С заботой о живом
Сборник произведений

Составитель и редактор Галина Игоревна Шляхова

Дизайн обложки и иллюстрации Елена Попова

Иллюстратор Андрей Чиникин

Фотограф Яна Федькина

Иллюстратор Валентина Суходольская

© Андрей Чиникин, иллюстрации, 2024

© Яна Федькина, фотографии, 2024

© Валентина Суходольская, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0060-5366-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Список иллюстраций

Елена Попова – стр. 13, 17, 33, 37, 45, 50, 58, 67, 75, 83, 89.

Яна Федькина – стр. 6, 63, 70.

Андрей Чиникин – стр. 23, 55.

Валентина Суходольская – стр. 26, 29.

Приветствие

Если вы стали обладателем этой книги, значит вы почти наверняка в той или иной форме поддержали её создателей в заботе о живых существах, которой посвящена их деятельность.

Уже семь лет АНО «СОВет» издаёт сборники, которые помогают «нашим меньшим братьям». Помогают косвенно – приобщая читателей к мыслям о гармонии с природой, о доброте, о дружбе человека с питомцами. Но также помогают непосредственно и конкретно, так как средства с реализации каждого тиража направляются на благотворительную работу организации – лечение животных, о которых некому позаботиться.

За активное участие в сборе материалов для публикации мы ежегодно благодарим поэтическое сообщество «Неформатные стихи».

В настоящий сборник вошли тексты шестнадцати авторов (поэтов и прозаиков) и четырёх иллюстраторов (художников и фотографов).

Наши сборники подходят для семейного чтения: многообразие произведений, объединённых общей темой, даёт возможность каждому найти на страницах книги что-то близкое на свой вкус. Некоторые строки заставляются задуматься над философскими воросами, для осмысления которых нужна зрелая личность. Другие авторы развивают сюжеты сказочные, излагают их простым языком, доступным детям и привлекательным для них, но вместе с тем воспитывают в юных душах такие ценности, как гуманность, отзывчивость, ответственность. Есть тексты, которые забавляют и вызывают улыбку, но каждый год не обходится и без тех, которые я не могу с первого раза отредактировать и заверстать, так как сначала над ними приходится проплакаться.

Зачастую, читая произведения наших авторов, не сразу понимаешь, о животных они или всё же о людях. Бывает, упоминается на протяжении всего повествования вполне конкретный зверь, вроде есть у него для правдоподобности и усы, и лапы, всё как положено – и вдруг узнаёшь-таки в нём себя: слишком человечьи, слишком близкие нам у него оказываются переживания. Или наоборот: стих как будто совсем о другом, а животное упоминается лишь вскользь как метафора или второстепенный персонаж, но без этой мимолётной строчки он был бы совсем иным, пробудил бы не те эмоции, создал не ту атмосферу.

Всё живое, при всём его бесконечном многообразии, умеет схожим образом чувствовать. И нуждается в заботе. Напомнить об этом, пожалуй, главная цель нашей очередной книги.

Галина Шляхова,

редактор-составитель,

учредитель АНО «СОВет»,

администратор сообщества «Неформатные стихи»

Аврора Ливрова¹

Путешествие к югу

Пелёнка облаков густая

Небесную стянула гладь,

И журавлей пустилась стая

В чужих местах тепла искать.

Построенные ровным клином,

За вожаком летят вперёд.

В пути их непростом и длинном

Так много встретится невзгод,

Препятствий встретится им много —

Гроз, ураганных ветров, бурь…

Тяжёлой будет их дорога.

Пока же ясная лазурь

Ласкает птичек, утешая.

Сейчас на юг они спешат,

Но из того благого края

Потом отправятся назад.

Зачем? Что тянет их обратно,

Мешает дольше отдохнуть?

Что заставляет многократно

Пускаться вновь в опасный путь?

На Родине святая сила,

Она для птиц всего важней,

И с давних пор она манила

Неугомонных журавлей.

Они познали в полной мере

Все тяготы, но не страшны

Им риск, лишения, потери,

И с наступлением весны

Опять домой вернётся стая,

Свершив нелёгкий перелёт.

А ныне, к югу улетая,

Она лишь крик протяжный шлёт.

Исполненный тоски, печали,

Звучит он в вышине небес,

Манит в заоблачные дали,

Где журавлиный след исчез.

