Екатерина Островская
Ничто не стоит так дорого

© Островская Е., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Екатерине Островской в детективных романах удается одинаково живо и колоритно описывать и европейское Средиземноморье, и дождливый Питер, и узбекскую пустыню – а это признак большого мастерства писателя, не ограниченного условностями и опасением ошибиться. У Островской виртуозно получается придумывать невероятные, выдающиеся, фантастические истории, в которые точно можно поверить благодаря деталям, когда-то верно замеченным и мастерски вживленным в текст.

Но Екатерина Островская не просто выдумывает и записывает детективные истории. Она обладает редкой способностью создавать на страницах своих книг целые миры – завораживающие, таинственные, манящие, но будто бы чуточку ненастоящие. И эта невсамделишность идет произведениям только на пользу… А еще все книги Островской нравятся мне потому, что всю полноту власти над собственными выдуманными мирами Екатерина использует для восстановления справедливости наяву.

Из романа в роман Островская доходчивым и простым языком через захватывающее приключение доказывает нам, что порядочность, отвага, честность и любовь всегда победят ненависть, подлость, злобу и алчность. Но победа легкой не будет – за нее придется побороться! Героям Островской – самым обыкновенным, зачастую невзрачным, на первый взгляд ничем не примечательным людям – приходиться сражаться за свою жизнь, преследовать опасного преступника, а потом героически, зачастую на краю гибели, давать последний бой в логове врага без видимых шансов на успех и… брать верх, одерживая полную победу. «И в этой пытке многократной рождается клинок булатный»: закаляется характер, простые люди становятся сильными, бесстрашными и по-настоящему мужественными героями.

Татьяна Устинова

Глава первая

Жена, как всегда, обманула: на развод она все-таки явилась. Вполне возможно, она так и планировала: специально сказала Игорю, что ее не будет на судебном заседании, рассчитывая, что он последует ее примеру и доверит адвокату представлять его интересы, а сам пойдет раньше времени пить пиво и радоваться. Но Гончаров все же явился, чем удивил адвоката Беседина.

– Ну зачем вы… – начал было Ларион Семенович и вздохнул, потому что он совсем недавно уверял, что и сам не появится на этом бракоразводном процессе, а пришлет вместо себя кого-нибудь из своей адвокатской конторы.

Теперь они с ним стояли возле двери с табличкой «Мировой судья М. М. Коршунов». Игорь изучал табличку, а Беседин смотрел на древние, основательно потертые настенные часы с надписью «Севан» на циферблате. Ровно в девять дверь отворилась, из своего кабинета выглянул судья в мантии и с папиросой в зубах.

– Ах, это вы, – сказал он, будто у его кабинета могли стоять и какие-то другие люди.

Не закрывая двери, служитель Фемиды вернулся к своему рабочему столу, погасил о край пепельницы папиросу, взял папку с бумагами и скомандовал неизвестно кому, может быть, даже самому себе:

– Вперед!

Судья снова вышел в коридор – стремительно и с достоинством. В своей черной мантии он смахивал на ворона, сходство подчеркивал крючковатый нос. Втроем они вошли в зал судебных заседаний, где уже находилась девушка-секретарь.

– Ксюша, сделай нам три эспрессо, – приказал ей М. М. Коршунов, даже не поинтересовавшись у своих спутников, хотят ли они кофе.

– Может, вы сразу отдадите нам решение, и мы пойдем, – предложил адвокат, – что зря время терять. Гражданка Гончарова здесь сегодня точно не появится. Она и меня, и бывшего мужа об этом предупредила. Гражданка Гончарова не возражает против развода, сама подала заявление. И ее муж, который находится здесь, не возражает, что он и сам может подтвердить.

– Подождем, – не согласился мировой судья и взглянул на стену, – так полагается по процедуре. Но вы и сами это знаете, – он снова посмотрел на Беседина, – не думал вас здесь увидеть, господин адвокат. Вы же только по уголовным делам работаете. А тут всего-навсего развод.

– Я просто решил помочь приятелю, – объяснил Ларион Семенович и показал на Гончарова.

– Тоже знакомая личность, – усмехнулся судья.

Еще бы не знакомая: они встречались, когда судья предъявил ему заявление Марины, задавал вопросы, рассматривал документы. Игорь молча оглядел голые стены помещения. На одной, как раз над судейским столом, висел плакат с предупреждением.

«Вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет. С. 292 УК РФ ч. 1».

Гончаров взглянул на судью:

– У нас в пароходстве по особым делам был отставной полковник ФСБ Коршунов. Случайно, не ваш родственник?

– В каком пароходстве? – удивился мировой судья. – Вы же, как мне известно, лихой полицейский, которого в последнее время часто по телевизору показывают. Недавно даже всех уверяли, будто вы боретесь с преступностью противозаконными методами.

– Врут! – заступился за Игоря адвокат. – А вообще, наш друг после окончания Морской академии почти два года бороздил моря и океаны и только потом по велению сердца пошел в полицию.

Он сказал «наш друг», чтобы показать судье, что они оба ему друзья, а не враги.

Коршунов молча кивнул, не то чтобы соглашаясь, а просто не собираясь вступать в спор, и тут же продолжил как ни в чем не бывало, словно и не услышав Беседина:

– И от дел вас отстранили… Может, вы теперь и не полицейский вовсе?

– И что? – не понял Гончаров. – Вы теперь меня не разведете?

– С еще большим удовольствием это сделаю. Я вам вот что скажу: у вас удивительная жена – просто ангел! Представляю, сколько же ей пришлось вынести от вас.

– Она вынесла все, – начал злиться Гончаров, – машину, деньги со счетов, парикмахерский салон… Мне ничего не оставила. Но если она вам так нравиться, то можете сами на ней жениться. С вашей помощью ангел станет свободным и богатым.

Пришла секретарша и принесла кофе.

Жена обманула, как всегда: сказала, что не появится, однако пришла. Единственное, чего она не смогла сделать – это явиться вовремя. Впрочем, она всегда не успевала к сроку…

Как раз в это самое время не выдержал адвокат, он в очередной раз посмотрел на часы, потом на мирового судью.

– Ваша честь, сколько можно? Почти полчаса мы ждем непонятно кого и непонятно зачем. Я представляю интересы и гражданки Гончаровой, и гражданина Гончарова, а потому…

– Ладно, – кивнул судья Коршунов, – мне эти разводы и самому поперек горла. Сходятся-расходятся… И все как-то мирно это делают – нет чтобы морды друг другу набить или сковородкой по башке… Вообще, моя стихия – это уголовные дела. Жаль, конечно, что у мирового судьи в производстве может быть только разная мелочовка: больше трех лет я дать все равно не могу. Хотя… – Коршунов обернулся и посмотрел на плакат с текстом статьи Уголовного кодекса, – в последнее время ходят упорные слухи, что на ближайшем пленуме Верховного суда поднимут вопрос о расширении компетенции мировых судей, и вот тогда…

Он говорил, перебирая листы с напечатанным на них текстом, поднял глаза и посмотрел в сторону двери.

Гончаров обернулся и увидел стоящую в дверном проеме бывшую жену. На ней было красное платье с глубоким вырезом, красные туфельки на шпильках. В руках она держала красную сумочку-клатч. Выглядела она так, словно собиралась не на свой бракоразводный процесс, а на вечеринку. Коршунов глядел на нее восторженно и улыбался, вероятно, тому, что наконец дождался явления ангела.

– Простите меня, – прошептала Марина с таким выражением лица, что любой не усомнился бы в том, что она вот-вот заплачет, – кажется, опоздала немного, но мне пришлось ехать на метро, а потом на маршрутке, потому что такси для меня сейчас очень дорого.

Судья сочувственно вздохнул.

– А машина ваша общая где? – удивился адвокат Беседин. – Она ведь совместно нажитая, а вы ее забрали, даже не обсудив это с мужем.

Марина вздохнула, открыла красную сумочку, вынула из нее розовый платочек и коснулась им уголков глаз.

– Я передумала разводиться, – сказала она и радостно улыбнулась судье Коршунову.

– А я только укрепился в своем решении, – еле сдерживаясь, чтобы не выругаться, обратился к мировому судье Гончаров, – примирение невозможно по принципиальным соображениям, так что совместное проживание исключено. Да мы уже давно не живем как муж и жена… Кроме того…

– У меня есть и материальные претензии, – не дала ему договорить жена, – ведь долгие годы я была главной добытчицей в семье. Муж вообще не мог обеспечивать мои потребности, вы же наверняка знаете, сколько зарабатывает опер: сущие гроши. Так он еще и пьющий оказался. Пропивал все, что зарабатывал… В пьяном виде садился за руль и за пистолет хватался…

Коршунов обернулся к Гончарову:

– Это правда?

– Было такое, не спорю, – не стал отпираться подполковник. – Но за пистолет я хватался исключительно в трезвом виде – на работе. Именно так с будущей женой и познакомился, когда застрелил ее близкого знакомого. Прямо у нее на глазах. Правда, этот близкий знакомый оказался бандитом и убийцей[1].

– Но я-то этого не знала, – вздохнула Марина. – Я была чистой и наивной девушкой, а тот человек делал подарки, ни в чем мне не отказывал. Очень красиво ухаживал.

Глаза мирового судьи округлились.

– Вам бандит делал подарки?

– Бандиты всегда делают подарки наивным девушкам, – напомнил о себе адвокат Беседин. – Недавно одна такая убила молотком своего будущего свекра…[2]

– Погодите! – не выдержал судья. – Погодите все!

Он посмотрел на заявительницу:

– Вы же сами подали на развод. Муж не возражал и сейчас не возражает. Ведь так?

Гончаров кивнул.

Судья уткнулся взглядом в столешницу, размышляя. Но думал он недолго. Потом посмотрел на Марину с сочувствием.

– Я вас разведу: решение уже готово. А если у кого-то есть материальные претензии, то в течение пяти лет можно подать заявление на раздел совместно нажитого имущества. Время у вас есть: пять лет – срок не маленький. Потом я мог вас развести на основаниях заявления только одной стороны. Малолетних детей у вас нет, и потом…

– Что? – опешила Марина, явно не ожидавшая такого исхода. – Вы что, сговорились тут за моей спиной?

Она переводила взгляд с адвоката на судью.

– Я буду на вас жаловаться в Коллегию судей! – крикнула теперь уже бывшая жена, потом обернулась к Беседину. – А на вас – в Коллегию адвокатов за сговор и шантаж!

Марина пошла к выходу, оглянулась и посмотрела на Игоря с ненавистью.

– Буду жаловаться на всех, – сказала она и вышла, хлопнув дверью.

– Получите решение у секретаря и жалуйтесь куда хотите, – произнес ей вслед мировой судья, хотя, кроме Гончарова и адвоката Беседина, его никто уже не мог слышать. Коршунов посмотрел на адвоката и придал лицу суровое выражение. – А у меня на десять часов назначено новое заседание – очень интересное, кстати: там девять чистых девушек дали в долг красиво ухаживавшему за ними брачному аферисту в общей сложности восемнадцать миллионов рублей – брали для этого кредиты, закладывали квартиры. А еще они хотят и за моральный ущерб восемнадцать…

– Действительно чистые, а еще больше наивные, – посочувствовал адвокат, – не получат ведь.

– За моральный? Нет, конечно, – покачал головой судья. – Их общий жених давно уже на своей исторической родине в Армении.

– Надо же, – удивился Гончаров, – а моя бывшая жена в Грузию намылилась, на свою историческую родину: уже и паспорт грузинский получила. Может, они там встретятся – это ведь совсем рядом. И счастье у них будет на зависть всем – и любовь, и деньги.

Адвокат проводил Гончарова до его новенького «Рендж Ровера» и даже заглянул в салон.

– Как кожей пахнет, – оценил он, – у меня когда-то тоже имелся английский автомобиль – «Даймлер Соверен». Машине было пятнадцать лет, а в ней пахло сигарным табаком: англичане специально кожу пропитали, чтобы аромат в салоне был благородный.

Ему явно не хотелось расставаться. Он даже вздохнул. Игорь хотел уже протянуть ему руку, но Беседин вдруг предложил:

– Может, покурим?

– Я не курю, – ответил Гончаров.

