Ринга Ли
Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья. Том 1

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Ли Р., 2025

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

* * *

Том первый

Путь в тысячу ли начинается с первого шага

Пролог

Князь Северных земель империи Ханьчжоу был честным и справедливым человеком. Народ искренне любил и почитал своего правителя за скромность и простоту жизни. Даже его резиденция не отличалась вычурностью и богатством, кои полагаются людям его положения. Как человек военный, будучи генералом, он привык обходиться малым и не любил излишества и роскошь. Познав в юности лишения военной жизни наряду с голодом и холодом, князь поклялся никогда не подвергать своих подданных подобному испытанию и не пировать, как другие чиновники, пока по улицам скитаются голодные дети. Именно поэтому голодающих и не было в его землях.

Проезжая по улицам княжества, можно было увидеть счастливые лица горожан, процветающее ремесло и лавки, полные людей и разномастных товаров. Таким уровнем жизни не могла похвастаться даже императорская столица – Цзиньдао, о чем иногда в шутку говорил сам император.

Последний всегда ставил своего названого брата в пример другим чиновникам и подданным, за что те в сердцах таили на него обиду. Все считали, что не подобает приближенным императора и правителям жить как простолюдины; не для того они прошли войну и дворцовые ступени, чтобы не иметь возможности жить в свое удовольствие.

Хотя князь и слыл человеком строгих порядков, сердце его было отнюдь не суровым. Именно оно и помогло ему снискать любовь единственной императорской сестры, которая, всего раз навестив угодья князя, больше никогда их не покинула. Любовь их была сильной и крепкой, с первого взгляда и до последнего вздоха. Отказавшись от столичной жизни в шелках и золоте, девушка была счастлива скромно жить в княжестве вместе с любимым супругом. Дни их текли легко и спокойно, да только детей у них не было, что немного омрачало обоих. Придворный лекарь увещевал супругов, что оба они в полном порядке, просто Боги решили: время еще не пришло. Утешившись этой мыслью, супруга князя решила отдать волю Небу и не расстраивалась. Князь же, улыбаясь жене, соглашался, но втайне от всех молился Богам о снисхождении в роще у подножья горы, в храме, воздвигнутом Небу. Он взывал к ним денно и нощно, жег благовония и без устали преклонялся, стирая коленями нефритовый пол.

– Я никогда и ни о чем никого не просил, но взываю к вам, молю, помогите…

Дни сменялись днями, за годом шел год, и на исходе третьей весны мольбы князя наконец были услышаны.

Выходя из древнего храма на рассвете, он увидел черную лису, стоявшую на краю леса. Сверкающие глаза зверя взглянули с улыбкой, и князь ответил тем же.

– Случилось чудо, князь! – воскликнул слуга, как только правитель вошел во двор.

– Что такое? – взволнованно спросил тот.

Маленький слуга прикрыл расплывающийся в улыбке рот рукой и указал в сторону крыльца, сияя глазами.

Проследив за ним взглядом, князь заметил придворного лекаря, тоже улыбающегося во весь рот.

Вмиг подлетев к нему, князь взволнованно схватил его за плечи и принялся трясти, приподнимая над землей:

– Что с ней? Что с моей женой?!

– К… князь… отпустите-е-е. – Придворный лекарь едва мог говорить, болтаясь в разные стороны, как тряпичная кукла.

Мужчина разжал руки и уставился на него во все глаза.

– Все в порядке, все в порядке… – с улыбкой поспешил успокоить его целитель и похлопал по плечу. – Чудо случилось, князь! Ваша супруга беременна!

Тишину, наполнившую двор, пронзил лязг меча, упавшего на землю из ослабевшей руки князя. Лекарь довольно кивнул в сторону крыльца, по которому уже спускалась девушка, прижимавшая хрупкую ладонь к животу.

Делая неуверенные шаги и оглядываясь на собравшихся людей, князь подошел к супруге.

– Время наконец-то пришло, Боги смилостивились над нами, – тихим голосом сказала она, но князю показалось, что слова эти громом ударили в его затуманенном сознании.

Никогда не склонявшийся даже перед императором, князь рухнул на колени, с трепетом прижимаясь к животу жены. Горячие слезы радости обжигали его лицо, измученное долгими годами ожидания.

Княгиня улыбалась сквозь слезы и гладила любимого мужа по голове.

Они долго простояли так, после чего, поднявшись, князь с любовью огладил красивое лицо супруги и крепко прижал ее к своей груди. Народ ликовал и выкрикивал поздравления, вокруг оживленно пели птицы и слышался радостный смех.

– За добрую весть, друг мой, я желаю осыпать тебя золотом из личной казны!

Похлопав молодого лекаря по плечу, князь взмахом руки велел слугам исполнять приказ.

– Ай-я-я… князь, да будет вам, – смущенно рассмеялся лекарь и почесал затылок.

– Подданные! – зычным голосом позвал князь и развернулся к толпе. – Слушайте мой приказ! Мы устроим пир, какого еще не видывали эти земли!

Народ зашумел пуще прежнего, а слуги, уже исполнившие приказ господина, из кувшинов осыпали золотыми монетами радовавшегося со всеми целителя.

Гора золота вмиг поглотила его. Кое-как высунув голову, он с широкой улыбкой воскликнул:

– Премного благодарен, друг мой!

Все вокруг покатывались со смеху, наблюдая за его попытками высвободиться из-под золотой груды. Все, что оставалось незадачливому целителю, – это вертеть головой и смеяться вместе со всеми.

Народ ликовал и праздновал дюжину дней, вознося хвалы Богам и желая счастья княжеской чете. Даже сам император прибыл из столицы со свитой, чтобы поздравить своего названого брата и дражайшую сестру.

С того дня жизнь в княжестве заиграла новыми красками. Со всех уголков империи прибывали министры, чиновники и князья, поздравляя супругов и отдавая дань уважения одному из великих генералов Ханьчжоу.

Одной безлунной ночью, в середине зимы, на весь княжеский двор раздался плач новорожденного младенца.

Князь, метавшийся по крыльцу резиденции, мигом ринулся внутрь. Отгоняя прислужников и повитух, он пробрался сквозь толпу, чтобы увидеть супругу, прижимавшую сверток к груди.

Убедившись, что с женой все в порядке, он огладил ее измученное улыбающееся лицо, а затем осторожно приоткрыл ткань, в которую был завернут младенец.

– Поздравляю, князь, у вас сын! Здоровый мальчик!

– Весь в отца… весь в отца, а глаза-то какие… – радостно лепетали слуги, толпясь у дверей.

Звон медного колокола разнес по округе радостную весть.

Заглянув в ярко-синие глаза новорожденного сына, князь преисполнился небывалой радости и благодарности и осыпал поцелуями лицо жены.

Медный колокол еще не затих и первые блики рассвета не коснулись княжества, когда полчища демонов вырвались из огненных разломов в земле, сметая все на своем пути.

Темные твари Призрачного царства бесновались и устрашающе ревели, задирая рогатые головы и разрывая плоть людей, попадавшихся на пути. Певчее княжество заполонили стенания и крики боли, мольбы о пощаде и чавкающие кровавые звуки. Отродья истязали женщин и утаскивали их в бездну, грызли детей и стариков, никого не щадя. Кровь лилась рекой, и казалось, что рассвет никогда уже не наступит. Темное небо чернело день ото дня. То был ужасный пир, погрузивший некогда процветающее княжество в хаос и разруху, навечно запятнав эти земли кровью невинных.

Демоны пировали дюжину дней.

– Хм… господин Мо, вам бы обложку сменить. Книга-то вроде неплохая: демоны, князья, певчие красотки. Обложка только… слегка простовата, да и названия нет… Или так и задумано? – вертя в руках потрепанную книгу в кожаном переплете, задумчиво спросил юноша, поднимаясь с плетеного кресла. – Вообще, в наше время чем ярче, тем лучше. Кто же купит такую невзрачную книгу?

– Вот ведь бестолковый мальчишка! – проворчал старик, легонько хлопнув паренька по голове сложенным веером. Но весь его запал мигом пропал, сменившись затаенной тоской, стоило ему опустить взгляд на книгу. – Кто сказал, что это на продажу, да и вообще…

– Да, да, господин Мо, вы правы. – Сощурившись в улыбке и подняв раскрытую ладонь, парень чуть поклонился. – Я возьму почитать, ладно?

– Иди уже, бездельник!

Тряхнув длинными седыми волосами, старик, ворча, скрылся меж стеллажей. Спустя миг оттуда послышался стук, словно что-то упало с полок.

Спрятав книгу в рюкзак, парень похлопал себя по груди и вскинул уголок губ:

– И ничего я не бездельник. Я вообще-то староста литературного факультета, так что…

– Твои занятия начались десять минут назад, староста литературного факультета Лю Синь! – издевательски протянул старик из глубины помещения.

– Вот черт!

Выскочив из старой книжной лавки, юноша во всю прыть помчался через дорогу к университету.

День был суматошным и долгим, и, только придя домой, он вспомнил о книге, взятой у старика, к которому наведывался уже несколько лет в поисках интересных историй.

Решив не ужинать, Лю Синь сразу же отправился в свою комнату.

– Я дома! – крикнул он на ходу соседу, с которым около двух лет делил небольшую квартирку.

Тот не ответил, что, впрочем, не стало неожиданностью. Сосед был тихим и удостаивал Лю Синя лишь парой фраз в неделю. Учась дистанционно, он все время проводил за компьютером, то и дело просматривая дорамы и зачитываясь новеллами. Именно поэтому редко показывался на глаза.

«Вот это, я понимаю, жизнь…»

Зайдя в свою комнату, Лю Синь кинул на кровать рюкзак, из которого тут же выглянул краешек книги.

Он перечитал множество изданий, пылившихся на полках в старой лавке, но всегда обходил эту потрепанную книгу стороной. Все-таки, что ни говори, обложка играет важную роль. Лю Синь и дальше проходил бы мимо невзрачной, потрепанной книги, если бы этим утром старик не обмолвился вскользь, что написал ее сам. В конечном счете любопытство взяло над юношей верх.

– Так, на чем я там остановился…

Демоны пировали дюжину дней.

– Ну и фантазия у старика Мо! В таком возрасте только гаремники писать да мечтать на досуге, – пробормотал Лю Синь.

Погрузившись в книгу, он читал всю ночь.

История, начавшаяся с кровавого пира, повествовала о становлении главного героя и его деяниях как великого мечника и прославленного спасителя, который, сражая врагов, перевернул всю Поднебесную в поисках убийц своей семьи. К слову, гарем там тоже присутствовал, хоть и немногочисленный.

Прочитав треть книги, Лю Синь выдохнул:

– Ну и скукота-а…

Рассвет уже брезжил на горизонте, а он так и не дошел ни до одного важного события. Герой только и делал, что рыскал по империи по наущению своего наставника и истреблял врагов, спасая то бедовых красавиц, то незадачливых братцев. Битвы, битвы, тренировки, еще одна спасенная жизнь, еще один поверженный мелкий враг, и так по кругу.

– Сюжет-то где?! – ворчал Лю Синь и хотел было бросить книгу, чтобы в оставшееся время почитать что-нибудь более интересное, но в последний момент передумал. Устав от бесконечных пустых сражений, он решил заглянуть в конец книги.

– Да я только одним глазком гляну, кто там в итоге убил его родителей, чтобы не мучиться от любопытства, – оправдывал себя Лю Синь, с шорохом переворачивая страницы.

Впившись в последнюю главу, он с жадностью принялся поглощать написанное. Но с каждой новой строкой улыбка медленно исчезала с его лица, а взгляд наполнялся негодованием.

То, что он узнал, поразило его. Захлопнув книгу, Лю Синь уставился на нее, сведя брови к переносице:

– Какого… Злодей? Уничтожение мира?

Пытаясь сообразить, как прославленный герой встал на темный путь и, вознесясь на вершину мира, решил его уничтожить, Лю Синь злился все больше и больше.

– Старик Мо из ума выжил?! Да кто вообще будет читать…

Его монолог был прерван раздражающей трелью будильника.

Пыхтя от злости, Лю Синь собрал рюкзак и швырнул в него книгу, собираясь перед учебой заскочить в лавку и высказать старику все, что он думает о его книге.

– Утолил любопытство, называется! Только ночь зря потратил, – возмущался Лю Синь.

Сев на свой велосипед и поехав по объездной дороге, он никак не ожидал, что на повороте у обрыва попадет в аварию и успеет увидеть только перевернутое небо под ногами, прежде чем погрузиться в темноту.

Глава 1. Попытка бегства

– А ну вставай, проходимец ты этакий! Развелось вас, как мух над дерь… Кхе-кхе, – гнусавый голос, разрезавший тишину, словно винтом вкручивался в и без того ноющую голову.

Медленно приоткрыв тяжелые веки, Лю Синь увидел над собой соломенный навес, с которого прямо на него капала вода. Пытаясь понять, что произошло и где он оказался, Лю Синь не спешил вставать, шаря перед собой растерянным взглядом.

Незнакомый шум доносился со всех сторон.

«Это что, овца заблеяла?..»

Приподнявшись и уперевшись лбом в ладонь, Лю Синь просидел так еще какое-то время, прежде чем немного пришел в себя.

Окинув взглядом место, в котором находился, он снова прикрыл лицо рукой, таращась во все глаза на трухлявый пол.

– Какого… Где я вообще?! – испуганно прошептал Лю Синь.

Осторожно убрав руку, он вновь огляделся, изо всех сил надеясь, что все еще спит.

Лю Синь сидел на видавшей виды циновке в каком-то обветшалом полуразрушенном сарае с протекающей крышей, одетый в лохмотья из парчовой ткани. Пожилая женщина, чей голос и разбудил его, мела полы у соседнего сарая, все ворча и приговаривая в его сторону.

Оглядевшись вокруг себя, Лю Синь заметил мужчину, который грыз в углу нечто похожее на сухарь и пристально наблюдал за ним, будто у него собирались отнять последний ломоть. Почувствовав себя неуютно под таким взглядом, Лю Синь повернулся и увидел старика, который тоже что-то жевал, обхватив обеими руками.

– Простите, а…

– Не отдам! Не поделюсь! Пошел прочь! Уходи, уходи! – поток криков вытолкнул ошеломленного Лю Синя под дождь.

Запнувшись, он рухнул в лужу, подняв веер грязных брызг, которые тут же окатили мимо проходящих женщин. Закричав, те начали лупить по нему своими тяжелыми руками и проклинать на чем свет стоит.

Растерянный и испуганный, Лю Синь ринулся наутек, не разбирая дороги.

Спрятавшись за стеной такого же полуразрушенного дома, он перевел дух и, съехав по стене, обхватил голову руками.

– Надо успокоиться, надо успокоиться… – пробормотал он себе под нос. Затем несколько раз глубоко вздохнул и поднял голову, чтобы осмотреться.