Из наблюдений за кошками
/из разных прозаических сборников автора/

***

По степени доверчивости кошек можно разделить на три категории. Чтобы определить принадлежность зверушки к одной из них, достаточно посмотреть, как она отреагирует, если незнакомец окликнет её на улице: побежит ли на зов, или побежит в противоположную сторону, или, с независимым видом подняв трубой хвост, не удостоит человека взглядом и продолжит, не ускоряя шаг, шествие посвоим делам, словно обращение «Кис-кис» может относиться к кому угодно из окружающих, но уж точно не к ней.

***

Даже самая умная кошка будет «закапывать» тарелочку с недоеденной пищей на кухне и свой туалет. И она прекрасно видит, что скребёт лапкой по кафелю или паркету, по линолеуму или ламинату, но уж точно не по земле и что зарываемый объект продолжает стоять нетронутым. Но, отдавая дань инстинктам, она не бросит этот безрезультатный ритуал.

Сколько подобных по своей бессмысленности жестов исправно совершают люди…

***

Когда мурлычешь, автоматически успокаиваешься и дальше поступаешь вдумчиво.

***

Чувства, как и кошки, дрессировке не поддаются.

***

Животные к нам относятся гораздо более сдержанно, чем мы к ним. <…> Редкий котик умиляется тому, как спит и умывается его человек. Зато обратное мы видим сплошь и рядом.

Монолог Золотой Рыбки

Чего тебе надобно, старче?
Чего головой поник?
Какой привёл тебя бзик?
Не сделать ли солнце ярче
Иль свежий родник из болотца?
Махну плавником – и ты князь!
О чём ты мечтал отродясь?
Старухе опять неймётся?
Типично по-стариковски
Ей с милым не рай в шалаше?
Коттедж ей? Духи Iv Rocher?
Джип новый и стразы Swarovski?
Да ты не кручинься, дружочек!
Поможет Владычица Вод.
Оформлю тебе я развод
Без пошлины и проволочек.

Зебра

Мы как будто блуждаем впотьмах,
И с отвагой отчаянно-прыткой
Мы, с судьбой бессознательно споря,
Побеждаем естественный страх.
Оправляясь от каждого горя,
День встречаем лишь новой попыткой.
Цель преследуем, словно мишень:
Строим планы мы дерзко и смело,
Ждёт свершений нас целая бездна.
Но порой всё идёт набекрень,
Из рук валится каждое дело,
И бороться тогда бесполезно.
Жизнь ведёт нас неровным путём:
То окажется грубой и хмурой,
То вдруг станет приятной и гладкой.
Справедливо её назовём
Африканскою зеброй – лошадкой,
Полосатой известною шкурой.
Переходит с галопа на рысь,
Замирает, как статуя, стоя…
Не потерпит седла её грива.
Сколько с волей её ни борись,
Своенравна, упряма, строптива,
Покориться заставит героя.

Мария Рычагова

Бабочка

Вы видели бабочку на рассвете:
Разодета в росу и солнце,
Она купалась в молочном свете,
Окунаясь в цветочные донца.

Вы любовались её нарядом,
Пыльцы присыпанным нежной пудрой.
Она светилась под вашим взглядом
Туманным часом лазурного утра.

Теперь, забыта в глухом лете,
У горизонта земля тает.
Вы видели бабочку на рассвете?
Она без вас неохотно летает.

Хранит оставшуюся теплоту
Смола вишневая, в закате плавится.
Не только бабочка притихла в саду,
И мне без вас совсем не летается.

Наталья Рогова

Про лошадей

– Лошади исчезли из жизни человека…
Юный шестилетка был со мной суров.
Он живёт в деревне, где избе полвека,
Где луга вздыхают, где стада коров,
Где в июльских травах серебрится речка,
Целый мир таится в капельке росы.
Где зари медовой догорает свечка.
Где коты суровы, дружелюбны псы.
Здесь хмельное лето просится в корзинку
Горстью земляники, шляпками опят.
Здесь пасутся гуси и коза есть Зинка.
Здесь дожди парные юный луг крапят.
Тут цветут чубушник, липа и ромашка.
Вечером хозяйка ставит самовар.
Здесь живёт с родными шестилетний Сашка.
Любит лошадей он. Дед у Саньки стар.
Был тот коневодом мудрым и умелым.
А теперь вот старость да житьё-бытьё.
И остался нынче дедушка без дела.
Вот для внука помнит ремесло своё.
Санька любит маму, молоко и деда,
Да ещё в «ночное» лошадей гонять.
Санька строит планы подрасти за лето.
Видно, нам друг друга с Сашей не понять…

В городе машины прячут под капотом
Сотни неустанных «лошадиных сил».
Вспоминаю Саньку. Совестно мне что-то.
Ведь про лошадей он прав, наверно, был.