– Я тоже, – пожал плечами Ларион Семенович, – а раньше курил и только английские сигареты «Данхилл». Тогда они еще были в плоских красных пачках, и на каждой было написано, что сигареты «Альфред Данхилл» курит английская королева. А теперь ни таких сигарет, ни королевы. Мне даже кажется, что и короли у них скоро закончатся. Да им и не очень на них везет в последнее время. Вот был один приличный – Вильгельм Оранский, да и тот голландский уроженец. И было это давно.

– Не знаю, – покачал головой Гончаров, – в Голландии ему корона не светила, потому что страной правил штадтгальтер Ян де Витт, который вместе со своим братом Корнелисом победил французов: открыл шлюзы, и французскую армию затопило полностью. Народ братьев очень уважал и любил, но Вильгельм отправил обоих в тюрьму без суда. Оба де Витта поняли, что это какая-то ошибка, и ждали, когда их выпустят. Охранники ушли и забыли закрыть двери в тюрьме. Но два героя все равно сидели и ждали. А Оранский договорился с голландскими бомжами. Те пришли в тюрьму, убили героев, вытащили на улицу, поджарили на вертеле, а потом съели. В одного даже кошку засунули перед тем, как на вертел насадить.

– Это что, правда? – удивился адвокат. – Кошку-то зачем убивать? Это уж совсем ни в какие ворота.

Гончаров кивнул и продолжил:

– Это было в тысяча шестьсот семьдесят втором. В том же самом году родился наш царь Петр Великий, который потом ездил в Голландию, чтобы научиться там строить корабли и курить табак. И в том же году, когда в Голландии съели героев, в Москве при дворе отца Петра был открыт первый в России театр. Правда, труппа была немецкая, и играли они на своем языке, сурдоперевода не было, потому что почти все зрители понимали его…

– М-да, – покачал головой Беседин, – а нам в школе талдычили всегда, что Русь была поголовно неграмотной… А откуда вы это все знаете?

– Книжки читал, когда время было.

– Так я вот о чем… – приступил к делу адвокат, – Я все про свою подзащитную, которая молотком будущего свекра… Вы ее арестовали на днях. Судья так и не выпустил ее под подписку, и теперь ее отправили в следственный изолятор.

– От меня-то вы чего хотите?

Адвокат выдохнул, посмотрел в сторону и сказал:

– Вы, конечно, понимаете, на чем будет строиться наша… то есть моя линия защиты. Девушка, когда нанесла роковой удар молотком, находилась в состоянии аффекта… Да и сам молоток оказался в ее руке случайно: она ведь без него приехала в гости, следовательно, не собиралась убивать. Будущий тесть попытался взять ее силой…

– А я-то здесь при чем?

– Я хочу, чтобы и вы дали показания в ходе судебного заседания. Скажете, что застали ее в крайне угнетенном психоэмоциональном состоянии и заставили написать чистосердечное признание, чтобы оформить явку с повинной… Скажете, что она вовсе не в себе была.

– Кто же мне поверит! Во-первых, я никого не заставлял. Но главное, уже установлено следствием: убила она еще до полуночи, вернулась к своему жениху, который спал сном праведника после дозы снотворного, которое ему подсунула ваша подзащитная. Утром она вернулась на место совершенного ею преступления… Явилась туда через одиннадцать часов после того, как все случилось. О происшествии она якобы узнала от будущей свекрови. Та, кстати, провела ту ночь вне дома, а именно в постели уголовного авторитета Овика Сочинского, которого она считает кинорежиссером… Врет, разумеется: все она про него знает. Все тут повязаны… Да и вы тоже согласились заняться моим разводом, чтобы оправдать мои встречи с вами – иначе какого рожна я встречаюсь с адвокатом подозреваемой.

– Каюсь, – согласился Ларион Семенович, – я подумал об этом, но вы же не прокурор, не судья, с которыми мне запрещено встречаться и уж тем более обсуждать что-либо касательно процесса…

– Вы хотите для своей подзащитной добиться условного срока? – догадался подполковник. – Вряд ли получится… Хотя при вашем умении по первой части сто седьмой [3] влепят ей всего-навсего два года исправительных работ или три года ограничения свободы – это ведь совсем ничего по сравнению с тем, что она совершила. Убила молотком, за что могла и восьмерик огрести. А при вашем содействии по приговору должна будет два года где-то работать или три года приходить время от времени в полицию и отмечаться… Я понимаю, конечно, что она вам не чужой человек, вы с ней посещали вместе Дубай… И теперь наверняка рассчитываете на ее благодарность, не только финансовую…

– Я? – удивился Беседин. – То есть нет, конечно… и когда это было – в смысле Дубая. Я же ее просил, чтобы она все снимки со своей странички удалила. А вы, выходит, их видели?

– Она хранит их в другом месте.

В кармане завибрировал мобильный. Игорь достал аппарат и отошел в сторону.

– Это ты? – прозвучал в трубке голос начальника РУВД полковника Жаворонкова.

– Нет, это не я, – ответил Игорь, – я отстранен от исполнения должностных обязанностей, а в отношении подполковника Гончарова начата ведомственная проверка.

– Вот ты, как всегда, не даешь договорить, – обрадовался Алексей Иванович. – Тебя не отстранили, а совсем наоборот – наградили нагрудным знаком «Почетный сотрудник МВД». Вот передо мной текст приказа по Главку. За умелую организацию работы и высокие показатели в служебной деятельности… Это ж тебе не хухры-мухры, как говорится, не каждому дают… то есть присваивают. Вот у полковника Колотовкина, покойного, такого знака отличия не было. У него выслуга была больше тридцати лет, медали имелись – аж пять штук или даже больше, а чтобы «Почетный сотрудник»… Так что возвращайся в свой кабинет – хватит прохлаждаться… Кстати, я тут по своим делам связался с управлением кадров и напомнил, что ты в майорах тринадцать лет проходил, и мне сказали, что полковника получишь досрочно, тем более что ты теперь на полковничьей должности. Если, конечно, очередной фортель не выкинешь… Так что ты не это самое… Понял?

– Как получится.

– Что значит «как получится»? Ты смотри… А то мне говорят, ты опять в перестрелку влип, на этот раз со Следственным комитетом…[4]Не в смысле стрелял в комитетчиков, а вместе с ними… Ты меня понял. А еще говорят, будто бы они прислали заявку на твой переход к ним… И уже все согласовано с нашим начальством и с кадрами… Так уж, Игореша, не надо вокруг да около крутить: прямо скажи – ты к ним намылился, в Следственный комитет?

– Вроде того…

– Ну вот опять ты за свое… Ну ладно, я и так все понял. А я-то хотел на тебя наш РУВД оставить… Думал, в надежные руки передам дело всей своей жизни… А вот оно как получается… А еще хотел с соседкой своей познакомить: очень интеллигентная, несмотря на сказочный объем груди… Очень аккуратная женщина – она даже мандарины моет!

Слушать этот бред не очень-то хотелось. Адвокат, очевидно, понял, что Игорь занят надолго, и, ничего не говоря, помахал рукой, прощаясь, и направился к своему «Мерседесу».

– …У меня сегодня, кстати, юбилей, – продолжал голос начальника РУВД, – то есть не у меня одного: у нас с женой серебряная свадьба – двадцать пять лет, как ты понимаешь, не хухры-мухры, – вещал Жаворонков. – Решили отметить дома, потому что я эти кабаки на дух не переношу. Лучший ресторан – это когда все вокруг тебя родное, включая обслуживающий персонал. Так что заходи… Можно даже без подарка. Будет тесть с тещей, дочка без мужа, соседка заскочит… Хотя тебе это вряд ли интересно, ведь ты уже нашел замену Марине. Как у тебя с ней? В смысле, с новой как дела складываются?

– Все нормально.

Разговор начинал раздражать. Гончаров уже хотел прервать его, как вдруг полковник Жаворонков вспомнил:

– Твой бывший отдел сейчас на убийство поехал почти в полном составе. То есть убийство произошло не на нашей территории, а за городом, но убитая жила как раз в нашем районе вместе с мужем, как и положено. Пострадавший, то есть муж убитой, – человек непростой, владеет немаленьким заводом, лично знаком с руководством города… Так что это дело взял на себя Следственный комитет, а наш Главк пообещал посодействовать. Вот я и направил туда капитана Иванова и других твоих ребят, чтобы они оказали содействие, поговорили с соседями… Ну ты и сам лучше меня знаешь, что в таком случае предпринимать надо…

Начальник РУВД вздохнул и свернул разговор:

– А вечером заходи к нам обязательно…

Игорь пообещал, потом подумал и набрал номер капитана Иванова:

– Серега, называй адрес, я сейчас подскочу.

Глава вторая

На территорию жилищного комплекса надо было проезжать через шлагбаум, который не спешил подниматься. Пришлось выходить, топать к будке охранника и показывать удостоверение.

– Я в курсе, – лениво ответил молодой парень, – меня уже предупредили. Просто не думал, что полиция на таких крутых тачках разъезжает.

– А ты не думай, – ответил Гончаров, – твоя работа – в носу ковырять и кнопочку нажимать.

У подъезда его поджидал капитан Иванов.

– Ну, что тут у вас? – поинтересовался подполковник.

– Не тут и не у нас. Убийство произошло в области, в Приозерском районе, и занимается этим Следственный комитет. Нас подогнали непонятно зачем…

– Тут клиент непростой, – напомнил Гончаров.

– Ну да, – подтвердил капитан. – Он в возрасте, да еще горем убитый. Но нас к нему не допускают, мы соседей опрашиваем, охрану, видеонаблюдение посмотрели – и это тоже непонятно зачем, ведь женщину за городом убили.

– Ну и что все-таки удалось выяснить?

– Ничего абсолютно. Хотя сейчас только первая половина дня: можно сказать, для здешних жителей – пора пробуждения. Некоторые разговаривают с нами через дверь, открывают единицы, да и то чаще всего это прислуга. Тут ведь не простые люди обитают. И никто ничего не знает. Я спрашиваю их… не прислугу, а жильцов: «В каких отношениях были с Курочкиным?» А они даже не знают, кто это. А ведь в одном доме проживают… Короче, докладываю по существу дела: Курочкину под шестьдесят, но он вполне спортивный еще. Увлекается дайвингом и подводной охотой. Но чаще всего занимается этим где-то в экзотических странах. А тут вдруг он решил отправиться в Приозерский район на озеро Гусиное для подводной охоты: кто-то сказал ему, что там много крупных щук. Поехал не один, а с женой, та моложе его на двадцать три года. По его словам, по прибытии на место он почти сразу залез в гидрокостюм, взял подводное ружью и отправился в озеро, попросив жену, достать из багажника коптильню и пакет с ольховой стружкой. Потом вылез и видит, что жена загорает, а просьба его осталась невыполненной. Пришлось ему самому доставать коптильню и все прочее. Он только спросил жену, почему она не выполнила его просьбу… Жена ответила, что она не кухарка и так далее, поругались немного, но не особенно… С его слов так получается: он снова нырнул, потом подстрелил одну щуку, подтащил ее к берегу… Короче, вышел из воды: ни жены, ни машины… А в авто остались его одежда, обувь, мобильный телефон. Пошел домой пешком по лесной дорожке… Шагал почти час, пока не встретил автомобиль… Два парня подвезли его до дома, он заплатил им двадцать тысяч рублей и отдал щуку – не будет же он коптить ее в квартире… Взял у консьержа дубликат ключа, пришел домой и начал дожидаться возвращения жены. А ту обнаружили только на следующее утро в лесу. То есть вчера нашли машину с телом женщины. Грибники наткнулись. Кроме трупа женщины в салоне была мужская одежда… Денег и других каких-либо ценностей не обнаружено.

– Телефон Курочкина там был?

– Не имелось там телефонов – ни его, ни жены. Аппараты не из дешевых. Естественно, их пробили по номерам. Телефон жены нашли сразу: его прихватила девушка – та самая любительница собирать грибы, которая вместе с приятелем обнаружила машину с трупом. Девчонка вынула из аппарата симку и думала, что и так сойдет. Объяснила, что оставила телефон себе, потому что ей такой ни в жизнь не купить, а вообще она считает, что за помощь следствию ей кто-то что-то должен… Но ей объяснили, что она только запутала расследование…

– Дорогая игрушка?

– Ушлая девушка сказала, что это «Самсунг Том Браун Эдишен» и стоит он не менее трех тысяч евро. Видишь, как деревенские девочки в аппаратах секут! А у нас в отделе городской номер на дисковом телефоне – зато посетители восхищаются, мол, антикварная вещь!

