К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Полукровка из Дома Ужаса

Посвящается участникам нашей группы в «Фейсбуке»¹ «Клан К. Н. Кроуфорд». С вами так весело проводить время, а ваша поддержка очень много значит!

C.N. Crawford, Alex Rivers

Agent of the Fae

© 2017 by C.N.Crawford and Alex Rivers. All Rights Reserved

© Никитин Е.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Воздух пронзил резкий мучительный вопль. Несколько секунд он разносился по коридорам, а затем сменился душераздирающей тишиной – настолько тяжелой, что казалось, она давит на кожу, как мокрая грязь. Я с усилием разжала стиснутые челюсти и последовала за широко шагающим по подземным коридорам Роаном. Его меч висел на плече, мышцы напряглись. Да, в таком месте расслабиться непросто…

Стены форпоста Двора Скорби были покрыты кровью. Благие внезапно атаковали один из оплотов Неблагих – своих древних врагов – в центре Лондона, оставив за собой кровавый след. Одиннадцать убитых, десятки раненых – банши и другие фейри из дома Арауна.

Мы шли вдоль стен цвета слоновой кости, заляпанных алыми пятнами, по засохшим кровавым дорожкам и красным следам на мраморном полу. Как ни странно, я не ощущала запах крови. Железо в человеческой крови придает ей металлический привкус, и я привыкла чувствовать его при виде крови. Но в венах фейри нет железа, и их кровь, как вода, без запаха.

Свернув за угол, мы увидели в коридоре распростертую банши. Вокруг ее скелетообразного тела растеклась кровавая лужа. Другая банши склонилась над ней, пытаясь перевязать рану тряпками. Роан даже не замедлил шаг – просто прошел мимо. Я заколебалась, раздумывая: может, помочь…

Две банши таращились друг на друга темными глазами, их кожа побледнела до цвета кости. Они открыли рты и закричали, и вопль пробрал меня до костей. Я зажала уши руками, пытаясь заглушить его. Я слышала такой крик перед гибелью Габриэля.

Вопль банши предвещал смерть.

Даже продолжая кричать, банши по-прежнему отчаянно зажимала рану подруги, пытаясь остановить неизбежное. Раненая банши вцепилась в тряпки на груди; ее крики стихали, пока подруга причитала над ней и слезы катились по ее щекам.

А потом голова раненой поникла, глаза потускнели, и крики смолкли.

Другая, вся в крови, повернулась ко мне; ее темные глаза сверкали.

– Пришла позлорадствовать, Повелительница Ужаса?

Я покачала головой. Я была здесь уже дважды и во второй раз сама оставила смертельный след. Возможно, убила родных этой банши. Рука невольно потянулась к кинжалу на поясе, готовясь к внезапному нападению. Банши отвернулась и, рыдая, склонилась над погибшей подругой.

Я с трудом перевела дух и поспешила дальше. Роан ждал чуть впереди, внимательно наблюдая за мной, и в его глазах виднелось что-то вроде беспокойства.

В прошлый раз я проникла в форпост Двора Скорби через отражения. Совершила мгновенный прыжок, чтобы получить то, за чем пришла. Теперь я впервые оглядела здание и оценила его масштабы и извилистые коридоры. Мои ноги тоже оставляли кровавые отпечатки. След привел нас туда, куда я и ожидала: к большой черной двери в пустом коридоре. Я лично нарисовала карту форпоста. За этой дверью банши спрятали Лондонский Камень.

Дверь была приоткрыта. Роан вошел внутрь и взглянул на меня, проверяя, всё ли со мной в порядке. Я последовала за ним в темное пустое помещение. Пол был усеян пеплом от тел и паутины, которые я сожгла во время последнего визита. Кучка щебня в дальнем углу обозначала остатки Лондонского Камня.

Как я и думала, Благие уничтожили Камень. Я была связана с ним, и эта связь была неразрывной. Меня с Камнем словно соединяла невидимая нить, обвиваясь вокруг ребер, а я даже не осознавала, что она есть, – до тех пор, пока она не оборвалась и мне стало легче дышать.

Какое-то мгновение я была счастлива, пока не поняла, что же произошло. Камня больше нет, а вместе с ним пропала и моя сила ужаса. Я все еще чувствовала что-то – притяжение источника ужаса где-то поблизости, словно слабый шепот увлекал меня в древние районы Лондона. Но это был не Камень.

Я сглотнула комок в горле и придвинулась ближе к Роану. Между нами ощущалось напряжение. Нам по-прежнему нужно многое обсудить, но войны никого не ждут. Эта последняя атака произошла сразу после того, как Роан ошарашил меня новостью: оказывается, мы с ним предназначенные половины. Я до сих пор так и не поняла толком, что это означает. Но, видимо, мы дали друг другу клятву вечной верности, когда перепихнулись в Лондонском саду. Хоть я и не знала об этом заранее.

Теперь у меня появились тысячи вопросов. Мое мнение насчет «вечной верности» вообще не имеет значения? И как долго я проживу? Фейри живут сотни, а то и тысячи лет. А я, наполовину фейри, получу такие же преимущества? Или скукожусь и сгорблюсь, а Роан так и будет разгуливать с видом бога?

Я скрестила руки на груди, пытаясь сосредоточиться на более насущных проблемах: а именно на том факте, что Благие лишили меня моей силы.

– Камень полностью уничтожен. Я больше его не чувствую. Совсем. И, думаю, вместе с ним исчезла моя сила ужаса.

Роан повернулся ко мне, сверкая зелеными глазами в тусклом свете факелов:

– Они точно знали, куда идти. Знали, как найти скрытый чарами Двор Скорби и Камень внутри него. Им кто-то помогал. Фейри из Неблагих.

– Как думаешь, почему они напали?

– Сила ужаса Верховного Короля склонила ход войны в пользу Неблагих. Наверное, Благие хотели убедиться, что у нас не будет преимуществ, когда война возобновится.

– Зачем им волноваться об этом, если король мертв?

– Повелительница Ужаса жива, и слухи о ее силе наводят страх.

По спине пробежали мурашки. Вся армия Благих и правда нацелилась на меня?

– Благие не в первый раз нападают на нас, – продолжал Роан. – Между Благими и Неблагими – кровавая история. Благие считают нас нечистыми. Их легенды гласят, что мы – фейри-полукровки, смешавшиеся со зверями и людьми. Кое-кто из них считает нас зараженными и утверждает, что само наше присутствие может запятнать чистокровных Благих. Как ты догадываешься, все это затрудняет мирные переговоры с ними…

– Роан Таранис, – с ненавистью произнес чей-то голос, эхом разнесшийся по комнате.

Я обернулась, и мое сердце екнуло. Передо мной стоял незнакомец – красивое лицо в обрамлении волнистых черных волос, смуглая кожа. На нем был элегантный костюм-тройка с карманными часами. Но меня нервировали его большие темные глаза – точно такие же полуночные глаза, как у фейри-паучихи, которую я убила в этой самой комнате. Как у следовательницы. И под его взглядом я волей-неволей задумалась: известно ли ему, что я сделала?

С кошачьей грацией незнакомец шагнул вперед. На его родство со следовательницей намекали не только глаза, но и изогнутые клыки.

– Ах… Пикси. – Его темные глаза встретились с моими.

– Джудок Араун. – Тон Роана был нейтральным, но я заметила, как подергиваются его пальцы. Он явно раздумывал, не потянуться ли за мечом. – Что здесь произошло?

– Зачем задавать вопросы, когда и так знаешь ответы? – прошипел Джудок. – Благие пришли за Камнем, убивая всех на своем пути. Они знали, что нужно идти прямо сюда, – как будто кто-то им подсказал. – Он склонил голову набок. – Может, один из ваших предателей, убийц короля? – Взглянул на меня. – Убийца короля и отцеубийца в одном лице… Знаешь, какое наказание было у древних фейри за убийство собственного отца? Раньше мы замуровывали отцеубийц внутри дубов, и ты подохла бы там с голода, раскаиваясь в грехах.

– Не мели чушь, Джудок, – прорычал Роан. – Ты знаешь меня много лет, хотя наши дома враждовали. Зачем нам сообщать Благим, где найти Камень? Мы пытались договориться о мире.

– Видимо, я знаю тебя не так хорошо, как думал, Таранис… Зачем ты это сделал? Зачем убил Короля Огмиоса? Зачем твои солдаты явились сюда и сожгли заживо мою мать?

Я замерла. Значит, он не знает, что это я сожгла следовательницу – его мать… Я мудро решила позволить Роану продолжить разговор.

Роан придвинулся к Арауну, пристально глядя на него сверху вниз:

– Мы с тобой не враги. – Между ними повисло молчание. – Перед нами более серьезная угроза.

Джудок прищурился:

– Как думаешь, кто сообщил эту информацию? Какой предатель рассказал Благим о клубе Гренделя? Кто…

– О клубе Гренделя? – резко оборвал его Роан. – Что там произошло?

Джудок покачал головой:

– Ты не знаешь? Благие сровняли его с землей. Половина людей Гренделя мертвы.

Я нахмурилась:

– Зачем им нападать на Гренделя?

– Грендель владеет большей частью сокровищ Уила Брока, – ответил Джудок. – И объявил себя наследником трона Неблагих. Новым Верховным Королем Триновантума.

Роан зарычал.

– Грендель? – Я фыркнула. – А как же сын короля, Абеллио? – Когда я произнесла вслух имя сводного брата, меня едва не стошнило.

Джудок покачал головой:

– Бастард, так и не признанный официально. А Грендель – дядя короля.

При мысли о Гренделе я скривила губы. Он дядя короля? Я в родстве с этим чудовищем?

– К несчастью для старой жабы, он нажил много врагов, – продолжал Джудок. – Армия Триновантума больше не желает Верховного Короля. Генерал Борво четко заявил, что не будет подчиняться приказам никакого короля. Они не позволят Гренделю вернуться в Триновантум.

Роан стиснул кулаки:

– Благие напали еще где-нибудь?

Джудок пожал плечами:

– До меня доходили слухи, что они совершили налет на оружейную Балора, но не знаю, правда это или нет.

Роан резко вздохнул:

– Оружейную? Если это правда… Лондонский Камень, сокровищница и оружейная. Внезапная атака с целью обезоружить нас.

Джудок поморщился:

– И теперь у них сокровища Гренделя и, возможно, магическое оружие Балора. Неблагие… облажались. Благодаря тебе.

– Я не имею никакого отношения к этому нападению, – ощетинился Роан.

– Мы выигрывали войну, Таранис! Огмиос завоевал бы Клеополис и уничтожил армию Благих, если б ты его не сверг! А теперь посмотри, что ты натворил.

От волнения меня пробрал озноб:

– Если они поражают все важные цели, то, возможно, еще не закончили.

Роан провел рукой по губам:

– Ты права.

– Роан, нужно вернуться к тебе домой, – сказала я. – Срочно.

По его глазам я видела, что он судорожно прокручивает в голове ту же мысль. Элрин и несколько самых могущественных фейри-повстанцев остановились вместе с нами в особняке Роана. Если Благие и вправду охотятся за важными Неблагими, то могут напасть и там.

Глава 2

Мчась по Кратчед-Фрайарз², я стиснула руль так, что костяшки пальцев побелели. В серое лондонское небо поднималось облако темного дыма, и вокруг меня зашевелился страх – человеческий страх, исходивший от прохожих на улицах. Их паника придала мне сил, обострила чувства. Когда мы подъезжали к повороту, у меня появилось плохое предчувствие относительно источника дыма.

Я завернула за угол и ударила по тормозам. С особняка Роана спали чары; огненные языки лизали его кирпичные стены и острые шпили. Рядом со мной Роан изрыгал ругательства на непонятном мне языке.

Вокруг на земле повсюду лежали люди, их кровь заливала тротуар. Благие убивали не только фейри.

Скарлетт как-то сказала, что война между Благими и Неблагими унесет миллионы человеческих жизней, и теперь я поняла почему. Благие убивали людей не по необходимости. Они делали это потому, что люди попадались под руку. Для большинства фейри люди не более чем животные.

Дорогу преграждали тела. Прохожие наклонялись к ним, чтобы помочь, кричали, пытались остановить кровь.

Мое сердце бешено колотилось. Я выключила мотор, выскочила из машины и бросилась к особняку, Роан мчался в нескольких шагах впереди. Когда я пробежала мимо испуганных людей, их страх наполнил вены приливом силы. Магия заструилась по коже, и я почувствовала, как удлиняются клыки, прорезывая губу. На кончиках пальцев выросли когти. На бегу я взглянула на Роана: на лбу у него сверкали золотые рога, в руке он сжимал меч, ноги превратились в размытое пятно.

Не обращая внимания на крики вокруг, мы мчались к горящему особняку. Наполовину сорванная входная дверь висела на одной петле. Роан влетел в проем, доломав дверь окончательно, и скрылся в дыму; его боевой рев пронзил меня до печенок. Я выхватила кинжалы, следуя на звук его рычания.

Главный зал был весь в дыму – таком густом, что я еле-еле различала стену напротив и едва могла разглядеть широкие плечи Роана, блеск его меча. Он уже сражался с каким-то фейри, и звон их мечей эхом отражался от стен, смешиваясь со звуками битвы из других частей особняка – рычанием, воплями, звоном бьющегося стекла.

Справа что-то мелькнуло, и я инстинктивно пригнулась. Огромный клинок вонзился в пол за моей спиной – в то самое место, где я стояла долю секунды назад. Я перекатилась и вскочила на ноги, встретившись взглядом с нападавшим. Ладони на рукоятках кинжалов стали скользкими от пота, у меня перехватило дыхание.

Противник был выше семи футов ростом, с одновременно прекрасным и ужасным лицом – беспощадное божество с бледной, как мрамор, кожей и волосами с белым отливом. Мускулы словно высечены из камня, ледяные глаза сверлили меня. Грудь защищали платиновые доспехи, оставляя обнаженными мощные руки; призрачные волосы словно змеились вокруг головы. Разум кричал мне: «Беги!»

Противник снова замахнулся, меч просвистел у меня над головой. Я отпрянула, едва не споткнувшись об опрокинутый стул.

Кинжалы. Мои дурацкие ножики против его меча… Мне до него не дотянуться, а учитывая скорость его клинка, не подобраться так близко, чтобы ранить. Беловолосый снова замахнулся, я пригнулась, меч просвистел над головой.

