Кэнди Стайнер
Чистая любовь

Kandi Steiner

Neat

© 2022 Kandi Steiner

© Конова В., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2024

За тех, кто еще ищет свой путь, за тех, кто поглощен путешествием, а не конечным пунктом.

За хаос, потому что жизнь слишком коротка, чтобы ее можно было собрать воедино.

Глава 1. Логан

Мне с самого рождения было суждено стать гидом.

Да, знаю, звучит как полный бред. Да какой ребенок посмотрит на нескончаемый список возможных профессий и подумает: «Когда стану взрослым, хочу водить туристов по старой пыльной винокурне в самом мелком городишке Теннесси и рассказывать им, как появился на свет бренд „Скутер“»?

Самый вероятный ответ – такого ребенка не существует. Ну, разве что только я.

Я мог бы списать это на целый ряд факторов – например на то, что оте́ц работал на винокурне и в моих глазах был фактически Суперменом. Или на то, что мой дед основал эту винокурню, создал бренд «Скутер Виски», вкус которого знали люди по всему миру. Еще я мог бы списать это на свое странное увлечение историей, зародившееся во мне еще в юности, или на неизменную потребность каждый день узнавать что-то новое и припрятывать эту информацию, чтобы потом поделиться ею с другими.

Я любил читать книги, особенно биографии и исторические мемуары. Любил смотреть документальные фильмы, в основном посвященные современным технологиям, которые мы воспринимали как должное и не задумывались, как они вообще появились. У меня сформировалась привычка каждое утро просматривать газеты на предмет новостей о новейших технических достижениях или прогнозируемого «большого бума».

По сути, я был ботаном до мозга костей, хотя никогда не показывал этого остальным.

В моем небольшом городке Стратфорд для всех я прослыл мальчишкой Беккер. Меня считали бунтарем, всегда готовым подраться по поводу и без. Я был третьим по старшинству сыном покойного Джона Беккера, легенды нашего города, который слишком рано покинул нас после случившегося на винокурне страшного пожара. А еще я прослыл бабником, и, по мнению окружающих, мне было суждено не остепениться и завести семью, а спать со всеми девушками в городе, пока они это позволяли.

Таким все видели меня со стороны, но только мои братья знали меня настоящего.

У меня было три брата: Майкл, Ноа и Джордан.

Майки – самый младший. Он учился в выпускном классе и работал на винокурне со мной и нашим старшим братом Ноа. Пока еще Майки трудился в сувенирной лавке, но я чувствовал, что после окончания школы это изменится. Он чертовски талантливый гитарист и умный парень. Чую, Майки найдет себе занятие повеселее, и этой винокурне очень повезет, если он останется здесь после завершения учебы.

А Ноа… Ноа – самый известный сборщик бочек на винокурне «Скутер Виски». Он мог собрать бочку быстрее любого, и за последние несколько лет ни одна из его бочек не дала протечку. Ноа начинал тут еще мальчишкой и быстро стал лидером команды. Ему нравилось донимать меня, почти всегда брат устраивал какой-нибудь розыгрыш, когда я приводил группу туристов в его часть склада, – например, прикидывался, будто отпилил палец.

И я попадался на эту удочку. Каждый раз.

Джордан – наш старший брат и единственный, кто не работал на винокурне. Его усыновили еще до моего рождения, и, хотя кожа у него темнее, чем у меня и братьев, а волосы жесткие и черные, Джордан всегда был нашим родным братом, и перед этим званием никогда не упоминалось слово «усыновленный». Он работал футбольным тренером в школе и, по моему мнению, был лучшим за всю историю нашего города.

О моих братьях по городу ходила та еще слава – особенно после того, как скончался наш отец. Мне тогда было семнадцать. Что бы мы ни делали, казалось, проблемы сами нас находят. То разборки в небольшом баре, то попытка выкрасть дочь мэра с ее же свадьбы, которая и стала последним скандалом в городе благодаря Ноа.

Горожане могут болтать о моих братьях сколько угодно, но лишь родные знали правду, какой я на самом деле, – или, точнее, кем я точно не был.

Они знали, что те драки, в которые я лез и которые все так любили обсудить, случались только потому, что я пытался остановить их до того, как они вообще начинались. Я вмешивался, когда не оставалось другого варианта, – что, к сожалению, с моими братьями случалось довольно часто. И да, это правда, что у меня ни разу не было долгих отношений, но дело не в том, что мне этого не хотелось. Просто не нашлось в Стратфорде женщины, которая могла бы настолько меня увлечь.

Мой разум требовал, чтобы его будоражили, – ночными разговорами на глубокие и неизведанные темы, обсуждениями книг и теорий заговора, вопросами, которые мне никогда не задавали, и убеждениями, с которыми я никогда не встречался.

Я ждал женщину, способную меня удивить, но до сих пор этого не произошло.

Ну… возможно, одна такая женщина все же существовала.

При мысли о ней я потянул за воротник рабочей куртки от Carhartt[1] и схватился за ручку большой двери, ведущей в зону сборки бочек. Придержал дверь открытой для идущей за мной экскурсионной группы и выдавил улыбку, хотя внутри все переворачивалось при воспоминаниях о девушке, о которой я очень старался не думать.

– Сюда, народ, – сказал я, заводя наших гостей внутрь с холода, и доброжелательно кивнул каждому вошедшему. – Помните, в этой зоне нельзя фотографировать, так что сразу же попрошу убрать телефоны. А если увижу, как кто-нибудь из вас тайком снимает, мои подозрения насчет того, что вас прислали эти позеры из Кентукки, только подтвердятся, и тогда у меня не останется другого выбора, кроме как выволочь вас отсюда за ухо.

В ответ несколько человек рассмеялись. Группа протиснулась мимо меня и выстроилась вдоль стены в ожидании, когда я продолжу.

Как только металлическая дверь с лязгом захлопнулась, я сразу же нашел взглядом Ноа. В ушах у него были ярко-оранжевые беруши, а глаза прикрыты защитными очками, пока брат вставлял деревянные доски в металлическое кольцо, собирая бочку. Он посмотрел на меня с озорной ухмылкой, но снова погрузился в работу, прежде чем я успел кинуть на него предупреждающий взгляд с мольбой хотя бы сегодня не приставать ко мне.

Ноа прекрасно понимал, что сегодня со мной точно лучше не связываться.

– Ладно, народ, – сказал я, повернувшись к экскурсионной группе, оглядывающейся по сторонам. – Хорошенько осмотритесь, потому что здесь и происходит магия. Если вспомните видео, которые мы с вами уже посмотрели, то узнаете в стоящих за мной приятных джентльменах наших сборщиков бочек «Скутер Виски». Эта небольшая команда из четырех человек каждый божий день собирает по пятьсот бочек.

Ноа, Марти, Илай и Пи Джей помахали с рабочих мест и доброжелательно улыбнулись посетителям, а потом снова приступили к работе.

– Почему нам нельзя здесь фотографировать? – спросил мужчина из экскурсионной группы.

Поболтав с ним по пути из сувенирной лавки, я узнал, что он вместе с супругой и невесткой заглянул в наш городок по пути в Иллинойс, где планировал отпраздновать День благодарения.

– Хороший вопрос, – кивнув ему, сказал я, а потом обратился к остальным: – Мы с вами сейчас находимся на одной из последних винокурен, где еще изготавливают бочки, и мы не хотим, чтобы наши секреты стали достоянием общественности. Нынче почти все заводы делают заказы у виноделен, но мы гордимся тем, что изготавливаем и обжигаем свои собственные бочки. Вот почему в каждой бутылке «Скутер Виски», которую вы пьете, присутствуют те знаменитые нотки ванили и дуба.

В ответ послышался шепот. Все семьи наклонились, чтобы обсудить услышанное друг с другом, а потом с еще большим восторгом посмотрели на бочки.

– И все до единой бочки изготавливают эти четверо парней? – спросила какая-то женщина.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут мне на плечо положили руку, и в разговор вмешался мой брат.

– Ага. Мы с командой работаем пять дней в неделю, и каждый из нас ежедневно собирает от ста двадцати пяти до ста пятидесяти бочек. Получается, каждую неделю мы производим около двух с половиной тысяч бочек.

Толпа заохала.

Ноа усмехнулся, я тоже не смог сдержать улыбку. Мне нравилось работать с братьями и проводить с ними много времени. Ноа старше меня, но немножко пониже ростом, что всегда его подбешивало. Если я был поджарым, то он – крепышом, а волосы у нас одного цвета – песочно-каштанового, вот только мои чуть длиннее. А еще у Ноа были голубые глаза, как у папы, а мне достались мамины – золотисто-карие.

– Поразительно, – выдохнула женщина и окинула взглядом моего брата. – Теперь понятно, почему вы так крепко сложены.

Она произнесла эти слова так тихо, что я мог бы их не расслышать. Но я их услышал, и Ноа тоже. Если бы бедняжка приехала сюда на год раньше, то, возможно, ее экскурсия по городу завершилась бы в постели моего брата. Но, увы, его сердце принадлежало одной рыжеволосой девушке, которая сейчас находилась на другом конце страны – в штате Юта, где она работала в Амери-Корпусе.

Руби Грейс Барнетт – дочь мэра. Прошлым летом она должна была выйти за другого мужчину, но решила сбежать с моим братом.

Я же говорил.

Бунтарь.

Ноа улыбнулся, приподняв кепку, а потом отвернулся и сжал мое плечо.

– Обещаю, сегодня никаких розыгрышей, – сказал он. – У тебя и без того достаточно поводов для переживаний.

Я поджал губы.

– Да.

– Она еще не пришла?

– Придет сразу после этой экскурсии.

Ноа присвистнул.

– Что ж, удачи. Если нужно будет выпить и снять стресс, приходи потом ко мне. – Он снова сжал мое плечо и вернулся на рабочее место.

Несмотря на то что живот сильно скрутило, я повернулся к группе и завершил свою речь о бочках, после чего снова повел туристов к двери, через которую мы вышли на прохладный ноябрьский воздух.

До Дня благодарения оставалось всего несколько дней, и в Стратфорде царило праздничное настроение. На каждом здании винокурни, как и на других зданиях в городе, висели рождественские гирлянды. В центре города стояла такая большая ель, что ее было видно с любого конца Мэйн-стрит, а я, окруженный всем этим великолепием, все ждал и ждал, когда же и меня настигнет праздничное настроение.

Этого не случалось уже много лет – с тех пор, как умер отец.

Я вдохнул прохладный теннессийский воздух с нотками дуба и меда, но он ни капли меня не успокоил, пока я вел группу к нашей последней части экскурсии – дегустации. Последующие двадцать минут я помогал посетителям дегустировать виски, наверное, впервые в жизни. Нет, конечно, раньше они все пробовали виски, но никогда не нюхали его, не вдыхали особый аромат и не наслаждались обжигающим ощущением в глотке.

Двадцать минут.

Именно столько занимала дегустация.

Именно столько времени у меня оставалось до встречи с девушкой, которую я пытался избегать все утро и, если честно, большую часть жизни.

Мэллори Скутер.

Скутер – как название у меня на куртке, как надпись большими буквами на здании, где мы сейчас находились, как фамилия, которая каждую неделю виднелась в правом верхнем углу моего чека.

И как семья, с которой мы враждовали не один десяток лет.

Чтобы объяснить мой мандраж, пока я ждал у себя в кабинете Мэллори Скутер, у которой сегодня первый рабочий день на винокурне, нужно вернуться в прошлое.

Видите ли, винокурню «Скутер Виски» основал Роберт Джей Скутер. И хотя на бутылках и здании значилась его фамилия, у него был важный подельник – мой дед, Ричард Беккер.

Дедушка стал первым сборщиком бочек на винокурне – тем, кто отладил процесс и показал его значимость, что сохранялось и по сей день. То положило начало партнерству и, что важнее, дружбе между Робертом Джеем Скутером и моим дедом, которая продолжалась вплоть до смерти основателя.

И вот тогда-то и запахло жареным.

Роберт Джей Скутер не упомянул в завещании моего деда, не оставил ему ни единой акции компании, хотя именно дедушка помог ему создать и учредить бренд «Скутер».

Винокурня и бренд полностью отошли семье Роберта – его старшему сыну Патрику, который и сейчас является ее генеральным директором. Вскоре после кончины Роберта умерла моя бабушка, а следом за ней и дедушка. Мы всегда говорили, что он умер от разбитого сердца, и, хотя люди утверждали, что причиной тому стала кончина бабушки, наша семья понимала, что немалую роль сыграли Скутеры.

После смерти деда в дело вступил мой отец, сохранив имя Беккеров на винокурне. Он начинал совсем молодым и вскоре после смены владельца стал членом правления.

После этого и начались настоящие неприятности.

Если Скутеры хотели нестись вперед на всех парах и открывать двери инновациям, то мой отец с дьявольским упорством добивался сохранения традиций. Он помнил и чтил то, что сделало бренд «Скутер» широко известным. Чем больше он настаивал, тем сильнее они закручивали гайки. В итоге отца сократили практически до канцелярской крысы, а когда ему поручили навести порядок в кабинете Роберта Джея Скутера, это стало ударом не только по его самолюбию.

Но и по его жизни.

В истории винокурни «Скутер Виски» значился только один пожар. Он и случился в том кабинете.

И мой отец – единственный, кто погиб во время этого пожара.

Моей маме, братьям и мне по сей день приходится мириться с загадочной смертью отца и отсутствием внятных объяснений, почему пожар случился. Весь город оживленно обсуждал трагедию: кто-то задавался вопросом о том, не было ли это умышленным убийством, другие упрекали отца во вредной привычке курить, что, по заверениям пожарной службы Стратфорда, и стало причиной, но мама настаивала, что это невозможно, поскольку отец никогда не курил.

Это была та еще заваруха – огромная и трагическая.