Перед ним раскинулся темный лес.

Приподнявшись и упираясь в стену, Лю Синь выглянул из-за угла. Дом, за которым он прятался, был такой не один – весь небольшой городок состоял из полуразрушенных зданий. Прохожие на улице тоже были сплошь угрюмыми и неприветливыми.

«Ну еще бы, живя в подобном месте, у кого будут силы улыбаться? Да и радоваться тут явно нечему…» – подумал Лю Синь и вздохнул.

Обойдя здание, он сел на деревянное крыльцо под навесом, чтобы спрятаться от моросящего дождя, и начал по крупицам собирать последние воспоминания.

– …Я умер? – наконец потерянно пробормотал он, глядя на свои дрожащие руки.

Кажется, его что-то сбило… Вспоминая боль от удара в спину, Лю Синь поднял голову. По щекам покатились горячие слезы.

Тяжело вздохнув и пытаясь прийти в себя, Лю Синь понял одну вещь: он не в своем мире. Это место непохоже даже на самые отдаленные и заброшенные деревни: необычная одежда, длинные волосы у мужчин, нет никакой техники.

– Я что, перенесся? – потрясенно выдохнул Лю Синь.

Он, как и многие его сверстники, зачитывался книгами и знал о перемещениях в другие миры. Вихрь разнообразных чувств охватил все тело: от радости, что избежал смерти, до ужаса, что оказался в незнакомом мире.

«Но как такое возможно?..»

Перед глазами пронеслась вереница лиц из прежней жизни, ни за одно из которых сердце его так и не смогло зацепиться. Осиротевший еще в детстве, Лю Синь не имел семьи как таковой, да и близкими друзьями толком не обзавелся. Волна паники постепенно сходила на нет, когда он прокручивал мысли о том, что на самом деле ему не за что было держаться. В том мире его никто не ждет. Разве что старик, которому он так и не вернул книгу.

За самоувещеванием о том, что ничего уже не поделаешь, Лю Синь провел некоторое время, все так же сидя на крыльце. Глубоко вздохнув, он начал прокручивать в голове обрывки прочитанных когда-то книг с перемещением.

– Эй, Система? – попробовал позвать Лю Синь. – Система, ты здесь?

Встав и шаря глазами перед собой, он попытался рассмотреть экран или какие-нибудь подсказки.

– Система?! – позвал он чуть громче и вдруг ощутил тяжесть на плече.

– Чего разорался с утра пораньше? – раздался хриплый голос из-за спины.

– Я это… – Обернувшись, Лю Синь увидел мужчину лет сорока, с всклоченной бородой, свалявшимися волосами и в потрепанной одежде, который стоял на крыльце, почесывая спину и зевая во весь рот.

– Так это… вечер уже, – кивнул Лю Синь на заходящее солнце.

– Утро, вечер, велика ли разница? К чему мне это солнце? Когда проснулся – тогда и утро, – проворчал мужчина, разворачиваясь, чтобы снова зайти в дом.

– Простите, – поспешил остановить его Лю Синь, – вы не подскажете, что это за город?

– Город? – мужчина усмехнулся и окинул его странным взглядом. – Это деревня Цайцюнь. Добро пожаловать.

– Деревня… Цай… цюнь… – Лю Синь попятился и на одном шаге рухнул со ступеньки, во все глаза уставившись перед собой.

«Я попал в ту гребаную книгу…»

Деревня Цайцюнь упоминалась в книге как место, где некоторое время жил главный герой, воспитываясь старушкой, приютившей маленького сиротку в обмен на его помощь. Сама женщина уже не могла управляться со скудным хозяйством, потому и взяла к себе одиннадцатилетнего мальчишку, что скитался по деревне до тех пор, пока не упал, истощенный от голода. После пробуждения главный герой не помнил, откуда пришел и как попал в эту деревню, и стал просто жить и ухаживать за хозяйством в обмен на еду. Пока старушку не убили пришедшие поживиться разбойники из соседней деревни.

«Значит, Тан Цзэмин сейчас здесь? Или еще рано? А может, уже поздно?»

Не зная, в какое именно время он попал, Лю Синь судорожно раздумывал, и вдруг его осенило:

– Погодите-ка… А мне-то какое дело?

– Что ты там бормочешь? – нахмурившись, спросил мужчина.

– А… да так, ничего, – замахал Лю Синь руками, неловко улыбаясь.

– Голодный?

– А?

Незнакомец уже скрылся в доме, оставив дверь открытой.

Поднявшись с земли и отряхнув одежду, Лю Синь нерешительно перешагнул порог.

Ветхая лачуга была под стать этому месту: мебели почти не было – одна соломенная лежанка да стул, хоть и добротно сколоченный.

Оглянувшись, Лю Синь сделал несколько шагов, подходя к хозяину. Тот стоял к гостю спиной возле глиняной печи, выскребая что-то из котла.

– На, – протянул он парню миску, даже не оборачиваясь.

– Спасибо.

Взяв чашку обеими руками, Лю Синь осознал, насколько был голоден. В теле чувствовалась усталость, словно он не ел и не спал уже несколько дней.

Варевом оказалась каша, кое-где подгорелая, немного пресная, но выбирать не приходилось. Ничем не выказывая недовольства, Лю Синь съел все до последнего зернышка и учтиво поблагодарил мужчину, который странно поглядывал на него.

– Так откуда ты пришел? – вдруг спросил хозяин дома. Голос его был хриплым, словно прокуренным, а заспанные глаза щурились, с подозрением оглядывая незнакомца.

– Да я… с Юга. Мгм, – кашлянув, соврал Лю Синь.

– Откуда с Юга? – пытливо спросил мужчина.

– С города Цигуань. Это под столицей, – назвал Лю Синь первое пришедшее на ум название, которое вскользь упоминалось в книге.

– Хм… Цигуань славится своими тканями, так отчего же ты выглядишь как босяк? – почесал бороду хозяин. Всем своим видом он походил скорее на тюремщика, ведущего допрос. Того и гляди, пригрозит мечом, если не услышит ответа.

Не желая испытывать судьбу, Лю Синь продолжил изворачиваться:

– Сбежал от родни. Я незаконнорожденный, вот меня продать и хотели, – ответил он и с деланым интересом оглянулся по сторонам, чтобы скрыть неуверенность во взгляде. – Дяденька, а отчего же у вас мебели так мало? Вроде лес рядом.

– Никто не ходит в эти леса, – сурово оборвал тот.

– А поче…

– Будешь много болтать – отправишься спать под дождь. – Мужчина встал с пола и, оправив подол темного халата, вышел в другую комнату.

Шаг его был тяжелым и ровным. Он совсем не походил на деревенского жителя, всю жизнь посвятившего хозяйству. Широкоплечий, с прямой спиной и шеей; его почти черные глаза то и дело щурились, подмечая детали. Даже сквозь висящие пряди и короткую бороду можно было разглядеть красивое, волевое лицо. Длинные черные волосы доходили до середины спины; ничем не собранные, они безжизненно струились по крепким плечам.

Лю Синь выдохнул и уставился в пол.

– На, – сказал хозяин, вернувшись и бросив перед ним солому с ветхим одеялом.

– Спасибо, – поблагодарил Лю Синь и принялся готовить место для сна.

Утомленный событиями дня, он чувствовал, что его клонит в сон, но мысли, крутящиеся в голове, не позволяли уснуть до поздней ночи. Боясь потревожить сурового хозяина, который вышел на крыльцо и курил трубку, Лю Синь уперся взглядом в потолок старой крыши.

Если он попал в ту книгу, то этот мир неизбежно ждет уничтожение от рук главного героя. Когда именно произойдут эти события – он не знал, поскольку пропустил большую часть истории. Лю Синь все раздумывал, что ему делать и как поступить, пока сон наконец не сморил его. Последняя мысль, успевшая захватить его разум, была о том, что ему лучше не вмешиваться в события и убраться куда подальше, чтобы попытаться выжить или хотя бы прожить спокойную жизнь до уничтожения мира.

Может, где-то там существует клочок земли, который не поглотит ярость главного героя?

Проснувшись следующим утром, Лю Синь не нашел хозяина дома и вышел на улицу, не забыв застелить солому одеялом и скрутить ее в валик в углу. Прождав немного, он подумал, что негоже уходить, не поблагодарив и не попрощавшись с человеком, приютившим и накормившим его, но выбора не было. Намереваясь придерживаться плана, он задался целью как можно скорее покинуть это место.

Солнце уже поднялось, и пришедшее в упадок поселение едва начало свое движение. На улицах попадались редкие прохожие, которые медленно брели по своим делам, не поднимая голов.

– Как вообще можно жить в подобном месте… – выдохнул Лю Синь и оглянулся в поисках выхода из города.

Решив, что городок все равно небольшой и, в какую бы сторону он ни пошел, обязательно выберется, Лю Синь двинулся наугад и прошел мимо места, в котором очнулся вчера.

Под знакомым навесом сидел все тот же молчаливый мужчина, пустым взглядом рассматривая прохожих. В ногах у него валялись потрепанная плошка и длинный сверток ткани. Казалось, он не осознавал, что все вокруг были нищими и едва перебивались черствым хлебом, как и он сам.

Лю Синь сжал кулаки, не в силах смотреть на подобную картину. В глазах защипало. Казалось, он понял, почему люди ходили, не поднимая голов: чтобы не видеть разруху и запустение, в которые превратилось их некогда процветающее поселение.

Небольшой город Цайцюнь располагался в Северных землях и находился под защитой князя. Всегда яркий и живой, как и прочие поселения этого княжества, он изобиловал достатком и счастливыми людьми. Народ здесь вел мирную жизнь, трудясь и ни в чем не нуждаясь, мастеря изделия из дерева на продажу в другие поселения. Городок славился своими мастерами, искусно изготавливающими из дерева предметы обихода, обереги и картины. Изделия были поистине удивительной красоты, и многое в резиденции князя было дарами именно из этого города.

И все это было уничтожено за одну ночь.

Ныне Северное княжество пришло в запустение, а император так и не назначил нового правителя этих земель. Провозгласив их проклятыми, он отрекся от них, вычеркнув из карт. С тех пор Север стал сам по себе, получив название Ничейных земель.

Двигаясь к выходу из городка, Лю Синь нервно сжимал кулаки, смотря под ноги и раздумывая о случившемся. Хоть это и был мир книги, смотреть на все эти события как на чей-то вымысел отчего-то не получалось. Сердце болело при взгляде на последствия того ужаса и жалкое существование горстки людей, которая так и не смогла покинуть родные земли в поисках лучшей жизни.

Так, не поднимая головы, Лю Синь остановился перед лужей, всматриваясь в собственное отражение.

Он несколько изменился после переселения. Казалось, стал выше, да и волосы теперь ниже плеч. Немного свалявшиеся без должного ухода, они лежали на плечах безжизненными черными змеями.

Лицо его было худым, нос прямым с чуть приподнятым кончиком, а подбородок слегка закругленным. Светлые янтарные глаза с приподнятыми внешними уголками имели красивый длинный разрез. Кажется, в детстве кто-то говорил, что у него глаза феникса.

Обычный.

Хотя иногда его уверяли, что он очень красив, в ответ Лю Синь лишь вежливо улыбался. Неспособный отличить вежливость от заинтересованности, в свои двадцать два года он оставался одиноким, даже не подозревая, сколько людей делали ему комплименты в надежде снискать его расположение.

Наступив в лужу и размыв свое отражение, Лю Синь наконец поднял голову и заметил вдалеке покосившиеся городские ворота с разрушенными сторожевыми башнями.

Ускорив шаг, он двинулся в сторону выхода, надеясь поскорее покинуть это место.

Как вдруг был остановлен криком:

– Грязная шавка! Дурень ты этакий! Думаешь, если я кормлю тебя, то ты и спать под моей крышей можешь! Прочь! – кричала сварливая старуха.

Лю Синь передернул плечами и пошел вперед, не отрывая взгляда от городских ворот.

«Это не мое дело… Это не мое дело… Это не мое дело…» – проговаривал он про себя каждый свой шаг.

Крики всё нарастали и нарастали, и в конце концов стальная нить терпения Лю Синя с визгом разорвалась, когда послышался первый звук хлесткого удара.

Резко развернувшись и перемахнув через ограду покосившегося дома, Лю Синь вышел из-за угла и увидел то, что навсегда изменило его жизнь.

На сырой земле, свернувшись в дрожащий клубок, лежал мальчик, над которым возвышалась старуха с розгой. Замахиваясь для нового удара, она не стесняясь сыпала проклятиями и бранью, крича на всю улицу.

Действуя будто на инстинктах, Лю Синь в два прыжка настиг женщину, выбил из ее рук палку и швырнул на землю подальше от мальчика.

– Ты еще что за проходимец?! Прочь отсюда! Да как ты смеешь! – пуще прежнего раскричалась хозяйка дома, яростно впившись в него своими маленькими черными глазками, в которых не было ничего, кроме злости.

– Это вы как смеете? Как у вас рука поднялась ударить ребенка?! – Лю Синь чувствовал, что в груди разгорается пламя, которое вот-вот вырвется и испепелит жестокую старуху.

– Люди добрые, да вы только взгляните! Средь бела дня разбойник, ворвавшийся в мой дом, будет учить меня, как обращаться с прислугой! – развела та руки, оглядываясь на начавших собираться зевак за низким покосившимся забором.

– Прислуга он или нет, обращаться с людьми так нельзя! – Лю Синь сжал кулаки, не обращая внимания на перешептывания за спиной.

Воспитанный в приюте, а после познавший тяжесть работы в сфере обслуживания, он с самого детства на дух не переносил тех, кто издевался над обслугой или низшими по статусу.

Внезапно среди гвалта раздался знакомый громкий голос:

– Ты бы умерила свой пыл, Цю Хэму, а то не ровен час, придя в мою кузницу, сама будешь выгнана взашей. Ведь там хозяин я, а значит, и руку поднять могу.

Оглянувшись, Лю Синь увидел мужчину, пустившего его в свой дом. А заметив, как люди при виде него стали расходиться, будто были тут ни при чем, Лю Синь понял, что не ошибся: мужчина и впрямь не был обычным крестьянином, как он и думал.

Глубоко вздохнув, он обернулся на вмиг притихшую женщину.

– Что ты хочешь? Чего тебе надо? – проворчала та в сторону мужчины, глядя будто с опаской. Затем шикнула на мальчика у своих ног: – А ты поднимайся! Хватит валяться, бездельник!

Лю Синь присел на корточки перед мальчиком, сжавшимся на земле без движения. Осторожно перевернув его на спину, он увидел сморщенное от боли лицо, покрывшееся холодным потом, и крепко зажмуренные глаза.

– Он же болен! – Лю Синь поднял на старуху злой взгляд. – Вы его чуть до смерти не забили!