Кошачье

Медлительна кошачья дрёма.
А в чашке – чай и тишина,
И мерный шум родного дома.
Тюльпаны. Ходики. Весна.

И только сон на мягких лапах
Неспешно в комнату идёт.
Мечты из детства мятный запах
И рыжий желтоглазый кот.

И безупречное молчанье
На самом краешке весны.
Чаинки звёзд. Кота мурчанье.
Лимона долька и…  луны.

И хочется поверить в чудо
(Угрюмым скептикам назло!),
И дремлет с пирогами блюдо
И рук дрожащее тепло.

Пока мгновенье длится, длится…
И молоко прохлады пьёт,
И в сны твои опять стучится
Мурчащий желтоглазый кот.

Юилина Родионова

«Скоро праздник придёт…»

Скоро праздник придёт,
Только что подарить в этот раз?
Под сапожками лёд
И сияющий снежный палас
В освещенье лучей —
Фонарей, магазинов, гирлянд.
Милый пёсик, ты чей?
Хочешь этот сиреневый бант?
Я тебя подарю,
Мы дадим тебе имя Снежок.
Ты приветишь зарю
В тёплом доме, пушистый дружок.
Ты такой же как снег,
Белоснежный, совсем молодой.
Мой родной человек
Будет рад подружиться с тобой.
Так бежим же скорей,
В нашем доме тебя уже ждут.
Мы домчим до дверей
За каких-нибудь десять минут.
Посмотри, Малый Пёс
Над землёй – путеводная нить.
Видно, сам Дед Мороз
Подсказал мне тебя приютить.

«Мы были лишь тенями средь теней…»

Мы были лишь тенями средь теней,
Бредущими за бледными огнями,
Но небо становилось всё темней.
Сияй над монохромными тенями.
Весь этот мир так холоден и чужд,
Что мы не узнаём простые знаки.
Средь сутолок, потребностей и нужд
Ты маленькое солнышко во мраке.
Сияй, моя счастливая звезда,
В объятьях бесконечного пространства.
По-прежнему несутся поезда
И время не приемлет постоянства,
Мелькая, как цветная карусель.
Однажды ты легла в мои ладони.
И вновь грохочет дождь, метёт метель,
Пылают облака на небосклоне.
А ты лети над этой кутерьмой,
Над сонным забытьём, над круговертью,
Свободная, спешащая домой,
Как птица, распрощавшаяся с клетью.
Я буду плыть сквозь дождь и снегопад
В болезненном бреду и в полусонном.
Настенные часы ещё стучат
И вновь сезон сменяется сезоном.
Ты песня, прозвучавшая для нас
Под серым, как свинец, небесным спудом,
И я не позабуду этих глаз,
Сияющих глубоким изумрудом.
Мы встретимся на радужном мосту.
Отчаянно любимая собака
Залает, предвкушая за версту
Свершенье заповеданного блага.
Она сорвётся с места и прыжком
Приветствия покажет, как скучала,
Когда десятки раз была дождём
И рокотом прибоя у причала.
Она прижмётся к сердцу, и года
Растают сновидением с рассветом.
Мы вместе в этот миг и навсегда
На солнечных холмах цветущим летом.

«Звёздный ветер в волосах твоих запел…»

Звёздный ветер в волосах твоих запел
О далёком, неизведанном, искомом.
Где-то там, среди комет над нашим домом
Льётся свет кристально-чист, небесно-бел.
Льётся сон из-под распахнутых ресниц
На пустую твердокаменную землю.
С каждым разом всё отчётливее внемлю
Я далёким голосам летящих птиц.
Пусть их глаз не разглядеть на высоте,
Только, что бы ни случилось в этом мире,
Я продолжу доверять душевной лире —
Милосердию, любви и доброте.
Закружит, как расписная круговерть,
Этот мир, непредсказуем и печален.
Солнце встанет над этюдами развалин
Словно жизнь, преобразующая смерть.
За закатом цвета красного вина
Вспыхнут окна – драгоценные кристаллы
Над зеркальной глубиной речной пиалы,
И поманит магнетичная луна.
Зазвучит, как виртуозный пианист,
Механизм, наименованный часами.
Между нашими с тобою полюсами
Льётся свет венчально-бел, безгрешно-чист.
Звёздный ветер на мгновение затих
Над торжественно-бескрайней ойкуменой.
Тишину наполнил мой обыкновенный,
Но возвышенный твоей любовью стих.