Я дала волю своим чувствам и нащупала отражение в нескольких футах за спиной. Подсвечник? Маленькое окошко? Неважно. Ноги сами понесли меня назад, когда я соединилась с отражением, ощущая его всем телом. Поискала другие отражения вокруг и нашла подходящее. И сразу нырнула в отражение позади себя. Его прохладная жидкая поверхность скользнула по коже.

Я прыгнула сквозь отражение в доспехах противника и приземлилась за его спиной.

Он уже поворачивался – его рефлексы воина были быстрыми. Но недостаточно быстрыми. Взмахнув правой рукой, я вонзила кинжал в незащищенную шею беловолосого. Теплая кровь заструилась по лезвию, испачкав мне руку. Противник рухнул вперед; я отступила на шаг, схватилась за рукоятку и выдернула кинжал. Из горла беловолосого вырвалось бульканье, он скорчился на полу, из шеи брызнула кровь.

Я встретилась взглядом с Роаном, который стоял над другим поверженным Благим. Он почти незаметно кивнул, гордо сверкнув глазами, и бросился в дымный сумрак в поисках новых захватчиков.

Я не пошла следом. Вместо этого подняла руки, зеркальные браслеты на запястьях замерцали, и передо мной замелькали сотни отражений в особняке.

Кухня превратилась в пылающий ад. Единственным, что там двигалось, были языки пламени. В библиотеке Нериус дрался с закованным в броню фейри. Вместе с ним сражалась и его тень – значит, Бранвен где-то рядом. Я чуть было не прыгнула сквозь отражение, чтобы помочь, но тут мое внимание привлекло другое отражение. Элрин в своей спальне пятилась от Благой с золотистой кожей, чей клинок кромсал воздух. Истекающая кровью Элрин оказалась загнана в угол и вжалась в стену, в ее глазах светился страх.

Я колебалась всего секунду. Нериус мелькал на правом запястье, Элрин – на левом.

Я позволила холодному прикосновению отражения омыть меня – и прыгнула.

* * *

Элрин вытаращила глаза: я прыгнула через зеркало в ее спальне и случайно задела ногой флакон с духами. Он упал с туалетного столика, стекло разбилось и наполнило комнату ароматом жимолости. Благая остановилась; ее золотистые волосы рассыпались по доспехам, губы скривились при виде моего маленького кинжала. Элрин была вооружена только хрустальной вазой, и ни одна из нас не могла сравниться с противницей-великаншей.

Благая с ревом описала мечом широкую дугу, мы с Элрин пригнулись. Смогу ли я поймать ее в ловушку, как поймала другого Благого? Она казалась быстрее и проворнее. И есть риск, что она нападет на Элрин, как только я исчезну из виду.

Я сосредоточилась, лихорадочно ища свою силу ужаса.

Время замедлилось, по комнате заклубились завитки страха – яркие и сильные от Элрин и слабенькие от фейри-Благой. Они ползли в мою сторону, и я попыталась втянуть их в себя… Но вместо этого они растаяли как дым на ветру. Время снова ускорилось; я прыгнула, уворачиваясь от длинного лезвия, которое едва не вонзилось под ребра.

Без связи с Лондонским Камнем моя сила уже не та.

Пульс участился; я нащупала отражение на браслете, готовясь проскочить в него и прыгнуть за спину Благой. Так много отражений: ее блестящие доспехи из десятков соединенных металлических частей, защищающих тело, ее длинный меч, сверкающий в тусклом свете…

Каким-то образом я слилась со всеми ними. И тогда дала волю разуму.

Тут же тело Благой покрыло множество извивающихся змей, наползая друг на друга. Ее меч вспыхнул огнем, перекинувшимся на металлическую перчатку. Она вытаращила глаза и пошатнулась. Пламя было ненастоящее – всего лишь иллюзия, – но зрелище достаточно устрашающее. Даже не обладая полной силой, я почувствовала у Благой приступ паники и сделала вдох, пытаясь втянуть ее ужас в грудь.

Не вышло.

И тут Элрин молниеносно бросилась вперед и разбила вазу о лицо Благой. Противница с воплем отпрянула, по ее коже заструилась кровь. Воспользовавшись шансом, я взмахнула когтем и рассекла ей лицо, а потом вонзила в горло кинжал. Ее платиновые глаза распахнулись, и она рухнула, издавая бульканье. Я отпустила отражения, извивавшиеся вокруг ее тела, и змеи и огонь мгновенно исчезли.

– Спасибо. – Элрин взглянула на меня. – Но это не всё.

– Знаю.

Я посмотрела на зеркало на стене спальни: оно гораздо больше моих браслетов. Сначала поискала Нериуса, нашла его живым, с мертвым Благим под ногами, и облегченно вздохнула. Потом осмотрела остальную часть дома через отражения в большом зеркале. Трое Благих громили столовую, круша всё вокруг сверкающими мечами. Двое Благих на заднем дворе лили в костер маслянистую жидкость, и пламя вздымалось все выше. В тренировочном зале Роан сражался на мечах с серебристым Благим.

Элрин впилась ногтями мне в руку:

– Мы должны помочь Роану.

– Тихо! – рявкнула я, просматривая отражения – комнату за комнатой.

В одной из спален незнакомый Неблагой боролся за свою жизнь с мерцающим ангелом-фейри. В другой спальне Благой грубо обшаривал комод. Переходя от комнаты к комнате, я наблюдала, как Благие вторгаются и разрушают всё на своем пути, словно рой сверкающей саранчи.

– Их так много, – прошептала я, пока отражения сменяли друг друга. Благие были огромными, ужасающими и при этом столь прекрасными, что своей красотой могли легко завлечь человека. Они убивали врагов, словно ангелы мести, их глаза сверкали при виде крови. Они одолеют нас. Разрушат особняк. Убьют всех.

Элрин крепче стиснула мне руку:

– Нужно забрать Роана и бежать.

Я покачала головой:

– Мы должны сражаться. Роан здесь не единственный Неблагой.

– Их слишком много! Ты не знаешь Благих, Кассандра. Они безжалостны. Жестоки.

– Я знаю достаточно. Даже Благие могут испытывать страх.

Я уставилась в зеркало, позволив сознанию соединиться с ним. А когда почувствовала связь, то стала искать все отражения в доме. Их были сотни. Я закрыла глаза и слилась со всеми, сделав их частью своего тела и души и чувствуя, как прохладные мурашки бегут и текут по коже, кружатся в голове. Пока я просматривала одно отражение за другим, мое воображение начало создавать орду Неблагих. Я сделала их устрашающими: у одних – огненные крылья, у других – рога, у третьих – чешуя. Банши, фейри-пауки, великаны со звериными головами сверкали на каждой отражающей поверхности. И к этому зловещему войску я добавила огня, дыма и теней.

В зеркале Элрин я наблюдала, как Благие подняли глаза и замерли. Похоже, некоторые догадались, что это просто трюк, но в дыму, жару и пламени мои танцующие отражения было легко принять за реальность. И эта иллюзия одурачила многих.

Двое выбежали на улицу. Еще один застыл от страха, и его зарезал подкравшийся сзади Нериус. В тренировочном зале Роан воспользовался замешательством противника, обезглавив его.

Без устали я соединялась с блестящими доспехами Благих, мысленно перемещалась от одного противника к другому и создавала огонь, чудовищ, лица мертвецов. Когда одна иллюзия угасала, я переключалась на другую. Голубоглазый воин со светлой гривой волос опустил боевой топор и осматривал себя, его руки тряслись: сверкающие доспехи отразили гниющую облезающую кожу. Нериусу понадобилась всего секунда, чтобы подсечь врага под коленями, и воин рухнул, как большое срубленное дерево.

Я так увлеклась отражениями, что даже не заметила исчезновения Элрин. Только теперь я увидела, как она вбежала в одну из комнат, размахивая мечом, который, должно быть, взяла у трупа. Ударила снизу по не защищенной доспехами ноге противника, кровь дугой брызнула по комнате, и он упал.

Я снова сосредоточилась на том, чтобы атаковать врагов бесчисленными отражениями, пляшущими по всему особняку. И вдруг поняла, что силы на исходе, а магия иссякает от напряжения. В груди появилась тупая боль, разверзлась пустота. Отражения одно за другим начали выходить из-под контроля – кроме тех, что были прямо передо мной. А потом очередь дошла и до них.

Я зашаталась, в глазах потемнело; я попыталась за что-нибудь ухватиться, чтобы удержаться на ногах. Но силы покинули тело, я стала заваливаться вперед и неловко взмахнула руками, стараясь смягчить падение.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как потерять сознание, – крепкие объятия и дубовый запах Роана.

Глава 3

Я проснулась от скрипа открывающейся двери и увидела рядом с кроватью оплывающую свечу.

Казалось, клубы дыма просочились в мой череп, хотя здесь я не чувствовала запаха дыма. На самом деле в комнате пахло мхом и дубом, и поэтому я точно знала, где нахожусь. Кто-то принес меня в комнату Роана. Я сонно взглянула в окно. Наступила ночь. Я содрогнулась при виде закрытого окна, отчаянно желая снова открыть его. Перевернулась на другой бок, моргая от тусклого света, и обнаружила перед собой Роана. Он присел на край моей – точнее, своей – кровати, продавив ее своей тяжестью так, что я начала скатываться в его сторону.

Я смотрела на его лицо сквозь сонную дымку. Как ему всегда удается выглядеть таким золотистым? Он как будто золотил воздух вокруг. Его точеное тело и прекрасные черты лица излучали теплое мерцание. У меня возникло сильнейшее желание прильнуть к нему, свернуться калачиком на его коленях, прижать голову к его груди… Это потому, что мы предназначенные половины и такова моя судьба? Понятия не имею.

– Ты вырубилась. Проспала шесть часов. – Сочный голос Роана ласкал тело, стекая по коже как мед. И тут я поняла, насколько много моей голой кожи под простыней. Кто-то надел на меня ночнушку – самую крошечную из всех, рассчитанных на взрослую женщину. Можно ли вообще считать это ночнушкой, если она не до конца прикрывает зад?

– Ты надел на меня это? – Я повыше натянула простыню.

Взгляд Роана скользнул ниже, словно пытаясь заглянуть под простыню:

– Бранвен уложила тебя в постель. Она даже приводила с улицы перепуганных людей, чтобы покормить тебя во сне.

– Бранвен, – сонно произнесла я. И тут вспомнила все, что произошло до того, как я потеряла сознание. – Все в порядке? Элрин… и Нериус, и…

– С ними всё нормально. – Роан успокаивающе накрыл ладонью мою ногу под простыней. – Мы успели вовремя. И твоя помощь оказалась бесценна.

Я глубоко и облегченно вздохнула:

– А чем закончилось нападение?

– Благие сбежали, а у нас только легкие травмы. – Его пристальный янтарный взгляд будто заглядывал в самую душу.

Я посмотрела на свои руки:

– Что еще мы знаем о Благих? У нас с ними война?

Мы… Как будто я одна из них.

– Как мы и думали, они атаковали внезапно, чтобы разгромить нас. В Лондоне, как ты уже знаешь, они напали на этот особняк, форпост Двора Скорби и клуб Гренделя. И еще большой отряд взял штурмом оружейную Двора Балора и захватил ее содержимое.

Я с трудом перевела дух, представив, как толпа Благих перемещается по Лондону, безжалостно и точно уничтожая людей и фейри.

– В королевстве фейри большое войско Благих штурмовало границу между Триновантумом и Клеополисом. Неблагие отступили в крепость Сингето³ – форт на реке Сингето. Это последний рубеж между королевствами Благих и Неблагих. Если Благим удастся захватить форт, они захватят Триновантум. Всех выживших обратят в рабство.

У меня по спине пробежали мурашки:

– И Неблагие совсем растерялись… Мы вряд ли исправили ситуацию, убив короля.

Роан стиснул зубы:

– Мы сделали то, что должны были. Твой отец был тираном.

Я прижала к груди простыню:

– Не называй его моим отцом.

Роан удивленно уставился на меня, и его взгляд смягчился:

– Конечно, ты права.

Повисло долгое молчание.

– Ладно… – Роан поерзал на кровати, его мышцы напряглись. – Так что там на тебе надето?

Я покачала головой:

– Неважно.

И все же разум мучил меня, демонстрируя, как Роан откидывает простыни и срывает с меня ночнушку…

Его глаза сверкнули:

– Вряд ли это хорошая идея. Тебе нужно время подумать над моими словами.

– Про предназначенные половины?

– Вот именно.

Я нахмурилась:

– Постой. Что ты имел в виду, когда сказал «вряд ли это хорошая идея»? Что за хорошая идея?

– То, о чем ты думаешь.

Я почувствовала раздражение:

– Я ничего не сказала вслух. Прекрати чувствовать мои эмоции. Это… смущает. – Я натянула простыню повыше, чтобы прикрыться. – Я не совсем поняла про предназначенные половины. Что это меняет?

– Ты будешь испытывать потребность защищать меня, а я – тебя. Со временем мы будем слышать всё больше и больше мыслей друг друга, если ты не научишься ставить ментальные барьеры.

Я скривилась. Это прозвучало чертовски навязчиво.

– Ты сможешь не только чувствовать мои эмоции, но и слышать мысли?

– Как я и сказал, ты можешь это заблокировать. – Роан склонил голову набок. – Конечно, иногда барьеры рушатся…

– И все секреты, которые могут быть у меня… ты их узнаешь.

Роан пожал плечами:

– У половин всегда так.

Я лихорадочно соображала, вспоминая все постыдные мысли, о которых никому не говорила. Любую мелочную зависть, которая приходила в голову, каждое проявление эгоизма… И тут до меня дошло, что всё гораздо хуже. Я была агентом ФБР, имевшим доступ к массе сверхсекретных документов. Конечно, Роан не иностранный шпион, но у него нет допуска к этой информации. Он может случайно разболтать ее. Некоторые вещи, которые я знаю, способны нанести прямой вред…

Я расстроилась и решила сменить тему:

– Моя сила ужаса. Она… не работает. Я пыталась применить ее в бою, но она исчезла вместе с Лондонским Камнем.

– Ты уверена, что он уничтожен? Не чувствуешь с ним никакой связи?

Я покачала головой:

– Только слабую тягу вроде той, что я чувствовала к Камню. Это далеко, но, похоже, там до сих пор кое-что есть.

