Валерий Миловатский
Наивные сказки для детей и взрослых

© Миловатский В.С., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Девочка и кленовый листок

В одной русской деревне жила со своей мамой девочка Аня. Она была хорошей, послушной дочерью. А ещё Аня любила подмечать необычное. Следует сказать, что тогда на Руси время было непростое и даже тяжёлое, думали − не выстоит Россия: все вороги, все злосчастья обрушились на неё. В этакое-то время и приключилась с Аней очень необычная история. А началось всё с розовых сапожек.

Была осень, и мама купила девочке розовые сапожки. Сапожки так понравились Ане, что она решила их тут же опробовать. Рядом с деревней был лес, и Аня, спросив у мамы разрешения и взяв с собою завтрак, отправилась туда в новых сапожках. От взрослых Аня часто слышала, что всё куда-то уходит. Вот и лето ушло. А за летом уйдёт и осень, и зима уйдёт. И придёт другое лето, но будет оно уже не таким − а другим, совсем другим. Девочке не хотелось верить, что нынешнее лето, такое чудесное, ушло безвозвратно. А вдруг оно свернулось калачиком и схоронилось где-то в лесу. И стоит захотеть − так оно и отыщется. Вот Ане и надоумелось поискать его.

Было сыро: осенние листья и травинки прилипали к её нарядным сапожкам, будто ища у неё тепла и помощи. И Ане было жалко их: потемневшие, пожухлые, они были обессилены осенними невзгодами − и уже ничего не могли сказать о своём бывшем летнем великолепии, какими они тогда были красивыми, свежими и радостными. «Нет, здесь летом и не пахнет. Где же его искать?» − размышляла Аня.

Вдруг в березняке среди травы и опавших листьев что-то сверкнуло, словно маленькая звёздочка. Оно мерцало, то загораясь, то пропадая. Что это? Аня подошла ближе и увидела, что этой звёздочкой был лист, похожий на кленовый. Лист какой-то особенный: он играл всеми цветами радуги, лучился светом, а под ним зеленела трава, и бурые листья вокруг прямо на глазах становились пурпурными, оранжевыми и даже зелёными.

«Что за лист такой чудодейственный?» − подумала Аня. Она осторожно взяла тёплый светящийся листик, поднесла его к лицу − и на фоне шорохов и сдержанного гула леса словно издалёка услышала нежный голос.

− Я не простой лист кленовый − я посланец вифлеемской звезды, которая возвестила миру о рождении Иисуса Христа. Когда много лет назад эта звезда засветилась на небосклоне… О, это была необыкновенная звезда: она светила не только ночью, но и днём. И свет её не исчезал при лучах солнца. Но не все любят смотреть на небо, и поэтому многие не замечали её. Чтобы о рождении Спасителя узнали и в дальних странах, звезда отправила туда своих посланцев в виде светящихся листиков. Увидев их, люди узнавали о рождении Иисуса. И на русской земле некоторым людям время от времени являются эти знаки. Мы светимся не всегда и не где попало, а лишь там, где живут добрые, светолюбивые люди, где чист воздух и прозрачна речная вода, где сохранились ещё леса, луга и звери. Нас, посланцев божественной звезды, радует дружба человека с природой, и от этого мы ещё ярче светимся. − Листик окончил свою речь, и Аня призадумалась.

Вдруг резкий порыв холодного ветра вырвал листочек у неё из рук и понёс меж стволами, над деревьями. Девочка побежала за листочком − и едва расслышала за шумом ветра: − Иди за мной!..

Долго шла она лесом. Становилось всё холоднее и пасмурнее, меж стволов деревьев запорхали снежинки. Когда лес кончился, и девочка вышла в поле − снег шёл уже сплошной завесой, всё кругом было бело и неразличимо. Свет листочка потерялся в этой снежной замяти − и Аня не знала куда идти. Это снежное поле показалось ей каким-то странным, и стало тревожно. Она остановилась и взмолилась: «Боже, укажи мне путь!»

Прошло несколько минут. И вдруг в снежной мгле Аня увидела солдата в бушлате, ковыляющего на костылях. Он был очень молод. Остановившись перед девочкой, солдат попросил: − Дай мне, сестрица, хоть какую копеечку. − Она протянула ему монетку, случайно оказавшуюся у неё в кармане.

