Иван Шаман
Граф Суворов. Книга 3

Глава 1

– Куда мы едем? – удивленно спросил я, поняв, что на перекрестке, ведущем к Петрограду, мы свернули не в ту сторону. Пусть я ездил на машине к училищу всего один раз, дорогу запомнил хорошо, и сомневаюсь, что Василий выбрал бы самую длинную.

– В городе сейчас пробки, так что быстрее будет по объездной, – мило улыбаясь, объяснила Мария. – Не волнуйся, через час, максимум полтора будем на месте.

– Ясно. Да я не волнуюсь, просто есть хочется, нас же даже завтраком не кормили, а уже ужин, – заметил я.

– Хм… посмотри что-нибудь в бардачке, – посоветовала Мария и, не отвлекаясь от дороги, потянулась к ящику, мазнув по мне своими шикарными во всех отношениях формами. Машина чуть вильнула, когда из распахнувшегося бардачка на меня вывалилась целая куча вещей. – Ой, прости. Не обращай внимания на бардак, просто засунь все обратно, я потом разберусь.

Да-да, полезай в чертова робота, Син… впрочем, кроме кипы квитанций, каких-то документов и прочего хлама, мне удалось выловить небольшой дамский револьвер, который тут же перекочевал мне в карман, в то время как я демонстративно показал найденный шоколадный батончик.

– Хотите половину? – вежливо спросил я, стараясь разговорить женщину, почему-то слишком сосредоточенную на дороге. Машина мчалась со скоростью под сто двадцать, и, хотя покрытие особых вопросов не вызывало, я все же не стал бы так рисковать в потемках, пока фонари еще не включились.

– Что, а нет, спасибо… – рассеянно ответила Мария, и я понял, что у меня не так много шансов выбраться из машины, не сдохнув. Выпрыгивать на полном ходу – вообще не вариант. Таким даже профессиональные каскадеры не занимаются. Дождаться, пока она снизит скорость на повороте, а затем выпрыгнуть и убежать в лес? В принципе, я могу, но… она-то, в отличие от меня, уже десятый ранг получила, размажет и не заметит.

– Помните, как меня похитили? – достаточно громко спросил я, достав «глаз» и демонстративно покрутив его в пальцах.

– Конечно, помню, тогда весь штаб на ушах стоял, – улыбнулась Мария. – А к чему ты это спросил?

– Думаете, в этот раз не стоит? На ушах, в смысле, – задумчиво проговорил я, и Мария покосилась на меня, а затем рассмеялась. Вот правда, не слишком натурально.

– Ой брось, все в полном порядке. Мы просто едем окружным путем. Я же говорю, через час-полтора будем на месте, – отмахнулась преподавательница, в то время как машина, почти не сбавляя скорости, свернула к морю. И двигались мы точно на запад, а не на восток, уж это я различить мог.

– Связной, прием, – открыто запросил я, но в наушнике как была, так и осталась полная тишина. – Хм… кажется, меня не слышат.

– Саша, просто сиди спокойно, хорошо? Через час… – начала была она, но, посмотрев на меня, нервно усмехнулась. – Все будет в порядке.

– У кого? – поинтересовался я, подняв бровь. – Скажите, куда мы направляемся на самом деле, усадьба Суворовых, как и Петроград, совершенно в другой стороне.

– Чего ты такой подозрительный? Я совершенно не хочу тебе навредить. Веди себя прилично, и все будет в порядке, – проговорила она, криво улыбаясь. При этом часть лица дернулась, и щека пошла наверх, словно ее зажевало.

– Остановитесь! – крикнул я, наводя револьвер на женщину, которая полностью копировала голос и движения, но не мимику моей связной.

– Сиди тихо, малыш! – совершенно другим тоном ответила водитель, и между нами возникла полупрозрачная стена. – Тихо!

Просить дважды я не стал. Выстрелил и чуть не поймал рикошет, а «Мария» лишь усмехнулась, отчего ее лицо съехало еще больше. Переложив револьвер в другую руку, я влил прану в татуировку и ударил пробойником по стене. На мгновение мне даже показалось, что перед костяшками вырос пятисантиметровый шип. Стена лопнула, и в то же время «Мария» дернула руль, и машина ушла в неконтролируемый занос.

Миг, и мы полетели кувырком, а ремень безопасности больно врезался мне в грудь и поперек живота. Я с трудом держался за сминающуюся крышу. Револьвер куда-то улетел, а Мария, пренебрегшая ремнями, билась то о потолок, то о крышу и через несколько оборотов вылетела через выбитое лобовое стекло. Машину же протащило еще немного, после чего она рухнула в кювет, остановившись на крыше.

Почти минута мне понадобилась на то, чтобы прийти в себя. В салоне было темно, лампочка не горела, а окна забило снегом. Похоже, приземлился я в сугроб, но это не худший вариант. Дернув ремень, понял, что при таком натяжении он не отцепится. Попробовал выжать застежку – не помогло.

В голове гудело после катастрофы, и я секунд тридцать тупил, пытаясь сообразить – чем разрезать ремень, ведь ни ножа, ни тем более специального лезвия у меня с собой не было. Только сосредоточившись на проблеме, вспомнил, как резал браслеты во время похищения, и, просунув ладонь под ремень, одним движением избавился от пут.

Учитывая, что я тут же грохнулся на помятую крышу, это была не лучшая идея. Но зато теперь я мог выбраться наружу. Все время принюхивался, ожидая почувствовать запах горючки. Сколько у меня есть времени, пока бензобак не рванет? Развернувшись в салоне, я выбил остатки лобового стекла ногами и, разгребая снег, выбрался наружу. И только потом сообразил, что машина работала на эффекте резонанса, а не на двигателе внутреннего сгорания.

– Связной, прием! – громко проговорил я, прижимая ухо, и только тут сообразил, что привычный наушник исчез, вылетел, пока машина кувыркалась. Надо бы вернуться и найти его, только вот… тварь, которая меня похитила, в этот раз уже поднималась.

Искореженный силуэт дергался, восстанавливаясь. Вывернутые под неестественным углом конечности сами вправлялись, словно у куклы на веревочках. Чудище выгнулось мостиком, несколько секунд постояло так, а затем туловище со щелчком развернулось на сто восемьдесят градусов.

Теперь оно уже ничем не напоминало Марию, и я сам удивлялся, как мог спутать свою учительницу и связную с «этим».

Лицо монстра распалось на несколько лоскутов-щупалец, внутренняя часть, усеянная кривыми шипами и присосками, как у осьминога, раскрылась, словно цветок, внутри же остался ухмыляющийся голый череп с черными провалами глаз. Рукава пиджака с треском порвались, высвобождая длинные многосуставные отростки, больше всего напоминающие обглоданные конечности богомола. Чулки лоскутами висели на искривлённых раздвоившихся лапах.

– Ну нафиг, – сглотнув ком в горле, я наскоро нащупал висевший сзади на поясе гранатомет – с личным оружием я не расставался со времени первого похищения и сейчас пальнул, даже не целясь.

Монстр отпрыгнул в сторону, словно кузнечик, и в то же мгновение побежал на меня, семеня всеми восьмью конечностями. Взмах когтей я едва успел заметить. Отскочил в сторону и с благодарностью вспомнил забытый кем-то в бардачке шоколадный батончик. Если бы не он, сил сражаться у меня вообще не осталось бы.

Прану в ноги, и мгновенно прыжок в сторону. Перекатиться через плечо, одновременно достав вторую и предпоследнюю гранату. Перезарядиться. Черт!

Я чуть не попался, а ведь отвлекся на долю секунды!

Чудовище поменяло направление бега на сто восемьдесят градусов, словно гравитации для него не существовало, мне даже показалось, что оно оттолкнулось от чего-то, висящего прямо в воздухе. Когти со свистом разрубали воздух, приближаясь ко мне, словно лезвия газонокосилки, но в последнее мгновение поджались, сменившись костлявыми пальцами, ухватившими меня за рукав пиджака.

– Хашшш! – вырвалось из глотки твари, брызгавшей на меня слюной.

– Отправляйся в ад! – выкрикнул я, вбив ствол гранатомета в раскрытые челюсти монстра и нажав спуск. Глухо бумкнуло, и, вывернувшись из пиджака, я отскочил в сторону, оставив одежду в лапах твари. Вот только граната, зажатая в зубах монстра, не собиралась взрываться.

Повернув голову вбок, почти на сто градусов, монстр сжал челюсти, и я увидел, как несколько радужных полей скрещиваются, разрубая гранату на части. Миг, и на запорошённый снегом асфальт посыпались куски перекушенного боеприпаса, ставшие бесполезным мусором.

– Вот же… жопа, – вздохнул я, пытаясь понять, что делать дальше, а пальцы уже вставляли последнюю гранату в ствол. Спокойно. Фиг с ним – с камнем. Оно могло разрубить меня на куски когтями, но предпочло схватить за одежду, значит, я нужен живым, ну, или желателен. Я на это очень надеюсь. Но исходить из этого нельзя. Бежать!

Тварь снова прыгнула вперед, оставляя на асфальте глубокие выбоины от когтей. Но я уже перепрыгнул через металлические ограждения и кубарем скатился по откосу. Снега оказалось по пояс, так что пришлось еще увеличить оборот праны в чакре земли и рывками уходить за ближайшую елку, после чего я оглянулся.

Прыгнувшая за мной тварь погрузилась в сугроб целиком. Тонкие лапы с когтями-лезвиями, совершенно не держались на снегу, и я было понадеялся, что теперь она от меня отстанет, но продолжил отступать. На богов надейся, а к берегу греби. Сугроб, в который провалилась тварь, будто вскипел, снег начал бурлить, ходить волнами, а потом его расшвыряло в стороны, словно локомотивом.

Я лишь успел заметить тысячи радужных полей, разошедшихся в стороны. Такое количество монстр явно поддерживал с трудом, но стрелять я не решился. Что, если тварь просто остановит гранату еще одним полем? Не знаю, какое количество она может поддерживать, но, судя по прошлой, почти бесконечное.

Чертыхаясь, я пошел глубже в чащу, ныряя под раскидистыми еловыми ветвями, а позади раздавалось приближающееся с каждой секундой яростное шипение. Разбрасываемый в стороны снег клочьями падал вниз, норовя попасть в глаза, но не только тварь сумела приспособиться. Я успел заметить, что при соприкосновении с деревьями она не убирает поля, но притормаживает.

Значит, их контроль все же не идеальный. Скорее интуитивный, чем осознанный, иначе тварь бы не стала прорубать себе просеку, а ограничился небольшой тропкой, ровно под свои лапы. Или вообще – стала бы утрамбовывать снег и бежала по нему. А так я прибавил скорости, углубляясь в чащу, и шипение за спиной даже стало тише. Ровно до того момента, пока не сменилось обиженным ревом.

Оглянувшись, я увидел мелькнувший в темноте силуэт. Деревья затрещали, а в следующую секунду тварь приземлилась метрах в пяти передо мной и тут же, не разворачиваясь, бросилась ко мне, разбрасывая снег в стороны. Я едва успел рухнуть за голый ствол березки, когда монстр снес его одним взмахом лезвия.

– Пошел прочь! – не сдержавшись, крикнул я, когда тварь очередным прыжком набросилась на меня. Я не успевал даже среагировать, лишь махнул рукой в отчаянном желании избавиться от чудища. И это почему-то сработало. Монстра, еще секунду назад летевшего прямо на меня, отбросило в сторону.

Ствол сосны, о который чудище ударилось, с треском накренился, а сама тварь свалилась в сугроб, чтобы через секунду он взорвался брызгами снега, разлетевшимися во все стороны. Противник замер, перебирая лапами и крутя своей башкой-цветочком с черепом в центре, из стороны в сторону, словно не понимая, что сейчас произошло. И, если честно, я с ней был совершенно согласен.

Каким-то чудом мне удалось отбросить тварь. Или не мне? Но кому тут еще быть, ночью, в лесу? Неважно, все это совершенно не важно. Надо просто убираться подальше от монстра. Чем дольше он стоит на одном месте – тем лучше. Силы у меня еще остались, и даже во внешней чакре плескалось больше половины. Стоп!

Я потратил энергию из этого источника. Сам. Не на усиление тела или ускорение, и даже не на меч. Тогда выходит, что отбросил монстра именно я. Жаль только, не очень понимаю, как у меня это получилось. Верь – и все получится? Ну-ну, слышал я такую фигню. Не работает. Нужно точно знать цель, для ее достижения.

– Хашшш?.. – словно вопросительно, все так же крутя головой, прошипело чудище, но отвечать я ему, естественно, не стал. Сейчас нас разделяло больше десяти метров и несколько стволов деревьев, так что я не стал тормозить. Если у меня и есть шанс выжить – то только петляя как заяц.

Треск позади в очередной раз заставил меня оглянуться, но я не сразу понял, что происходит, а когда сообразил, не сдержавшись, выругался, правда, про себя. Усиленным праной взором я сумел разглядеть забравшуюся по стволу сосны тварь, которая высматривала меня в лесу. Что, проблемы с ночным зрением? Жаль, но через секунду выяснилось, что нет.

Монстр прыгнул с места, оттолкнувшись от дерева так, что ствол треснул, и, пролетев больше пяти метров, засеменил в мою сторону. Раскидал снег в стороны и снова прыгнул, вцепившись в голую березу когтями. Новое сканирование местности, и снова прыжок, прямо на меня.

Выдохнув облачко пара, я шагнул вперед, навстречу твари. Проскочил прямо под ее скрещивающимися когтями и, оказавшись за спиной, выстрелил в упор. Взрыв прогремел одновременно с приземлением чудища, которому оторвало левую пару конечностей, а самого монстра отбросило в сторону.

Развернувшись на месте, тварь зашипела, совершенно потеряв терпение, и бросилась на меня. Молниеносное движение, и вот она уже в метре передо мной, а когти, с гудением разрывая воздух, проходят над моей головой. Мне не убежать. Не скрыться. А значит, остается только одно – продать свою жизнь подороже!