– Что мне с того, что он болен? – хмыкнула та, отмахиваясь. – Притворяется, поди, чтобы овцу не пасти.

Лю Синь накрыл лоб мальчишки ладонью и тут же отдернул ее.

– Что там с ним? – упершись руками в калитку, с ленцой спросил мужчина.

– У него сильный жар, он без сознания, – растерянно ответил Лю Синь, не представляя, что делать.

Позади послышался тяжелый вздох.

– Тащи его сюда, – сказал мужчина.

– Эй, куда это! – запротестовала хозяйка.

– Разрешу тебе взять плуг и ту вазу. Все равно плевальницей мне только и служит, – произнес мужчина последнюю фразу себе под нос, почесывая бороду.

– Вот это другое дело, – хмыкнула старуха, уперев руки в бока и вмиг обретя самодовольный вид. – Забирай мальчишку, все равно от него никакого толку! – Махнув рукой, она скрылась в доме.

Лю Синь осторожно просунул руки под колени и спину мальчика, поднял и прижал его к себе.

Мальчишка был таким тощим, что, казалось, весил не больше щенка.

Обернувшись к мужчине, Лю Синь сказал:

– Господин, я…

Тот вскинул бровь, кривовато ухмыляясь:

– О, теперь я господин, а не дяденька?

– Простите… – поджал губы Лю Синь.

– Идем, – хозяин махнул рукой, указывая следовать за собой.

Глава 2. Я тебя помню

Вскоре они вернулись в дом, который, как думал Лю Синь, он больше никогда не увидит.

– Клади его сюда. – Мужчина развернул соломенную подстилку, на которой ранее спал его нежданный гость.

Аккуратно опустив мальчика, Лю Синь укрыл его старым холщовым одеялом и внимательно всмотрелся в лицо. Мальчишка был бледен и лихорадочно дрожал, поджав губы, словно изо всех сил пытался сдержать стоны боли.

– У него жар. Его надо протереть… наверное… Я никогда никого не лечил. – Лю Синь поднял на мужчину растерянный взгляд.

– Принеси воды, ведро на крыльце. – Хозяин махнул рукой. – Нужно сделать отвар из имбиря и обтереть его.

Лю Синь кивнул и тут же побежал к выходу.

Ближе к ночи, когда жар у мальчика спал и он заснул тревожным сном, Лю Синь сел на крыльце рядом с мужчиной, который опять потягивал трубку.

– Спасибо за помощь, – выдохнул он. – Даже не знаю, что бы я без вас делал.

– Оставайтесь, пока мальчишка не оправится. – Хозяин выпустил облако дыма и потянулся, разминая плечи.

– Оставайтесь? – удивленно уставился на него Лю Синь, а про себя фыркнул: «С чего бы» Он уже выстроил в голове грандиозные планы по засовыванию головы в песок и отступать от них не намерен. С утра пораньше он уйдет отсюда как можно дальше, чтобы забиться в дыру столь глубокую, что его ни один герой или злодей не достанет. Так-то.

Тем временем мужчина продолжал по кирпичу разносить планы Лю Синя:

– Ну да, куда же вы сейчас пойдете…

– Мы? Разве вы не оставите мальчика у себя? Вы же спасли его! – искренне удивился Лю Синь, чувствуя поднимающееся негодование в сердце.

– Э нет, спас его ты, – хмыкнул хозяин, указав на него дымящейся прямой трубкой. – Я лишь оказал небольшую помощь. Это твоя ноша, а значит, и нести ее тебе. Или мальчишка окажется на улице.

«Да у меня ведь даже рыбок никогда не было, какой мне ребенок!» – мысленно взвыл Лю Синь. Взвесив все за и против, он ощутил, что его разум начал затуманиваться от внезапно навалившейся проблемы. Правильно говорят – невозможно собрать пролитую воду[1].

Принявшись судорожно тереть висок, он выдохнул:

– У меня нет ни денег, ни дома. Я босяк, как вы и сказали, да и привык заботиться только о себе.

– Ну так выбери дом да оставайся.

– Какой еще дом?

– Любой. Вон их сколько. – Хозяин махнул рукой, указывая на полупустую улицу. – Подлатаешь крышу, наберешь соломы, в реке можно рыбу ловить. Как наловчишься, сможешь торговлей заняться. Не здесь, разумеется, а в соседнем городе, там ледяная рыба нарасхват. Большинство местных так и выживает. Но чтобы дойти туда, нужно перейти серые пески. Один не справишься. – Мужчина впился в него внимательным взглядом, откинувшись на балку навеса.

Лю Синь растерянно смотрел перед собой, пытаясь переварить новую информацию.

– …Сколько путей из города?

– Два. Один с обрыва, а другой – через пески.

Лю Синь перевел взгляд на лесную чащу, раздумывая. Уйди он сегодня из города, то, скорее всего, сгинул бы в этих серых песках. Что это, пустыня? Болото? Вряд ли мужчина соврал, говоря, что в одиночку ему не справиться.

«Но в книге ничего про это сказано не было!» – в душе воскликнул Лю Синь, роясь в воспоминаниях. Главный герой просто выбрался с Севера и тут же обзавелся наставником, который научил его сражаться и противостоять опасностям на пути. Именно он посылал Тан Цзэмина то в один край империи, то в другой, обещая, что, собрав по крупицам всю информацию от мелких злодеев, он узнает, как был открыт разлом в Призрачное царство и кто за этим стоит.

«Вот ведь писака Мо! Можно было уделить хоть немного внимания Северу! Черт бы с этими серыми песками, но в лес-то почему путь отрезан?» – гадал Лю Синь, глядя на темную чащу.

Вспомнив, каким суровым стало лицо мужчины, когда он спрашивал его о лесе в прошлый раз, Лю Синь не стал больше поднимать эту тему, лишь вздохнул и зарылся пальцами в волосы.

– Что ты умеешь делать? – спросил хозяин.

– Ну…

Проведя всю жизнь в городской суете, Лю Синь понимал, что вряд ли обладает хоть какими-нибудь значимыми талантами и навыками для выживания в подобном месте. Он до сих пор не был уверен, что сумеет выловить из реки хотя бы тину, не говоря уже о рыбе.

– О! Я умею плести корзины! – Лю Синь вспомнил, чему его научил старик в книжной лавке, когда он коротал время у него на каникулах, и с горящими глазами обернулся к хозяину.

– Корзины? – скептически вскинул бровь мужчина, одаривая его насмешливым взглядом и почесывая бороду. – Ну, корзины так корзины. Уже хоть что-то. Руки местных загрубели от тяжелой работы, им не до плетений. Из Цайцюнь раз в три дня ходит повозка в соседнее поселение, корзины им пригодятся.

– Тогда я могу уехать с ними? – В Лю Сине загорелась надежда.

– Не спеши. Хозяйка единственных двух лошадей как раз та самая старуха. Не заплатишь ей – не поедешь. А ты, будь уверен, не заплатишь, – усмехнулся хозяин, выдохнув дым.

– Это точно… – Понуро опустив голову, Лю Синь посмотрел на трухлявые ступени под ногами. – А вы чем занимаетесь?

– У меня кузница. Кую по мелочи, что придется, на что спрос есть. Его, как правило, и нет тут.

– Где же мне взять материалы для плетения?

– Небольшая ивовая роща растет неподалеку, но за деревьями давно не ухаживали, так что они разрослись и лозы теперь высоко. Завтра дам топор, и можешь рубить. Учета все равно никакого нет.

Мужчина встал, отряхнул темный халат и направился в дом, оставляя Лю Синя сидеть в одиночестве в эту беззвездную ночь.

Проснувшись следующим утром, первым, что увидел Лю Синь, были синие, словно озера, бездонные глаза, смотрящие на него внимательно и настороженно.

– О… проснулся? – Лю Синь приподнялся и, неловко кашлянув, посмотрел на мальчика, который сидел на соломенной подстилке рядом с ним, поджав под себя ноги. – Как ты себя чувствуешь?

Тот выглядел лучше, чем вчера: на щеках появился слабый румянец, а губы больше не отдавали синевой. Мальчишка был красивым: чуть вьющиеся темные волосы до плеч, большие синие глаза цвета темного сапфира, ровный нос и чуть припухлые по-детски щеки.

«Ого… Какой милый!» – подумал Лю Синь и едва удержался от того, чтобы ткнуть пальцем в щеку мальчишки. Тот выглядел столь очаровательно, что совсем не вязался с этим мрачным местом, наполненным хмурыми людьми. А учитывая, что мальчик смотрел на своего спасителя не моргая, то выглядел он совсем как кукла.

Лю Синь улыбнулся ему, стараясь ничем не напугать: он как никто другой знал, каково это – проснуться в незнакомом месте в окружении чужаков. Впрочем, мальчик справлялся явно лучше, чем он сам, и хотя бы не шарахался от посторонних и не истерил, а просто внимательно смотрел на него, комкая на коленях свой драный халат.

Неловко почесав затылок, Лю Синь попытался объяснить:

– Вчера ты потерял сознание, и у тебя начался жар. Я и господин… – задумался он и вдруг вспомнил, что не знает имя хозяина дома.

– Гу Юшэн, – представился мужчина, переступая порог дома.

Кивнув, Лю Синь повернулся к мальчику и произнес улыбкой:

– Я и господин Гу принесли тебя сюда. Меня зовут Лю Синь, а как твое имя?

Мальчишка продолжал смотреть на него во все глаза, не обращая внимания на вошедшего хозяина.

– Я тебя помню, – наконец тихо произнес он. Голос его был слегка хрипловат, но в нем уже прослеживались сильные нотки. – Помню твой голос.

– М-м, – утвердительно кивнул Лю Синь. – Вчера мы… забрали тебя из того дома. Не бойся, мы тебя не обидим.

Умолчав о том, что они с Гу Юшэном попросту обменяли его на пару вещей, Лю Синь неловко улыбнулся. Было бы здорово, если бы мальчик и вовсе не помнил, как его едва не забили до смерти.

Не зная, как продолжить разговор, Лю Синь уперся взглядом в пол, положив руки на колени.

– Давайте есть, – нарушил неловкую паузу Гу Юшэн, закатив глаза.

Встав с пола, Лю Синь подошел к глиняной печи и взял уже, казалось бы, свою миску. Заметив, что мальчишка не сдвинулся с места, он позвал:

– Иди сюда, не бойся. – И поманил его к себе, устроившись на полу и опершись о теплую печь.

Мальчик неуверенно встал и медленно подошел ближе, все еще держась на расстоянии. Взяв миску с пресной рисовой кашей, Лю Синь протянул ее ребенку. Мальчик опустился на колени и, не поднимая головы, неуверенно взял чашку и ложку.

Видя, как он медленно ест, стараясь не делать лишних движений, Лю Синь в сотый раз за последние сутки выругался на злобную старуху, которая измывалась над ребенком и, судя по его состоянию, толком не кормила, а только запугивала.

– Ешь быстрее, а то остынет, – кивнул Лю Синь, давая возможность мальчику скорее поесть. Он был таким худым, что явно недоедал и был постоянно голодным.

Только услышав эти слова, мальчик тут же начал торопливо засовывать кашу в рот, едва жуя и проглатывая. Гу Юшэн и Лю Синь сделали вид, что не замечают торопливости голодного ребенка.

Переглянувшись, они приступили к еде.

После завтрака Лю Синь решил отправиться в кузницу вслед за хозяином, но был остановлен растерянным взглядом мальчишки, который все утро топтался возле него, ходя хвостиком.

– Побудешь здесь? – опустившись перед ним на одно колено, улыбнулся Лю Синь. – Мы скоро вернемся.

– Это вряд ли. Дерево. Думаешь, это будет так просто? – с ленцой протянул Гу Юшэн.

Лю Синь неловко рассмеялся и почесал затылок.

– Тогда… пойдешь с нами?

Мальчик с готовностью кивнул, продолжая смотреть на юношу, будто только и ждал этих слов.

– Хорошо.

Ближе к обеду с Лю Синя сошло уже сто потов, пока он рубил иву. Хоть топор и был добротно заточен, а ствол дерева казался не таким уж толстым, Лю Синь не проделал и одной десятой работы.

Гу Юшэн сидел под раскидистой старой ивой и курил свою трубку, а мальчик стоял неподалеку под дикой сливой – единственным ярким пятном в этой местности. Не отрываясь, он все смотрел на Лю Синя, сжимая края своей изодранной одежды из грубой пеньковой ткани.

– Вот же… почему не рубится, а? И почему лозы так высоко, – сетовал Лю Синь, переводя дух.

– Ты хилый. Мышц нет. Размах слабый, – выдохнув дым, перечислил Гу Юшэн.

– Может, покажете, как надо? – заискивающе предложил Лю Синь. Помощь ему бы не помешала, а мужчина выглядел так, словно одним взмахом топора мог перерубить с десяток таких ив.

– Тренируйся, – хмыкнул Гу Юшэн.

– А? – не расслышал Лю Синь.

– Руби, говорю.

– Ага.

Взмах за взмахом Лю Синь выбивался из сил до тех пор, пока, задыхаясь, не рухнул на землю, раскинув руки.

– Не могу больше… – едва дыша, просипел он.

Солнце стояло в зените.

Несмотря на позднюю осень, день выдался жарким. И даже прохладный ветерок не мог остудить знойно припекавшее солнце.

Неизвестно, сколько неудачливый лесоруб пролежал так, задремав, но очнулся он от размеренного стука.

Приподняв голову, он в тот же миг широко распахнул глаза и сел.

Мальчишка, держа в руках топор, методично вонзал его в дерево, раз за разом, чуть ниже того места, которое рубил Лю Синь.

Юноша занимался этим с самого утра и прорубил лишь пару цуней[2], в то время как мальчишка всего за несколько ударов разрубил дерево больше чем до половины!

Пораженно глядя на эту картину, Лю Синь не заметил, как Гу Юшэн отвел свою трубку от лица и уставился на ребенка. Он даже наклонился вперед, чтобы внимательнее всмотреться в движения мальчишки.

– Постой! Постой! Не надо! – в следующее мгновение Лю Синь вскочил и ринулся к мальчику, чтобы отобрать у него колун. – Ты же еще ребенок, куда тебе топор?

– Простите, я просто хотел помочь. – Мальчик опустил голову и поджал губы. Он выглядел так, словно был готов к ударам за самовольство.

– Я не ругаю тебя. – Лю Синь опустился на одно колено. – Просто это очень тяжелая работа, и с ней должны справляться взрослые.

– Но я не устал.

– М-м, – кивнул Лю Синь, – пока нет, но после этого у тебя могут заболеть руки. Тем более ты еще не оправился от болезни. Вдруг снова заболеешь?

Вероятно, лекарств в этом месте было мало, а денег у него и вовсе нет, чтобы за них заплатить.