– А телефон самого Курочкина так и не нашли?

– Вчера к вечеру сработала аппаратура и обнаружили место, где его аппарат может находиться – где-то там, возле места преступления. Вчера же почти весь день дождь шел и сигнала не было, а потом пробился, но слабый. Следаки отправились искать. Поехали только сегодня с раннего утра, потому что накануне уже было темно по лесам рыскать… Нашли или нет, мне неизвестно.

Открылась дверь, и на крыльце показался мужчина лет пятидесяти. Он достал из кармана пачку сигарет, бросил взгляд на Гончарова и шагнул к нему. Убрал в карман сигареты и протянул руку.

– Полковник юстиции Копылов Николай Иванович. Я возглавляю расследование. Можете не представляться: я знаю, кто вы.

Копылов посмотрел на Иванова, и тот все понял.

– Пойду работать дальше, – произнес капитан.

Он спустился по ступенькам крыльца и направился вдоль дома.

– Вы из какого управления? – поинтересовался Игорь.

– Я заместитель начальника первого управления по раскрытию особо важных дел городского Следственного комитета. Это то самое подразделение, которое вам предложили возглавить. То есть я буду вашим заместителем.

– А прочему вас не назначили?

– Я сам отказался. Во-первых, мне уже пятьдесят три, а во‐вторых, я больше люблю работать на земле. А в кабинете сидеть – глаза слипаются…

– Вот и я такой же, – вздохнул Игорь, – но меня из полиции выжили… Телефонный аппарат Курочкина нашли?

Полковник юстиции кивнул:

– Отыскался на дне озера, как раз возле того места, где Курочкины останавливались, и где он начал охотиться на щук, и где у него произошла ссора с женой. То есть размолвка… Он вспылил, думал, что коптильня уже стоит и ждет добычу…

– Как далеко от берега был обнаружен аппарат?

– Водолаз говорит, что метрах в тридцати. Телефон водонепроницаемый. И вообще, водолаз случайно его обнаружил, там дно илистое, но аппарат упал на какую-то корягу и не увяз сразу. А потом бы его смыло наверняка…

– Что еще Курочкин рассказывает?

– Да ничего. Он вообще едва ли в сознании от горя. Сейчас с ним находится подруга жены, с которой убитая со школы вместе… Она его и успокаивает. Правда, она и сама в шоке от того, что случилось.

– А что случилось? – спросил Гончаров. – Ведь я до сих пор не знаю, как ее убили.

– Задушили. Скорее всего, произошло следующее: после размолвки с Курочкиным она решила уехать, чтобы досадить мужу… Женщины – они вообще существа непредсказуемые… Ехала по лесной дороге… Та узкая, извилистая: на ней два автомобиля вряд ли разъедутся… Кто-то ее остановил. Очевидно, попросили подбросить до станции или до какого-то села по дороге… Возможно, грибник или рыболов – ведь рядом озеро. Хотя рыболовы обычно на своих машинах приезжают. Значит, грибник, который сбился с курса. Короче говоря, неизвестный человек сел на заднее сиденье, а потом набросил ей на шею что-то вроде брючного ремня, если судить по следу от асфиксии.

– Как, вы сказали, называется озеро? – спросил Игорь, открывая карту в своем телефоне.

– А я и не говорил. Это озеро Гусиное, Приозерский район… Семь километров до ближайшего поселка. Но тот совсем маленький, не поселок даже, а так – несколько домиков, в которых никто не проживает постоянно, там даже электричества нет. Еще в девяностые злоумышленники срезали провода, чтобы сдать в металлоскупку, а новые линии и тянуть не стали, потому что никто не стал бы за это платить, к тому же у всех жителей были долги перед электросбытом. Но мы там поспрашивали тех, кто все-таки приезжает туда на лето пожить, или просто на рыбалку, или за грибами. Электричества нет, зато грибов там с избытком. В основном, конечно, приезжают туда пожилые люди. И никто из них не видел вчера в округе посторонних, кроме двух парней, которые приезжали к озеру на «уазике»… Очевидно, на том самом «уазике», который и доставил Курочкина к дому. Но парни дали ему номера своих телефонов, назвались настоящими именами. Если бы они были причастны к убийству, вряд ли стали бы это делать. Телефоны они дали для того, чтобы он перевел им деньги в качестве оплаты за оказанную услугу, что он и сделал сразу же по приходе домой: отправил одному двадцать тысяч рублей. Я еще вчера с обоими парнями беседовал. Вполне приличные ребята: у них фирмочка по установке и ремонту кондиционеров… Летом у них горячая пора, говорят, что два месяца без продыху вкалывали и вот решили отдохнуть – на рыбалку съездить с ночевкой. Прибыли с палаткой вечером. Половили на вечерней зорьке. А потом и на утренней. Поехали домой и на лесной дороге увидели Курочкина в гидрокостюме. Как-то не получается, что они прибыли заранее с целью убийства…

– А сам Курочкин не мог это сделать?

– По времени не получается, потому что по этой петляющей вокруг озера дорожке расстояние выходит почти двенадцать километров… Ребята, которые его подвозили, сказали точное время. И сам Курочкин назвал то же самое время, когда вспоминал, как он сел в «уазик»… Они погнали в город и проехали мимо автомобиля, в котором находился труп Курочкиной. Никто из них этой машины не заметил. До нее было метров пятьдесят, она стояла за кустами. К тому же у Курочкина «Рендж Ровер» зеленого цвета… Машину случайно обнаружили грибники…

– Зеленого? – удивился Игорь, – Разве у «Рендж Роверов» есть такой цвет? Я недавно случайно оказался в салоне и не видел ничего похожего. «Дифендеры» зеленые стоят, а «Рендж Роверы» – все больше черные или белые.

– Да какая разница, – отмахнулся полковник юстиции, – я даже интересоваться не стал – это ведь никак не поможет в расследовании. Главное, что женщина не была изнасилована и одежда на ней вся в целости и сохранности.

– А сам Курочкин предполагает, кто мог убить его жену? Может, это его самого пытаются запугать: сначала, дескать, жена, потом и ты сам.

– Да ничего он не говорит. Врагов у его жены не было, у него тоже. Про завистников не знает, хотя предполагает, что такие существуют в принципе, но в кругу его общения завидовать ему некому: его окружают люди солидные и обеспеченные. А вообще, я тоже поначалу на Курочкина грешил. Спросил парней, которые его подвозили, как он держался, как выглядел, о чем говорил или, может, молчал все дорогу. Но эти парни сказали, что он часто чертыхался и говорил: «Не дай вам бог такую жену, которая мужа в лесу бросает». Потом успокоился и смеялся даже. Да и консьерж подтвердил, что Курочкин вернулся домой в гидрокостюме и веселый. Мы предполагаем, что это Курочкину прилетела ответка из прошлого: он ведь стал владельцем завода по известной схеме – через залоговый аукцион. Дела у завода тогда шли плохо, но банкротом он не был…

– Он единственный собственник предприятия?

– Нет, конечно. Завод – публичное акционерное общество… Там несколько основных держателей акций, но основной акционер, конечно, Роман Валентинович… У него двадцать процентов. Тридцать три процента было у его жены Ларисы. Десять процентов принадлежат фирмочке, которую организовали, опять же, Курочкины на паях как раз с той самой лучшей подругой убитой женщины, которая сейчас успокаивает Романа Валентиновича. Остальные акции принадлежат разным людям – причем у большинства из них менее одного процента. В основном это работники завода. Но мы сейчас отрабатываем версию о конкурентах, обиженных вкладчиках… А там есть за что зацепиться. Нарушений закона вроде бы не было… Курочкин является председателем правления, в которое входят кроме него еще жена, подруга жены и несколько миноритариев, которые уже ничего не решали. Долгое время дивиденды по результатам года не начислялись, хотя прибыль была, однако деньги уходили по каким-то договорам. Только в конце прошлого года прибыль разделена была среди акционеров, согласно их долям. А были еще и госзаказы, а потому к этому делу такое внимание… Вы меня слушаете?

– С огромным вниманием и большим интересом, – ответил Гончаров, не отрывая взгляда от карты местности в своем телефоне.

Наконец он поднял голову и улыбнулся:

– Вы мне позволите поговорить с потерпевшим?

– Разумеется.

Копылов нажал кнопку связи с консьержем и произнес в переговорное устройство:

– Это опять мы.

За стойкой консьержа сидел крепкий парень в черной униформе охранной фирмы.

– Это со мной, – предупредил его полковник юстиции, показав на своего спутника.

Но охранник все равно потребовал у Гончарова предъявить документы. Взяв служебное удостоверение, он раскрыл его и несколько секунд сравнивал фотографию с оригиналом.

– Проходите, – наконец разрешил он.

Двери лифта были открыты, однако полковник Копылов не стал заходить сразу. Он повернулся к Гончарову и сказал:

– Я попросил Курочкина в письменном виде изложить, как все было, потому что рассказ его был более чем сбивчив… Он начинал рассказывать, потом возвращался к началу, вспоминал новые подробности… По его утверждению, на подъезде к месту предполагаемого семейного отдыха и подводной охоты он заметил мужчину с корзиной… Курочкин даже попытался описать его… Мужчина тридцати-сорока лет в камуфляжном костюме и кроссовках и с корзиной, разумеется…

– Как зовут подругу убитой? – поинтересовался Гончаров.

– Марина Сергеевна. Но просила называть себя просто Марина. Выглядит она хорошо. Уже два года как разведена.

– Вы сможете узнать номер телефона ее бывшего?

– Узнаю, конечно, но не понимаю, зачем он вам.

К лифту подскочила счастливая девушка с пакетом из бутика.

– Вы едете? – поинтересовалась она.

– Едем, – ответил полковник юстиции, – на последний этаж к Курочкиным. Знаете таких?

– Мне на седьмой. Нет, таких я не знаю, – призналась девушка, нажимая кнопку седьмого этажа. – А какая у них машина?

– У него зеленый «Рендж Ровер», а у жены «БМВ-3»-купе.

– Тогда знаю ее. Лариса зовут. Стрижка каре бикси на короткие волосы. Наколотая верхняя губа и подтянутый подбородок, лет сорок – сорок пять.

– Тридцать семь, – уточнил Копылов.

– Ужас какой! – удивилась девушка. – А вообще она симпатичная. Еще вопросы будут? Только я ничего не знаю, а если бы и знала, ничего бы не сказала. Могу сообщить только, что муж у нее старый и зашибленный какой-то. Но, как говорится, хотите быть богатой – терпите, и свобода вас встретит радостно у входа.

Кабина остановилась, двери раздвинулись. Девушка вышла, но тут же обернулась и посмотрела на Гончарова:

– Костюмчик на вас классный. Неужели Маккуин? Старая модель, но она на века.

– Восхищен вашими познаниями, – улыбнулся девушке Игорь.

Она ответила ему совсем уж лучезарной улыбкой, вскинула ладошку и помахала пальчиками с золотым маникюром.

– Бай!

Лифт пошел наверх, и, когда мужчины выходили из кабины, Копылов сказал, что он в свои молодые годы читал только учебники по криминалистике.

– А я по судовождению, – признался Гончаров, – я же Морскую академию оканчивал.

– Да мы все в курсе.

Они подошли к квартирной двери со шпоном под кору дуба.

– Видите какая, – показал на дверь полковник юстиции, – а внутри еще большая роскошь – дворец из пяти огромных комнат, площадь квартиры квадратов двести, не меньше.

Они зашли внутрь. И, только перешагнув порог, Игорь понял, что зря пришел сюда, потому что следком уже вторые сутки общается с мужем убитой женщины, чтобы узнать какие-то подробности, какие-то моменты и мелочи, предшествующие трагедии. А тот, убитый горем, не может вспомнить ничего существенного. Берег озера наверняка обследовали и ничего не нашли.

– А у самого пострадавшего алиби имеется, – поинтересовался Гончаров, – кроме показаний тех парней, которые его подвозили? Они ведь могут быть сообщниками или непосредственными исполнителями.