Пропустив когти над головой, я поднырнул под потерявшего равновесие монстра и со всей силы впечатал свой правый кулак в бок твари. Вспыхнули радугой рассыпающиеся щиты, и шип на моей костяшке вспорол брюхо монстра, ломая кости и пробивая сухожилия.

Назад! Я едва успел откатиться в сторону, на очищенную тварью площадку, и обратным ударом меня лишь слегка задело. Истекающее черной жижей, идущей вместо крови, существо подалось вперед. Прыгнуло с места и снова не смогло рассчитать дистанцию из-за смещения центра массы – рухнуло чуть левее.

Удар с левой – кожа на руке обдирается о вспыхнувшие множественные щитки. Нырнуть под когти, правой по сочленению! Одна из четырех лап твари, на которых она стоит, подломилась, и монстр рухнул, воткнув одну из оставшихся лап в мерзлую землю. Я же отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, а в следующее мгновение понял, что делать этого не стоило.

Завизжав, тварь ударила целой волной из щитов из крохотных плоскостей, и мне осталось только прикрыть голову и грудь локтями, чтобы не умереть от первого же попадания. Отлетев в сугроб, я с удивлением понял, что не только жив, но еще и почти цел. За исключением нескольких ушибов, я чувствовал себя отлично!

Запас праны во внешней чакре упал до трети. Щит! Кажется, за мгновение до столкновения я сумел активировать радужную пленку, которая и приняла на себя весь удар, меня же отбросило отдачей. Живем, так и посражаться можно. По крайней мере, еще один удар я переживу!

Вскочив на ноги, я заметил ковыляющую в мою сторону тварь. Потеряв половину конечностей, она лишилась своей стремительности и хищной скорости, но не стала менее опасна. Достаточно один раз попасть по мне лезвием или вцепиться в меня пастью – все, я умру на месте. А значит, надо двигаться, не позволяя подловить. А еще лучше – подловить саму тварь, лишив ее головы. Надеюсь, хоть в этом наша анатомия совпадает.

Раненое чудовище вновь ударило ворохом конструктов, словно мелкой дробью. Но я успел увидеть формирующийся радужный рой и отпрыгнул в сторону. А вот стоящему у меня за спиной дереву не повезло, половину ствола словно обгрызли, оставив вмятины.

– Ну давай. Я здесь! – крикнул я, снова петляя меж стволами. Но то ли ранение остудило пыл монстра, то ли у него проснулся разум, теперь тварь лишь закидывала меня щитами, не позволяя долго стоять на одном месте. Эх, мне бы сейчас хоть еще один выстрел. Или нормальный меч, от него бы я не отказался.

К сожалению, единственное что у меня было, – валяющиеся под ногами палки, обломки деревьев и… кажется, оторванная конечность твари с полуметровым лезвием. На бегу подхватив странное оружие, я ушел за елку и, дождавшись, пока ослабевший монстр раздробит ее своим конструктом, выпрыгнул с другой стороны.

Снаряд в голову! Тварь инстинктивно пригнулась, пропуская снежок над собой, а в следующее мгновение я обрушил на нее её же лапу. Костяное лезвие глубоко вошло в шею монстра, но разрубить до конца не смогло. Так еще и завязло – не выдернешь. Враг ударил последней рукой с клинком, но я уже отскочил в сторону и, пропустив мимо лапу противника, что есть сил врезал по потерявшему равновесие монстру правой рукой с шипом. Ровно в открытую пасть-щупальце.

Покрытый кровавой слизью череп лопнул, разбрасывая во все стороны черные капли, и я с трудом сумел уклониться. Черт его знает, что это за дрянь… может, кислота или яд. А может, что похуже, и, попади она на меня, я бы превратился в такое же чудовище.

Дождавшись, пока тварь закончит дергаться в конвульсиях, я подобрал палку подлинней и несколько раз со всей силы огрел чудище по голове, окончательно убедившись в том, что на сей раз тварь мертва. Да… с прошлой было как-то полегче, учитывая, что мне помогал взвод СИБа.

Да и сегодня – повезло. Твари я зачем-то нужен был живым. Наверное, только поэтому еще жив. Хотя сомнений в том, что желала она мне совсем не добра, после всего произошедшего не оставалось.

Отдышавшись несколько минут, я пошел обратно к машине. Толку-то сидеть в лесу с голой жопой? В том смысле, что вообще толку сидеть в лесу… дойду до дороги, разведу костер, может, меня кто-нибудь найдет. В любом случае сейчас важно отогреться. Иначе я просто замерзну, не дождавшись подмоги.

Выбравшись обратно на трассу и собрав по дороге охапку сухих веток, благо наломали мы их в процессе драки порядочно, я подобрал порванный пиджак и начал обустраивать костер прямо у ограждения, когда от машины послышался тихий шум и сдавленные удары.

Взяв ветку покрепче, я аккуратно подошел к перевернутому автомобилю, застрявшему в снегу. Так и есть, слабые, едва различимые удары раздавались из багажника. Подумав несколько секунд, я все же решился вскрыть замок пробойником и тут же отошел в сторону, готовясь к драке.

Из-под приоткрывшейся крышки багажника выпала связанная по рукам и ногам, синяя от холода Мария, в одном бюстгальтере и белых кружевных трусах.

– Ох ты ж ёж, – выругался я, подскочив к женщине. – Тихо, спокойно, я сейчас!

Сдернув с себя пиджак, я накинул его на плечи Марии и, подняв ее со снега, посадил себе на колени, согревая собственным теплом. Быстро, насколько это возможно в таком положении, снял веревки, вынул кляп и, все так же прижимая к себе женщину, развел костер.

– Сп-п-пасибо, – дергаясь от холода, проговорила женщина, протянув к огню руки. – Тв-варь?

– Убил, в лесу лежит, – ответил я, мотнув головой в сторону просеки. – Если выдержишь несколько минут, я сниму обшивку с сидений, в нее закутаться можно.

– Угу, – кивнула Мария, и спустя пару минут мы уже сидели на выдернутом из машины поролоне. Женщина куталась в ткань с сидений, словно в тогу, а я подбрасывал в огонь новые палки, чтобы он разгорелся сильней и нас заметили.

Не знаю уж, насколько это пригодилось, но через полчаса над лесом раздался гул, и в небе появились четыре сдвоенных синих точки выхлопа двигателей. А еще через минуту мы уже сидели в теплом трюме штурмового шлюпа в окружении бойцов гвардии Суворовых.

Часть солдат во главе с Василием осталась осматривать местность, а нас доставили прямо в особняк.

– Живой… хорошо. Вопросы отложим на утро, пока ешь и отсыпайся, – взглянув на меня, проговорил Роман. И спорить с ним совершенно не хотелось. Незнакомая служанка отвела меня в спальню, куда подали ужин. Я даже не запомнил, что именно ел, настолько вымотался. А через полчаса, только забравшись под теплое одеяло, провалился в сон без сновидений.

И только под утро я сквозь сон почувствовал, как уткнулся во что-то мягкое, обхватил и подтянул к себе. Мягкое и горячее. Но только когда оно начало шевелиться, с удивлением открыл глаза и понял, что моя ладонь сжимает шикарную грудь Марии, пришедшей «погреться и поблагодарить».

Глава 2

«Подушечка» ушла уже утром, не знаю, чего именно она ожидала, в первый раз забравшись под одеяло с головой, но стресс мы снимали несколько часов. Молодой, требующий разрядки организм сумел показать шикарной женщине, что она в этой жизни пробовала еще не все, так что я разрешил себе использовать все ее дырочки, после чего Мария уходила, слегка прихрамывая, но очень довольная.

– Доброе утро, – поздоровался я с сидящими за столом Суворовыми. Несмотря на выдающиеся размеры особняка, служанка провела меня на завтрак в небольшую полностью остекленную галерею. Столик, за которым сидела чета Суворовых, расположился между цветущих роз и других растений, а внешняя часть галереи была засажена голубыми елями. Что вызывало не слишком приятные воспоминания.

– Доброе, молодой человек, присаживайся, – указал на единственный свободный стул Мирослав. – Надеюсь, ты хорошо выспался.

– Благодарю, ваше сиятельство, все отлично, – проговорил я, когда передо мной поставили тарелку с сырниками, и одна из служанок подвинула ко мне варенье и сметану.

– Молодой организм быстро восстанавливается, – хмыкнул Роман, явно имея в виду, что в курсе моих ночных приключений и их утреннего окончания.

– Все так, граф, – кивнул я, посмотрев на предложенный завтрак. – А еще молодому организму требуются ресурсы для роста и укрепления тела. Не будет с моей стороны наглостью попросить что-то более существенное? Например, яичницу из трех яиц с беконом и овощами.

– Американский завтрак? – удивленно посмотрела на меня супруга графа – Людмила. – Мы же не заморские варвары.

– Не варвары, но ребенок совершенно прав, – кивнул Мирослав, и одна из служанок тут же сорвалась с места. – Думаю, минут через пять принесут.

– Ребенок, – снова хмыкнул Роман. – Александр, тебе, наверное, под утро очень страшные сны снились, так стонал, что все крыло слышало.

Ольга, бывшая невеста моего приемного отца Бронисава, после его слов залилась розовым румянцем. Людмила чуть нахмурилась, а Мирослав и вовсе не обратил внимание на сына, будто ничего не произошло.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, вечер выдался не самый приятный. Да и тварь эта… в первый раз не так страшно было, – пожав плечами, проговорил я.

– В первый раз? – нахмурилась Людмила, повернувшись к мужу. – Расскажи, в чем дело, дорогой.

– Дело… а дело в том, что наш приемный внук поучаствовал в убийстве двух искаженных, – проговорил Мирослав, чуть улыбнувшись. – И второго, похоже, убил сам, следов битвы нашлось множество, хотя само тело обнаружить не удалось.

– Да как не удалось? Я ему череп расплющил, так что мозги через глазницы вылились, – ошарашенно пробормотал я. – Не могла эта тварь далеко уйти.

– Фи, молодой человек! Не за столом! – возмущенно проговорила Людмила.

– Не при дамах, Александр, – попросил Мирослав, откинувшись на стуле, с чашкой горячего кофе в одной руке и планшетом в другой. Разговор затих, а спустя всего минуту мне принесли требуемую яичницу, да еще и с обжаренными тостами. Красота! Такого вкусного завтрака у меня в жизни не было, в этой жизни, имею в виду. Так что я хоть и сдерживался, стараясь есть культурно, но заработал пару гневных взглядов от Ольги и одобрительный от Романа.

– Молодой организм, растущий, – удовлетворенно сказал он, когда я, закончив завтрак, вытер губы салфеткой. – Хочу еще раз лично поздравить тебя с инициацией. Совершеннолетие в пятнадцать – это не только выдающееся достижение, но и большая ответственность. Особенно учитывая победу твоей команды в военных играх.

– Благодарю, ваше сиятельство, но я не сумел бы справиться без помощников. Ход с подрывом гранат придумал мой взводный инженер – Краснов. Обходной маневр предложили ведьмы, а без второго взводного, Тарана, мы не смогли бы провести контратаку, – отчеканил я, глядя по очереди на мужчин Суворовых. – Кроме того, выделился и мой зам по роте, Алексей Шебутнов, он удерживал позицию до конца раунда и обеспечил нам победу.

– Ты смотри, как шпарит. Будто медали для подразделения выбивает, – довольно усмехнулся Мирослав. – Рота, инженер, взводные. Хорошо ты обучение поставил, Рома, хвалю. А ты, Сашка, не принижай собственные заслуги. Предложения соратников нужно еще услышать, оценить и внедрить самые здравые. Планов же было куда больше?

– Точно так, – кивнул я. – Были весьма интересные, но слабо реализуемые. Как и наоборот – самые обыкновенные. Так, например, Макс предлагал нам собрать воздушный шар или дельтаплан – сбрасывать гранаты сверху.

– Против рыцарей в реальном бою тактика совершенно бесполезная. Уж легче самонаводящиеся снаряды использовать, – со вздохом заметил Роман. – Как у тебя вообще, судя по всему, ты сумел собрать команду под себя?

– Роту, – четко ответил я.

– Ну, не полк – уже хорошо, – усмехнулся Мирослав. – А то в обществе уже начали говорить, что у Суворовых, мол, появился прославленный потомок того самого Александра. Переродился спустя двести лет.

– Пусть он давно умер, но дух и дело его живет, – подумав немного, сказал я.

– Живет, да, – не стал спорить Мирослав. – Скажи мне, отрок… ты же собираешься участвовать в объявленном нами турнире?

– Да, ваше сиятельство. И участвовать, и победить, – тут же ответил я.

– Раньше я бы назвал это бахвальством, но убить… да что там, даже просто отогнать искаженного, так чтобы он воспользовался вратами, – это многого стоит, – подумав немного, проговорил Мирослав. – И я хочу попросить тебя не участвовать в турнире, ни к чему тебе это.

– Прошу прощения, ваше сиятельство. Но разве победа в нем не будет лучшим доказательством того, что я достоин зваться наследником Суворовых? – осторожно спросил я.

– Все верно… однако тебе достаточно просто закончить этот курс. Ты и так дважды подвергался нападениям, не стоит зря рисковать жизнью, – заметил Мирослав. – Всего пять месяцев, и ты станешь Суворовым, не по крови, но по фамилии и титулу. Это значит очень многое. Уже сейчас я согласен с некоторыми голосами, доносящимися из сената, ты достойный сын для Бронислава. А риски… не нужны.

– Я подумаю, ваше сиятельство, – склонил я голову, не став ничего обещать.

– Подумай. А теперь, прошу прощения, дамы, мы вас покинем. У нас чисто мужской разговор, – сказал Мирослав, поднимаясь. – Роман, Александр, идемте.

– Ольга, Людмила, был рад с вами повидаться. Передайте повару мою благодарность, все было очень вкусно, – сказал я служанке и проследовал за главой рода. Спустя несколько минут блужданий по поместью мы спустились в подвал, и я с удивлением заметил в одной из раскрытых дверей вагонетку. Но спрашивать не стал, ибо мы прошли дальше, в небольшой кабинет с экранами.

– И как он тебе? – спросила Людмила, когда мужчины ушли. Одного движения руки хватило, чтобы служанки удалились с поляны, встав на почтительном расстоянии.