– Но я не болел, – непонимающе ответил мальчик, склоняя голову к плечу и поднимая на Лю Синя глаза, искрившиеся лазуритом в лучах осеннего солнца.

Терпение Лю Синя подошло к концу. Протянув руку, он ущипнул мальчика за щеку, после чего погладил по голове. В ответ глаза того распахнулись еще шире. Лю Синь тут же смущенно отдернул руку и, поднявшись, подошел к дереву.

В душе он отчитывал себя за расхлябанность и слабость:

«Подумать только, развалился и заставил ребенка махать топором! Я что, вытащил его от той старухи, чтобы самому эксплуатировать?»

Поджав губы, Лю Синь решительно занес топор.

Было уже темно, когда ему наконец удалось повалить дерево. Благо Лю Синь наловчился рубить в то же место, что мальчишка, иначе не управился бы до рассвета.

На следующий день Лю Синь едва мог подняться с соломенного настила. Тело ломило и выкручивало, словно его пронзали тысячами игл, которые так и норовили перемолоть все кости.

Лю Синю показалось или деревья в этом мире были куда прочнее? Или просто он хиляк?

Кряхтя, юноша кое-как приподнялся и вновь наткнулся на внимательный взгляд синих глаз.

– Утречка, – сощурился он в улыбке и поднял раскрытую ладонь.

Чуть помедлив, мальчик кивнул и тут же встал, чтобы подать ему пиалу с водой.

– Ох, спасибо, – поблагодарив расторопного ребенка, Лю Синь посмотрел на него. – Ты ведь вчера так и не сказал свое имя.

– Меня зовут Тан Цзэмин, – представился тот, чуть склоняя голову.

– Пф-ф-ф!

Выплюнув воду, Лю Синь уставился в одну точку на полу. В комнате на некоторое время воцарилась абсолютная тишина.

Медленно поднявшись и превозмогая боль, Лю Синь натянуто улыбнулся, бросив взгляд на мальчика, и как мог быстро пошел к выходу.

– Я… пойду… мне там надо… это…

На негнущихся ногах он вышел из дома и оперся на одну из балок, поддерживающих навес.

Перед глазами все плыло, превращаясь в размытое полотно.

«Твою мать… вот тебе и избежал главного героя».

Зайдя за поворот, Лю Синь прислонился к стене и начал раздумывать, что делать дальше.

«У меня нет возможности уйти, нет денег, нет еды… Зато есть главный герой, который уничтожит этот мир, а вместе с ним и меня заодно. День начался просто отлично! Круто!»

Схватившись за голову, Лю Синь принялся раскачиваться из стороны в сторону, не замечая мальчика, который выглянул из-за угла и смотрел на него, приподняв брови.

«Нужно как можно больше работать, чтобы поскорее убраться отсюда, как и планировал».

Потратив довольно много времени на разработку стратегии поведения и плана действий, Лю Синь собрался пойти в кузницу, но так и замер, наткнувшись на Тан Цзэмина.

– Тебе плохо? – спросил мальчик, глядя на него доверчивыми глазами.

Лю Синь некоторое время молчал, прежде чем прохладно ответить, смотря в сторону:

– Нет, я просто немного устал. Все в порядке.

Глубоко втянув воздух, он обошел Тан Цзэмина по дуге, чувствуя, как холодный пот бежит по спине. Не замечая маленького хвостика, следовавшего за ним по пятам, Лю Синь удрученно плелся по улице.

Дойдя до кузницы, он поздоровался с Гу Юшэном и, взяв инструменты, направился к иве.

– Постой, малец, – задержал мальчика Гу Юшэн.

Взгляд синих глаз неотрывно провожал Лю Синя до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом.

Глава 3. Великий генерал

Спустя три дня изматывающего труда материалы для корзин были готовы.

Вспоминая, чему его учил старик Мо, Лю Синь очищал лозы от сучков и наростов, расположившись на циновке во дворике и то и дело чихая от пыли. Тан Цзэмин сидел на ступенях, обняв колени, и наблюдал за ним.

Чувствуя его внимательный взгляд, Лю Синь всеми силами старался удержаться от нервного ерзанья.

Спустя некоторое время, когда прутья для первой корзины были готовы, Лю Синь выдохнул и принялся стучать по разболевшимся плечам. Заметив перед собой тень и подняв глаза, он увидел чашу с водой, которую протягивал Тан Цзэмин.

– Спасибо. – Лю Синь неуверенно протянул руку и сделал пару глотков.

Видя, что мальчишка не уходит, он неловко кашлянул и принялся перебирать прутья. Тан Цзэмин опустился рядом с ним на колени, продолжая внимательно следить за его руками.

«Эх… дети от природы такие любопытные», – улыбнулся про себя Лю Синь, но тут же отмахнулся от этой мысли.

В эту пару дней он избегал Тан Цзэмина как мог, стараясь ничем не показывать своего нежелания находиться рядом.

«Мне все равно, мне все равно, мне все равно…»

Лю Синь повторял это раз за разом: когда Тан Цзэмин подавал ему воду, еду, усердно подметал полы, старался готовить и каждый раз поднимал свои доверчиво распахнутые синие глаза, глядя на него снизу вверх, словно ища одобрения.

Оттого Лю Синь старался и вовсе не смотреть на него, потому что от взгляда грустных больших глаз у него клокотало в горле, а иногда вовсе подступали слезы. Сжимая кулаки под широкими рукавами, он чувствовал, как в такие моменты руки сами тянутся погладить мальчика по голове.

«Мне все равно! Я просто должен больше работать, чтобы убраться отсюда! Мне нет дела ни до этого ребенка, ни до кого бы то ни было еще!»

Лю Синь продолжал убеждать себя изо всех сил, в душе понимая, что начнет колебаться, стоило ему бросить взгляд на тихо сидящего рядом мальчика.

– Айщ! – воскликнул он, запутавшись в прутьях и своих мыслях.

– Можно помочь? – спросил Тан Цзэмин, вновь подняв на Лю Синя глаза и осторожно накрывая его ладонь своей.

Жалостливый по своей природе, Лю Синь не мог заставить себя оттолкнуть мальчика. В конце концов, в чем тот был повинен, чтобы заслужить такое скотское отношение?

Этот мальчик ничего не сделал.

Пока.

А сделает ли?

Лю Синь медленно перевел внимательный взгляд на Тан Цзэмина. Рой мыслей кружился в его голове. Растерянный, он ухватился за ту, что открывала единственную возможность избежать горьких последствий не только для него – для всего мира: если он заберет Тан Цзэмина подальше отсюда и вырастит сам, то мальчик не станет тем, кто разрушит весь мир. Если он позволит Тан Цзэмину прожить спокойную жизнь без вмешательства заклинателей и наставников, то все может измениться. В конце концов, ребенок не виноват, что с ним и его семьей поступили так жестоко. Да и стоит ли сходить с ума в своем желании мстить врагам до такой степени, чтобы уничтожать весь свет?

Глаза Лю Синя прояснились, и впервые за два дня он честно и открыто улыбнулся Тан Цзэмину:

– Можно.

Последующие дни пролетели за кропотливой работой. Лю Синь оказался способным учителем, а главное – у него появился не менее способный ученик. Вспоминая технику плетения корзин, которой его обучил старик Мо, Лю Синь терпеливо объяснял все Тан Цзэмину, который буквально схватывал на лету.

Когда корзина была готова, Лю Синь радовался, блестя янтарными глазами, и все никак не мог насмотреться на труд, который они впервые сделали своими руками. Корзинка получилась небольшой, но довольно крепкой: плотно сплетенные ивовые лозы не оставляли ни одной прорехи.

Гу Юшэн слегка качал головой, ухмыляясь, а Тан Цзэмин впервые за эти дни улыбнулся, глядя на Лю Синя.

– Эту я не продам, нам и самим пригодится, – кивнул Лю Синь, с видом ценителя осматривая корзинку со всех сторон.

Последующие изделия быстро находили покупателей, и вскоре у большинства горожан было хотя бы по одной плетеной корзине.

Часть денег Лю Синь сразу отдал Гу Юшэну как плату за кров и еду. Затем, поблагодарив нового друга, он все же выбрал дом неподалеку и в тот же день переехал. Тан Цзэмина он взял с собой, поскольку Гу Юшэн взглядом напомнил ему о недавнем разговоре, да и мальчик не доставлял никаких хлопот.

День проходил за днем, и вскоре заказов стало так много, что корзины Лю Синя начали продавать в соседнем городке. Поскольку они были сделаны из крепких местных ив, отличавшихся особой плотностью, на них появился большой спрос. На заработанные деньги Лю Синь отремонтировал крышу обветшалого дома, заплатив паре юнцов по несколько серебряных монет, и купил добротную одежду для себя, Тан Цзэмина и Гу Юшэна, который поворчал, но все-таки принял подарок. Со временем горожане стали уважительнее относиться к Лю Синю, видя, как он много работает и заботится о мальчике, который, в свою очередь, был покладистым и умным, везде следуя за своим опекуном. Некоторые поговаривали, наблюдая за ними, что это нашедшийся родственник мальчика, который прибыл из большого города под столицей. Лю Синь, узнав об этих слухах, только посмеивался да закатывал глаза: «Я максимум старший брат».

Однако в мире, полном заклинателей, мало кого волновал человеческий возраст, поскольку даже на вид двадцатилетний юнец мог оказаться тысячелетним бессмертным. Слухи не угасали, и вскоре Лю Синь вовсе перестал обращать на них внимание, махнув рукой.

Сварливая старуха скрипела от злобы. Видя отношение местных к этим двоим, она улыбалась сквозь зубы, пытаясь подмаслиться к новоиспеченному плетельщику и его подмастерью. Но стоило Лю Синю лишь увидеть взгляд Тан Цзэмина, который всякий раз при виде этой женщины мрачнел и становился цветом как темно-синее море в шторм, он отворачивался и уходил прочь, утягивая его за собой.

Вскоре наступила зима.

Денег, заработанных Лю Синем и Гу Юшэном, хватило, чтобы привести их дома в более приличный вид. Больше не было студеных сквозняков, гуляющих по комнатам, словно в поле, а полы не мокли от дождей и моросящего снега. Денег хватало и на еду, и на одежду. Гу Юшэн тоже начал продавать и брать заказы, в том числе из соседнего городка. Казалось, он очнулся от долгого сна и стал больше работать, а не шататься без дела в кузнице с вечно холодной печью. Распрямившийся и теперь выглядящий более статно, Гу Юшэн то и дело ловил заинтересованные взгляды молодых дев, отвечая им тем же.

Решив подождать до середины лета, чтобы подкопить денег на хороший дом где-нибудь подальше от этих мест, Лю Синь продолжал вести спокойную скромную жизнь вместе с Тан Цзэмином.

Наступила весна, и город расцвел вместе с ней.

Люди подняли головы и стали больше трудиться, постепенно восстанавливая свои дома, ремесло и город с помощью ивовой древесины, будто заразившись от странной троицы энтузиазмом. В конце улицы даже открылась небольшая винная лавка, куда за парой чарок рисового вина полюбил заходить Гу Юшэн.

Однажды и Лю Синь решил попробовать местного вина, а после, согнувшись в три погибели, опустошал желудок за таверной под сочувствующие похлопывания по спине от Тан Цзэмина и Гу Юшэна.

Даже тот обезумевший бродяга, которого встретил Лю Синь, проснувшись под навесом, начал подрабатывать разнорабочим и перестал просить милостыню. Зачастую его можно было встретить жующим свежие баоцзы[3] и все так же рассматривающим прохожих.

Тан Цзэмин немного подрос и уже не выглядел таким худощавым. Он не знал дату своего рождения, и Лю Синь, припоминая, что события одиннадцатилетней давности произошли именно зимой, предложил дату в середине января. Торговцы, что ездили в соседний городок, привезли по просьбе Лю Синя несколько книг для Тан Цзэмина, и он стал обучать его чтению и каллиграфии.

Первое время Тан Цзэмин не знал, как обращаться к Лю Синю, но услышав, как другие зовут тех, кто о них заботится, однажды позвал его:

– Ифу.

В ту ночь Лю Синь долго раздумывал о судьбе мальчика. Он знал, каково это – быть совсем одному и испытывать горечь от клейма сироты. А потому позволил Тан Цзэмину называть себя так, решив отгородить его от боли. Все равно он скоро повзрослеет и поймет, что к чему, и выберет для него новое обращение.

Вскоре Лю Синь и сам не заметил, как привязался к Тан Цзэмину. Мальчик, пусть и молчаливый большую часть времени, был умен и послушен. Спустя время, когда Тан Цзэмин осознал, что есть и другая сторона жизни, где тебя не колотят за малейший проступок, он все чаще стал улыбаться Лю Синю. Стараясь помогать во всем, он быстро всему учился и иногда пропадал с Гу Юшэном в кузнице.

Лю Синь терялся в догадках, иной раз глядя на Тан Цзэмина: как такой покладистый мальчик мог вырасти в монстра, погубившего весь свет? Сокрушаясь и качая головой, Лю Синь успокаивал себя тем, что ни в коем случае не допустит этих событий. Он будет заботиться о нем, наставлять и никогда не допустит, чтобы Тан Цзэмин встал на темный путь.

«Я стану твоей семьей. Я ведь тоже совсем один в этом мире».

Их легкая жизнь закончилась в одну из летних ночей, когда в Цайцюнь заявились разбойники. Судя по всему, прознав, что в городке дела идут в гору, они пришли поживиться тем, что нажили честные горожане.

Городской колокол в ту ночь не смолкал до самого рассвета.

Цайцюнь накрыл хаос, вспыхнули первые дома на окраине, а улицы заполонили крики перепуганных женщин и плач детей.

Подскочив с постели, Лю Синь столкнулся в дверях с только что проснувшимся Тан Цзэмином и, схватив его за рукав, ринулся прочь. Огненный шар, закинутый в окно одним из разбойников, разбился о пол и тут же пожрал огнем ближайший проход.

– Назад! – крикнул Лю Синь, отступая и загораживая собой Тан Цзэмина.

Развернувшись, они бросились к заднему дворику, но там их уже ждал рослый мужчина с ятаганом наперевес.

– Хо-хо, кто это тут у нас? Плетельщик, верно? – Мужчина осклабился, закидывая лезвие на плечо и медленно заходя в дом. – Не о тебе ли слухи ходят, парень?

Тан Цзэмин крепко держал Лю Синя за руку, исподлобья глядя на разбойника. В полумраке казалось, что в темно-синих глазах зарождается штормовая волна.

Лю Синь бросил взгляд в соседнюю комнату, в которой припрятал пару металлических прутьев, изготовленных Гу Юшэном.

– А это что за маленькая шавка? – расхохотался разбойник, переводя взгляд на Тан Цзэмина. – Посмотри-ка, взгляд как у дикого звереныша, да только клыки пока коротковаты!