Ставшая еще одним камнем преткновения между семействами Беккер и Скутер.

Причин, почему мы с Ноа и Майки работали на винокурне, было немало, но главная заключалась в том, что мы хотели сохранить наше семейное наследие. И хотя Патрик Скутер и его семья прикидывались, что между нами царят мир и согласие, в наших отношениях всегда ощущалось напряжение, словно мы были заразой, от которой они никак не могут избавиться.

Но уволить нас Скутеры не могли – это бы породило слухи, что они как-то связаны со смертью нашего отца. И мы уволиться тоже не решались – это все равно что предать винокурню, которой по праву владела и управляла наша семья.

Даже учитывая все вышесказанное, мне не стоило быть на таком взводе из-за того, что Мэллори Скутер, младшенькая дочь Патрика, в любую минуту войдет в мой кабинет. Мне не стоило сжимать мячик-антистресс, постукивать ногой под столом, кусать щеку, обдумывая, что я скажу ей, когда она появится.

Да, разумеется, она была внучкой основателя и дочерью нынешнего генерального директора.

Да, разумеется, она носила фамилию семьи, от которой я не мог бежать.

И, разумеется, она не заслужила эту работу, в отличие от меня. Мэллори получила ее только потому, что в ее жилах текла кровь Скутеров.

Но все это не имело никакого значения.

А вот что действительно важно – я был ведущим гидом и по праву стоял следующим в очереди на пост менеджера. И смутно подозревал, что ее наняли для того, чтобы этому помешать.

Что еще важно – возможно, это было самым важным: я был влюблен в Мэллори Скутер с четырнадцати лет.

Об этом никто не знал, даже мои братья, которые знали обо мне все. Ни одной живой душе я не рассказывал, что меня до чертиков возбуждают ее прямолинейность, дерзость и открытое неповиновение семье и всему городу. Я ни разу не задерживал на Мэллори взгляд, ни разу не показывал, что в ее присутствии у меня всегда потели ладошки.

Мы были детьми непримиримого соперничества, которое возникло несколько десятилетий назад и не ослабевало и по сей день.

Я ни за что не мог увлечься ею и прекрасно это понимал. Все эти годы я без особых усилий держался от нее подальше. В старших классах это было легко и стало еще проще, когда она уехала в колледж. Все усложняли ее редкие визиты домой, поскольку я знал, что Мэллори нравится бывать в тех же местах, где свое свободное время проводил я. Но я все равно всеми возможными способами избегал ее, подавив желание познакомиться поближе с голубоглазой девушкой с пирсингом в носу, за которой я в школе исподтишка наблюдал, пока она рисовала в своем альбоме.

А теперь я каждый божий день буду работать с ней.

Хуже – я буду ее обучать, чтобы она, скорее всего, получила ту работу, которая по праву принадлежала мне.

Вот почему я не мог усидеть на месте. Вот почему меня тошнило от всех этих мыслей.

Я хотел увидеть Мэллори.

И ненавидел, что мне придется с ней встретиться.

Не мог дождаться, когда поговорю с ней спустя столько лет.

И не мог примириться с мыслью, что мне вообще придется с ней разговаривать.

Все эти противоречивые чувства были совершенно иррациональны, а здравому смыслу не хватило времени образумить меня, поскольку раздался стук в дверь.

Когда она распахнулась, я уронил мячик для снятия стресса и смотрел, как ярко-желтый губчатый шар прокатился по кабинету и легонько стукнулся о нос грязно-белых высоких кед.

Не знаю, сколько я пялился на эти кеды, но ясно, что слишком долго. Потому что, когда мозгами я наконец понял, что надо встать, прочистить горло и обойти стол, чтобы встретить гостью, та самая гостья смотрела на меня, изогнув бровь и поджав красиво накрашенные губы.

– Логан Беккер?

Я заставил себя улыбнуться, не обращая внимания, как прозвучало мое имя из ее уст. Не припомню, слышал ли я прежде, как она его произносит, но был почти уверен, что нет.

Я бы это запомнил.

У Мэллори был легкий мелодичный акцент, характерный для Теннесси, что немного противоречило ее внешности. На ней были высокие белые кеды, джинсы, которые скорее состояли из дыр, чем из ткани. В этих дырках виднелись татуировки на бедрах. Футболка черного цвета с названием незнакомой мне группы, а из-под каждого рукава виднелось еще больше татушек. На поясе у Мэллори висела зелено-голубая фланелевая рубашка, подчеркивающая ее талию, которая, готов поспорить, была такой узкой, что я мог бы обхватить ее руками. Волосы, которые еще на прошлой неделе были фиолетовыми, теперь сияли платиновым блондом, обрамлявшим ее лицо гладким бобом до плеч. Ее губы были накрашены пыльно-розовой помадой, голубые глаза по-кошачьи подведены, а пирсинг в носу, которым она так славилась в городе, блестел еще сильнее в ярком свете моего кабинета.

Она являла собой все, чего не было ни у одной другой девушки в городе.

И я презирал себя за то, что по этой причине так сильно ее желаю.

Я не ответил, и Мэллори изогнула идеально нарисованную бровь еще выше.

– Ах да, – наконец сказал я, отошел от стола и протянул ей руку. – Это я. А ты, должно быть, Мэллори.

В ответ она щелкнула жвачкой во рту, отчего у меня задергался глаз, а потом взяла меня за руку и крепко ее пожала.

– Ты изменила прическу.

Идиотское заявление слетело с моих губ, когда она убрала руку из моей хватки. Мэллори по-прежнему стояла с приподнятыми бровями, смотря на меня, и потом засунула руки в задние карманы джинсов.

– А тебе это известно… почему?

Я пытался унять жар, поднимающийся по моей шее, и молился, чтобы он не залил щеки.

– К твоему досье была приложена фотография, – соврал я. – И на ней у тебя фиолетовые волосы.

Уголки ее пухлых губ приподнялись, привлекая мое внимание. Она смотрела на меня так, словно поняла, что я соврал, но, к счастью, не стала уличать меня во лжи.

– Да, – наконец признала она. – Но папуля сказал, что гиды «Скутер Виски» должны выглядеть прилично, поэтому мне пришлось перекраситься.

Я не смог пропустить мимо ушей сарказм, с которым она произнесла слово «папуля», и если бы не знал, по своей воле она здесь очутилась или по его принуждению, то нашел бы ответ в этой фразе.

Мэллори накрутила на палец прядь платиновых волос, показывая новый цвет, и наклонила голову, сделав шаг ко мне.

– А ты что думаешь? – надув губки, спросила она. – Блондинкой я выгляжу так же хорошо, как и с фиолетовыми волосами?

Я шумно выдохнул, и Мэллори ухмыльнулась еще наглее. Она отдавала отчет своим действиям, а, значит, я крайне паршиво скрывал, что считаю ее привлекательной.

Но стоило ей снова щелкнуть этой дурацкой жвачкой, как я перешел к делу.

Я вернул нормальное дыхание, а вместе с ним и рассудок. Вместо ответа повернулся спиной к Мэллори, подошел к столу и спокойно сел, после чего взял ее досье, лежавшее на краю стола.

– Пожалуйста, сядьте, мисс Скутер, – сдержанно сказал я, стараясь держаться как можно спокойнее. – Перед началом вашего обучения нам предстоит многое обсудить.

Глава 2. Мэллори

Кабинет Логана Беккера стал для меня личной тюремной камерой.

Не только символом моей капитуляции перед отцом и первого дня на работе, которую я всеми силами отвергала, но и правда настоящей клеткой. Или, как минимум, тесной библиотекой.

Стены были кремовыми, а пол – из темного дерева теплых оттенков, но это тепло полностью уничтожали яркие флуоресцентные лампы на потолке. На стенах не висело ни одного произведения искусства. Единственное, что хоть отдаленно напоминало искусство, – это представительные книжные полки, расположенные за его столом. Их можно было бы счесть прекрасными, если бы их содержимое не было так педантично разложено и расставлено. Эти полки скорее создавали видимость уюта, как во врачебном кабинете, чем походили на коллекцию стоящих романов. Книги были отсортированы по высоте, по цвету, а потом по фамилии автора, в чем я была уверена, даже не присматриваясь к ним.

Рабочий стол Логана на черных металлических ножках был выполнен из того же темного дерева, что и пол. На столе стоял монитор и лежала папка, в которой, как мне казалось, содержалась информация обо мне. На столе медленно раскачивался шар-маятник.

Этому кабинету точно не хватало цвета.

Я вздохнула и, послушавшись, села в кресло напротив Логана. Он до сих листал папку, поэтому я решила оглядеться в поисках чего-нибудь – да чего угодно – что не было бы таким скучным и безликим. Мой взгляд упал на фотографию его семьи, сделанную у озера: четверо мальчишек, отец и мать. Один из ребят сидел на спине отца, ероша ему волосы, и они оба смеялись. У самого младшего не хватало переднего зуба, а двое других стояли, приобняв друг друга за плечи, а мать положила им руки на шеи.

Я улыбнулась, обрадовавшись, что за этой личиной робота все же скрывается человек.

Я знала Логана Беккера.

Точнее, слышала о нем. Сложно было не внимать сплетням, крутившимся вокруг семейства Беккеров, как бы я ни пыталась увиливать. А я пыталась. Логан учился со мной в одном классе, но, безусловно, никогда со мной не разговаривал. У него и своих дел было по горло – встречался с каждой девушкой, которая глядела в его сторону, а потом бросал ее и переходил к следующей. В свободное от девушек время он находился рядом с братьями, наверное, ввязывался в драки или находил еще какие-нибудь проблемы на свою голову.

А еще я знала, что после смерти отца он со своей семьей не очень-то жаловал мою.

Мой младший брат, Малкольм, понял это так же быстро, как и я. Но если я держалась на расстоянии, не желая оказаться втянутой в семейные разборки, то Малкольм решил в них преуспеть. Он стал главной причиной многих драк с парнями Беккер, и, честно, услышав парочку комментариев, сказанных моим братом, я не стала бы винить Беккеров за желание начистить Малкольму лицо.

Но это было не по мне.

Как только мне исполнилось восемнадцать, я уехала из Стратфорда и, будь моя воля, ни за что бы сюда не вернулась.

Жаль, что жизнь иногда складывается не так, как мы хотим.

Я смотрела на юное лицо Логана и ухмылялась, вспомнив, как он только что назвал меня «мисс», словно я была лет на десять его моложе. Правды ради, одетый в темные брюки и поло с эмблемой «Скутер Виски», он выглядел значительно старше меня.

Нам было по двадцать шесть лет. В юности я думала, что в этом возрасте проблемы решаются сами по себе. Понадобилось несколько лет учебы, чтобы я поняла: после окончания колледжа работа не посыплется на меня манной небесной. Только тогда я осознала, как была не права.

Так что да, признаю: сейчас я выгляжу моложе Логана, но отчасти нарочно. Я знала, что отец разозлится, увидев меня на винокурне в первый рабочий день в привычной для меня одежде. С другой стороны, я просто не вижу смысла одеваться так, как не считаю нужным. Я не стремилась произвести впечатление на отца, Логана или кого-либо еще.

Я должна была выполнять работу, на которую меня пристроил отец и которая могла бы воплотить в жизнь мою мечту. Только потому я оказалась сегодня в этом душном кабинете.

Я щелкнула жвачкой – дурная привычка, которая прилепилась ко мне несколько лет назад после того, как я бросила курить, – и ждала, когда Логан что-нибудь скажет. Услышав щелчок, он быстро перевел взгляд на мой рот, а потом снова посмотрел на документ.

И чуточку крепче стиснул его руками.

– Перед тем как начнем, расскажу немного о себе, а потом с радостью послушаю о тебе, – сказал Логан, не сводя глаз с папки. – Затем мы обсудим твою стажировку и я покажу тебе винокурню.

В ответ на последнее предложение я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

Эта винокурня принадлежала моему отцу, здесь же работали все члены моей семьи, помимо матери, которая скорее умрет, чем займется чем-то, хоть отдаленно похожим на работу.

– Как ты уже знаешь, я Логан Беккер, – начал он, и я усмехнулась, откинувшись на спинку кресла и скрестив на груди руки, пока Логан произносил заранее отрепетированную речь. – Я ведущий экскурсовод на «Скутер Виски» и буду обучать тебя следующие несколько недель. Я начал работать здесь в восемнадцать и с тех пор продвигаюсь по карьерной лестнице. Я очень хорошо осведомлен обо всем, что происходит на винокурне, о нашем виски и процессе его изготовления, потому, думаю, ты найдешь во мне отличного наставника.

Я приподняла брови.

– Не сомневаюсь.

– Может, расскажешь немного о себе? – спросил Логан, бросив папку на стол.

– Погоди, – ответила я. – И это все? Да ты ничегошеньки мне не рассказал! Только о том, как давно тут работаешь, и назвал свою должность.

– Думаю, большего сейчас и не нужно.

– А эти твои книги? – спросила я, проигнорировав его попытку избежать дальнейших расспросов.

Логан заметил, куда направлен мой взгляд, и снова повернулся ко мне.

– Да.

– Они такие… упорядоченные.

– Мне говорили, что у меня что-то вроде У ОКР, – отозвался он и снова взял в руки папку. – Итак, здесь написано, что ты семь лет училась в Теннессийской Школе искусств.

Брови у Логана поползли наверх, и я поняла, что он думает о том же, о чем думали и остальные – почему так долго? Так бывает, когда не торопишься возвращаться домой, когда идти тебе больше некуда, а искусство всю жизнь было единственным спасением. Тогда семь лет кажутся не настолько уж большим сроком. На самом деле я бы даже сказала, что их было недостаточно.

– Ты закончила магистратуру менеджмента в области искусства с уклоном в фотографию и рисование, – Логан нахмурился, глядя на меня поверх документа. – Впечатляет. Что же привело тебя сюда?