– Все такой же наглый и непочтительный, – фыркнула Ольга.

– Зато быстро возмужал, оброс мясом и вытянулся. Как хорошая борзая, – задумчиво проговорила мать семейства. – А уж если верить стонам из его спальни.

– На что вы намекаете, маменька? – вспыхнув, спросила Ольга.

– На то, что сейчас ты отрезанный ломоть. Бесполезная девка, которую даже замуж второй раз выдать можно разве что за простолюдина, – жестко проговорила Людмила, и хотевшая было возмутиться Ольга крепко сжала губы. – А вот если этот мальчик загуляет, да еще и «мать» совратит, ничего не останется, кроме как выгнать его из рода и признать ребенка.

– Но это же будет жуткий скандал, – прошептала Ольга.

– Будет. А мы его еще и поддержим, – жестко проговорила Людмила. – Учитывая его темперамент, тебе и соблазнять мальчика особенно не придется. Уверена, тебе даже понравится… в конечном счете. А главное – если родишь мальчика, и экспертиза покажет правильные данные – он из рода уйдет, а уж мы воспитаем достойного наследника. Мы с тобой.

– Итак, рассказывай, как все было, – сказал Мирослав, усевшись в удобное, но по-спартански простое кресло. Я не стал кочевряжится и подробно описал чудище и то, как мне удалось его прикончить, используя гранатомёт и шип пробойника.

– Искаженный второй стадии. Я уж думал, мимиков мы всех в империи вывели, – поморщившись, проговорил Роман. – Если учитывать еще и пропажу Константина Меньшикова, ситуация совсем скверная получается.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, но раз я здесь, значит, вы хотите ввести меня в курс дела? – спросил я, глядя на множество распечатанных карт и светящихся экранов с данными. На одном из них я увидел двигающиеся точки с обозначением позывных. Самолёты? Нет, точно, у них же тут в чести летающие корабли. Значит, это небесная флотилия?

– Ввести в курс? – задумчиво проговорил Мирослав, побарабанив по столу пальцами. – В какой-то мере. Тебя уже дважды хотели похитить, не знаешь, с чем это связано. Может, если у тебя есть мысли или зацепки…

– Разве что с тем, что я отличник учебы и боевой подготовки, – улыбнулся я, разведя руками.

– Пф. Хороша шутка, – хмыкнул Роман. – А двоечников тогда вообще на удобрение пускают. Нет, даже близко нет. И ладно бы простые наемники или бандиты, но не искаженные.

– Раз это произошло после инициации… может, связано с ней? – спросил я, про себя отметив, что Суворовы нашли ниточку к первым похитителям.

– Возможно… принесите резонатор в первый кабинет, – приказал, нажав кнопку на селекторе, Мирослав, и через несколько минут, в процессе которых я рассматривал карты и снимки, в комнату вошел смутно знакомый мужчина с небольшим шаром. У него на голове было устройство, больше всего напоминающее очки виртуальной реальности.

– Измерь потенциал, – кивнул в мою сторону Мирослав, и мужчина тут же подошел ближе, водя своим шаром вдоль тела. А я его вспомнил – кажется, он один из тех, кто выступал «наблюдателем» на экзаменах, которые проводила Мария пару месяцев назад. Ясно, значит, совершенно не важно, как и что мы написали.

– Девять, максимум восемь в пике, – коротко сказал мужчина. – Для восемнадцати лет вполне выдающиеся данные.

– Ему пятнадцать, – поправил «наблюдателя» Мирослав и тут же махнул рукой, показывая на выход. – Хорошие, можно сказать, выдающиеся, но все равно недостаточные для похищения. Мы не знаем чего-то, что знают наши противники. Что скажешь?

– Я? Рад, что у меня выдающиеся показатели, – пожав плечами, улыбнулся я. – Значит, потенциально я могу сдать на восьмой ранг?

– Это все очень условно, – отмахнулся Роман. – К тому же сильно зависит от контроля резонанса. Я бы на твоем месте не рассчитывал на скорое взятие ранга. Научишься осознанно использовать базовые конструкты к выпуску из училища – уже достижение. А уж если через пять лет, в академии, сумеешь использовать объемные конструкты или стихийные – тебя признают гением.

– Ого, и много таких гениев в Российской империи? – удивленно спросил я.

– Хватает, правда, напоказ их не выставляют, – нахмурившись, проговорил Мирослав. – Значит, говоришь, не знаешь, почему тебя похитить пытались? Дважды.

– Нет. Но мне кажется, это несвязанные события, – пожал я плечами.

– Что ж… вполне возможно, что и несвязанные, – задумчиво посмотрел на меня глава рода. – Однако раз ты так хорошо показал себя, нельзя оставлять это без внимания. Как не получится игнорировать и повторное, за полгода, появление искаженных в нашем училище. И твои йоговские практики…

– Разве они плохо себя показали? – удивленно спросил я.

– Хорошо, – ответил Роман. – Местами даже слишком хорошо. Показатели семи студентов из пятидесяти проходивших твой спецкурс улучшились вдвое. Еще троих – в полтора раза. У остальных потенциал улучшился от двадцати до сорока процентов. Чтобы ты понимал – это очень существенно. Стандартный армейский курс поднимает потенциал от десяти до пятнадцати процентов, и это считается выдающимися результатами.

– Значит, мне повезло, – пожав плечами, сказал я. – Так же, как и студентам, которые со мной вместе занимаются.

– Независимая группа, выполняющая те же упражнения без твоего вмешательства, показала существенно худший результат, – произнес Мирослав, и у меня невольно брови поползли вверх. – Естественно, мы создали контрольную группу, было бы глупо не воспользоваться методикой, если она приносит положительные результаты. Во время занятий ты давал индивидуальные рекомендации, на чем основывался?

– Если я скажу, что просто так чувствую – вы примете такой ответ? – спросил я, посмотрев на Мирослава. – Просто, боюсь, по-другому у меня объяснить не выйдет.

– Чувствуешь, значит, – хмыкнул глава рода, снова постучав пальцами по столешнице. – Ладно, допустим. Были в истории и такие случаи, пусть и нечасто. Хотя, конечно, жаль, что нам не попался такой же гений, как Николя.

– Тесла был уникумом, что рождаются раз в поколение, отец, – покачал головой Роман. – То, что его сумели перевезти в Россию, – большая удача.

– Или проклятье. Кто знает, по какому пути пошла бы история в ином случае, – проговорил Мирослав, откинувшись на спинку кресла. – Что ж, внук, тебе уже не раз пришлось столкнуться с искаженными, а значит, мы должны тебе рассказать о них чуть подробней. Ну и надеяться, что больше таких встреч не будет. Роман.

– Как скажешь, отец, – кивнул наследник, повернувшись к гибриду клавиатуры и печатной машинки. Несколько нажатий, и один из экранов изменился, высветив целую галерею жутких монстров, некогда бывших людьми. – Перед тобой – измененные или искаженные. Люди, подвергшиеся обратному резонансу или диссонансу.

– В основном такие мутации возникают при попадании в зоны концентрированного резонанса и являются случайными. В девяноста процентах случаев люди просто умирают. Некоторые – меняются частично. И очень редко – полностью, – объяснял Роман, пролистывая фото на экране. Некоторые искаженные были просто уродами с гипертрофированными или усохшими частями тела, но вот другие… иначе как монстрами называть их было нельзя.

– Разве существуют постоянные зоны резонанса? – удивленно спросил я.

– Естественно. Одна из них – зона тунгусского инцидента. Три других находятся в Индии, Мексике и Великобритании, – заметил Мирослав. – Эксперименты Теслы пытались повторить многие. У некоторых это даже получилось.

– Беда в том, что немногие могут контролировать свой резонанс на достаточном уровне, чтобы жить или даже просто проходить через эти зоны, – кивнув отцу, продолжил Роман. – Однако путешественники и авантюристы встречаются повсеместно, и, несмотря на строгие запреты, в эти зоны регулярно отправляются экспедиции. Кроме того, пусть и очень редко, но на промышленных или военных резонаторных объектах происходят сбои, вызывающие кратковременный диссонанс.

– Выходит, даже пользуясь планшетом или телефоном… – проговорил я.

– Нет, конечно, нет, это совершенно безопасно. А вот корабельные реакторы линкора, когда сотни человек используют резонанс разной частоты для нагнетания энергии в корабле, – это очень сложная и хрупкая техника. Для нее подбирают людей с похожим резонансом, а потом несколько месяцев те притираются друг к другу, чтобы не возникла авария, – объяснил Роман. – Но на войне, как и в жизни, бывает всякое. От кого-то жена ушла, у другого сын в бою погиб… всего не предусмотришь.

– Значит, уровень резонанса напрямую зависит он наших эмоций? – спросил я.

– От эмоций и настроения зависит наша концентрация, контроль и многое другое. Вам это объяснять на базовом курсе применения конструктов. Кстати, вести его будет Мария, уверен, ты станешь ее любимчиком, – ехидно заметил Роман, и Мирослав не удержался от смешка. – В результате инспекции группа обнаружила в училище запрещённое лабораторное оборудование, возможно, именно из-за его применения и появился один из искаженных.

– А возможно, и оба, – подсказал Мирослав. – Но это утверждать еще рано. В любом случае тебе придется учитывать опасность для себя лично. Именно поэтому, а не из-за неверия в твои силы, я и предлагаю отказаться от участия в турнире. Отучись нормально, выпустись, а после ты с дружками отправишься в академию.

– Учитывая, что там допускается ведение собственных боевых подразделений, ты даже сможешь использовать старых служащих, хотя я, конечно, рекомендую тебе не привязываться к одногруппникам, а использовать профессиональных военных, – уточнил Роман. – Это сейчас получилось естественно и весело. А когда вы будете в академии, любой перевес станет существенным. И таковым может стать, например, грамотный денщик. Или десятники.

– Если позволите, я буду рассчитывать на Строгонова, – проговорил я.

– Почему нет, – через несколько секунд раздумий проговорил Мирослав. – После окончания училища, естественно. А пока доучись как следует. Завтра будет елка, и пятеро лучших курсантов приглашены императором в зимний, на прием. Естественно, с самодержцем встретиться вряд ли удастся, но засветиться при дворе вы должны. Да и нас не поймут, если мой внук и преемник Бронислава, добившийся таких результатов, не покажется на главной новогодней елке.

– Может, не надо? – пробормотал я, понимая, что меня там кто-нибудь и узнать может. Я и так на фото попал… от репортеров чуть ли не прятаться пришлось, постоянно нося шлем. А уж на приеме и вовсе не скрыться.

– Надо-надо. Не волнуйся, все будет в порядке, – отмахнулся Мирослав. – Вы, дети, будете лишь на открытой части мероприятия. Которую редко посещают высокие персоны. Вот если бы ты уже был признан сыном Бронислава, да еще и являлся наследником рода, тогда да. Не миновать тебе закрытой части празднества, на которой появится лично император. А так… отдохнешь, посмотришь на людей. Себя покажешь.

– Надо бы им провести пару уроков хорошего тона, до елки, – со вздохом заметил Роман. – А то еще отчебучат чего-нибудь. И ведь уже не дети, прошли инициацию… позора не оберёшься.

– Верно подмечено. Вот ты этим и займись, – приказал Мирослав. – Александр, ты хочешь пойти со своими взводными или у тебя какие-то другие предпочтения? Сразу скажу, кралю свою рыжую не бери. А то мне о вашей связи докладывали, и такие слухи роду Суворовых не нужны. Дело, конечно, молодое, но пусть оно останется в училище.

– Понял, ваше сиятельство. Тогда ротные. Ну и наставника к нам приставить… а то не дай бог чего, – пробормотал я.

– А ведь верно мыслишь, – кивнул Мирослав, посмотрев на сына. – Хорошо, пусть Васька за ними присмотрит. Но отвечаешь за их поведение все равно ты, Роман. Не дай бог… в общем, ты меня понял. Не опозорьте имя Суворовых!

Глава 3

– Стройся на инструктаж, – скомандовал Василий, хотя прям строиться нам пятерым особой нужды не было. – В программу посещения будет входить открытый банкет, новогоднее поздравление от императора, танцы и… общение со сверстниками. Вопросы есть?

– Разрешите? – спросил я и, дождавшись кивка, продолжил: – Тут проблема, я танцевать не умею. Совсем.

– Вот как… ну да, возьми потом спецкурс, партнершу тебе найти, думаю, не проблема будет, – сказал Строганов, недолго думая. – А пока просто держись подальше от дам. Вы, кадеты, прося девушку выйти с вами на танец, таким образом проявляете свою удаль. А можно ее и не проявлять. Особенно когда есть реальный шанс опростоволоситься и попасть в неудобную ситуацию.

– Значит так, не нажираться. Во всех смыслах. Перед поездкой будет легкий перекус. Всем сходить до уборной, чтоб там по углам не мяться. В занавески не высмаркиваться, девок за жопу не хватать… а то можно и головы лишиться, – проговорил Василий и строго посмотрел на нас, когда парни, не удержавшись, засмеялись. – Это, блин, не шутка. Оскорбите какую-нибудь княжну своим неуважением и можете попрощаться и с возможным дворянством, и с учебой. Хотите девок мять – идите вон… даже не к ведьмам, а в бордель, они для этого и существуют.

– Ну, то есть стоять, не трогать, не смотреть, не пущать? – спросил Таран.

– Именно, кроме последнего пункта. Вы четверо по статусу – простолюдины, да и вы ваше сиятельство только на бумаге. Вот училище окончите – тогда да, – ответил Строганов, судя по внешнему виду, он сам был не в восторге от идеи посещения светского мероприятия и, что на нем делать, представлял очень слабо. Впрочем, как и все мы.

Самое забавное – других инструкций, как и нормальных разъяснений, получить нам было неоткуда, а эти сводились к «ведите себя прилично и не выступайте». Что было, мягко скажем, сомнительно. Повезет, если нас и в самом деле будут воспринимать как детей, хотя из нашей компании более-менее на это тянет разве что Леха, ну, может, еще Максим, чутка.