Мария Тухватулина

«Аллегория жизни – коты…»

Аллегория жизни – коты,
Как взирают они с высоты,
Атакуют отважно клубок,
Пара мисок, лежанка, лоток —
Обживаются тоже добром
На манер человечьих хором
Изнутри ипотечных квартир,
Что в себе заключают весь мир.
Квинтэссенция всех животин —
Уха два, хвост, как надо, один.
В круговерти земной суеты
Разбираются только коты.
Если тычутся ласково лбом,
После – треплют на клочья альбом,
Портят шторы и книг корешки —
Что в сравнении наши грешки?
Сердце котье не ведает зла,
Вот и грустно от них на вокзал.
Даже сытых немножечко жаль —
Если мог бы, о чём рассказал?
Света солнца в зрачках – про запас.
Я читала «Кота без прикрас»
И собак, в общем, тоже люблю —
Только, сколько на свете живу,
Про возможность любви наяву
Мне напомнит обычнейший кот:
Если хочет, подставит живот,
И пока он мурлычет, шалит,
Пусть душа ни о чём не болит.

Гнездо над порогом

Идут дожди. Мать-ласточка пропала.
Не выжили две дочки из гнезда,
Остались три. Довольствуйся и малым,
чтоб к августу окрепли голоса

и в хор влились. Вы – доброе соседство.
Мы, как могли, старались не мешать.
Уж сколько их упало в эту бездну,
а жалко твоего мне малыша.

Гроза вдали. Скорее возвращайся.
Ещё один на цыпочки встаёт,
беспомощные крылья расправляет,
всем сердцем веря в будущий полет…

Так водится – среди большого лета
над чем-нибудь да выплачешь глаза.
О песне без последнего куплета,
о птенчике, что выпал из гнезда.

Анна Ланская

Медведь

Перед сном, уставши от хлопот,
Представляю: я – большой медведь,
Я ворую мёд пчелиных сот,
И, не сосчитать который год,
По лесу за мною ходит смерть.
Я петляю, путаю следы,
Беспокойно сплю, не видя снов,
И сижу подолгу у воды,
Разогнав трусливых рыбаков.
Смерть находит мой звериный след,
Кажется – ну всё, конец игры,
От неё нигде спасенья нет,
Всё живое живо до поры.
Цепи у неё гремят, как гром,
И, когда вокруг чернеет снег,
Я трезвею. Сердцем и умом.
Не медведь. Я – просто человек.
Значит, мне постыдно так реветь.
Не забыта Богом. Всюду жизнь.

А медведь? А что же наш медведь?
Он при деле: рыбонька, ловись!

Птицы, книги и луна

Подсыпать в кормушки зёрна, чтобы птицы прилетали,
И скворечники резные втихомолку мастерить.
Дни проходят: зёрна, птицы, пух и перья, трали-вали,
Благодарственные гимны: чик-чирик и фьить-фить-фить.

Вымыть руки после стружки, а потом засесть за книги,
Пыль стряхнуть, глазами бегать, строчки, строчки, т. ч. к.
А потом гулять до поздней, снять незримые вериги
И луне за облаками помахать издалека…

Борьба

Муха очень трепещет, паук обретает силу,
Говорит ей: «Не бойся, не бойся и не шевелись».
Жертва, лапки сложив, повторяет бредовье: «Помилуй!» —
А паук предвкушает. Такая вот хищная жизнь.

Распорола утробу лани красотка львица,
Только лань продолжает бороться назло врагу.
«Всё равно одолею и буду потом гордиться
Перед мужем и львятами. Ой, смехота, не могу…»

…Паучок, покумекав, решил отложить свой ужин,
Ну а муха тем временем выпутаться смогла.
Лань с распоротым чревом всё понимает. «Ну же,
Добивай!» – и в глазах вместо грусти стынет густая мгла.

Здесь должны быть слова как итог. Или лучше ноты.
Да, у львицы семья, лань как замысел Божий о ней.
Только смотришь в глаза той лани и видишь что-то,
От чего так непрошено холод идёт по спине.