– Когда тебе станет лучше, постарайся все выяснить. Нам нужна твоя сила. – Роан потер лоб. – Было ошибкой позволять Благим процветать так долго.

Я покачала головой:

– Ты о чем?

– Мы должны были нанести удар много лет назад, когда Благие этого не ожидали. Разгромить их до того, как у них появится шанс напасть. Как они поступили с нами, когда захватили Клеополис. Нам стоило поучиться у них: никогда не позволяй потенциальному врагу становиться сильнее. Убей его, пока он не убил тебя.

– Убей любого, кто может представлять угрозу… Это кажется разумным.

Почему меня не удивляет его милитаристский настрой?

– Это предотвратило бы подобную ситуацию.

Я прищурилась. Что он сделает, если решит, что люди представляют угрозу для фейри? Видимо, Роан понятия не имеет о существовании оружия, которое я видела в штаб-квартире ЦРУ: бомбы с железной шрапнелью, облака токсичного железа…

– А как насчет людей? Имеет ли смысл нанести превентивный удар по ним – по нам?

Роан нахмурился:

– Нет, конечно. Люди слишком слабы, чтобы представлять реальную угрозу.

Я напряглась: вот прекрасный пример секретов, которые Роан никогда не должен узнать, прочесть в моих мыслях.

Он снова опустил глаза, и я поняла, что простыня упала, открыв мое почти обнаженное тело и трусики. Я почти услышала стон, вырвавшийся из горла Роана, и поняла, что он совершенно отвлекся. И снова натянула простыню.

Он встретился со мной взглядом, его глаза засверкали золотом:

– Я должен был рассказать тебе об этой связи раньше. Обычно фейри не говорят о таком друг другу. Мы просто знаем. – Его низкий, почти мурлыкающий голос словно гладил меня по затылку. – Я все думал, что ты поймешь… Но, разумеется, тебя воспитывали не как нас.

Я заморгала от резкой смены темы, однако было ясно: Роан решил, что нам нужно это обсудить.

– Когда ты понял это в первый раз?

Я даже не заметила, когда он пересел, но каким-то образом Роан вдруг оказался совсем близко.

– Честно говоря, какая-то часть моего сознания поняла это, как только мы встретились. Но я не хотел этого признавать. Убеждал себя, что это твои пикси-уловки заманивают меня в ловушку. Что твои обостренные эмоции и моя природа действуют заодно. Однако после того, как мы сразились друг с другом у Озера Крови и я почувствовал непреодолимое желание укусить тебя за шею, я больше не мог себя обманывать.

– Зачем с самого начала себя обманывать? Что во мне такого отталкивающего?

Роан выглядел удивленным:

– Ничего, конечно. Вот только… ты из рода моих давних врагов и, казалось, ничего ко мне не чувствовала. Ты нарушила обещание присоединиться ко мне в Триновантуме. А когда ты пришла в мой хоквудский дом, я спросил, почему ты здесь. Ты назвала несколько причин, но не ту, которую я хотел услышать.

В крови разлился жар, согревая щеки и заставляя грудь гореть:

– И какую же?

– Что ты пришла из-за меня, – пробормотал Роан.

Я ничего не ответила, сердце затрепетало в груди.

– Как только я тебя встретил, – продолжил он, – меня тянуло к тебе, словно невидимая нить соединяла нас, влекла ближе к тебе. Но ты не чувствовала того же. Это походило на проклятие.

Я уставилась на него, пытаясь перевести дух:

– Ты решил, что я – твое проклятие?

– Дочь Двора Ужаса, которая не знает обычаев фейри, не чувствует никакой связи со мной. Многих женщин тянет ко мне, но ты, моя предназначенная половина, казалось, испытывала только похоть, а не преданность. Это проклятие богов.

– А за что ты проклят, Роан?

В его глазах мелькнула тень, но он не ответил. Даже если мы – предназначенные половины, он не готов раскрыть все свои тайны.

– Ты чувствовал себя проклятым, – настаивала я. – И думал, что я отвергаю тебя из-за этого проклятия. И поэтому выгнал меня тогда из своей хижины. Это так?

– Я знал, что ты хочешь меня. Но это все, что я знал.

Простыня снова упала, и я услышала, как у Роана сбилось дыхание. Но я больше не пыталась прикрыться.

Роан медленно обвел взглядом мое тело, изучая каждый дюйм обнаженной кожи. Затем, напрягшись, стиснул простыни, сминая их в пальцах. Его глаза стали темно-золотистыми.

По моей коже пробежал жар. Я снова почувствовала непреодолимое желание свернуться калачиком у него на коленях, обхватить его ногами. Мне захотелось скользнуть пальцами под его рубашку, почувствовать его мускулистую грудь, целовать и лизать его шею, пока он не начнет стонать. Захотелось сбросить ночнушку…

Но разговор был слишком важным, чтобы прерывать его.

– Наверное, я испытываю не такие чувства, как ты. Я хочу тебя, и с тобой мне безопасно. Но если я связана с тобой, то связана и с миром фейри. И поэтому я словно… в ловушке. – В мозгу ярко вспыхнуло воспоминание о сырой тюремной камере – запах крысиных тушек, человеческих испражнений, – и я вздрогнула. Жар в теле мгновенно рассеялся.

Взгляд Роана прояснился, янтарные глаза вернули себе мшисто-зеленый цвет, и он разжал пальцы, вцепившиеся в простыни:

– Ты можешь уйти, когда захочешь.

От его слов я почувствовала неожиданную пустоту. Почему я не почувствовала себя свободной?

– Я думала, что нужна вам здесь.

– Ты нам нужна. Но можешь уйти.

Пока я не разберусь, что за темный дым туманит мой разум, лучше прекратить разговор о предназначенных половинах.

Я одернула ночнушку на бедрах:

– Ладно, каков наш план? Что делать с Благими?

Роан поднялся с кровати, отчего матрас спружинил вверх, подошел к большому книжному шкафу, достал с полки какой-то том и вернулся к кровати, перелистывая пожелтевшие страницы, пока не добрался до карты. Я наклонилась ближе, разглядывая через его плечо изображение холмистой местности и широкой реки, пересекающей ее с юга на север. Роан показал на квадратик в центре карты, на берегу реки.

– Вот крепость на реке Сингето. Если Благие захотят переправиться с большим войском, им придется делать это здесь, возле крепости, или неделями идти на север через болота, где в смертоносных топях они потеряют много людей.

– А если на юг? – Я показала на карту.

Роан покачал головой:

– Там Хоквудский лес – владения Старших Фейри. Благие никогда не смогут пройти по нему с большой армией: Старшие Фейри уничтожат их. Нет, крепость Сингето – единственный вариант.

Я уставилась на квадратик:

– Насколько хорошо она укреплена?

– Прекрасно. Это крепость Неблагих, и Огмиос позаботился, чтобы она была готова практически ко всему. При всех своих недостатках он никогда не недооценивал Благих.

– Значит, у нас есть время.

Роан покачал головой:

– Не так много, как ты надеешься. Едва ли больше одной-двух недель. К сожалению, дворы Неблагих вцепились друг другу в глотки вместо того, чтобы объединиться. Восстания, междоусобицы… фейри пытаются заполнить вакуум власти. Генерал Борво, возглавляющий основную армию Неблагих, видимо, будет подчиняться приказам совета, Республики. Нам нужны лидеры, нужен союз. Я должен объединить шесть дворов.

Я выгнула бровь:

– И как же ты собираешься это сделать?

Он слабо улыбнулся:

– Угрожая, заключая сделки, умоляя и споря, пока не сорву голос. Вместе с тобой, если останешься.

Я прикусила губу:

– Со мной?

– Ты – Повелительница Ужаса. Ты свергла короля Огмиоса. Так уж случилось, что ты тоже одна из его детей. Для фейри ты не Кассандра Лидделл. Ты Кассандра из… – Роан отвел глаза, его тело напряглось. – Того двора, к которому ты принадлежишь.

– Ты даже не можешь произнести его вслух. Ты реально так сильно ненавидишь этот двор…

Его глаза потемнели:

– Они убили всю мою семью. Весь мой двор. Одно время я хотел перебить всех фейри из двора Уила Брока.

Я открыла рот и снова захлопнула:

– Очень надеюсь, что ты передумал.

– Фейри не может убить свою половину. Ты в безопасности.

Я вскинула брови:

– Это единственная причина, по которой я в безопасности? У фейри есть какие-то официальные правила, что нельзя убивать своих половин?

Его лицо смягчилось:

– Нет, конечно, нет. Ты другая. Ты – Кассандра. В любом случае, у тебя есть законные права на трон пиявок страха.

– Ты и правда умеешь выбрать слова… – Я нахмурилась. – Погоди. Я думала, мы создаем республику… Почему мы до сих пор говорим о тронах? Республика означает избавление от наследственной системы правления. Вы должны свергнуть монархов, а потом проголосовать за своих лидеров. Почитай историю Французской революции.

Роан выглядел оскорбленным:

– Это не республика фейри. Это республика людей.

– А как устроена республика фейри?

– У каждого двора есть наследный правитель. Как у вас, пиявок страха. – Роан откашлялся. – Фейри ужаса. Или у меня при Дворе Похоти. Но мы вмешиваемся только во время кризиса. Знатные Неблагие для надзора за каждым двором избирают консула, который принимает основные политические решения вместе с другими консулами, назначает сенаторов и так далее.

Я сморщила нос:

– Вообще-то это не республика в строгом смысле слова…

– Это республика фейри, – повторил Роан. – Ты правда думаешь, что мне удалось бы убедить королей и королев этих дворов присоединиться к Республике, которая их погубит? В любом случае ты имеешь право на трон ужаса.

– Я на троне ужаса? Ты что, шутишь?

– Шучу? Как моя предназначенная половина ты должна кое-что знать. – Он захлопнул книгу. – У меня совсем нет чувства юмора.

Глава 4

Я шла по восточному крылу особняка, стуча каблуками. В воздухе все еще витал запах дыма.

Прошлой ночью Роан сидел у моей постели до тех пор, пока я не начала засыпать. Он убаюкивал меня рассказами о детстве: как они с сестрой плели венки из жимолости и первоцвета, играли в королей и королев на каменистых лесных тронах…

Я заснула, представляя двух золотоволосых детей-фейри, собирающих цветы на берегу реки. И в этом сне я была вместе с ними: окунала руки в прохладную речную воду, чувствовала, как она стекает по пальцам, и слушала разносящийся в воздухе детский смех.

…Дневные лучи косо падали в коридор. Я провела пальцем по закопченным стенам особняка Роана. Утром я наблюдала, как тот накладывает чары на особняк. Благодаря своим способностям он снова смог скрыть дом от остального мира – потрясающий магический подвиг. Фасад величественного дворца в стиле Тюдоров снаружи превратился в невзрачные кирпичные стены.

Магические способности Роана явно не ограничивались изменением цвета волос.

Я остановилась у окна и выглянула во двор. Отсюда, из особняка, я видела настоящий тюдоровский дворец. Во время нападения Благие разрушили одно крыло, но три других выстояли. Тоскливый лондонский дождь, который помог погасить пламя, лил через закопченные дыры в потолке.

Дрожа, я прикоснулась к покореженному оконному проему, разглядывая тлеющее крыло, комки намокшего пепла и почерневшие щепки. Какие воспоминания об этом крыле сохранились у Роана?

Мне нравилось слушать о его прошлом, видеть тепло в его глазах, когда он рассказывал о своей сестре и их приключениях. Его лицо при этом словно менялось, как будто я видела нового Роана.

Если когда-нибудь понадобится успокоить его историями о моем прошлом, что ему рассказать?

Я не очень хорошо помнила свою жизнь до того, как Сиофра убила моих родителей. Думаю, я подавила воспоминания: убийство затмило все, что было раньше.

Наверное, лучшим периодом стал колледж, когда я жила вместе со Скарлетт. Я всегда заранее готовилась к занятиям, выполняла домашние задания, записывала лекции в электронном виде и сортировала по папкам…

Нет, сортировка по папкам никого не успокоит.

Что еще? Ранние утренние прогулки до кофейни, где я покупала кексы и чай «Эрл Грей», а потом отправлялась на пары по психопатологии. И мне было весело. Я была невидимкой на подхвате у Скарлетт во время ее свиданий, приходя на помощь, если что-то шло не так. На свиданиях она использовала дурацкие кодовые фразы. «Можешь выключить утюг?» означало «спаси меня», а «кажется, я оставила включенной плиту» означало «возможно, приведу его домой, так что накинь что-нибудь поверх трусов».

Осенние прогулки по опавшим листьям; горячий шоколад, согревающий руки; просмотр комедий за бутылкой вина…

При одной мысли о тех давних деньках в Массачусетсе мне отчаянно захотелось туда вернуться.

Вряд ли эти воспоминания помогут Роану, но сейчас они заглушали мрачные голоса в моей голове. И помогали забыть о темной дыре, в которой меня держал Огмиос.

Я вздрогнула, уставившись в окно. Нужно смотреть правде в глаза. Моя реальная жизнь здесь, среди темного вязкого пепла. Я в трех тысячах с лишним миль от дома, среди фейри. Всегда готовая ко всему Кассандра Лидделл оказалась на краю пропасти – перед лицом жестокой и непредсказуемой гражданской войны.

Для Неблагих я Повелительница Ужаса, наследница трона, убийца короля. Но для самой себя я еще оставалась Кассандрой Лидделл, не до конца уверенной, что выживу в этом мире.

Я выпрямилась, моя решимость окрепла. Наверное, пора справиться со своим страхом. Я повернулась и направилась обратно в спальню.

По дороге я мысленно готовилась, но, едва повернула дверную ручку, колени задрожали.

Я заперла за собой дверь. Замок щелкнул, я стиснула зубы и напряглась. В ловушке.

Я медленно осмотрела комнату. По-прежнему всё как обычно. Лучи заходящего солнца струились в окно, прохладный ветерок освежал воздух. С тяжелым вздохом я подошла к окну и захлопнула его.

Сердце забилось чаще. Теперь оставался свет. Я задернула тяжелые бархатные шторы. Комната погрузилась в темноту, и сердце заколотилось о ребра.

Дыхание сбилось. Я снова в камере. Снова во власти Абеллио.

Я повернулась спиной к окну, от страха по спине пробежал озноб. Дыхание перехватило, и я начала отсчитывать секунды.

Один.

