Инна Гуляева
Веда очень любит секс

Глава 1

Веда очень любит секс. Именно поэтому она сейчас у меня в кабинете. Еще она здесь из-за болезни ее старшего сына. Веда думает, что она плохая мать и от нее все зависит. У нее есть убеждение, что стоит ей что-то «поправить» в себе, так у сына улучшится здоровье. Веда любит взять всю ответственность на себя, не оставляя другим участникам процесса ни малейшего шанса хоть как-то обозначиться. Во всем всегда виновата сама Веда, и все исправлять только ей.

Она сидит напротив меня в кресле, поджав ноги, подоткнув длинное красивое платье, и рассказывает свою историю. При этом очень внимательно, но стараясь быть ненавязчивой, рассматривает меня. Ее любопытство очень приятно. Я физически ощущаю ее взгляд: вот она смотрит на мои черные кудрявые волосы, затем соскальзывает на лицо, очки, отмечает манеру сутулиться и худощавость, после чего внимательно изучает руки, стараясь не долго задерживаться на теле, соскальзывает на ступни, и там застревает, уже не замечая, как сильно она демонстрирует любопытство к моему телу.

– Я первый раз у психолога-мужчины, – говорит она. – Мне вас рекомендовали как очень хорошего специалиста, но я не уверена, что смогу быть полностью откровенна с вами.

Веда делает паузу и выжидательно смотрит на меня. Я молча киваю. Она решает продолжить:

– Я была в Израиле у Стены Плача. Я попросила дать мне знак, как решить проблему со здоровьем сына. Ночью мне приснился сон, что я сижу в комнате с приглушенным светом, в кресле, похожем на ваше, уютном, большом, приятного желтого цвета, и рассказываю, рассказываю, рассказываю… Я проснулась и поняла, что мне надо кому-то поведать всю свою историю. Вот так я оказалась у вас.

– Продолжайте, – говорю я.

– Я не особо верю в психотерапию, тем более, что она может каким-то образом повлиять на здоровье моего ребенка. Но я доверяю своим снам – они у меня регулярно сбываются, и многие решения пришли ко мне через сны, – отвечает Веда.

– Вам рассказали суть метода? – спрашиваю я.

– Нет, я просто поспрашивала у знакомых хорошего психолога – вот так я вышла на вас, – Веда выдерживает паузу, оценивая, как я отреагирую на ее лесть. Я предпочитаю не замечать реверанса в мою сторону, тем более подозреваю, что лесть – один из способов Веды «закинуть крючок» человеку, сделать приятное, чтобы понравиться самой.

– Понимаете, я также давно хотела пойти к психотерапевту, потому что уже не справляюсь со своим желанием секса. Чувствую себя немного растерянной – я никогда не была в такой ситуации. Стоит только увидеть своего учителя, как я теряю контроль над собой. Единственное, что я хочу – быть с ним рядом, смотреть на него, разговаривать с ним, чувствовать его. Добавьте к этому мои напряженные отношения с мужем и эту странную историю, с которой я к вам пришла, и вы поймете, насколько я запуталась в своей жизни.

– Давайте по порядку начнем распутывать все то, в чем вы запутались, – произношу я. – Сейчас я бы хотел рассказать, как будут проходить наши встречи, что вам ожидать, все нюансы наших взаимоотношений.

При последнем слове Веда вздрагивает и снова оценивающе смотрит на меня, как бы пытаясь предугадать, какого уровня взаимоотношения могут у нас случиться. Веда на самом деле уникальная женщина – воздух буквально насыщен сексуальностью. «Интересно, какой она станет, когда терапия движениями глаз EMDR преобразует ее травму? – думаю я. – Насколько менее сексуально озабоченной она будет?»

Вдруг я понимаю, что очень хочу узнать, какая Веда задумывалась создателем изначально, без той травмы, которая фиксировала ее на сексе.

«Терпение, мой друг, терпение, – мысленно произношу я. – Буквально через три месяца ты уже увидишь первые изменения».

Все же Веда цепляет меня, влечет и интересует не только как психолога, но и как мужчину. Учитывая чувствительность Веды, я понимаю, что она уже «сканировала» мой интерес и будет каждый раз при встрече пытаться манипулировать, и что ей больше любопытен процесс «захвата» меня в свои сети, чем выздоровление.