− Спасибо, тебе сестрица, − поблагодарил он.

− Не видел ли ты светящегося листика? − спросила его девочка. Солдат ответил, что видел, как мимо него промелькнуло что-то светящееся − и показал костылём направление. Аня пошла дальше и подумала: «Как он похож на моего брата, который сейчас в армии! А вдруг это он, а я не узнала его…»

Она шла, а снег всё валил, и уже через некоторое время девочка снова совершенно не знала, куда идти дальше. Аня начала молиться. Пройдя несколько шагов, она наткнулась на какую-то высокую кочку. Неожиданно кочка охнула: − Доченька осторожней! − Девочка испугалась: перед ней сидел на коленях, весь облепленный снегом, с обнажённой головой пожилой нищий. Он сказал, что много дней уже ничего не ел. И Аня, не раздумывая, отдала ему свой завтрак. Увидев, что он совсем заледенел, она сняла с себя вязанную шапочку и надела на его седую голову. И опять почудилось ей, что это её дедушка, год назад ушедший на заработки и пропавший − и горячие её слезинки капнули ему на лицо. Он вздрогнул и неожиданно поклонился ей лбом в снег: − Спасибо, доченька! Дай Бог тебе здоровья и найти то, что ты ищешь. Знаю − ты идёшь за светом золотым, светом Христовым. Он нужен всем, нужен всей России. Я бы тоже пошёл с тобой, да вот немощен. А ты иди, иди туда. Там будет большая вода и будет мостик, мостик не простой. Пойдёшь по нему − он и приведёт тебя куда следует. Иди с Богом! − Аня поблагодарила беднягу сирого, поблагодарила Бога и пошла дальше.

Идёт она, идёт, а снег всё сильнее, всё гуще, небо всё темнее, сумрачнее. Слышит она впереди то ли вой, то ли свист разбойный, то ли хохот бесовский, леденящий душу. Стало ей страшно. И вспомнила Аня, как мама читала ей про одного святого старца, который учил в таких случаях сложить руки крестом на груди и прочитать трижды молитву «Богородице Дево, радуйся». Аня так и сделала − и страх отпустил её.

А вот уже и берег, и мосточек, хлипкий, узенький такой, что лишь одному человеку пройти по нему можно. И конца ему не видно. А на кусте близ моста сидит огромный, величиной с человека, чёрный-чёрный ворон и нагло хрипит: − Отдай миллион-н-н, тарабах, карр-ра-рах… − Аня и тут не сплоховала: перекрестилась и быстро прочла молитву «Да воскреснет Бог…». Ворон и замер с раскрытым клювом, будто забыл, что хотел сказать − и остался на месте чучело-чучелом.

Аня ступила на мост. Мост скрипел, шатался, вода под ним так и клубилась, тёмная, глубокая. Метель, мечась над тёмной водой, бросала хлопья ей в лицо, залепляла глаза. Казалось, мосту не будет конца, но девочка шла уверенно, безбоязненно. И пока она шла, ей сквозь буран едва слышно звучала то ли свирель, то ли иволги пенье. И от этого было не так холодно идти с непокрытой головой.

Но вот метель стала утихать, посветлело. Снежинки сделались лёгкими и весёлыми − и на душе стало радостней. Впереди Аня увидела золотисто-розовое свечение. Вскоре оно перешло в настоящее зарево над невиданно прекрасным островом, к которому привёл её мостик. С зелёного холма к ней скатилась с радостным визгом белая мохнатая собачонка и лизнула Аню в руку. За ней шёл юноша, в его руках светился тот самый листик. Юноша подошёл, поклонился и сказал:

− Милости просим в наш город. Меня зовут Алексеем. Этот живой листочек рассказал мне, как ты по-христиански душевно порадела всем встречным людям − вот мостик и пропустил тебя.

Видишь эти высокие башни, терема и церкви? Это Китеж-град. Здесь живут все, кто делал добро для Матушки-России: её устроители и защитники, хлеборобы и художники, учёные, поэты, их пестуньи и вдохновительницы − нет здесь ни палачей, ни тюремщиков, ни душегубов-бандитов, ни предателей. Есть в Китеже цари, священники и монахи. Все они в своё время порадели о России. Они и ныне работают для неё.