– В этих своих расследованиях обо мне ты упустил, что школа, в которую меня приняли, испытывает серьезные финансовые трудности и больше не принимает студентов, потому как вскоре просто-напросто закроется.

Логан промолчал.

Я покачала головой.

– Что ж, думаю, не придется гадать, как сложится моя карьера. Художнику, если он не занимается графическим дизайном, сложно найти работу. Так что я здесь именно поэтому, – сказала я и развела руками, после чего снова скрестила их на груди.

Логан открыл рот, словно хотел что-то дополнить, но передумал. Вместо того он поискал в папке и выудил два разноцветных листа бумаги.

– Тогда ладно, – пробормотал он. – Познакомимся ближе потом. А пока обсудим график твоей стажировки.

Братья Беккер были известны своей убийственной красотой и озорством, что я оценила, когда Логан стал показывать на разделы в моем расписании. Кожа у него была загорелой, волосы – песочно-каштанового оттенка, напомнившего мне кору дуба. А глаза ярко-карие, даже почти золотисто-желтые, как у кота, а по краям отливали более темным цветом. Логан был намного выше меня, что я отметила, когда он встал, чтобы со мной поздороваться, а его тело выглядело складным и подтянутым. Я вдруг поймала себя на мысли: Логан бегает по утрам или по вечерам делает гимнастические упражнения на заднем дворе?

Но особое внимание привлекала его улыбка.

Он одарил меня ею всего один раз с момента моего появления, но улыбка была довольно искренней, и я заметила небольшую ямочку на левой щеке, заметила его белоснежные зубы. Рот у Логана был крупным, а подбородок – острым и широким.

Неудивительно, что он не позволил ни одной девушке ограничить его свободу. Зачем это ему с таким-то лицом?

– …а желтым отмечен обед, на первые две недели которого, как ты видишь, я приставил тебя к разным коллегам. Мне подумалось, что это отличный способ узнать своих напарников.

Снова обратив внимание на расписание, я заметила наконец солидное – нет, безумное – количество цветов в лежащей передо мной таблице и усмехнулась. Каждый день последующих недель был разрисован синим, оранжевым, желтым, зеленым и фиолетовым цветами.

Логан замешкался.

– Что смешного?

Я щелкнула жвачкой и улыбнулась ему.

– Только ты. А ты интересный, Логан Беккер.

– Почему? Потому что составил график для нового сотрудника? Потому что у меня книги расставлены по порядку? – когда я снова щелкнула жвачкой, у него на скулах заходили желваки. – Я не настолько наивен, мисс Скутер, чтобы не понимать, что вы надо мной издеваетесь, и хочу, чтобы вы знали: мне это не нравится.

В ответ я расхохоталась, но стоило мне увидеть, как Логан с силой опустил кулаки на стол, как мой смех тут же стих.

На столе все закачалось и затряслось, а шар-маятник сбился с ритма, после чего медленно снова к нему вернулся. Я вытаращила глаза, а Логан прищурился, шумно запыхтев, как дракон.

– Зачем ты вообще сюда устроилась? – нахмурившись, спросил он. – Ты не воспринимаешь меня всерьез, явно не хочешь тут работать, одета как подросток и ведешь себя соответствующе. Просто скажи, не трать мое время: для чего ты здесь?

Впервые с тех пор, как вошла в этот кабинет, я увидела твердость характера Логана Беккера. Я бы соврала, сказав, что это не завело меня в каком-то странном смысле.

Я хотела сказать: я здесь, потому что должна, черт возьми. Потому что если буду исполнять прихоть отца, то получу желаемое. Потому что жизнь – несправедливая штука, а жизнь голодного художника – отстой.

– Не твое дело, – ответила я и наклонилась к Логану через весь стол. – И я не издевалась над тобой. Я нахожу милым, что ты потратил столько времени, составляя расписание с цветной кодировкой. Извини, если я тебя обидела.

Логан еще сильнее сощурил глаза, внимательно смотря на меня, словно искал сарказм. Не найдя его, вздохнул, откинулся на спинку стула и сжал пальцами переносицу.

– Слушай, мне это нужно не больше тебя, понимаешь? Обучение нового сотрудника не является моим приоритетом так же, как работа экскурсоводом не интересует человека со степенью в области искусства.

У меня внутри все сжалось.

– Но деваться нам некуда, понимаешь? Так что, пойдешь мне навстречу и позволишь ввести в курс дела?

Я уставилась на Логана, поразившись: почему суровое выражение его лица нравится мне сильнее прежнего дружелюбия?

Есть что-то такое в его хмуром взгляде…

– Хорошо, – не дождавшись моего ответа, сказал он, засунул копию моего расписания в папку и встал. – Пошли, пора все тебе тут показать.

Логан не стал оглядываться, чтобы посмотреть, иду ли я за ним. Не успела я подняться, как он бросил через плечо последнее замечание:

– И, бога ради, выброси жвачку, пока меня не хватил инсульт.

– Еще одна часть маршрута, в которой запрещено фотографировать, – сказал Логан, когда мы проходили через зону, где собирали бочки. Я заметила, как он кивнул Ноа, своему старшему брату, который своим хмурым взглядом дал понять – ему не по душе мое присутствие.

Разделяю твое мнение, приятель.

– Потому что…

– Потому что наша винокурня – единственная, на которой до сих пор собирают свои бочки, – закончила я за Логана. – Я в курсе. Забыл, что этот завод принадлежит моему отцу?

– Уж поверь, этого я не забуду, – прошептал он и продолжил речь.

Я слушала или прикидывалась, что слушаю, смотря, как команда из четырех человек вставляет деревянные доски в металлическое кольцо, собирая бочку. Ноа опустил верхнее кольцо на только что собранную бочку, отправил ее на конвейер и принялся за следующую, а я позавидовала, с каким трепетом в глазах он этим занимался.

Потому что внутри меня засело предчувствие, что заниматься этим ему осталось недолго.

Мой отец был сторонником инноваций, хотел быть лучшим из лучших и опережать время. Остальные члены правления много лет старались сохранять традиции, убедили отца оставить прежним то, что делало виски «Скутер» известным. Но таких членов правления становилось все меньше и меньше, и папа постепенно переломил ситуацию и показал, почему на первое место должны выйти нововведения – тем более с появлением большего количества крафтовых винокурен.

Команда из четырех человек, собирающая передо мной бочки, – самые важные люди на этой винокурне на протяжении многих лет.

И я сомневалась, что они будут выполнять ту же работу через полгода.

Логан пощелкал пальцами перед моим лицом, а когда я повернулась к нему, приподнял бровь.

– Ну?

Вот черт. Он задал мне вопрос?

Я улыбнулась.

– Э-э-э… Прости, ты не мог бы повторить?

Логан вздохнул, слегка покачав головой, и направился к боковой двери склада.

– Может, хотя бы вид сделаешь, что тебе не плевать, ладно?

– Извини, – сказала я и догнала его. – Правда, извини. Просто я знаю эту винокурню так, словно это дом, в котором я выросла… потому что, честно говоря, так оно и было. Мне кажется, мы только зря тратим время.

– Тебе известна общая схема, – согласился Логан, придержав мне дверь, и мы вышли на холод. Логан застегнул молнию на куртке, а я накинула на голову капюшон и засунула руки в карманы, пряча их от студеного ветра. – Тебе известно имя и процесс. Но знаешь ли ты историю? Конкурентные преимущества? Забавные факты и цифры, которые захотят услышать туристы? Истории, которые так им запомнятся, что, вернувшись домой, они будут пересказывать их друзьям?

– Например, ту историю, где мой дед умер от травмы пальца, о которой никому не рассказал? Или что мы используем свежую родниковую воду с нашей территории, потому у нашего виски особый неподражаемый вкус? – бросила я в ответ.

Логан замер на месте и повернулся ко мне лицом впервые с тех пор, как мы покинули склад.

– Отличные примеры. Но эти факты можно найти в интернете. Расскажи мне то, что никто не сможет найти с помощью быстрого запроса в Гугл.

Я открыла рот и снова его захлопнула.

Потому что в голову ничего не шло.

По правде говоря, мне нужно знать больше историй, чем Логан Беккер, ведь я дочь владельца и внучка основателя. Но я с четырнадцати лет пыталась свалить из этого города и откреститься от семейного наследия.

Я отгородилась почти от всех историй, которые слышала от отца. Если кто-нибудь спрашивал о моей фамилии, об этом городе или виски, то я давала основную информацию, которую можно найти самостоятельно, просто потому, что не хотела это обсуждать.

Не хотела становиться частью всего этого.

Логан кивнул.

– Приму твое молчание за согласие. Выходит, ответа у тебя нет. Пойдем, – сказал он и повел нас в новом направлении. – Мы почти закончили и на сегодня сможем завершить эту пытку.

Мы прошлись по складам, где хранились эксклюзивные бочки, где в конце экскурсии проводили дегустации, а потом Логан быстро провел меня по сувенирной лавке, где мы повстречали его младшего брата Майкла, и через вестибюль.

Майкл выглядел таким же несчастным, как я сама.

– У твоего брата что-то стряслось? – спросила я, когда мы вышли из лавки и направились к кабинетам гидов.

– У Ноа?

– У Майкла, – уточнила я. – Я иногда захаживала в сувенирный магазин с друзьями из другого города, и он всегда был таким веселым. А сегодня… не знаю. У него такой вид, словно он готов откусить голову туристу, который следующим спросит его, как заказать бочку от «Скутер».

Логан помрачнел.

– Просто у него трудные времена. Но… ты права. Он не очень-то дружелюбен. Я с ним поговорю.

Я похолодела.

– О, я не хотела…

Я уже готова была извиниться, когда Логан вдруг остановился и посмотрел в конец коридора на дверь кабинета, который я слишком хорошо знала. Этот кабинет принадлежал дедушке и был первым, что украсил это здание. Его много лет никто не занимал. А потом он пострадал от пожара. С того дня дверь была заперта и открывалась, только, если нужно было устранить повреждения от пожара и убедиться, что там безопасно.

Сейчас там входили и выходили какие-то люди: они выносили старую сгоревшую мебель и заносили новую, похожую на нее. Я заметила, что они убрали большую картину на холсте, которой я любовалась, когда приходила к дедушке. На ней была изображена юная девушка в ярко-желтом платье, танцующая на берегу. Ее платье кружилось, а золотистые волосы развевались.

Картина обгорела, и единственное, что хоть как-то намекало на прежний рисунок, – ярко-желтое пятно посередине, которое не успело обуглиться.

– Что они делают? – спросила я.

Лицо у Логана вытянулось и побледнело.

– Думаю, они наконец-то убирают…

– И заносят тоже. Интересно, они обустроят кабинет таким, как он был раньше, сделают его частью экскурсии?

Логан напрягся и, не ответив на мой вопрос, продолжил идти по коридору к своему кабинету.

В горле пересохло, когда я поняла, какое это имеет для него значение, если мои подозрения окажутся правдой. В том кабинете погиб его отец. Наверное, сложно находиться в том же здании, где это произошло, не говоря уже о том, чтобы каждый день водить туда туристов и рассказывать о мужчине, который тут работал… и не упоминать человека, который тут и погиб.

Я догнала Логана, расстегнула куртку и повесила ее на руку.

– Мне правда нравится твой книжный шкаф, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку.

Логан приподнял бровь, покосившись на меня.

– Тебе нравится читать?

Он спросил без сарказма – скорее так, будто сомневался, что мне и впрямь понравился книжный шкаф, и задумался, не смеюсь ли я над ним.

– Не очень, – призналась я. – Но люблю все, что оживляет комнату. А в твоем кабинете этот книжный шкаф – самое яркое пятно.

Логан ухмыльнулся, и я снова заметила ту ямочку у него на щеке, но она быстро исчезла.

– Точно. Уверен, что на твой художественный вкус мой кабинет слишком блеклый.

Я поморщилась.

– Еще какой! Тебе нужно наведаться на ремесленный рынок в Нэшвилле и закрасить эти кремовые стены другим цветом.

– Я думал об этом, – сказал Логан, удивив меня. – Но вроде как рассчитывал вскоре получить повышение, потому дождусь нового кабинета.

Произнеся эти слова, он сглотнул и неуверенно взглянул на меня, после чего открыл дверь, ведущую в отсек для гидов.

Видимо, Логан не знал, что я в курсе повышения, о котором он упомянул. Мой дядя Мак был его менеджером и очень громко распространялся, что в следующем году собирается уйти на пенсию. Сейчас Логан занимал должность ведущего гида – вполне логично предположить, что дядина должность достанется ему.

А теперь, когда он сказал об этом, я стала задаваться вопросом: что же задумал дражайший папуля? Неужели это просто совпадение, что он захотел устроить меня в этот отдел накануне увольнения Скутера и возможного повышения Беккера?

– Ну, думаю, на сегодня я тебя достаточно помучил, – сказал Логан, когда мы проходили через холл для гидов.

Эта зона была небольшой, с двумя огромными столами, за которыми, как сказал Логан, они обедали и проводили собрания. Эта комната тоже была блеклой, а кабинеты имели только Логан и мой дядя. Остальным отводилось по шкафчику и небольшому уголку для вещей, что было логично, поскольку гиды каждый день проводили экскурсии и им не нужен был кабинет для планирования и работы, как Логану и моему дяде.

– В последующие два дня ты пройдешь стандартный инструктаж, поэтому видеться мы будем редко. Тебе нужно будет посмотреть много видео и заниматься бумажной волокитой, которую любит раздавать Скутер новым работникам, – сказал Логан, когда мы вернулись в его кабинет. – Но в четверг снова соберемся и обсудим твою стажировку.

– Аж дух захватывает, – кивнула я.