После второго похищения с меня сняли все устройства, работающие на резонансе и заменили браслетом с радиопередатчиком. Заодно пояснили, что искаженный блокировал сигналы и обрушил связь так же, как до этого делал Берегов, старый безопасник Меньшикова.

Князя, к слову, пока не нашли, хотя с момента исчезновения прошло уже два дня, а это не та фигура, которой можно пренебречь. В результате род Меньшиковых, в котором пропали и глава, и второй сын, сократился до единственного мужчины и наследника – Дмитрия Авраамовича, который теперь находился под неусыпным контролем.

Мне обо всем этом рассказал Роман, провожая из особняка и дав то же напутствие, что и «дед», не посрамить имя Суворовых. Отлично, блин, вопрос, как еще это сделать? Морально я настроился стоять столбом и улыбаться, не реагируя на провокации, если они, конечно, не будут заходить слишком далеко.

– Оружие сдать, – приказал Строганов перед погрузкой в автобус. Ножи были у всех, а Таран вообще вытянул из-за пояса нечто, больше всего напоминающее тесак. – Все оружие, вас, граф, это тоже касается.

Грустно вздохнув, я снял пояс с шестью гранатами и однозарядной ракетницей, к которой прикипел душой. Чем заслужил уважительные взгляды и легкий свист от Шебутнова, но затем Василий гневно посмотрел на Максима, и вот тут удивились уже все. Пара гранат, несколько патронов, трубка с пружиной для пуска, какие-то шарики, несколько батареек, фольга, спица… Краснов выкладывал свой арсенал больше минуты. Прямо от сердца отрывал.

– Барахольщик, ну и зачем тебе все это? – хмыкнул Василий.

– Ну а вдруг? Всякое может пригодиться, – пожал плечами Макс, похудевший на пару килограммов.

Но куда больше мы удивились, да и порадовались, не без этого, когда, дойдя до автобуса, увидели стоящих перед ним девушек. Пятерка ведьм с факультета ускоренного обучения. Те самые боевые подруги, которые вместе с нами отбивали крепость и участвовали во всех штурмах.

Девушки, как и мы, были одеты в официальную форму училища, только вместо брюк – юбки. Единственное, чем они могли выделиться, – украшения, и я сразу заметил на Ленке кулончик, который ей собирался подарить Шебутной. Не удержался-таки парень, впрочем, они уже в таких отношениях что можно не тормозить. Остальные были в дешевой бижутерии, если не считать Мальвину, где-то доставшую настоящие серьги с синими камушками, хоть и не крупными. Надо Лисичкиной тоже что-нибудь подарить, а то чего рыжая без украшений. Хоть она и так красавица.

– Ого, вы с нами? – удивленно спросил Василий, явно удивившись и обрадовавшись не меньше нас.

– Все верно. Его сиятельство распорядился выделить пять дополнительных мест для девушек, – ответила Мария, подарившая мне томный взгляд. Хм, кажется, Ангелина это заметила и даже чуть напряглась. Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления – улыбаемся и машем.

– Отлично, значит, у наших ребят и компания будет, и повод за другими не ухлестывать, – с облегчением выдохнул Строганов.

– Я ему поухлестываю, – тихо проговорила Жарская, но услышали это все и заулыбались, представляя, что со щуплым и не слишком высоким Шебутновым может сделать ведьма, не только владеющая резонансом, но и с накачанным атлетичным телом. Да еще и выше него на голову.

– Заходим, по местам, – приказал Василий, и мы гурьбой завалились в микроавтобус. Места, правда, все равно осталось с избытком – двенадцать человек на двадцать с лишним сидений. Можно было хоть по одному на диван садиться, но мы разбились по парам. Под сердитым взглядом Строгонова Леха, попробовавший пересесть к Жарской, тут же приземлился обратно – рядом со мной.

– Ну и зачем нам тогда вместе ехать, – пробормотал он, оглядываясь на хихикающих девушек.

– Мы училище представляем, а не самих себя, – ответил я, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. – Кстати, нам реально повезло, что едем скопом. Десять человек – это уже такая компания, самодостаточная.

– Ну, я б вообще предпочел вдвоем, и никуда не ехать, – заметил Шебутнов, у которого после празднования победы в военных играх сорвало голову. Ну, хоть финансами нашими он продолжал заниматься исправно, уже хорошо. За прошедшие два месяца Зяма сумел вернуть только четверть от всех долгов, и у меня было что-то порядка двухсот рублей. Более чем приличные деньги для кадета-интернатовца. А вот для взрослого и тем более благородного – копье. А ведь осталось полгода до выпуска, надо уже думать над получением источника дохода.

– Ух ты, красота какая! – послышался голос одной из девушек, и я невольно вывалился из медитации, повернувшись к окну.

Улицы Петрограда, богато украшенные к новогоднему празднику, переливались огнями гирлянд. Во дворах и на небольших площадях, мимо которых мы проезжали, были установлены нарядные елки, а ребятня и взрослые ходили в полушубках с блестками на воротниках и рукавах. То и дело встречались синие кафтаны Деда Мороза и Снегурочки.

– И вправду красиво, – признал я, впервые увидев этот мир в новых ярких красках. А то в училище, где коричневая грязь полигона, серая снежная грязь, черно-серая грязь лесов и серое небо сливались в одну кляксу, даже забывалось о том, что в мире существуют другие краски.

– Будьте готовы к высадке, далеко от старших и друг от друга не отходить, на вызовы не отвечать, – в очередной раз повторил Василий. Нервничает, и не зря.

– Кто испортит праздник, будет неделю сортиры мыть, – предупредил я, охладив горячие головы. – У нас есть наставник – пусть он разруливает ситуацию.

– Мы знаешь, не очень на детей тянем, – хмыкнул, повернувшись ко мне, Таран. – И за слова отвечать придется. Так и так.

– Вы кадеты, по законам империи несовершеннолетние до выпуска. Так что не смейте ставить репутацию училища и рода Суворовых под угрозу своим поведением, – строго произнесла Мария, обращаясь к девушкам, но и нас явно имея в виду. В общем, накручивали нам хвосты по полной программе. Правда, стоило высадиться в нескольких кварталах от адмиралтейской набережной, и у большинства в нашей группе все советы тут же выветрились из головы.

Шум, детские радостные крики, взрывы шутих и фейерверков, многоголосый радостный гомон и новогоднее настроение ворвались в салон автобуса, стоило открыться дверям. Запах пороха и мандаринов, а еще чего-то кисло-сладкого, от чего мгновенно закружилась голова. И море прожекторов, освещающих шары в небе.

А выше многочисленные синие огни двигателей. Похоже, сегодня празднуют далеко не все – войска все так же несут службу, охраняя покой столицы. Хотя сегодняшней ночью никакого покоя в ней не предвидится. Наоборот, шум, праздник и веселье, которое будет длиться до самого утра.

Вдоль набережной плыли ярко украшенные прогулочные катера, яхты и частные лодочки, с которых громыхала музыка. От джаза до синтвейва, в зависимости от возраста собравшихся на суденышке. А небеса вспарывали многочисленные диско-шары и разноцветные прожекторы.

Охая и ахая, с открытыми от удивления и восхищения ртами мы двигались вдоль набережной. Впереди Строганов, рассекающий толпу, позади присматривающая за нами Мария. Мы, выстроившись шеренгой по два, шагали в центре. Даже в ногу шли, ну, почти, и ведь не сговариваясь.

– Че вылупилась? – пробормотал Максим, когда несколько человек в украшенной праздничной одежде уж слишком настырно стали нас рассматривать. В самом деле, посреди праздничной толпы мы в своей темно-зеленой кадетской форме выглядели инородным телом.

– Макс, успокойся, – одернул я соратника. – Все нормально. А в следующий раз лучше улыбнись. Полгода, и мы станем дворянами.

– Нет, это МЫ станем, – усмехнулся Леха. – А ты станешь боярином. Целым графом, чего нам вообще не светит.

– Ну почему, попробовать можете, – сказала идущая позади Мария. – Примите участие в турнире, победите, и будет вам титул. Такой шанс раз в жизни выпадает.

– Я буду участвовать, скорее всего, – сразу заметил я, после чего товарищи удивленно на меня посмотрели. – Ну а как вы хотели? Должен же я побороться за место старшего в семье.

– Если его сиятельство запретит – не будешь, – заметил идущий впереди Василий. – Правила турнира они определяют, могут и отстранить.

– Это вряд ли, условия уже озвучены дворянскому собранию, и в сенате о них в курсе, – заметила Мария. – Не стоит менять правила после их озвучивания. Негативно скажется на репутации. А вот приказать в индивидуальном порядке не участвовать – могут. И нарушать такой приказ я бы не стала.

– Тоже верно, – кивнул Василий. – Будьте внимательны, выходим на адмиралтейскую набережную. Досмотру не сопротивляться.

Задавать глупых вопросов никто не стал, тем более что невозможно было пропустить жандармов, стоящих посреди дороги и запускающих дальше людей только по одному, сквозь рамку, не сильно отличающуюся по внешнему виду от металлодетектора в моем мире. Зашел – пискнуло, прошли по тебе палочкой – свободен.

Все вежливые, улыбающиеся, но на поясах я заметил не только дубинки, но и пистолеты, а сами полицейские, кроме формы, были одеты в бронежилеты и каски. Серьезно люди готовятся, хотя, учитывая, что переворот произошел всего несколько месяцев назад, я бы не удивился даже появлению на перекрестках бронемашин.

Хотя, если учитывать, что личная сила аристократов в этом мире не простой звук, а большая часть из находящихся на площади может одним резонансом такой броневик на части разрезать, особого смысла в бронетехнике и в самом деле не было. Разве что для вида и спокойствия граждан, но с этим и улыбчивые жандармы справлялись.

У нас, к слову, проверили пригласительные, дважды. Вначале у первой рамки – только у Строгонова, сверившись со списком, а затем – у каждого в отдельности, когда мы выходили с набережной на дворцовую площадь. И вот тут-то каждый на себе прочувствовал, что мы не просто бедные, мы нищие.

Дамы и кавалеры, общающиеся на дворцовой площади, были одеты… нет, не так – наряжены! Словно не стояли на улице, а беседовали в залах подсвеченного дворца. Соболиные шубы с оторочкой, открывающие голые плечи у дам, плавно перетекали в вечерние платья и туфли на высоком каблуке. Фраки и костюмы мужчин были идеально подогнаны и смотрелись элегантно и пафосно даже на забывших следить за своей фигурой жиртрестах, хотя таких и было немного.

Наша группка, еще недавно растянувшаяся на несколько метров и с восторгом озирающаяся по сторонам, сжалась и напоминала стаю ежиков, ощетинившихся в робкой попытке проявить себя. Даже Мальвина и Мария чувствовали себя не слишком уверенно и блекло. И единственное, что нас спасало, – форма.

Больше всего она напоминала форму гвардейцев, отличаясь только цветом. И учитывая, сколько среди приглашенных было военных, – это далеко не худший вариант. К тому же и Мария, и Василий повесили на грудь награды, которых оказалось немало. У Строгонова вообще полгруди в орденах.

Так что на нас смотрели без презрения, скорее со сдержанным любопытством. А стоило нам миновать кичащихся своим богатством господ и пройти ближе ко дворцу, как мы влились в нестройные ряды представителей множества ведомств и родов войск, которым было положено появляться на подобных мероприятиях в форме.

Не скажу за всех, но мне стало легче дышать. А после того, как к Василию подошли несколько человек, здороваясь, я даже немного повеселел. Пусть сам я никого не знал, это временное неудобство. Не в этом году, последний день остался, но я найду способ чувствовать себя в обществе нормально. И получение титула тут не единственное условие. Звание и чин или статус и деньги – вот в чем вопрос.

– Ваше сиятельство, – чуть поклонившись, приветствовал Строгонов подошедшего к нам мужчину, в котором я мгновенно узнал Долгорукого-старшего.

– Брось, Василий, не на плацу, – махнул рукой, мило улыбаясь, старик с пышными усами. – Идем, не должны твои воспитанники в углу стоять.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, но мы ожидаем прибытия четы Суворовых, – поклонившись, ответила Мария.

– Вот как, – пожевав губу, проговорил Долгорукий. – Решили моим расположением пренебречь? Ваше дело.

– Еще раз прошу прощения, ваше сиятельство, – поклонился Строгонов, и я повторил его жест. А за мной и остальные кадеты.

– Зря, зря… ну, ваше дело, – кивнул старик, кажется, раздосадовано. С чего ему так расстраиваться, я не понял. Но спустя всего несколько минут в нашу сторону направились несколько молодых людей в дорогих костюмах, явно ничего общего с военным мундиром не имеющих.

Разговаривали они довольно громко, то и дело отвешивая нелицеприятные комментарии ко всем окружающим, совершенно не стесняясь в выражениях. И судя по тому, что остальные это терпели – детки относились к той самой золотой молодежи. Правда, в сторону военных, мимо которых двигалась веселая толпа, ругани не слышалось, возможно, мозгов у выпивох хватало, чтобы не довести до смертоубийства.

– Эти придурки в нашу сторону двигаются, – заметил Шебутнов, хотя и без его объяснения все понимали, что дело идет к конфликту.

– Таран, поставь щит-линию, – попросил я. – Просто на всякий случай. Не давить, не показывать, просто возле нас перекрыть дорогу.

– Если заметят, что мы резонанс используем – будут проблемы, – сказал Леха.

– Ну так сделай так, чтобы не заметили. Строимся в линию. Девушек прикроем, – отдал я команду, чуть сместившись, так чтобы стоять впереди.

– О, а это у нас кто? Какие милые щеночки, – донесся до нас гогот подходивших «господ». В нас чуть ли не пальцем тыкали. – Стоят, глазки грустные, наверное, вас не покормили? Хотите, мы вам косточку кинем? Смотри, какие с ними сучки!

– Держите себя в руках, – сказал Строганов.

– Что ты там тявкнул, твое неблагородие? – усмехнулся пижон. – Рылом не вышел мне указывать.

– За такое и на дуэль можно вызов получить, – достаточно громко сказал я.