Лань закроет глаза, вот и всё, твой удел— стать пищей.
Окровавлены пасти у маленьких белых львят.
Львица очень устала от схватки, покоя ищет,
А детишки её, мал мала, лишь играть хотят…

Ёжик в тумане

Мой маленький Ёжик, нашедший свой путь,
С которого больше никак не свернуть,
Познал, какова настоящая тьма.
Она позади. Не сойти бы с ума.
Всю ночь обступали гнетущие тени,
Летучие мыши в толпе сновидений.
И всё норовило сбить с верной тропинки.
Но Ёж – победитель в таком поединке.
Он вышел на свет, за плечами котомка
Ничуть не мешает: идёт налегке!
Нашёл в этой тьме своего Медвежонка.
И новое солнце взошло вдалеке…

Чёрный маленький кот

Родила двух котяток, лежит у дверей,
Пахнет голодом и молоком.
«Два котёнка-дитёнка, возьмите скорей!» —
Чьё-то сердце сказало: «Легко!»

Веселись же, пушистый, расцветкой – туман,
Акварель, Петербург, дожди!
Чьё-то сердце прильнуло: «Моё. Не отдам».
Серый счастлив, а чёрный – жди.

…Так прошли дни за днями своей чередой.
«Будешь всем обездоленным друг…» —
«Нет!» – сказал несмышлёныш, мотнув головой.
Дверь квартиры открылась, он – юрк!

Мимо обуви, мимо испуганных ног,
Мимо визга, под матьтвою!

По ковру, под кровать, в угол… Выдохнул: смог.
Здесь останусь, на том стою!

И метлой, и совком, и словцом, и ползком,
Пылесосом, приманкой… Щас.
В самый дальний забился. «Фу, сколько носков.
Ничего, я прощаю вас!»

…Чёрной ночью пришёл чёрный маленький кот,
На хозяйку блаженно лёг,
И его чёрный-чёрный молочный живот
Отогреть человека смог.

Татьяна Костарева

«Слепая собака провидит ветер…»

Слепая собака провидит ветер,
и бури, и горе, и лик скорбящий,
во сне видит танец безумной смерти
и слышит косы её свист звенящий,
и рушатся горы,
и сохнут реки,
и кровь заливает глаза и души,
слезами горят и сердца, и веки.
Как жутко, не видя, смотреть, и слушать,
и знать наперёд, что случится с теми,
кто кормит, ласкает её и любит,
но как обмануть и судьбу, и время,
не знают собаки, не знают люди.
И ей остаётся совсем немного —
прижаться к руке, что так нежно гладит,
И знать, что лихач на пустой дороге
хозяйку собьёт просто так, не глядя;
и видеть, как жизнь на ресницах тает,
и слышать, как дождик беззвучно плакал,
и лавой бессилия боль вскипает,
и яростный вой в небеса бросает
слепая собака – немой оракул.

Чудо из заброшенного дома

В заброшенном домишке жило Чудо.
Таинственное Чудо жило-было.
Когда оно взялось, зачем, откуда?
Но так уж вышло, сладилось, сложились.
Пушистое (лохматость выше нормы)
и пыльное, как старый-старый коврик,
увы и ах, уже давно не в форме,
давно не богатырского здоровья.
Любило кофе – крепкий, горький, чёрный.
Над плиткой колдовало вдохновенно.
У медной турки по бокам узоры,
а сверху пышной шапкой нежность – пена.
И маленькая чашечка с напёрсток.
И аромат арабики и сказки.
И кресло с пледом. И Луна, и звёзды.
И всё покойно и почти прекрасно.
Была у Чуда тайна – это время,
которого совсем не оставалось.
Ещё чуть-чуть – и сбой в волшебной схеме
мир окунёт в бесцветную нормальность.
Последний шанс. Последняя надежда.
Авось поймут, авось всё не напрасно.
В ладоши хлоп! И на бульваре снежном
возник щенок, дрожащий, мокрый, грязный.
Ботинки, сапоги, унты и пимы
по январю в февраль текли, спешили,
незряче плыли сквозь него и мимо.
Спасибо хоть на хвост не наступили.
Щенок скулил. Вздыхало Чудо грустно.
И таяло, и стало вдруг прозрачным.
И было в мире холодно и пусто.
И мёрз щенок, почти беззвучно плача…

Помпон на шапке, в валенки обута,
с разбегу – ууух! – по ледяной дорожке.
«Ой, папочка! Смотри, какое чудо!».
Погладила беднягу осторожно.
«Давай возьмём!» «Давай», – ответил папа.
И подхватил щенка рукой в перчатке.
Вздохнул тихонько: «Лапа, моя лапа…».

И сразу в мире стало всё в порядке.
И Чудо вдруг вздохнуло с облегченьем.
И Чудо проявилось и окрепло.
И запах кофе в воздухе вечернем
кружил, кружил с узорным снежным пеплом…
Сопел щенок, во сне гоняя кошку,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Творческий псевдоним составителя сборника

Вернуться