Лю Синь прижал к себе Тан Цзэмина за плечи и обернулся, заметив еще двоих, заходящих в дом.

Мужчины в темных одеждах стряхнули с себя огонь, словно тот был перьями пуха, медленно обступая Лю Синя и Тан Цзэмина по кругу.

– А не подрезать ли ему когти, уж больно взгляд свирепый, – хмыкнул один из мужчин, доставая охотничий нож.

Тан Цзэмин медленно приподнял уголок губ и опустил голову чуть ниже, потемневшими глазами уставившись на грабителей. Он уже собирался сделать шаг им навстречу, когда его прервал голос.

– Мои попробуй обрежь! – угрожающе раздалось из темноты.

Лезвие длинного меча рассекло мрак, отразив огненные блики.

Гу Юшэн ринулся вперед, скомандовав:

– Вниз!

И перерубил всех троих одним ударом.

Лю Синь, припав к полу, смотрел на меч, зажатый в руке мужчины, и не мог поверить глазам.

Меч одного из пяти великих генералов.

– Генерал Гу… – неверяще позвал он, медленно поднимая взгляд на Гу Юшэна.

– Сейчас не время!

Схватив его и Тан Цзэмина за шкирку, Гу Юшэн ринулся на задний двор, где взволнованно перетаптывалась пара лошадей.

– Забирайтесь!

– Я никогда… – замешкался Лю Синь.

Шикнув, Гу Юшэн приподнял его и закинул на пегую лошадь, после чего подошел к гнедой.

Лю Синь хотел было протянуть руку, чтобы помочь Тан Цзэмину забраться, но тот одним ловким прыжком взмыл вверх и устроился впереди него, подхватывая уздцы. Чуть помешкав, он повернулся и передал их Лю Синю.

И хотя Лю Синь никогда ранее не ездил верхом, он отчего-то словно почувствовал связь с животным, которое еще недавно в волнении переступало копытами, а теперь вдруг замерло под ним, будто ожидая команды. Мягко погладив лошадь по белой гриве, Лю Синь, сказав Тан Цзэмину держаться крепче, сорвался с места и, выехав со двора, помчался по улицам города вслед за Гу Юшэном.

Отовсюду слышались крики и звуки погрома. Стараясь не смотреть на ад, разверзнувшийся в некогда мирном городке, Лю Синь сжал зубы, крепче вцепляясь в поводья. Спрыгни он сейчас с лошади и попытайся помочь кому-то из жителей, то не продержится и минуты против вооруженных, крепких бойцов, тем самым подставив под удар и Тан Цзэмина. В бессилии он уставился в спину скачущего впереди Гу Юшэна, который словно не замечал происходящего, оставаясь глухим к чужим крикам.

Уже почти на выезде из города они увидели, как знакомого им всем человека с разных сторон обступили разбойники, наставив на него ятаганы. Им оказался тот молчаливый разнорабочий.

– Помоги ему! – внезапно крикнул Лю Синь Гу Юшэну.

Выругавшись, Гу Юшэн натянул поводья, заставляя лошадь встать на дыбы, и, достав меч, снес головы двум разбойникам.

– Так и будешь таращиться, твою мать?! – гаркнул он, и разнорабочий, будто отмерев, тут же одним движением резво вскочил на коня и устроился позади всадника.

Гу Юшэн разрубил привязь чужих лошадей, уводя двух из них следом.

Сорвавшись с места, четыре лошади стремглав проскочили горящие ворота, оставив пылающий город позади, и растворились в ночной тьме.

На горизонте брезжил рассвет, когда они остановились перевести дух в подлеске у небольшой реки.

Спешившись, Лю Синь ринулся к Гу Юшэну и со всех сил толкнул его в грудь. В ответ тот даже не шелохнулся.

– Мы могли им помочь! – выкрикнул Лю Синь.

В его ушах до сих пор звучали плач и крики людей, тяжестью ложась на сердце. Еще вечером, засыпая в своей постели, он и подумать не мог, что увидит мертвые тела горожан, только вчера беседовавших с ним. Картина была такой жуткой, что все еще стояла перед глазами.

– Мы сами едва спаслись! – рявкнул в ответ Гу Юшэн.

– Да ну? Ты способен перерубить троих людей одним взмахом своего меча и говоришь мне, что не смог бы расправиться с кучкой проходимцев? – Лю Синь поджал губы, с негодованием взирая на мужчину.

– А ты не заметил ничего странного? – прищурился Гу Юшэн, делая шаг в его сторону.

Лю Синь отступил, не понимая, что тот имеет в виду.

– Они использовали заклинание огня, – пояснил тот, вскинув брови. – Если ты не заметил, они входили и выходили из пламени так, будто вовсе не замечали его. Да, я смог бы справиться с тремя и даже десятью. Но я не смог бы расправиться с тем, кто призвал этот огонь. Не покинь мы город, к утру были бы мертвы.

Гу Юшэн перевел внимательный взгляд на Тан Цзэмина, осматривая его на предмет ранений, после чего вновь повернулся к Лю Синю и хмыкнул.

Лю Синь закрыл рот и не стал больше спорить.

Повернувшись к Тан Цзэмину, он осмотрел его с ног до головы и спросил:

– Ты в порядке?

Получив кивок в ответ, Лю Синь повернулся к молчаливому мужчине, который стоял к нему полубоком и прижимал к груди что-то завернутое в парчу.

– Что им вообще нужно было от тебя? – с недоумением поинтересовался он.

Разнорабочий обернулся, по-прежнему храня молчание. Взгляд его был странным, будто после долгого морока. Впервые за все время Лю Синь заметил осознанность в его глазах. Раньше этот мужчина казался ему… слегка не в себе. Словно в дурмане он только и делал, что смотрел на прохожих.

– Ладно… – Лю Синь выдохнул и зарылся пятерней в волосы. – Что будем делать дальше?

– Направимся в Яотин. – Гу Юшэн подошел к реке и начал наполнять бурдюк водой.

– И что там? – Лю Синь снял с седла лошади такой же и опустился рядом с ним.

– Пока не знаю, – чуть помедлив, ответил Гу Юшэн, – но это лучше, чем оставаться здесь.

– Ты упоминал какие-то пески, – вспомнил Лю Синь.

Все так же сидя на корточках, Гу Юшэн кивнул в сторону.

Встав, Лю Синь всмотрелся в то место, на которое он указывал.

Серыми песками оказалась иссушенная земля, испещренная огненными трещинами, что простиралась до самого горизонта, покрывая собой некогда обширные цветущие поля.

– Эти земли называются проклятыми не просто так. – Гу Юшэн подошел ближе.

– Ты хочешь сказать, что эту землю пересекали торговцы на телеге? Но как? – удивился Лю Синь. По всем законам логики повозка должна была попросту сгореть, а кони рухнуть замертво от лижущего их копыта пламени. Потерев лоб, он спросил: – И как это собираемся сделать мы?

– Все дело в колесах той повозки.

Лю Синь нахмурился, с недоумением посмотрев на Гу Юшэна.

– Они сделаны из черного железа. Этот металл не подвержен огню, он не накаляется. – Гу Юшэн развернулся и указал на двух лошадей, которые стояли на привязи у дерева. – Я смастерил подковы из того же материала, но он слишком тяжелый, именно по этой причине повозка ходила всего раз в три дня. Я взял подковы и весь имевшийся у меня черный металл с собой, – он указал на увесистый мешок на коне. – Но мне нужно время.

– Черный металл? Откуда он у тебя? И как ты его ковал? – спросил Лю Синь, внимательно глядя на Гу Юшэна. Он помнил, что доспехи пяти великих генералов были сделаны именно из этого металла.

– Неважно, – отмахнулся Гу Юшэн, собираясь отойти.

– Тот меч… – начал было Лю Синь ему в спину, на что тот быстро обернулся и тяжелым голосом предупредил:

– Не болтай.

Проводив мужчину взглядом, Лю Синь опустился возле реки, зарываясь руками в короткую траву. Существовало пять великих мечей, описанных в книге. Их отличительной чертой был императорский герб на гарде – золотой дракон, опоясывающий рукоять, изо рта которого вырывалось пламя, расчерчивая весь меч до самого острия. Духовные силы пяти генералов, носивших мечи, подпитывали это пламя, и тогда никто не знал им равных в бою. Но меч Гу Юшэна был словно обессиленным – линия пламени была пустой. Лезвие пересекала лишь тонкая багряная полоса, похожая на брод высохшей реки.

Не было никаких сомнений, Гу Юшэн – один из пяти великих генералов, сражавшихся за империю в Великой войне пару десятков лет назад бок о бок с императором, за что был удостоен титула и назван его братом. Вот только… что Гу Юшэн забыл в этой глуши, ведь он был тем самым наставником главного героя, встретившим его после Севера?

«Он сражался за отца Тан Цзэмина и его княжество двенадцать лет назад?» – раздумывал Лю Синь, глядя на воду перед собой. В книге генерал Гу упоминался лишь вскользь как один из наставников главного героя и князь Восточных земель. Но ни о предыстории этого персонажа, ни о том, по какому пути он ступал, рассказано не было.

Глубоко вздохнув, Лю Синь понял, что пора убираться куда подальше. Решив, что доберется с ними до ближайшего большого города, а после скроется вместе с Тан Цзэмином, он кивнул самому себе.

Поднявшись с земли и отряхнувшись, Лю Синь направился к Тан Цзэмину, который внимательно наблюдал за тем, как Гу Юшэн орудует молотом и подковами.

Увидев приближающегося Лю Синя, Тан Цзэмин тут же потерял интерес к генералу и пошел ему навстречу. Лю Синь улыбнулся, погладив его по макушке, и вместе с ним отошел к лошадям, не замечая взгляда разнорабочего, что стоял чуть поодаль, оперевшись о дерево и внимательно наблюдая за всей троицей.

Глава 4. Серые пески

Серые пески пролегали через бывший продовольственный тракт, что вел с Севера на Юго-Восток империи. Земли, по которым ранее осуществлялся обмен между городами княжества, ныне стали невозможными для перемещения, отчего вся область пришла в запустение. Небольшой городок Цайцюнь выживал только благодаря тому, что Гу Юшэн нашел способ пересекать пески. Остальные деревни и города не могли похвастаться такой возможностью, оттого испытывали тяжести голода и лишений.

Лю Синь ошибался, когда думал, что их бывшее место пребывания было убогим. Проезжая мимо некогда пышущих жизнью городов, он видел еще большую разруху и чувствовал смрад от обгоревших тел скота и людей, которых не оставляла надежда выбраться из этих мест.

Опустив глаза, Лю Синь задержал дыхание, когда они проходили мимо небольшого города, где еще издали можно было увидеть местных жителей. Протягивая руки, они жалобно кричали, впервые за много лет увидев путников, чьи лошади ступали по проклятым землям.

– Может, мы могли бы…

– Нет, – отрезал Гу Юшэн.

– Они ведь умирают, а мы можем пом…

– Закрой рот и смотри вперед.

Лю Синь поджал губы, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Голос Гу Юшэна был полон холода и решительности, однако в нем, пусть и едва различимо, сквозила стылая боль.

Бессилие пожирало не только Лю Синя. Обернувшись на Тан Цзэмина, он увидел, как тот мелко вздрагивает каждый раз, слыша человеческие крики о помощи. Подняв на Лю Синя глаза, мальчик встретился с ним взглядом, после чего слабо выдохнул. Разнорабочий предпочел отвернуться в другую сторону, глядя на лес.

Крики и стоны не прекращались, кто-то даже попытался догнать путников, обжигаясь о пламя, что испещряло серую землю, словно безобидные ручейки. Однако стоило ступить на них – и плоть плавилась за секунды. Паленый запах, казалось, заполонил всю округу и сводил Лю Синя с ума.

Пытаясь держать себя в руках, он крепче сжал поводья и вперил взгляд в спину Гу Юшэна, который вел своего коня впереди их небольшого отряда.

Позади послышался новый жалобный плач. Видя удаляющиеся спины путников, люди тянули к ним руки, умоляя и заходясь в рыданиях.

– Я так не могу, – задушенно выдохнул Лю Синь и резко развернул лошадь.

– Стой! – крикнули ему в спину, но он уже мчался во весь опор к поселению.

Тяжелый топот копыт отбивался о проклятый такыр[4], поднимая всполохи огня и пепла. Трое коней вторили грохотом вслед.

Уже подъезжая к городу, Лю Синь задержал дыхание: удушающий тленный запах усилился. Видя голые кости, он еле сдержал рвотные позывы, подстегивая лошадь и заставляя ее мчаться быстрее.

Стремглав пролетев в городские ворота, Лю Синь распахнутыми от ужаса глазами осматривал местных жителей, на иссушенных, тощих телах которых едва держалась ветхая одежда. Лес и жизнь были всего в паре ли[5] от этих людей, но это расстояние было непреодолимым. Измученные и истощенные, день за днем и год за годом они были вынуждены смотреть на этот лес, не в силах сделать ни шагу из города, что изводило их еще больше.

Лю Синю на миг показалось, что именно так выглядит Преисподняя. Люди тянули к нему руки и жалобно стенали. Не разбирая их слов, он спешился, увидев приближающихся спутников.

Спрыгнув со своего коня, Гу Юшэн фурией пронесся через толпу и, схватив Лю Синя за шиворот, протащил его до ближайшего сарая.

– Стереги лошадей! – приказал он разнорабочему, который не стал спешиваться.

– Стой! – крикнул Тан Цзэмин, бросаясь следом.

– Совсем сдурел! – завернув за угол, взревел Гу Юшэн, швыряя Лю Синя в стену. – Героем себя возомнил?!

Генерал был в бешенстве. Яростно дыша и прожигая Лю Синя взглядом, он, казалось, еле сдерживал себя от того, чтобы не свернуть ему шею.

– Герой не герой, а к людским мольбам о помощи не могу относиться с таким же равнодушием, как ты. Чего ты так взбесился? – Лю Синь тряхнул широкими рукавами и прищурился, делая шаг к Гу Юшэну. – Для тебя что, в тягость помочь, отдав им немного черного металла? Как ты можешь смотреть на боль этих людей и даже не попытаться что-либо сделать?! – закричал он на застывшего генерала, не понимая, как, слыша стоны и боль умирающих, можно просто пройти мимо, если можно помочь?

И прежде чем успел остановить себя, в гневе выпалил:

– В тебе действительно ничего не осталось от великого генерала. От былой доблести до меча – все пустое!

– Ты! – рявкнул Гу Юшэн, хватая Лю Синя за грудки. Но замер, почувствовав чужую руку на своей, что с силой сжимала его запястье.

Переведя взгляд в сторону, оба увидели Тан Цзэмина. Мальчик усилил хватку, прожигая генерала потемневшими, как штормовое море, глазами.

– Отпусти, – тихо и спокойно сказал он.