Я вернулась во тьму, в крепостной застенок. В одиночество.

Два.

Остались только крысы. Сначала друзья, потом пища. Я чувствовала их шерсть на губах.

Три.

Невыносимо. Слишком низкий потолок.

Четыре.

Ни цвета. Ни света. Воздух неподвижен, ни ветерка. Только голоса в голове.

Пять.

Вообще ничего.

Шесть.

С бешено колотящимся сердцем я повернулась и отдернула шторы. Затем распахнула окно, впуская свежий воздух. Комнату залило светом, и я резко вдохнула. И посмотрела на свои пальцы – убедиться, что они чистые. Не в крысиной крови.

Вот что сделали со мной два месяца в темнице Огмиоса. Повелительница Ужаса, наследница трона, убийца королей… и боится темноты.

Громкий стук в дверь заставил меня подскочить: я была уверена, что мое сердце остановилось не меньше чем на минуту.

Не успела я перевести дух, как дверь затрещала под ударом мощного кулака.

– Кассандра! – загремел с другой стороны голос Роана.

Я бросилась через комнату и рывком распахнула дверь:

– Всё в порядке, Роан!

В его глазах была дикая паника. Он полностью раскрылся, уши заострились, клыки обнажились:

– Я почувствовал твой страх аж из комнаты Элрин. Что случилось? Кто тебя обидел?

Из комнаты Элрин. Ну разумеется. Может, я его предначертанная половина, но в итоге он всегда возвращается к ней.

Я покачала головой, пытаясь успокоиться:

– Просто немного экспозиционной терапии⁴.

– Чего? – Роан нахмурился.

– Я буду делать это каждый день. Не надо врываться сюда, когда почувствуешь мой страх. Мне нужно снова привыкнуть к темноте, и единственный способ сделать это – встретиться лицом к лицу со своими страхами.

В золотистых глазах Роана мелькнуло понимание, но он не разжал кулаки. Он был готов перегрызть глотку любому, кто будет угрожать мне, но обнаружил, что враг – темнота. Значит, расправляться не с кем. Однако его жажда крови не исчезла.

– Ты не хочешь, чтобы я вмешивался?

Я покачала головой:

– Нет. Я собираюсь делать это каждый день и каждую ночь. Ты почувствуешь мой страх, но со мной будет всё в порядке. Позову тебя, если понадобишься. – Я положила руку ему на грудь, ощутив гулкий стук его сердца о ребра. – Все нормально. Можешь вернуться к Элрин.

Он накрыл мою руку своей:

– Я останусь здесь, пока ты будешь проходить свою… терапию.

– Это так не работает. – Я вырвала руку. – Правда. Можешь идти. – Мне не удалось скрыть резкость в голосе.

– Ты злишься.

Я скрестила руки на груди:

– Что ты делал в комнате Элрин?

– Нужно было обсудить кое-что важное. Завтра у нас переговоры с Двором Радости. С ее двором. Я пытаюсь убедить Элрин применить тактику, которая ей не нравится.

Мои плечи напряглись. На днях я собиралась заставить его рассказать все о них с Элрин.

Роан поднес ладонь ко рту:

– Когда ты уснешь, я буду в соседней комнате.

– Отлично. Тебе все равно не захочется здесь оставаться. Я держу окна открытыми, чтобы… – Не чувствовать себя в ловушке. – Впускать зимний воздух, и я сплю с включенным ночником.

Он кивнул с серьезным лицом:

– Если понадоблюсь, стучи в стену.

Я представила, каково спать в объятиях Роана, который всю ночь согревает меня своим телом.

Ему явно не хотелось уходить, он прислонился к дверному косяку:

– Я не видел тебя на обеде.

Так вот откуда это жуткое ощущение в животе…

– Забыла про обед. Перехвачу что-нибудь по дороге.

Роан озабоченно нахмурился:

– Ты не будешь с нами ужинать? Я нанял нового повара. Он приготовит куриное рагу с элем и клубничный пудинг. – Он склонил голову набок. – Если будешь больше есть, тебе станет лучше.

При мысли о яствах фейри у меня потекли слюнки.

– Пожалуйста, отложи для меня чего-нибудь. Поем, когда вернусь. Меня ждет дело в городе.

– Какое дело?

– Если мы собираемся победить Благих, мне нужно вернуть свою силу. – Я прикусила губу, не зная, как объяснить. – Я до сих пор ощущаю какие-то остатки Камня и силы ужаса, хотя и не могу ее использовать. Пойду на Кэннон-стрит проверить, почувствую ли что-нибудь на том месте, где лежал Камень. На это потребуется время.

Роан кивнул:

– Еда будет ждать тебя, когда вернешься.

* * *

Я стояла на Кэннон-стрит прямо напротив того места, где когда-то покоился Лондонский Камень. Погладила рукой живот, все еще чувствуя голод. Перед уходом из особняка я наскоро проглотила сэндвич, но это не помогло. Если б не надвигающаяся угроза нападения Благих, я сейчас сидела бы в столовой Роана и объедалась сочным рагу.

Лучи заходящего солнца отражались от грязного стекла и металлической решетки. Чем ближе я подходила к этому месту, тем сильнее становилось притяжение. Остатки магии ужаса? И все же ощущения были не совсем прежние. Сила набегала волнами, которые я не могла уловить и втянуть в себя.

Когда я соединилась с Лондонским Камнем, его дух словно вторгся в мое тело, угнездился в голове. А теперь по коже скользили какие-то водянистые призраки, за которых было не уцепиться.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как завитки тьмы окутывают меня, но не проникают внутрь. Пошла по тротуару на восток, и ощущение ослабло, меня потянуло назад. И все же… нет, это не совсем то. Дальше на запад притяжение снова ослабело, соскальзывая с тела.

Чтоб тебя…

Я начала подозревать, что просто ощутила остатки силы Камня. Отголоски.

В груди растеклось разочарование. Все пропало. Я потеряла силу. А Благие идут за нами…

И что у нас есть? Практически никакого оружия – его украли. И никакой силы ужаса. Только зыбкая, слабая надежда на союз с другими Неблагими. Завтра мы с Роаном попытаемся убедить остальные дворы присоединиться к нам, но неизвестно, что они скажут.

С тяжелым сердцем я уставилась в темное окно, позволив сознанию соединиться с ним. Затем шагнула в стекло, и прохладное отражение омыло мою кожу.

Глава 5

Шагая вслед за Роаном через Гайд-парк, я старалась не думать об утраченной силе ужаса. У нас имелась важная цель – создание союза Неблагих.

И сегодня хотя бы мой желудок полон.

Утром новый повар Роана приготовил необычный завтрак с вымоченном в вине сладким хлебом. Наверное, в королевстве фейри вино на завтрак – обычное дело, и я слегка опьянела. Может, оно и к лучшему, учитывая, что я собираюсь в один из форпостов Двора Радости. Не стоит распространять вокруг себя тревогу и привлекать внимание.

Пока мы шли по залитой солнцем траве, Роан обернулся и посмотрел на меня:

– Что случилось? Ты что-то притихла.

– Стараюсь не думать об утраченной силе.

– Понимаю.

– Вчера я побывала там, где лежал Камень, – и ничего. Ничего, что может пригодиться.

Глаза Роана блеснули в солнечном луче:

– А я полагал, что твоя цель – не думать об этом…

– Благие преследуют нас, а у нас ничего нет.

– Ты сильная, Кассандра. Ты вернешь свою магию.

Я тяжело вздохнула, разглаживая и без того гладкое платье. Бранвен выбрала этот полупрозрачный розовый наряд с подолом до самой мшистой земли. При ходьбе разрезы по бокам открывали ноги, а Роан с трудом отводил глаза от глубокого V-образного декольте. После смерти короля мода фейри резко изменилась. Еще несколько недель назад так откровенно демонстрировать ноги могли только блудницы и антиправительственные заговорщицы.

Наконец мы добрались до дерева, с виду похожего на дуб. Конечно, это был не просто дуб. Вслед за Роаном я прошла через ствол с наведенными чарами и оказалась в другом парке – парке фейри. Над нами склонялись цветущие ракитники. Их ухоженные ветви сплетались в арку из парящих в воздухе золотистых цветов.

Лучи солнца пробивались сквозь золотистые цветы, оживляя их, и те словно светились изнутри. Свет струился и по Роану, золотя его мощное тело. Казалось, он принадлежал этому Двору Радости. Где-то над кронами ветвей чирикнула птица, ей ответила другая. Я ожидала увидеть какой-нибудь дворец или особняк, но тропинка уводила все глубже за деревья.

Солнечные блики плясали на мшистой земле, еще мокрой после ночного дождя, и я вдыхала ее влажный запах. Мое легкое утреннее опьянение от вина здесь вполне уместно. Идя по тропинке среди такого умиротворения, трудно поверить, что мы на грани войны.

Я вдруг почувствовала отчаянное желание заморозить нас во времени – чтобы остались только мы с Роаном, гуляющие под солнечными лучами…

Он оглянулся:

– Ты в порядке?

– В порядке. Не ожидала увидеть Двор Радости под открытым небом, но это радует.

– Настоящий двор находится в Триновантуме, но фейри Радости часто собираются в Лондоне. Они любят выпить и насладиться счастьем людей. Они никогда не задерживаются надолго на одном месте, но их привлекают парки и леса.

Голос Роана был спокоен, но в его теле ощущалась напряженность, и мне показалось, будто на его разум давит какая-то тяжесть. Я задумалась, что он чувствует, бывая при дворах уцелевших семей, в то время как его собственная жестоко уничтожена, убита. Объединение шести дворов стало для него трудной задачей. Он оказался последним из Двора Похоти. Если б не то восстание сотни лет назад, у Роана был бы свой двор вроде этого – дворец в Триновантуме, населенный Таранисами… Но их нет. Вся его семья убита столетия назад. Чувствовал ли он вину за то, что остался в живых? Сердце болело за него.

Он замедлил шаг, чтобы идти рядом, и его рука коснулась моей.

– Всё нормально? – спросила я.

– Просто слегка беспокоюсь. – Его голос звучал ровно, но между бровями снова пролегла глубокая складка. – Эта встреча многое значит. Нужно, чтобы Дом Эрнмаса был на нашей стороне.

– Они же были вашими союзниками во время восстания, разве нет?

– Не все, и сейчас мы просим их о другом. Мы просим их объединиться с остальными дворами. С Дворами Скорби и Ужаса, которые веками угнетали их.

– Элрин поможет тебе?

– Да. Она одна из самых могущественных лидеров своего двора. – Роан встретился со мной взглядом. – Но и ты нужна мне здесь. Ты должна предстать как Повелительница Ужаса. Ты – наше оружие против Благих, твои силы изменят ход войны в нашу пользу.

– Какие силы?

Он пристально взглянул на меня и, дотронувшись до моей талии, наклонился и прошептал:

– Силы, которыми, как все думают, ты обладаешь. Они должны поверить, что у нас есть план. И надежда на будущее. Иначе этот союз никогда не состоится.

Я тяжело вздохнула, чувствуя себя на натянутом канате над глубокой пропастью:

– Роан, но рано или поздно они узнают…

– Зато мы выиграем время.

Внезапно по воздуху донеслись странные звуки – веселые флейтовые трели под тихий аккомпанемент арфы.

Музыка стала громче, и тропинка вывела на просторную поляну, где было полно фейри; их одежды переливались на солнце. Роан приобнял меня за талию и увлек вперед. Под ослепительными солнечными лучами фейри в венках из полевых цветов что-то пили из деревянных кубков. Другие танцевали, смеясь и кружась друг вокруг друга. Цветочное буйство устилало землю ковром: фиолетовые колокольчики и васильки, розовая наперстянка, золотистый подмаренник, багровые дикие маки – от пестроты рябило в глазах.

Мимо нас прогарцевали два сатира, наигрывая на флейтах. Посреди поляны был небольшой пруд, в который впадал журчащий ручей. На поверхности пруда плавали красные лилии.

Внутри все сжалось. «Кровавые лилии»… В последний раз, когда я увидела их, мы с Роаном утратили над собой контроль и едва не поубивали друг друга, пока нас не остановила похоть.

Роан наклонился и шепнул мне на ухо:

– Все будет хорошо. Только не подходи слишком близко к пруду. Вернусь через минуту, ладно?

Я кивнула, щурясь от яркого солнца. Пока Роан удалялся, его высокая фигура отбрасывала на полевые цветы длинную тень, и я впервые заметила, что у тени выросли рога. Я смотрела ему вслед, почти не замечая, как все фейри повернули головы ко мне. Вдали от Роана мои эмоции пикси становились для остальных фейри сигнальным маяком.

Я направилась к дальнему краю поляны, скрестив руки на груди и глядя прямо перед собой. Здесь было не так шумно, и толпа фейри поредела, но одно зрелище привлекло внимание. Мужчина – человеческий мужчина – стоял между двумя фейри, мужчиной и женщиной. Он был на фут ниже их; его щеки раскраснелись, пока они ласкали его шею. Из горла мужчины вырвался невольный смешок.

Гибкий мужчина-фейри с фиолетовыми волосами потрепал человека по щеке:

– Человеческое счастье – это что-то особенное, да? – Он повернулся, его фиолетовые глаза встретились с моими. И отхлебнул из деревянного кубка, обвитого колокольчиками.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Меня больше волнует человеческий страх.

Его улыбка стала шире:

– Ты Кассандра! Повелительница Ужаса! Признаться, я представлял тебя… побольше. И с волосами потемнее. Ты выглядишь не такой уж страшной. – Он подошел ближе, топча босыми ногами полевые цветы; из-под длинных волос торчали острые уши.

Я кивнула:

– Повелительница Ужаса к вашим услугам. А вы?

– Лорд Фулоран. – Он нахмурился. – Значит… это ты и есть? Та, которая убила Рикса? И помогла свергнуть короля?

– Точно.

Он склонил голову набок:

– Можешь показать?

Я моргнула:

– Что именно?

– Я хочу, чтобы ты нагнала на меня страху.

Ох ты, господи…

– Я… лучше не надо.

– Да ладно. Я выдержу. – Он улыбнулся, и на этот раз на солнце блеснули клыки. – Наверное, это настоящий кайф…

Краем глаза я заметила что-то вишнево-рыжее, обернулась и увидела идущую к нам Элрин. Может, она как-то отвлечет его… Я снова поразилась ее красоте и темно-красным волосам, рассыпавшимся по полупрозрачному платью цвета индиго.