«Мне точно понадобится супервизор для помощи в ведении этого клиента», – думаю я, так как замечаю внутреннее желание «попасться» в расставленные сети и сыграть с Ведой в ее игру.

– Итак, вначале формальности, – я решаю обозначить первые границы. – Все, что вы рассказываете на сессии, строго конфиденциально. Я никому не передаю информацию, полученную здесь, за исключением супервизора, который меня курирует. Вы не против?

Произнеся это, я смотрю на Веду. В ее глазах танцуют чертята, как бы говоря: «Ммм, так вас будет двое против меня. Игра становится все интереснее». Она потягивается, как довольная кошка, и бархатистым голосом произносит:

– Но если так надо и такова процедура, то я, конечно, не против.

В этот момент я чувствую укол желания, голова немного кружится, и голос внутри меня восторженно шепчет: «О, Боже, какая она опасная и распущенная. С ней я точно вляпаюсь во все неприятности, какие только возможны. Давай сделаем с ней все то, что она хочет».

Мне приходится глубоко вздохнуть, чтобы справиться с этим порывом и продолжить:

– EMDR, или ДПДГ по-русски, расшифровывается как десенсибилизация и переработка движениями глаз. Это краткосрочный метод, как правило, хватает 5–10 сессий для решения проблемы, но иногда, если задача очень сложная, требуется до двадцати сессий.

– Понимаете, этот конфликт на танцевальных занятиях… Они всем своим видом показывают мне, что то, что я чувствую, не существует, неправда. Они говорят, что я ошибаюсь… и этим они убивают меня, так как я начинаю не доверять себе, своим ощущениям, своей интуиции. Только потому что их много, я начинаю сомневаться в своей правоте. Что мне делать?

Я глубоко вздыхаю и говорю:

– Веда, я вам верю. То, что вы чувствуете – ваша персональная правда, и эти чувства существуют. Возможно, для других эти чувства скрыты, или они не хотят их чувствовать, или не могут. Возможно, ваши чувства будят в них что-то такое, чего они в себе боятся. Но сейчас меня не интересует, что ощущают другие, мне сейчас интересны вы и ваши эмоции. Так что рассказывайте то, что вы чувствуете и как вы это телесно ощущаете.

По мере того, как я это говорю, Веда меняется в лице. Ее воинствующее маска начинает сползать, и проявляются эмоции обиженного ребенка, которого никто не хочет слушать, и вот наконец-то появляется кто-то, кто говорит: «Я слышу и слушаю тебя. Я верю тебе. То, что ты чувствуешь не плохо и не хорошо, это просто чувства, и ты можешь их выразить, ты можешь высказать их мне, и мы подумаем вместе, про что твои чувства хотят нам рассказать».

Веда облегченно вздыхает и говорит:

– Где вы раньше были? Я вся так измучилась за этот год, вся истерзалась сомнениями и своими же рациональными доводами. Я пыталась себя впихнуть в «разумные» рамки, найти нормальное объяснение тому, что происходит, но становилось все хуже. Энергия как будто утекала из моего тела, ушли радость, живость, я стала пресной и самой себе невыносимой. Мне хотелось саму себя взять и хорошенько потрясти, я чувствовала себя покрывшейся плесенью и пылью. Можно сказать, что я сплела паутину для себя из разумных доводов и потихоньку иссыхала, и удивительно, что я была одновременно и пауком, и мухой, я была и жертвой, и нападающей, одна часть меня забирала энергию у другой, и это война внутри меня была невыносима.

Говоря это, Веда еще больше меняется в лице, у нее текут слезы, одна рукой она начинает гладить свою вторую руку, как бы успокаивая саму себя. Она продолжает:

– Понимаете, я люблю своего учителя. Он женат, у него сейчас плохие отношения с женой. Как только я почувствовала к нему влечение, я сказала себе, что я сумасшедшая. Что я делаю? Зачем мне эти чувства? Но ведь чувства меня не спрашивали, они просто были. Яркие, глубокие, накрывающие с головой. Я могла не смотреть на него, просто чувствовать, и этого было достаточно. Я все время ощущала его, что с ним, что он сейчас чувствует и о чем он думает. Эта была суперблизость. Или мне так казалось. Теперь я во всем сомневаюсь, но тогда мне казалось, что удивительно и прекрасно – быть в таком открытии и чувствовании друг друга. Мне ничего не надо было. Достаточно было лишь чувствовать его и думать о нем. Когда он приезжал проводить занятия, это был праздник. Увидеть его, обнять, перекинуться парой слов и начать танцевать, можно сказать, начать открывать с ним пространство спонтанного танца, отправляться с ним в неизведанные путешествия по внутренней реальности, не зная, что ожидает меня в этом путешествии, какие ждут впечатления и открытия. Это было самое захватывающее и волнительное переживание в моей жизни. Я все время ощущала с ним невидимую связь – где бы он ни был, мне казалось, я понимаю, что он чувствует и что с ним происходит.

Говоря, Веда немного отклоняет голову назад, мой взгляд падает на ее шею, волна желания ударяет мне в голову. «Боже, как я хочу испортить с ней свою жизнь и карьеру,» – шепчет моя травмированная часть. Раненый ребенок Веды такой сильный, так мощно проявляется через ее движения, взгляды, вздохи, что меня тошнит от желания.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я начинаю серьезно беспокоиться, что Веда заметит мое влечение и это очень усложнит мне возможность помочь ей через терапию движения глаз.

– Что бы вы хотели, Веда? – спрашиваю я.

– Я хочу, чтобы они признали мою правоту. – Веда не замечает, как она снова слегка обиженно надувает губы, как ребенок. – Я же вижу, что он меня хочет.

– Веда, если учитель чувствует влечение к вам, но не проявляет его, значит он выбрал его не проявлять. Это его решение, важно научиться уважать решения других людей, – говорю я и вижу разочарование в ее глазах, которое словно бы произносит: «И вы туда же».

– Что вы чувствуете, когда я так говорю? – начинаю я изучать чувства, сопровождающие травму у Веды.

– Я чувствую, что мне пытаются внушить, что я не права. Что мне не надо доверять своим чувствам. Что я маленький, капризный, непослушный ребенок, – с обидой в голосе произносит Веда.

– Что вы при этом чувствуете телесно? – продолжаю я собирать сведения о ее ощущениях, которые она испытывала при конфликте на танцах, потому что впервые эти чувства она ощутила, когда у нее случилась травма и скорее всего это было в детстве.

– Я чувствую, как у меня сжимается горло, что-то давит на голову, меня хочется спрятаться, как от страха, и меня всю трясет.

Веда прекрасно чувствует свое тело и может дать подробный отчет о телесных ощущениях. Ее занятия экстатичными танцами не прошли даром, у нее очень хорошее понимание своего тела.

– Какая вы при этом? – спрашиваю я.

– Испуганная, растерянная, потерявшая опору, не чувствующая себя, я перестаю доверять своим чувствам, – отвечает Веда.

– Что вас больше беспокоит? – задаю я ей уточняющий вопрос.

– Я – не доверяющая себе. Из-за этого я теряюсь, не понимаю, что есть реальность. Я не могу опереться на свои чувства и телесные ощущения, – с грустью в глазах отвечает Веда. При этом она непроизвольно ссутуливается, как бы пытаясь «прикрыть» своего внутреннего ребенка от внешней угрозы.

– Насколько вас беспокоит «я, не доверяющая себе» от нуля до десяти, – спросил я ее.

– На двенадцать баллов, – с улыбкой отвечает Веда, но в глазах стоит тоска. – Понимаете, я потеряла опору. Я уже не понимаю, что есть правда, а что нет. Я раньше всегда доверяла своим чувствам, сейчас я как «потеряшка».

– А какой вы бы хотели быть? – продолжаю я расспрашивать Веду.

– Снова себе доверяющей, – с надеждой в голосе произносит Веда. – Это же возможно? Вы вернете мне меня?

«Ох, она даже не представляет, насколько EMDR терапия вернет ей ее. Она впервые познакомится с собой настоящей, без всех искажений и травм, что усвоила в семье или получила в процессе взросления. Но не уверен, что она имеет это в виду, прося вернуть ей себя. Она хочет вернуть привычную маску, которая потрескалась в результате конфликта с друзьями из свободных танцев. Ее память еще долго будет цепляться за этот образ, пока терапия движениями глаз не сделает свое дело и она начнет познавать себя настоящую», – думаю я и, вздохнув, отвечаю Веде:

– Не обещаю, что вы вернетесь к себе такой, какой вы себя помните. Невозможно войти в одну реку дважды. Уверенность и доверие себе вернутся, но это будет иного рода уверенность.