Здесь живёт вся память об истории России. Претворяется Божий замысел о ней. Здесь нет умерших, погибших, пропавших без вести − здесь все живы. − А мои пра-пра-прабабушка и пра-пра-прадедушка тоже живы?

− Ещё как живы!

− А можно мне с ними повидаться?

− Да, ты их увидишь.

− И всех своих родных увижу?

− Да, можешь увидеть всех, кроме тех, кто погрешил тяжко против Бога, народа и близких.

− Бедные! Надо же помочь им! − вздохнула Аня.

− Вот и молись за них! А теперь идём к твоему пра-пра-прадедушке, родоначальнику вашего рода. Он живёт вон в том красивом тереме и уже давно ждёт тебя.

Когда девочка подошла к расписным воротам терема, её встретил богатырь с приветливым улыбчивым лицом, серебристыми кудрями и белой бородой.

− Здравствуй, здравствуй, моя пра-пра-правнучка Аня, какая же ты пригожая! − сказал он. − А моё имя Светлогор и родом мы из-под Мурома, знаком я и с Ильёй, нашим соседушкой-богатырём. − Он ласково обнял её за плечи и повёл в терем, где за большим столом сидело множество мужчин и женщин, сильных и красивых. И тут Светлогор сказал, что эти русские пахари и воины, богомазы и садоводы, жницы, рукодельницы и матери-кормилицы − все её родственники. Они хорошо помнят дни своей жизни.

− Вот мне уже 1200 лет, − сказал он, − был я воином, оратаем, гусляром, и ничего забыть нельзя: память, как и любовь, соединяет всех и скрепляет времена. И это очень важно. Угадай, кто из россиян самый памятливый?

− Нестор?

− Нет, есть памятливее.

− Пушкин?

− Нет, и не он, а старец Серафим Саровский! Ибо ему надлежит воскреснуть и продолжить Божие дело в России, дабы дни России продлились до самого Второго Пришествия Христова. А для этого надобно, чтобы дух Христов, который Спаситель принёс на Землю 2000 лет назад, в России не угасал ни на минуту. Россия и сохранит его. Но для этого всему народу надо потрудиться, вместе совершать этот подвиг, не только в молитве, а и во всяком добром деле на земле.

Затем Светлогор протянул Ане три ягоды необычного вида.

− Это тебе и твоей маме гостинец от нас. Если с молитвой посеять их семена, то вырастет сад необычной красоты.

Теперь же нам надо поспешить на вечерню, а тебе пора в обратный путь. Передай маме, что мы довольны: добрая у неё растет дочка.

Он поцеловал её и вывел на высокое крыльцо. И тут Аня вспомнила, что не успела поблагодарить их.

− Милые мои, родненькие! − воскликнула она. − Я хотела найти ушедшее лето, а нашла вас. И благодарю Бога за это! Чудо-город, чудо-люди! Удивительно! Лето у вас не уходит, и зима тут же − и всё в согласии: цветут сады, зреют ягоды, колышутся травы − а в соседней долине ели искрятся снегом и инеем, и дети катаются на лыжах и санках. Всё рядом и ничего никуда не девается. И каждый остаётся там, где ему больше нравится.

Столько родных душ живут в братском согласии, во всём любовь и счастье, всё становится прекрасным и возможным − и всё на радость: лето ли, зима ли, любое время года − и всё-всё-всё! Мне так хорошо с вами, что я бы осталась здесь, если бы не мама…

Затем все родичи степенной чередой прошествовали мимо крыльца и каждый поклонился ей. И Аня тоже кланялась им, и слёзы блестели на её глазах.

Но ей не пришлось долго грустить. Что-то необычное случилось на небе: сонным стадом бредущие облака вдруг все развернулись и быстрыми потоками устремились к какой-то точке на краю небосклона. И волны на воде тоже побежали туда же. И цветущие яблони, и все деревья дружно и как-то сами-собой преклонились до самой земли навстречу какому-то сиянию. Аня за теремами не видела, что там происходит, но чуткой душой поняла, что они кланяются Христу. И тоже поклонилась.