– Да, мы их проверили на предмет знакомства с Курочкиным. Никаких зацепок. Ребята и в самом деле обычные работяги, которые занимаются установкой кондиционеров. И потом и пострадавший, и эти ребята вспоминают такие подробности, которые заранее не придумаешь. Время убийства эксперты установили точно – плюс-минус полчаса. Но в это же самое время Курочкин находился в двенадцати километрах от места преступления. А может, в десяти. Он брел по дороге, когда его подобрали два рыболова на «уазике». Они сказали, что в этот момент по радио передавали песню Высоцкого «Банька по-белому». Назвали волну. Мы связались с радиостанцией и получили ответ, что такая песня действительно звучала, причем единственный раз, а не в повторяющемся блоке, и было это с двенадцати пятнадцати до двенадцати двадцати. Вчера мы это узнали, а сегодня я спросил Курочкина: не помнит ли он, какая музыка играла в момент, когда он садился в «уазик». Он ответил, что не помнит, а потом сказал, что звучал Высоцкий, но песню не назвал. А только голос помнит. Можно, конечно, подозревать сговор. Но те парни не похожи на убийц. Я, конечно, за свою практику разных видел, и тех, кого невозможно заподозрить, тоже, но эти – обычные трудяги, работают честно. Мы даже проверили их налоговые отчисления. Так вот, зарабатывают они больше, чем я – полковник юстиции, заместитель начальника отдела. Зачем им идти на мокруху? Да и не похоже это на спланированное убийство. Могли бы труп спрятать… Например, в том же озере утопить, как в поговорке: концы в воду… И зачем Курочкину убивать: жена у него молодая, красивая, другой такой уже не будет…

– Молодая жена – это как новая дорогая машина: того и гляди угонят. Курочкин мог убить в результате внезапной ссоры, возникшей на почве ревности, например.

– Так они уже почти восемнадцать лет вместе. Вон сколько у них совместно нажитого: тут на четыре развода хватит, если не на пять. Зачем ему убивать?

Они стояли в большой, даже огромной, комнате с дорогой дубовой мебелью и резными панелями на фасадах. Диваны, кресла и стулья были обтянуты рытым бархатом.

– Подруга убитой сказала, что эта мебель выписана из Италии и стоит кучу денег, потому что это все точная копия той, что находится во дворце дожей. Это в Венеции.

– Палаццо Дукале, – подтвердил Гончаров, – образец поздней готики.

– Бывал там? – удивился Калитин. – То есть бывали?

– Давай тогда сразу на «ты», – ответил Игорь. – Нам же работать вместе. Там я не был, но видел на картинках, да и наслышан немало. И в гости туда зовут… Не в гости, а совместное посещение предлагают.

– Кто тебя туда тащит?

– Любимая девушка.

– Счастливый человек, только мы невыездные с тобой. А про номер телефона бывшего мужа Марины, подруги убитой, я помню, сейчас узнаю у нее.

Игорь рассматривал висящий на стене парный портрет хозяев дома. Вероятно, для того, чтобы соответствовать обстановке, изображены они были в костюмах, которые носили представители венецианской знати в шестнадцатом веке. Курочкин был в черном камзоле с высоким воротником жабо, а его жена – в голубом платье, расшитом жемчугом. Скорее всего, современный художник, предложивший Курочкиным свои услуги, черпал вдохновение в работах венецианца Тинторетто.

Вернулся Николай Иванович, тоже подошел к картине и подключился к просмотру.

– Я не специалист, – сказал он, – но мне кажется, что очень красивая картина. А вообще, это у них гостиная-столовая. Так-то она просто гостиная, но когда приходят гости, чтобы что-то отметить, то тут накрывается большой стол, за которым может уместиться двенадцать человек.

– Подруга жены просветила?

Копылов кивнул и протянул подполковнику листок, на котором был записан номер телефона.

– Она просила на нее не ссылаться, мол, это мы сами его нашли.

– Где она сейчас?

– С потерпевшим в его кабинете. Сказала, что в такую минуту не может оставить его одного. Да он и в самом деле только сейчас осознал, что случилось.

– Представь меня им. Скажи, что я придан вашей группе для усиления.

Курочкин помещался на кожаном диване, откинув голову на спинку, рядом с ним сидела молодая шатенка и гладила его волосы, успокаивая. Когда Копылов с Игорем вошли, она отдернула руку, словно ее застукали за каким-то предосудительным занятием.

– Напугали, – выдохнула она и снова положила руку на голову мужа своей погибшей подруги.

– Вот, – указывая на своего спутника, произнес Копылов, – прислали из полицейского Главка нам для усиления – теперь надеемся, что преступление будет раскрыто в самое ближайшее время.

– Подполковник Гончаров, – представился Игорь.

– А я – Марина, – произнесла женщина с грустью в голосе, – давняя подруга семьи.

Курочкин ничего не сказал, он даже головы не повернул.

– Лицо у вас знакомое, – продолжила подруга семьи, – мы прежде не встречались?

– Про него недавно передача была по телевизору в программе «Город принял», – объяснил Копылов.

– Точно! – вспомнила женщина. – Про вас Павел Ипатьев[5] хорошие слова говорил.

– Да не передача, а всего-навсего пятиминутный сюжет[6], – поправил подполковник.

– Зато вы всем запомнились сразу. Такой импозантный – совсем не похож на мента. Простите.

Курочкин, не меняя позы, тоже посмотрел на вошедших и тут же отвернулся.

– Плохо, что всем запомнился, – вздохнул Гончаров, – Теперь, куда ни приду, чтобы поработать под прикрытием, все говорят: «Здравствуйте, господин подполковник, кого ловите сегодня?» Но это так – отступление. А сейчас я плотно работаю над тем, чтобы поймать преступников, которые решились на такое зверство.

– Пожалуйста, не надо напоминать, – тихо попросил Курочкин.

– Да я всего пару минут… пару минут в качестве отчетного доклада хочу сообщить, что мною посланы оперативные группы по всему Приозерскому району, которые разыскивают возможных свидетелей. – Гончаров посмотрел на удивленное лицо полковника юстиции и продолжил: – Там же рядом два поселка. А также пионерский лагерь «Чайка»… Конечно, не пионерский лагерь, а просто лагерь отдыха… Сейчас ведь нет пионеров, но все равно, не важно, кто ты – пионер или бойскаут… Дети же, они любопытные и в любую щелочку пролезут… Щелочку в заборе, я имею в виду. Побежали на озеро рабу ловить. Или раков. В Гусином озере, говорят, их много водится, а пионеры очень раков любят.

– Простите, – не дала ему договорить Марина, – давайте по существу. Как-то вы в сторону уводите. При чем тут раки и пионеры?

– Дети могли что-то видеть… Но если по существу хотите говорить, то пройдемте в допросную… то есть в гостиную-столовую. На пять минут буквально. Я понимаю, что в такой час не стоит бросать близкого друга, но за пять минут ничего с ним не случится, я надеюсь. А следствию вы сможете оказать огромную помощь.

Марина погладила Курочкина по голове, наклонилась к его щеке и шепнула:

– Я ненадолго.

Копылов хотел пойти с ними, Игорь его остановил:

– Останься с потерпевшим. Вдруг он попросит чего-то или вспомнит важную деталь.

Войдя в гостиную, Марина посмотрела на портрет своей подруги с мужем, вздохнула и села за стол, за которым можно усадить двенадцать гостей, а Гончаров выдвинул стул и поставил его от стола на пару метров.

– Марина… простите, как вас по отчеству?

– Обращайтесь ко мне просто Марина… А вообще, я Марина Сергеевна.

– Вы замужем?

– А при чем здесь это? – удивилась подруга Курочкиной. – Я не замужем, я в разводе.

– Это я просто. Вы такая симпатичная… – Гончаров повернул голову к стене, на котором висел двойной портрет. – Вот с вас бы картины писать! Кто, интересно, автор этого прекрасного полотна? Как говорят у нас в полиции, чьих кистей будет сей сюжет?

– Почему вы не спрашиваете о главном? Все время уводите куда-то в сторону. А вообще, автор этого полотна – известный художник Лагутин. Его работы стоят очень и очень дорого… Но я попрошу вас все-таки вернуться к основной теме.

– Да я не знаю, как подступиться, потому и хожу вокруг да около. Ладно, простите за вопрос, но у Ларисы были связи на стороне?.. Я имею в виду не знакомства, а… как бы…

– Любовные связи? Нет, конечно. Они с Романом Валентиновичем жили душа в душу. И на работе вместе, и дома, все не могли насладиться общением друг с другом. Поехали на природу вместе, и вот такая трагедия.

– А он вам не говорил, что между ними там произошло? Почему вдруг она решила вернуться в город одна, прихватив его одежду и телефон?

– Вот это и для меня загадка. Может, она и не думала возвращаться в город, а просто решила заскочить в магазин. Что-то в городе забыла и решила купить… Может, минеральную воду… Скорее всего, сигареты: Лариса ведь курила.

– Но в лесу нет магазинов, а ближайший находится в двадцати семи километрах по лесной дороге в поселке Яблоновка… Какой товар там может быть в магазине: консервы наверняка просроченные, еще пиво в банках. Хотя сигареты наверняка там есть. Но ехать через лес за сигаретами, не сказав ничего мужу, – странно немного. Я узнаю, находились ли в «Рендж Ровере» сигареты.

– Да я не знаю, куда она поехала. Я просто предположила. И Роман Валентинович тоже не знает – его уже спрашивали об этом.

– А он сказал, что между ними произошла размолвка?

– Мало ли что он сказал: они не ссорились никогда. Жили душа в душу. И вообще, знаете такую поговорку: милые бранятся – только тешатся.

– А вас они с собой не приглашали на природу или вы все-таки там тоже были?

Марина выдохнула, словно сдерживая негодование:

– Вы что же, меня подозреваете?

– Ни в коем разе. И потом мой профессиональный опыт подсказывает, что красивые женщины не могут быть убийцами, а вот дурнушки порой становятся маньячками.

– Что вы со мной как с дурочкой разговариваете?

– Хорошо. Начнем по существу. Назовите, пожалуйста, место своей работы.

– Я работаю в ПАО «Завод “Промэлектрон”» финансовым директором. Роман Валентинович там председатель правления.

– У завода есть долги перед поставщиками комплектующих, например?

– Нет, потому что мы работаем с ними по предоплате. Нам это дешевле обходится.

– А вам кто-нибудь должен?

– Должны, разумеется, но все долги всегда возвращаются. Порой с небольшими задержками. Но мы терпим.

– Каков квартальный оборот предприятия?

– На этот вопрос я отвечать не буду, потому что это коммерческая тайна. Если Роман Валентинович захочет вам ее открыть, то это его право, а не мое.

– Курочкин угроз ни от кого не получал?

– Нет. Я бы знала.

– Он имел любовницу или какие-нибудь мимолетные связи?

– Я же вам сказала, что они жили с Ларочкой душа в душу, любили друг друга и заботились друг о друге. Хочу вас спросить. Господин… э-э, господин полковник?

– Типа того. Задавайте ваш вопрос.

– Вы женаты? Конечно, да – я нисколько в этом не сомневаюсь. Вы способны изменить жене?

– У меня не было времени думать об этом: дела, дела, и все уголовные. Кстати, я, когда познакомился с женой, мог разговаривать с ней часами. Столько нашлось общих тем для обсуждения, вы даже представить не можете. Она была подозреваемой, и я ее допрашивал. Ее хотели в СИЗО отправить, я добился, чтобы ее отпустили под подписку по моей настойчивой просьбе. Я периодически приходил к ней домой и проверял, не сбежала ли. Она ждала меня, накрывала стол, и мы говорили о нашем деле, ужинали. А потом я спешил домой к маме. Однажды был сильный ливень, и, чтобы не промокнуть, я остался. А потом, как честный человек, уже был просто обязан на ней жениться… Ее из подозреваемых сразу перевели в разряд свидетелей, и ничто уже не мешало нашей любви…

– Вы шутите? – не поверила Марина.

– Нет, я вообще не умею шутить. Подчиненные это знают, а потому лишний раз не переспрашивают. Хотите, познакомлю вас со своей женой и она подтвердит всю правду моего безыскусного рассказа? [7]

– Может быть, потом как-нибудь. Но сейчас, что вы хотите узнать?

– Я хочу найти убийцу вашей подруги.

– Я готова помочь, вот только я ничего не знаю. Ей никто не угрожал… Любовников у нее не было. Да она была не тусовичка… то есть не тусовщица. Утром встанет, причешется на скорую руку и на работу спешит.

Гончаров оглянулся на портрет.

– У Ларисы каре бикси на короткие волосы. Дорого стоит сделать такую прическу?