– Хорошо, – с облегчением выдыхает Веда.

– Закройте, пожалуйста, глаза, – прошу я. – Вспомните самый ранний опыт, желательно из детства, когда вы чувствовали себя так: «Вы не доверяете себе, из-за этого теряетесь, не понимаете, что есть реальность. Вы не можете опереться на чувства и телесные ощущения, вы в растерянности. У вас сжимается горло, что-то давит на голову, хочется сжаться, как от страха, и вас всю трясет».

– Я не понимаю, это детский садик или я у бабушки, – задумчиво отвечает Веда. – Мне около двух лет, вижу себя в темной комнате, похожей на кладовку, меня оставили в ней в качестве наказания. Не уверена, что дверь закрыта, но я знаю, что не могу из комнаты выйти. Мне темно и страшно, из-за страха я перестала чувствовать свое тело, мне холодно и я словно «отлетела».

– Бррр, какие неприятные воспоминания, – делится своими чувствами Веда. – Обязательно было это вспоминать? А еще вы меня вдруг начали сильно злить, – с удивлением замечает Веда.

– Веда, я постепенно буду рассказывать вам принципы работы в EMDR терапии. Это называется психообразование, – говорю я ей. – То, что мы сейчас делаем, это ищем первичную травму, когда вы испытывали похожие дискомфортные чувства впервые. Дело в том, что, испытывая эти эмоции, вы как будто возвращаетесь в детство, начинаете чувствовать себя маленькой двухлетней девочкой. Так как чувства у детей очень сильные и интенсивные, вы, будучи взрослой женщиной, одновременно начинаете ощущать себя маленькой и чувствуете невозможность справиться с эмоциями.

Когда мы прорабатываем первичный травматический опыт, вы перестаете «возвращаться» в детские воспоминания, у вас прекратятся «флешбэки». Вы остаетесь в настоящем и даже если испытываете интенсивные эмоции, вы в состоянии с ними справиться, потому что вы взрослая адекватная женщина.

Поэтому на сессиях мы будем прорабатывать детский травматический опыт, чтобы в вашей настоящей жизни было как можно меньше флешбэков.

Вы начали испытывать ко мне злость, потому что вы тогда, в детском воспоминании, чувствовали это чувство, скорее всего, по отношению к тому, кто запер вас в той темной комнате. Очень хорошо, что вы сказали о своих чувствах, потому что мы можем их переработать на сессии и вы «не унесете» их домой. Важно рассказывать все, что вы почувствуете во время сессии. Чувства и телесные ощущения – это часть процесса переработки, обязательно рассказывайте мне о них, даже если это будут «неудобные» чувства, такие как гнев, агрессия или сексуальное возбуждение.

При словах «сексуальное возбуждение» Веда оживляется, приподнимает брови и улыбается уголками губ: «О, вот это уже интересно».

Я узнаю себя в ней. Я был так заморочен на сексе, когда пришел в терапию. Я стыдился своих чувств и одновременно хотел их проявить. В голове и в теле постоянно бродил коктейль из взрывоопасной смеси ощущений: сексуальное желание, стыд, вина, страх, тревога, агрессия.

К концу дня я уставал, даже если ничего не делал. Тот коктейль чувств, что я успевал прочувствовать за день, изматывал так, как будто я разгружал вагоны.

Я был истощен морально, но не физически. Я не мог уснуть, мои мысли бродили все время около секса.

Сегодня я впервые вижу женщину, так же сильно фиксированную на сексе, как и я. Обычно ко мне приходили с любовной зависимостью, женщины более склонны зацикливаться на чувствах и отношениях.

Я смотрю на нее и чувствую дикое влечение. Что-то внутри хочет узнать ее полностью, как будто поняв ее, я разгадаю и свою одержимость сексом.

«Держись, Аркадий, – говорю я себе. – И поскорее назначь сессию у своего психолога».