Гу Юшэн моргнул и отстранился, делая шаг назад и потирая руку, кости которой до сих пор ныли от боли.

Лю Синь оправил полы своего серого халата и подошел к Тан Цзэмину.

– Не волнуйся, мы не собирались драться. Просто немного повздорили, как и всегда, – улыбнувшись, он погладил Тан Цзэмина по голове.

Так оно и было: притершиеся друг к другу за столько времени, Гу Юшэн и Лю Синь оказались полными противоположностями, часто не сходясь во мнениях и затевая споры. Но ссоры оказывались несерьезными – юноша и мужчина вспыхивали точно по щелчку и так же быстро остывали, без особого примирения, просто заводя новые разговоры и живя дальше. Такой расклад устраивал обоих, никак не мешая их дружбе. Даже в молчаливой вражде они умудрялись находиться рядом и просто ни о чем не говорить.

Тан Цзэмин кивнул и снова обратил взор на Гу Юшэна, который смотрел на него хмурым взглядом. Мальчик и мужчина словно вели безмолвную вражду, стоя по бокам от парня.

Потирая шею, Лю Синь нарушил их молчаливое противостояние:

– Каждый из нас возьмет по одному ребенку из этой деревни. Кони вполне смогут перевезти двух всадников через проклятые земли. После этого мы отдадим детям пару лошадей, чтобы они смогли вернуться в поселение с провиантом. Или мы просто можем дать этим людям немного металла, чтобы они сами перешли пески. Разве это так сложно для тебя, Гу Юшэн, или, может, они заклинатели, с которыми мы не сможем справиться? – выдохнул он и собрался было развернуться, чтобы уйти, когда услышал тяжелый голос за спиной:

– По одному ребенку, да?

За углом послышался лязг и крики.

Ринувшись на звуки, все трое увидели, как их лошадей окружили несколько человек, наставляя клинки на единственного всадника.

– Отдавай коней и сам спускайся! – в глазах говорившего мужчины плескалось чистое безумие.

Разнорабочий, оторвавшись от созерцания плывущих облаков, лениво перевел на него взгляд темно-зеленых глаз, после чего вновь вернулся к прерванному занятию.

– Что происходит? – Лю Синь быстро подошел ближе, оглядывая вооруженную толпу. – Мы хотим вам помочь, уберите оружие.

– А ты довольно сочный, – приподняв брови, проскрежетал кто-то сбоку, осматривая его с ног до головы безумными глазами и наставив клинок.

– Что… – запнулся Лю Синь, заметив, что у всех местных жителей в глазах полыхает сумасшествие, в котором не осталось ничего человеческого.

Легко выбив меч из руки говорившего, Гу Юшэн подошел ближе, возвышаясь над толпой.

– Прочь с дороги, – ничего не выражающим тоном приказал он.

Проигнорировав его, местные начали обступать путников. Лю Синь прижал Тан Цзэмина за плечи. Бросив взгляд на коня Гу Юшэна, которого также пытались обступить с разных сторон, он увидел:

– Меч!..

– Не нужно. – Гу Юшэн поднял руку, прерывая его, и вышел вперед.

Кто-то занес свой клинок, громко крича:

– Смотрите, какой рослый! Его на неделю хва… – Так и не успев договорить, седовласый мужчина рухнул замертво со свернутой шеей, криво раззявленным ртом и остекленевшими глазами.

Лю Синь почувствовал, как все внутри обдало холодом от одного вида мертвеца у ног Гу Юшэна. Тот, в свою очередь, обвел взглядом вмиг притихшую толпу, которая хоть и топталась теперь опасливо, но не спешила опускать клинки. От развернувшейся сцены Лю Синь почувствовал, как вздох встал поперек горла: еще ни разу он не видел столь ужасную смерть своими глазами.

– Не смотри, – послышалось сбоку.

Лю Синь перевел взгляд на Тан Цзэмина, который тянул его за руку, разворачивая к себе. Поравнявшись взглядом с мальчиком, он, продолжая тяжело дышать, неосознанно прижал его к себе. Чувствуя, как бешено колотящееся сердце отбивает быстрый ритм в грудь Тан Цзэмина, Лю Синь зажмурился, силясь успокоиться.

– В этом поселении нет ни одного ребенка, – тихо сказал Тан Цзэмин. – Почему?

Лю Синя тут же прошиб пот от страшной догадки. Распахнув глаза, он устремил взгляд вперед. Присмотревшись внимательнее к костям в серых песках, он ясно увидел ответ на этот вопрос. Ледяной ужас заполонил собой все сознание Лю Синя, холодом растекаясь по венам.

Отстранившись от Тан Цзэмина, он погладил его по щеке, проводя по брови большим пальцем и стирая налипший пепел. Мальчик смотрел на него спокойными синими глазами, которые никак не вязались с этим гиблым серым местом.

И не должны были.

– Прости, – выдохнул Лю Синь.

Тан Цзэмин покачал головой:

– Тебе не нужно извиняться. – Он протянул руку и провел ею по волосам Лю Синя, стряхивая с них пепел. – Я понимаю, почему ты так поступил. Именно твоя доброта помогла нам встретиться. Если бы ты тогда прошел мимо с холодным сердцем, что бы стало со мной?

Лю Синь смотрел на него покрасневшими глазами. Неужели он действительно когда-то произносил слова о том, что ему все равно, и хотел оставить этого мальчика? Каким же дураком он был…

Вокруг слышались копошения и перешептывания.

Развернувшись, Лю Синь и Тан Цзэмин приблизились к Гу Юшэну, который молчаливо взирал на толпу. У его ног валялось уже четыре тела.

– Оставь одного! Оставь хотя бы одного и уходи! – содрогаясь всем телом, закричал какой-то седовласый старик из толпы.

– Прочь с дороги, – вновь выдохнул Гу Юшэн, потирая ноющее запястье.

– Тогда лошадь! Отдай нам одну лошадь!

– И мальчишку! И мальчишку! – выскочил из толпы еще один мужчина.

Прежде чем успел осознать, что делает, Лю Синь поднял ногу и пнул его в грудь. Мужчина тут же опрокинулся наземь, взметнув в воздух клубы пыли и пепла.

– Дошло? – хмыкнул Гу Юшэн, не смотря на Лю Синя, который встал с ним плечом к плечу.

Лю Синь ничего не ответил, в полной мере осознавая свою ошибку.

– Если не разойдетесь, я убью каждого из вас, – тихо и угрожающе пророкотал генерал, снимая с пояса небольшой клинок.

– Что нам такая жизнь? – хохотнула женщина, разводя в стороны руки с двумя мечами. – Да разве ж это жизнь? – И, безумно засмеявшись, ринулась на Гу Юшэна. Успев сделать всего два взмаха, она рухнула наземь, лишившись головы.

– Вы сами выбрали такую жизнь! – рявкнул Гу Юшэн, взмахивая клинком и стряхивая с него кровь, которая кривой чертой пролегла между толпой и путниками.

– Мы не выбирали! Когда князь…

– Чем пенять на судьбу и беды минувших дней, собрали бы волю в кулак! На что вам мечи?! – Гу Юшэн глядел на людей сверху вниз, с лицом, полным отвращения.

Уловив движение сбоку, Лю Синь только и успел оттолкнуть Тан Цзэмина, как тут же был схвачен юрким мужчиной лет сорока, который прижал холодное лезвие к его шее.

Бросив быстрый взволнованный взгляд на замершего Тан Цзэмина, чьи глаза вмиг почернели, а руки сжались в кулаки, Гу Юшэн повернулся к атаковавшему:

– Опусти меч.

Двинувшись вперед, он прокрутил клинок в руке. Ни действиями, ни словами он не проявлял агрессии, однако подавляющая аура, исходящая от него, распространилась на всю площадь. Даже Лю Синь почувствовал давление. Но только не безумцы, потерявшие последнюю каплю разума.

В воздухе блеснула сталь.

Высоко подняв руку, Гу Юшэн перехватил свой летящий меч и кивнул разнорабочему, который внимательно наблюдал за развернувшейся сценой, все так же сидя на своей лошади.

– Только одного! Только одного! – дрожа, повторял мужчина за спиной своего пленника, отступая шаг за шагом.

Лю Синь почувствовал влагу на шее – лезвие в дрожащих руках неосторожно порезало тонкую кожу.

– Успокойся, все нормально, – проговорил он, медленно поднимая руки и обращаясь к человеку за спиной. – Я пойду с тобой. Но пойду сам, идет?

– Только ты! Только одного! – продолжал безумный.

Переведя взгляд на Тан Цзэмина, который с нечитаемым выражением лица осторожно подходил ближе, будто подкрадываясь для атаки, Лю Синь выставил вперед раскрытую ладонь, останавливая движение.

Тан Цзэмин замер и перевел на него потемневший взгляд.

– Тише, – сказал Лю Синь, а затем посмотрел на Гу Юшэна.

Генерал крепче сжал рукоять клинка и сделал резкий выпад влево, на что человек позади Лю Синя отреагировал еще быстрее, сильнее разрезая плоть.

Задохнувшись от страха, Лю Синь замер, как и Гу Юшэн.

Тан Цзэмин посмотрел на колодец и сосредоточенно нахмурился. Выступивший на его висках пот расчертил каплями линии до самых скул.

– Цзэмин, – позвал Лю Синь, пытаясь улыбнуться, – все будет хорошо.

Тан Цзэмин сжал зубы и молча наблюдал, бессильно сжимая кулаки, как обезумевший человек уводит Лю Синя, скрываясь в толпе.

Пленника завели в полуразрушенный дом. Обстановка была такой бедной, что не за что было зацепить взгляд. Подведя его к открытому подвалу, мужчина подтолкнул его в спину.

Спускаясь, Лю Синь несколько раз чуть не запнулся. Удержавшись за пыльные стены, он наконец ощутил под ногами землю и тут же развернулся, увидев захлопнувшуюся следом дверь.

Пробираясь на ощупь в кромешной темноте, Лю Синь водил впереди себя руками, пока не наткнулся на что-то мягкое. Отпрянув, он замер в оцепенении.

– Кто… кто вы такой? – послышался мягкий девичий голос.

– О Боги, – прошептал Лю Синь с долей облегчения.

Глаза, немного привыкшие к темноте, разглядели тонкую фигуру, стоящую напротив. Это определенно была женщина. Молодая девушка лет двадцати.

– Мое имя Лю Синь, я… пришел из города Цайцюнь. А как вас зовут? – Переведя дыхание, пленник до сих пор не мог поверить, что оказался не единственным в этом заточении.

– Си Жулань, – тихо пробормотала девушка, чуть дернув головой, словно отгоняя от себя что-то.

– Как вы здесь оказались? Вас захватили местные жители? Я думал, никто не передвигается по серым пескам… – задумчиво бормотал Лю Синь, глядя на нее.

– По серым… пескам? – Си Жулань отошла в сторону и опустилась на землю. – Я никогда не покидала этого города.

Лю Синь сглотнул и опустился напротив.

– Значит, вы местная? Вы непохожи на них.

Девушка ничего не ответила, принявшись царапать что-то на земле.

– Как долго вы здесь находитесь?

– Я… не знаю… очень давно.

– Почему же вас заперли здесь? Вы пытались сбежать?

Лю Синь осторожно приблизился, пытаясь рассмотреть, что она делает. Девушка была слегка не в себе, но не выглядела опасной. Дергая головой, она шуршала чем-то в темноте.

– Нет! – внезапно воскликнула она, прижимая колени к груди и отползая ближе к стене.

– Простите, – тут же сказал Лю Синь, выставляя руку вперед.

– Нельзя! Наружу нельзя! – раскачивалась девушка из стороны в сторону.

– Простите, я просто пытаюсь понять. Если вас пленили для… то почему вы не пытались сбежать?

– Это не плен, – подняв голову, тихо ответила она.

В темноте мерцали два темных глаза, настороженно следившие за каждым движением пленника.

Решив проверить свою догадку, Лю Синь спросил:

– Кто вас здесь запер?

– Отец.

Пленник глубоко вздохнул и кивнул самому себе. Все верно. Чтобы уберечь свою дочь, мужчина запер ее в подвале, где другие не смогли бы найти ее.

«Сколько ей было, когда люди в поселении начали сходить с ума? И сколько было всем тем детям…»

Ощутив горечь, Лю Синь вновь посмотрел на девушку с сожалением.

Вопросы о том, почему та не сбегала, теперь казались глупыми. Сбежать? Куда? Город полностью оцеплен огненным такыром, который разрастался год за годом.

– Где мой брат?.. Братец, где ты?.. – шептала девушка, подергивая головой, вертя ей по сторонам и шаря по темноте глазами. – Матушка приготовила твои любимые пельмешки… Братец, где же ты?.. Давай поедим вместе…

Всхлипывающие звуки заполнили подвал.

Лю Синь почувствовал удушающую тревогу и тоску. Окажись он в таком безумном месте без возможности уйти, он наверняка бы покончил с собой.

Видимо, об этом и говорил Гу Юшэн.

Собрать волю в кулак.

Покончить со всем? Или попытаться что-то исправить?

В конце концов, разве не для этого он прибыл сюда?

Хлопнув по коленям, Лю Синь резво вскочил с земли.

– У нас есть кони, которые могут пересечь серые пески! Мы прибыли из другого места. Мои друзья сейчас наверху, и они определенно найдут способ вытащить нас. Пойдемте с нами!

Девушка повела головой в его сторону, чуть склонив ее к плечу, и прошептала сиплым голосом:

– Братец, ты не сможешь сбежать… Давай вернемся домой…

– Ну же! Вы еще можете покинуть это место!

– А вот ты уже нет, – раздался тихий голос позади.

Развернувшись, Лю Синь ощутил точный удар по голове.

Глава 5. Лязг металла

Очнувшись и приоткрыв тяжелые веки, Лю Синь увидел, что перевернутая комната перед ним странным образом покачивается из стороны в сторону.

– Проснулся? – тихо спросил кто-то сбоку. Волос коснулась худая рука, погладив, словно в утешительном жесте, и почти сразу же отстранилась.

– Где я?.. – пытаясь сфокусировать взгляд, простонал Лю Синь.

Лязг металла был ему ответом.

Чуть повернув голову на звук, Лю Синь увидел перевернутого человека, который держал в руке мясницкий нож. Осознав, что подвешен за ноги под потолком, со связанными за спиной руками, будучи одетым только в нижние одежды, Лю Синь распахнул глаза и принялся вырываться изо всех сил.

Мужчина в ответ на его трепыхания только отстраненно посмотрел на него и продолжил перекладывать ножи на столе. Он вел себя так, словно впервые оказался в этом месте и не знал, где что лежит.

Опустившись на стул, безумец глухо проговорил:

– Ты не должен был проснуться, тогда и больно бы не было.

Склонив голову, он замолчал, уставившись в пол.