– У хорошего мастера очень дорого. Но Лариса могла себе это позволить. Она хотела быть привлекательной для мужа. Как и ваша жена, вероятно.

– У моей жены свой парикмахерский салон. Популярный, кстати.

– А название у салона есть?

– Он называется просто «Марина».

– И я Марина, – удивилась подруга убитой Курочкиной, – но я, кажется, слышала о вашем салоне. А у вас есть там какая-то особая прическа, какие не делают в других местах? Как в хороших ресторанах всегда есть свое фирменное блюдо.

– Конечно, прическа называется «Мэрилин» в честь американской актрисы. Прическа в стиле шестидесятых…

– Платиновая блондинка, волосы до плеч и немного назад, – обрадовалась Марина Сергеевна, – я встречала девушек с такими прическами и удивлялась их стильности. Обычно они ходят в коротких узких брючках и в туфельках на шпильках, блузки тоже с короткими рукавами и с глубоким вырезом. И газовый шарфик на шее или платочек на голове… И обязательный аксессуар ко всему этому – очки «Рэй-Бэн» «кошачий глаз». Вы бы знали, как замечательно все это смотрится!..

Игорь слушал и удивлялся самому себе. Хотел прикинуться простачком, чтобы собеседница не напрягалась и не боялась ляпнуть что-нибудь не то… Но не мог даже представить, что дойдет до таких откровений. Только вот теперь у него нет жены, а свой салон бывшая супруга втайне от него продала еще две недели назад.

– Я обязательно на днях загляну к вашей жене. Как ее зовут?

– Марина.

Это был последний сокрушающий собеседницу удар.

– Это правда? – прошептала женщина. – Вы не обманываете? Ее зовут так же, как меня? Так вы, оказывается, не простой мент… простите, то есть вы не простой человек.

– Так что вы можете сказать про убитую?

Марина Сергеевна задумалась, кивнула, словно уже решилась на признание, но потом вздохнула:

– Я не знаю, кто ее убил и за что. Но ни одна женщина, чтобы она ни совершила, не заслуживает, чтобы с ней так поступили…

– Ваш бывший муж был хорошо знаком с Романом Валентиновичем?

Марина напряглась, но потом поняла, что полицейский это заметил, и вскинула брови, что должно было означать, что она не ожидала подобного вопроса и он застал ее врасплох.

– Они учились вместе в институте, потом оба пришли по распределению на наш завод. Но Роман начал расти по служебной лестнице…

Марина замолчала, раздумывая, стоит ли рассказывать все, что она знает.

– Потом настала эра ваучерной приватизации, – подсказал Игорь, – Роман Валентинович нашел средства и стал владельцем. А ваш бывший муж так и остался рядовым сотрудником.

– Не совсем рядовым: после приватизации он вошел в совет директоров – и даже был заместителем председателя правления по производству. Но ведь Роман не просто так стал владельцем. Он долгое время скупал ваучеры и акции предприятия. Этого, конечно, было недостаточно для участия в аукционе, но нашелся спонсор, который предоставил ему необходимую сумму. Процент по кредиту был, разумеется, грабительский, и завод несколько лет работал практически на этого, мягко говоря, благодетеля. Даже потом, когда мы ничего не были ему должны, тот человек все равно что-то требовал. Но потом его застрелили, и наши терзания закончились.

– Давно его застрелили?

– Года два или три назад. Но не здесь, а где-то под Москвой в загородном доме. Я подробностей не знаю.

– Давайте забудем про того финансиста: пусть покоится с миром. Меня другое интересует: как вы с мужем расстались?

– С Андреем? – переспросила Марина Сергеевна так, словно у нее был и другой муж. – Расстались по обоюдному согласию. Как-то незаметно мы отдалились друг от друга. А он непонятно как еще больше отдалился от меня, от своих должностных обязанностей и сблизился со своей секретаршей. Вот я и предложила ему выбор.

– И Андрей выбрал молоденькую и безотказную.

– Не такую уж молоденькую: она только на год моложе меня, и у нее ребенок от предыдущего брака.

– Имущество долго делили?

– Так мы сразу решили, что квартира со всей мебелью остается ему, а он свои акции нашего «Промэлектрона» переоформляет на меня. Да там акций у него всего ничего было – кот наплакал. Только я вообще не понимаю, при чем тут мой бывший муж.

– Ни при чем, – согласился Гончаров и задумался, – как-то с мысли сбился. На чем мы остановились?

– Я сказала, что ни одна женщина, какая бы она ни была, не заслуживает того, чтобы ее убили.

– Согласен, – кивнул подполковник и добавил: – Я сейчас исчезну на часок, потом вернусь, и мы продолжим.

Глава третья

Он подошел к своему автомобилю, понимая, что за ним могут наблюдать из окна, открыл дверь, но не стал садиться в машину, достал листок с номером телефона и позвонил. Долго никто не отвечал, но потом гудки смолкли, и мужской голос произнес:

– Я слушаю. Кто это?

– Андрей, вас беспокоит подполковник полиции Гончаров. Я вхожу в состав следственной группы, которая расследует смерть Ларисы Курочкиной.

Мужчина молчал, и тогда Игорь продолжил:

– Вы ведь знаете, что ее убили?

– Недавно узнал, – с явной неохотой ответил собеседник, – пару часов назад ко мне приходил участковый и расспрашивал на предмет нашего знакомства с ней. Я сообщил, что едва знал ее: изредка встречались во дворе.

– В каком дворе?

– В нашем: ведь я с Курочкиными в одном доме живу, только в разных концах. Вы разве не знали? Или участковый вам не доложил?

– Если вы дома, не смогли бы спуститься: я как раз сейчас во дворе возле парадной, в которой проживала Лариса.

Мужчина вздохнул, но потом признался:

– Я здесь никаким боком. Понимаю, конечно, что у вас работа такая – подозревать каждого. Но я и в самом деле долгое время не встречался ни с Курочкиным, ни с его женой. Изредка встречаясь во дворе, мы проходили мимо, даже не здороваясь. Раньше общались только по работе, но я ушел с предприятия почти сразу после развода с Мариной, которая, как мне кажется, ввела вас в заблуждение, сказав, что я причастен к этому преступлению…

– Она ничего подобного не говорила, но у меня теперь есть сомнения: почему вдруг вы ушли с предприятия, которое создавали со своим другом.

– И это тоже неправда: предприятие существовало задолго до нас. Рома успел подняться по служебной лестнице и потому оказался в нужное время в нужном месте… Хорошо, я сейчас к вам подойду. Но долго разговаривать не смогу, потому что у меня не только нет времени, мне просто нечего вам сообщить по существу дела.

На этом разговор закончился. Гончаров задумался: скорее всего, бывший друг владельца крупного предприятия и в самом деле не имеет никакого отношения к убийству его жены, но все равно он знает немало – например, об отношениях между Курочкиными: их ссорах, обидах, недопонимании, ведь невозможно прожить столько лет, не имея каких-то претензий друг к другу.

За спиной открылась дверь парадной, Гончаров обернулся и увидел ту самую девушку, с которой разговаривал в лифте.

– А вы не похожи на нашего полицейского, – улыбнулась она. – Да и на Западе, как мне кажется, таких нет – разве что в фильмах..

– А с чего вы взяли, что я полицейский? – изобразил удивление Игорь.

– Так ваши подчиненные по всем квартирам ходят с вопросами. В каких отношениях вы были с Ларисой? На такой вопрос никто не станет отвечать правдиво, даже если и были какие-то отношения. У меня, например, они с ней были. Она в бампер моего «Купера» въехала. Вышла, посмотрела, а там разве что царапинка едва заметная. Спросила меня, мол, буду ли я вызывать дорожную полицию. Я ответила, что сделаю это непременно. Она достала из сумочки двадцать тысяч и протянула мне. И все так лениво, с достоинством. Я хотела сначала обидеться и отказаться от ее денег, но не стала этого делать: у меня ведь все равно «каско». Но она въехала в меня не на своей тачке. А на «Ровере» мужа. Муж у нее – Харрисон Форд.

– В каком смысле? – не понял Гончаров.

– Да это так, к слову: просто я всех знакомых, даже случайно встреченных, распределяю по киноактерам, которых они напоминают. Муж этой Ларисы, которую, как сегодня выяснилось, убили, похож на Харрисона Форда, Лариса, его жена, теперь уж покойная, – Кэмерон Диаз… А вы напоминаете мне Бена Аффлека.

– Кого? – удивился подполковник. – Даже не слышал про такого!

– А вот по двору идет Гэри Олдман.

– И такого тоже не знаю.

– Как? – не поверила девушка. – Вы не смотрели «Пятый элемент» или «Темного рыцаря»?

– «Элемент» смотрел.

Игорь обернулся и увидел немолодого мужчину, который направлялся в их сторону.

– Андрей? – обратился к нему подполковник. – Простите, что не помню отчества.

– Андрей Андреевич, – представился мужчина и, вскинув руку, посмотрел на свои часы, напоминая, что долго он общаться не намерен, – мы здесь будем беседовать или пойдем куда-то, чтобы под запись… то есть под протокол?

– Здесь поговорим, погода хорошая, что нам париться в квартире. А протокол будет тогда, когда вы станете подозреваемым… Если, конечно, станете им.

Мужчина усмехнулся. И это не укрылось от подполковника. Бывший муж Марины не был раздражен или обеспокоен, то есть он вряд ли имел какое-то отношение к убийству, хотя, возможно, и подозревал, что семейная жизнь Курочкиных просто так закончиться не могла.

– Ну, я пошла, – напомнила о себе девушка и протянула Гончарову руку для прощания, – надеюсь, когда-нибудь увидимся.

– Вряд ли, – отвели Игорь, – если вы, конечно, не совершите какого-либо злодеяния.

– Может, я к вам на работу устроюсь.

– Такие кадры нам нужны, – кивнул подполковник, – вы очень наблюдательная, у вас прекрасная память на лица…

– Я вам не мешаю? – напомнил о себе бывший друг Курочкина.

– Я тоже спешу, – улыбнулась девушка, словно подумала о чем-то приятном, и побежала к своему автомобилю.

– Ваша бывшая супруга и жена Курочкина были подругами? – обратился к свидетелю Игорь.

Тот вдруг задумался. Словно ему задали очень сложный вопрос, ответа на который он не знает. Наконец он кивнул:

– Были, даже лучшими, но потом перестали. То есть они продолжали общаться, не ссорились, но все реже проводили вместе время, словно устали друг от друга. Очевидно, Марина однажды поняла, что сделала неправильный выбор, выйдя замуж за меня. История нашего знакомства, то есть знакомств – очень простая. Роме исполнилось сорок лет: он не собирался отмечать, так как, по его словам, сорокалетний юбилей не отмечают, потому что это плохая примета. Был четверг, обычный рабочий день, по окончании которого он вдруг предложил мне просто посидеть где-то. Водитель Романа привез нас в клуб «Конюшенный двор».

– Был такой, – вспомнил Гончаров, – популярный диско-бар. Там богатая молодежь тусовалась…

– Тогда он еще не был диско-баром. Там был вполне приличный ресторан с хорошей и дорогой кухней, звучал джаз, посетители танцевали, но это были действительно танцы, а не эта нынешняя дерготня… Роман сделал заказ, а потом заметил у стойки двух симпатичных девчонок. Было видно, что это не проститутки, а вполне обычные девушки – скорее всего, студентки, которые непонятно как оказались там. Он подошел и заговорил с ними. Угостил коктейлями и пригласил за наш столик… Скромные девчонки, даже не крашеные, а со своими естественными волосами. Блондинка и шатенка. До середины ночи мы танцевали. Девушки опьянели немного. А потом мы развезли их по домам.

– По своим? – поинтересовался Игорь.

Андрей Андреевич посмотрел в сторону:

– Блондинку я отвез к ее дому и вернулся в свою квартиру. Я тогда был женат первый раз. Жена не спала: я ей сообщил, что отмечали день рождения Романа, но ей было уже все равно, где я был, с кем: очень скоро мы развелись. Меня она не любила, а Рому просто ненавидела, потому что он, бывая у нас, рассказывал сказки о том, что скоро у нас будут златые горы и реки, полные вина… А на самом деле все мы были в долгах, потому что вся наша прибыль уходила в карманы нашего инвестора…

– Блондинку вы отвезли домой, а шатенку доставил Роман. Как мне кажется, отвез он ее все-таки к себе домой.

