Анна Смирнова
Игры разума

"Все в этом мире – только игра разума, в которой мы, как фигуры на шахматной доске, движемся под чужой рукой, забывая, кто мы есть на самом деле. Но иногда, за кулисами игры мелькает чей-то взгляд, и в этот момент становится ясно: игроки – не только мы, но и те, кто нами управляет."

Глава 1

“Место встречи”

Улица пахла дождем и терпким дымом костров, жгущихся далеко за окраиной города.

Константин Матвеев стоял у места преступления, вслушиваясь в тихий шелест падающих капель и беспокойный шум собственных мыслей. Мужчина средних лет с пронзительным взглядом серых глаз, его лицо было изборождено глубокими морщинами – отпечатками нелёгкой жизни и долгих ночей, проведённых над раскрытием преступлений. В коротко стриженных волосах, проблески седины, а классический костюм выглядел немного мятым, как будто он только что встал с постели. Несмотря на возраст, его фигура оставалась подтянутой, словно он всегда был готов к любому физическому испытанию, которое могла преподнести ему работа.

Каждое новое дело, особенно с такими следами, словно возвращало его в прошлое, к моментам, которые он предпочёл бы навсегда забыть. Судмедэксперт, сутулясь над телом, шептал помощнику сухие термины, перечисляя характер травм и время смерти. Константин пытался разобраться в символах, оставленных на месте преступления. Узоры на стенах и знаки в полумраке аллеи словно составляли зашифрованное послание, понятное только ему. Для опытного детектива, привыкшего к одиночеству и отдавшего годы службе, каждое подобное дело было личным. Его ум и интуиция стали его единственными спутниками, а глубокая привязанность к погибшим всегда оборачивалась для него новой душевной раной, заставляя избегать эмоциональной близости с окружающими.

– Вы видели это? – Молодой лейтенант протянул ему листок бумаги, избегая смотреть в текст, будто боясь его содержания. На грязной бумаге едва виднелись начертанные символы.

«У меня для тебя игра, Константин», – прочёл он про себя. Слово «игра» врезалось в сознание, возвращая все страхи и боль прошлого. Когда-то его жизнь напоминала простую игру, в которой он сам задавал правила. Но с тех пор, как она – Вероника – вернулась в город, всё изменилось. Он почувствовал, как на плечи снова ложится груз ответственности, не дающий ему покоя.

– Это личное, – сказал он вслух, не заметив, как судмедэксперт бросил на него короткий обеспокоенный взгляд.

Среди молчаливых наблюдателей у дальнего фонаря, где свет и тень сливались в один размытый силуэт, Константин вдруг заметил женскую фигуру. Она была едва различима в лунном свете, её лицо пряталось в тени, но даже на расстоянии он узнал её – Вероника.

Он не видел её с тех пор, как она исчезла из его жизни, унеся с собой все недосказанные слова и неразгаданные секреты. Вероника стояла неподвижно, словно зритель в театре, наблюдающий за сценой, но не участвующий в ней. Её взгляд был отрешен, она не выглядела шокированной и не пыталась прятаться.

Матвеев решил подойти к ней, не веря до конца, что это реальность. Может быть, это тоже было частью той «игры», о которой говорил убийца?

Константин медленно направился к женщине, стараясь сохранять спокойствие. Он знал, что в любой момент она могла исчезнуть, как и тогда, много лет назад. Её силуэт слабо мерцал в приглушённом свете фонаря, становясь всё чётче по мере того, как он приближался. На её лице не было ни удивления, ни тревоги, только спокойное выражение, будто она ожидала этой встречи.

– Вероника, – сказал он, замирая в шаге от неё.

Она не ответила. Вместо этого, нахмурившись, Вероника окинула его взглядом, словно видела впервые.

– Простите, вы… кто? – наконец произнесла она с лёгким удивлением, и в её глазах мелькнула растерянность.

Константин чувствовал, как земля уходит из-под ног. Память о ней, их общих мгновениях, долгих разговорах и смехе казалась ему слишком живой, чтобы принять её холодное незнание. Но по её взгляду он понял: она действительно его не помнит.

– Я… детектив Матвеев, – ответил он, стараясь сохранить нейтральный тон. – Вы здесь, потому что что-то видели?

Она отрицательно покачала головой, отворачиваясь, будто загораживая собственную неуверенность. Он уловил, как её взгляд на мгновение задержался на месте преступления, но она быстро опустила глаза.

– Нет, я здесь случайно, просто возвращалась домой, – сказала она, невнятно. – Простите, если я… вам помешала.

Константин хотел задать ещё десятки вопросов, но что-то в её поведении подсказывало ему, что любое давление отпугнёт её окончательно. Её ответственный тон и чуть напряжённые плечи выдавали в ней желание скрыться.

– Всё в порядке, – сказал он мягко, но твёрдо. – Просто будьте осторожны.

Едва заметно кивнув, Вероника поспешила в противоположную сторону, и Константин так и остался стоять на месте, глядя ей вслед. С каждым шагом её фигура становилась всё меньше, пока не исчезла окончательно.

На душе у него вдруг стало пусто и холодно, как в ночи без звёзд. Она была здесь, рядом, но в то же время так далека от него, словно находилась за невидимой преградой, которую он не в силах преодолеть. Он слишком хорошо знал, что встреча с ней – не простое совпадение. Она была здесь не случайно.

Вернувшись к месту преступления, Константин вновь посмотрел на изрезанный символами бетон, вспоминая слова на листке. «У меня для тебя игра». Возможно, это был только первый ход.

Константин глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться на фактах и отложить в сторону своё беспокойство. Вспомнив о листке с посланием, он взял его в руки и ещё раз внимательно прочёл слова, словно пытаясь отыскать за ними что-то большее, чем просто вызов. Почерк был аккуратным, будто убийца готовился к этому заранее, продумывая каждый штрих, чтобы произвести эффект. В этом было что-то личное, будто обращение не к детективу, а именно к нему – Константину.

Лейтенант нерешительно подошёл, нарушив тишину.

– Сэр, у нас пока нет свидетелей. Никто ничего не видел, – сообщил он. – И судмедэксперт тоже говорит, что отпечатков почти нет. Всё слишком чисто… как будто кто-то слишком тщательно стер все следы.

Константин кивнул, ожидая что-то подобное. Это было знакомо – преступник явно обладал навыками, опытом и временем, что делало его ещё опаснее. Убийца точно знал, как избегать следов и как оставлять загадки, которые можно будет интерпретировать только одним способом – как вызов.

– Спасибо, Васильев, – пробормотал Константин, его мысли снова вернулись к Веронике. Она была здесь, и он чувствовал, что её появление связано с этим убийством. Даже её амнезия, если это правда, казалась слишком удобной, слишком… искусной.

«Что, если она и правда ничего не помнит?» – мысленно перебросился он на другую сторону. Вдруг Вероника – всего лишь пешка в чьей-то игре, не знающая, как в неё попала? Но кто бы тогда мог манипулировать ей?

– Сэр, – голос лейтенанта вывел его из размышлений, – нам тут передали, что у жертвы обнаружен… интересный предмет. Некая старая фотография. На ней… вы.

Константин обернулся к лейтенанту, не сразу осознавая смысл сказанного. Фотография? С ним? Ладони у него непроизвольно сжались, и он почувствовал, как поднимается знакомое напряжение. Это не могло быть совпадением. Кто-то точно знал его историю и был готов использовать её, чтобы втянуть его в свой мрачный замысел.

Васильев достал из прозрачного конверта старую, потрепанную фотографию, на которой юный Константин стоял рядом с молодой женщиной, чей образ он знал слишком хорошо. Это была Вероника, лет двадцать назад. Взглянув на их лица на снимке, он почувствовал болезненный укол воспоминаний, о которых, как ему казалось, он давно забыл. Они тогда были молоды и полны надежд, не подозревая, что их пути когда-нибудь пересекутся так трагично.

Ещё один след, ещё один символ в этой странной игре, подумал он.

– Пришлите снимок на экспертизу, – приказал он, стараясь не выдавать внутренней борьбы. – И позаботьтесь, чтобы на этом месте никого не было. Сегодня вечером здесь не должно быть посторонних.

Васильев кивнул, исполняя приказ, а Константин снова взглянул на фотографию. Его разум отчаянно искал ответы, но вокруг него оставалась только тишина и темнота.

Оставшись один, Константин ещё раз взглянул на место преступления. Пустая площадка, залитая холодным светом фонарей, словно издевалась над ним своей невозмутимостью. Всё здесь было тщательно продумано и выверено: ни единого лишнего предмета, ни одного необдуманного следа. А вот этот снимок с Вероникой – неожиданное нарушение в идеальной системе, намеренная деталь, брошенная ему как вызов.

Он спрятал фотографию в карман, сдерживая волну чувств, которые она подняла. Воспоминания о том времени всё ещё были свежи, как будто раны, которые он пытался залечить, открылись вновь. Вероника исчезла так внезапно, и все поиски тогда не дали результата. Она словно растворилась в пустоте, оставив его одного со множеством вопросов. И вот сейчас, спустя столько лет, она вновь оказалась в центре его расследования. Совпадение? Вряд ли.

Константин быстро шёл по тёмным улицам, стараясь подавить тревожные мысли. На ум приходило всё больше вопросов, на которые у него пока не было ответов. Но одно он знал точно – убийца знал о нём слишком много и явно наслаждался тем, как манипулирует событиями.

Когда он вернулся в свой кабинет, улицы уже были пусты. Залитый тусклым светом настольной лампы, он достал фотографию и внимательно рассмотрел её. Лица молодых людей на снимке были почти стерты временем, но их выражение несло неподдельную радость. В те дни они с Вероникой ещё не знали, что их ждёт впереди. Не знали, что пути их разойдутся, а воспоминания будут отравлены болью.

Он положил фотографию рядом с листком, который нашёл на месте преступления. Слова «У меня для тебя игра» снова запульсировали перед глазами, словно вызов, которому невозможно сопротивляться. Неожиданно в сознании промелькнуло осознание: всё это – часть какого-то тщательно продуманного плана. Убийца играл с ним в шахматы, намеренно оставляя «следы» и намёки, словно подталкивая его к чему-то.

Телефон внезапно завибрировал, нарушив мрачное молчание кабинета. На экране высветилось неизвестное сообщение.

«Сможешь ли ты спасти её в этот раз, Константин?»

Его пальцы непроизвольно сжались, и по телу пробежала ледяная дрожь. Это был не просто текст, а призрак из прошлого, намёк на то, что происходящее имеет глубокие корни, уходящие в давние события, которые он до сих пор пытался забыть.