– Это кто тут вякнул? – хохотнул мажор и тут же плеснул мне в лицо из бокала шампанским. – Ой, прости, я, кажется, споткнулся.

– Ага, и споткнулся, и обделался, – спокойно улыбнулся я, а вот мажор, поняв, что жидкость замерла в воздухе, слегка сбледнул. – Шли бы вы отсюда, голубки, пока вас гвардия за шкирку не вывела.

– Точно, гвардия, – нагло усмехнулся мажор. – Эй, стража, отбросы применяют резонанс рядом с государем!

Всего секунда, и возле нас, словно из-под земли, появились несколько гвардейцев во всеоружии. Посмотрели на говорившего, на нас, затем на Василия. И, к огромному удивлению мажоров, подхватили их под руки и потащили в неизвестном направлении. Те еще пытались что-то кричать и возмущаться, но бесполезно.

– Ого, оперативно их, – заметил Леха, когда золотую молодёжь приложили несколько раз, запихивая в черный автомобиль.

– Еще бы, сегодня безопасность обеспечивает личная гвардия Суворовых, – довольно усмехнулся Строганов. – Мы знали, что будут провокации, но, чтобы такие топорные… а вам – строгий выговор, за то, что щит вовремя не убрали. Его под углом держать надо, чтобы незаметно. Хорошо хоть, с размером не переборщили.

– Прошу прощения, буду знать, – ответил хмуро Таран.

– Смотрите – прожекторы! – воскликнула Ангелина, и мы обернулись в сторону, куда она показывала. В самом деле, все фонари на площади чуть приглушило, а те, что остались, сошлись на одном балконе зимнего дворца.

– С обращением к подданным выступает его императорское величество, богом данный царь Российской Империи, самодержец Петр Николаевич Романов, – прокатился хорошо поставленный голос по площади, и в то же мгновение она потонула в аплодисментах многотысячной толпы.

Двери на балкон отворились, и перед народом предстал правитель в белом в золотом парадном мундире. Мы стояли очень далеко, а потому из деталей я разглядел лишь аккуратную бородку и толстую перевязь с камнями. На голове императора переливалась всеми цветами радуги шапка Мономаха.

– Братья и сестры, дети мои и слуги, я рад приветствовать всех вас в этот последний день старого года, и вместе с вами встретить Новый год! Пусть этот год выдался непростым для империи, он подходит к концу, а следующий непременно будет лучше и стабильней, – уверенно говорил царь. Повернувшись чуть в сторону, я наконец увидел, что его речь транслируют на большом экране, где лицо императора снимали с близкого ракурса. Поразительно, как он похож на императоров прошлого, будто копия. Теперь стало видно, что за плечами императора стоят женщины, а еще чуть позади…

– Кажется, чету Суворовых мы не дождемся, – хмыкнул Леха, тыча пальцем в экран. – Вряд ли нас во дворец позовут.

– Это даже к лучшему, – ответил я, тоже заметив Мирослава и Романа, находившихся в глубине дворца, за плечом императора. – Лучше нам войти в зимний, когда вы все станете дворянами.

– Точно… – проговорил Таран, но в этот момент на площади перед зимним произошло какое-то шевеление.

– Смерть узурпатору! – послышался сдавленный крик, а в следующее мгновение на площади прогремел взрыв.

Глава 4

Не успел огненный шарик надуться, как его заключили в куб из щитов. Сквозь щели между ними вырвался грохот и потоки пламени, ушедшие в небеса, но, если обычные люди, завопив, бросились бежать, военные, наоборот, подались вперед, без стеснения используя защиту. К счастью, панику удалось задавать в зародыше.

– Дамы и господа, все в полном порядке. От бомбиста осталась лишь кучка, кроме самоубийцы, никто не пострадал, – заявил все такой же спокойный голос императора. На экране появились и почти сразу пропали гвардейцы, которых царь отослал прочь. Появившийся на мгновение Мирослав что-то шепнул государю, и тот кивнул, вновь повернувшись к камерам.

– Для многих наших граждан произошедшее осенью стало шоком. Увы, ради будущего империи, ради наших детей и внуков мы все были вынуждены пойти на крайние меры. И сегодня с благословления патриарха Филарета я издал указ, которого многие ждали как манны небесной, – чуть улыбаясь, произнес император. – Новогодний, праздничный указ!

– С сего дня, тридцать первого декабря две тысячи двадцать четвертого года, на всей территории Российской Империи союз между мужчиной и женщиной считается узаконенным и праведным, даже если у мужа более одной жены, – проговорил император, и я услышал, как ахнули многие женщины. – Как было согласно Ветхому завету, равно как и Корану и другим верованиям, распространенным на территории империи. Приемные дети, равно как и дети от мезальянса, отныне будут считаться детьми по мужчине, а не по женщине, являясь законными наследниками!

– Ура! – не слишком стройным хором поддержали слова императора присутствующие на площади. Громче всего кричали мужчины, стоявшие в одиночестве или в компании спутниц, с которыми их ничего не связывало, а вот от женатых пар уже сейчас слышались первые скандальные крики. И если люди ближе к дворцу вели себя прилично, сказывалась выправка и порода, то богатейки с дальней части площади чуть ли не матом своих мужей крыли.

– Во благо империи, дабы наши дети, внуки и правнуки плодились и размножались! – проговорил император, поднимая новогодний тост. – И с наступающим Новым годом вас!

– Ой, что сейчас будет… – протянул Леха. – Это уже даже не скандал. Это сексуальная революция. Да здравствует многожо… ай!

– Сам-то подумал, что сказал? – гневно спросила Ленка, ударившая его кулаком по голове, да так что Шебутнов вжал голову в плечи и шипя потирал затылок.

– Но в том, что это будет настоящая буря, он прав, – заметила посерьезневшая Мария. – Вторые, третьи жены. Аристократы начнут массово заключать баки, даже мезальянс не станет проблемой, если муж более благородного происхождения.

– Не станет проблемой? – повторила за ней Ангелина, посмотрев на меня по-новому. – Да-а?

– О чем ты там подумала, ребенок? – грозно спросила рыжую Мария.

– Да так, ни о чем. А разве в Ветхом завете было многоженство? – решила сменить тему Ангелина, в то время как споры на площади все нарастали. Праздник отошел на второй план, и лишь молодые люди ухмылялись в предвкушении. А звон бьющихся бокалов и громкость истеричных выкриков все возрастали.

– Надо уходить отсюда. Праздник явно не задался, так что делать нам тут больше нечего, – сказал, нахмурившись, Строганов, но в этот момент у него завибрировал телефон. – Слушаю. Да… Так точно. Какой? Понял. Скоро будем.

– Новые приказы? – спросила Мария, когда Василий положил трубку.

– Да, идем к западному служебному входу, нас будут ждать, – ответил Строганов, и мы послушно двинулись вслед за ним.

Зимний, Малахитовая гостиная.

– Все посты удвоены, ваше величество, – отчеканил Мирослав. – Дыра уже обнаружена, на северном входе пятеро убитых, задержан один подозреваемый.

– Если бы мы отвечали за охрану – такого бы не случилось, – проговорил министр жандармерии Илларион Васильевич Долгоруков. – Не дело армии контролировать улицы, как и гвардии охранять простые мероприятия. Не те задачи.

– И тем не менее угроза устранена, подозреваемые пойманы, паника ликвидирована, – упрямо отчеканил Мирослав.

– Спокойнее, граф, вас никто ни в чем не обвиняет, – устало проговорил император. – Узнайте, как нападавшим стало известно об этом проходе, какое оружие применялось, и где его взяли. То, что единожды нам повезло, не значит, что они не попытаются еще раз.

– Уже, государь, – тут же проговорил Суворов.

– О чем вы? – удивился Илларион.

– Была попытка захвата одной из канонерок, которая должна была отправиться на дежурство в аэротории Зимнего. Однако мы выявили нападавших заранее, обезвредили и допросили, – отчеканил Мирослав. – Диверсанты оказались из республиканцев-меньшевиков, приверженцев Гавриила. К сожалению, о теракте бомбиста они ничего не знали, и это расслабило нас… слишком.

– Вот как. Передайте террористов тайной канцелярии, у них есть специалисты, что даже из мертвого вытянут информацию, – приказал Петр. – Свободны.

– Как прикажете, – поклонившись, сказал Мирослав и вышел. Вслед за ним потянулись и другие министры, все, кроме одного.

– Ваше императорское величество, – глубоко склонившись, сказал оставшийся в кабинете Илларион. – Прошу прощения, но разве это решение разумно? Среди черни возникнут волнения, а там и до бунтов недалеко. К тому же, если вы принудили патриарха, их поддержит церковь.

– Не поддержит, больше того, это идея Филарета, а не моя, – хмыкнул император, рухнув в кресло. Он прекрасно понимал, в чьих интересах суетится начальник жандармов, десять лет женат на его дочери как-никак.

– Уж не «Детей господних» ли это предложение, государь? – все так же глубоко поклонившись, спросил Илларион, хотя в голосе его и прозвучали стальные нотки. – Если так, то надо проверить. Они опасные террористы, не раз использовавшие резонанс во вред мирным гражданам и аристократам.

– Ну так в чем дело – проверяй, – улыбнулся Петр Николаевич. – Только с Филаретом разговаривать сам будешь. От своего имени.

– Я… понял, государь, – склонил голову жандарм и по велению руки императора удалился, оставив того наедине с женой.

– Не думала, что ты на такое пойдешь… – медленно проговорила Надежда, покачав головой. – Мало тебе одного наследника?

– Ему четыре месяца, – коротко ответил Петр. – И ты сама знаешь, как я тебя люблю и ценю.

– О, теперь-то точно знаю! Так, что решил завести себе несколько блядей, да еще и в моем доме! – не сдержавшись, крикнула императрица, гневно глядя на мужа.

– В доме государевом. Не твоем, – припечатал словом Петр, заставив жену попятиться. – На благо империи.

– На благо империи? Теперь ты так оправдываться будешь? А что скажут наши соседи? Великие державы? – Надежда подалась назад, но сдаваться не собиралась.

– Думаю, примут такое же решение, лет через пять-семь. У нас у всех по одному-два ребенка. А у Мехмеда Седьмого Турецкого уже восемь сыновей. ВОСЕМЬ! И каждый из них – княжеского ранга. У Мусухито, японского императора – пятеро. У Китайского императора… – вздохнув Петр, откинулся в кресле. – С каждым годом мы все больше отстаем, рождаемость, особенно среди аристократов, падает.

– А что, если проблема не в женщине, а в мужчине? – с вызовом спросила Надежда, вздернув носик.

– Значит, это только его задача, отправить ее на отдых с друзьями. Чтобы она вернулась с ребенком, – мрачно, но уверенно проговорил Петр. – Но это не твоя забота, дорогая, ты ведь скорее умрешь, чем изменишь мужу.

– Что? – императрица на секунду потеряла дар речи. – Я… Да, конечно, дорогой, я все понимаю. О таком позоре и мыслей не должно быть.

– Я рад, что мы с тобой мыслим одинаково. Не для того я свергал любимую сестру, чтобы империя оказалась обезглавлена, – кивнул император, указав супруге на дверь. Несколько секунд ему даже казалось, что она спокойно выйдет. Но нет – не сдержалась.

– В таком случае, дорогой, может, тебе стоит взять пример с собственных подданных? Суворовых, например, – оглянувшись у самой двери, произнесла Надежда. – В свете ходят слухи, что пригретый ими сирота показывает какие-то невозможные результаты. Даже победил фаворита Меньшиковых и моего племянника.

– Возможно, так и сделаю, – кивнул государь и, дождавшись, пока останется в одиночестве, глубоко задумался. Внимание с нехватки кристаллов теперь надежно отвлечено на обсуждение скандала. Но это и возможность… и, как бы он ни любил супругу, вторую жену обязательно заведет. Как и третью.

– Вашбродие Строганов? – остановил нас на входе гвардеец, после чего наставник вынул кристалл на цепочке и прикоснулся к планшету. – Благодарю, прошу за мной, только вы.

– Располагайтесь в холле и ждите меня, – приказал Василий.

– Я за ними пригляжу, все будет в порядке, – улыбнулась Мария, и денщик чуть не бегом последовал за гвардейцем, мы же остались в небольшом коридоре, вероятно, рассчитанном на использование прислугой. Вот только в императорском дворце даже такие помещения оказались выдающимися.

Где еще в технических коридорах можно встретить хрустальные люстры, лепнину на стенах и картины? При этом явно не новомодная мазня, а работы каких-то мэтров, большую часть имен которых я даже не слышал. Ну вот что поделать, такой я необразованный чурбан, никогда не интересовался живописью, а даже если и интересовался – этот фрагмент остался среди стершихся воспоминаний.

– Красиво, – выразив общее мнение, произнес Леха. Несмотря на шок от недавнего взрыва и строгие взгляды военных, юношеское любопытство победило, и группа чуть разбрелась, рассматривая. Я же решил, что сейчас важнее проанализировать ситуацию и слом устоев.

– Что теперь будет с договорными браками? – задал я вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Среди аристократов пойдет обесценивание женщин, – через несколько мгновений тишины ответила мне Мальвина, стоявшая неподалеку. Хотя ее я как раз не спрашивал и даже не думал, что она озвучит свои мысли. – Но это и минус, и плюс. Для такой, как Лена, уж точно.

– Ты что-то против меня имеешь, Холодец? – спросила Жарская, нахмурившись.

– О, совсем нет. Теперь мы даже больше дружить будем. Уверена, – натянув на лицо дежурную улыбку, произнесла Мальвина.

– И с какой это стати, позволь спросить? – все так же враждебно, хоть и не так настойчиво, поинтересовалась Лена.

– Недостаток воспитания и сообразительности тебя не красит, подруга, – подарила Мальвина едкую улыбку Жарской, но при этом держалась на почтительном расстоянии. – Род! Теперь и тебя, и меня вернут в род, для того чтобы отдать какому-нибудь задрипанному барончику или местечковому князьку.

– Думаешь? – нахмурившись, проговорила Лена, даже забыв рассердится.