Бывший муж Марины Сергеевны задумался, а потом признался:

– Так и было – на следующий день я вышел на работу с обеда, а Рома появился в своем кабинете только в понедельник.

– То есть все это время он провел в компании Марины – лучшей подруги своей ныне ушедшей в иной мир жены? То есть тогда у него закрутился роман с вашей будущей, а теперь уже бывшей женой. Какой-то любовный четырехугольник получается… А как так вышло, что женился он все-таки на Ларисе?

– Мы долго думали, как вырваться из кабалы нашего инвестора. Злую силу, что веяла над нами, звали… Не важно, как его звали, но душил он нас изрядно. Молодой парень, чуть-чуть старше нас, ворочал миллионами, которые неизвестно как ему достались, вкладывал их в разоряющиеся предприятия, причем условиями его участия были, как полагается, инвестиционный договор и пакет акций – обязательно блокирующий пакет. То есть правление не могло принимать какое-либо решение самостоятельно, без согласия нашего благодетеля… И вот в один момент мы решили, что все – хватит работать на дядю. Мы созвали правление и приняли решение о выплате дивидендов по итогам года. До того дня мы умышленно занижали прибыли, показывали несуществующие расходы, а деньги обналичивали и передавали инвестору. Мы сообщили о своем решении, тот человек не стал спорить, угрожать и все такое прочее, ответил, что сам приедет и во всем разберется. Прилетел он через неделю. Я накануне развелся с женой и чувствовал себя если не совсем свободным, то не обязанным никому и ничем. Наш благодетель остановился в люксе гранд-отеля «Европа», куда мы с Ромой и направились, взяв с собой Ларису и Марину. Благодетель сам попросил, чтобы мы пришли с девушками, потому что устал от деловых встреч. А так это будет просто вечер отдыха с коротким разговором о наших общих делах. Сначала мы посидели в ресторане, потом поднялись в его номер и там продолжили. Инвестор сказал, что история с дивидендами – это реальная подстава, но он нас прощает на первый раз. Но через год мы должны будем вдвойне, к тому же он предложил нам эмиссию акций, причем с увеличением своей доли. По закону это было невозможно сделать, потому что он был иностранный гражданин, а в то время существовало много ограничений на этот счет… И тогда он сказал, чтобы весь его пакет после эмиссии оформили на Ларису. Никто ничего не понял. Но благодетель объяснил, что теперь она его представитель со всеми полномочиями, то есть Лариса теперь входит в состав правления с правом решающего голоса, участвует в распределении прибыли и так далее. Представляете, каково было нам узнать, что девчонка, которую мы подцепили в баре, теперь будет руководить нашим предприятием и нами? Она не была специалистом ни в финансовых вопросах, ни в производственных. Это Марина училась на экономическом… Она и красавицей не была – только обаяние молодости и непосредственности. Это потом уже…

– Простите, – остановил рассказчика Гончаров, – насколько я понимаю: в тот вечер, то есть в ту ночь, Лариса осталась в номере вашего инвестора?

– Осталась там на три дня, а потом улетела с ним на Кипр, пробыла там неделю… А когда вернулась, прямо с самолета явилась в дирекцию, где для нее уже был приготовлен кабинет…

Андрей Андреевич повертел головой:

– Устал стоять.

– Мы можем посидеть в моей машине, – предложил Гончаров и показал на «Рендж Ровер».

– У Ромы был в точности такой же, – вспомнил друг Курочкина, – то есть он у него до сих пор есть, только он почему-то перекрасил его в зеленый цвет – такой, как у «Дифендера».

Гончаров кивнул. Они забрались в салон «Рендж Ровера». Андрей Андреевич потянул носом воздух и восхитился:

– Совсем новенькая машина…

Гончаров кивнул и вернулся к теме разговора:

– Лариса стала директором предприятия и…

– Заместителем генерального, то есть Романа. И очень скоро, дня через два, как сейчас помнится, перебралась к нему жить, а Марина, с которой наш инвестор встречался, получила отставку. Вот такая у нас Санта-Барбара!

– Ничего особенного, – не удивился Гончаров, – в жизни, в отличие от сериалов, случиться может все, что угодно. Вот, например, вы человек вовсе не ревнивый.

– Я? – удивился Андрей Андреевич. – С чело вы взяли? Хотя сейчас может быть. А раньше все внутри меня кипело. Сейчас к чему ревновать. То есть к кому? К Роману, который был моим лучшим и, можно сказать, единственным другом. Встречался он с Мариной, которую не любил, потом бросил ее. Марина переехала ко мне, а я ее тоже не любил, но ценил за деловую хватку… Причем Марина, в отличие от своей подруги, не действовала через постель. А Лариса спала и с Ромой, и с инвестором нашим. Потом тот человек нашел себе постоянную любовницу, которая вцепилась в него всем, чем можно, и не отпускала от себя далеко, моталась с ним по деловым встречам. Даже к нам Лев Борисович приезжал вместе с ней. И все переговоры тоже проходили в ее присутствии. Ну и догадалась его пассия, что дорогой ее сердцу Левчик еще и с Ларисой мутит. Он почему-то был без ума от стройных блондинок. Еще ему нравилось, когда блондинки были загорелыми. А Лариса как раз злоупотребляла соляриями. И вот между двумя дамочками произошел разговор, вернее, схватка. Никто тогда не победил, но этим дело не закончилось. Ларису тем же вечером подкараулили какие-то жлобы и зверски избили. Сломали челюсть, нос, ребра. Возбудили уголовное дело против той дамочки, потому что якобы нашлись свидетели, какие-то старушенции, которые уверяли, что видели, как блондинка в норковой шубке высадила из своей машины бандитов и указала им на пострадавшую. И они опознали подругу финансового олигарха по предоставленной им фотографии. Дело, разумеется, замяли. Инвестор перестал к нам приезжать, и скоро мы документально погасили свою задолженность перед ним. Акции так и остались в распоряжении Ларочки. Роман женился на Ларисе, я был на их свадьбе свидетелем. Потом он был свидетелем на моей. С Мариной мы жили спокойно, детей нам бог не дал, как и Роману с Ларисой.

– А потом вы ушли к вашей секретарше.

– Я ушел к своему ребенку, которого та девушка мне родила, тем более что я любил и продолжаю ее любить. Я счастлив, и никаких денег мне не надо. И уж тем более я не пойду на преступление ради какой-то выгоды. И потом какая мне выгода в смерти Ларисы?..

– Последний вопрос. Ваш благодетель, финансовый олигарх Лев Борисович – это, случайно, не Карпоносенко, которого пару лет назад застрелили в загородном доме на берегу Селигера под Осташковом?

– Именно он. Но уверяю вас, Роман к его смерти не имеет никакого отношения. Правда, когда он узнал об убийстве Льва Борисовича, он смеялся, в пляс готов был идти от радости, потом достал из своего рабочего сейфа бутылку какого-то дорогого коньяка, которую он держал на всякий случай, чтобы отметить какую-либо победу на трудовом фронте. Вы уж извините за сарказм, но тогда мы распили эту бутылку с превеликой радостью и удовольствием, хотя нам от этого известия было уже ни жарко ни холодно, но ведь кто-то унаследовал его финансовую империю. Мы уже не были друзьями, и очень скоро я ушел от Марины и с предприятия тоже. Но отпраздновать вместе дарованную нам кончину нашего душителя – дело святое. Ведь у Карпоносенко, по утверждениям аналитиков, был не один миллиард. Кто был заинтересован в его смерти больше нас, не знаю и думать даже не хочу. С той блондинкой, которая организовала нападение на Ларису, он к тому времени, я полагаю, расстался… Да и вряд ли он оставил бы ей все.

– С ней он не расстался и оставил ей кое-что: не так много, впрочем. Охранную фирму, магазин по продаже ювелирных изделий и какой-то торговый дом. Но он и вложил в ее карьеру немало. Теперь она чиновница, птица, так сказать, высокого полета.

– Я пойду, – вздохнул Андрей Андреевич, – а то жена волнуется, смотрит в окно. Увидела, наверное, что сажусь в чужую машину, так совсем…

– Тогда последний вопрос. Ваш бывший друг Роман мог убить Ларису?

Андрей Андреевич задумался. А потом покачал головой:

– Нет. Лариса у него была единственная женщина долгое время. Если бы у него имелась любовница, я бы знал об этом в любом случае. Лариса была не ревнивой. И он никогда ее не ревновал, не вспоминал былое. Не злобный, не вспыльчивый. Особой выгоды убийство Ларисы не могло ему принести, зато он мог влипнуть основательно в случае, если все раскроется. Это сделал кто-то другой, но я не влезал в их жизнь и сейчас думать об этом не хочу.

– Тот, кто был хорошо знаком с их планами, – продолжил Гончаров, – скажите, показания на Рачкову, то есть на ту самую блондинку, пассию Карпоносенко, которая организовала нападение на Ларису, дала, случаем, не ваша жена Марина?

– Так никто и не скрывает этого. Марина поджидала Ларису возле дома: они договорились встретиться у нее. Лариса подъехала на такси, вышла, и, как только машина такси отъехала, тут же подлетел серебристый автомобиль, из которого выскочили двое здоровенных парней и сразу стали наносить удары. Ни слова не сказали, не ограбили. Хотя нет: Марина вспомнила, как из машины высунулась… Как вы ее назвали?..

– Рачкова.

– Так она высунулась и крикнула: «Ты и сама знаешь за что!» И это видели случайные прохожие – абсолютно посторонние люди, которые потом подтвердили это и опознали Рачкову.

– Свидетельские показания, конечно, хорошо, но в моей практике случались разные вещи. Нужны непосредственные улики, записи с камер видеонаблюдения.

– Но тогда камер на хрущевке, в которой жила Лариса с Романом, не было… А сейчас, когда ее убили, на что вы собираетесь опираться? Откуда в лесу камеры и свидетели?

– Так все-таки вам известно, что Ларису убили в лесу.

– Участковый так сказал.

– Во как получается! – возмутился Гончаров. – Учишь людей правильно выполнять свою работу, а они, как назло, выдают тайны следствия всем подряд. У вас кто участковый? Романов? Мы его накажем. Я лично накажу…

– Не надо никого наказывать. Я вообще видел его в первый и, надеюсь, в последний раз. У нас в жилищном комплексе своя служба безопасности.

– Хорошо, – согласился подполковник, – а теперь скажите, когда вы со своим другом Курочкиным знакомились с девушками – не сейчас, разумеется, а вообще – в былые годы, кто им больше нравился – вы или Роман?

– Роман. У него атлетическая фигура, ведь он мастер спорта по подводному плаванию. То есть был мастером, и вообще он смелее и настойчивее, чем я.

– Смелость города берет, как сказал один генералиссимус, а за излишнюю настойчивость статья имеется, – напомнил подполковник и открыл дверь, собираясь выйти из автомобиля, – ну что же, вы очень помогли следствию, огромное вам спасибо.

– Я? – удивился друг Курочкина. – Я же ничего не сказал, потому что не знаю ничего.

– Ну, тогда скажите, что знаете.

– Так… я и не… Ну, то есть… Я тут общался с одним сотрудником производственного отдела, который был моим заместителем. Случайно встретились в магазине. Так он сообщил, что Курочкин немного изменился, стал более резким и раздражительным.

– Именно так и сказал?

– Нет, он сказал иначе. Но смысл тот же – Роман стал нервным и, чуть что, сразу переходит на крик и на оскорбления.

Глава четвертая

Полковник юстиции Копылов встретил его на лестничной площадке.

– Пробили все телефоны по билингу, получили расшифровку исходящих и входящих. Курочкин за вчерашний день тридцать с лишним раз звонил на номер своей жены. Марина Сергеевна тоже целый день пыталась связаться с подругой. Похоже, что они и в самом деле надеялись ее отыскать. Подозрительных звонков с их номеров сделано не было. Им почти никто не звонил. С Мариной Сергеевной связывалась восемь раз ее семидесятилетняя мама, но каждый разговор с ней длился около минуты. Продолжаем пробивать их контакты, связи, круг общения, но, как мне кажется, там нет ничего. Группы рыскают по району вокруг озера в поисках свидетелей, но пока… – Копылов покачал головой, – глухо как в танке. Последняя надежда на то, что местные что-то видели. А что они могут увидеть? Незнакомого человека? Или автомобиль, марку которого и уж тем более регистрационный номер они не запомнили. Момент убийства, определенно, никто видеть не мог. А теперь Курочкин смотрит на меня так, словно ждет, что сейчас я приведу убийцу, а эта Марина Сергеевна так и вовсе считает, что это я замочил ее лучшую подругу.