Я глубоко вздыхаю и продолжаю:

– Это еще не все. Противоречивые чувства и телесные ощущения вы также можете испытывать и после сессии. Могут быть эмоциональные качели, вы можете почувствовать всплеск энергии или ее отсутствие. Вам может быть не очень хорошо физически. Если вы заметите такие признаки, помните, тело – ваш друг и поддержка, любая физическая нагрузка снимает это напряжение. Прогулка, занятие йогой, теплая ванна. В любом случае, все эти признаки начнут ослабевать в концу второго дня после проведения сессии. Вы можете мне написать, но я не всегда отвечаю сразу, к концу дня я просматриваю все мессенджеры и стараюсь ответить. Также вы можете написать моему ассистенту – он очень аккуратен и дисциплинирован, всегда отвечает на сообщения и передает мне все послания.

От возможности дополнительной коммуникации со мной – «вы можете написать мне» – у Веды в глазах вспыхивает огонь интереса: «О, я могу ему писать. Могу с ним взаимодействовать и втягивать в свои игры!»

Моя зависимая часть тут же реагирует на ее огонь: «О, да, пиши мне. Соблазняй меня. Хочу играть с твоим огнем и разрушить с тобой все, что этот придурок, изображающий из себя мудрого и спокойного психолога, построил. Сорвать с него маску добропорядочности и взвешенности. Ты же чувствуешь, что он не такой, помоги мне проявить это в нем».

Эта реакция оказывается такой внезапно острой, что еще немного, и она станет заметной – я чувствую, как немного затуманивается в области затылка и укол желания внизу живота.

«Почувствуй свои стопы! Сожми и разожми стопы!» – резкий контролирующий внутренний голос возвращает мое внимание уму. Я направляю все свое внимание в стопы и делаю пару глубоких вдохов-выдохов.

Мимолетная потеря контроля не остается незамеченной Ведой. Она внимательно смотрит в мои глаза, и я читаю в них: «О, я знала. В тебе тоже «это» есть, и я с удовольствием помогу проявить это».

«Игра началась, – довольно декламирует моя зависимая часть. – Посмотрим, сможешь ли ты одолеть нас с Ведой».

– В процессе сессии вам нужно следить за бегающим шариком на видео и похлопывать себя попеременно правой и левой рукой. Это в терапии EMDR называется «объятия бабочки», – тем временем я продолжаю объяснять, что будет происходить на сессии. – Я включу на компьютере видео EMDR – на экране шарик будет двигаться влево-вправо, вам нужно следить за ним глазами.

– О, как много всего, – говорит Веда и сосредоточивается. – Вы можете повторить еще раз.

Что ни говорит и ни делает Веда, для меня сразу же «съезжает» в тему секса. «Я готов повторить с тобой это еще много раз», – радостно откликается моя зависимая часть.

Если честно, этот внутренний диалог мне очень сильно мешает. Я должен сосредоточиться на чувствах Веды, а в итоге занимаюсь внутренней борьбой со своей травмированной частью.

– Да, конечно, я повторю сейчас и после первого сета, если что-то будет непонятно. Это только вначале кажется, что всего много, со временем вы все запомните, – отвечаю я ей. – Вы обнимаете себя и попеременно похлопываете руками – это билатеральная стимуляция, сигнал поступает в разные отделы мозга. Одновременно с этим вы следите за шариком на экране, и по буквам говорите свое чувство, которое испытываете, в данном случае это злость. Говорите вперед и назад. Если назад не получается целиком сказать слово, ничего страшного, бросайте там, где запнулись, и начинайте проговаривать слово по буквам.

Веда выглядит растерянной. Она еще не знает, что я буду ей мешать, произнося вслух цифры.

– Это делается для того, чтобы загрузить вашу оперативную память и попасть в долговременную. Не беспокойтесь, если вы сейчас что-то не запомнили, ничего страшного, мы сделаем несколько пробных сетов, чтобы вы могли все запомнить, – быстро произношу я, видя в ее глазах замешательство.

– Хорошо, – отвечает Веда. – Мне уже очень интересно попробовать эту технику.

«Я даже не сомневаюсь в этом! – возбужденно восклицает моя зависимая часть. – Я чувствую, как ты любишь пробовать все новое! Попробуй секс со мной, детка!»