Лю Синь проследил за его взглядом и тут же вздрогнул.

Весь пол был в засохших пятнах крови. Кому она принадлежала – несложно было догадаться.

– По крайней мере, так они мне говорили… – продолжил мужчина.

– Не… не надо, прошу… – взмолился Лю Синь, чувствуя удушливый страх, подкативший к горлу.

В воздухе пахло железом.

– По жребию следующим должен был быть я… – Мужчина поднял на него тусклые глаза. – Но кто тогда позаботится о моей Жулань?

– Прошу вас… я могу взять вас с собой, – просипел Лю Синь, не прекращая попыток вырваться и раскачиваясь из стороны в сторону.

Везде – на стенах и на полу были засохшие пятна крови. Лю Синь зажмурился, судорожно выдыхая:

– Пожалуйста…

Мужчина встал со стула и подошел ближе.

– Никто не покидает эти земли. Здесь наш дом. И твой теперь тоже… – Костлявая рука осторожно дотронулась до волос пленника. Столь милосердный жест никак не вязался с намерениями и словами мужчины. И от этого жуткое ощущение только усиливалось. Лю Синь чувствовал себя ягненком, которого мясник успокаивает перед забоем, проводя напоследок по мягкой шерстке.

– Помогите! Кто-нибудь! – распахнув наполненные страхом глаза, Лю Синь кричал во всю мощь легких, глотая слезы и глядя на своего палача, в руке которого был зажат большой острый нож.

– Каждый из нас после смерти отправится в Диюй[6] на поклон к царю Яме[7] и будет ожидать десяти судилищ, отплачивая за свои грехи в надежде на перерождение… – тихо произнес безумец, вновь посмотрев на пленника. Словно не замечая его трепыханий, он продолжил: – Мой сын все еще где-то там. Если встретишь его, передай, что отцу жаль… Отцу так жаль… – Слезы потекли по лицу мужчины. – Мой бедный Ши-эр, папе так жаль…

Лю Синь замер, дрожащими, побледневшими губами коротко хватая воздух и во все глаза глядя на плачущего мужчину, боясь спровоцировать его своими движениями. Видя, что тот остановил руку с занесенным ножом и пребывает где-то далеко в своих мыслях, он сглотнул, считая удары сердца, что отчаянно билось в его груди.

Прошло некоторое время, а мужчина так и продолжал неподвижно стоять, что-то тихо шепча. Мутная дымка, что клубами воспоминаний застилала ему глаза, сделала пленника перед ним словно невидимым. Висящий на волосок от смерти Лю Синь бросил взгляд на дверь, не слыша долгожданных тяжелых шагов, и вновь перевел глаза на мужчину.

– Господин, – тихо позвал он, решив не дожидаться, пока безумец выйдет из транса и придет к однозначному решению, окончательно лишившись рассудка, – расскажите, что здесь случилось. Я же должен знать, что передать вашему сыну, когда встречу его.

Мужчина медленно поднял голову. Затем, чуть помешкав, кивнул и опустился на стул.

Невидящим взором он уперся в стену и разомкнул пересохшие бледные губы.

Двенадцать лет назад, когда полчище темных тварей вырвалось из Призрачного царства, города не были готовы к такому вторжению. Город Хуфэй отбивал атаки и держал оборону два дня. Большое количество оружия и мастерство местных мечников позволяли общими силами отбрасывать первые атаки беснующихся тварей, но в итоге все было тщетно. Демоны сражались без устали, и истощившимся людям пришлось отступить, прячась в подвалах под защитой немногочисленных выживших мастеров. Немногим удалось пережить ту кровавую бойню. Осознав потери и разрушения, люди вознамерились просить князя о помощи, но так и не смогли покинуть эти земли. Любой, кто выходил за черту города, сгорал в считаные секунды. Без доступа к большим полям и фруктовым угодьям в городе начался голод, сметающий все на своем пути. Первым пошел под нож крупный скот, который без возможности выходить на пастбища начал медленно погибать. Следом в расход отправили животных поменьше, а через пару месяцев местные не чурались отлавливать кошек и собак, лишь бы утолить сводящий с ума голод.

Никто не хотел умирать, все ждали помощи князя или столицы. Все ждали, что императорская гвардия вот-вот пересечет серые пески и поможет, вызволит их. Из года в год они денно и нощно всматривались в горизонт, толпясь у ворот на самой границе города в ожидании помощи. Но сколько бы они ни ждали, вид пустынного огненного такыра оставался все таким же неизменным. Тогда ожидание сменила волна яростной жажды мести демоническим отродьям, и все люди без устали принялись ковать мечи, готовясь дать ответную битву проклятому племени.

Время шло, но горизонт все так же был пуст.

Никто из местных уже и не помнил, когда все зашло настолько далеко, что они с холодным сердцем тянули жребий, решая, кто будет следующим под мясницким ножом.

Следующей волной стало безумие. Мысли и разум людей затуманило горе. Долгие годы они даже не разговаривали, не смотрели друг другу в глаза и бесцельно бродили, словно тени, по такому же призрачному городу.

Си Бохай, как ни пытался, не мог вспомнить, как отреагировал на то, что его пятнадцатилетний сын вытянул жребий. Он не помнил то время, словно израненный разум просто скрыл ужасающие воспоминания. Дочь, которую он спрятал в подвале с самой первой ночи нападения демонов, так и не покинула его пределы ни на день, выращивая и подкармливая крыс из оставшегося мешка семян в подполе. Это было самым верным решением, принятым в его жизни.

– Мы не можем покинуть этот город… – тихо просипел Си Бохай, переводя отрешенный взгляд на пленника, – потому что он наш подвал.

– Все княжество подверглось атаке, – решил рассказать Лю Синь, немного успокоившись и видя, что мужчина не собирается нападать. – Не уцелел ни один город. Вторжение длилось двенадцать дней.

– А наш князь Тан?..

Лю Синь сокрушенно покачал головой, прикрывая глаза.

– Почему же его величество не пришел нам на помощь?.. – Си Бохай говорил медленно и слабо, еле ворочая языком, словно держась из последних сил.

Голова Лю Синя кружилась от долгого пребывания в подвешенном состоянии. Помолчав некоторое время и собираясь с мыслями, он продолжил:

– Император отрекся от этих земель, провозгласив их проклятыми.

– Вот оно как… – шепнул Си Бохай, горько приподнимая уголок губ и опуская слезящиеся, покрасневшие глаза.

Боясь спровоцировать его лишним звуком, Лю Синь осторожно принялся потирать онемевшие руки друг о друга, как вдруг вскрикнул, напуганный грохотом распахнувшейся двери.

На пороге возникла высокая фигура Гу Юшэна. В следующую секунду он бросился к несостоявшемуся мяснику, который даже не обратил внимания на шум.

– Стой! – крикнул Лю Синь уже замахнувшемуся мечом Гу Юшэну.

– Я уже устал тебя слушать! – разгневанно рыкнул тот, все же чуть опуская лезвие.

– Когда это ты меня слушал?! – негодующе воскликнул Лю Синь.

– А ведь правда! – хмыкнул Гу Юшэн, вновь замахиваясь.

– Сначала развяжи меня, я уже рук не чувствую! – попросил Лю Синь и принялся дергаться в путах.

Шикнув, Гу Юшэн перерубил веревку. После чего на лету подхватил Лю Синя и поставил на землю.

– Ох… голова кружится. – Лю Синь оперся о плечо генерала, словно потеряв равновесие. Вцепившись в его предплечье, он надавил на него, вынуждая опустить меч.

– С ума меня сведешь своими выходками… – закатил глаза Гу Юшэн.

– Ага, – усмехнулся Лю Синь и тут же почувствовал, как в него что-то врезалось на лету.

Опустив глаза, он увидел Тан Цзэмина, который, запыхавшись и тяжело дыша, вжимался в него, крепко обхватив руками за пояс.

– Ну-ну… – Погладив мальчика по голове, Лю Синь приподнял его лицо и стер пепел с бровей большими пальцами. – Я же говорил тебе, все будет хорошо.

Тан Цзэмин смотрел на него снизу вверх огромными глазами, в которых наряду с паникой плескалось волнение.

«Волчонок», – подумал Лю Синь.

Не удержавшись, он погладил его по макушке, на что получил объятья крепче предыдущих.

Вжимаясь в него, Тан Цзэмин метнул злобный почерневший взгляд в сторону Си Бохая. Лишь увидев, что мужчина продолжал отрешенно смотреть в стену, а вокруг не было ни капли свежей крови, мальчик спрятал в рукаве тонкое лезвие.

– Многих ты?.. – выразительно взглянув на Гу Юшэна, спросил Лю Синь.

– Только тех, кто нападал первым. Этот старик знатно погонял нас по городу, путая следы, – хмыкнул генерал, оглядываясь по сторонам.

– Ну… – Лю Синь указал подбородком на Си Бохая, что все так же неподвижно сидел на стуле, уперевшись невидящим взором в стену. – Он не нападает. Нет нужды его убивать.

– Да он же… как и они все. – Гу Юшэн поджал губы в отвращении.

– Нет, это не так.

– Тогда как бы он выжил в этом месте?

Погладив Тан Цзэмина по голове, Лю Синь повернулся в сторону выхода. Указав Гу Юшэну следовать за ними, он схватил свой верхний халат и вышел из амбара. Оказавшись на улице и оглядевшись, он увидел дом, в который ранее его затащил Си Бохай.

Узнав всю правду, Гу Юшэн лишь покачал головой и, бросив сухое «уходим», двинулся к центральной площади.

Люди, жавшиеся к стенам разрушенных домов, провожали генерала глазами, но не смели приближаться. А при виде Тан Цзэмина и вовсе опускали головы и пятились, силясь слиться со стенами. Лю Синь старался не смотреть по сторонам на топчущихся безумцев. Устремив взгляд вперед, только тогда он заметил пятна крови на подоле темных одежд Гу Юшэна, после чего прижал к своему боку Тан Цзэмина за плечи.

Уже подходя к площади, он оглянулся и увидел в толпе, бредущей за ними на расстоянии, Си Бохая, по-прежнему отстраненного и потерянного. Мужчина поднял на него глаза, в которых впервые за долгое время блеснуло осознание происходящего. Окинув взглядом людей, которые что-то бессвязно шептали и мотали головами, цепляясь то за свои волосы, то за одежду, Лю Синь отвернулся в другую сторону. Посмотрев на раскинувшийся маленький городок, он не увидел ничего, кроме разрухи и пепла. Здесь не было ни зелени, ни водоемов. Лишь старый каменный колодец с покосившимся навесом пережил бедствие и возвышался посреди площади.

– У них действительно нет ничего, чтобы выжить, – тихо сказал Лю Синь.

– Даже не начинай, – сквозь зубы процедил Гу Юшэн.

– Чем промышлял этот город?

– Они кузнецы. Их ремесло – металл, вот почему здесь ничего нет. Когда торговые пути были разорваны, все, что у них осталось, – это железо и кузницы. Раньше это был один из городов, в котором ковалось лучшее оружие и доспехи во всей империи.

«Но не доспехи великих генералов», – догадался Лю Синь.

Кивнув, он шагнул сквозь толпу, которая мигом расступилась. Пришедшие люди словно заставили безумцев увидеть проблески понимания в своем сознании, которое теперь тяжестью и виной ложилось на их сердца, прижимая к земле.

Подойдя к лошади генерала, Лю Синь посмотрел на Гу Юшэна молящим взглядом. И тот, на мгновение прикрыв глаза, все же кивнул. Отстегнув от седла Гу Юшэна мешок, Лю Синь бросил его перед толпой.

Грохот заставил безумцев поднять головы и уставиться на него. Дрожащие и жалкие, они ободранными руками убирали спутавшиеся волосы с лиц, подбираясь ближе.

– Это – черный металл. Его мало, но, полагаю, вы знаете, что с ним делать. – Лю Синь кинул взгляд на Гу Юшэна, на что тот глубоко втянул в себя воздух и вонзил меч в ножны.

Кто-то подполз ближе к мешку на коленях, дрожащими руками развязывая бечевку и высыпая на землю плоские куски черного железа, со звоном рухнувшие под ноги людям.

Задыхаясь от обрушившегося на них понимания, толпа приподнялась с колен и подошла ближе.

Подойдя к сидевшему на земле Си Бохаю, Лю Синь опустился перед ним на колено. Подняв мутные глаза, мужчина хрипло произнес:

– Я не х-хотел… не хотел… я не… – По его щекам потекли горячие слезы, смывая пыль и грязь.

Лю Синь протянул руку и взял кулон, зажатый в ослабевших пальцах Си Бохая.

– Мне не удастся передать извинения твоему сыну, – тихо сказал он. – Возможно, однажды вы свидитесь и ты передашь их сам. А до тех пор… – Сжав плечо Си Бохая и заглянув в его глаза, он продолжил: – Хорошо заботься о своей дочери. Вы не виноваты в том, что случилось двенадцать лет назад, но сейчас сделайте правильный выбор. Время выйти из подвала.

Крепче зажав подвеску в руке Си Бохая, Лю Синь поднялся с земли. Обернувшись, он встретился с внимательными синими глазами, что следили за каждым его движением, не выпуская из виду.

Слабо улыбнувшись, Лю Синь подошел ближе к Тан Цзэмину.

– Поехали, – кивнул он Гу Юшэну и, обняв мальчика за плечи, направился к лошадям.

Уже выезжая из города, Лю Синь вдруг подумал о том, какую ошибку совершил князь этих земель: он разделил область на регионы, каждый из которых занимался отдельным ремеслом. Делая ставку на торговлю между городами, он не учел, что будут делать люди и как смогут выжить, если связь между городами будет разорвана. Почему князь не предвидел такую очевидную вещь, Лю Синь не знал. Но был уверен наверняка: это было неправильное решение. Думая о том, сколько еще таких городов попадется им на пути, остаток дороги по проклятому такыру он провел в молчании, низко опустив голову.

Лишь зайдя в подлесок и сидя у дерева рядом со спящим Тан Цзэмином, который умостил голову на его плече, Лю Синь подал голос.

– Куда мы теперь? – спросил он Гу Юшэна, который возился с лошадиными подковами.

– Еще пять дней пути, а затем перейдем границу.

– Ясно.

– Никого не выпускают из проклятых земель, это будет нелегко.

– Ну, придумаем что-нибудь, – выдохнул Лю Синь, прикрывая глаза и собираясь вздремнуть.

– Может, подскажешь что конкретнее?

– Почему я?

– Ну, я даже не знаю… – Гу Юшэн оторвался от своего занятия и, развернувшись, пристально посмотрел на Лю Синя. – Может, потому, что ты каким-то образом очутился за тысячи ли от города под столицей, из которого прибыл, миновав пограничные отряды и перейдя серые пески?