– Ларису Курочкину проверяли на наличие у нее второго телефона?

– Разумеется. Пока ответа нет, но, скорее всего, и не будет. О втором ее телефоне муж ничего не знает. Видел как-то у нее на столе телефон, поинтересовался, чей это. Лариса ответила, что это ее старый и в нем даже сим-карты нет. Но на всякий случай я решил перепроверить.

– Я тоже. Пока поднимался сюда на лифте, связался с практикантом, который сейчас в моем убойном трудится.

– Что практикант сможет узнать? С ним вообще никто из технического отдела общаться не будет.

– А у него свои каналы получения информации. Он же не будет обращаться к мобильному оператору на предмет того, сколько номеров числится за Ларисой Курочкиной. Он пробьет все номера, с которых постоянно осуществляется мобильная связь из какой-то точки. А именно из этой квартиры. Понятно, что погрешность плюс-минус пятьдесят метров и дом в двадцать два этажа. Это не одна сотня номеров получится, но потом проверит исходящие из офиса завода «Пром-электрон», и наверняка найдутся совпадения, потому что у Курочкиной точно был второй аппарат с зарегистрированным на постороннего человека номером. Муж видел второй телефон. А зачем Ларисе Курочкиной его держать под рукой, если она им не пользовалась?

– Но ведь это не совсем законно – использовать специальные программы, – напомнил полковник юстиции.

– Почему техническому отделу можно, а нам нельзя? Ведь мы тоже служим закону. Причем эта информация не приносит нам финансовых доходов, не портит никому карьеру и никого не убивает, а лишь способствует установлению справедливости и выявлению тех, кто действительно совершает преступления и кого иным путем выявить никак нельзя.

– Конечно, это так, – вздохнул полковник юстиции, – но…

Он не договорил, потому что дверь приоткрылась и на площадку выглянула Марина Сергеевна.

– Он уснул наконец-то, – выдохнула она и посмотрела на Гончарова, считая его старшим. – Если честно, я едва на ногах стою. Тоже глотаю таблетки успокоительные, но легче не становится. Волнительно как-то…

– Тревожно, – поправил Игорь, – нет такого слова «волнительный». Глагол «волновать» образует лишь действительное причастие настоящего времени «волнующий». А слово «волнительный» – прилагательное и впервые появилось в словаре русского языка только шестьдесят лет назад с пометкой «разговорное», то есть не литературное, хотя его в своих письмах употребил однажды Лев Толстой, пусть и в ироническом ключе.

– Не знаю, кто и что употреблял. А вы что, филолог, чтобы мне тут лекции читать? Все так говорят – «волнительно».

– Если все пойдут на гей-парад, то и вы с ними? Я не филолог, но консультировался по этому вопросу, потому что моя жена вдруг стала говорить «волнительный», но я ее отучил.

– Трудно ей с вами.

– Мы с ней, слава богу, развелись сегодня утром. Для нее развод был действительно волнительным событием. Вы, конечно, можете говорить как хотите, я просто зацепился за слово, чтобы показать вам, что я ко всякому делу отношусь с максимальным вниманием и скрупулезностью. У меня будет к вам несколько вопросов, а потому вернемся в квартиру и найдем местечко, где мы можем наедине решить некоторые проблемы, которые возникли в ходе начавшегося следствия.

– Но разве мы не это самое… то есть разве мы уже не решили? Мы же разговаривали.

– Мы с вами просто болтали о приятном. А сейчас займемся делами. Следствие идет, но я только сейчас к нему подключился и хочу…

Подруга убитой Курочкиной стояла на площадке, показывая всем видом, что не собирается возвращаться.

– Мне вообще-то домой надо, я тоже хочу отдохнуть, пока Роман Валентинович спит.

– Вы что же, без сумочки поедете, без ключей от машины, кошелька и карты? Давайте все-таки вернемся в квартиру и поговорим немного о деле.

Он открыл дверь и пропустил женщину внутрь, потом впустил полковника Копылова, который посмотрел на Марину, вернее, на ее стройные ноги, после чего вздохнул, улыбнулся и шепнул Игорю:

– Видишь, как порой тяжело приходится. Встречаешь симпатичную девушку, а она в числе подозреваемых.

– Я на такой однажды женился. Сегодня, правда, развелся.

– Я уже слышал, – шепотом ответил Николай Иванович, – поздравляю.

Гончаров вошел в прихожую и посмотрел на ожидающую его подругу семьи Курочкиных.

– На кухне побеседуем?

Марина вскинула брови:

– Вы привыкли общаться только на кухне, потому что дальше вас не пускают?

– Нет, это как в армии, – постарался сгладить колкость Копылов, – там говорят, что хорошая служба должна проходить поближе к кухне и подальше от начальства.

– Давайте перейдем в гостиную с портретом, – спокойно предложил Игорь и придержал за локоть полковника юстиции, – я пообщаюсь с дамой наедине.

Копылов не стал спорить.

Гончаров с Мариной сели за стол напротив друг друга. Игорь посмотрел на портрет и произнес, ни к кому ни обращаясь:

– И в самом деле похожа.

– Кто и на кого? – уточнила сидящая напротив женщина, хотя прекрасно понимала, о ком идет речь.

– Да тут одна девушка, проживающая в этом же доме и даже по этой же лестнице, сказала, что Лариса очень похожа на американскую актрису Кэмерон Диаз.

– Сомнительный комплимент, – усмехнулась Марина Сергеевна, – а на кого я похожа, та девушка вам не сказала?

– Она вряд ли знакома с вами. Просто она всех людей, которых не знает, называет именами американских актеров. А вы, кстати, действительно тоже напомнили мне одну звезду американского кинематографа.

– Кого же?

– Я не знаток и не киноман, но в двух фильмах ее видел. Один не досмотрел – не хватило выдержки: там про каких-то домохозяек, которые залетели и хотят сделать аборт, но это запрещено. Название не помню. А второй – «Преступление»: о том, как начальница домогалась своего подчиненного и добилась своего. Смотрел его дома вместе с женой в субботний вечер с бутылочкой шампанского и оливками. Жена сопереживала, вздыхала и вскакивала, а я хохотал, думая, что это отличная комедия.

– Этот фильм называется «Разоблачение», а тот, что вы не досмотрели, «Если бы стены могли говорить» – тоже неплохая картина. Актрису зовут Деми Мур, и меня с ней действительно сравнивали. А вы очень странный человек. Никогда нельзя понять, какой вы настоящий: можете быть обаятельным, интересным собеседником, а иногда вы просто невыносимый.

– Во втором варианте – я настоящий, потому что я – полицейский. Так что приступим к нашему расследованию. Сами понимаете, что я не был знаком с вашей подругой, но всегда, расследуя убийство, я пытаюсь понять, каким был этот человек, которого убили, какой у него был характер, и зачастую только этот мой интерес способствует раскрытию преступления. Скажите несколько слов о вашей подруге. Охарактеризуйте ее.

– Вы хотите знать, какой она было по характеру? Про нее можно много хорошего сказать. Но главное – она была очень доброй.

– Она была очень спортивной? Вы же с ней вместе учились, ходили на уроки физкультуры. И какие показатели у нее были в спорте? Лариса в нем преуспевала?

– Куда ей. Она же почти как доходяга – худышка всегда была, ножки тоненькие – иксиками. Помню, мячики бросали, такие как теннисные. Кто-то далеко бросал, кто-то не очень, а Лариса всегда себе под ноги. Как у нее так получалось? Она даже плакала однажды, говорила, что все лучше ее, а на самом деле это не так, просто у нее не получалось. Она рыдала и не хотела ходить не физкультуру.

Гончаров вдохнул, а потом выдохнул, явно разочарованный этим ее ответом. Потом покачал головой:

– Марина Сергеевна, вы же видели в окно, как я беседовал с вашим бывшим мужем. Долго беседовал, и он мне многое рассказал про Курочкину. И про то, что когда вы стояли рядом с ней, то любой мужик выбрал бы именно вас.

– Так и сказал? – не поверила Марина Сергеевна. – Удивительно, что он меня не хаял в этот раз… Но это действительно так: в молодости Ларка была худая и почти плоская, как девочка. А я смотрелось как девушка, красиво двигалась, танцевала, хорошо училась и в школе, и в институте, никогда не курила… Девушкой я была привлекательной.

– Но кому-то нравятся именно девочки. Не случайно же Лев Борисович обратил внимание на нее, а не на вас. Может, он и захотел ее, как девочку.

– Не понимаю, о ком вы говорите.

– Вы так обиделись на интерес вашего инвестора, что даже организовали избиение вашей подруги… Погодите, погодите! Не перебивайте меня! Я просмотрел старое дело, где вы выступаете свидетелем.

– Не могли вы ничего видеть, – усмехнулась женщина, – вам об этом рассказал мой бывший муж.

– И тем не менее, – не смутился Гончаров, – в том деле было много несоответствий и несостыковок: удивительно, что никто не обратил внимания на это раньше. Вы попытались свалить все на Рачкову. Но все это всплыло бы на первом судебном заседании. А потом покровитель Ларисы дал бы ей таких адвокатов, таких хорьков, которые в клочки разорвали бы все обвинения. Сначала бы сломались старушки, которые с большого расстояния при плохом освещении отличили норковую шубу от рысьей, лисьей, ондатровой, собольей, шиншилловой… – Гончаров смотрел внимательно в лицо подруги убитой, – наконец, от мутоновой. Им бы предъявили все эти шубы и попросили указать на ту, что они видели. Нет, это сделали бы не на суде, а в ходе следственного эксперимента. Каждая из свидетельниц показала бы на разные шубы. Кроме того…

– Хватит! – не выдержала Марина. – Вы что, в чем-то меня обвиняете?

– Пока еще нет. Но в настоящее время вы являетесь главным подозреваемым, то есть подозреваемой. Потому что других подозреваемых нет и вряд ли они найдутся. На следствие уже оказывается давление. Потому что Роман Валентинович не простой человек, а вы имеете свой интерес, поскольку вас много связывает, не только нынешние отношения, но и далекое прошлое… Вы и сейчас молодая и очень привлекательная женщина. Деми Мур по сравнению с вами – обычная провинциалка.

– Это становится просто невыносимо! – не выдержала подруга убитой.

Марина Сергеевна резко поднялась, хотела выскочить из комнаты, но перед дверью остановилась.

– Как вам могла прийти в голову такая чушь? – спросила она, понизив голос.

– Эта чушь может прийти в голову органам дознания и следствия, и на суде прокурор предъявит вам обвинение в убийстве вашей лучшей подруги, про которую можно сказать много хорошего, но главное, что она была очень доброй. Я приятельствую с лучшим в городе адвокатом. Но даже он при всех своих связях не сможет вытащить вас, переквалифицировав статью.

– Прекратите, прошу вас. Вы же сами знаете, что это чушь. Как я могла оказаться там? Вы об этом подумали.

– Найдутся свидетели того, что следом за Курочкиными к озеру подъехал другой автомобиль, из которого вышли вы и вели беседу с Ларисой на повышенных тонах, угрожая ей убийством. Потом две машины уехали прочь… Потом одну из этих машин нашли на другом берегу, а в салоне был обнаружен труп молодой женщины, которой только что угрожала другая красавица, очень похожая на Деми Мур в лучших ее фильмах.

– Но вы же умный человек и наверняка понимаете, что это все чушь!

– Понимаю, конечно! Но дело должно быть раскрыто, кого-то надо посадить за убийство – пусть даже невиновного. Этого требует высокое начальство. Нужен козел отпущения. В данном случае коза… Простите.

Гончаров извинился не за произнесенное им слово, а потому лишь, что в кармане пиджака завибрировал его мобильный и пришлось достать его. Но слово «коза» вырвалось у него непроизвольно.

Звонил практикант.

– Игорь Алексеевич, – быстро заговорил Петр Грицай. – Удача! Причем сразу, как только я загрузил программу соответствия исходящих по двум адресам, она сразу выдала мне три номера: Курочкина, его жены и третий, который зарегистрирован на некоего Кирилла Хижняка… Я сразу установил, кто это. Ему двадцать девять лет, он фитнес-тренер, выглядит как надменный аристократ… Звонили они друг другу редко, но обменивались эсэмэсками, которые я сейчас… в данный момент пытаюсь открыть…

– Петя, кто с кем обменивался?