– Уверена. Мы же даже не третьи-четвертые дети, но теперь это и неважно. Мезальянса не будет, а кровь не водица, – уверенно сказала Мальвина, вновь оборачиваясь к картинам. – Другое дело, что и у Сашеньки теперь шансов стать наследником Суворовых нет.

– Возможно, – не стал спорить я с открывшейся перспективой. – Если Мирослав возьмет себе пяток жен и десяток наложниц, за год они наследника могут и настрогать, а то и не одного. Хотя скорее уж Роман.

– Это многим развяжет руки, но слово сказано, – покачала головой Мария. – От своего обещания графы отказываться не станут.

– Они нигде не говорили, что я стану наследником. Только преемником. Как и победитель турнира в этом году преемником его сиятельства Романа, – хмыкнул я, прикрыв глаза. Да, забавная ситуация вырисовывается.

– С другой стороны, ты точно станешь графом, третьим по титулованию после его императорского величества и сиятельных князей, – вставила Мария, вновь вернув мои мысли в привычное русло. Зачем я все это делаю? Зачем стараюсь?

Очевидный ответ – для себя. Ну хочется мне быть великим и ужасным графом Суворовым. До этого еще полгода, хотя вопрос вроде решенный. Надо ли мне стараться на турнире? Да. Все слова Мирослава про опасность для меня – чистая профанация. Если бы они хотели позаботиться о моем здоровье – могли бы вообще из училища забрать и обучение позволить закончить на дому, вернувшись только для сдачи экзамена. Значит, они преследуют другую цель, которую я не вижу.

Во-вторых, но это не менее важно, я хочу изменить систему. Всего за четыре месяца, благодаря вмешательству Суворовых, вчерашние детдомовцы получили новый корпус, нормальное проживание, еду и, главное, образование. Случилось бы все это без моего участия и дискредитации Меньшиковых? Очень сомневаюсь. Так что я уже проделал существенную работу, но этого все равно мало.

Если я хочу сделать этот мир справедливей, честнее, ну и по дороге самому стать сильней и богаче – мне придется найти собственный источник дохода. Военная поддержка, с учетом рода Суворовых, у меня будет. Если, конечно, они не разозлят императора и не навлекут на себя его гнев. Кроме того, как верно заметил при недавнем разговоре Роман – я могу собрать собственную «потешную роту».

Сотня дарников при хорошем комплектовании, вооружении и обучении – это даже не полк обычных людей, это элита, способная сражаться с гвардией императора на равных. Правда, эту элиту прежде надо вырастить. А значит, я обязан поступить в высшую военную академию и протащить с собой всех взводных.

Остается одна глобальная проблема – деньги. Этот мир слишком отличается от моего, но в то же время достаточно похож. Люди все так же хотят есть, пить, спать и развлекаться. Но что принципиально нового я могу сделать, благодаря чему смогу конкурировать со старыми родами и корпорациями?

Переизобрести гугл? Отличная мысль, жаль, нереализуемая. У каждого рода аристократов, у каждой крупной фирмы – собственные локальные сети, не объединенные в глобальный, привычный мне интернет. Меня туда просто никто не пустит – тайны и секреты рода. Это не говоря уже о том, что гениальным программистом я не являюсь.

Онлайн-игры идут тем же лесом и по той же причине – закрытость сетей, отсутствие глобального игрока, а главное, невозможность его создания. То есть я могу попробовать собрать команду энтузиастов, создать фирму, даже найти какие-то стартовые деньги, но все, с чем можно будет работать, – каталогизация товаров и бложики. Развлечение для бедных… хотя, может, с этого и стоит начать?

Из-за сложности работы электроники рядом, с системами, использующими резонанс, бытовая техника обычная в моем мире, такая как телефоны и смартфоны, хоть и получила достаточное распространение, осталась дорогой. Прям вот очень дорогой. Машина резонансная, не использующая топливо как таковое – в три-четыре раза дешевле аналогичного транспортного средства. Просто потому, что их мало.

Если попробовать вылезти на этот рынок? Массовые, крайне дешевые устройства с посредственными характеристиками, но достаточной функциональностью? В принципе, это идея, вот только для начала мне нужно иметь совсем немного – собственный завод по производству электроники. Сотни миллионов золотых рублей…

Отставить, не в ту сторону думаю. Если я хочу получить лояльную и при этом соображающую прослойку – проще всего создать ее из простолюдинов. Те же школы-интернаты, поднять зарплаты учителям, ввести дополнительные дисциплины. И потратить на это ближайшие двадцать лет, лишь тратя средства, которых у меня нет.

Где деньги, Зин? Мне они нужны прямо сейчас. Ну хорошо, допустим, через полгода, но все же. Слова «покровителей» о том, что мне не нужна своя рота, а лучше набрать готовых военных – отметаем. Это тоже от лукавого, им просто по какой-то причине не нужен сильный я. Хотя чего зря гадать – скорее всего, не нужен из-за моего реального происхождения, о котором они догадываются. Значит, снаряжать парней я должен буду на свои деньги.

Стоп! Стоп…

– Александр, что-то случилось? – спросила Мария, когда я непроизвольно дернулся на месте.

– Нет-нет. Все в порядке, – как можно спокойней ответил я, хотя все было совсем не в порядке. Суворовы – пусть и не такой могущественный, но очень быстро возвысившийся военный род, и уж Мирослав дураком точно не был. Внимание вопрос – почему я до сих пор жив?

Раньше я отвечал на него очень просто – я одновременно заложник и трофей. Взятый под благовидным предлогом в семью, чтобы не особенно отсвечивать. Если вдруг случится такое, что выиграет партия императрицы, вот они, защитники покровители и опекуны ее родного чада. Нате, пожалуйста, в целости и сохранности.

Если выигрывает партия императора – вот вам, ваше величество, родственник и заложник для дальнейшего торга. А если не нужно – можно и вообще убить. Но пока страховка карман не тянула. Пока. А теперь представим, что император завтра берет три-пять-сорок молодых фертильных девушек благородного происхождения в наложницы и через месяц половина из них беременеет.

Зачем императору и, как следствие, Суворовым я?

Нет, спокойно, я все так же важен, как гарантия и обменный фонд. Кроме того, меня можно использовать для давления на императрицу и ее окружение. Возможно, именно для этого меня сделали официальным преемником Бронислава – показать заинтересованным лицам. Типа вот он, у нас, живой…

Кто знает мою истинную природу? Мать, ее ближайшее окружение, охрана… нет, последние все мертвы. Значит, только императрица, Гавриил, Суворовы… всё? Слишком много неизвестных, слишком многого я не понимаю и не вижу. Да и ценность собственную могу переоценивать.

– Эй, старшой, я твой портрет в старости нашел! – рассмеявшись, заявил Краснов, и я невольно отвлекся от своих мыслей.

– Дурак, это его императорское величество Николай! – отвесил подзатыльник Максиму стоявший рядом с ним Таран. – Хотя и вправду какое-то сходство есть.

– Все люди чем-то похожи, – ответил я, отмахнувшись. – Ты вон на того генерала очень смахиваешь.

– Да ну? Не… хотя, – бормотал бурят, сравнивая себя с первым попавшимся мне под руку портретом. Вот только Мальвина, после его слов подошедшая к картине, нахмурившись, переводила взгляд с меня на императора и обратно.

Глава 5

– С Новым годом! С Новым годом! – хором скандировали кадеты, когда стрелка на башне начала бить двенадцать. – Ура!

Мое первое празднование Нового года в новом мире. Ощущения странные, особенно учитывая, что еще вчера мы были свидетелями теракта, чуть не оказавшись в эпицентре взрыва. С момента, как мы посетили Зимний дворец, я время от времени отмечал на себе заинтересованные взгляды Мальвины, но в целом отношение ко мне одногруппников не поменялось. Можно сказать, повезло.

А вот что было странно – то, что Суворовы, получив ответ на вопрос «где собираешься праздновать?», не стали мне мешать и даже отправили нас обратно в училище на штурмовом боте, а не автобусе. Что для большинства кадетов стало продолжением веселого приключения. И только Краснова чуть укачало в полете.

– Ничего, что вам приходится за нами присматривать, Мария Ивановна? – спросил я у преподавательницы.

– Ой, брось, после того что между нами было, да еще и в неформальной обстановке – можешь звать меня по имени, – улыбнулась женщина, поправив свои белоснежные кудри.

– Хорошо, Мария, – с трудом сдержав вздох, проговорил я. – Так почему вы не празднуете дома?

– В одиночестве? – хмыкнула преподавательница, поболтав в бокале шампанское. – Уж лучше здесь, с вами, или с ребятами в казармах… Но им сейчас не до праздника, а у меня, считай, выходной.

– Соболезную, – коротко сказал я, повернувшись к водящим хоровод вокруг елки ребятам. Пусть уже не дети, но праздновали они как могли. Там, с той стороны от наставницы, в соки и газировку добавлялся нектар, вода шестидесятипроцентная с добавлением консерванта – спирта. А моя официальная задача была отвлечение. Хотя что-то мне подсказывало, что нашу маленькую хитрость давно раскрыли.

– Соболезнуешь? С чего вдруг? – удивленно посмотрела на меня Мария.

– Прошу прощения, это не мое дело, – проговорил я.

– Ну уж нет. Давай рассказывай, раз уж начал, – заинтересованно повернулась ко мне женщина, напирая выдающимся бюстом, буквально торчащим из расстегнутой куртки. Да уж, если это была такая женская «хитрость», чтобы меня соблазнить, больше это напоминало удар по голове дубинкой, перед тем как в пещеру тащить. Слишком явно и топорно, рассчитано на подростка со спермотоксикозом.

– Вы молодая привлекательная женщина, – начал говорить я, отчего Мария широко улыбнулась, уже внутренне празднуя свою победу. – В самом удачном возрасте для замужества. Успешная карьера уже сделана, таланты явные, так что либо ваш любимый мужчина погиб на задании, либо… вас коснулось то же проклятье, что и других.

– Да уж, – поморщившись, проговорила Мария. – Скажи мне это ровесник, и я, пожалуй, отвесила бы ему пощечину. Но учитывая, что ты еще совсем ребенок. Кхм… все равно ребенок – отвечу. Я вчерашняя простолюдинка, перепрыгнувшая через два ранга и получившая дворянство из рук твоего деда. У нас это скорее обычное дело, чем исключение. Из закончивших со мной училище, только у двух девушек есть дети.

– Из сотни? – на всякий случай уточнил я.

– Из пяти сотен, – хмыкнув, произнесла Мария. – Чем ты слушал мои лекции, когда я объясняла последствия резонанса, м?

– Это когда вы указкой тянулись к верхней части доски? – улыбаясь, спросил я. – Как и большинству парней в классе, мне было слышно только шум сердца, громом бьющего в ушах от созерцания ваших идеальных форм.

– Ты, оказывается, романтик? – рассмеялась Мария. – И комплименты делать умеешь, аж засмущал меня. Ладно, на первый раз прощаю, но на зачете этот вопрос будет у тебя дополнительным. В первом поколении дарников выше десятого ранга бесплодие – почти норма. Во-втором – пятьдесят на пятьдесят.

– А что с теми, чей потенциал остался на четырнадцатом-двенадцатом? – на всякий случай уточнил я. – Ведь таких большинство.

– У простолюдинов бесплодия почти не бывает. У способных учеников – прапорщиков и штук-юнкеров – процентов десять. Корнеты и сотники – от пятидесяти до семидесяти, – сухо, как по учебнику, проговорила Мария.

– А у подпоручиков и поручиков – все? – удивленно спросил я.

– В первом поколении – да. Во втором ранг сдвигается на два, в третьем… ну, ты понял. Если оба родители дарники – их ребенок может родиться с повышенным потенциалом и порогом для резонанса, – ответила преподавательница и глотнула шампанского. – Мы не слишком здесь с тобой заболтались? Думаешь, твои товарищи уже подготовили сюрприз?

– Понятия не имею, о чем вы. Тем более у меня появился актуальный хоть, наверное, и глупый вопрос, – проговорил я и Мария обреченно махнула рукой. – Что, если у одаренного мужчины с нормальной фертильностью будет две и более жен, как повелел император?

– Ну, если он сам не бесплоден – то нет проблем. К счастью, проверить это наша медицина в состоянии, иначе куча молоденьких дурочек окажутся замужем за бесплодными старыми козлами, – сокрушенно вздохнула Мария. – Может, пойдем уже? А то у меня шампанское закончилось.

– Последний вопрос, и пойдем, – поднимаясь, сказал я. – А сколько будет стоить вылечить бесплодие?

– А? Кх-кхм, – ошалело посмотрела на меня Мария, закашлявшись. – Ну, методы есть разные, но стерильность неизлечима. Поверь, я узнавала.

– Значит, если такой способ найдется, то стоить это будет дорого, – задумчиво проговорил я. – Особенно если коснется князей или высшей аристократии.

– Если бы был такой способ, думаешь, император пошел бы на такие крайние меры, как слом вековых устоев? – со вздохом покачала головой Мария. – Все-таки молодёжь такие выдумщики. Ладно, теперь точно идем.

– Как скажете, – не стал больше спорить я, тем более что обдумать эту мысль было нужно. Медицина этого мира сильно напоминала мне нашу, в которой часто неизлечимые болезни купировали, а вполне решаемые забрасывали до тех пор, пока они не становились хроническими. Да и эффект плацебо никто не отменял.

Другое дело, что я пока понятия не имею, как духовные практики совмещаются с резонансом. Перекрыть меридианы, снизить чувствительность – это пожалуйста, ну так ломать не строить. Собственный организм, как и тело Ангелины, я разгоняю уже не первый месяц, и такая глобальная проблема, как бесплодие, меня пока не касалась. Повышенная регенерация разве что, но и она имеет пределы.

На втором лепестке земли я могу без проблем растворять в организме тромбы и пережить спазм и микроинсульт без последствий. На третьем – сумею остановить кровотечение и значительно ускорить заживление поврежденных тканей. На четвертом и последнем – получу регенерацию, сравнимую с животной.