Логан усмехнулся, но его еле заметная улыбка померкла, когда он оглядел меня. Он как будто весь день пытался на меня не смотреть, но сейчас глядел так, словно ему было плевать, что мне может стать неловко под его взглядом.

А это было не так.

Мне понравилось, как расширились его зрачки, как участилось дыхание, как сжались челюсти. Сейчас Логан не смотрел на меня так, словно я – досадная помеха. Скорее так, словно я искушение, с которым он больше не желает бороться.

Я ухмыльнулась, когда он опустил взгляд на мои губы – губы, которые я накрасила любимой пепельно-розовой помадой. А потом Логан быстро отвел глаза в сторону и занялся бумагами на столе, прочистив горло.

– Завтра ты получишь форму и, уверен, будешь в еще большем восторге. А так до четверга больше нам нечего обсуждать, – он засунул документы в папку с моим именем, но все равно не смотрел на меня. – У тебя остались вопросы?

Если раньше мне вообще не хотелось тут находиться, то сейчас я поняла, что не желаю уходить.

Я подошла к книжному шкафу, стоящему за Логаном, задев его плечом, но он по-прежнему избегал зрительного контакта.

– Какую книгу ты бы мне посоветовал?

Я посмотрела на стену, а потом перевела взгляд на него. Логан сейчас казался более растерянным, чем я видела его за весь день.

– При условии, что ты сможешь расстаться с частью своего идеально сложенного пазла, – улыбнувшись, добавила я.

Логан недоуменно посмотрел на меня.

– Ты хочешь прочитать одну из моих книг?

– Да. На самом деле, хочу прочесть твою любимую. Ты сам сказал, что нам нужно узнать друг друга получше, – я пожала плечами. – Полагаю, неплохо было бы начать с чтения твоей любимой книги.

Уголок его рта слегка приподнялся, и Логан сделал шаг вперед, потянувшись за книгой в кожаном переплете и с золотыми буквами на корешке.

– Подожди, – сказала я, обхватив его предплечье. Он замер, как только я дотронулась до него, и книга чуть не слетела с полки. – Пожалуйста, что-нибудь, написанное в этом веке, – попросила я. – Я не читала ничего, кроме книг из списка обязательного чтения. Прояви ко мне снисхождение.

Я улыбнулась, но на лице Логана не промелькнуло ни единой эмоции. Он просто смотрел на мою кисть, которой я обхватила его руку. Я осторожно убрала руку, поняв, какой же Логан теплый, когда почувствовала холод, как только мы перестали касаться друг друга.

Он поставил первый выбранный том на место и потянулся через всю полку за другой книгой в твердом переплете.

– Попробуй эту, – предложил Логан и, как только книга оказалась у меня в руках, тут же отошел.

– «Весь невидимый нам свет», Энтони Дорр, – задумчиво произнесла я, проводя большим пальцем по красивой обложке. На ней был изображен прибрежный европейский городок в голубоватых тонах, а блестящая золотая эмблема гласила, что книга удостоилась Пулитцеровской премии. – О чем она?

Наконец, Логан снова улыбнулся.

– В том и смысл чтения, Мэллори, чтобы узнать самой.

Я прикусила губу, подавив улыбку. Я не совсем понимала: это потому, что он подшучивает надо мной, а не смотрит, как на назойливого комара, или потому, что Логан произнес мое имя так, как произносит его только давний друг?

Интересно, а возможно ли, чтобы Скутер и Беккер стали друзьями?

– Спасибо за экскурсию. Видимо, до четверга?

Он кивнул, сделал еще шаг назад, чтобы я смогла пройти между ним и столом.

– До четверга.

Логан метнул взгляд куда-то мимо меня, и я усмехнулась, заметив, что место, где раньше стояла книга, теперь пустует.

– Ты ведь перед уходом обязательно это исправишь, да?

– Сразу же, как ты выйдешь из кабинета.

Я засмеялась и, покачав головой, проскользнула мимо него.

– Тогда оставлю тебя разбираться с этой проблемой, – я остановилась у двери и не сдержала улыбку, подумав, как изменилось мое настроение за весь этот день. – Пока, Логан.

– Пока, Мэллори.

Еще не успев выйти из холла для гидов, я услышала, как Логан переставляет книги на полке.

Глава 3. Логан

Крутая сегодня была игра, – в пятницу вечером сказал я своему старшему брату Джордану, разогревая ему остатки ужина на кухне нашей матери.

Я открыл холодильник и предложил Джордану пива, но он покачал головой и потянулся к шкафчику за стаканом для виски.

Я улыбнулся, поставил пиво в холодильник и открыл бутылку «Зимнего Скутер Виски», которую мама поставила на столешнице. Эту специальную партию мы выпускали каждую осень и повторяли в январе, и Джордан любил этот виски сильнее остальных. Я налил ему на два пальца и чокнулся с ним стаканом, после чего брат сделал глоток.

– Уверяю тебя, наблюдать за этим веселее, чем тренировать, – сказал он, втянув воздух сквозь зубы. – Мы допустили слишком много ошибок. Победа нам даже не светила.

– О, но это и делает игру хорошей, – ответил я, хлопнув его по плечу. – Хорошенько погоняй их в понедельник, но сегодня мы празднуем победу.

Джордан наклонил стакан в мою сторону.

– Точно!

По сложившейся традиции каждую неделю мы с братьями собирались у мамы на ужин, но осенью, когда ужин приходился на пятницу, Джордан всегда отсутствовал. Он был главным тренером школьной футбольной команды, а по пятницам у них всегда проходили игры. Потому мы ужинали пораньше, а потом отправлялись на поле, чтобы посмотреть матч. А после снова возвращались к маме, разогревали Джордану еду и снова ужинали.

Мама и Ноа сидели за столом, когда мы с братом вернулись в столовую. Мама пила сладкий чай, мы баловались виски, а Джордан набросился на еду так, словно не ел несколько лет.

– Осторожнее, – улыбнувшись, предупредила мама. – Тарелка несъедобна.

Джордан издал какой-то звук, который мог бы сойти за смешок, если бы он не сидел с таким набитым ртом, а потом запихнул в рот еще еды.

– Где Майки? – спросил Ноа.

Мама поерзала и с печальным лицом провела пальцем по краешку стакана.

– Ушел к себе. Сначала играл на гитаре, а теперь затих… спит, наверное.

Мы с братьями встревоженно переглянулись, задумавшись, как долго наш младший братишка будет утопать в страданиях. В прошлом месяце его бросила девушка и без оглядки умчалась в Нэшвилл воплощать в жизнь свои мечты о карьере певицы. Они всегда планировали поехать туда вместе после окончания школы. Но, как мы все и опасались, Бейли передумала и попросила у Майкла время, решив отправиться в Нэшвилл в гордом одиночестве.

Это стало страшным предательством для моего младшего брата, ведь он ставил Бейли превыше всего остального, в том числе и своих грез. Теперь он был один впервые за много лет, до окончания школы оставалось полгода, а со всеми своими планами, как он думал, пришлось распрощаться.

– Он оправится, – заверил я маму и, потянувшись через весь стол, взял ее за руку. – Ему разбили сердце, но он придет в себя. Просто дай ему время.

Мама кивнула, тоже сжав мою руку, и постаралась улыбнуться. Мама была красивой женщиной и выглядела невероятно, даже в такие мгновения, когда под глазами у нее залегли темные круги, а лицо было осунувшимся и уставшим. Мне нравилось, что я нахожу в своей внешности ее черты: те же карие глаза, та же лучезарная улыбка. Ноа был точной копией папы, и порой я завидовал, что он столько перенял от него, но все же гордился, что похож на сильную женщину, которая нас воспитала, – и когда отец был жив, и когда его не стало.

– Как прошло у вас с Мэллори на неделе? – спросил Ноа, закинув ноги на пустой стул, где обычно сидел Майкл. – В понедельник во время экскурсии мне показалось, еще чуть-чуть – и вы вцепитесь друг другу в глотки.

Мама от волнения изменилась в лице, но ничего не сказала; просто попивала чай в ожидании моего ответа. Что-то мне подсказывало, что мама, как и братья, обеспокоена тем, что я обучал члена семьи Скутеров – тем более Мэллори, с ее-то репутацией.

И все же при упоминании одного только ее имени у меня закипала кровь, и вовсе не в том смысле, о котором думал брат. С того дня, как она вошла в мой кабинет, я был ею очарован. Черт, я был очарован ею всю свою жизнь. Но это очарование нейтрализовалось потребностью защитить себя, страхом, подступающим всякий раз, когда у меня появлялась минутка на размышления, и я понимал, что вероятнее всего буду обучать женщину, которая в итоге получит должность, хотя на нее по праву претендовал я.

Она выводила меня из себя, когда щелкала жвачкой, когда вставляла язвительные замечания, когда ходила по винокурне с равнодушным видом. Но рядом с ней у меня учащался пульс, а руки зудели от желания провести пальцами по этим шелковистым платиновым прядям.

– Все прошло… нормально, – ответил я, решив, что более подходящего слова не найти. – В первый день она точно пришла недовольная, но, когда уходила, вела себя прилично. Она проходила инструктаж на неделе. Вчера я мельком с ней виделся, а сегодня взял с собой на первую экскурсию, – я пожал плечами. – Странно так. Кажется, что она не хочет работать на винокурне, но Мэллори Скутер не из тех, кто занимается нелюбимым делом. Потому я правда не могу понять, с чего она так внезапно решила начать карьеру в месте, которого избегала всю жизнь.

Джордан оторвался от своей опустевшей тарелки и положил руку на живот, сделав первый глоток воздуха с тех пор, как начал уминать еду.

– Сегодня по пути на матч я видел, как они с отцом рассматривали пустой магазин на Мэйн-стрит, – сказал он. – Интересно, чего они хотели?

– Это там раньше находился магазин платьев Риты? – спросил Ноа.

Джордан кивнул и потянулся к виски.

– Он самый. Они прохаживались с Трейси из фирмы по продаже недвижимости.

Я нахмурился.

– Бессмыслица какая-то. Зачем ей покупать магазин, если она только что устроилась на новую работу?

– Может, магазин покупает Патрик, а она просто составила ему компанию? – предположила мама.

– Не знаю. Она не производит на меня впечатления девушки, которая по своему желанию будет гулять с отцом, – задумчиво произнес я, водя пальцами по щетине на подбородке. – В любом случае, есть у меня предчувствие, что она доставит мне неприятности, но с ней-то я точно справлюсь.

Мама горько рассмеялась.

– О, у меня не просто предчувствие, что она доставит тебе неприятности. Вся эта семья просто… просто… – она покачала головой, поджав губы и покраснев.

Мама всегда была леди, и я знал, что она еле сдерживается, чтобы не наговорить всяких гадких слов в адрес Скутеров.

Джордан протянул руку и сжал ее запястье, и мама снова задышала. Она улыбнулась, похлопала его по руке и, не сказав больше ни слова, продолжила пить чай.

– Сожалею, что ты вынужден с ней работать, – сказал Ноа, попивая виски со льдом. – Я бы не смог работать со Скутерами. Меня из себя выводит, когда Патрик проходит по складу. Даже представить себе не могу, если бы мне пришлось натаскивать Малкольма.

Малкольм был младшим братом Мэллори и настоящей занозой для всей нашей семьи. Если большинство членов семьи Скутер еще как-то держались рядом с нами после смерти моего дедушки и Роберта Джея Скутера, проявляя вежливость и притворяясь, что мы ладим, то Малкольм упивался драмой. Ему нравилось наступать на больную мозоль, особенно Ноа.

Если он не сдерживался, то от разбитого носа его удерживало только одно глупое замечание.

– Соглашусь, – кисло сказала мама. Она вообще ни о ком плохо не отзывалась, Скутеры были исключением. – Если честно, я бы не расстроилась, если бы вы оба и ваш младший брат ушли с этой винокурни.

– Мам, мы не можем, – мягко сказал Ноа и сжал ее руку. – Папа помогал построить эту винокурню, этот бренд… черт, да весь город. Мы чтим его память, храня в истории компании имя Беккеров.

– Знаю, – ответила мама и печально нахмурилась. – Знаю. И знаю, что он наблюдает за вами с небес и очень гордится, – она похлопала Ноа по руке. – Я просто волнуюсь, вот и все.

– Таков уж удел матерей, – сказал Ноа.

– А мы тебе всегда повод подкинем, – добавил Джордан.

Мы засмеялись.

– Парни, спасибо, но волноваться не о чем. У меня все под контролем, – произнес я так, словно меня тоже волновало, что я вынужден находиться рядом с Мэллори Скутер. Я всю жизнь избегал ее, зная, что не могу увлечься девушкой, с которой нельзя связываться. А уж думать, что я могу попытать с ней счастья, и вовсе смешно. Я прекрасно понимал, что ни за что на свете у меня не будет и шанса… но если я буду вынужден проводить с ней время, узнаю получше девушку, которая всегда была для меня загадкой.

Могло быть и хуже.

Вот только было бы гораздо легче, если бы она не вела себя так грубо в понедельник, когда впервые вошла в мой кабинет. В глубине души мне хотелось, чтобы так все и оставалось: я бы ее раздражал, она бы меня бесила. Потому что, когда Мэллори спросила меня о книгах, о семье и обо мне, мне это понравилось.

И я тоже захотел побольше узнать о ней.

– Ладно, – сказала мама, разгладив салфетку, лежащую у нее на коленях, положила ее на стол и встала. – Думаю, пора потанцевать.

Ноа и Джордан улыбнулись, когда я встал, обошел стол и протянул маме руку.

– Думаю, ты права, мама. Окажешь мне честь?

Тепло улыбнувшись, она положила руку на мою ладонь, а Ноа подошел к старому проигрывателю, который папа купил еще до нашего рождения. На мгновение в комнате повисла тишина, а потом заиграли первые ноты песни Эрика Клэптона «Wonderful Tonight». Мама вздохнула, прикрыла на миг глаза, и мы принялись танцевать.