Константин всматривался в сообщение, чувствуя, как холодный страх пробирается глубже, вызывая воспоминания, от которых он отчаянно пытался избавиться. Вопрос в сообщении был явно личным, как будто писал человек, знавший о тех ночах, когда Константин искал её повсюду, не смиряясь с исчезновением. Его пальцы пробежали по экрану, словно он искал ответ, которого там не было.

«Кто ты?» – быстро написал он и нажал «Отправить».

Ответ пришёл мгновенно, как будто отправитель ждал его реакции.

«Ты не сможешь её спасти, как не смог тогда».

Константин вдавил телефон в столешницу, сдерживая гнев и беспомощность, которые нарастали внутри. Всё это было ловушкой, ещё одним витком в игре, в которой ставки, похоже, куда выше, чем просто поимка убийцы.

Положив телефон, он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе хладнокровие. Ему нужно было разобраться в зацепках и понять, что связывает Веронику с преступником, каким бы маньяком тот ни был. Противник знал его, понимал его боль и обиды, что придавало происходящему ещё более тревожный оттенок. Но знал ли он самого убийцу? Почему именно Вероника стала мишенью этой жестокой игры?

Константин снова обратился к фотографии, пытаясь уловить ту деталь, которая ускользала. Молодая женщина на снимке была светлой, смеющейся, с блеском в глазах, который исчез из его воспоминаний. Это был образ другой Вероники – той, что любила жизнь, мечтала о будущем, полной планов. Совсем не той Вероники, которую он видел сегодня на месте преступления.

Решив, что без сна он не сможет оценить ситуацию объективно, Константин оставил снимок и записку на столе. Он медленно прошёлся по пустой квартире, будто стараясь убедить себя, что это место – его единственное убежище от нарастающего хаоса. Но даже в темноте его не отпускало чувство чужого присутствия, как будто невидимый взгляд пронизывал его насквозь, следя за каждым шагом.

Едва он закрыл глаза, образы прошлого накрыли его с головой. Вероника, её исчезновение, его бесконечные поиски. Казалось, его собственные воспоминания слились с ощущением мрачного, неизбежного завершения, словно некий круг замыкается.

Проснувшись, он понял, что получил ответ.

Телефон мигнул, сообщая о новом сообщении. Константин вскочил, подхватив его с ночного столика. Сон всё ещё окутывал его сознание туманом, но тревога моментально вытеснила остатки усталости. Он быстро разблокировал экран, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее.

На экране светилось короткое сообщение:

«Посмотри на часы».

Константин оглянулся. Стрелки на настенных часах застыли ровно на 3:15 – время, когда он, как ему казалось, случайно проснулся. В голове что-то щёлкнуло, словно незримый механизм, приведённый в действие этим мельчайшим совпадением. 3:15… что-то в этом времени было знакомо.

Он чувствовал, что что-то упускает. Константин открыл ноутбук и начал просматривать отчёты о недавних убийствах. Время смерти на каждом месте преступления, которое он анализировал за последние недели, совпадало с этим часом. В 3:15 останавливались часы у каждой из жертв – один из тех мрачных символов, которые маньяк оставлял ему в виде зашифрованных посланий.

Этот факт его потряс. Вскоре после исчезновения Вероники, когда его собственное расследование привело к тупику, он и сам мог часами сидеть в темноте в три часа ночи, слушая, как тишина окутывает комнату. Это было время отчаяния, когда он понимал, что поиски не приносят результатов. Теперь же, годы спустя, маньяк снова втягивал его в эту бесконечную петлю, заставляя снова и снова возвращаться к этому часу.

Он снова взглянул на телефон, ища новый намёк или след. Казалось, отправитель читал его мысли.

«Увидимся завтра в три часа. Ты знаешь, где».

Сердце Константина забилось ещё сильнее. Он знал, что это не просто пустая угроза – это было приглашение. Маньяк хотел, чтобы Константин пришёл туда, где их прошлое осталось нерешённым и забытым. Место, где когда-то пропала Вероника.

Не раздумывая, он набросил куртку и вышел из квартиры. Ему нужно было вернуться в тот забытый дом, где когда-то оборвалась их общая история.

Улицы ночного города были пусты, только отдалённый шум редких машин разрывал тишину. Константин шёл уверенно, но каждый его шаг давался с трудом. Он знал, что, отправившись в это место, он вновь столкнётся с собственной болью, с воспоминаниями, которые пытался забыть. Но выбора не было – слишком многое сейчас зависело от того, что он найдёт там.

Старый дом стоял на окраине города, среди заросших кустов и запустелых деревьев. В лунном свете он казался ещё более мрачным и заброшенным. Когда-то это было место их встреч – он и Вероника приходили сюда тайком, словно это было их собственное убежище, скрытое от всего мира. Теперь же от этого места веяло холодом и пустотой, словно само время его покинуло.

Константин остановился у порога. Дверь была приоткрыта, словно кто-то ожидал его прихода. Внутри темнота сливалась с влажным запахом древесины и пыли. Он включил фонарик, и свет выхватил из мрака старую лестницу, ведущую на второй этаж, где когда-то была комната, ставшая символом их утраченной близости.

Поднимаясь по скрипучим ступеням, он почувствовал, как внутри нарастает чувство тревоги. Всё здесь дышало прошлым, но уже не тем светлым, наполненным смехом и разговорами, а тёмным, холодным и чужим. Казалось, сам дом забыл о временах, когда был полон жизни, и теперь хранил в себе лишь тени.

Добравшись до двери на втором этаже, он остановился. Рука сжала ручку, но что-то его удерживало, словно предчувствие, что за дверью он найдёт нечто такое, что изменит его навсегда. Наконец он решился и открыл её.

Комната встретила его странной тишиной. Пыль покрывала всё вокруг, лишь в центре комнаты что-то лежало, аккуратно разложенное на старом деревянном полу. Он подошёл ближе и замер: на полу лежала их старая фотография – он и Вероника, смеющиеся и счастливые. Рядом – маленькие, завядшие цветы, словно напоминание о былом, и небольшой свёрток.

Осторожно развернув его, он нашёл внутри тот самый кулон, который когда-то подарил ей, символ их обещаний и надежд. Кулон, который, как он думал, давно исчез вместе с ней.

Рука дрожала, когда он взял его. Но на обратной стороне была выгравирована новая надпись, которой раньше не было: "Каждый выбор имеет цену".

В этот момент он услышал тихий шорох за дверью.

Константин напрягся, замерев на месте. Шорох был едва уловимым, но в тишине этого пустого дома казался оглушительным. Он медленно обернулся, направив фонарик на дверь. Тонкий луч света выхватил из мрака пустой дверной проём, но что-то не давало ему поверить, что он здесь один.

«Кто здесь?» – его голос звучал твёрдо, но в нём сквозила напряжённость. Ответом ему была тишина, но ощущение чужого присутствия усилилось. Он сделал несколько шагов, напрягая зрение и прислушиваясь к каждому звуку. Внезапно тишину прорезал едва слышный смешок – приглушённый, как будто далёкий, но до боли знакомый.

Его захлестнуло тревожное дежавю. Когда-то, много лет назад, в этом самом месте он уже слышал её смех. Только тогда это был смех Вероники – тот самый смех, который однажды заполнил всё его существование. Теперь же он звучал как зловещий отголосок прошлого.

Константин двинулся вглубь дома, стараясь не думать о том, что именно он ищет. Ему казалось, что нужно просто идти за этим шорохом, за этим тихим смехом, словно за ниточкой, ведущей его в самые темные уголки памяти.

Шаг за шагом, он прошёл через комнаты, уже не узнавая то место, которое когда-то было их тайным убежищем. Теперь оно казалось чужим и пугающим. Стены, казалось, сжимались, воздух стал тяжёлым и удушающим, как в кошмарном сне.

И вдруг, на выходе из тёмного коридора, его фонарик осветил силуэт – женский силуэт, стоящий спиной к нему у окна.

«Вероника?» – голос сорвался, и на мгновение он подумал, что, возможно, всё это – иллюзия, игра его собственного сознания, измученного поисками, виной и неугасимой надеждой.

Фигура молчала, неподвижная, как статуя, погружённая в полумрак. Он осторожно приблизился, но что-то его удерживало – смутное чувство, что за её спиной скрывается не только то, что он ищет, но и то, чего он боится узнать.

Когда он подошёл ближе, женщина чуть повернула голову. Мягкий свет фонарика осветил её лицо, но… это была не Вероника. Лишь мимолётное сходство, которое исчезло, как только их взгляды встретились. Она улыбнулась – таинственная и холодная улыбка, которая пробежала у него по коже ледяным прикосновением.

«Она ждёт тебя», – прошептала незнакомка, прежде чем её лицо вновь скрыла тень.

«Кто? Где она?» – Константин попытался задать вопросы, но незнакомка лишь покачала головой и, не сказав больше ни слова, исчезла в темноте коридора, словно призрак. Он увидел книгу у окна.

Снова остался один, в этой комнате, с кулоном в руке и чужой надписью, напоминающей о тяжести каждого решения.

Константин сжимал книгу, чувствуя её старую, потёртую обложку, холодную и шершавую. В воздухе, казалось, повис запах пыли и чего-то старого, едва уловимого, словно от давно забытых чернил. Он невольно провёл пальцем по гравированным буквам, выведенным на обложке – «Тени разума». Это было странное название, пробуждающее неясные тревожные мысли. Книга будто смотрела на него, выжидающе и требовательно.

Первые страницы изобиловали символами и рисунками, загадочными и мрачными. Там были перекрещенные линии, напоминавшие древние руны, и фразы, написанные размашистым, почти нервным почерком. Каждое слово словно оживало, шепча о давно утерянных тайнах. Между строк мелькали знакомые имена, что-то вроде пометок, словно автор пытался передать ему некое послание. Но кто написал это? И почему эта книга оказалась здесь?

Константин пролистал несколько страниц, и на одном из разворотов его взгляд остановился на рисунке. Это была грубая схема старинного особняка – комнаты, коридоры, лестницы, указанные так, словно кто-то пытался показать ему определённый маршрут. Рядом – маленький эскиз кулона, точь-в-точь похожего на тот, что он только что нашёл, и надпись рядом: «Ключ от правды». Никаких других подсказок, только название, словно издевательство над его желанием добраться до истины.

"Ключ от правды… Что ты хочешь мне сказать?" – пробормотал он, перелистывая страницы.

В этот момент что-то тяжёлое словно осело в воздухе – предчувствие или угроза, трудно было сказать. Константин оглянулся, словно ожидая увидеть кого-то за спиной, но в комнате никого не было. Вокруг него стояла только тишина, напоённая тенями. И всё же чувство опасности было почти осязаемым, как будто невидимый наблюдатель, скрывшийся в темноте, изучал его каждое движение.