Вдруг её кто-то окликнул. Перед ней стоял тот самый юноша, что встречал её. Теперь он был на прекрасном белом коне и в царственном одеянии. Юноша сказал, что должен сопроводить Аню обратно. Девочка удивилась его царскому виду, а он сказал, что он − царевич Алексей. А его папа-царь дружит с преподобным Серафимом Саровским, и что Господь в скором будущем дарует России за её терпение и веру спасение и возрождение. Русские люди уже больше не будут расставаться с верой во Христа до самого Второго Пришествия. И ещё он сказал, что Аня вернувшись домой, должна рассказать об этом всем.

Усадив девочку впереди себя и пршпорив коня, они взвились в воздух, и через несколько мгновений Аня оказалась на полянке в своём родном лесу. В руках у неё была красивая берестяная коробочка с гостинцем Светлогора, а на розовых сапожках искрились звёздочки, похожие на кленовый листок. Счастливая, Аня вернулась к маме.

1998 год

Почвенная сказка

Солнышко весенним лучиком разбудило синицу, спавшую в своём гнезде на акации. Причесала она клювиком свои пёрышки, взлетела на ветку повыше, увидела, что день начался и что он хорош, и затенькала свою радостную хвалебную песнь Творцу.

Экое диво, и пусть себе тенькает. Так-то оно так, да всполошила она вокруг большое население. Крепко спавшие в толще земли сурки и кроты, жуки и медведки, черви и даже бактерии стали позёвывая, пробуждаться от её пенья, толкаться и спрашивать друг друга:

− Что это она растенькалась? Неужто день начался?

А синица всё звенела и звенела. Землю пригревало. Наконец, и под землёй почувствовали тепло и сказали: − Пора-а! − И стали дружно вылезать из норок. Повысовывали свои рыльца: а там солнышко уже вовсю греет. Корни растений тоже потянулись, заворохались − пошла трава в рост. И ветерок резво зашелестел прошлогодним бурьяном. И задышала почва. И загудело, зашебуршало в ней − весь пласт почвы пришёл в движение. Кто ходы проветривает, кто чистит или роет новые, кто за продовольствием побежал. А кто-то оклеивает стены своего жилища прошлогодними травинками.

И возникло над почвой зеленоватое свечение, местами переходящее в голубое. Был ли это солнечный отсвет от увлажнённой росой земли, или свечение самой почвы, или ещё какое-то излучение? Древние знали это лучше нас − у них и Антей был, и Микула Селянинович. Матушка-земля давала им такую силу, что никто не мог их победить. А жуки и зверушки были заняты своим делом, и никто не раздумывал о благодатной энергии, которую солнышко пробудило в теле Матушки-зeмли.

Но вдруг солнце померкло. Стало сумрачно. «Неужели это ночь наступает?» − подумала полёвка и скрылась. Суслики тревожно засвистели: «Нет, это не похоже на обычные сумерки, это что-то нехорошее». Степенный сурок понюхал воздух, уловил тревожный запах, и немного подумав, стал рыть запасной выход из своей норы. Он давно жил на свете и помнил, что такой же запах пыли был семь лет назад. И это предвещало чёрную бурю. А он знал, что это такое.

Вот налетел первый порыв ветра, несущий чёрную мглу. Мгла состояла из мельчайших пылинок чернозёма. Ветер, набирая силу, свистел. Чёрная пыль неслась над домами, над полями, набивалась в уши, в нос. Засыпала траву и норки зверушек, проникала внутрь домов. На полях и везде, где не было дёрна или деревьев, сдувало верхний слой почвы. И так продолжалось ряд дней.

Ещё не унялась буря, как пошёл дождь. Но это было не лучше. Вода смывала остатки почвы в реки. И грязные потоки воды делали в земле, незащищённой корнями и дёрном, вымоины, которые, углубляясь, становились оврагами. Овраги превращались в глубокие пропасти, куда обрушивались кусты, деревья и даже дома.

Нору сурка тоже paзмыло. Ho он спасся благодаря запасному выходу, по которому он долго лез в тесноте, пока не свалился в какое-то просторное подземелье. Это был стародавний грот в известняковом холме. На холме росла дубовая роща. Она-то и защищала его от бурь и размывов. Мудрый сурок знал куда копал.