Она подошла с милой улыбкой:

– Лорд Фулоран, вижу, вы познакомились с Кассандрой.

– Леди Элрин, – Фулоран быстро склонил голову. – Я хочу, чтобы наша гостья-пикси вселила страх в мое сердце, но она колеблется. – Он улыбнулся, словно это какая-то шутка. – Возможно, она не знает, какими храбрыми бывают мужчины из рода Эрнмаса.

– Возможно, – кивнула Элрин. – Или просто не может поверить, насколько они глупы.

Я уставилась на нее. Откуда это в ней? Милое выражение лица исчезло, сменившись презрительной гримасой.

Фулоран побледнел:

– Леди Элрин, я вынужден…

– Только вчера Повелительница Ужаса убила двух Благих маленьким ножиком. Затем она вселила страх в сердца еще дюжины их воинов и привела нас к победе. Я видела, как она парализует фейри страхом. И сама ощутила ее силу. Прошли целые недели, прежде чем я смогла спать по ночам, не просыпаясь от собственного крика. – Элрин прищурилась и придвинулась к Фулорану еще на шаг. – Некоторые фейри, которые испытали на себе ее гнев, умерли от страха. Хотите это почувствовать, хоть чуть-чуть? Хорошая идея. Кассандра, покажи Фулорану, на что ты способна. В конце концов, мужчины из рода Эрнмаса очень храбрые… Он лишь слегка обмочится.

– Не нужно! – Фулоран вскинул руки. – Я просто пошутил с нашей уважаемой гостьей. Дамы, прошу меня извинить… – И он поспешил прочь.

Я глубоко вздохнула:

– Спасибо.

Не глядя на меня, Элрин посмотрела на цветущие вишневые деревья:

– Лорд Фулоран – главный сплетник при дворе. Через сутки все будут знать, что ты убила шестерых Благих ложкой и способна превращать людей в пыль одним взглядом.

Элрин наверняка в курсе, что я утратила свою силу.

– Придется поработать над этими навыками… – Я откашлялась. – Мило с твоей стороны вмешаться. Я знаю, что не очень тебе нравлюсь.

Она пристально посмотрела на меня и отвела глаза:

– Я могу забыть о наших разногласиях ради общего блага.

Я нерешительно кивнула.

– Идем, – Элрин кивнула на тропинку, уходящую в лес. – Представлю тебя главе Дома Эрнмаса.

Пока мы шли, краем глаза я видела тени, которые кружились как беспокойные духи, но, когда поворачивала голову, все замирало. Я шагала вслед за Элрин по тропинке, покрытой мхом; воздух был прохладным и тяжелым, пока золотистые лучи солнца не разогнали тени. Солнечный свет струился над женщиной-фейри на дубовом троне, ее золотистые волосы каскадом падали на тончайшее зеленое платье. По бокам от трона к солнечному свету тянулись дубовые листья. Серые глаза женщины пронизывали меня насквозь. Вокруг трона стояли придворные, их одежда и волосы были украшены полевыми цветами.

Мы остановились в нескольких шагах от трона. Пока я обдумывала, как правильно обратиться к главе Двора Радости, Элрин милостиво спасла меня, начав разговор.

– Леди Эрнмас, – она поклонилась, – это Кассандра из рода Уила Брока, Повелительница Ужаса. Кассандра, это моя мать, Найфейн Эрнмасская, глава Двора Радости.

– Леди Эрнмас. – Я быстро поклонилась вслед за Элрин.

Значит, Элрин – дочь главы двора… Есть ли у нее братья или сестры или она наследница трона?

Глядя на Найфейн, я вдруг заметила ее сходство с Элрин. Такой же прямой нос, такая же царственная осанка, такие же мягкие волнистые волосы. На волосах сверкала корона в венке из полевых цветов. Найфейн безмятежно улыбнулась.

– Много слышала о тебе, Кассандра из рода Уила Брока.

Ее розовые щеки сияли на солнце, в глазах плясали искорки смеха. И всё же я не могла понять ее до конца. У меня возникло странное чувство, что она смеется надо мной. Что именно она обо мне слышала и злилась ли на меня так же сильно, как ее дочь?

Леди Эрнмас постучала пальцем по подлокотнику трона, кольцо с изумрудом сверкнуло на солнце:

– Моя дочь сказала, что вчера ты спасла ее. Она не раз говорила, что обязана тебе жизнью.

– Уверяю вас, она преувеличивает.

Смех Найфейн эхом отразился от дубов – легкий, как перезвон колокольчиков:

– Правда? У моей дочери действительно есть склонность к драматизму, но обычно она преувеличивает только собственные, а не чужие поступки. – Она хихикнула, прикрывая рот рукой.

Я едва не вздрогнула от такого выпада. Лицо Элрин тоже превратилось в мраморную маску. Приятная дама.

Найфейн насмешливо взглянула на меня:

– Как я понимаю, вы с Роаном Таранисом хотите создать союз. Шесть дворов Неблагих спустя тысячелетия объединятся в Республику…

Кстати, о Роане – где он, черт возьми? Бросил меня здесь среди каких-то придурков…

– Да. Угроза Благих – это…

– Дитя. Сколько тебе?

Я моргнула:

– Что?

– Сколько тебе лет?

– Не… очень много по меркам фейри.

– И по меркам людей, я права?

Придворные вокруг трона захихикали.

Я скрестила руки на груди:

– Не слишком много.

Безмятежная улыбка не сходила с ее губ:

– Тогда, думаю, ты не в состоянии представить столетия боли и унижений, причиненных нам твоим сородичем Уилом Броком и домом Арауна? Наверняка Роан Таранис тебе объяснил. Он ненавидит твой род так же сильно, как и я.

Ладно. Тогда какого черта я здесь делаю? Найфейн из Эрнмаса явно ненавидит всех, в чьих жилах текла кровь Уила Брока, и вряд ли у меня хватит обаяния, чтобы заставить ее забыть сотни лет унижений. Но, может, Найфейн избавит от ненависти не обаяние, а суровая реальность?

– Понятно. Вы ненавидите Уила Брока и Арауна. Нам это не изменить. Но если мы сейчас не объединимся, Благие убьют нас всех.

Ее улыбка впервые погасла, взгляд светлых глаз скользнул за мое плечо. Сзади приближался Роан, целеустремленно шагая по тропинке.

Найфейн посмотрела на него:

– Лорд Таранис, последний из своего рода.

Он поклонился:

– Леди Эрнмас.

На ее губах снова заиграла улыбка:

– Как я понимаю, вы – именно вы – хотите, чтобы мы объединились с пиявками страха. Если я правильно помню, еще недавно вы хотели их всех перебить…

Роан многозначительно посмотрел мне в глаза:

– Да, я хочу, чтобы мы объединились с фейри ужаса. Так и есть. Я сильнее всех ненавидел их двор, но Благие едины. Мы – нет. Если мы это не изменим, то погибнем от их рук.

Вот так – напрямую. Мне понравилось.

Найфейн вскинула брови:

– В конце концов, мы из рода Эрнмаса, и в наших жилах течет кровь Благих. Возможно, нам следует встать на сторону победителей…

Роан покачал головой:

– Они не будут считать вас Благими и не согласятся насчет общей крови. Для них мы зараженные, немногим лучше животных.

Я в первый раз увидела, как лицо Найфейн исказилось от гнева:

– Ты забываешься, Таранис.

– Вместе нам хватит сил победить их, – продолжал Роан как ни в чем не бывало. – Но нужна ваша поддержка.

– Чтобы, как всегда, оказаться под пятой более сильных домов?

– Нет. Чтобы возвыситься над ними.

– Другие дворы никогда не согласятся на…

– Они согласятся, госпожа.

Найфейн внимательно посмотрела на Роана, и у меня вдруг возникло ощущение, что я упускаю что-то важное.

– Может быть, – ее голос потеплел, – может быть, мы все-таки сумеем договориться.

– Это было бы чудесно, – произнес Роан, но ответ дался ему с трудом. Что я упустила?

Найфейн кивнула:

– Если у вас получится это, мы присоединимся к вашему союзу. – Она поднялась с трона и оглядела нас троих, расплывшись в улыбке. – Мы закончили. До свидания.

Прежде чем она ушла, я заметила, что ее улыбка стала еще шире и радостней. Я прищурилась, глядя на Роана:

– И на что же ты сейчас подписался?

Изумрудный взгляд Роана встретился с моим:

– Кассандра, мне нужно поговорить с Элрин наедине.

Я уставилась на него. Ну разумеется. Все его планы и интриги связаны с Элрин, а я – так, побоку, просто предназначенная половина…

Элрин шагнула к нему и взяла за руку. Кровь прилила к моему лицу. Вот дерьмо…

Роан вырвал ладонь из руки Элрин и хмуро посмотрел на меня:

– Прости. Это очень важно. Ты должна доверять мне.

– Как тебе угодно.

Отвернувшись и стиснув зубы, я проталкивалась сквозь толпу; мысли мои путались. По коже почему-то побежали мурашки, волоски на шее встали дыбом.

Непонятно, зачем он вообще притащил меня сюда. Сказал, что я важна и нужна ему, а сам советуется с Элрин… В моих жилах бурлило негодование. О чем они говорили вчера вечером? Роан так и не удосужился рассказать. Что я вообще делаю среди фейри? Что меня здесь держит? Может, вернуться домой, в мир людей?

Я даже не осознавала, что направляюсь к пруду с кровавыми лилиями. Я уставилась на алые цветы, похожие на капельки крови на поверхности воды, и почувствовала, как удлиняются мои клыки, а из кончиков пальцев прорастают заостренные когти. Температура вокруг упала, холодный ветер разметал волосы. Теперь при мысли о Элрин и Роане я ощущала не раздражение и досаду, а холодную, дикую ярость. Мне хотелось вонзить эти когти в шею Элрин.

На меня начали удивленно оборачиваться: фейри почувствовали мою ярость и приоткрыли рты, когда она нахлынула волной. Некоторые придвинулись ближе, солнечный свет струился по их одежде, расшитой полевыми цветами. Они начали окружать меня, преградили путь, их тени смыкались вокруг, заманивая в ловушку.

У меня перехватило дыхание. Некуда идти.

Сердце бешено забилось, когда ярость начала сменяться страхом. На лбу выступил холодный пот. Я в ловушке: выхода нет, нельзя уйти, повсюду незнакомые лица… Мне нужен выход, всегда должен быть выход… Я не могу опять оказаться в ловушке, никогда. Разум перебирал варианты: сражаться или бежать, сражаться или бежать.

Сражаться.

Я потянулась к кинжалу, глядя на ближайшего фейри – мужчину с бледно-голубыми волосами. Но тут сильная рука сжала мне запястье.

– Не здесь, – шепнул Роан. – Не сейчас. Мы здесь для того, чтобы заключить союз.

Союз. Правильно.

Я посмотрела на Роана, и страх постепенно улетучился.

– Нам пора. А потом объяснишь, какого черта тут творится.

Он кивнул, опустил ладонь мне на спину, словно защищая, и повел прочь от толпы. Когда я обернулась взглянуть на фейри, то поймала взгляд Элрин. Она пристально смотрела на нас, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. Теперь ярость исходила от нее самой.

Глава 6

Сев в машину – «Порше», который Роан у кого-то одолжил, – я сжала кулаки. В груди до сих пор клокотало негодование. Я не могла избавиться от ощущения, что не являюсь членом эксклюзивного клуба «Роан – Элрин».

Роан завел двигатель.

– Надеюсь, ты готова к следующим переговорам о создании союза. Нам нужно побеседовать с Лордом Балором из Двора Ярости.

Я пристегнула ремень безопасности, все еще взволнованная из-за последней встречи. Сейчас ярость – самое то…

Роан, видимо, почувствовал мои эмоции, потому что внимательно посмотрел на меня, прежде чем заговорить:

– Я должен тебе кое-что рассказать, я знаю. Но примерно через четыре минуты мы доедем до лондонского Двора Ярости, и мне нужно тебя подготовить.

Я прочистила горло:

– Ладно. Просто уточни, о чем ты хочешь мне рассказать?

– О союзе между дворами Скорби и Радости. Объясню после встречи. Но сейчас ты должна знать, что нынешний Лорд Балор – сын Гормала Балора.

– Того, кого я добила из милосердия в комнате для допросов у паучихи?

– Кстати, думаю, об этом упоминать не стоит.

Роан ехал по широкой дороге между двумя зелеными частями парка. Я смотрела в окно.

– Он сам попросил перерезать ему горло.

Роан кивнул:

– Я знаю, но фейри из Двора Ярости бывают… э-э… непредсказуемыми. Особенно мужчины.

– Почему именно я еду на эту встречу? Почему не Элрин?

– Сейчас нужна ты, а не она. Без тебя у меня нет шансов убедить Лорда Балора присоединиться к нам.

Я забарабанила пальцами по коленям, начиная чувствовать себя мошенницей – Повелительницей Ужаса, испытывающей страх вместо того, чтобы его внушать.

– Что мне следует знать о нем? Кроме того, что у него проблемы с управлением гневом?

– Его зовут Коэл, Лорд Балор. Я встречался с ним всего несколько раз, но о его характере ходят легенды. Однажды он содрал кожу с человека за жульничество при игре в карты. И убил его жену.

Я с трудом перевела дух:

– Замечательно.

– Я слышал, он пытается сдерживаться с тех пор, как унаследовал титул Лорда Балора.

Роан повернул направо. Мы выехали на прямую дорогу между каменными и кирпичными особняками. Я подумала, что мы, возможно, проедем мимо настоящего дворца – не скрытого чарами дворца человеческой королевы.

Роан резко свернул на узкую дорогу, остановил «Порше» у особняка с кремовыми стенами и отстегнул ремень безопасности.

– Лорд Балор не утруждается скрывать чарами свою резиденцию. – Он почесал в затылке. – И вот еще что. Коэл Балор неопытен, и я надеюсь использовать это в наших интересах. Мне нечего ему предложить. Надеюсь, его ярость подтолкнет его к мести Благим. Когда Благие напали на Лондон, они разграбили оружейную его семьи.

– Что за оружейная, о которой ты все время говоришь?