Тихий звук нарушил его мысли – едва уловимое шуршание, исходящее от окна. Он осторожно приблизился и выглянул наружу. Луна, наполовину скрытая облаками, слабо освещала улицу, где клубились серые тени, превращая её в бесконечную туманную полосу. Но кто-то всё же стоял внизу, в темноте, словно зная, что он будет искать его взгляд.

Константин напряг зрение, но фигура осталась неразличимой, укутанная в плащ тени. Лишь слабый отблеск – металлический, острый – мелькнул в её руках. Книга в руках Константина, казалось, становилась всё тяжелее. Возможно, это был ещё один «ключ», но, черт возьми, к чему? Прежде чем он успел хоть что-то сделать, тень исчезла, словно растворилась в ночи.

Сердце Константина забилось быстрее. Был ли это убийца? Или кто-то ещё, тот, кто также искал его? Мысленный пазл казался неразрешимым, и он, не сводя глаз с улицы, вздохнул, в голове ясно звучало осознание, что его ждёт нечто большее, чем просто расследование.

Константин оставался у окна, вглядываясь в темноту, пока слабый лунный свет не начал тускнеть под плотной завесой облаков. Время как будто замерло, и ощущение чужого присутствия всё ещё цепко держалось за него, словно тень, оставшаяся после исчезнувшей фигуры.

Он осознавал, что не может просто так уйти из этого дома, не попытавшись понять, что происходит. В памяти всплыли последние его встречи с Александром, и от этого его настороженность только усилилась. Кто-то явно хотел, чтобы он нашёл эту книгу. Но зачем?

Придерживая старинную книгу под мышкой, Константин медленно обошёл кабинет. Поначалу он ничего не замечал, но вскоре заметил на стене небольшую фотографию в тёмной рамке. Снимок был выцветшим, но ещё можно было различить контуры: двое молодых людей, парень и девушка, стояли на берегу реки. Он узнал девушку сразу – это была Вероника. Тёмные волосы, смутный, но узнаваемый профиль. Парень рядом с ней был чужаком, но в его глазах, направленных на Веронику, можно было прочесть нечто большее.

Кто на снимке?

Константин пытался вспомнить, встречал ли он когда-нибудь эту фотографию раньше, но его мысли перебила вспышка боли в висках. Память о Веронике, о тех днях, когда она была с ним рядом, резко врезалась в его сознание. Они проводили часы в беседах, читали одни и те же книги, делились мечтами. Её исчезновение стало для него чёрной дырой, пожирающей всё. И сейчас, стоя в этом странном доме, он чувствовал, что возвращается в прошлое.

Его пальцы автоматически крепче сжали книгу, словно в ней хранился ответ, и он должен был просто продолжать листать страницы.

Резкий звук раздался от двери – словно кто-то дернул за ручку. Константин резко обернулся, но никого не было видно. Звук исходил от коридора, будто кто-то только что ушёл, оставив за собой шлейф тишины. Он вышел из кабинета и на мгновение замер, прислушиваясь к шорохам старого дома. Сквозняк вызывал мелкие звуки, перекатываясь по коридорам, словно чьи-то тихие шаги. Казалось, всё вокруг дышало тайной, пронизывая его своим гнетущим присутствием.

Пока он стоял на пороге, его взгляд упал на полированную тёмную поверхность в конце коридора. В этом странном свете зеркало, висевшее на стене, искажённо отражало тени, создавая иллюзию движения, словно кто-то наблюдал за ним из глубины серебристой поверхности. Константин почувствовал лёгкое замешательство: возможно, именно это зеркало привлекло его в дом? Но с чего бы это?

Собравшись с мыслями, он шагнул к зеркалу. Вблизи его гладкая поверхность казалась тусклой, но вдруг, как будто из ниоткуда, в зеркале начала проступать едва различимая надпись. Он попытался всмотреться – буквы будто возникали сами по себе, выводимые невидимой рукой.

«Ты не один, Константин. Найди её, прежде чем я это сделаю».

Сообщение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив его один на один с собственными отражением и страхами.

Кто-то хочет его запутать.

Константин застыл у зеркала, где только что промелькнули слова, явно обращённые к нему. Сердце колотилось, и он невольно облизал пересохшие губы, пытаясь унять ощущение, что находится на грани чего-то неведомого. Каждая секунда в этом доме вытягивала его из привычного мира реальности, заставляя искать ответы, которых не существовало.

Кто-то знал, что он будет здесь. Кто-то знал, что оставил ему сообщение. Но кто? И, главное, зачем?

Его разум лихорадочно пытался сложить фрагменты в цельную картину. Зачем оставлять улики, словно играя в кошки-мышки? Он вспомнил лицо Вероники на старой фотографии, её взгляд, полный нежности, который когда-то принадлежал ему.

Константин провёл рукой по книге, сжимая её, словно это могло уберечь его от зловещих шепотов, наполнявших это место. Он открыл её, снова пролистал пожелтевшие страницы, но уже с другим чувством. Теперь книга стала ключом к тем загадкам, что оставил для него кто-то неуловимый. И каждый новый виток его размышлений приводил его к мысли, что эта странная охота может быть куда более личной, чем он представлял.

Он подошёл к столу, оставив книгу на потёртой, но крепкой деревянной поверхности. Здесь явно не хватало нескольких страниц – словно кто-то вырвал их, удалив самую важную часть. На одном из последних листов виднелись расплывчатые пятна, отдалённо напоминавшие кровь. Константин склонился ближе, с трудом сдерживая подступающий к горлу холодный комок ужаса. Он знал, что это не просто случайная находка.

Его мысли прервал очередной звук, на этот раз уже с нижнего этажа. Тихий, словно кто-то осторожно ступал, но явно слышимый. Весь инстинкт опытного детектива взывал к нему о том, что здесь небезопасно, что нужно уйти, но что-то неведомое, возможно, гордость или же чувство ответственности, заставляло его остаться.

Константин вышел из кабинета, медленно спускаясь по лестнице, стараясь избежать скрипящих ступеней. Он всматривался в темноту, пока его взгляд не наткнулся на едва различимую фигуру в дальнем конце зала. Человек стоял так неподвижно, что напоминал одну из теней, окутывавших стены. Фигура была расплывчатой, почти неразличимой в мрачных тонах этого старого дома. Но было достаточно одного взгляда, чтобы понять – это не просто незнакомец.

– Кто ты? – произнёс Константин, с трудом сдерживая голос.

Ответа не последовало. Лишь едва уловимое движение: голова фигуры чуть наклонилась, словно в приветствии, а затем снова застыла.

Константин не двинулся. Внутри него зародился страх – не от ожидания неминуемой угрозы, а от осознания, что этот человек знает больше, чем он сам готов признать.

Но его старая боль снова вспыхнула, как рана, которую нельзя исцелить, и он сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от фигуры. Он подошёл ближе, пока не разглядел черты лица, взгляд, слишком внимательный, словно пронизывающий его насквозь. Едва сдерживаясь, чтобы не протянуть руку, Константин прошептал:

– Зачем ты это делаешь?

Фигура отступила, и он понял, что ответа не будет.

Фигура исчезла, растворилась в полумраке, словно её и не было. Только пыль медленно оседала в пустом зале, будто подтверждая, что что-то, или кто-то, действительно нарушил тишину этого дома. Константин сжал кулаки, подавляя вспышку гнева, вызванную собственным бессилием. Кто бы это ни был – он явно знал, что делает.

Прежде чем вновь подняться в кабинет, Константин остановился у дверного проёма, силясь уловить остатки звука шагов или шороха. Но тишина была абсолютной. В голове всплыли отчётливые воспоминания – они всегда накатывали неожиданно и приносили с собой не только лица и голоса, но и ощущение безысходности. На мгновение он почти услышал её смех. Вероника. Невозможно забыть, как она смотрела на него, когда всё было в порядке. Но сейчас… Сейчас её образ словно мерцал где-то на грани реальности, неуловимый и болезненно отчётливый одновременно.

Зачем она вернулась? И почему с ней связан этот странный человек?

Вернувшись в кабинет, Константин заметил ещё одну деталь: кто-то перевернул фотографию на его столе, оставив её лицом вниз. Открыв рамку, он увидел чёткое, нацарапанное от руки послание: «Помнишь ли ты? Время покажет». Почерк был резким, буквы неровные – как будто писавший торопился. Константин осторожно положил фотографию обратно, чувствуя, как неведомая рука стягивает петлю вокруг него всё туже.

Этот случай стал больше, чем просто череда загадочных убийств. Он будто бы превращался в выверенную игру, где каждый ход был продуман до мелочей. И хотя Константин был готов к риску, он не мог избавиться от ощущения, что здесь все шло не по правилам.

Снова прокручивая в голове факты, он решил, что наступил момент серьёзно поговорить с Вероникой. Она должна знать больше, чем говорила. Может быть, она даже сможет помочь ему раскрыть хотя бы часть тайн, которые их окружали. В конце концов, её жизнь была связана с этими событиями так же, как и его собственная.

Он достал телефон и набрал её номер, не особо надеясь на ответ. Но его сердце забилось быстрее, когда на том конце линии раздалось лёгкое шуршание, а затем усталый голос произнёс:

– Константин?

– Нам нужно встретиться, – голос его прозвучал резче, чем он хотел. – Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

На другом конце линии повисло молчание, и только спустя несколько долгих секунд она ответила, осторожно и словно взвешивая каждое слово:

– Я не уверена, что смогу помочь. Но если это важно для тебя…

– Это важно не только для меня, Вероника. Здесь дело не только в прошлом.

Она вздохнула, и этот звук наполнил его смесью знакомой тревоги и нежности.

– Ладно, давай встретимся, – наконец сказала она, – в кафе, на углу моей улицы.

Константин кивнул, забыв, что она этого не увидит, и тихо произнёс:

– Буду ждать.

Ему предстояла непростая встреча. Вероника, возможно, была единственной ниточкой к разгадке тайн, что угрожали их обоим.

Константин не сомкнул глаз всю ночь, сидя за столом и перебирая в голове детали дела, перемешанные с мыслями о предстоящей встрече с Вероникой. Воспоминания о ней и непрекращающееся чувство тревоги не давали покоя. Казалось, её образ ожил, перемешавшись с мыслями о недавних убийствах, и возвращение Вероники становилось в его сознании не случайностью, а частью замысловатой головоломки.