Меня еще на свете не было в тот вечер, когда мама танцевала с папой под эту песню. Она была в длинном свадебном платье кремового цвета, а папа – в голубых джинсах и белой рубашке. Но я видел видео, фотографии и знал, что улыбка, которая появляется на лице мамы всякий раз, когда я или кто-то из моих братьев танцует с ней, была точно такой же, как в тот вечер.

Они с папой танцевали каждый вечер на кухне, пока она готовила, или в гостиной после ужина. Не всегда под эту песню, хотя ее они любили больше остальных. После смерти отца мы с братьями решили сохранить эту традицию.

Не только ради нее, но и ради нас.

В первые месяцы после смерти отца все в нашей семье пошло на спад. Мама начала напиваться до бесчувствия, старшие братья ссорились из-за того, кто станет новым главой семьи, а мы с Майки с головой погрузились в то, что приносило нам большее утешение: я – в книги, он – в музыку. В первый и единственный раз в жизни я увидел, что наша семья распалась на части.

Но все вернулось на круги своя в тот вечер, когда после ужина я впервые пригласил маму потанцевать.

Минуло девять лет со дня смерти отца, почти десять, как его нет с нами, и все же я до сих пор ощущаю его присутствие в доме, словно он и вовсе не покидал нас.

Вот что значит потерять любимого человека. Любимые навсегда остаются рядом с нами. Мы не можем их потерять, они никогда и никуда не уходят, если мы решаем сохранить их в наших сердцах. И все же тайна его смерти преследовала каждого члена моей семьи. Прошло почти десять лет, а у нас до сих пор нет ответов на миллиард вопросов, которыми мы задаемся каждый вечер.

Отчасти я надеялся, что однажды мы найдем ответы.

Но был почти уверен, что этого не произойдет.

Потому я выкинул эти мысли из головы и сосредоточился на звучащей в доме музыке, развернув маму, а потом наклонив ее к полу. Но в глубине души я задавался вопросом, каково это – танцевать со своей женой под песню, которую мы считаем нашей, которая служила бы нам опорой и в горе, и в радости.

А потом, по неведомой мне причине, я задумался, а любит ли танцевать Мэллори Скутер.

Но эта мысль испарилась во время следующего же поворота.

Мэллори

Мое.

Всю свою жизнь я хотела смотреть на что-нибудь – на что угодно – и чувствовать, как это единственное, властное слово оказывается истиной.

В детстве я захотела собаку – и мы ее купили. Но она принадлежала не мне, а всем нам: моему брату, отцу, маме. У меня была отдельная комната, но ее тщательно обставила мама, не позволив мне проявить свою истинную натуру. На машине, которая появилась у меня, пять лет ездил мой отец, после чего передал мне. Даже в колледже я делила квартиру с тремя девушками, которых не знала, и это место вообще было чужим.

Сейчас, стоя посреди пустого торгового помещения, которое я собиралась переделать в художественную студию, я огляделась и попыталась прочувствовать его.

Мое.

Это место – мое.

Я должна была прочувствовать это, потому что на самом деле оно и было моим вместе с небольшой квартиркой наверху. Я была вольна делать с ним то, что захочу, и могла воплотить в жизнь свою мечту о собственной студии.

Я могла оглядеться и представить ее воочию.

Я увидела окна от пола до потолка, они пропускали солнечный свет и позволяли прохожим любоваться создаваемыми тут произведениями искусства. Я увидела заднюю комнату, которую переделаю в фотолабораторию, где будут медленно проявляться снимки. Увидела сцену для натурщиц, расставленные вокруг нее мольберты. Представила художников разных возрастов, которые смотрят на модель, а потом берутся за кисть. Я увидела мастер-классы для детей, увидела уроки для пар, увидела уроки эскизов для девушек, как они рисуют и пьют вино. Я представляла себе, как студенты посещают занятия со мной, оттачивают свое мастерство, становясь с годами сильнее и креативнее.

Вариантов, что могло бы произойти в этом пустом помещении, бесконечное множество.

И все же я не чувствовала, что оно мое.

Потому что за него приходилось платить.

На чеке было указано имя моего отца, который обеспечил меня этим объектом недвижимости. Только благодаря отцу у меня есть собственное жилье, а в будущем и бизнес.

И, чтобы сохранить это помещение, мне пришлось играть по отцовским правилам.

Каждый раз, когда эта мысль приходила мне в голову, я сжимала кулаки, раздувая ноздри, закрывала глаза и пыталась дышать так, чтобы кислород не обжигал легкие. Быть в долгу у отца – худшего я не могла и вообразить, но еще хуже – снова оказаться у него под каблуком, как это было до того, как мне исполнилось восемнадцать.

Но со мной случилось именно это.

Я продолжала оглядываться, пытаясь отыскать в себе ощущение, что это место принадлежит мне, когда в комнату ворвался мой лучший друг, держа бутылку шампанского.

– Я принес шампусик! – воскликнул Крис, вплывая в опустевший магазин с той же грацией, с какой появлялся везде.

На нем был бежевый свитер крупной вязки, подчеркнутый толстым клетчатым шарфом на шее и твидовым пиджаком, согревающим его на холодном зимнем ветру Теннесси. За все годы дружбы с Крисом я ни разу не видела его в джинсах, потому не удивилась, заметив на нем темно-синие брюки и сапоги из коричневой кожи. Его светлые волосы были разделены пробором слева и аккуратно уложены, а лицо чисто выбрито, что подчеркивало подбородок, который я называла подбородком Супермена. Его шоколадные глаза, как всегда, были теплыми и манящими, а щеки украшала россыпь веснушек.

Я приподняла бровь, посмотрев на бутылку у него в руках.

– Уверена, ты принес бутылку шампанского, чтобы отпраздновать покупку магазина, а вовсе не потому, что сегодня суббота, а бранч ты любишь сильнее, чем герои сериала «Друзья» любят кофе.

– Двух пташек одной бутылкой, – шкодливо улыбаясь, сказал Крис. – А теперь нам нужны два бокала и…

Крис резко остановился, увидев на моих руках комочек спутанного меха.

– Мэллори… черт возьми, что это такое?

Я с улыбкой посмотрела на существо, которое он окатил таким презрением, и почесала за ушком шерстяной комочек, который тут же тихонько заурчал у моей груди.

– Это Дали, – объяснила я, и, словно уже зная свое имя, он посмотрел на меня яркими зелеными глазами, а затем повернулся к Крису.

– Что еще за Дали?

Я закатила глаза.

– Это кот, глупенький. Вот, – сказала я и протянула ему Дали. – Можешь подержать. Он очень послушный.

– Зачем тебе кот? – отпрянув, спросил Крис и, смотря на пушистое создание, поднимал бровь все выше и выше. – И откуда у тебя вообще взялся кот?

– Подобрала на улице. Он забрел ко мне, когда вчера вечером я затаскивала вещи наверх. Я его покормила и разрешила переночевать, чтобы он не замерз на улице… ну разве не милашка? Этими маленькими усиками он напоминает мне Сальвадора Дали, – сказала я, проводя кончиками пальцев по шерсти вокруг рта котенка. – Подумала, что он, может, жил тут раньше.

Крис недоуменно смотрел на меня.

– Да, такое только ты могла придумать, Мэллори. Только ты.

Он обошел меня и встал с другой стороны, поглядывая на Дали так, словно на руках я держала дракона, а не очаровательную пушистую «черепаху».

– В любом случае, – сказал Крис, разматывая шарф и накинув его на плечи, – не могла бы ты положить мистера Дали и принести нам бокалы? Нам нужно отпраздновать!

Я вздохнула.

– Могу, но не уверена, что у меня есть настроение праздновать.

– С чего бы? Теперь у тебя есть художественная студия, Мэллори. Ты мечтала о ней со школы.

– Но она не моя, – напомнила я другу, поставив Дали на пол. Я погладила его, и котенок отошел, а потом запрыгнул на подоконник, чтобы понежиться в лучах солнца. – Она принадлежит моему отцу.

Крис отмахнулся от меня.

– Ерунда. Да, на чеке указано его имя, но на двери – твое. К тому же тебе нужно продать ему душу всего на пять лет в обмен на то, что всю оставшуюся жизнь будет приносить тебе удовольствие. – Он показал на меня бутылкой. – Я бы сказал, что сделка того стоит. А теперь быстро тащи бокалы, – Крис начал снимать с бутылки золотую обертку. – Мамочке нужно немного шампусика.

Я усмехнулась и взбежала по лестнице, которая вела в мою небольшую квартирку-студию, расположенную над магазином. Она была почти такой же пустой, как и сам магазин, за исключением моих картин, которые стояли у стены в ожидании, когда их повесят, новой кровати, за которую я выложила кругленькую сумму, и кучи хлама из комиссионки. Мама предлагала пройтись по магазинам, чтобы купить мебель и все самое необходимое, но я отказалась.

Я и так слишком им задолжала.

Зная, что ко мне заскочит лучший друг, в комиссионке я первым делом купила два бокала для шампанского. Я вытащила их из коробки, развернула обертку и ополоснула в раковине. Оглядела коробки, дожидающиеся распаковки, а потом опустила взгляд на единственную книгу в моем жилище.

Я замерла с улыбкой на губах, подумав о парне, который дал мне эту книгу. Я прочитала всего тридцать страниц, но уже могла уверенно заявить, что в Логане Беккере есть нечто большее, чем я представляла себе раньше.

Можно многое рассказать о человеке, прочитав его любимую книгу.

Так, надо не забыть почитать ее сегодня перед сном, чтобы в понедельник нашлась тема для беседы с моим новым ворчливым начальником.

– Как ты и просил, два бокала, – спустившись, объявила я и поставила их на складной столик, оставленный предыдущей владелицей. Это был единственный предмет мебели в магазине, за исключением металлического складного стула.

Крис откупорил бутылку шампанского, и мы улыбнулись, услышав знакомый звук. Сперва он налил мне, затем – себе, а потом поставил бутылку на стол и поднял бокал.

– За мою потрясающую, трудолюбивую, чертовски талантливую лучшую подругу и за то, что ее мечта стала реальностью, – сказал Крис. – Пусть эта студия будет всем, о чем ты мечтала, и даже больше.

Я приложила к груди ладошку.

– Ну какой же ты милый. Но нет, я не разрешаю устраивать торжественное открытие.

Крис уже собирался отпить шампанского, но вдруг замер, надув губы.

– Ой, да брось! Ну пожалуйста? Ты же должна как-то разнести эту весть. Просто разреши мне закатить супер-пупер грандиозную вечеринку с фейерверками и выпивкой в честь открытия, а потом, клянусь, я больше никогда не попрошу проводить мероприятия. Оставлю тебя в покое вместе с твоей скучной, унылой студией.

Я хихикнула, закатив глаза, и чокнулась с ним бокалом.

– Ладно, только никаких фейерверков и музыки в стиле техно.

– Ну и зря, – пожав плечами, бросил Крис, сделал глоток и, повертев бокал, оглядел студию во всей ее неприкрытой славе. – Значит, пять дней в неделю будешь работать на винокурне, а вечера и выходные проводить здесь. Такую сделку ты заключила со старым добрым Патриком Скутером, я прав?

– Угу, – резко вырвалось у меня. – Строго говоря, семьдесят процентов своей жизни я буду тонуть в ненависти к себе, а в остальные тридцать заниматься любимым делом.

– В жизни главное – соблюдать баланс, – задорно усмехнувшись, ответил Крис. Он прислонился бедром к складному столику и посмотрел на меня поверх бокала, после чего снова отпил. – Как прошла первая неделя на блистательной винокурне «Скутер Виски»?

– Противно. Мне выдали дурацкую форму, а еще два дня проводили инструктаж, чего я вообще в толк не возьму. Зачем, если они знают, кто я такая? – я вздохнула. – О, и ни за что не угадаешь, кто меня обучает.

– Логан Беккер.

Я открыла было рот, чтобы поделиться с Крисом, но тут же его захлопнула.

– Да откуда тебе все известно?

Крис приподнял бровь.

– Это Стратфорд, милая. В этом городе всегда все про всех знают. Логан уже два года ведущий экскурсовод. Безусловно, он тебя и обучает.

– Хм, – задумчиво произнесла я. – Ну, тогда можешь представить, как это неловко.

– О, ты про то, что когда-то ваши семьи были лучшими друзьями, а теперь ненавидят друг друга?

– Не будь таким милым.

– Это невозможно, – подмигнув, сказал он. – Но, честно, ведь все не так уж плохо. Где вы и где драма ваших родителей? Логан Беккер всегда казался мне самым здравомыслящим из братьев. Он постоянно пытается предотвратить их драки.

– Но он никогда от них и не уклонялся.

– Твоя взяла, – Крис отпил шампанского. – Он вел себя по-свински?

Я задумалась над этим вопросом, не зная, как ответить. Логан был грубоват, особенно когда спросил, зачем я вообще сюда пришла. Но не могу винить его за этот вопрос, вспоминая, как оделась в первый рабочий день и что вела себя как пуп земли.

– Нет, – наконец ответила я и сделала глоток. – Он явно не хотел моего присутствия, но, думаю, это из-за того, кто я такая, и из-за скорого увольнения дяди, потому что Логан много лет засматривался на ту должность.

– Думаешь, они назначат менеджером тебя, а не его? – Крис покачал головой. – Неправильно это как-то. Ты же только начала там работать.

– Не знаю, – искренне ответила я. – Папа ничего мне не говорил, но…

Мы замолчали, потому что не было необходимости произносить вслух, что мой отец известен своей нечестной игрой. Он знал, чего хочет, и ни перед чем не останавливался, чтобы заполучить желаемое.

Если отец планировал сделать меня менеджером, то неважно, знаю я об этом или нет – это все равно произойдет.