– Гормал Балор был ученым, и одним из его увлечений было легендарное оружие. Он всю жизнь искал и собирал такое оружие, пока его собственная армия не стала сильнее королевской. Осознав угрозу, король Огмиос конфисковал оружейную, и это подтолкнуло Гормала Балора присоединиться к нашему восстанию. Когда мы свергли короля, Балоры вернули свое оружие. Но Гормал мертв, а оружейную разграбили Благие. Теперь у них огромное преимущество перед нами.

В груди у меня сжалось. Как будто у них и без того мало преимуществ…

– Есть шанс вернуть оружие?

– Прежде всего, – мрачно ответил Роан, – нужно, чтобы Дом Балора встал на нашу сторону.

* * *

Если Коэл Балор и пребывал в ярости, то умело скрывал это. С раскрасневшимися щеками, в расхристанной рубашке, с ногами, закинутыми на мраморный столик, он больше походил на пьяного.

Слуга-фейри провел нас в гостиную. Коэл развалился в кресле, уставившись пустым взглядом в незажженный камин. Он сжимал в руке полупустую бутылку, и я сразу узнала цветочный аромат. Нектар фейри. С пухлыми щеками и мальчишеской стрижкой Коэл казался моложе большинства встреченных мной фейри – почти подросток.

Он сидел в одном из кресел с бордовой обивкой, расставленных вокруг мраморного камина. Вдоль стен тянулись книжные полки – кроме одной стены, на которой висел портрет. На нем была изображена женщина с дикими глазами, вся в крови; у ее ног лежал убитый бык.

Лорд Балор наконец заметил нас, вздрогнул и пролил немного напитка на ковер с красно-золотистым фениксом. Затем отхлебнул из бутылки.

– Лорд Таранис! Я столько о тебе слышал… Все женщины только и болтают о Роане, Лорде Таранисе. Честно говоря, это начинает надоедать.

Я вскинула бровь:

– Неужели? Все женщины?

Не дожидаясь приглашения сесть, Роан жестом пригласил меня занять одно из свободных кресел напротив Коэла, а сам опустился на другое.

– Коэл из рода Балора, – начал Роан. – Давно хотел познакомиться.

Коэл вытер рот тыльной стороной ладони:

– Давай начистоту. Этот интерес женщин только из-за похоти? Последний из Двора Похоти? Или дело в другом? – Он махнул рукой в сторону Роана. – Все эти твои татуировки, мускулы, этот задумчивый взгляд исподлобья…

Всего понемножку – и то и другое.

Роан не ответил.

– Никогда не встречал никого из вашего двора, – продолжал Коэл. – Естественно. Все мертвы. – Он фыркнул и прикрыл рот рукой. – Прости. Это было немного бестактно. – Он отсалютовал бутылкой. – Это нектар на меня так действует, зато великолепно сдерживает ярость… – пробормотал он заплетающимся языком.

Лицо Роана оставалось бесстрастным:

– О том, почему женщины любят обсуждать меня, лучше спросить их самих. А я пришел обсудить наш союз.

Темные глаза Коэла остановились на мне:

– А это что за маленькая распутница?

Роан напрягся всем телом. Костяшки его пальцев побелели, когда он стиснул кулаки.

– Эта «маленькая распутница» – Повелительница Ужаса.

Коэл вытаращил глаза:

– А, та, с которой ты трахаешься? Все нимфы из Двора Радости мне жалуются. Раньше мне нравилось входить в плоть нимф по самые яйца, но теперь во время траха они не перестают нудить про Роана Тараниса и его пару, и про то, как они страдают. Скукотища… Она, должно быть, первоклассная киска, если ты отказался от всего, – я прав, Роан? Ты мог иметь целый гарем из нимф, доступных по мановению пальца, члена и прочего.

У меня перехватило горло. Значит, даже нимфы Двора Радости узнали о том, что мы предназначенные половины… Наверное, даже раньше меня.

Роан стиснул зубы:

– Я думал, тебя интересует вернуть свою оружейную.

В глазах Коэла вспыхнула искорка интереса, и они снова затуманились:

– Забыл тебя поздравить – ты же прикончил короля… Отличная работа, старина.

Встреча быстро превращалась в пустую трату времени. Коэл с трудом мог связать пару слов.

Роан взглянул на него:

– Я сделал это благодаря твоему отцу. Он был великим фейри.

– Мне все время так говорят. Я его почти не видел. Он жил среди своих книг и пергаментов… – Коэл сделал еще глоток. – Чего ты хочешь, Лорд Таранис?

– Союз. Хочу дать тебе возможность отомстить за кражу твоего оружия.

– Отомстить, – задумчиво протянул Коэл. – Вижу, за смерть отца ты отомстить не предлагаешь.

В комнате повисла тишина. Как-то неловко получилось…

Коэл внезапно сфокусировал взгляд и подался вперед в своем кресле:

– Мой отец умер в тюрьме в доме Арауна. Они замучили его до смерти. Не считаешь, что сначала я должен отомстить за эту несправедливость, а уж потом беспокоиться об оружии?

– Следовательница, которая посадила в тюрьму и пытала твоего отца, мертва, – осторожно сказал Роан. – Сгорела заживо.

Убийство следовательницы – тоже моих рук дело. С каждой минутой я все меньше и меньше ощущала себя мошенницей. Может, я устрашающа даже без силы ужаса…

Коэл нахмурился, стиснув бутылку:

– Даже этот акт мести у меня украли… Раз она мертва, я должен отомстить ее сыну? – Его глаза сверкнули. – Я живу ради мести. Живу ради нее, как ты живешь ради траха.

Как мило…

Я коснулась его руки:

– Вот мы и пришли, чтобы предложить вам отомстить. Выплесните свой гнев на Благих, которые вас обокрали. Именно Благие сначала изгнали Неблагих с земель наших предков, именно они создали такое положение дел, когда король смог захватить власть. Если б не Благие, ваш отец был бы жив и правил своим королевством наравне с Уилом Броком и другими домами.

Коэл уставился на меня, облизнув губы:

– Спиралевидное мышление⁵. Очень хорошо. И какую же месть вы предлагаете? Мы их убьем?

– Да, – ответил Роан.

Коэл нахмурился:

– И как вы собираетесь это сделать? У нас нет оружия моей семьи, а у них есть. В том-то и проблема, а? Не говоря уже о том, что они превосходят нас числом.

– Мы можем сразиться с ними, если объединятся шесть дворов и с нами будет Повелительница Ужаса.

У Коэла отвисла челюсть:

– Ты хочешь, чтобы я принял сторону Дома Арауна? После того, что они сделали? – Он бросил на меня острый взгляд и повысил голос: – И Дома Уила Брока, который еще раньше ограбил мою семью?

Я заметила, что Роан явно теряет терпение. Он потер лоб:

– Я мечтал отомстить фейри ужаса куда дольше тебя, но это не дружеская вечеринка, Коэл. Этот союз необходим для выживания нашей расы. Понимаешь? Шесть дворов объединятся или погибнут. Вот и весь выбор.

Губы Коэла скривились в усмешке:

– Чего я не понимаю, так это почему ты говоришь о шести дворах, хотя осталось только пять. Король уничтожил Двор Похоти сотни лет назад.

– И все же я остался, – ровным голосом произнес Роан.

– Я никогда не присоединюсь к своим врагам. – Коэл стиснул бутылку так, что побелели костяшки пальцев.

В комнате наступила тишина. Я пристально посмотрела на Лорда Балора и почувствовала в нем не ярость, а что-то другое. Может, страх? Могу ли я сыграть на этом?

– Лорд Балор, – начала я. – Ваш двор, ваши люди – все они умрут. Благие не проявят милосердия.

– Возможно, – Коэл пожал плечами. – Раз вы так говорите. Тогда я умру с честью, а не сражаясь бок о бок с семьей, которая замучила моего отца до смерти.

Отблески пламени играли на золотистой коже Роана, тени плясали на лице.

– Когда Благие разграбили вашу оружейную, ты потерял не только оружие, но и десятки людей. Значит, ты не хочешь отомстить тем, кто тебя ограбил?

– Ты когда-нибудь видел, как сражаются Благие, Таранис? – Голос Коэла звучал не испуганно, а подавленно. – Нам их не победить. Это невозможно. Мы уже проиграли.

Теперь я поняла. Поникшие плечи, монотонный голос, расхристанная одежда… Коэл не был разгневан и не беспокоился о своей чести. Он просто чувствовал себя побежденным и скорбел по отцу. Он… в депрессии.

– Лорд Балор, – осторожно спросила я. – Как долго вы находитесь в своем лондонском особняке?

Он поднял глаза:

– А что?

– Когда вы в последний раз выходили на улицу?

Он усмехнулся:

– Какое дело Повелительнице Ужаса до моего распорядка?

– Вы заперлись здесь с тех пор, как умер ваш отец. Это так?

Он пожал плечами.

– Я не знаю, когда он умер. Банши из Дома Арауна отдали нам его тело несколько месяцев назад. Сказали, что он предатель. Он превратился в мумию. Они морили его голодом до полусмерти, а потом перерезали горло. – Коэл сделал большой глоток. – Не могу сказать, что с тех пор у меня возникало желание совершать утреннюю пробежку. Это имеет значение?

Я убила Гормала Балора три месяца назад. Если с тех пор Коэл не выходил на улицу…

Фейри нуждаются в человеческих эмоциях, чтобы подпитывать свою силу. Без эмоций они слабеют и угасают. Тело Коэла было почти пустым, его магия истощилась. Неудивительно, что он забился в кресло, готовый к смерти.

– Лорд Балор, – сказала я. – На вашем месте я была бы в ярости. В ярости.

Коэл слегка улыбнулся:

– Я и так был в ярости. Так злился, что в голове помутилось. Но я нашел лекарство. – Он помахал передо мной бутылкой с нектаром. – Хочешь немного?

– Вы не поняли. – Я закрыла глаза, призывая на помощь свою ярость. Это было нетрудно. Мысль о том, как Элрин небрежно, как само собой разумеющееся, взяла Роана за руку, тут же вызвала жаркую волну гнева. И эта прозрачная ночнушка на ней, когда она притянула Роана к себе так близко и зашептала… Все это вызвало бурю негодования.

Но я способна и на большее. Мне нужна чистая ярость.

Я взглянула на Коэла, который уставился на меня как завороженный.

– На самом деле я сама в ярости. Благие напали во время перемирия, убив наших людей. Убив ваших людей.

Я вспомнила Абеллио, пытавшего меня в королевской темнице, мешок на голове. Как братец заливал меня водой. Умоляй меня о прощении. Он до сих пор жив, и это нужно исправить.

Раскаленная добела злость вспыхнула в мозгу, когда я подумала, как мои мучители смеялись, пока я дрожала, кашляла, умоляла. Никогда больше.

Я взглянула на Роана. Его зеленые глаза расширились, он пытался напитаться моей злобой.

– Если б вы только могли почувствовать мою ярость, Лорд Балор. – Я не сводила глаз с Роана. – Если бы вы только знали…

Роан едва заметно кивнул: он понял. И откинулся в кресле, больше не впитывая мои эмоции и не защищаясь.

У сидящего напротив Коэла отвисла челюсть, когда моя ярость обрушилась на него ураганом. Глаза еще больше остекленели, спина выгнулась дугой, тело жадно впитало мои эмоции пикси. Я поддерживала огонь ярости самыми злобными воспоминаниями.

Пей, моя милая сестричка. Я почти слышала, как Абеллио и его люди смеялись, пока я пыталась отдышаться, и хохот моего брата звучал громче остальных. Ярость пронзила нервные окончания, воспламеняя разум до тех пор, пока тело не содрогнулось.

Коэл вскочил с кресла, бутылка выпала из рук, разбилась об пол, и воздух наполнился пьянящими испарениями. Его тело напряглось, кончики пальцев выпрямились – он полностью насытился. Взревев, ударил кулаком по каминной полке, вокруг разлетелись мраморные осколки. Волосы потемнели, на лбу выросли бычьи рога, в глазах теперь мерцало оранжевое и красное пламя. Коэл снова взревел, и это звук больше напоминал звериный рык, чем человеческий голос. Воздух вокруг застыл, мое дыхание превратилось в облачко пара. По рукам побежали мурашки, и я широко улыбнулась Коэлу, оскалив зубы. Его ярость оказалась сродни моей собственной, и это было восхитительно. Да. Абеллио должен умереть.

– Они заплатят! – заорал Коэл. – Дом Балора сокрушит Благих!

– Сокрушим их вместе. – Роан поднялся с места и повернулся к нему лицом. – Шесть дворов должны действовать сообща.

– Сражаться бок о бок с убийцами отца? Никогда! – брызгал слюной Коэл. – Я сам возглавлю атаку на Благих со своими людьми. Нам больше никто не нужен! Двор Ярости сокрушит своих врагов.

Я сделала шаг в его сторону и, глядя снизу вверх, ровным голосом произнесла:

– Это я убила вашего отца.

Огненный взгляд Коэла встретился с моим. Его лицо покраснело, руки стали толстыми, как фонарные столбы, тело затряслось от гнева:

– Что?!

Я почувствовала, как удлиняются мои клыки, изгибаются когти. Рядом показались рога Роана, когда он потянулся за мечом. Температура в комнате резко упала, и в том месте, где растеклась лужица нектара, пол покрылся ледяной коркой.

Я старалась сохранять спокойствие:

– Ваш отец умер с честью. Это было его решение. Он попросил меня поскорее убить его, чтобы не мучиться. Другого выхода не было. Он просил об убийстве из милосердия. Я перерезала ему горло, как он просил. А потом заживо сожгла его мучительницу.

– Ты? – прорычал Коэл, сжимая кулаки.

– Ваш отец был нашим соратником. И теперь я прошу вас о том же. Отомстите за него, уничтожив Благих, которые обокрали вас.

Его губы скривились, и на секунду я решила, что он забодает меня до смерти. Металл лязгнул о металл: Роан выхватил меч.

Но, к моему удивлению, в глазах Коэла вспыхнул живой интерес, он пристально посмотрел на меня и выпрямился, рога исчезли. Он поскреб щеку:

– Она кричала, когда умирала? Следовательница?

– О да, – я кивнула. – Кричала, и это была небыстрая смерть. Я видела в ее глазах сожаление.

– И как она кричала? – продолжал расспрашивать Коэл.

– Словно тысяча злых духов вырвались из ее горла. Словно хор мучеников, – несколько приукрасила я. – Это было прекрасно.