Утром он направился к кафе на углу, где жила Вероника; теперь прошлое должно было встретиться с настоящим. Небольшое, уютное заведение было почти пустым, едва уловимый запах кофе смешивался с ароматом свежей выпечки, но привычная атмосфера теперь казалась чуждой, словно кто-то проник сюда, оставив следы своего темного присутствия.

Вероника сидела у окна, одетая в серое пальто. Молодая женщина с хрупким телосложением и нежным овалом лица, её облик всегда казался Константину воплощением ускользающей загадки.

Большие голубые глаза, полные печали и таинственности, смотрели в пустоту, словно проникая сквозь реальность в поисках утраченной части себя. Длинные каштановые волосы свободно спадали на плечи, добавляя её облику мягкости, но в этот момент она выглядела чужой даже себе самой. Одетая просто, в одежду пастельных тонов, она выглядела хрупкой и беззащитной, как человек, потерявший связь с миром и самим собой.

Её взгляд не фокусировался на окружающем – словно она пыталась вернуть образы из своей неясной памяти, пока её глаза не встретились с глазами Константина. В её лице мелькнуло что-то, напомнившее прежние времена, но эта искра сразу погасла.

– Вероника, – произнёс Константин, садясь напротив.

Она медленно подняла взгляд, словно ожидая, что он скажет что-то необычное, что-то, что откроет ей давно утраченные тайны.

– Я… ничего не помню, – заговорила она, её голос звучал тихо, словно она не была уверена, нужно ли ей это говорить. – Но иногда мне кажется, что что-то внутри меня знает тебя. Словно ты… часть того, что я когда-то утратила.

Константин почувствовал, как его сердце сжалось, но он старался не показывать этого. Он должен был оставаться сосредоточенным, несмотря на странную тревогу, что нависла над ними.

– Вероника, я не знаю, кто и почему пытается вмешаться в нашу с тобой жизнь, но ты должна понимать: возможно тот, кого ты называешь другом, – не тот, кем кажется.

На её лице появилась тень неуверенности. Вероника, казалось, собиралась что-то ответить, но вдруг за её плечом появился он – Александр, её загадочный друг. Мужчина, о котором Константин слышал, но не знал, что он здесь. Взгляд Александра был пронзительным и спокойным, а едва заметная улыбка выдавала странное удовлетворение. Казалось, он изучал Константина, оценивая, но ни на мгновение не выражал угрозы – будто это была игра, в которой он заранее знал правила.

– Добрый день, Константин, – голос Александра был мягким и вежливым, но под этой вежливостью скрывалось что-то холодное и недоброе. – Как приятно наконец-то познакомиться.

Константин не смог скрыть выражения легкого удивления. Александр явно знал, что делал. Под маской дружелюбия, он будто специально показывал, что контролирует ситуацию, и это вызывало у Константина чувство нарастающего напряжения.

– Думаю, что это я должен был сказать, – ответил Константин, стараясь не выдать своего волнения.

Александр едва заметно ухмыльнулся, словно считал это незначительным упрёком.

– Мы с Вероникой многое пережили вместе, – спокойно произнёс он. – Бывают такие связи, которые невозможно разорвать. Тебе ли этого не знать?

От этих слов в голове Константина зашевелилась тень прошлого. Александр нарочно упомянул о том, что его связывает с Вероникой, словно напоминая Константину, что он уже не часть её жизни.

Вероника сидела молча, её глаза метались от одного к другому, пытаясь понять скрытый подтекст их слов, но чем больше она вслушивалась, тем сильнее запутывалась в собственных мыслях.

– Вероника, – сказал Константин, глядя ей в глаза, – ты можешь доверять мне. Просто знай это.

Она снова посмотрела на него, но её взгляд оставался полон растерянности. Её разум явно был окружён туманом, из которого она не могла вырваться. Александр, не дав ей ответить, положил руку ей на плечо, удерживая её будто крепче, чем она сама могла бы этого захотеть.

– Думаю, что нам уже пора, – заявил он, его голос прозвучал обманчиво мягко, но решительно. – Мы не можем позволить себе роскошь застревать в прошлом, не так ли?

С этими словами он встал, и Вероника, послушно, хотя и с явной неохотой, последовала за ним. Константин видел, как она уходила, но перед тем, как исчезнуть за дверью, она бросила на него последний взгляд. В этом взгляде было что-то такое, что на мгновение напомнило ему о той женщине, которую он когда-то знал, но эта Вероника была другой – она уходила в чьей-то тени, и он не знал, сможет ли вернуть её обратно.

Когда Вероника и Александр покинули кафе, Константин ощутил накатывающую волну одиночества, словно остался в пустой комнате, где все предметы – лишь призраки воспоминаний. Он сидел молча, едва замечая официанта, забравшего его нетронутую чашку кофе, и пытался разложить в уме всё, что произошло.

В этом взгляде было столько вопросов и боли, что он понял: Вероника, возможно, всё ещё хранит осколки прошлого, хотя и сама не понимает, откуда они. Эта случайная встреча показала ему не только, как много он потерял, но и что в её жизни сейчас появилась сила, над которой он не имеет власти.

"Это стало чем-то больше, чем просто убийства", – думал он. Преступления, которые ему пришлось расследовать, уже с первых дней ощущались как нечто личное, но теперь, после встречи с Александром, он точно знал: кто-то ведёт с ним смертельно опасную игру, и ставки в ней повышаются с каждым днём.

Константин вышел из кафе и медленно направился к своему автомобилю. Небо над городом затянулось серыми облаками, которые давили на него своим неумолимым холодом. В этот момент он понял, что следующее действие должно исходить от него. Он не может оставаться просто наблюдателем.

Оказавшись в офисе, он достал фотографии с мест преступлений и разложил их на столе, стараясь увидеть нечто новое. Каждое убийство сопровождалось какой-то символикой: тонкими, почти незаметными деталями, которые связывали между собой всех жертв. И эти символы были не просто случайным набором. Они напоминали ребус, тщательно выстроенный для того, чтобы Константин не мог остаться равнодушным.

Он снова заметил деталь, ранее ускользнувшую от его внимания: на каждом месте преступления оставалась тонкая нить, идущая к определённым воспоминаниям из его жизни. В записке, оставленной на последнем месте преступления, упоминался "первый день весны", день, когда он впервые встретил Веронику. Этот убийца знал о нём слишком многое.

Вопросы о том, кто же такой Александр, чем он так прочно завоевал доверие Вероники и почему именно сейчас появился в её жизни, не давали ему покоя. Интуиция подсказывала Константину, что ответы на эти вопросы станут ключом к разгадке тёмного и опасного плана, разворачивающегося вокруг них.

В комнате воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных настенных часов. Константин смотрел на фотографии, разложенные перед ним на столе, и каждый образ будто оживал, как мгновенные вспышки прошлого, преследовавшего его на каждом шагу.

Четыре жертвы. Четыре сцены, каждая из которых с зловещей точностью намекала на нечто личное, связанное именно с ним. Письмо, найденное на месте последнего преступления, словно говорило с ним напрямую. Каждое слово было весомо, тщательно подобрано, и, что хуже всего, оно несло следы некоего болезненного внимания к деталям его собственной жизни.

"Константин, вы сможете вспомнить тот день? Какой оттенок имело небо, когда вы впервые увидели её?" – гласила записка.

Это был день, когда он встретил Веронику. Совпадение? Вряд ли. Этот человек не просто убивал – он, похоже, наслаждался тем, что разбирал прошлое Константина на кусочки, вплетая свои загадки и ритуалы в его собственную историю.

Константин судорожно набрал номер своего старого коллеги, Марка, криминалиста, с которым когда-то давно они вели сложные дела. Тот всегда был способен подмечать мельчайшие детали, которые ускользали от глаз других.

– Марк, мне нужна твоя помощь, – голос Константина прозвучал тише, чем он ожидал. – Ты должен взглянуть на эти фотографии. Там что-то есть, что-то, что я упускаю.

Секунды молчания на другом конце линии сменились приглушённым выдохом.

– Ты наконец готов взглянуть на это не как на случайный набор убийств? – спросил Марк, будто заранее зная, о чём пойдёт речь. – Привози. Я тебя ждал.

Константин закрыл папку с фотографиями, ощущая, как давление и тревога постепенно перерастают в глухую решимость. Слишком долго он пытался держаться в стороне, убеждая себя, что прошлое можно оставить позади. Но теперь, с каждой новой деталью, он понимал, что убийца и его мотивы не отпустят его так легко.

Он вновь поднял взгляд на зеркало в конце комнаты, где тусклый свет уличного фонаря вырисовывал его отражение. Лицо, усталое, покрытое тенью переживаний, глядящее вглубь, туда, где память о Веронике боролась с мрачными тайнами.

Ему нужно было сделать выбор. Оставить всё, принять тени прошлого и двинуться дальше – или вновь открыть старые раны и погрузиться в эту бесконечную игру, где он был пешкой, охотником и жертвой одновременно.

Константин глубоко вздохнул, подхватил пальто и шагнул за порог, оставив за собой тишину комнаты и фотографии, которые, казалось, затаив дыхание, ждали его возвращения.

“Время разгадывать загадки” – прозвучало в его голове, словно чей-то тихий шёпот, зовущий в опасную неизвестность.

Константин вышел на улицу, где тёмное осеннее небо нависало над городом, как плотно затянутая крышка. Свет фонарей, пробиваясь сквозь густой туман, лишь едва выхватывал очертания домов. Город спал, и это ночное спокойствие казалось ему обманчивым – как будто под поверхностью бурлило что-то тёмное и опасное.

Машина Марка стояла у угла старого склада на окраине города. Константин вышел из автомобиля и направился к нему, чувствуя, как холод пронизывает до костей, но не обращая на это внимания. Это была их старая встреча – на пустынной улице, в окружении серых стен. Они провели здесь не один вечер, обсуждая громкие дела, и каждый раз атмосфера этих мест оказывала странное воздействие, словно пробуждая в них чувство преследования.

Марк стоял у входа, скрестив руки на груди, в его облике читалась привычная уверенность и спокойствие. Он, как всегда, был собран и насторожен, как и положено криминалисту, привыкшему замечать мельчайшие детали.

– Знал, что ты вернёшься, – сказал он, не дождавшись приветствия.

Константин пожал ему руку, коротко кивнув. Они вошли в здание, где Марк разложил свои инструменты и светодиодный фонарь, создающий мягкое, ровное освещение. На стене висела карта с отмеченными красными крестами местами преступлений, а рядом – фотографии жертв.

– Ты говорил, что убийца оставляет послания для тебя, – начал Марк, глядя на карту. – Эти кресты не просто точки. Ты видишь, как они выстраиваются?