Глава 6. Лиловый рассвет

Все это время голова Лю Синя была забита совершенно другими вещами. Он и думать забыл о своем перемещении и никак не ожидал, что Гу Юшэн поднимет эту тему.

Тишина волной накрыла место их привала. Лю Синь все так же сидел с закрытыми глазами, привалившись спиной к дереву, а генерал продолжал прожигать его внимательным взглядом.

Сколько себя помнил, Лю Синь ненавидел лгать и изворачиваться. Для него куда лучше было всегда говорить правду, тем более жил он совершенно непримечательной жизнью и не был замешан в делах, из которых приходилось выбираться только путем ухищрений.

– Разве я не упоминал? – спокойно спросил Лю Синь, приоткрывая глаза и встречаясь взглядом с генералом. Натянув на лицо маску уверенности, он добавил: – Заклинание перемещения, разумеется.

Лю Синь помнил, что в книге упоминалось несколько заклинаний, коими пользовались как темные, так и светлые заклинатели. Все зависело от выбранного пути. Если говорить только часть от правды, то ложь будет сложнее распознать. Начни он сейчас выдумывать и изворачиваться, это сразу бросится в глаза. Тем более такому человеку, как Гу Юшэн.

– И как же ты воспользовался им? – вскинул бровь генерал, усаживаясь под дерево напротив Лю Синя. – Ты ведь обычный человек, в тебе нет сил?

– Мне помогли. – Лю Синь улыбнулся и, опустив на мгновение взгляд, в следующую секунду перевел его на спящего Тан Цзэмина. Находясь под столь пристальным вниманием генерала, он не мог в открытую долго смотреть на него, боясь допустить ошибку и выдать правду. – Я ведь рассказывал тебе, что бежал от семьи. Кое-кто помог мне с этим.

– Хочешь узнать, почему я тогда пустил тебя в свой дом? – тяжело выдохнул Гу Юшэн, нахмурившись.

~~~

…В тот день Гу Юшэн проснулся от бормотания, доносившегося с улицы. Решив, что это очередной сумасшедший, коих было несколько в городке – не все могли выдержать такую жизнь, – он повернулся на другой бок и хотел было продолжить спать, но почти сразу же распахнул глаза.

Голос был молодым и незнакомым.

Гу Юшэн знал всех в этом городке; знал каждого и кто чем занимается. Мигом подскочив с лежанки, он навострил уши, прислушиваясь к чужому тихому бормотанию снаружи. Вот только притупившиеся силы никак не давали ему разобрать, что же именно нашептывал голос.

Выйдя из комнаты и заглянув в щель приоткрытой двери, Гу Юшэн увидел юношу, который, прижав в беззащитном жесте руки к груди, что-то шептал, растерянно озираясь по сторонам.

«Заклинатель? Он читает заклинание?»

Гу Юшэн, не отводя взгляда от этого странного человека, что стоял к нему спиной, поднял руку и вытащил с наглавного косяка небольшой клинок, который заготовил заранее и который годами пылился там без дела. Убирая лезвие под полу своего темного халата, Гу Юшэн сделал шаг наружу, пятерней лохматя свои распущенные длинные волосы.

«Сначала нужно узнать, кто он такой», – подумал генерал.

Решив проверить, нападет ли незнакомец на простого жителя, Гу Юшэн хлопнул его по плечу. У некогда великого генерала больше не было сил, с помощью которых он мог определить, кто был перед ним: темный, светлый заклинатель или же демон. Однако взгляд янтарных, широко распахнутых испуганных глаз, с тревогой взглянувших на него, дал однозначный ответ: юноша был простым человеком.

Но что делал заплутавший путник так далеко от дома и как пробрался в проклятые земли, еще предстояло выяснить. Он не мог перейти пески и не мог выйти из леса: твари, прячущиеся в тени деревьев, пожрали бы его, ступи он на их земли.

Решив оставить растерянного юнца и понаблюдать за ним, Гу Юшэн прошел в соседнюю комнату, чтобы взять циновку и одеяло, и случайно бросил взгляд в сторону. Там, в темном углу, уже многие годы без дела пылился когда-то великий меч, облаченный в черные ножны, с испещренной заклинаниями рукоятью и гербом с золотым драконом на эфесе. Генерал уже долгое время не заходил в эту комнату и уже давно не видел свой меч, который был молчаливым напоминанием о былых сражениях и о том, кем был его хозяин.

Помрачнев, Гу Юшэн вышел из комнаты.

В ту ночь он сидел на крыльце и задумчиво курил трубку до самого рассвета.

Отлучившись с утра к реке, чтобы набрать для юнца воды, Гу Юшэн обнаружил, что тот бесследно исчез. Только у стены лежал валик из циновки и одеяла, напоминающий о странном незнакомце, что провел ночь под его крышей. Шикнув и ринувшись из дома, Гу Юшэн бросился на его поиски, гадая, не пригрел ли он у себя врага и чем это может обернуться для местных жителей. Он метался по улицам в поисках юноши, но не мог его найти ни в одном закоулке, пока не увидел столпившихся людей у одного из домов.

Облегченно выдохнув и утерев со лба пот, Гу Юшэн подошел ближе.

Уже отходя от дома старухи и поглядывая на парня, плетущегося позади с прижатым к груди мальчиком, Гу Юшэн услышал шепот.

– А кто он? – заинтересованно поглядывали в сторону юноши местные.

– Не болтайте, – отрезал генерал и двинулся в сторону своего дома.

~~~

– Я с самого первого взгляда понял, что что-то с тобой не так, и решил, что пока ты у меня под носом, то ничего плохого не произойдет.

– Что-то плохое произошло? – улыбнулся Лю Синь, чувствуя, как Тан Цзэмин начинает ворочаться рядом.

– Нет, но что-то странное в тебе определенно есть, – задумчиво проговорил Гу Юшэн.

– Я использовал тогда заклинание перемещения, и это правда. Это все, что я могу сказать. У тебя есть тайны, у меня есть тайны – все честно. Или ты хочешь поговорить о мече и черном железе? – теперь уже Лю Синь внимательно уставился на генерала.

Гу Юшэн ничего не ответил и просто вскользь мазнул взглядом по Тан Цзэмину, который, положив голову на плечо юноши, продолжал спать. Глаза под его веками беспорядочно метались. Казалось, ему снится тревожный сон, однако на его лице не отражалось ни тени волнения. Продолжая посапывать, он лишь плотнее прижался к Лю Синю.

Кинув последний взгляд на их переплетенные руки, Гу Юшэн встал и направился к лошадям.

Следующие два дня они провели в пути, стараясь держаться подлеска и изредка разводя огонь на привалах. Ни рек, ни поселений на их пути больше не встречалось, а припасы заканчивались.

Разделяя последний кусок уже зачерствевшего маньтоу[8] для себя и Тан Цзэмина, Лю Синь пытался придумать, что делать дальше и где раздобыть еды. Гу Юшэн ел мало, как и их молчаливый спутник, ничем не выказывая голода или каких-либо затруднений, а вот ему и Тан Цзэмину приходилось туго. Хоть мальчик и не показывал, что голодает, и старался держаться наравне с генералом, Лю Синь понял, что нужно что-то предпринять, пока голод не свалил их с ног. Вряд ли истощенными они смогут противостоять опасностям на пути.

– Нужно раздобыть еду, – сказал он, отходя от лошади на очередном привале.

Солнце уже катилось к горизонту, и путники решили расположиться в очередном подлеске у склона высокой горы.

– Через два дня мы прибудем в поселение, там и поешь, – незаинтересованно ответил Гу Юшэн, привязывая лошадей.

– Нужно раздобыть еду, – жестче повторил Лю Синь. – Цзэмин голодает, и я соткан не из святого духа, чтобы питаться одним воздухом. Вы тоже голодны, но отчего-то упрямитесь, словно соревнуясь друг с другом, кто дольше выдержит, – решил высказаться он, устав наблюдать за молчаливой враждой двух мужчин.

Их спутник стоял спиной к нему, отряхивая свой темный халат от пыли и никак не реагируя, зато Гу Юшэн мигом прищурился:

– Не носись так с мальчишкой, он не стеклянный.

Лю Синь зашипел, словно рассерженный кот, и хотел было вступить в новую перепалку, которые стали привычными для них с генералом, но был прерван ударом легкого мешка, прилетевшего в грудь.

– Мой последний паек. Ешь, раз голодный. Мы справимся, не беспокойся, – с этими словами Гу Юшэн прошел мимо него.

– Ты прекрасно знаешь, что я не ем мясо! – крикнул Лю Синь, уже зная, что лежит в мешке. – Цзэмин! – позвал он мальчика, который стоял недалеко от обрыва, наблюдая за грозовыми тучами на горизонте.

Подойдя ближе и заметив в его руках мешок, Тан Цзэмин поднял на Лю Синя вопросительный взгляд. Смотря в чистые синие глаза, так похожие на озера, Лю Синь вдруг почувствовал, как злость и усталость в груди словно рассеиваются, смываемые водой.

– Вот, поешь, – протянул он небольшой мешок.

– А ты? – нахмурился Тан Цзэмин.

– Я не голоден, все в порядке, – Лю Синь улыбнулся и собирался отойти, но был схвачен за рукав.

– Я не стану есть, если ты не будешь, – уверенно и твердо сказал Тан Цзэмин, опуская мешок.

– Я не ем мясо, так что поищу что-нибудь в подлеске, – выдохнув, Лю Синь мягко похлопал мальчика по голове. – Думаю, тут полно ягод.

– Тогда я пойду с тобой, – вознамерился Тан Цзэмин.

Всмотревшись в его лицо, Лю Синь заметил нездоровый блеск синих глаз и бледность, хотя еще утром с мальчиком все было в порядке. Нахмурившись, он обхватил Тан Цзэмина за плечи и усадил под деревом. Затем развязал мешок и протянул его.

– Лучше отдохни. Кто-то из нас двоих должен быть полон сил, если что-то случится. – Кивнув на мешок, он добавил: – Не успеешь доесть, как я вернусь.

Потрепав мальчика напоследок по макушке, он отошел к двум мужчинам, расположившимся под деревьями неподалеку, не заметив, как потемневшие синие глаза метнулись на грозовое небо вдалеке, что грохотнуло первыми разрядами.

Гу Юшэн спал, лежа на спине под деревом и положив руки под голову. Вскинув бровь, Лю Синь перевел взгляд на второго мужчину, который сидел, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, откинувшись на трухлявое полено. Лю Синь видел, что тот не спал: длинные пальцы мягко теребили черные пряди, переброшенные на одно плечо.

Лю Синь часто ловил на себе его взгляды во время пути. Первое время это нервировало, но после он свыкся, решив, что мужчина просто присматривает за ним, чтобы он опять куда-нибудь не угодил. Но, несмотря на такое внимание, от него не исходило угрозы. Мужчина был тихим и молчаливым, держась ото всех чуть поодаль, но все же путешествуя с ними.

Прежде не осмеливаясь разглядывать его в открытую, сейчас Лю Синь впервые четко мог рассмотреть лицо их спутника. Он скользил взглядом по мужественному молодому лицу с ровной переносицей, высоким лбом и тонкими губами. Этот человек был красив и, казалось, всего на пару лет младше Гу Юшэна.

В легком удивлении Лю Синь приподнял брови. В городке этот мужчина производил впечатление безумца, только и делая, что пустыми глазами пялясь в прохожих да выполняя мелкие поручения.

Задумавшись, Лю Синь не заметил, что уже какое-то время их молчаливый спутник внимательно следит за ним, раскрыв темно-зеленые глаза.

Поняв, что его поймали на разглядывании, Лю Синь отшатнулся, неловко прокашлявшись, и пошел в сторону лошадей, по дороге жмурясь от стыда. Переведя дух, он снял с седла лошади короткий клинок Гу Юшэна, решив, что тот ему пригодится для срезания веток или фруктов.

Зайдя в подлесок и оглянувшись, Лю Синь не заметил никаких ягод или других пригодных для еды растений. Ничего не найдя рядом, он побрел вперед, изредка оглядываясь, чтобы не потерять их маленький лагерь из виду. Деревья в местных лесах были высокими и раскидистыми. Кроны, уходившие, казалось, под самое небо, закрывали солнечный свет. Если посмотреть вглубь такого леса, можно увидеть лишь мрак, в который едва ли проникал солнечный свет.

– Ну и жуть… – вздернул бровь Лю Синь и решил, что поищет что-нибудь в подлеске, но не сунется в чащу. Что-то съедобное ведь должно было быть в этих кустарниках, верно?

Уныло бредя уже довольно долгое время и попинывая сухую шишку, Лю Синь осматривался по сторонам и уже потерял было надежду что-либо найти, как вдруг увидел неподалеку виноградные лозы с висящими на них соблазнительными гроздьями налитых красных ягод. Вскинув кулак в победном жесте, Лю Синь оглянулся и тут же нахмурился. Он ушел дальше, чем думал, и уже не видел место привала.

«Ладно, просто пойду обратно той же дорогой. Я не должен был уйти далеко», – кивнул он самому себе и, перехватив клинок крепче, двинулся за ягодой.

Подойдя к раскидистым лозам, которые были сплошь увешаны большими ягодами, Лю Синь протянул руку и принялся срывать грозди, сразу же убирая их в мешок. Ягоды были плотными, мясистыми и источали сладкий приятный аромат. Проглатывая слюну, Лю Синь решил, что разделит находку со всеми остальными в лагере. На лице расплылась улыбка, когда он представил, как обрадуется ягодам Тан Цзэмин. В городке Цайцюнь они питались в основном подгоревшей кашей Гу Юшэна и местной скудной выпечкой. Фруктам там неоткуда было взяться, но иногда из соседнего городка привозили по нескольку корзин соленых овощей, которые стоили баснословно и делились на весь город. Не переставая думать об этом, Лю Синь вдруг нахмурился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Невозможно собрать пролитую воду () – так говорится о ситуации, когда невозможно исправить то, что уже сделано. Здесь и далее, если не указано иное, примечания автора.

Вернуться

2

Цунь () – китайская мера длины, около 3,33 сантиметра.

Вернуться

3

Баоцзы () – небольшие рисовые пирожки, приготовленные на пару.

Вернуться

4

Такыр – форма рельефа, образуемая при высыхании засоленных (такырных) почв в пустынях и полупустынях. Прим. ред.

Вернуться

5

Ли () – китайская единица измерения расстояния, равная 500 метрам.

Вернуться

6

Диюй () – царство мертвых или преисподняя в китайской мифологии. Представления о Диюе основываются на сочетании буддийской концепции «Нараки» с традиционными китайскими верованиями о загробной жизни.

Вернуться

7

Яма, или Яньлован (), – в китайской мифологии бог смерти, правитель царства мертвых со столицей в подземном городе Юду.

Вернуться

8

Маньтоу () – хлебец, приготовленный на пару; пампушка.

Вернуться