Коэл хлопнул меня по плечу:

– Смею заметить, Роан, что мы с твоей первоклассной киской родственные души.

Я судорожно вздохнула, нервы успокоились, когти втянулись.

– Я присоединюсь к вашему союзу, – заявил Коэл. – Но возвращение оружейной Балора должно стать главной целью. Нужно ее вернуть. Вы можете это гарантировать?

Секунду поколебавшись, Роан убрал меч в ножны:

– Даю слово. Мы вернем ее, как только уничтожим непосредственную угрозу.

Коэл кивнул с мрачной улыбкой на лице, в его глазах засверкала новая энергия.

– Прекрасно. Был рад познакомиться, Кассандра из рода Уила Брока. И… спасибо, что помогла отцу. – Он усмехнулся. – Я бы все отдал, чтобы как-нибудь снова насладиться твоей яростью, Повелительница Ужаса. Должен сказать, это самая роскошная и изысканная ярость, которую я пробовал за последнюю сотню лет.

Глава 7

Пока Роан заводил двигатель, я уселась на пассажирском сиденье «Порше». Мое тело до сих пор вибрировало от волнения и ярости.

– Два двора уже есть, – заметила я. – Плюс твой двор. Остается еще три. Есть идеи, как ими заняться?

– Двор Уила Брока сейчас возглавляет Грендель.

– Замечательно. Я так соскучилась по этому склизкому сексуальному маньяку…

Роан выехал на дорогу:

– К сожалению, пока он отказывается от встречи.

Я прикусила губу:

– А остальные? Двор Снов?

– Что-то ничего не могу придумать, – мрачно ответил Роан.

При мысли о моем сводном брате к горлу подступила желчь.

– Конечно. Потому что это двор Абеллио.

– Он исчез, прячется от меня. Возможно, его двор по-прежнему верен ему. С ними трудно общаться; я даже не знаю, как их найти. Я всегда вел с ними дела через Абеллио. Прискорбная оплошность…

– Ты не знаешь, как найти Двор Снов?

Роан покачал головой:

– Они держат его местонахождение в тайне. Двор Снов – это двор секретов.

Я кивнула:

– Я знаю кое-кого с целой кучей секретов. Он даже торгует ими.

– Нет.

– Я об Элвине, – уточнила я.

– Нет.

– Он знает, где найти этот двор и как с ним связаться. Кстати, что ты имеешь против него?

Роан стиснул руль:

– Неважно. Это в прошлом. В любом случае на сегодня достаточно.

– Боже упаси, если ты мне что-то расскажешь. Разве я уже не должна уметь читать твои мысли или что-то типа того?

– Барьеры, – просто ответил Роан.

– А… Ты ставишь барьеры, а я и понятия не имею, как это делается. Замечательно.

Есть вещи, о которых я просто не смогу думать, если останусь с Роаном. Например, об арсенале железного оружия, который ЦРУ скрывало от фейри. Или о том, что одна атомная бомба уничтожит в Триновантуме всех Неблагих. Или… Нет. Не могу об этом.

Роан взглянул на меня сочувственно:

– Едем домой.

На секунду я растерялась. Дом – это маленькая квартирка в Вирджинии. Там только я и кактус, подаренный мне Скарлетт на новоселье. Как долго кактус может выдержать без воды? Три месяца – это, наверное, слишком много… Кактусу конец. И моей службе в ФБР тоже. Я пропадаю неизвестно где больше двух месяцев, да и до этого была не слишком общительна. По правде говоря, меня уже наверняка выселили из квартиры.

– Домой, – повторила я, глядя на мелькавший за окном парк.

– Я имею в виду мой особняк.

– Ну да. Особняк Таранисов…

Если нам с Роаном суждено быть вместе на веки вечные, этот дом станет и моим тоже. Хозяйка особняка Таранисов… Как и сам Роан, этот дом до сих пор оставался для меня загадкой. Смогу ли я жить так далеко от людей, в мире древней кровной вражды и предназначенных пар, где любовь и месть объединяют на века? Более того, смогу ли я жить, постоянно защищая свои мысли, чтобы не рисковать навлечь на человечество Гнев Тараниса? Даже не представляю, с каким чувством вины мне придется жить, если одна из неосторожных мыслей приведет к упреждающей резне людей со стороны фейри. Я этого не вынесу.

Небо затянуло тучами. В окно барабанил дождь. Я следила за каплей на стекле.

– Сколько живут пикси?

Роан поднял брови:

– Король изгнал пикси из наших земель много веков назад. Думаю, до этого они жили так же долго, как и фейри. Но среди людей их жизнь сокращается. Не дольше, чем у людей. – Он говорил таким тоном, словно речь шла о смертельной болезни, а не о нормальной продолжительности жизни – лет восемьдесят.

Я прикусила губу:

– Значит, если я останусь с тобой, то проживу тысячи лет?

Тысячи лет на то, чтобы выдать Роану человеческие секреты…

– Верно. – Он протянул руку и на секунду коснулся моего колена. – Ты отлично поработала.

– Спасибо.

– Тогда почему я чувствую твою грусть?

Мои пальцы сжались в кулаки:

– Пожалуйста, хватит рассказывать, как ты чувствуешь мои эмоции. Это несправедливо. Мои самые сокровенные чувства для тебя как открытая книга, а я твои вообще не ощущаю. Вообще ничего!

– Ты злишься.

– Да, спасибо, Капитан Очевидность. Ты почувствовал мою пикси-ярость, раз пришел к такому выводу? – Мои нервы все еще были на пределе из-за приступа гнева. – С тех пор как я здесь появилась, каждый в курсе, что я чувствую. И в первую очередь ты.

– Я ничего не могу с этим поделать, Кассандра.

– Да, не можешь… – Повисла напряженная пауза. – Но ты видел все мои воспоминания, когда мы сблизились, хотя и скрыл это. Ты не можешь контролировать свои ощущения, но можешь контролировать свои слова. Можешь для начала рассказать о своих чувствах, чтобы ситуация не была слишком односторонней. А сейчас я могу только догадываться. Он испытывает какую-то вину? Хочет, чтобы его предназначенной парой была Элрин, а не я? Понятия не имею.

– Я не хочу, чтобы Элрин была моей предназначенной парой, – выпалил Роан и глубоко вздохнул. – Точно. Я же должен рассказать тебе о ней.

Я скрестила руки на груди. Что ж, возможно, мы подобрались к истинной причине моего раздражения…

– Хорошее начало. Ты говоришь, что мы связаны друг с другом навечно, а сам прячешься в ее комнате. Вы ведете себя как влюбленные, шепчетесь и сговариваетесь, строите планы, которые мне не доверяете…

– Я доверяю тебе свою жизнь.

Я тяжело вздохнула:

– Тогда почему ты держишь меня в неведении?

– Послушай, мы с Элрин не любовники. И никогда не были.

– Разве ты не заметил, в каких нарядах она перед тобой разгуливает? Некоторые прозрачные, словно из стекла.

Роан покачал головой:

– Двор Похоти был уничтожен, но представляешь, как одевались на наших лесных вечеринках? Я могу заметить прозрачную одежду при одном условии: если она на тебе. – Он откашлялся и поерзал на сиденье. – Вот сейчас представил это и отвлекся. Но я помню, что нам нужно поговорить о чем-то важном.

– Об Элрин. Она запала на тебя – это же ясно. И что ты там еще хочешь рассказать из вашей истории…

Роан глубоко вздохнул, направляя машину по лондонским улицам и стиснув руль.

– Ты не ошибаешься. Три месяца назад она предложила мне связь. Я сказал нет.

– Что?

– Это было как раз перед тем, как ты присоединилась к восстанию. Элрин пришла ко мне и попросила связать наши жизни. Я отказался и сказал, что этому никогда не бывать.

Я пыталась сообразить, когда это произошло. Вскоре после того, как мы спасли Элрин из лап Сиофры.

– Почему ты отказался?

– Потому что я никогда не любил ее таким образом. И уже тогда был влюблен в тебя. До того как понял, что мы предназначенная пара. Я люблю Элрин, но только как сестру. Мы дружим с детства. Когда я был в тюрьме, она помогала мне сохранить жизнь и рассудок, тайком передавала мне нужные вещи, рискуя жизнью. Последние четыреста лет она была моей единственной семьей. Когда она попросила о связи, мне было… непросто. Я думал, она тоже относится ко мне как к брату.

Влюблен в тебя… Он никогда раньше не говорил таких слов. Мои щеки вспыхнули.

– Элрин влюблена в тебя.

Роан откашлялся.

– Да, – наконец произнес он.

– И она до сих пор рядом, в твоем доме. Она твоя лучшая подруга. Для нас всегда будет проблемой, что она злится на меня и пытается тебя заполучить. Поджидает за углом, выставив соски…

– Нет. Проблем не будет.

Я фыркнула:

– С чего ты взял?

– Как раз об этом я говорил с ней в ее комнате и во Дворе Радости. Объяснил, что так она ничего не добьется. И посоветовал образовать связь с кем-нибудь другим. И даже сказал с кем.

– Что? И с кем же?

Он испустил долгий вздох, и я почти физически ощутила его чувство вины:

– Это ради нашего союза. Это способ наконец объединить дом Эрнмаса и дом Арауна. Джудок Араун ухаживает за Элрин уже больше года. Найфейн, конечно, тоже за. Она хочет власти, которую получит ее двор. Политическая связь между двумя наследниками сделает дом Эрнмаса могущественным как никогда. И Найфейн огорчена, что ее шестисотлетняя дочь не замужем. Как только я дал понять Элрин, что мы с ней никогда не будем вместе, она решила образовать связь с Джудоком.

– С Джудоком? Сыном следовательницы, которого мы встретили во дворце Арауна? Которого хочет убить Коэл?

– Он самый. Его отец – Лорд Араун. Как только идея связи с Элрин стала реальной, они согласились присоединиться к нашему союзу.

Да, это и впрямь неожиданно.

– И как они… это сделают? – поинтересовалась я.

– Она сейчас там, – Роан глубоко вздохнул. – Я бы никогда такое не предложил, если б не знал, что Джудок – порядочный фейри, который будет ее уважать. Когда кое-кто из аристократии Неблагих начал охотиться на трущобных женщин-фейри, Джудок сразу жестко поставил этих мужчин на место. Наши дома в ссоре, но я уважаю его.

У меня голова пошла кругом, когда я подумала об Элрин в то утро. Про горечь, обиду в ее глазах. Роан разбил ей сердце.

Словно услышав мои мысли – что вполне вероятно, – Роан продолжил:

– В королевстве Неблагих принято заключать подобные союзы. – Он словно оправдывался. – Я знаю, люди больше не вступают в браки по таким причинам. Но если у Неблагих нет своей предназначенной половины, они образовывают связь именно так. Наша знать должна создавать союзы.

– Но ты никогда не образовывал связь.

– Нет. Мне кажется, я всегда знал, что у меня где-то есть предназначенная половина. Не у всех фейри она есть, но я что-то чувствовал. – Роан свернул на крытую улочку Френч-Ординари-Корт, к своему особняку с наложенными чарами, и выключил двигатель. – Послушай, я всегда буду чувствовать то, что чувствуешь ты. Ничего не поделаешь. Но это может быть взаимным. Мы – предназначенные половины, связанные друг с другом. Дай руку.

Я протянула ему ладонь, Роан взял ее. Его пожатие было необычайно мягким. Когда он посмотрел на меня, в его глазах блеснуло золото.

Я взяла его за руку, и на меня нахлынул внезапный поток эмоций Роана. Горечь и вина из-за разбитого сердца Элрин и ее жертвенного брака. Страх из-за войны с Благими. Мрачное удовлетворение оттого, что король, уничтоживший его семью, мертв. Столетия одиночества и изоляции, чувство вины за то, что он выжил…

Но сквозь всю эту тьму я ощущала его чувства ко мне. Гордость за то, что он моя пара, едва сдерживаемое желание ко мне.

И, самое главное, бескрайнюю волну чистой безудержной любви.

Глава 8

Когда мы вернулись в особняк Роана, я сразу прошла к себе в комнату, рассыпала на подоконнике немного птичьего корма для Одина и направилась в ванную.

После встречи с Лордом Балором хотелось подольше отмокнуть в горячей воде, прежде чем подумать об ужине. Я хотела понежиться не только в ванне, но и во внушенном Роаном любовном томлении.

Я откинулась на спинку медной ванны на ножках в виде лап, вокруг вились клубы пара. Кожа порозовела от горячей воды. Отблески светильника дрожали на темных каменных стенах, зеркало запотело.

В мраморном камине на другом конце комнаты ревело пламя. Я опустила голову под воду, смывая с волос пену шампуня с ароматом сирени. Когда я закрыла глаза, в голове возник образ Элрин во Дворе Скорби. Она обсуждала условия союза любви и власти с мужчиной, которого не знала. Ее сегодняшние слова «я могу забыть о наших разногласиях ради общего блага» вдруг обрели новый смысл. Она жертвует собой ради общего блага, связывая себя с нелюбимым мужчиной… Внезапно я почувствовала невольное восхищение.

Пока мыльная пена стекала по плечам, мысли вернулись к Роану. Похоже, только теперь я начала понимать его душу, скрытую за красивым непроницаемым лицом; сердце под рельефными мышцами и татуировками. Я вспомнила его слова, сказанные сегодня вечером, поток эмоций, который исходил от него, и мой пульс участился.

Я поднялась, горячая вода струилась по покрасневшей коже. Шагнула из ванной, потянулась к полотенцу на полу и вытерлась. Завернувшись в полотенце, вытащила пробку из слива и прошла через заполненную паром комнату к большому зеркалу над мраморной раковиной с краном в форме львиной головы.

Стекло совсем запотело, я наклонилась протереть его. Вспомнила безудержную любовь, исходящую от Роана, – и почувствовала непреодолимое желание его увидеть. Может, сейчас он один в библиотеке, и тогда я скользну к нему сквозь зеркало… У меня нет прозрачной ночнушки, но свежевымытое тело в полотенце ничуть не хуже. Лицо вспыхнуло от воспоминания о его могучем торсе. Из зеркала смотрело мое собственное отражение – порозовевшее лицо, капля, стекающая по волосам на плечо. Я прикусила губу, и в животе разлилось тепло: я представила, как руки Роана скользят по полотенцу и гладят мои бедра, теплые губы касаются моей шеи…

Зеркало снова запотело, и я подалась вперед, чтобы протереть его и слиться с отражением.