– Курочкина и Хижняк. Обычно они договаривались о встречах. Эсэмэски потом уничтожались, но ведь интернет помнит все.

– Отлично, я сейчас занят, но через пять минут буду готов выслушать.

Закончив разговор, Игорь обернулся к подруге Курочкиных:

– На чем мы с вами остановились?

– Вы сказали, что им нужна коза отпущения.

– Разве? – не поверил подполковник. – Вообще-то я имел в виду совсем другое.

Что он имел в виду, Игорь объяснять не стал. Он подошел к окну, отдернул штору и выглянул во двор, посмотрел на свой автомобиль.

– Не знаете, почему Роман Валентинович машину перекрасил в зеленый цвет?

– Он сказал, что хаки – его любимый цвет.

– Понятно, но перекрашивать зачем?

Женщина пожала плечами.

– Так я объясню. Лариса въехала во дворе в «Мини Купер», за рулем которой находилась девушка с седьмого этажа. Та машина практически не пострадала, да и «Рендж Ровер», вероятно, тоже, хотя краска наверняка была ободрана. От соседки Лариса откупилась, сунула ей двадцать тысяч… Потом страховая компания отремонтировала «Рендж» и перекрасила по просьбе Курочкина весь кузов за отдельную плату.

– Не так, – не выдержала Марпина Сергеевна, – все не так было. Мне Роман Валентинович рассказал. Начнем с того, что от девчонки Лариса откупилась непонятно зачем, «Рендж» Курочкиных пострадал в другом месте: бампер был расколот, и фара разбита. Лариса въехала во что-то, объяснила она Роману Валентиновичу, что во дворе. Но он не дурак…

– То есть он понял, что раз она врет и нет акта ГИБДД, то автомобиль был разбит в другом месте. И за рулем была не Лариса, а другой человек, поэтому она и в ГИБДД не звонила, чтобы у мужа не было никаких подозрений… А он догадался.

– Так за это не убивают, – напомнила подруга убитой Курочкиной.

Снова позвонил практикант:

– Я открыл их переписку. Там почти во всех посланиях назначаются время и место встречи. Я уже говорил. Наша клиентка, правда, еще пишет о своих чувствах, о том, что она только сейчас почувствовала себя настоящей женщиной, теперь она знает, что такое любовь…

– А он?

– А он примитивен, как автоответчик. Пишет только «Ты – лучшая!» «Ты – солнце!» и прочую муть… Хотя вот – он денег просил: «Сколько можешь дать в долг? Мне срочно нужен лимон. Отдам в течение полугода». Она отвечает: «Какой долг? Я сброшу тебе всю сумму так просто, но только несколькими траншами с разных карт, потому что все сразу не пропустят». Вот еще…

– Спасибо. Свободен пока.

Гончаров снова сел за стол.

– У вашей подруги были любовники?

– А это что-то меняет?

– Я задал вопрос, потрудитесь ответить.

– Вполне возможно: она же женщина. То есть была женщиной…

Марина отвернулась.

– Про Кирилла Хижняка что-то знаете? – продолжил допрос Игорь.

– Про кого? – растерялась женщина. – А почему я должна знать про какого-то… как вы сказали? В общем, незнакомого мне человека.

Марина быстро покраснела.

– Кирилл Хижняк – фитнес-тренер, – пояснил Игорь.

– А-а, – изобразила понимание Марина Сергеевна. – Просто я забыла о нем. В прошлом году я непродолжительное время посещала фитнес-центр, и он был моим персональным инструктором. Скромный женатый парень. Закомплексованный немного…

– Сколько длились ваши отношения?

– Я посещала фитнес-центр чуть меньше полугода… Несколько месяцев. Сейчас мне трудно вспомнить.

– Я про другое… Про романтические отношения, мягко говоря. В этом нет ничего страшного. Вы красивая женщина, не замужем, детей у вас нет… Кирилл – весьма обаятельный, женщины от таких теряют голову… Сколько вы на него истратили?.. Простите, ваши траты – ваше личное дело, а вот сколько он у вас взял денег в долг?

Подруга Курочкина посмотрела на семейный портрет своих друзей и спросила:

– Вы курите?

– Нет.

– И я тоже уже семь лет как бросила. Но сейчас мне надо затянуться, чтобы успокоиться…

Гончаров подошел к двери, приоткрыл ее:

– Товарищ полковник юстиции, не угостите даму сигареткой?

Подошел Копылов, протянул пачку сигарет и зажигалку, шепнув при этом:

– Ну как?

Игорь молча пожал плечами и плотно прикрыл дверь.

Марина подошла к окну, открыла его, щелкнула зажигалкой и сделала короткую затяжку, как будто проверяя качество табака. Затянулась еще раз, выдохнула и ладонью отмахнулась, отгоняя дым от своего лица:

– Он постоянно просил в долг, поначалу отдавал, но это были небольшие суммы – сто-двести тысяч рублей. Потом запросы его возросли, и каждый раз он объяснял мне, на что берет: маме на операцию. Потом его отец разбил чужую дорогую машину… Вины отца нет никакой, но полицейские повесили все на него, потому что настоящим виновником был какой-то депутат. Он так убедительно врал: у него даже слезы на глазах появлялись… А еще у него имелся ребенок от первого и единственного, само собой, неудачного брака… Ребенок, правда, был не от него, но он по доброте душевной усыновил, то есть удочерил. Девочка называет его папой. И он каждый месяц переводил ей почти весь свой небольшой оклад. Не ей, разумеется, а бывшей жене. Как-то я заглянула в его паспорт. Штамп о браке стоит, а запись о том, что у него есть дочь, отсутствовала. Я спросила, почему ребенок не внесен в паспорт. И вдруг он устроил такой скандал… Короче, отношения с ним были разорваны… На свою беду, а может, на Ларискину, я уже познакомила Кирилла с ней. Похвастаться хотела, какой у меня парень имеется. И она с ходу, без всяких размышлений в него втрескалась по самые уши… Совсем голову потеряла… Она бы его живым от себя ни за что не отпустила: уж если умирать, то вместе… А потому я не сомневаюсь ни минуты, что это он дурочку Лариску убил.

– Так сколько вы ему перевели денег?

Марина Сергеевна отвела взгляд в сторону. Вздохнула и ответила:

– Переводила, наличными давала, делала подарки – всего на пятнадцать миллионов.

– Хорошая у него работа! – удивился Гончаров. – Мне за пятнадцать лет не заработать столько! Правда, иногда премии подкидывают, зато и стреляют в меня порой; за последние пятнадцать лет раз двадцать это случалась. Попадали в меня, но спасали Бог и кевларовый бронежилет. По пятницам мы с ребятами из нашего убойного копейки по карманам выскребали, чтобы бутылочку купить и дешевую колбаску на закуску для снятия напряжения… Были и такие в моей жизнри времена. А чтобы какой-то пацан огреб невероятную для моего понимания сумму…

– Так вы считаете, что это Кирилл сделал? – не поверила женщина.

Игорь развел руками:

– Для начала надо его задержать и допросить.

– Вы его поймаете? – поинтересовалась Марина с такой интонацией, как будто ей очень не хотелось, чтобы это случилось.

– Считайте, что он уже в наших руках. Но пока я переговорю с вашим другом, а перед уходом к вам зайду.

Курочкин шел из туалета к спальне, держась за стену и едва передвигая ноги.

– Давайте помогу, – предложил подполковник, приобняв вдовца за талию.

– Господи! – взмолился тот. – Когда же это все кончится? Где Марина? Пусть она вызывает врачей, сиделку, в конце концов. Двух сиделок. Я так устал от всего этого… Ларисочку убили, теперь вы непонятно с какой целью мою квартиру оккупировали.

Они вошли в спальную, Игорь подвел пожилого человека к кровати и помог прилечь.

– Когда же вы наконец оставите меня в покое? – продолжал шептать тот. – И так сил нет, а еще вы тут…

– Роман Валентинович, – ответил Гончаров, – вы соберитесь с силами, ведь они у вас есть. Вы как-никак мастер спорта. У вас фигура как у тридцатилетнего – ни грамма лишнего жира. А еще вы очень выносливый человек: ведь тащить на себе акваланг, а он двенадцать килограммов весит, маску, ласты, подводное ружье… Но вы справились, прошли больше десяти километров, пока ребята на «уазике» вас не подобрали.

– Я не понимаю вашей иронии, – едва шевеля губами, произнес Роман Валентинович.

– Это я к тому, что вы все очень здорово спланировали. Главное то, что почти все время были рядом с женой и следствие будет ориентироваться только на ваши показания. И ребята на «уазике» подвернулись как нельзя кстати, они уже подтвердили вашу версию. Да и свой телефон вы выбросили в воду, чтобы мы не смогли проследить историю передвижения аппарата… Вы умный человек, если сами спланировали это или проконсультировались с кем-то опытным. Ошиблись в одном: ваш аппарат водонепроницаемый и с надежной батареей. Хотя это не единственная ваша ошибка.

– Что вы такое говорите? – негромко возмутился Курочкин. – У меня горе! Случилась страшная трагедия! Я потерял единственного близкого мне человека. Нелепый случай, злодейская сила забрала у меня горячо любимую жену.

– А я говорю, что вы, выбрасывая телефон, размахнулись, а не просто отшвырнули аппарат; именно бросили, не рассчитав свои силы, которых у вас с избытком, несмотря на почтенный возраст… Ваш аппарат покоился в озере в двадцати восьми метрах от края воды. А вы бросали с берега, в чем я не сомневаюсь… Вы швырнули свой смартфон «Дуги», отойдя от вашего авто на пару шагов. То есть бросок был метров на сорок – сорок пять, что для вашей жены было невыполнимой задачей. Лариса, по словам другого близкого вам человека, даже на уроках физкультуры отказывалась бросать мячики, потому что смешила этим весь класс, отправляя мячик не на тридцать-сорок метров, а себе по ноги…

– При чем тут это?! – не выдержав, крикнул Роман Валентинович. – Какое право вы имеете…

– А еще я имею право заявить, что именно вы задушили Ларису, и не в результате внезапно возникшей ссоры, как будут потом уверять на суде ваши адвокаты, а вполне спланированно… Жена вас предупредила, что подает на развод и на раздел имущества, а делить вам было чего… Тем более что тридцать три процента акций завода принадлежали ей. Но Ларисе, очевидно, и этого было мало. Мне кажется, она решила шантажировать вас причастностью к убийству Льва Борисовича…

– Какого Льва Борисовича? – прошептал Курочкин. – О ком вы говорите? Я не знаю никакого…

– Я говорю о Карпоносенко, который четверть века назад дал вам денег для участия в залоговом аукционе. Всю сумму вы ему вернули, но остались должны проценты, которые он требовал из прибыли вашего успешного предприятия… Вам это надоело. И вот два года назад…

– Прекратите! – оборвал его Роман Валентинович. – К убийству Карпоносенко я не имею никакого отношения. И Ларису я не убивал. Я просто физически не мог вернуться и пройти двенадцать километров…

– Откуда вы знаете, где был обнаружен ваш автомобиль, ведь на место преступления вас еще не доставляли? Но зато есть свидетели, которые видели, как вы проехали мимо них в своем «Рендж Ровере». Именно вы были за рулем. Причем в гидрокостюме. Свидетели уверяют, что видели, как вы свернули к озеру через кусты. Вы вышли из машины, перетащили на водительское сиденье свою мертвую жену, потом надели ласты, акваланг, маску и ушли в озеро. Переплыть его в хороших ластах можно без труда, тем более что вы бывший мастер спорта по подводному плаванию. Я думаю, это отняло у вас минут пять. Ширина озера в том месте четыреста метров. Уверен, что вы можете быстрее, но акваланг тормозил…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Екатерина Островская, «Девушка вне всяких подозрений».

Вернуться

2

Екатерина Островская, «Бабочка, выкованная из стали».

Вернуться

3

Ст. 107 УК РФ – убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения.

Вернуться

4

Екатерина Островская, «Бабочка, выкованная из стали».

Вернуться

5

Екатерина Островская, «Все, что вы хотели знать о смерти».

Вернуться

6

Екатерина Островская, «Бабочка, выкованная из стали».

Вернуться

7

Екатерина Островская, «Девушка вне всяких подозрений».

Вернуться