Константин прищурился, глядя на карту. Линия, которую создавали метки, действительно казалась слишком осмысленной, чтобы быть случайной.

– Словно оставляет за собой путь… – пробормотал он, чувствуя, как тревога усиливается.

– Именно. Это словно… маршрут. Каждое место указывает на следующее, и, по всем признакам, цель этой игры – привести тебя к её финалу. Но, что более странно, – Марк указал на фотографии, – эти знаки, которые он оставляет, напоминают древние символы. Они связывают с местом, на котором останавливаешься, и создают что-то вроде своеобразного маршрута твоих воспоминаний. Это точно послание, но его смысл пока ускользает.

Константин молчал, поглощённый мыслями, пока не заметил на карте ещё одну деталь. Место, где их путь должен был завершиться. Оно находилось на окраине города, в заброшенной части, где когда-то был старый парк.

– Он ведёт меня туда, где мы с Вероникой встретились в последний раз, – сказал Константин, чувствуя, как слова выходят медленно, будто вытягиваются из него с усилием.

Марк внимательно посмотрел на него, и, хотя ничего не сказал, Константин понял – его друг знал, что эта встреча может стать последней.

– Идти одному опасно, Константин. Тебя туда ведут не просто так. Уверен, ты понимаешь это.

Константин тяжело вздохнул. Он чувствовал, что путь, по которому его ведёт убийца, не просто улицы города. Это путь через его прошлое, по давно забытым ранам и воспоминаниям.

Константин долго смотрел на карту, словно надеясь, что из разбросанных символов внезапно проявится что-то ясное. Место, куда вели эти знаки, и правда напоминало его собственный путь, путь к тому дню, когда всё изменилось. Ему не хотелось говорить это вслух, но он чувствовал – убийца знал о нём слишком много.

– Думаешь, он знает про тот вечер? – спросил Марк, следя за его взглядом.

Константин не ответил. Прошлое, казалось, шагнуло из тени прямо к нему, поджидая у самого края памяти. Тот вечер был единственным, о котором он предпочитал никогда не вспоминать. Вероника ушла тогда внезапно, исчезнув в тот самый парк на окраине. Он никогда не узнавал, что именно там случилось, но тень этого вечера теперь, казалось, преследовала его.

– Если он использует это место, значит, у него есть ключ, – сказал Константин, наконец, отрываясь от карты. – Он подбрасывает детали, играя со мной. Возможно, ему нужно, чтобы я снова пережил это, чтобы вернулся в ту точку.

Марк внимательно слушал, не перебивая. Константин всегда ценил в нём умение молчать, когда другие говорили бы, пытаясь найти подходящие слова. Это молчание – не для утешения, но для того, чтобы дать сосредоточиться.

– Что теперь? – спросил Марк.

– Теперь? – Константин коротко усмехнулся. – Теперь я пойду туда, где он меня ждёт. Если он оставил ещё одну зацепку, значит, хочет, чтобы я последовал за ней. Я слишком далеко зашёл, чтобы остановиться.

Марк нахмурился, затем неохотно кивнул.

– Знаешь, что бы я сделал на твоём месте? – спросил он наконец. – Я бы позвал кого-то ещё. Тебе нужна поддержка, если это личная игра, Константин. Она может оказаться опаснее, чем кажется.

– Марк, – Константин положил руку на его плечо, – ты знаешь, что эта игра касается только нас двоих. Чем глубже я вовлечён, тем больше он оставляет для меня следов. Я должен идти один.

Марк кивнул, хотя на лице его читалась тревога. Он знал, что переубедить Константина невозможно. Они оба это знали.

Константин направился к выходу, снова чувствуя, как в ночи его окружает холод. Машина Марка скрылась за углом, а сам он шагнул в туманную темноту, где улицы казались удручающе пустыми. В его голове вертелись вопросы, но ответов на них не было. Единственное, что он знал наверняка – этот путь назад в прошлое приведёт его к ответам. Или к очередной череде загадок.

Когда он, наконец, добрался до заброшенного парка, тишина словно уплотнилась вокруг. Парк казался ещё более пустым, чем он его запомнил, в оглушительной тишине раздавался только шорох листьев под ногами. На аллеях, где они когда-то ходили с Вероникой, лежал толстый слой опавших листьев, скрывающих землю, как покрывало. Всё выглядело иначе, и всё же слишком знакомо.

На старой деревянной скамье лежал небольшой свёрток. Константин замер на мгновение, прежде чем подойти ближе. Это был аккуратно сложенный клочок бумаги, словно оставленный специально для него. Взяв его, он развернул записку, и слова на ней оказались едкими, как жжёная бумага:

"Ты знаешь, кто я. И ты знаешь, почему я это делаю. Тебе придётся принять все ответы, которые ты так старательно избегал."

Слова, как приговор, застыли в его сознании, заставляя сердце колотиться в груди.

Константин снова перечитал записку, пытаясь уловить скрытый смысл между строк. Его окружала лишь мрачная тишина заброшенного парка, будто весь мир замер в ожидании, когда он решится сделать следующий шаг. Внутренний холод, который он так старательно подавлял последние годы, внезапно вернулся. Эти слова вызывали смутные образы из прошлого, из той самой ночи, когда исчезла Вероника и когда он потерял себя.

Он спрятал записку в карман и огляделся. Ни одного звука, ни единого шороха, кроме редкого скрипа веток под лёгким осенним ветром. Константин вдруг понял, что стал частью спектакля, где он был не охотником, а марионеткой.

Вдруг среди теней на дальнем конце аллеи он заметил движение. Фигура, закутанная в длинное пальто, казалось, ждала его, едва заметно переминаясь с ноги на ногу. Сердце дрогнуло, когда в её облике он уловил черты Вероники. Но прежде чем он успел сделать хоть один шаг, она обернулась и ушла, словно желая, чтобы он последовал за ней.

"Не может быть… Это она?" – прошептал он, но вместо ответа услышал лишь удары своего сердца.

Словно под гипнозом, он шагнул вперёд, следуя за фигурой в темноту. Каждый шаг давался ему с трудом, и всякий раз, когда он ускорялся, она будто отдалялась, продолжая вести его за собой сквозь аллеи. Её походка, повороты головы, едва заметное колебание плеч – всё казалось ему знакомым до боли.

Они вышли к старому фонтану, заросшему травой и мхом, давно оставленному на милость времени. Фигура остановилась у края фонтана, и Константин замер, наблюдая за ней. Свет луны пробивался сквозь редкие ветви деревьев, освещая её лицо, и он на мгновение убедился, что это действительно она – Вероника.

– Вероника! – сорвался с его губ тихий, полный надежды крик. – Это ты?

Фигура не ответила, но на её лице мелькнула тень улыбки, едва уловимой, будто она что-то знала, что оставалось тайной для него. Затем, едва заметно кивнув, она сделала шаг назад, сливаясь с тенью.

– Нет! Подожди! – в отчаянии бросился он вперёд, но стоило ему приблизиться, как он понял, что перед ним пустое пространство.

Она исчезла, оставив его одного среди ночной тишины.

Константин застыл у фонтана, глядя на пустое место, где только что была Вероника. Его рука на мгновение поднялась, будто бы он мог коснуться того, чего не может существовать, будто мог удержать тень прошлого. И тут воспоминания хлынули в его сознание, как затопленная плотина, обрушиваясь тяжелыми образами.

Прошлое.

Та весна была солнечной, в воздухе витала сырость пролитого дождя, смешанная с запахом первых цветов. Вероника, смеясь, мчалась впереди, её лёгкий, звонкий смех заставлял его чувствовать себя на грани счастья и тоски, как будто ему была отмерена лишь пара мгновений, чтобы насладиться этим. Они были молоды, свободны, и его сердце билось не от страха или угроз, а от простого счастья, что она рядом.

"Ты ведь никогда не отпустишь меня, правда?" – её голос тогда звучал по-детски искренне, и Константин ответил, не задумываясь:

"Никогда."

Это "никогда" отозвалось в его памяти теперь пустым эхом.

Следующий кадр, как вспышка, врезался в его сознание. Он помнил тот день, когда Вероника исчезла. Он возвращался домой после смены, ещё не зная, что их общая жизнь буквально рухнет. В его квартире было странно тихо, слишком чисто. Её вещи пропали, и на столе осталась лишь короткая записка: "Не ищи меня".

Каждое слово, будто наждаком, обдирало его душу тогда. Он искал её – месяцами, как одержимый. Сотни звонков, встречи с друзьями, с её родными, но ответов так и не было. Только странное чувство утраты, которое с годами он принял за неизбежность. Понять её мотивы, то, почему она ушла, он так и не смог.

Но сейчас? Эта ночь снова раскрыла давно забытые раны.

Наши дни.

Он очнулся от болезненного погружения в воспоминания и взглянул на место, где она стояла. Парк был пуст, только одинокие деревья и обломки от старого фонтана окружали его. Сердце стучало, словно молот, и он попытался унять дрожь. Что, если кто-то действительно использует её образ, чтобы манипулировать им? Возможно, это хитрый ход убийцы, чьих следов он сейчас жаждал поймать.

Но одна мысль не отпускала: что, если это была она?

Его телефон зазвонил, вырывая из замкнутого круга подозрений. Тот голос на другом конце провода – голос его коллеги и давнего друга Олега – звучал встревоженно.

– Константин, где ты? У нас новое дело. Опять головоломка.

– Я… Я уже в пути, – произнёс он, вздохнув.

Он вытер ладони, попытался успокоить сбивчивое дыхание и шагнул прочь от фонтана.

Константин спешил к месту преступления, ощущая, как напряжение тугим узлом сжимает мышцы. Он знал, что предстоит столкнуться с очередной "работой" убийцы, который не просто оставлял трупы – он будто плел паутину из символов, задач и намеков, предназначенных для него одного.

На месте преступления его уже ждали: привычный антураж – ленточки, офицеры, следователи с сосредоточенными лицами, – но что-то в этом деле сразу заставило его насторожиться. Олег, с которым они давно работали вместе, подошел к нему с серьёзным выражением.

– Подготовься, Константин. Это не просто убийство. – Голос друга был более напряжён, чем обычно.

Внутри пустого, заброшенного здания, где ещё ощущался запах плесени и сырости, Константин сразу обратил внимание на фигуру жертвы. Мужчина, прикованный к полу металлическими цепями, лежал, его руки сложены так, словно он молился. Вокруг тела мелом выведен круг со странными символами, а на стене – надпись, сделанная, как показалось детективу, кровью: "Ты готов к следующему шагу?"

Ему было знакомо это ощущение. Это было не просто преступление – это был спектакль, сыгранный для него одного.