Но едва я сделала это, как мое сердце замерло. На поверхности зеркала что-то стиснуло мою ладонь железной хваткой, сминая и выворачивая пальцы. Руку пронзила боль, а меня – страх. Я вытаращила глаза и вскрикнула.

Полотенце упало. Из зеркала внезапно высунулась рука и сдавила мне горло, перекрывая доступ воздуха. Воздуха… Вслед за рукой из стекла появилось лицо – мертвое, бесстрастное, с голубыми глазами и розовыми волосами.

Мое собственное лицо.

Воздуха. Мне нужен воздух. Мое отражение выскочило из зеркала и врезалось в меня. Мы запутались в руках, ногах и полотенцах и повалились на пол. Пальцы отражения крепче стиснули мне шею.

В отчаянии я вцепилась пальцами в свое горло, из которого вырывались сдавленные отчаянные хрипы. Пожалуйста. Воздуха. Отражение оседлало меня. Его тело было влажным, мокрые волосы спутались, как и у меня. Оно так походило на меня, но с пустыми глазами. Бездушная копия меня самой. Воздуха…

В глазах потемнело, мозг лихорадочно перебирал варианты. Роан! Он почувствует мой внезапный страх и примчится в ванную – мне просто нужно продержаться еще несколько секунд…

Но я приказала ему не вмешиваться, когда он почувствует мой страх: это просто экспозиционная терапия. Откуда ему знать, что сейчас мой страх за свою жизнь настоящий?

Придется спасать себя самой.

Я изогнулась под своей копией, тело все еще оставалось влажным после ванны. Руки отражения немного соскользнули, мне удалось сделать вдох, и мир снова обрел четкость.

Из кончиков моих пальцев проросли когти, зубы удлинились. Температура в комнате упала, по мокрой коже побежали мурашки. Я полоснула копию по лицу, рассекая кожу, и ее хватка ослабла. Я изогнулась всем телом, и отражение скатилось с меня, ударившись головой об пол.

В отчаянии я отползла в сторону, тяжело дыша и пытаясь позвать на помощь, но эта сучка, видимо, повредила мне голосовые связки или что-то в этом роде. Пламя камина согревало спину. Совсем голая, как и я, она поднялась с пола. Ее голубые глаза смотрели с ненавистью. Кровь стекала с ее лица там, где мои когти оставили царапины. Она почти точь-в-точь как я… Сердце бешено колотилось. Как можно убить отражение?

Зеркало.

Я протянула руку, схватила стоявшую у камина кочергу, подбежала к зеркалу и замахнулась. Кончик кочерги разбил поверхность; звон стекла эхом отразился от стен, осколки разлетелись во все стороны, оцарапали мне кожу, потекла кровь.

Копия взглянула мертвыми глазами и бросилась на меня. Ее кулак врезался мне в живот, и я согнулась пополам. Другой рукой она вцепилась в кочергу, выкрутила мне руку и заломила за спину. Мои пальцы были скользкими, и кочерга выскользнула из сжатого кулака.

Злобная «вторая я» нацелилась кочергой мне в лицо и замахнулась. Я отскочила, врезавшись спиной в стену; кончик кочерги полоснул чуть ниже горла.

Во рту появился горький привкус. Я взглянула в зеркало. Оно почти все разбито, но отражение не исчезло…

Оно снова замахнулось кочергой, я увернулась и вцепилась ему в руку.

Копия рванулась вперед, пытаясь ткнуть острым железным концом мне в глаз. Я скрипнула зубами, уставившись на нее. И как только я это сделала, меня охватило странное чувство родства. Это существо было частью меня.

Отражение.

Следовало догадаться, что разбить зеркало – не выход…

В магии отражения важна не поверхность, а связь внутри отражения.

Стиснув кочергу, я разрешила себе открыться отражению, соединиться с ним. И ощутила, как оно слилось с моим телом и разумом.

И на другом конце этой связи я почувствовала кого-то еще, словно невидимая нить соединяла нас. На мгновение наши разумы соприкоснулись, и меня обожгло ненавистью. Но, кроме нее, я почувствовала через эту связь еще одну эмоцию.

Страх.

Другой разум перестал удерживать отражение и исчез. Рука, державшая кочергу, ослабла. Я пнула копию в живот, и она рухнула навзничь, грохнувшись о деревянный пол.

Я разорвала связь, отражение мигнуло и исчезло. Кочерга, громко лязгнув, упала на пол.

* * *

– Я ее почувствовала. Это Сиофра. – Я вцепилась в кружку, чтобы успокоить трясущиеся пальцы.

Я сидела в мягком кожаном кресле в библиотеке, лунный свет струился в витражное окно. Роан приготовил мне кружку теплого сидра со скотчем и капелькой масла. А в голове была только одна мысль: на жидкой поверхности отражаются разноцветные оконные блики. Если Сиофра решит нанести новый удар, у нее получится. Если захочет следить за мной, то сделает это. Я, как никто другой, знала силу отражений – от них не спрячешься. Только в этой комнате я насчитала семнадцать, готовых связаться со мной – или с Сиофрой. Я отхлебнула из кружки, покатав сидр на языке.

Что я почувствовала, когда наши сознания соприкоснулись? Страх. Сиофра боялась меня. Я сосредоточилась на этой мысли, чтобы успокоиться, и она показалась мне вкуснее сидра. Постепенно пальцы, сжимавшие теплую кружку, расслабились.

– Я думал, она в ловушке. Неужели она может использовать там магию отражений? – Роан осторожно провел пальцами чуть ниже пореза на моей шее. Рана неглубокая, но ее местоположение нервировало меня. Попади Сиофра всего на дюйм или два выше…

– Нет. Я оставила ее между зеркалами, и ее силы иссякли. – Я сделала еще глоток. – Но каким-то образом она их вернула.

Роан убрал пальцы, но продолжал меня разглядывать. Он сидел так близко, словно боялся, что Сиофра в любую секунду ворвется в комнату.

– Думаешь, она смогла найти выход?

Я снова стиснула кружку.

– Не знаю. Я имею представление о магии отражений, но не понимаю мир между отражениями. – Я закрыла глаза, вспоминая свои ощущения, когда находилась там, и откашлялась, пытаясь представить четкую картину. – Тот мир такой… Помню, мне было очень плохо. Как в пустоте. Как в вакууме. Похоже на вакуум… Он бывает черным или белым?

– Продолжай. – Роан выгнул бровь. – Это очень яркое и точное описание.

Я закатила глаза:

– Послушай, большую часть времени я просто прыгаю сквозь него. Мне некогда записывать и изучать, что там вокруг. Когда мне не хватает магии, я двигаюсь гораздо медленнее, как… сквозь жидкую пустоту. Сквозь патоку.

– Патоку?

Это все равно что описывать цвета слепому.

– Ты когда-нибудь спускался ночью по лестнице и думал, что дошел до самого низа, а потом оказывалось, что там еще одна ступенька?

– Нет.

Ну разумеется.

– Вот на что это похоже. Пространство, которое не замечаешь. Никогда не обращаешь на него внимания, когда идешь по каждой ступеньке. Ты не думаешь о пространстве между ними, правда? Но когда пропускаешь одну, то вдруг замечаешь его. Промежуток между ступеньками.

Роан задумчиво посмотрел на меня, встал, подошел к одному из книжных шкафов под витражным окном и провел пальцем по корешкам. Я допила остатки сидра; в голове приятно шумело, и у меня возникло подозрение, что в напитке было больше скотча, чем сидра. Я взглянула на палочку корицы и кружок сушеного яблока, пропитавшийся сидром, достала их из кружки и откусила, наслаждаясь сладостью и резким привкусом скотча. Представила, как Роан готовит для меня сидр и заботливо добавляет ломтик сушеного яблока, и расплылась в улыбке.

Он взял с полки большой том и дунул на него. Над головой поднялся клуб пыли. Роан вернулся и опустился в кресло напротив. Я рассмотрела огромную книгу у него на коленях, выцветшие буквы, четкие линии алфавита фейри на обложке.

– Что это?

Корешок хрустнул, когда Роан открыл книгу и перевернул пожелтевшую страницу, снова подняв пыль.

– Эта книга посвящена магии перемещения между мирами. В основном там говорится о порталах – таких, как между Лондоном и Триновантумом. Но есть несколько страниц о магии отражения… – Он осторожно листал том, рассматривал руны фейри, время от времени водил пальцем по странице и что-то бормотал, пока наконец палец не замер. – Вот здесь. Про опасности для путешественников застрять между мирами. Путешественники входили в портал и выходили с другой стороны только через сотни лет.

Роан повернул книгу ко мне. Я медленно просмотрела руны. Нериус учил меня читать на языке фейри, но я плохо его освоила.

– У путешественников не было слов… – медленно произнесла я, пытаясь осмыслить прочитанное. – У них не было слов… – Подняла глаза на Роана. – Они не смогли описать то, что увидели.

– Правильно. Не смогли описать пустое пространство. Сейчас… вот, – он перевернул еще одну страницу. – Здесь объясняется, как помочь путешественнику, который застрял между двумя местами. Я читал это много лет назад и тогда не понял до конца.

Я медленно разбирала сложные руны:

– Путешественник и еще один путешественник… два путешественника… Помочь. Выход. – Наконец мой ужасный перевод дошел до меня, и я подняла глаза. – Похоже, один путешественник может помочь другому найти выход. Так? А дальше совсем непонятно.

Роан кивнул:

– Второй путешественник должен стоять на пороге этого междумирия. Ты что-нибудь понимаешь?

– Может быть. Не знаю… – Я прикусила губу. – Кто, черт возьми, стал бы ей помогать?

– Тот, кто владеет магией перемещения.

– Значит, тот, кто помог ей, знает, как перемещаться в мире отражений.

Роан покачал головой:

– Необязательно. Это мог сделать фейри, умеющий создавать порталы. Хотя прошли сотни лет с тех пор, как фейри делали это в последний раз. Может, есть один-два проходящих сквозь огонь, которые на это способны, и… – Роан запнулся, его глаза расширились.

– Что такое?

– Фейри снов могут переходить из реального мира в чужие сны. Это разновидность магии перемещений.

Меня словно ударили под дых:

– Фейри снов вроде… Абеллио?

– Именно вроде Абеллио.

Я забарабанила пальцами по бедрам, представив границы сна, порог между явью и сном. Промежуточный момент.

У меня пересохло во рту.

– Порог сна… В книге сказано, что второй путешественник должен стоять на пороге. – Я покачала головой. – Но откуда Абеллио узнал, что Сиофра там в ловушке? Ты рассказал ему до того, как мы узнали, что он предатель?

– Я никому не говорил. Кто, кроме меня, знал, где Сиофра?

– Кажется, Скарлетт кое-что знает… – У меня упало сердце. – И Элвин, поставщик секретов.

– Элвин Таранис? – Тон Роана стал резким. – Ему нельзя доверять.

– Мне было кое-что от него нужно, – объяснила я. – Я обменяла этот секрет на другой, но не верю, что Элвин освободил Сиофру. Он неплохой парень.

Роан выгнул бровь:

– Кто еще мог знать?

Я ломала голову… Не-а. Больше никто.

– Только Элвин.

– Может, он продал твой секрет?

Внутри меня все сжалось.

– Нам нужно пойти и найти Элвина. Сегодня вечером. Уверена, он не сообщник Абеллио, но… – Я глубоко вздохнула. – Но нужно узнать как можно больше. К тому же нам нужна его помощь со Двором Снов.

– Чем он нам может помочь?

– У Элвина целая кладезь секретов. Если кто-то и знает, как попасть в этот двор, то именно он.

Глава 9

Мы с Роаном спускались по скрипучей лестнице бара «У Лероя». Я старалась не морщиться от боли в мышцах при каждом движении – сказывалась встреча с Сиофрой.

Мы спустились по лестнице и обнаружили бар полупустым. Несколько посетителей сидели по краям освещенного свечами зала и потягивали напитки, сгорбившись и озираясь по сторонам. Темные каменные туннели, отходящие от центрального атриума, пустовали.

У барной стойки три женщины с кожей цвета слоновой кости в бирюзовых платьях пялились на стройного фейри с усами из пивной пены. Мужчина с кожей цвета темной сепии стоял, сунув руку в карман, то и дело окидывая зал бегающим взглядом. Вдоль стены, скрестив руки на груди, расположились четверо с мечами в ножнах, висящих на бедрах. Судя по мускулистым телам, черным одеяниям и каменным выражениям лиц, это были вышибалы.

Когда мы вошли, все, включая Элвина, обернулись. Он сидел за стойкой и при виде Роана напрягся всем телом, словно собирался вскочить с табурета и убежать.

Роан наклонился ко мне и шепнул:

– Осторожнее. Здесь все на нервах.

Я кивнула, и мы медленно пересекли зал. Пока мы шли, воздух замерцал, и я разглядела кое-какие детали, скрытые чарами. За спиной у одного мужчины висел топор. У другого на бедре – огромный меч. У женщин в бирюзовых платьях в жемчужных волосах торчали вороньи перья, зубы были острыми, как у пираний. Я вздрогнула. Хорошо, что здесь охрана…

Когда мы добрались до Элвина, его заметно трясло. Я отодвинула табурет. Ножки заскрежетали по каменной плитке.

– Привет, Элвин.

Его желтая футболка с надписью: «Бермудский Треугольник – Это Заговор» была более мятой, чем обычно. Он выглядел бледным, под глазами залегли фиолетовые круги.

– Привет, Кассандра. – Кивнул в сторону Роана, избегая смотреть на него. – Салют.

Я никогда не видела их вместе, и теперь, когда они оказались всего в нескольких футах друг от друга, не заметила фамильного сходства. Роан молча сверлил Элвина жестким взглядом изумрудных глаз.

Элвин поднялся с табурета, вытирая ладони о вельветовые брюки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Здесь и далее: 21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

Вернуться

2

Монахи на костылях – римско-католический религиозный орден в Англии и Ирландии. Название улицы происходит от монашеского посоха, увенчанного распятием.

Вернуться

3

Cingeto в переводе с галльского – «воин».

Вернуться

4

Моделирование ситуаций, которые вызывают у пациента страх.

Вернуться

5

Способ мышления, основанный на спиральной динамике – модели эволюционного развития людей, организаций и общества.

Вернуться