Осмотрев знакомый грот, сурок изумился: «Ба, да здесь все мои знакомые! Полным-полно подземельного народа! Вон крот, барсук, ящерицы, скарабеи и майские жуки, и муравьи, и кого здесь только нет!»

Но гомона не было. Все приcлушивались к тому, что происходит снаружи. Пocpeди грота на камне стояло круглоголовое существо и верещало:

− Что же это такое? Это же светопреставление!

− Суслик, не разводи панику, − буркнул барсук, пробираясь к камню. − Этот клочок газеты, − показал он какой-то свёрток, − сберёг мой прапрадедушка. Послушайте, что здесь написано!

И он стал читать: «Во многих местах чернозём был полностью унесён. Засыпало дороги, сады, селения. Поезда не могли двигаться из-за заносов. Приходилось откапывать рельсы из сугробов чёрной пыли и снега. Поднятую в воздух пыль донесло до Польши, Германии, Финляндии и Швеции. Грязные дожди прошли в Новгороде, в Санкт-Петербурге и Стокгольме. Зима 1893 года была настоящей «чёрной зимой». Солнечные лучи не могли пробиться к земле. Поползли слухи, что началось светопреставление».

− Ой-ой! Что же это будет? − опять завопил суслик. − Так ведь совсем исчезнет почва на Земле! Что же будет с лесами, полями, лугами и даже реками? Они ведь тоже погибнут! И земной шар станет лысым, как Марс.

− Да, − сказал барсук, − это повторяется всё чаще. И раньше были бури, но поля так не сдувало. Что-то случилось в природе.

Тогда своё слово сказал крот.

− Я, конечно, слеповат, но чувствую, что в этом виноваты всёж-таки люди. Они ещё более слепы, нежели я: они не чувствуют природу и потому обретаются во тьме! Смотрят поверхностно и не видят внутренности почвы, так как видим её мы. Не ощущают своими колёсами, какая она нежная, тёплая, чуткая, как она разнообразна, как много в ней мудрой живой силы!

Вы же знаете свойства почвы − так давайте разберёмся, что сотворил с нею человек. Лишь самые мудрые из людей понимали секреты земли: такие как Ломоносов, Болотов, Докучаев… Эти учёные говорили, что секрет почвы в гумусе. Я перепробовал много всякой земли − и скажу вам, что они очень правы: да, наиболее вкусная, можно сказать, сладкая земля та, где больше этого чёрного вещества, называемого гумусом. Конечно, кто-то любит и постную пищу. Вот дубы любят кальций − они и растут на нашей известняковой горе, над нами. А ещё любят кальций каштаны, буки, грабы, бобовые.

Но, давайте всё по порядку: рассмотрим с чего начиналась почва, которую мы любим.

Вдруг его пространную речь прервала зелёная ящерица. Она держала передними лапками что-то похожее на брелок, и запыхавшись выпалила.

− Вот! Нашла под горой, кто-то потерял, а я нашла! − Это был миниатюрный радиоприёмничек. Крот взял его, ощупал и включил − и приёмник заговорил. И все собравшиеся в настороженной тишине услышали: «Симпозиум по поводу почвенной катастрофы продолжается. Доклад о почве делает знаменитый учёный Полынов».

Докладчик говорил о том, как почва образуется, о её структурах и о том, что главным элементом её является некое загадочное вещество − гумус.

− Всё это важно, − сказал суслик, − но почему же они не говорят о нашем бедствии? Ох, эти учёные, всегда они говорят не о том. Ведь самое главное сейчас − «чёрные бури» и борьба с ними, а не гумус! − Крот возразил ему.

− Не спеши с выводами! Давай лучше послушаем что сейчас скажет Фаттей Шипунов.

Сквозь треск и шумы в приёмничке послышался негромкий голос: «… Разрушение почвы называется эрозией. В СССР эрозия охватила 150 млн. гектар. С полей смываются целые горы почвы. В местах выработки угля опускается земля, что приводит к возникновению воронок, провалов, трещин. Городским асфальтом покрыта площадь по величине равная Франции. В три раза больше занято постройками».

В этом месте суслик подпрыгнул и запищал.

− Что же это такое! Нам скоро ведь негде будет жить… И земля пропадёт. − Сурок пошевелил усами и хмуро заметил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.