Но вот отрастить заново конечность, или даже палец, я смогу только после того, как раскрою все четыре базовых чакры. Земли, воды, огня и воздуха. Да и то, это займет месяцы или даже годы. Но при раскрытии даже второго лепестка огня мне это не понадобится, от пуль будет проще увернуться. Вернее, не от пуль, от них фиг увернешься, а уйти с линии прицеливания.

И опять в дело вступает неизвестный фактор резонанса и нового источника. Как с ним работать, что он может мне дать, как будет влиять на мой организм? Если резонанс позволяет напрямую взаимодействовать с черной материей и энергией, что можно с их помощью делать? К сожалению, прямо сейчас у меня ответов на этот вопрос не было, и оставалось только учится, благо преподавательница спецкурса бухала с нами.

– Тебе «сока» или «газировки»? – спросил Таран, отвечающий за напитки.

– Я сам налью, алкоголь для меня – лишнее, своей дури хватает, да и ощущения размывает, – ответил я, наполняя бокал аналогом Буратино из моего прошлого мира. Как-то так случилось, что транснациональные корпорации в этом мире, после второй мировой войны, сильно потеряли в правах, ведь победил не капитал, а личная сила аристократов, а уж последние прекрасно понимали, когда кто-то хотел покуситься на их имущество и власть.

Вот и остались компании типа «Марса» и «Колы» хоть и крупными, но внутригосударственными структурами. Как, впрочем, и интернет… а на территории Российской Империи вместо западных напитков были распространены сидры, компоты, газировка тархун и аналоги.

– Поднимем бокалы за то, чтобы этот Новый год стал для нас годом тяжелых испытаний, ведь без испытаний не бывает побед. Проверки на прочность, ведь только пройдя ее мы становимся сильней. Закалил старую дружбу и дал повод для новой! – поднял я тост. – Чтобы наши любимые были с нами, а враги умылись собственной кровью. За нас! С Новым годом!

– С Новым годом! Эк как завернул. А может, испытаний не надо? – начали доноситься одобрительные крики со всех сторон. Молодежь, не привыкшая к алкоголю, уже была подшофе, а наставники и приглядывающие за нами преподаватели лишь усмехались, глядя на нашу толпу.

Надо сказать, что мы праздновали в «узком кругу» – рота 1У, ускоренная первая, в составе пяти взводов или десяти отделений. Понятно, что ребята и девчата уже давно начали делиться на более мелкие группки, по привычным звеньям или ладоням. Да и, кроме нашей первой роты, к чаепитию присоединилось большое количество не слишком требовательных девушек из Ж и даже В.

– Чтобы они искупались в собственной крови? – ехидно спросила Мария, когда я спрыгнул со стула, на котором произносил тост.

– Солдат должен в первую очередь помочь противнику умереть за его родину. А у нас приказа умирать не было, – усмехнувшись, сказал я и, обратив внимание на мнущуюся чуть в отдалении Ангелину, поклонился наставнице. – Прошу прощения, оставлю вас… ненадолго.

– Хо-хо. Зная тебя, надолго, – усмехнулась Мария. – Впрочем, иди, дело молодое. Про контрацепцию только не забывайте.

– Ну, мы пока обходимся устной формой и задним числом, – ответил я, направляясь к своей девушке, и, как бы ни была опытна наставница, эти слова вместе с воспоминаниями о том, что мы вытворяли в особняке Суворовых, заставили ее покраснеть.

– Наконец вырвался из-под надзора? – хмыкнула Ангелина, сделав вид, что не так уж я ей и интересен.

– Нет, и, похоже, до выпуска не вырвусь, – ответил я. – Вообще удивляюсь, как меня отпустили на празднование Нового года, а не запрели в четырех стенах.

– Ну да, ты же у нас теперь официально граф, не чета нам, – фыркнула девушка, явно собираясь обидеться непонятно на что.

– Через полгода, – уточнил я. – К тому же я не собираюсь останавливаться на достигнутом, как и бросать тех, с кем начинал. Разве что они сами предпочтут уйти в свободное плаванье и отказаться от общения со мной.

– И что же ваше сиятельство планирует делать с нами, сирыми и убогими? – вздернув носик, спросила Ангелина, стреляя глазками в сторону Марии.

– Конкретно тебя для начала, как следует выебу, чтобы дури в голове меньше было, – улыбнувшись, сказал я, после чего окружающие девушки аж вздрогнули, оборачиваясь, а Ангелина покраснела, так что стали неразличимы многочисленные веснушки. – А потом, под утро, будем думать, что делать с тобой дальше.

– Старшой, ты это, если про нас думать будешь, первый пункт из повестки, пожалуйста, исключи, – проговорил находившийся неподалеку Леха.

– Спасибо, мне и девушек хватает, вы по-другому отработаете, – усмехнулся я, и Шебутнов заржал вместе с проходившим рядом Жегловым. Все, парни уже в подпитии, можно сваливать и заниматься куда более приятным делом, чем стояние на улице с бокалом газировки в руках.

Тем более мое присутствие некоторых смущало. Да и не на приеме мы, в конце концов, чтобы ходить от группы к группе, здороваясь и выражая общую озабоченность. А что со мной хотят пообщаться и выпить за мое здоровье, лет через пятнадцать-двадцать, пожалуйста, сейчас это здоровье, наоборот, надо укреплять и использовать.

– Постой я… – проговорила Ангелина, когда мы зашли в мою комнату и заперли дверь. Надо сказать, несмотря на смущение, девушка совершенно не сопротивлялась, когда я взял ее под руку и увел за собой. – В общем, я хочу сделать тебе подарок.

С этими словами она скинула с себя кофту, оставшись в короткой уставной юбке, чулках и лифчике-корсете, выпячивающем и без того молодую упругую грудь вперед. Осталось только повязать ее бантом, а мне, как поручику Ржевскому, закатать рукава с вопросом «ну и глубоко он там?». К счастью, у меня хватило выдержки лишь улыбнуться.

– Значит, ты даришь мне себя? – спросил я, подходя ближе.

– Полностью, – с придыханием ответила Ангелина, обвив мою шею своими тонкими ручками. Мы поцеловались, и девушка явно хотела большего, но я отступил, вызвав ее недоумение. – Я сделала что-то не так?

– Нет, просто подарок нужно дарить в соответствующей упаковке, – улыбнулся я, достав заготовленную коробочку в красном блестящем целлофане, с бантом чуть ли не больше самой коробочки. Знала бы она, сколько денег и нервов мне этот подарок стоил, особенно достать его за один день до Нового года.

– Это мне? – удивленно проговорила Ангелина. – Можно?

– Конечно, открывай, – улыбнувшись, разрешил я, и девушка даже дыхание задержала, распаковывая подарок. Так и стояла, полуобнаженная и очень соблазнительная, шурша упаковкой, пока на ее ладони наконец не оказалась бархатная коробочка.

– Я такие только у мамы видела, – с какой-то нежной тоской в голосе проговорила она, погладив крышку пальцем. Затем наконец решилась и, щелкнув застежкой, открыла подарок. На несколько секунд она, не веря, смотрела на сережки и кулон, а затем подняла на меня ошарашенные глаза. – Это правда мне?

– Конечно, тебе, специально для самой красивой девушки в моей жизни, – улыбнувшись, сказал я, про себя добавив «первой». Ангелина, словно сомнамбула, подошла к зеркалу, вынула из ушей свои серьги-гвоздики и вставила подарок – золотые капельки с рубином.

– Поможешь? – попросила она, взяв волосы в хвост и подняв их. Подойдя к девушке сзади, я повесил ей кулон на шею. Цепочка оказалась чуть длинновата, и камень чуть утопал в ложбинке между грудей. Но смотрелось это потрясающе, так что я не удержался от того, чтобы сжать ее в объятьях и поцеловать в шею. И только после этого отступил.

– Сашка, я тебя обожаю! – выкрикнула Ангелина, несколько секунд рассматривая себя в зеркало, а потом развернувшись и буквально набросившись на меня. Ее напор был столь стремителен, что я не удержался и рухнул на кровать, так что можно честно сказать – сегодня меня завалили. К тому же до утра мы поднимались несколько раз во время перерывов, чтобы попить или сходить в ванную.

Под утро, совершенно вымотанные, но довольные, мы лежали рядом. Ангелина, закинувшая на меня ногу и положившая голову мне на грудь, и в самом деле подарила всю себя, и мне пришлось как следует постараться, чтобы ее первый раз стал незабываемым. И дело не только в том, что я ее первый мужчина. Она до последнего берегла девственность, а сейчас…

– Я, наверное, дура, навоображала себе всякого… – проговорила девушка, водя пальцем у меня по груди. – Не сдержалась…

– Если ты сейчас попробуешь намекнуть, что теперь, после всего, через что мы прошли, я, как честный человек, должен на тебе жениться, – проговорил я, и девушка, фыркнув, несильно ударила меня кулачком.

– Ну, не настолько же. – пробормотала она со вздохом.

– Я знаю. Ты не сделала бы такую глупость, – кивнул я, поглаживая Ангелину по волосам. – Но это не значит, что я тебя брошу. Сейчас сложно планировать что-то конкретное, пусть формально, мы уже совершеннолетние инициированные…

– Да, я все понимаю. Но что, если меня твои приемные родители выгонят? – грустно спросила девушка. – Скажут – погулял барин, и довольно. Выберут тебе кого поприличней или вообще…

– В том, что выберут, я даже не сомневаюсь. Брак, особенно для высшего сословия, – это всегда в первую очередь политика, потом сделка и только в последнюю очередь отношения, – ответил я. – О любви там вообще речи не идет. А если и встречается, то крайне редко. Вот тебе пример из жизни, два брата. Один не переспал с невестой после официального брака, а второй поблагодарил убившего его жену.

– Ты сейчас серьезно? – поднявшись на локте, ошарашенно проговорила Ангелина. – Поблагодарил?

– Ага. Хотя и та и другая – из высшего общества. Две княжны, – подтвердил я, и Ангелина в растерянности рухнула обратно мне на грудь.

– Знаешь, если я тебе вдруг надоем, просто скажи об этом, хорошо? – проговорила девушка. – Убивать меня совершенно не обязательно…

Зимний. Белый зал, срочное заседание малого совета под председательством императора.

– Убийство князя Меньшикова на территории Петрограда – недопустимый провал! – наседал на главу жандармерии старый товарищ и союзник Меньшиковых граф Юсупов, занявший должность министра просвещения вместо пропавшего почти полгода назад Авраама. – Куда смотрит полиция?! А тайная служба?

– Убили князя, покушались на императора… ваше величество, это бардак. Необходимо принять срочные меры, – вторил ему министр транспорта и путей сообщения, граф Нарышкин. – Прошу прощения, ваше величество, но, кажется, пора выразить вотум недоверия главе жандармерии. А учитывая охрану на торжественных мероприятиях – и гвардии.

– Проступки князя велики, как и ошибки графа Суворова. И выводы они для себя, однозначно, сделают, – жестко сказал Петр, сцепив пальцы. – Однако собрали вас не по этому поводу. Граф Бестужев, прошу.

– Благодарю, ваше величество, – поклонившись, вышел вперед временный начальник тайной службы. – Прошу прощения у всех собравшихся за испорченный новогодний праздник. Однако дело и в самом деле не терпящее отлагательства.

По мановению руки главы разведки на стене появилось изображение.

– Эта черная клякса, без сомнения князь Константин Меньшиков. Убийца потрудился уничтожить все следы, однако мы сумели найти оплавленный инициированный алмаз, – проговорил Бестужев, укрупняя изображение. Белая капелька посреди смоляной черноты слабо напоминала камень, но сомневаться в словах говорившего у остальных в зале не было повода. – Однако худшее не в этом.

– За два часа до этого на императорское училище было совершено нападение, по переданным от Суворовых уликам – виновником был один из измененных, – новый щелчок, и фотография сменилась изображением поля битвы, с характерными черными проплешинами и кусками плоти. – Увы, это тоже не все…

– Да сколько можно? – гневно проговорил Юсупов, но под взглядом остальных министров мгновенно взял себя в руки.

– Днем ранее из императорского алмазного фонда пропал один камень. А именно – алмаз «Шах». Нам доподлинно известно, что для инициации он не подходит, его уже использовали во время второй инициации императора, семьдесят лет назад. После звезды Орлова, – сказал, снова сменив слайд, Бестужев. – При допросе ментал сумел выудить из головы смотрителя фонда несколько образов, под один из которых попал работник, найденный мертвым, с характерной раной. С большой долей вероятности он убит тем же лицом, что и князь Константин.

– Переходите уже к выводам, – махнул рукой император.

– Как прикажете, ваше величество, – чуть поклонился граф. – Основная теория, с учетом происшествий полугодовой давности… прошу прощения. Буду краток. Князья Меньшиковы, скорее всего, состоят в сговоре с «Детьми господа» и проводили эксперименты над кадетами Суворовского училища.

– Хочешь сказать, что в столице культитсы? – спросил Петр.

– Именно так, государь. Фанатики, проникшие не только в органы образования, но и власти, даже в дворцовую стражу и самый ближний ваш круг, – жестко ответил Бестужев, сложив руки за спиной. – Если не устранить их, мы рискуем получить повторение парижского инцидента с открытием врат в центре столицы.

– Мы готовы предоставить все личные силы для помощи в устранении угрозы государю и родине, – немедля проговорил Мирослав, поднявшись со своего места.

– Как и мы, все подразделения жандармерии и личной гвардии Долгоруких в ваших руках, государь, – мрачно проговорил глава полиции.

– В таком случае у вас предстоит тяжёлая ночка, – хмыкнул Петр, поднимаясь. – Всех культистов – вырезать. Без жалости. Без промедления. Действуйте.

Глава 6

Что такое – короткое, немного стыдное, но очень желанное? Нет, это не первый подростковый секс. Хотя близко. Это каникулы у кадетов военного училища, тут в части больше «отпуск», как у взрослых. Суть же сводилась к тому, что после большой новогодней попойки и жуткого блудняка, в котором замечены были почти все, уже третьего января мы вновь сидели за школьными партами.

– Перед вами стандартный набор младшего офицера или рядового-дарника, – прохаживаясь перед рядами, говорила Мария, не знаю уж, специально она так вышагивала, качая бедрами, или это было ее естественное состояние, но половина парней, скорее всего, не слышали ни слова из того, что она говорила. А часть еще и похмельем мучились.