«О боги, ты дашь мне вести сессию сегодня или так и будешь мешать своими комментариями?!» – моя взрослая часть пытается сосредоточиться и сделать то, что я умею делать хорошо – проработать травму Веды.

– Давайте проведем первый сет, и если у вас появятся вопросы, я готов на них ответить, – максимально серьезно говорю я.

«Я готов ответить на все твои вопросы, детка, – томно произносит моя раненая часть. – На все-все-все вопросы, особенно интимные».

– Начнем работать? – мягко спрашиваю я и делаю глубокий вдох. Сложно держать фокус на сессии, когда внутренний диалог все время отвлекает.

Веда тут же реагирует на мягкость в голосе, внимательно фиксирует на мне взгляд, и это восхитительные, неприлично долгие пять секунд, когда я не могу отвести от нее глаз. Веда очень красива: большие голубые глаза, русые длинные волосы, пухлые губы. Мне хочется смотреть на нее бесконечно.

Она выдерживает паузу и только после того, как я перестаю смотреть на нее, отвечает глубоким бархатным голосом:

– Да, конечно, давайте начнем.

Я включаю видео EMDR, Веда обнимает себя и начинает попеременно похлопывать себя ладонями, произнося по буквам «з-л-о-с-т-ь».

Она делает это так мягко, так вкрадчиво, зрелище похоже на огонь, на который хочется смотреть бесконечно.

Хорошо, что я ставлю таймер, иначе забылся бы и неприлично долго смотрел бы на нее. Звонит будильник, и я прихожу в себя.

– Останавливайтесь. Расскажите, что чувствовали во время сета?

Веда говорит, и я снова ловлю себя на том, что неприлично разглядываю ее. Мягкая волна волос, длинные ресницы, грудь…

«Остановись и подними глаза! – восклицает внутри контроллер. – Ты что, не понимаешь, что она не видит, но прекрасно чувствует это! Учитель, зная ее чувствительность, уже использует ее травмированную часть, и ты туда же! Ты не вылечишь ее, если будешь так себя вести!»

Я с сожалением отвожу от нее взгляд.

– Я чувствую дичайший ужас. Это темнота… она как будто поглощает меня, – почти шепчет Веда. – И мне не очень понятно, что мы делаем.

Заметно, что Веда думает, что мы всю сессию будем разговаривать и у нее будет шанс пофлиртовать со мной.

EMDR терапия вначале кажется запутанной и сложной, но стоит человеку разобраться в ее механизме, он начинает понимать, насколько проста и в то же время эффективна эта терапия. Поэтому я стараюсь максимально прояснить весь процесс, чтобы человек понимал, что он делает.

– Вы еще чувствуете злость? – спрашиваю я.

– Я чувствую ужас, – говорит Веда. – Меня продолжает мелко потряхивать. И в то же время я чувствую…

Тут Веда запинается, вздыхает и слегка обреченно смотрит на меня.

– Я чувствую сексуальное возбуждение. Смешанное с ужасом. Это… с одной стороны мне не нравится, но как будто бы нравится.

– Возможно, одной части вас не нравится эта смесь чувств, а другая часть испытывает тягу к переживанию подобных чувств?

– Да! – восклицает Веда. – И я чувствую раздвоенность, меня это смущает, выбивает почву из-под ног! Я то же самое чувствую, когда мне на танцевальных собраниях пытаются внушить, что мои чувства не соответствуют действительности!

– Хорошо, что вы заметили, что те чувства, которые вы испытывали, будучи совсем маленькой, и чувства, которые испытываете взрослой, похожи. Возможно, что-то происходит на этих собраниях, похожее на то, что происходило в детстве. Какое чувство вы ощущаете сейчас сильнее всего?

– Я ощущаю сильнейший гнев! Он сильнее меня, мне хочется орать, что со мной так нельзя! – возмущенно говорит Веда.

– Хорошо, давайте продолжим, – предлагаю я. – Говорите слово «гнев» по буквам.

Мы снова начинаем переработку, и хотя у меня есть возможность смотреть на Веду, я этого не делаю. Моя зависимая часть стихает, уступив место взрослой экологичной части. Включается профессиональный опыт, я целиком поглощен задачей помочь Веде переработать ее травму.

Я казался себе суперпрофессионалом, но даже представить не мог, что произойдет с Ведой после первой сессии.

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.