Олег вздохнул, наблюдая за реакцией Константина:

– Эти символы… мы уже видели что-то похожее, правда?

Константин кивнул, не отрывая глаз от сцен, что разыгрывались перед ним. Эти символы, эти намеки на прошлое – всё говорило о том, что это его личная охота. В голове начали проноситься обрывки случаев, когда убийца словно следил за ним, подражая его собственным мыслям и даже страхам. Но когда он увидел ещё одну деталь, то на секунду потерял дар речи.

На полу рядом с телом лежала небольшая игрушка – мягкая собачка с грустными глазами, точно такая, какую он когда-то подарил Веронике, когда они только познакомились. Он помнил её реакцию, её смех, её слова: "Теперь у меня есть защитник, который всегда будет рядом". Игрушка лежала на полу, как напоминание о том, что и этот случай, и прошлое связаны куда крепче, чем он мог предположить.

Он почувствовал, как все замерли, наблюдая за ним.

– Думаешь, это всё для тебя? – тихо спросил Олег.

– Думаю, что так, – прошептал Константин, не сводя глаз с игрушки. – И этот ублюдок знает больше, чем должен.

Его руки сжались в кулаки. Игрушка, символы, надпись – всё указывало на одно: убийца как будто погружался в его разум, разгадывая его слабости и тайные страхи.

Константин пытался сосредоточиться, отбросив воспоминания, но игрушка с грустными глазами неотступно возвращала его к прошлому. Он медленно наклонился и, не касаясь её, внимательно осмотрел, отмечая мельчайшие детали. На сером мехе были свежие пятна, которые под микроскопом могли бы оказаться важной уликой. Проклиная про себя, он выпрямился и жестом подозвал одного из криминалистов.

– Возьми это в особую экспертизу. Проверьте всё: отпечатки, волокна, микрочастицы. Мне нужно знать, как она здесь оказалась, – сказал Константин, не сводя глаз с игрушки.

Криминалист осторожно упаковал её в пластиковый пакет, а Константин тем временем сосредоточил внимание на стенах. Символы – нечто среднее между древними знаками и символикой, которую он уже видел на других местах преступлений. Появилось стойкое ощущение, что убийца ведет собственную игру, оставляя всё более сложные и запутанные следы.

Константин взял лупу и начал осматривать поверхность стены, где кровью была выведена фраза. Под светом переносного фонаря он заметил мельчайшие брызги рядом с текстом. Это означало, что надпись была нанесена после убийства – убийца подошёл к жертве уже мёртвой и проделал всё это как заключительный штрих своего "послания".

– Занятный почерк, – произнёс он вслух, чтобы смягчить собственное напряжение. – Этот парень точно хочет, чтобы мы его поняли.

Олег подошел ближе, рассматривая стену рядом с ним.

– Слишком детально и изощренно для простого маньяка. Ему нужно, чтобы ты лично увидел это, чтобы понял… или принял его игру, – сказал Олег, задумчиво хмурясь. – Что-то мне подсказывает, что он знает тебя гораздо лучше, чем мы думали.

– Ага, словно мы играем в шахматы, только правила он оставляет за собой, – пробормотал Константин. – Но он упускает один момент: у него есть слабое место.

Константин повернулся к телу жертвы, на первый взгляд безупречно "инсценированному" в соответствии с символами. Но было нечто, чего, как ему казалось, убийца не смог бы избежать, даже несмотря на тщательность. Он указал криминалистам на левую руку жертвы, которая была слегка развернута и выглядела так, словно жертва в последние минуты пыталась что-то защитить или удержать.

– Отправьте руку на дактилоскопию, – указал он. – Может быть, жертва успела оставить следы сопротивления или зацепилась за что-то.

Осмотр тела жертвы занял у криминалистов несколько минут, после чего они нашли то, что могло быть первым реальным следом. На ногтях остались остатки кожи, и криминалисты заметно оживились, тут же отправив образцы на экспертизу. У Константина на мгновение промелькнула тень облегчения, но он знал, что этот ход – только начало длинной цепочки.

– Возможно, жертва пыталась бороться, а может, это преднамеренный жест. Этот человек любит все тщательно продумывать, но совершает ошибки, когда пытается оставить слишком много улик. Он играет на публику, – подумал Константин вслух.

Константин взглянул на то, что осталось от улики, и задумался, анализируя. Он чувствовал, как игра начинает разворачиваться, но на каждом шагу убийца был на шаг впереди, словно предугадывая каждый его ход. Мысленно он снова и снова прокручивал в голове картины, увиденные на месте преступления: игрушка, кровь, символы на стене. Всё выглядело так, будто он оказался участником сложной головоломки, и каждый новый штрих приближает его к разгадке… или к ещё более глубокому тупику.

Внезапно мелькнула вспышка воспоминания, возвращая его к давним дням. Константин не любил погружаться в прошлое, но, как и сейчас, ему приходилось сталкиваться с неизвестным врагом, который ставил его в безвыходное положение. Когда-то давно он также стоял в окружении следов, которые не складывались в единую картину. Тот случай потряс его до глубины души, и именно тогда он принял решение стать детективом.

Стараясь стряхнуть наваждение прошлого, он вернулся к текущему делу. "Эти символы," – подумал он, – "может быть, они указывают на мотивы?" И хотя ему не удалось сразу выявить закономерность, каждый знак словно говорил что-то о человеке, его внутреннем конфликте и цели, которую он хочет достичь. Возможно, убийца хотел, чтобы его поймали – или, напротив, чтобы он оставался недосягаемым в тенях и манипулировал каждым шагом Константина.

Олег отвлёк его размышления своим тихим голосом:

– Я договорился с экспертами. Сканирование стены займёт около часа. Если это не даёт никаких полезных следов, мы вернёмся к анализу улик. Возможно, стоит связаться с психологом – может, профайлинг здесь поможет.

Константин кивнул, соглашаясь.

– Да, это может быть полезно. Мне нужно понять, что именно он хочет сообщить. Каждое его действие, каждая деталь несёт скрытый смысл. Он изучает меня так же тщательно, как я его. Он понимает, что я найду способ разгадать его… но пока он опережает на несколько шагов.

Константин посмотрел на улику, и ему показалось, что она смотрит прямо на него, словно осуждающий взгляд из прошлого. Возможно, для преступника это была не просто игра, а нечто личное. И если Константин не угадает правила, последствия могут быть роковыми – для него или для кого-то ещё.

Они прошли в небольшую комнату, где стояла найденная на месте преступления улика – аккуратно завёрнутая в прозрачный пакет, – и каждый раз, глядя на неё, Константин чувствовал едва заметное напряжение. Вещь казалась незаметной, даже обыденной: старая потёртая шкатулка, покрытая сетью царапин и слегка выцвевшая от времени. Но эта деталь, найденная на месте жестокого убийства, выглядела совершенно неуместно, как случайная заметка в зловещей симфонии.

Константин протянул руку и медленно провёл пальцем по краю пакета. В его голове промелькнуло воспоминание. Много лет назад он получил похожую шкатулку от женщины, которую когда-то любил. Он так давно пытался вычеркнуть этот момент из памяти, что сама её мысль вначале показалась чужой. Но убийца, каким-то невообразимым образом, знал об этой детали – и вот теперь его прошлое явилось, напоминая о себе едва уловимым зловещим приветом.

– Это наводит тебя на какие-то мысли? – Олег наблюдал за Константином, не скрывая интереса.

Константин убрал руку и оглянулся на напарника.

– Она мне знакома. Эта шкатулка… выглядит так же, как та, которую мне когда-то подарила Вероника.

– Вероника? Та самая Вероника? – Олег нахмурился, очевидно, понимая, к чему ведёт его собеседник.

– Она, – коротко кивнул Константин. – Она исчезла много лет назад, но шкатулка осталась со мной, как память. Но каким образом кто-то мог знать об этом? Это личная вещь, я даже не говорил о ней никому… Разве что…

Он прервался, позволив себе на миг погрузиться в воспоминания о том, как им с Вероникой когда-то было хорошо вместе. Он вспомнил их первые встречи, когда всё казалось простым и естественным. Те времена казались теперь далекими и нереальными, словно кадры из старого фильма. Вспоминая, как он впервые взял её за руку, ощутил её теплоту, Константин почувствовал ту же тоску, которая раньше окутывала его, когда они были разлучены. Ему не раз хотелось вернуть те простые, искренние моменты, когда он ещё не знал, сколько тайн скрывает её прошлое.

Эти воспоминания согревали его и причиняли боль одновременно, как будто в них скрывалась нераскрытая истина. Но он понимал, что всё это осталось позади, и теперь их связь была куда более сложной и тревожной, полная загадок и недосказанностей.

– Ты думаешь, что это как-то связано с прошлым? – прервал молчание Олег, следя за выражением лица напарника.

– Связано или нет, но это… – Константин снова взглянул на шкатулку, ощущая нарастающий дискомфорт. – Это точно сообщение. Возможно, не для нас обоих – а для меня.

Константин вглядывался в шкатулку, чувствуя, как с каждой минутой его охватывает все более отчетливое ощущение тревоги и гнетущей тяжести. Эти чувства он знал слишком хорошо – воспоминания, давно похороненные в его сознании, снова всплывали наружу, оживленные этим странным совпадением.

– Мы должны выяснить, откуда она, – тихо проговорил он, словно говоря больше самому себе, чем Олегу. – Если это сообщение, значит, у него есть цель. И если Александр как-то связан с этим делом…

Едва уловимая тень промелькнула на лице Олега.

– Тебе кажется, что это может быть он? – спросил он осторожно, словно не решаясь ставить под сомнение подозрения Константина, но и не полностью убежденный в их правдоподобности.

Константин ответил не сразу. Он прекрасно осознавал, насколько абсурдно это может показаться со стороны, и, возможно, даже сам надеялся, что все это – просто паранойя, вызванная слишком глубокими травмами прошлого. Но одна мысль всё же настойчиво пронизывала его разум, и от нее невозможно было избавиться.

– Убийства, – сказал он, глядя прямо на Олега. – Каждое из них словно обращено лично ко мне. Эти головоломки, этот стиль… и теперь это. Похоже, что кто-то знает больше, чем должен. И этот кто-то… знает, как меня зацепить.

Олег лишь кивнул, давая понять, что понимает всю серьезность этих слов. После многолетней работы бок о бок он уже видел, как Константин реагировал на особо тяжкие дела, но в этот раз его напарник выглядел иначе – словно в его глазах мерцало что-то темное и глубокое, не поддающееся никакому объяснению.