– Логан Беккер, – задумчиво произнес Крис. – Боже, в старших классах я восхищался им. Он всегда был таким угрюмым, немного… в ботанском стиле. Например, читал в углу и был таким загадочным и все такое, – он вздохнул. – У читающих парней есть свой особый шарм.

Я усмехнулась.

– Что? – сказал Крис, скрестив руки. В той, что лежала сверху, он держал бокал, как оберег. – Можно подумать, ты не замечаешь, какой сексуальный этот южанин.

Я пожала плечами, отошла от стола, к которому прислонялась, и начала расхаживать по комнате.

– Ну да, есть на что взглянуть.

– Чушь собачья!

– Ладно, – хмыкнула я. – Да, он сексуальный. Но он Логан Беккер. У этого парня девчонок было больше, чем у меня кед, а это уже о чем-то да говорит. Да он вообще не в моем вкусе, как и я не в его. Мы учились в одном классе и произнесли друг другу не более двух слов.

На лице лучшего друга появилась веселая ухмылка, и он сделал глоток.

– Я ни слова не сказал о том, чтобы ты начала с ним встречаться, Мэллори… но, видимо, ты сама не раз прокручивала в голове эту мысль.

Он приподнял бровь, а я замерла с открытым ртом, как гуппи.

Я закатила глаза, пытаясь выкрутиться.

– Я просто хотела все прояснить.

– Угу. Знаешь, это было бы просто идеально, – он выдохнул. – Боже, вы были бы современными Ромео и Джульеттой! О, умоляю, давай ты так и сделаешь? Захомутай Ромео, Мэллори. Это было бы так весело!

– Ты же понимаешь, что в этой пьесе нет ничего романтичного, а в конце Ромео и Джульетта умирают?

Он отмахнулся от меня точно так же, как и в первый раз.

– Ерунда.

– Логан Беккер никогда не будет моим Ромео, – решительно заявила я. – Теперь мы можем вернуться к вопросу о том, как, черт возьми, мне пережить сделку, которую я заключила с дьяволом, то есть со своим отцом?

Крис ухмыльнулся, выпрямился и заключил меня в крепкие объятия, уткнувшись подбородком в макушку и не выпуская бокал из рук.

– О, моя дорогая, не думай об этом, ладно? Тебя это только тревожит. Ты ненавидишь чувство, что тобой манипулируют или управляют, а сейчас происходит именно это. Человек, от которого ты хотела перестать зависеть, – тот же человек, от которого тебе, похоже, никак не убежать.

Я вздохнула.

– Но дело не в этом, – продолжил Крис. – Ты крутая бизнес-леди и заключила коммерческую сделку. Пять лет пожертвуешь свободой, а потом? – он отстранился, ободряюще улыбнувшись. – А потом ты окажешься на воле, а это место и правда станет твоим.

Я проглотила подступивший к горлу ком и огляделась, чувствуя, как эмоции рвутся из меня. Я не была склонна к сантиментам, но, стоя перед чистым холстом, который рисовала в воображении с раннего детства, не смогла сдержать слез.

– Потому для начала покажи свою униформу, чтобы мы сделали ее посимпатичнее. А если хорошо выглядишь, то и чувствуешь себя так же, – сказал Крис, выпустив меня из объятий и допив шампанское. Он снова налил до краев, а потом развернулся и оглядел пустое помещение с жизнеутверждающей улыбкой и вместе с тем с неуверенностью. – А потом давай разберем бардак.

Глава 4. Логан

Обычно в понедельник утром я радовался возвращению на работу. Безусловно, я буду с нетерпением ждать выходных, как и все остальные, но чаще всего я не заморачивался из-за рабочего дня. И не жаловался, даже когда был еще новичком, и по выходным мне приходилось проводить экскурсии. Я всегда был рад поделиться историей винокурни и находился в своей стихии.

Но сегодня был необычный понедельник.

Сегодня Мэллори будет следовать за мной по пятам, а это значит, что я проведу с ней целый день. И хотя я все выходные прикидывался, будто это меня не парит, делал вид, что она очередной новенький гид и все шло своим чередом, беспокойство, которое я ощущал в понедельник утром, подсказывало, что все это полная туфта.

И все же я постарался взять себя в руки, снова открыв план ее стажировки и сделав пометки о важных аспектах, которые хотел осветить. Так уж у меня было заведено – я привык уходить с головой в то, что могу контролировать, и избегать того, что не мог.

Я не мог контролировать тот факт, что должен ненавидеть Мэллори Скутер, но, наоборот, был заинтригован ее личностью.

Не мог контролировать тот факт, что мне пришлось обучать ее, хотя она не желала тут работать.

И не мог контролировать тот факт, что она, скорее всего, устроилась на винокурню, чтобы отобрать у меня должность, ради которой я надрывался много лет… но меня это убивало.

Однако я точно мог хорошо ее обучить, показать наглядно, что это я достоин работы руководителя, которому суждено возглавить команду гидов, а не она. Не так уж это и сложно, но мне нужно приложить все имеющиеся у меня силы.

Если они отдадут должность ей, хочу, чтобы все в этой компании знали, что они приняли неверное решение, – в том числе и те, кто его принимал.

Я продолжал делать пометки на полях, когда в дверь постучали. Я поднял взгляд и увидел Мэллори, которая, скрестив руки и прислонившись к дверному косяку, с довольной ухмылкой смотрела на стопку моих маркеров.

– Утро доброе, – сказала она. – Вижу, ты уже распределяешь день по цветам.

– А я вижу, что ты завела привычку опаздывать, – глянув на часы, парировал я. Она должна была появиться в моем кабинете в восемь, а сейчас уже было двадцать две минуты девятого. – Присаживайся, я как раз заканчиваю, и мы обсудим план на день.

– Не терпится узнать, – буркнула Мэллори, и, только когда она опустила руки и подошла к креслу, стоящему напротив меня, я понял, во что она одета.

У меня глаза полезли на лоб, и я осознал, что нет смысла скрывать свою реакцию. Рубашка-поло, которую носили гиды, обнажала ее подтянутый живот, потому что она обкромсала ткань ножницами, превратив его в кроп-топ. Когда она села, под ярким светом блеснуло колечко у нее в пупке. Мэллори закинула правую ногу на левую и окинула взглядом мой кабинет, словно все было в порядке вещей. Еще она обрезала и рукава, отчего они слегка закатались, оголяя ее подтянутые руки. Левый бицепс покрывали татуировки, а на правом предплечье была сделана надпись черным цветом. Из-под топа выглядывал кончик чего-то, что тянулось вдоль ребер и спускалось к пупку.

Перья, понял я.

И на миг все мои мысли были направлены на то, чтобы приподнять эту футболку и увидеть остальное.

Я моргнул, прочистив горло, и снова опустил взгляд на свои пометки, откинув эти мысли, как ненужный клочок бумаги.

– Как провела выходные? – спросил я.

– О, захватывающе, насколько это возможно в Стратфорде, – пошутила Мэллори, продолжая разглядывать кабинет. – А ты? Угодил в какие-нибудь неприятности?

– Я же Беккер, – ответил я, закончив составлять повестку дня. – Неприятности сами меня находят.

– Слышала, в субботу вечером вы все были в «Черной дыре».

«Черной дырой» называли одно из самых популярных мест для вечеринок – старый амбар с огромным кострищем, где по выходным всегда было полно народу.

– Правда? – задумчиво произнес я. – И что же, по слухам, мы вытворили с братьями на этот раз? Катались на диком кабане? Устроили кулачный бой с двадцатью матерыми мужиками? Въехали на машине в ручей?

– Вообще-то поговаривают, что Майки выбросил свою гитару в костер, а ты ушел домой с Сэди Холленбек… в четвертый раз за три недели. – На последнем предложении Мэллори приподняла бровь. – Для тебя это некий рекорд, не так ли?

Я нахмурился.

– У Майки сейчас трудные времена… да и гитара все равно старая. Может, он просто хотел подбросить дровишек.

– Точно. Потому что дров было мало, – Мэллори поджала губы. – А насчет Сэди тоже правда?

Она так на меня смотрела, что я мог бы поклясться: Мэллори немного ревнует из-за слухов, что в субботу вечером я ушел из «Черной дыры» с девушкой. Я мог бы в этом поклясться, если бы был наивным и не знал, что из себя представляет Мэллори. Она никогда не встречалась с парнями из Стратфорда – во всяком случае, со средней школы. Слышал, что в колледже у нее был парень, но он не приезжал с ней на каникулы и не появился ни на одной городской тусовке.

Сомневаюсь, что найдется мужчина, который по-настоящему заинтересует Мэллори Скутер. И точно знаю, что ей плевать, кто согревает по ночам мою постель, которую никто и не согревал, что бы ни утверждали городские сплетники. Я не приглашал женщин к себе домой, но не отказывал, когда приглашали они.

Сэди – хорошая девушка, она переживала тяжелое расставание со своим школьным возлюбленным, который, как оказалось, изменял ей на протяжении нескольких лет. Он уже нашел себе новую пассию, а вот Сэди находилась в раздрае. Потому в прошлом месяце я услышал, как она плачет в «Черной дыре», и убедил ее, что бывшему нужно отплатить той же монетой.

И предложил ей в качестве этой расплаты себя.

Так что да, я несколько раз уходил домой с Сэди, но мы не занимались ничем таким, чем нельзя было бы заняться в церкви. В основном она проверяла на мне свои рецепты выпечки, а я разыгрывал из себя психолога, пытаясь помочь ей залечить раны и забыть ублюдка бывшего.

Но Мэллори не к чему все это знать.

– Возможно, – пожал я плечами. – Но джентльмены не рассказывают о своих похождениях.

Она фыркнула.

– Ага, конечно. Видимо, это ты про себя?

Я прижал ладонь к груди и, прикинувшись обиженным, откинулся на спинку офисного кресла.

– Поверить не могу, что ты намекаешь на обратное.

Мэллори лишь закатила глаза и кивком показала на список, который я только что закончил.

– Итак, босс, что меня сегодня ждет?

Уголки губ поползли вверх, когда она назвала меня боссом, но я скрыл улыбку, взял лист бумаги и озвучил план:

– Сегодня ты будешь везде ходить со мной, так что мы вместе проведем две экскурсии. Первую проведу я, а ты можешь делать пометки и ходить так, словно являешься частью экскурсионной группы. Во время второй я дам тебе больше полномочий, разрешу разливать виски на дегустации и отвечать на вопросы.

Ее улыбка стала натянутой.

– О, какой веселый день меня ждет.

– Но, пока мы не начали, тебе придется переодеться, – сказал я, многозначительно посмотрев на ее талию, а потом снова встретившись с ней взглядом.

– Почему?

– Потому что твою форму как будто медведь потрепал.

Мэллори опустила взгляд на свою рубашку и приподняла бровь, словно я видел то, чего нет.

– Я ее улучшила. И подогнала по размеру, потому что до этого она висела на мне мешком.

– У нас есть размеры поменьше, – сообщил я. – И сегодня довольно холодно. Пойдем в кладовку и найдем тебе что-нибудь с длинным рукавом, а заодно посмотрим, нет ли там курток.

– Я не хочу переодеваться, – Мэллори опустила ноги на пол и вызывающе скрестила на груди руки. – Я прекрасно выгляжу. Если тебя так оскорбляет вид женского живота, то это не значит, что я должна его прятать.

– Ничего он меня не оскорбляет, – равнодушно сказал я. – Ты экскурсовод, Мэллори. Ты представляешь компанию, бренд и встречаешь туристов со всего мира. И повторюсь: на улице градусов пять. Ты и впрямь хочешь разгуливать в таком виде?

– В каком? – решила она настырничать.

Я всплеснул руками.

– А знаешь? Ладно! Носи что хочешь. Ты же Мэллори Скутер, в конце концов. Видимо, правила не распространяются на принцессу Стратфорда.

На ее лице промелькнула какая-то тень, и она странно посмотрела на меня.

Я встал, подхватил со стола папку и направился к двери, не удостоив Мэллори взглядом.

– За мной. Первая экскурсия начинается через десять минут, пора встречать наших гостей.

Я ее придушу.

Ей-богу, придушу Мэллори Скутер.

И не в том игривом духе, как делал это со своей первой девушкой после окончания школы, которая любила, чтобы ее душили и брали сзади. Тогда я лишь легонько сдавливал ее горло, нежно сжимал его, чтобы в кровь выбросился адреналин и по ее венам потоком разлилась волна удовольствия.

Нет, это было совсем другое желание – желание придушить по-настоящему.

Экскурсия подходила к концу, и с каждой новой остановкой на пути это желание становилось сильнее. Мэллори держалась на вторых ролях, громко щелкала жвачкой и писала СМС – и все это время на груди у нее обозначался логотип нашей компании, а из-под рубашки выглядывало кольцо в пупке. Она вообще не уделяла внимание группе, не делала пометок, а если я просил ее о помощи, демонстративно закатывала глаза и только потом делала одолжение.

Ну, она хотя бы дрожала, когда мы вышли на улицу. Единственное, чем я мог ей отомстить, – это задержаться на улице чуть подольше, чтобы увидеть, как она мучается от холода.

Почти невозможно было удержать внимание группы, когда она чавкала жвачкой, а ее телефон постоянно трезвонил от входящих сообщений, не говоря уже о ее короткой форме. В начале экскурсии я представил ее как нашего нового гида, и все посмотрели на нее так, словно задавались вопросом, не зря ли ей платят.

Мы были лицом компании, а Мэллори выставила нас непрофессионалами.

Она продолжала жевать жвачку, не отрывая взгляда от экрана, когда экскурсионная группа направилась за мной к зданию, где в конце мы проводили дегустацию виски. Я придержал дверь открытой, улыбаясь каждому вошедшему, но когда ко мне подошла Мэллори, схватил ее за локоть, вывел на улицу и закрыл дверь, оградив ее от наших гостей.