– Тогда начнем с шкатулки, – спокойно ответил Олег. – Если она что-то значит, мы это выясним.

Пока Олег отправился раздавать указания по осмотру улик, Константин остался один. Он поднял шкатулку и ощутил её вес. От запылённой поверхности веяло забытым прошлым, будто сама вещь была призвана пробудить в нем нечто, что он пытался похоронить много лет назад. Он открыл её, обнаружив внутри изящный, но старый медальон. На нем красовалась гравировка – маленькая, почти незаметная буква «В».

Сердце его дрогнуло. Это было не совпадение.

Едва уловимая дрожь прошла по его пальцам. Уголки его памяти начали всплывать на поверхность, выстраиваясь в сложный пазл, не имевший логики. Все те разговоры, моменты, прожитые с Вероникой, ее исчезновение и внезапное появление… Он ощущал, что за этим стоит что-то большее, что-то куда более глубокое и опасное.

– Вероника, – прошептал он едва слышно. – Ты все это время была частью игры.

Именно в этот момент его мысли внезапно прервала громкая вибрация телефона, отозвавшаяся почти оглушительно в комнате. Открыв экран, он увидел сообщение – адрес, указанный без всяких пояснений. Незнакомый номер, но детектив знал, что именно такие анонимные подсказки редко приводили к пустым уликам.

Константин стоял в полутьме, глядя на экран телефона, словно пытаясь разгадать скрытый за этими словами смысл. Незнакомый номер, странное приглашение. Его инстинкты кричали об опасности, но что-то сильнее, почти как предчувствие, подсказывало ему, что игнорировать это сообщение было бы ошибкой. Этот вечер казался заполненным преднамеренными символами и скрытыми значениями – и он знал, что за ними, возможно, кроется ответ.

Он поднял взгляд на Олега, который вернулся после осмотра улик.

– Придётся отлучиться, – тихо сказал Константин, словно извиняясь, хотя и понимал, что ничем не обязан оправдываться. – Появилась зацепка.

Олег нахмурился, но не стал задавать вопросов. Вместо этого кивнул, словно понимая, что напарник и без того уже принял своё решение. Они давно работали вместе, и Олег знал: если Константин говорит, что ему надо что-то сделать, то переубедить его бесполезно.

Когда Константин вышел из здания, вечер уже превратился в ночь, тяжелую и непроницаемую. Он почти бездумно шагал к машине, стараясь унять тревожное волнение, которое нарастало где-то глубоко внутри, как неуправляемая буря.

Дорога вела его всё дальше и дальше в сторону окраин города. Мрачные, полуразрушенные здания высились по обе стороны улицы, как безмолвные свидетели, погруженные в темноту. Он почти машинально направлялся к указанному адресу, все сильнее ощущая, что движется по тонкой грани между правдой и опасной иллюзией.

Наконец он остановился у старого, давно покинутого дома. В окнах не горел свет, вокруг царила тишина. Он вышел из машины, медленно подходя к зданию, и заметил едва видимую тень за окном. Кто-то наблюдал за ним.

Он постоял, вглядываясь в темное пространство. Но внезапно дверь дома распахнулась – резко, словно приглашая его войти.

Константин сделал глубокий вдох, ощущая, как напряжение сковывает его плечи. В его руках лежал не просто очередной кусок пазла, а нечто, что могло оказаться ключом к разгадке. Он сделал шаг вперед, минуя порог, и почувствовал, как за ним едва слышно захлопнулась дверь.

Внутри дома было темно и пустынно, стены, кажется, дышали заброшенностью. Шаги Константина эхом разносились по пустому пространству, нарушая безмолвие, словно разрезая тишину на тонкие ленты.

– Знал, что ты придёшь, – раздался спокойный, почти расслабленный голос из тени. – Мы ведь давно не виделись.

Константин почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он узнал этот голос, узнавал по легкой насмешке в каждом слове. Слова, произнесенные этим человеком, ещё долго звучали в его памяти, раня его душу.

Константин замер, не подавая виду, что голос задел его. Он слишком давно ждал этого момента, слишком много раз представлял, как, наконец, найдёт того, кто превратил его жизнь в череду кошмаров и постоянных поисков. Но теперь, когда они стояли лицом к лицу, тьма, заполнявшая комнату, словно сгущалась, придавая силу противнику, чьё лицо скрывалось в тени.

– Сколько же времени понадобилось, чтобы ты догадался, где меня искать, – произнёс незнакомец, и в его голосе звучал леденящий душу триумф.

Константин сосредоточился, стараясь уловить хотя бы мельчайшую деталь в окружении, которая могла бы намекнуть на его планы. Но в этом мраке пространство казалось зыбким, словно предметы сливались воедино, стирая реальность. В голове пронеслись воспоминания: те загадочные сцены на местах преступлений, кровавые послания, оставленные как приглашения на встречу, каждая из которых кричала его имя, как будто убийца играл в игру, в которой Константин был одновременно охотником и жертвой.

– Ты хочешь знать, зачем всё это, – шепотом продолжил голос. – Но боюсь, это был лишь пролог.

Константин сжал кулаки, ощущая, как ярость медленно подступает к горлу, заставляя его голос дрожать, когда он ответил:

– Ты недооцениваешь меня. Я разгадываю твои головоломки и доберусь до тебя, как бы ты ни прятался.

Тихий, почти весёлый смешок вырвался из темноты. Тень на мгновение качнулась, словно собеседник сделал шаг назад, скрываясь в ещё более глубокой темноте. Затем его голос снова зазвучал, но теперь в нём слышалась угроза.

– У тебя есть силы, чтобы разгадывать головоломки. Но хватит ли их, чтобы признать правду, когда она окажется прямо перед тобой?

В ответ – тишина. Константин стоял один, окружённый темнотой, как будто собеседник просто растворился, оставив после себя ледяной след, который, казалось, проникал прямо в душу. Он сделал шаг вперёд, но понял, что он здесь совершенно один.

Молчание стало почти оглушающим. Он оставался стоять посреди пустой комнаты, в то время как ночь снаружи сгущалась, становясь плотнее, как стены клетки, медленно смыкающейся вокруг него. И только этот чужой голос, угнездившийся в его сознании, шептал ему слова, что будут преследовать его ещё долго.

Захлопнув за собой дверь, Константин почувствовал холодный ночной воздух, но тревожное напряжение не ослабевало. Он не знал, каким будет его следующий ход. В этой игре каждый шаг казался просчитанным, будто бы кто-то тянул за нити, расставляя ловушки. Константин понял: чтобы поймать противника, ему придётся стать частью этой опасной игры.

Константин остановился на мгновение у дверей, пытаясь унять дрожь в руках. Холодный воздух ночи обжигал лёгкие, но и это не могло помочь – странное, мучительное чувство тревоги сжимало его сердце всё сильнее. Эта встреча не прояснила ничего. Напротив, его противник оставил больше вопросов, чем ответов, и в каждом слове, в каждом шепоте был неуловимый намёк на что-то болезненно знакомое.

Константин медленно двинулся к машине, не сводя взгляда с пустой улицы. Его охватили воспоминания. Те страшные ночи, когда он ещё был молодым следователем, полным энтузиазма, а не сломанным опытом и своими же ошибками. Снова и снова перед глазами всплывали лица жертв, особенно тех, кого он не сумел спасти, словно тени, которые он больше не мог развеять. Всё это возвращалось к нему, как будто в ответ на новый вызов, брошенный таинственным убийцей.

Он сел в машину и завёл двигатель. Головоломки… Сколько лет он искал этого безумца, который тщательно продумывал каждое убийство, создавая такие сложные сцены, что казалось, будто сам дьявол приложил руку к этому. Но теперь, после слов, услышанных в тёмной комнате, у него начало формироваться подозрение: может быть, это не просто игра, а продуманная месть? И если так, то за что?

С каждым пройденным кварталом воспоминания захлёстывали его всё сильнее. Боль, скрытая под слоями профессионального цинизма и внутренней брони, всё ещё была с ним. Особенно острая рана была связана с Вероникой, женщиной, которую он когда-то любил, а затем потерял. Её образ всплыл перед глазами, живой и яркий, как и тогда, когда они были вместе. Он помнил, как тяжело было отпустить её, как страшно было признать, что она ушла, исчезла, словно испарилась. И теперь она снова появилась на горизонте, такая же загадочная и ускользающая, как и в тот раз.

Константин вспомнил свои последние встречи с ней: её улыбку, голос, который когда-то делал его мир спокойнее, яснее. Но он не мог не замечать, что теперь что-то в её взгляде было не так – нечто холодное, отстранённое, как будто она сама была лишь частью его собственных воспоминаний, тенью прошлого.

Когда он подъехал к своему дому, усталость, как физическая тяжесть, накатила на него. Едва оказавшись внутри, он сел за стол, разложив перед собой всё, что знал об этом деле. Головоломка усложнялась, словно части её разбрасывал кто-то неведомый, и каждый шаг, казалось, только добавлял путаницы.

Он достал свой блокнот и начал записывать детали. Символы на местах преступлений. Намёки, оставленные убийцей. Его слова, сказанные сегодня. Всё указывало на то, что это личное. Это не просто серийные убийства, а преднамеренная игра, направленная против него. Вопрос лишь в том, когда и где он совершил ошибку, которая привела его к этому моменту.

Последние строки в блокноте снова вывели его на образ Вероники. Неожиданные встречи, её исчезновение – и теперь её загадочное возвращение, когда убийства достигли пика, словно какой-то темный замысел неумолимо воплощался в реальность.

Константин закрыл блокнот и медленно провёл рукой по лицу. Ему предстоит долгий путь.

Глава 2

“Тени прошлого”

Константин сидел за столом в своём кабинете, склонившись над очередной головоломкой, которая завладела его мыслями. Убийца, словно опытный шахматист, выстраивал свои фигуры так, чтобы детектив чувствовал себя загнанным в угол. Каждое убийство превращалось в ритуал, каждый символ был не просто меткой – это было обращение к нему. И чем больше Константин изучал эти сцены, тем яснее он осознавал, что там скрыты не только ответы, но и ключи к чему-то более глубинному, опасному.

Он разложил на столе фотографии с мест преступлений: тонкие линии на стенах, выцарапанные каким-то острым предметом, словно зловещие знаки, предупреждения. С каждым новым преступлением детали этих узоров становились всё более сложными, словно убийца оттачивал своё мастерство, превращая каждое место убийства в символичный холст.

"Что он хочет этим сказать?" – думал Константин, глядя на одну из фотографий, сделанную с места недавнего преступления. На стене за жертвой была нарисована некая фигура, напоминавшая искривлённое человеческое лицо, искажённое в гротескной гримасе боли. "Здесь что-то личное, что-то, чего я пока не вижу. Он знает, что я замечу детали… и добивается этого".

Константин закрыл глаза и попытался собрать мысли. Он привык работать с логикой, схемами, но этот случай разрывал привычные шаблоны, оставляя место только туманным догадкам и интуиции.

Тишина кабинета нарушилась негромким стуком в дверь. Он открыл глаза и увидел Игоря, своего молодого помощника, с торопливым и слегка встревоженным выражением лица.

– Костя, только что пришли результаты анализа с места последнего убийства, – Игорь протянул ему лист с отчетом. – Есть кое-что, что тебя, возможно, заинтересует.

Константин взглянул на документ, его глаза зацепились за несколько строк. Пробы ДНК, взятые с места преступления, не совпадали ни с одной из баз данных, однако на одной из жертв была найдена тонкая нить волос, принадлежащая женщине.

– Что-то новое, – пробормотал Константин, внимательно изучая бумагу. – Но кто же она?

Игорь кивнул, видимо, разделяя его догадки.

– Мы проверяем все возможные связи. Возможно, это случайная улика, но пока не исключаем, что это может быть некая “вторая сторона” убийцы.

Константин оставил отчет на столе и поднялся, чувствуя, как напряжение в теле слегка отступает. Он посмотрел на Игоря, оценивая его инициативу и готовность вникать в самые тёмные и запутанные детали дела.

– Давай взглянем на новые улики вместе, Игорь. Каждая мелочь здесь может оказаться тем недостающим звеном.

Константин покинул кабинет, вместе с Игорем направляясь в отдел судебной экспертизы. Их шаги гулко отдавались по коридорам, холодным и пустым. В воздухе витало напряжение – и не только из-за их дела. Каждый знал, что это расследование тянуло за собой тонкие нити, связывающие прошлое Константина с настоящими событиями.

В комнате экспертов их ждал Виктор, судмедэксперт с многолетним стажем, привыкший к страшным открытиям. В руках он держал небольшую коробку и листок с результатами анализов.

– Это… немного странно, – начал Виктор, держа коробку. – На одном из мест преступлений мы нашли образец ткани, отличающийся от всех других улик. Никаких совпадений в базе данных.

Константин взял в руки крохотный кусок ткани. Она была темно-синей, почти чёрной, с мелким орнаментом. Он поднес её ближе к глазам, изучая структуру материала. В голове мелькнули обрывки воспоминаний – темные вечера в старой квартире, запахи, давно забытые звуки. Он быстро отогнал мысли, сосредоточившись на ткани.

– Думаешь, это часть одежды убийцы? – спросил он Виктора, пытаясь не выдавать собственной неуверенности.

– Почти наверняка, – кивнул Виктор. – Ткань дорогая, возможно, сшита на заказ.

Константин покачал головой, как будто прогоняя ненужные мысли.

– Эту ткань нужно тщательно изучить. Возможно, есть следы чего-то, что приведет нас дальше, – сказал он, но голос его слегка дрогнул. Он взглянул на Игоря. – Поедем, посмотрим место преступления снова.

***

Когда они прибыли на место, над городом уже сгущались сумерки. Район, в котором находилось здание, давно стал забытым уголком, пропитанным атмосферой пренебрежения и запустения.

В комнате, где произошло убийство, царил мрачный порядок. Весь пол был аккуратно убран, стены выглядели чистыми, за исключением еле заметного следа – тени, оставшейся на обоях, точно в том месте, где была найдена жертва. Игорь молча ждал, пока Константин осматривал каждый уголок комнаты, вглядываясь в мельчайшие детали.

Наконец его взгляд остановился на небольшом силуэте на стене, оставленном после жестокой сцены. Он подошел ближе и заметил едва различимый узор. Оттенок был едва заметным, словно его пытались смыть, но следы оставались.

Константин нахмурился, изучая этот рисунок.

– Этот орнамент… он ведь похож на тот, что был на куске ткани, – пробормотал он. – Видишь, Игорь? Это не просто случайность.

Игорь подошел ближе, внимательно разглядывая тени на стене.

– Ты думаешь, убийца что-то оставил здесь специально? Какой-то символ?

– Больше, чем символ. Это послание. Он хочет, чтобы мы нашли его, хочет нас направить, – ответил Константин, почувствовав, как по спине пробежал холодок. – Этот человек слишком хорошо понимает, как устроены наши с тобой мысли, Игорь. Он играет с нами.

Едва уловимый запах леденящей сырости наполнил комнату, как будто дух этого места был пропитан теми, кто здесь погиб. Константин попытался вглядеться за орнамент и заметил, что под краской проступают более тонкие линии, едва различимые, словно нанесённые пером.

– Игорь, найди кого-нибудь из экспертов, пусть снимут краску и посмотрят, что скрывается под этим слоем. Тут может быть что-то ещё.

Игорь кивнул и вышел, оставив Константина одного. Тот присел на корточки, глядя на тень, оставленную на стене. В этот момент он почти почувствовал присутствие убийцы рядом – как будто где-то совсем близко тот улыбался, зная, что каждый след, каждая мелочь в этом месте станет очередным ключом для его личной игры.

В комнате повисла тишина. Константин посмотрел на окно – за ним уже сгущались тени ночи.

Константин медленно поднялся с корточек и подошёл к окну. За ним расплывались огни ночного города, далекие и безразличные к тому, что происходит здесь, в этом месте, пропитанном мраком. Он чувствовал себя в ловушке, как будто убийца заключил его в замкнутый круг собственных страхов и воспоминаний.

За дверью послышались шаги, и в комнату вернулся Игорь вместе с двумя криминалистами. Один из них, Ольга, опытный эксперт по материалам, взяла в руки маленькую кисточку и растворитель. Она аккуратно начала удалять верхний слой краски с орнамента на стене, а Константин с замиранием сердца наблюдал за её работой.

– Смотри, – сказала Ольга спустя несколько минут, указывая на проявляющиеся под краской линии, – кажется, здесь что-то написано.

Буквы, едва различимые, стали проступать на свет. Это была фраза, короткая, но изящная, словно письмо от призрака:

«Ты – мой последний свидетель».

Константин замер, будто его ударили по лицу. Это послание казалось ему знакомым. Слишком знакомым, как эхо прошлого, которое он пытался забыть. Он чувствовал, как гулкое биение в груди начинает нарастать, как неотвратимое, безмолвное признание вины.

Игорь, стоящий рядом, взглянул на Константина с вопросом, но тот не сразу ответил. Он просто стоял, уставившись на надпись, пытаясь подавить ощущения, которые хлынули на него волной.

– Ты что-то вспомнил? – тихо спросил Игорь.

Константин кивнул. Он знал, что эта фраза не случайна. В прошлом, ещё в начале своей карьеры, он сталкивался с похожими убийствами, где жертвы оставляли после себя послания, словно в предсмертном желании быть услышанными. Тогда ему удалось вычислить преступника, и Константин надеялся, что этот случай остался в прошлом. Но теперь он уже не был в этом уверен.

– Это похоже на почерк… одного старого дела, – наконец сказал он, голосом, лишённым уверенности. – Десять лет назад я расследовал серию похожих убийств. У нас был подозреваемый, но тогда его не удалось поймать.

Игорь нахмурился.

– Ты думаешь, это может быть тот же человек? Вернулся после стольких лет?

– Не знаю, – ответил Константин. – Но похоже, что он что-то недосказал. Как будто он ждал именно этого момента, чтобы продолжить игру. И, возможно, это связано не только со мной, но и с Вероникой.

При упоминании её имени в комнате стало холоднее. Казалось, само пространство сжалось, услышав то, что раньше оставалось безмолвным.

Внезапно Константин ощутил жгучее желание узнать, где сейчас находится Вероника. Её исчезновение несколько лет назад стало для него ударом, и вот она вернулась в его жизнь, словно эхо того прошлого, от которого он отчаянно пытался избавиться.

– Нужно выяснить, кто мог знать о твоём старом деле, – пробормотал Игорь. – Если это убийца из прошлого, то он как-то связан с тобой, а значит, мог искать и других свидетелей, или кого-то, кто ему нужен сейчас.

Константин кивнул, чувствуя, что правда находится ближе, чем он готов был представить.

– Убийца как будто играет с нами, – сказал он, оглядывая комнату. – Каждая деталь, каждый след – это послание. Но он не оставляет улик, только загадки.

Игорь, пытаясь найти смысл в этом, пожевал губы.

– Возможно, его цель – не просто убивать, а что-то большее. Он хочет, чтобы ты прошел через каждый этап этой игры. А Вероника – часть этой головоломки.

Константин, устремив взгляд на тусклые огни за окном, осознал, что на этот раз ему придётся вступить в игру, которую он ещё не до конца понимал.

Константин провёл рукой по короткой щетине, всматриваясь в слова, которые казались на первый взгляд просто мрачной угрозой. Однако что-то в этих буквах выглядело знакомо. «Ты – мой последний свидетель». Он произнёс фразу вслух, словно стараясь ощутить её вес.

– Кто бы это ни был, он знает тебя слишком хорошо, – нарушил тишину Игорь. – Словно хочет влезть в твою голову и заставить сомневаться.

Константин тихо усмехнулся, больше для себя, чем для кого-то в комнате. Преступник явно знал, что он ищет не просто улики, а ответы. Знал, как сыграть на тех нитях, которые ещё не успели затянуться в шрамы. И это будило в нём смешанное чувство страха и решимости.

– Возможно, он добивается большего, чем просто смерти, – тихо сказал Константин, его взгляд снова обратился к окну, за которым начинала проявляться предутренняя серость. – Быть может, он хочет, чтобы я испытал те же мучения, что он, или что-то из того, что он пережил раньше.

– А что с твоей старой возлюбленной? – осторожно спросил Игорь. – Вероникой?

Константин на мгновение замер, словно это имя только что взбудоражило его разум. Она вернулась так внезапно, что реальность едва справлялась с новым течением. Её появление на месте преступления было настолько необычным, что он никак не мог отделаться от мысли о том, что в этом была какая-то логика.

– Я даже не уверен, что она действительно в этом замешана, – пробормотал он. – Но её присутствие слишком совпадает с началом этой… игры.

Игорь недоверчиво посмотрел на него.

– Думаешь, она как-то причастна? Или просто оказалась не в том месте, не в то время?

Константин не мог ответить на это однозначно. Он чувствовал себя раздираемым на части между тем, что ему казалось правдой, и тем, что он знал о Веронике. Убийца знал, как связать их двоих, превращая её в таинственную фигуру, вокруг которой закручиваются события.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.