– Ты пытаешься казаться идиоткой или сегодня это твое естественное состояние?

Мэллори выгнула бровь, надув небольшой пузырь, и лопнула его губами.

Я запыхтел, как дракон.

– Осторожнее, а то сосуды полопаются, – высказалась она.

– Ты выставляешь себя дурой.

– Просто веду себя, как истинная принцесса, – грубо ответила Мэллори.

Фыркнув, я отпустил ее.

– Если ты что-то задумала, то просто сделай это уже, чтобы мы продолжили экскурсию.

– Я задумала показать, что женщина имеет полное право одеваться так, как она пожелает, и никто не имеет права вынуждать ее приспосабливаться.

Я сжал пальцами переносицу.

– Мэллори, я не поэтому просил тебя переодеться. Согласен, женщины и мужчины должны одеваться так, как им хочется – в свободное время. Но когда ты работаешь в компании, где установлен дресс-код, тебе просто нужно смириться с этим, как и всем нам, и носить на работе форму. Это все, о чем я тебя прошу.

– Ну, ты вообще не так сказал. К тому же весь этот твой план стажировки – полная лажа. Ты обращаешься со мной как с человеком, который только неделю назад узнал о «Скутер Виски», а не с той, кто с детства жила и дышала на этой винокурне. Мне не нужно ходить за тобой, чтобы знать, как проводить экскурсии в компании моего отца, – напомнила она, словно я мог об этом забыть. – Логан, ты экскурсовод, а не нейрохирург. Перестань относиться к этой работе так, словно сложнее ничего в жизни не видывал, и, ради бога, перестань вести себя так, словно я не знаю всего, что ты можешь рассказать мне о виски «Скутер».

Кровь так забурлила в жилах, что я наверняка стал цвета свеклы.

– Я даже во сне могу провести эту экскурсию, – продолжила Мэллори. – И, честно, меня бесит, что я бесполезно трачу день, следуя по пятам за тобой, когда могу потратить время на что-нибудь полезное.

Я сжал челюсти, поджав губы, и смотрел в ее светло-голубые кошачьи глаза. Мэллори была такой крошкой, но в то же время свирепо смотрела на меня, выпятив грудь и стоя на своем.

Я бы счел ее милой, если бы она не была такой несносной.

– Знаешь, а ты права.

Она прищурилась, уже готовая парировать, а когда до нее дошел мой ответ, у нее вытянулось лицо.

– Что?

– Ты права, – повторил я. – Не знаю, о чем я думал. Конечно, Мэллори Скутер не нужна моя помощь. Давай следующую экскурсию проведешь ты.

Она ошеломленно посмотрела на меня.

– Погоди, ты серьезно?

– Разумеется, – сказал я, опустив взгляд на папку, и пролистнул ее, чтобы свериться с расписанием. – Закончим дегустацию, а следующая группа придет через час. Сделаем небольшой перерыв на обед, а потом ты проведешь экскурсию, а я буду следовать за тобой. Как тебе такое предложение?

Мэллори открыла было рот, снова его захлопнула и наконец уверенно кивнула.

– Отлично. Спасибо.

– Хм.

Больше я ни слова не произнес. Я оставил ее дрожать на холоде, а сам направился в дегустационный зал. Я закончил экскурсию, самодовольно улыбаясь, и радовался, что Мэллори не понять причину моего веселья.

Она считала мой план стажировки чушью, думала, что эта работа такая легкая, а ей не нужна моя помощь? Ладно. Пора ввести ее в курс дела так, как дедушка учил меня плавать – бросив в бассейн без надувного круга.

Ты утонешь или поплывешь, Мэллори Скутер?

Глава 5. Мэллори

Жду не дождусь, когда сотру эту самодовольную улыбочку с его дурацкого и слишком красивого лица.

Довольно скоро я поняла, почему Логан так быстро разрешил мне провести следующую экскурсию. Пока я собирала всех, он с наглой ухмылкой на тупой роже прохаживался за туристами, скрестив на груди руки, в одной из которых держал папку. С тем же успехом Логан мог нацепить на себя неоновую мигающую вывеску, которая выдавала его с потрохами.

Он думал, я облажаюсь.

Нет, он был уверен, что у меня ничего не получится, что я признаю ошибку и извинюсь.

Что ж, он ошибся.

Первой его ошибкой стал комментарий насчет моей формы. В юности я по той же причине бунтовала против отца. Он хотел, чтобы я одевалась консервативно и по-деловому, была настоящей леди, а я говорила ему засунуть свое мнение в задницу, тем более что консервативная одежда не мешала его друзьям-подонкам похотливо глазеть на меня с тех пор, как у меня появились сиськи.

Если уж моему отцу не сошло это с рук, то уж Беккеру и подавно.

Вторую ошибку он допустил, назвав меня принцессой Стратфорда. Меня не впервые так величали, и Логан знал, что это меня спровоцирует.

Потому я решила вести себя, как принцесса, о которой он и просил. Признаю, немного по-детски переписываться и нарочно громко жевать жвачку. Но меня и так бесило тут находиться, и хотя я не сильно возражала этим заниматься, как и сказал мне Крис, и прикусила язычок, чтобы сохранить студию, Логан своими замечаниями только испортил мне настроение.

И теперь я не хотела спускать это ему с рук.

Я хотела разозлить его так же, как вся эта ситуация злила меня, и показать, что и с завязанными руками могу выполнять его работу.

– Итак, всем спасибо за то, что посетили винокурню «Скутер Виски». Всем хорошо меня слышно?

Туристы дружно закивали, хотя смотрели на меня с растерянностью. Я заметила, что некоторые поглядывали на мою рубашку и перешептывались.

Ладно, может, не самое профессиональное решение – отрезать половину рубашки.

Что ж, Логан, это очко за тобой.

– Я Мэллори Скутер, – представилась я. – Да, дочь владельца, внучка основателя. Сегодня я буду вашим гидом.

Туристы в группе оживились, а некоторые даже радостно переглянулись. Я повернулась назад, чтобы посмотреть, обеспокоен ли Логан, но он продолжал весело наблюдать за мной с ухмылкой.

Козел.

– Сейчас я отведу вас к автобусу, который доставит нас к первому пункту экскурсии – к источнику, где мы набираем свежую и вкуснейшую воду, из которой изготавливается ваш любимый виски.

Люди заулыбались и стали оживленно переговариваться, направляясь за мной к автобусу. Я гордо улыбнулась Логану, но он что-то записал в планшете, после чего зашел за туристами в автобус и сел сзади.

И с той минуты экскурсия проходила отлично.

Примерно минут десять.

Рассказывать об источнике было легко. Дедушка поведал мне о том, как впервые на него набрел, что родник находился на земле пастора, который, как ни удивительно, страстно желал хорошего виски. Вдвоем с моим дедом они и приготовили первую партию, получившую впоследствии известность благодаря своему яркому вкусу.

Я делилась этой историей с гордостью, дополнив ее парой забавных шуток, которые слышала от дедушки, а потом мы отправились в следующий пункт экскурсии.

И вот тогда-то все и пошло наперекосяк.

Мы пробыли на улице дольше, чем я рассчитывала, потому что я болтала больше необходимого. Теперь я так сильно дрожала от холода, что зуб на зуб не попадал. Я пыталась объяснить процесс дистилляции, рассказать о том, как дрожжи, полученные в процессе, смешиваются с микроэкосистемой возле пресноводного источника, образуя гриб Baudonia, который произрастал на стволах деревьев возле винокурни.

Одна из женщин спросила, не хочу ли я надеть ее куртку.

Более того, пытаясь согреться, я полностью пропустила ту часть экскурсии на складе, где хранилась наша лимитированная партия виски, и направилась прямиком на склад с дистилляторами, где и начинался весь процесс. Логану пришлось мне напомнить, и мы повернули назад, проделав неоправданно долгий путь, потому что были вынуждены сделать лишний крюк.

Чем больше все шло наперекосяк, тем сильнее я дергалась, и тем хуже проходила экскурсия.

Логан, к его чести, стер с лица эту ехидную улыбку всезнайки, и если до этого быстро и радостно указывал, когда я что-то пропускала, то теперь его голос звучал мягче, заполняя пропущенные мной пробелы.

Но я все равно доказывала его правоту.

И ненавидела это.

– А вот и моя любимая часть экскурсии, – пояснила я, когда мы подошли к складу, где собирали бочки. Я взяла себя в руки, напомнив, что знаю об этом месте больше остальных и не позволю парочке загвоздок вывести меня из равновесия. – «Скутер Виски» – одна из немногих винокурен, которая до сих пор собирает и обжигает бочки. А эта невероятная команда из четырех человек производит на свет эти бочки.

Я показала на стоящих за мной ребят, и они помахали туристам, а потом вернулись к работе. Я заметила вопросительный взгляд, который бросил на Логана Ноа, но Логан лишь покачал головой, как бы говоря: «Объясню потом».

– Возможно, вы помните их по просмотренному ранее видео. Если…

– Какому видео?

Я замолкла, пытаясь понять, кто задал этот вопрос. Пожилая женщина, которая и предложила мне куртку.

– Простите?

– Вы сказали, что мы должны помнить их по видео. По какому видео?

– Я… – я застыла, поняв, что пропустила небольшой музей истории, который создавался несколько лет. В нем были представлены все виды бутылок, этикетки и первые чертежи винокурни.

А еще видео, на которое я только что сослалась и которое из-за меня никто не увидел.

– Простите, – покачав головой, с улыбкой извинилась я, – видимо, забыла отвести вас туда. Мы вернемся туда после.

– Значит, вы забыли о том пункте, и о предыдущем, а еще, видимо, забыли половину рубашки, – сказала она, неодобрительно глянув на мой живот, а потом перевела взгляд на супруга. – Казалось бы, дочь владельца должна быть хорошо подготовленной к экскурсии, тем более если за это заплатили.

Остальные туристы одобрительно зашептались, а некоторые смущенно отвели взгляды.

Я сглотнула.

– Мне очень жаль, что мы ее пропустили, но уверяю вас, мы…

– Дорогая, мне не нужны ваши заверения. Мне нужно, чтобы вы провели экскурсию, за которую мы заплатили. Отзывы на сайте обещали чудесные впечатления, но пока все проходит довольно пресно. Не знаю, как остальные, но я хотела бы вернуть деньги.

Люди снова закивали, соглашаясь с женщиной, а я почувствовала что-то очень похожее на смущение. Будь я более эмоциональной, то разревелась бы, но сейчас просто стояла, застыв, как олень в свете фар, и не знала, что сказать или сделать и как все исправить.

Я нашла взглядом Логана, и он нахмурился, зажав планшет под мышкой и направившись ко мне, встал рядом.

– Дамы и господа, приношу извинения за накладки в сегодняшней экскурсии. Мэллори – новый гид, и это первая экскурсия, которую она проводит самостоятельно. Как вы уже поняли, это немного нервирует.

Он коснулся моей руки всего на секунду, но я тут же почувствовала прилив тепла.

– Мы будем рады вернуть вам деньги, – продолжил он. – Но для начала позвольте я расскажу вам об этих сборщиках бочек, а потом мы перейдем к нашей лучшей части – к дегустации. По-моему, честная сделка?

При упоминании о дегустации в толпе раздались смешки и одобрительный ропот, и, словно так и должно было быть, Логан пустил в ход все свое обаяние и взял инициативу в свои руки, очень стараясь изменить их впечатление от экскурсии.

А я даже не могла найти в себе сил, чтобы на это посмотреть.

Я выдавила из себя улыбку, пропуская группу вперед, а потом выскочила со склада через заднюю дверь и почти побежала к главному зданию. Я обхватила руками обнаженный живот и качала головой, снова и снова прокручивая, как испортила экскурсию. Когда я добежала до холла гидов, то чувствовала, будто вот-вот заплачу, и заперлась в туалете, чтобы собрать себя в кучу.

Не знаю, сколько я тут просидела на унитазе, опершись локтями на колени и закрыв лицо руками, пока пыталась совладать с дыханием. Вдох-выдох, вдох-выдох. Но сколько бы я ни пыталась, не могла успокоиться и довольно быстро поняла почему.

Я выставила себя дурой, как и предвещал Логан.

Пора признать свою ошибку, извиниться перед ним и отказаться от своих слов. Рубашка вдруг показалась мне сущей глупостью. Она была жалкой попыткой противиться решению отца и сделке, которую мы заключили, и стала причиной сегодняшнего провала.

Я вела себя как ребенок и – что еще хуже – полностью оправдала прозвище, которое так ненавидела.

Я вздохнула и решила ополоснуть лицо водой, после чего вышла из туалета и отправилась на поиски Логана. Вернувшись с экскурсии, он как раз клал папку на стол, а когда повернулся и увидел меня стоящей в дверях, сочувственно и мягко улыбнулся.

– Ты в порядке?

Он вполне мог позлорадствовать – видит бог, на его месте я так бы и сделала. Но Логан стоял, засунув руки в карманы и опустив плечи, и смотрел так печально, как будто только что пнул кролика.

Как будто я и была этим кроликом.

Я покачала головой, проглотила остатки гордости и снова посмотрела ему в глаза.

– Логан, я…

– КАКОГО ЧЕРТА ЭТО БЫЛО?!

Я осеклась, когда мимо меня в кабинет Логана ворвался дядя Мак. С красным от злости лицом и тяжело дыша, он швырнул на стол Логана кипу бумаг.

– Экскурсионная группа из двадцати пяти человек, все до единого требуют вернуть деньги! Мне пришлось раздавать бесплатные шоты из сувенирной лавки, чтобы они не изгадили нам отзывы на Yelp, – бушевал дядя Мак, тыкнув в Логана пальцем. – Я требую объяснений и требую их сейчас!

Логан выпрямился, вздернув подбородок и выпятив грудь, и обратился к моему дяде:

– Мак, это целиком и полностью моя вина. Я решил, что Мэллори готова, и разрешил ей вести экскурсию. Я поду…

– Она работает шестой день, и три дня ушли на инструктаж! Бога ради, чем ты думал? – не дождавшись ответа, дядя продолжил распекать Логана: – Конечно, она не готова, и нужно было дважды подумать, прежде чем разрешать ей не только разливать виски на дегустации, но и проводить экскурсию.

– Да, сэр, – согласился Логан. – Я поду…

– Да не нужны мне твои объяснения, – сказал Мак, взмахнув рукой.

– Дядя Мак, – вмешалась я, пытаясь защитить Логана. В конце концов, вся эта заваруха из-за меня. – Логан тут ни при чем, это я настояла на том, что могу провести экскурсию. Я знаю о винокурне не меньше остальных и не хотела просто ходить за Логаном. Мне было скучно.

– О нет! – зрелищно вскрикнул дядя, обхватив лицо руками. – Тебе было скучно? Нет, быть того не может!

– Ты донес свою точку зрения, – невозмутимым тоном парировала я.

– Да? – Он шагнул ко мне и опустил взгляд на мой пупок, сведя брови. – Что, черт возьми, на тебе надето? – Мак снова повернулся к Логану: – Ты разрешил ей вести экскурсию в таком виде?!

Логан открыл рот, но тут же снова его захлопнул.

Я знала, что Логан еле сдерживается, чтобы не сдать меня.

Знала, что еле сдерживается, слушая выговор от дяди и не постояв за себя.

– Ладно, у меня все равно нет времени вас слушать, – продолжил дядя Мак, показав на меня с Логаном. – Но вы только что лишили нас денег, а я не собираюсь это терпеть. Возьмите себя в руки, чтобы я больше не слышал, как кто-то из группы требует возврата, ясно?

Мы с Логаном кивнули. Логан потупил взгляд в пол, а я смотрела на него, умоляя посмотреть на меня.

– Хорошо, – Мак глянул на Логана и развернулся к двери, но покачал головой, проходя мимо меня. – И ради бога, выдай ей приличную форму.

Я вздрогнула, когда Мак громко хлопнул дверью, оставив нас с Логаном наедине. Я выдохнула и, качая головой, подошла к нему.

– Логан, мне очень жаль. Ты прав, я не готова…

– Думаю, на сегодня мы закончили, Мэллори, – сказал он, не удостоив меня взглядом, обошел стол и сел, а с его губ сорвался разочарованный вздох.

Мне бы уйти, но я просто стояла и ждала.

Логан вытащил ручку из органайзера, стоящего на столе, что-то написал в папке и нарочито игнорировал мое присутствие.

– Логан, пожалуйста. Поговори со мной.

– О чем?

Я фыркнула.

– Да брось, я знаю, что вела себя как ребенок, и мне жаль. Я просто думала…

– Знаю я, о чем ты думала, – бросив ручку, сказал Логан. Он встал, наконец посмотрев на меня, и я тут же об этом пожалела.

Его карие глаза больше не согревали меня своим теплом – их сменила холодная сталь, которая как будто пронзила насквозь.

– Ты думала, что все знаешь. Думала, что мой план стажировки – полная глупость и мне нечему тебя обучать. Думала, что я слишком серьезно отношусь к своей работе, а ты слишком для нее хороша.

Душа ушла в пятки, когда меня ткнули носом в мои же слова.

– Я не хотела…

– Знаешь, все это время я считал тебя интересной девушкой, – сказал он и поджал губы, а потом продолжил: – Считал Мэллори Скутер загадкой. Ты всегда была для меня занятным существом, потому что не была похожа ни на кого в этом городе. Я считал тебя другой, возвышенной, просто… не знаю. Я никак не мог взять в толк, в чем же дело, но я никогда не встречал такого человека.

А потом у меня внутри все перевернулось, и в груди стало тепло и волнительно.

– Правда? – прошептала я.

– Правда, – ответил Логан. Он смотрел мне в глаза так, словно потерял ход мысли, но, вздохнув, поджал губы и покачал головой. – Но после случившегося сегодня я понимаю, что ошибался. Ты ничем не отличаешься от других. Ты не уважаешь тех, с кем работаешь, а думаешь лишь о себе и о том, что тебе все должны прислуживать. Так что спасибо тебе огромное. Спасибо, что развеяла иллюзии о загадочной Мэллори Скутер. Заклятие спало, и теперь я вижу тебя такой, какая ты есть на самом деле.

Жжение, которое я уже чувствовала, усилилось втрое, и глаза наполнились слезами. Но не настолько, чтобы они пролились, а настолько, чтобы я почувствовала, как меня пробирает холодный ветер.

Я сглотнула, пытаясь держать голову высоко, пока Логан ждал ответа.

Но я промолчала.

Да и что тут скажешь?

– Повторюсь: думаю, на сегодня мы закончили, – снова произнес он, сел и схватил со стола ручку.

Логан начал писать, а я, пристыженная, стояла, оцепенев, как маленький нашкодивший ребенок. Я хотела попросить прощения, но сказать: «Извини», было бы так же глупо, как надевать эту рубашку. Из-за меня у Логана неприятности, и он рассержен. И имеет на то полное право. Я хотела исправить ошибку, но не знала, с чего начать.

Потому я молча ушла, поджав хвост, как последняя трусиха.

Меня переполняли эмоции, когда я, будто зомби, вышла с винокурни. Я почти не помню, как доехала до дома, помню только, что едва могла дышать, думать и помнить, почему вообще вознамерилась провести эту чертову экскурсию.

Нужно успокоиться, побыть наедине с собой, чтобы разобраться в случившемся и в своих чувствах, будь они прокляты.

Мне нужен карандаш и чистый блокнот для рисования.

Мне нужен фотоаппарат и закат в горах.

Мне нужен холст и палитра с красками.

Нужно загладить вину перед Логаном Беккером и доказать ему, что я не та девушка, которой он теперь меня считал.

Ничто так не проясняло разум и не успокаивало меня, как рисование.

Я сидела в углу своей очень захламленной будущей художественной студии, левая рука была покрыта серой пылью, пока я водила карандашом по странице. Начали подвозить коробки со всякими заказанными мной принадлежностями, но пока у меня не было ни сил, ни времени их разбирать.

В завалах вокруг меня хранилась моя мечта, но что-то все же останавливало меня от того, чтобы ее распаковать.

Но я не могла думать об этом сейчас, когда все мысли были поглощены Логаном Беккером и ужасным днем на винокурне. И, чтобы убежать от этих мыслей, я взяла новенький карандаш, пустой лист, выуженный из коробки, и принялась изливать на бумагу свое беспокойство.

Во время рисования я немного сбивалась с мысли, но чаще всего были только я и этот рисунок. Я затерялась в приятном звуке царапанья карандаша по бумаге, в темной линии или тени, оказавшихся на листе. На фоне тихонько играла инди-музыка, а в окна проникали лучи заходящего солнца.

Порывом прохладного ветра волосы упали с плеч, это вывело меня из задумчивого состояния. Я моргнула и посмотрела на входную дверь, впервые оторвав взгляд от бумаги с тех пор, как села за рисунок.

А потом вздохнула.

В студию только что вошли родители, оглядывая царивший тут беспорядок: папа засунул руки в карманы темных джинсов, а мама сложила руки на сумочке, висевшей у нее на плече.

Папины седые волосы прикрывала бежевая ковбойская шляпа, отчего даже посреди зимы его кожа казалась такой же загорелой. Морщины на его продолговатом лице рассказывали больше историй, чем можно было выразить словами. Отец был высоким, худощавым колоритным ковбоем из старого вестерна. Я почти ждала, что на его ботинках зазвенят шпоры, когда он начал пробираться ко мне, смотря на груды коробок, еще не собранную мебель и материалы.

– Похоже, дела продвигаются, – сказал он, и на его морщинистых губах появилась сочувственная улыбка.

Я закрыла блокнот, скинув его на складной столик, на который положила ноги, и провела руками по лицу.

– Да, тут бардак, знаю. Я устала после работы, – многозначительно произнесла я. – Но в выходные начну распаковывать коробки.

– А я ничего и не говорю, – заверил меня папа, хотя взгляд выражал обратное.

Я уже давно поняла, что папины милые слова о том, что я гордость и отрада его жизни, далеки от правды. То же относилось и к моей матери, безоговорочно его любившей. А мой брат вообще смотрел на него, как на супергероя, который не мог совершить ошибку. Они думали, что были для него целой жизнью, что ради них он мог отправиться на войну. Я тоже так раньше считала.

А потом узнала правду.

Главными приоритетами отца были деньги, винокурня и этот город стариков, которыми он вертел, как хотел.

Вот в этом я была уверена.

– Не сомневаюсь: когда закончишь, здесь будет очень красиво, – вклинилась мама, оглядывая помещение и безуспешно пытаясь не морщиться. На ней был розовый плащ длиной до голени, а модная шляпка того же цвета прикрывала ее короткие волосы, выкрашенные в темный цвет. Она направилась к нам с папой, стуча невысокими каблучками по полу. Подойдя, мама улыбнулась, сложила перед собой руки, облаченные в перчатки, и больше ни слова не произнесла.

Вот такой я и знала свою мать – молчаливой спутницей. Покладистой, вежливой и всегда покорной супругой.

– Слышал, на винокурне у тебя выдался тяжелый день, – сказал папа, опираясь локтем на одну из высоких коробок с полками, которые нужно еще будет собрать. – Все в порядке?

Я махнула рукой, встала и подошла к единственной распакованной коробке, где хранилась выпивка.

– Я совершила ошибку, – пробормотала я, взяв бутылку джина. Я показала ее отцу, спрашивая, не хочет ли он выпить, но он покачал головой. Маму я даже спрашивать не стала, а просто пожала плечами и налила себе алкоголь в красный стаканчик. – Я пыталась провести экскурсию, хотя была не готова. Взыграли гены всезнаек Скутеров.

Папа ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

– А, со мной такое тоже бывало пару раз.

Как будто я этого не знала.

– Я пришел не для того, чтобы еще сильнее распекать тебя из-за случившегося, – сказал он. – Просто… я знаю, что ты не хочешь работать на винокурне. Но помни: мы заключили сделку.

Я залила в себя джин и встретилась с отцом взглядом.

– Я не нарочно.

– И я тебе верю, – подняв руки, ответил он. – Просто хотел убедиться. Я знаю, что у тебя против меня… что-то вроде вендетты.

– Ой, пап, давай без этого, – фыркнула я.

– Ну а по какой еще причине ты бы… – он показал на меня, словно я сама и была проблемой. – По какой причине ты бы стала так одеваться и портить свое тело этими татуировками и пирсингом? Видит бог, ты и на винокурне вообще не хотела работать.

– А, значит, ты пришел, чтобы все же отчитать меня.

– Нет, – сказал папа и вздохнул. – Я просто хотел напомнить, что у тебя есть студия, потому что мы заключили сделку. И я не хочу, чтобы ты думала, будто можешь работать спустя рукава, а я этого не замечу.

– Я не буду так делать. – Я помолчала. – Ну, то есть я и не собиралась. И поверь, сегодня я признала свою ошибку.

Папа смотрел на меня так, словно не знал, можно ли мне верить.

И это было взаимно.

– Я все исправлю, – пообещала я. – Ладно? Вообще-то я как раз собиралась уходить. Нужно извиниться перед Логаном.

При упоминании этого имени у папы вытянулось лицо, а мама очнулась от грез.

– Перед Логаном Беккером? – спросила она.

Я кивнула.

– Ох, – качая головой, фыркнула она. – Эти парни по-настоящему опасны. Не понимаю, почему мы до сих пор терпим их присутствие на винокурне.

– Ты прекрасно знаешь почему, – прошептал папа мягко, но с таким суровым видом, что она поджала губы. Затем он переключил внимание на меня. – А зачем тебе перед ним извиняться?

– Потому что с ним я вела себя, как избалованный ребенок, – призналась я. – И из-за меня у него возникли неприятности с дядей Маком. Мне нужно извиниться и все исправить, – я замолчала и приподняла бровь, увидев каменное лицо отца. – Ты знал, что он будет меня обучать, верно?

Папа прочистил горло.

– Конечно.

Я ухмыльнулась, скрестив руки на груди.

Похоже, дядя Мак забыл об этом упомянуть.

– Он отлично выполняет свою работу, – сказала я. – В самом деле. И, насколько я могу судить, остальные гиды считают, что именно он займет место Мака, когда тот уйдет на пенсию, – я сглотнула. – Думаешь, так и будет?

Отец уклончиво пожал плечами, уже поворачиваясь к двери, а мама последовала за ним.

– Обсудим это, когда придет время. Пока я просто хотел проведать тебя, но, кажется, у тебя все хорошо. Просто… сдержи обещание, ладно? – он остановился в дверях и развел в стороны руки. – Подойди и обними своего старика на прощание.

Я прошла через комнату на негнущихся ногах и обняла родителя, так, словно он был просто знакомым, которого я подвезла в аэропорт.

– Люблю тебя, ребенок, – сказал он, поцеловав меня в волосы.

Сердце сжалось, а маленькая девочка, которая еще жила внутри меня, жаждала снова обрести эту связь с отцом. Но женщина, стоявшая в объятиях этого мужчины, теперь знала его истинное лицо.

Маленькой папиной девочки больше не существует.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я.

Мама тоже обняла меня, и родители ушли, а я побежала наверх, чтобы одеться и накраситься. Может, папа и произнес свои обещания с улыбкой, но я увидела в них угрозу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Carhartt во многом известен своей рабочей одеждой, в частности это: куртки, пальто, комбинезоны, жилеты, рубашки, джинсы и огнеупорная одежда.

Вернуться