– В комплект входят: коммуникатор общевойсковой, индивидуальный. Планшет командования, с функцией геолокации, наведения, артиллерийского вычислителя и дальномера, – описывала преподавательница лежащие на каждой парте предметы. – Блокнот и ручка, для работы в ситуациях с подавлением резонанса…

Пустая кобура, пояс с подсумками для пяти пистолетных длинных магазинов, жилетка, или скорее легкий бронежилет нейтрального светло-серого цвета, между майкой и рубашкой – самое то. Фонарик, компас, тридцатисантиметровые ножны с торчащей из них черной рукоятью.

– Вам, как младшему офицерскому составу, положено личное резонирующее оружие – достаньте кортик, можете его осмотреть, – улыбаясь, произнесла Мария, и я, как зачарованный, вынул клинок. Прямой, без всяких новомодных скосов или пил, плавно сходящийся к острию, и с достаточно выраженной гардой. – Ваш кортик, это не только оружие, но и символ оказанной вам чести. Он создан из резонирующего материала и позволяет проводить линейные структуры людям, не владеющим объемными конструктами. Дорогая и редкая вещь. Можете собой гордиться и никогда не обнажайте его без серьезного повода.

– На стрельбище вам выдадут личное огнестрельное оружие. Там же расскажут о нем больше, а пока прошу отложить полученные предметы и взять коммуникатор, – проговорила Мария, демонстративно достав точно такой же, как перед нами, смартфон, разве что в тряпичном чехле. Мне показалось, или на нем вышита белая роза?

– Первый навык, который вы должны освоить после инициации, – резонанс с собственным кристаллом. Подпитка и насыщение. Учитывая, что расхода сил у вас не будет – просто накачка, – проговорила Мария, взяв во вторую руку собственный кристалл. – Итак, ваша задача сделать… хм. Вот так.

Она чуть повернула голову, и камень на цепочке вспыхнул словно небольшая, но яркая лампочка в елочной гирлянде. Я даже понять ничего не успел. Р-раз – и загорелась. И хотя умом я понимал, что дело тут не в ее жестах или повороте головы, было трудно удержаться от бездумного повторения. А вот одногруппники обезьянничали, не стесняясь.

Кривлялись как могли и голову так же подворачивали, и руки выставляли, и планшет держали. Некоторые даже языки высовывали в порыве усердия. А уж сколько выпученных от натуги глаз… я тоже взял кристалл в руку. Легкий, вместе с цилиндром и цепочкой не больше двадцати-тридцати грамм. Четыре сантиметра в длину и сантиметр в ширину, может, чуть больше. В общем, с большой палец. Ничем не выдающийся, кроме своей шершавости. Теплый.

Последнее было странно, но, может, просто нагрелся от моей кожи? Кроме нескольких выщерблин, особых отличительных особенностей я не нашел. Разве что форма неправильная, будто его не обрабатывали, а только отполировали, не став даже выправлять грани. Обычный кусок… ну, я бы сказал, кварца. Или стекла. Но раз все говорят, что это алмазы – поверим старшим на слово.

Итак… камень. Как заставить его светиться? Насыщение? Хм, ну, если подойти к этому с точки зрения праны и счесть, что камень «звучит» на одной частоте со мной, значит, я должен насытить энергией себя или, конкретнее, внешнюю чакру, которую открыл после появления в этом мире. Но есть проблемка.

Это я в состоянии контролировать распределение праны по чакрам, циркуляцию по меридианам и контроль активации насыщения. Остальные мои соученики ничего даже близко подобного сделать не могут, значит, ничего подобного от нас и не требуется. С другой стороны – зачем тогда держать камень? Дело в тактильном контакте? Ощущении? Может, его надо «почувствовать»?

Решив, что это просто невозможно на данном этапе обучения, я усмехнулся, собираясь повесить кристалл обратно на грудь, но стоило оглянуться, как я увидел счастливые и одновременно сосредоточенные лица тех, у кого явно что-то получалось. Та-ак. Стоп. У них выходит, значит, должно получиться и у меня. Что я делаю не так?

Прошло уже больше пяти минут. Я пробовал греть камень пальцами. Смотреть на него, сосредотачиваться на моем ощущении «камня». Я даже третий глаз задействовал, лишь бы каменюка начала светиться – ничего!

А у все большего числа одногруппников кристаллы хоть и не сильно, но светились. Так блин. Что за фигня? Почему они, а не я? Отключаем эмоции, включаем голову. И что мы видим? Да ровным счетом ничего. Ни полей, как в резонансной камере, ни ауры, хотя надо признать, что светились они по-разному, может, чуть захватывали камни своей аурой… нет, вряд ли дело в этом, но, если вопрос поставить таким образом.

Что я чувствовал, когда был в камере? Ведь я видел все линии излучения, видел, как они работают, буквально преломляя реальность. Тогда, правда, это происходило за счет внешнего воздействия, а не внутренних резервов, теперь же мне придется воссоздать условия… хм, а что, если пойти простым путем, у меня же есть точка преломления и выхода праны во внешнюю среду. Нужно только…

– Стоп! Хватит! – услышал я крик Марии, и я, вздрогнув, отвлекся от созерцания камня в моих пальцах. Он так и не загорелся, зато парту передо мной покорежило так, словно на нее надавил гидравлический пресс. Это я так постарался?

– Алесандр, встать, – приказала преподавательница, и я послушно поднялся, выйдя в проход между партами. Ну, вернее, нормальной партой по соседству со мной и обломками, оставшимися от моей мебели.

– Потрудитесь объясниться, что вы тут устроили, – гневно проговорила учительница, показав на пострадавшую парту.

– Вы приказали зажечь камень, но я не понял, как именно это сделать, и… в общем, пробовал разные способы, – ответил я смущенно.

– Ага, способы, значит, – покивала Мария, встав напротив меня и заложив руки за спину. При этом она непроизвольно выпятила и без того немаленькую грудь вперед, отчего блузка ощутимо натянулась. – И какие же способы вам, кадету первого курса, известны? Особенно учитывая, как вы использовали неконтролируемый пресс.

– Прошу прощения, – замялся я, поняв, что объяснить в двух словах, что именно я делал, не получится, а даже если объясню. – Я пытался прочувствовать собственный кристалл и подать на него жизненную энергию. Духовные практики… йога?

– Подать свою жизненную энергию… господи, я такого бреда еще не слышала, – тяжело вздохнув, произнесла Мария. – Ладно, садитесь. Хорошо, что не у всех, кто сейчас не справился с первым заданием, такие результаты, иначе нам пришлось бы заниматься на улице. И нет, что бы вы себе ни думали, использование кадетом Ивановым пресса на данном этапе – минус, а не плюс. Да, это, безусловно, показывает мощнейший потенциал развития, возможно, он даже получит ранг, равный титулу, но дело совершенно не в этом.

– Первое, что вы должны понять на моих занятиях: главное в резонансе – это контроль, иначе вы не только не сможете последовательно и осознанно использовать конструкты, но и можете причинить вред себе и окружающим, – строго проговорила Мария, постучав указкой по учительскому столу. – Кто мне скажет, что вы делали, для того чтобы насытить кристалл? Лес рук, отлично… Холодец?

– Мы почувствовали себя единым с камнем, – громко и четко ответила Мальвина. После чего преподавательница с улыбкой разрешила ей сесть.

– Совершенно верно. Во время инициации вы вошли в резонанс с кристаллами, прошедшими предварительную процедуру активации. Как именно это происходит – тайна императорской семьи. Род Романовых – единственный на территории Российской империи и ближайших государство, кто обладает этой тайной, – объяснила Мария. – У других великих держав есть собственные роды императоров. Большинство же государств не имеют таких знаний и вынуждены договариваться о прохождении инициации с нами. Кто знает, каков обменный курс одного активированного алмаза к неактивному?

– Один к ста, госпожа преподаватель, – с места проговорил Шебутнов.

– Именно так. Многие страны готовы пойти на все, чтобы выведать секрет, но лишь Великие державы им обладают. А заплатить за этот секрет пришлось сотням тысяч, погибшим в первые годы появления Зон Диссонанса, – заметила Мария, вновь обратившись к карте. – В результате у вас на шеях висят уже инициированные, активные алмазы. Скажите, они стали дороже или дешевле?

– Их цена упала до цены обычных алмазов, – опять ответил Леха.

– И снова – совершенно верно. После прохождения резонанса с конкретным человеком вы становитесь неразделимы. Ваша душа и душа камня, если можно так выразится, теперь звучат на одной ноте, – улыбаясь, проговорила Мария, и ей даже не потребовалось касаться камня, чтобы он ярко засветился. – С этого момента вам нет нужды напрягаться, сосредотачиваясь на нем, но и никто другой не сумеет активировать ваш камень. Его цена становится не более чем у аналогичного по размеру ювелирного камня. Надо ли объяснять, чем ценны ваши камни?

– Даже если представить, что вы все совершеннейшие бездарности и не в состоянии освоить построение конструктов второго типа, силовых плоскостей, теперь у вас с собой бесконечный непрерываемый источник энергии, – гордо улыбнувшись, сказала преподавательница. – Автомобиль под вашим управлением скорее сломается, чем остановится из-за нехватки энергии. Если у вас достаточно большой запас и пик выработки энергии – вы сможете в одиночку использовать истребители и носить резонансные доспехи, практически неуничтожимые для стрелкового оружия.

– Но, конечно, если у вас достаточно концентрации, усердия, емкости и пикового поступления энергии. И вот ваше задание на сегодня и на всю ближайшую неделю – почувствуйте свой кристалл. Так, чтобы вы могли напитать его при любом прикосновении. А после этого включите ваши коммуникаторы и получите на них второе задание, – проговорила преподавательница, поднеся свой кристалл к смартфону, отчего его экран загорелся. – Занимайтесь, не стесняйтесь спрашивать совета, учитесь, и вскоре вы сможете претендовать на собственное транспортное средство! А пока – тренируйтесь. И помните, главное – это контроль. Иванов, после звонка останься, обсудим твою выходку.

– Догадываешься, что именно я хотела с тобой обсудить? – спросила Мария, когда мы остались наедине.

– Когда я наконец найду время, чтобы добраться до вашей спальни? – сделав невинное выражение лица, спросил я.

– О да, ты у нас герой-любовник, столько слухов не ходило даже о князьях Юсуповых, когда они учились в академии, – усмехнулась Мария, показывая, что в эту игру можно играть вдвоем. – Хватит ерничать.

– Проблемы с контролем, – со вздохом произнес я.

– Именно. И если в большинстве случаев это не критично, максимум, что твои одногруппники могут, – сжечь планшет, то вот применение пресса без контроля может быть чревато смертями. Это не шутка, – проговорила Мария, покачав головой. – Не знаю, как ты добился такого результата на первом же занятии, но нам придется заниматься индивидуально.

– С удовольствием, но только чур не наседать на меня. Подростковая психика, близость женского тела… – быстро сказал я, когда Мария подошла ближе, чуть не ткнувшись в меня грудью.

– Ох, Саша, чувствую, намучаюсь я с тобой, – покачав головой, вздохнула преподавательница. – Ладно, одевайся, жду тебя на полигоне через пятнадцать минут. Нужно еще документы подать.

Спорить я, естественно, не стал, индивидуальные занятия, да еще и по крайне интересующей меня дисциплине – именно то, что нужно. Хотя я бы предпочел получить их за достижения и проявленные результаты, а не потому, что опасен для себя и окружающих. Надо понять, почему так происходит.

– Для начала, не хочешь ли ты мне что-то рассказать? – спросила Мария, поправляя белые перчатки.

– У меня есть клинок, который энергетический, и я использую его как пробойник. В смысле, шило. В общем, создаю небольшую энергетическую точку перед костяшкой среднего пальца, с помощью которой вскрываю щиты, – подумав, ответил я. – А еще во время сражения с искаженным я использовал щит и пресс. На инстинктах. Дважды.

– Ого. Так. В таком случае нам придется отойти от намеченной программы, – удивленно проговорила Мария. – Для начала, покажи мне свои руки. Так, значит, на правой. Очень интересно, усилитель дарника – штука редкая и очень дорогая. Хоть и не уникальная. Но то, что ты сумел его использовать без знания основ резонанса, все равно чудо. Если я поставлю щит, сумеешь его пробить?

– Давайте попробуем, – пожал я плечами. Мария отошла на несколько шагов, вероятно, решив, что данного расстояния достаточно для безопасности, и активировала щит, который я тут же пробил.

– Стоп! Что это сейчас было? – удивленно спросила преподавательница.

– В смысле? Вы просили разбить ваш щит, поставили – я и разбил, – не понимая, в чем проблема, переспросил я.

– Я не сказала, что поставила, и бил ты без команды, – произнесла Мария, внимательно глядя на меня. Я так сконцентрировался на задаче, что даже думать забыл о том, что, вообще-то, щит видеть не должен!

– Ну, вы встали в стойку, я подумал, что уже создали щит, и ударил, – попробовал оправдаться я, пожав плечами. – В следующий раз буду бить только по команде.

– Хорошо, – задумавшись на мгновение, произнесла Мария и тут же поставила щит, но не передо мной, а чуть сбоку. Теперь я себя уже полностью контролировал, так что ошибки не совершил и, когда прозвучала команда «бей», ударил ровно перед собой, в щит попав только в самом конце. И все равно он лопнул.

– Удивительно. Первый раз такое вижу, но зато это объясняет твои победы и в военной игре, и в дуэли, про которую рассказывали мне ученики, – проговорила преподавательница. – Возможно, именно в этом и есть проблема – у тебя активатор, с которым ты сроднился и используешь инстинктивно именно его. А тебе надо переключиться на кристалл. Давай попробуем, я буду контролировать пространство.

Объяснять, что не «чувствую сродство», а управляю потоком праны по меридианам к татуировке, чтобы активировать клинок, да еще и положение его могу менять в зависимости от задачи, я не стал. Тем более что задача стояла совершенно иная. Если учитель говорит, что нужно чувствовать – значит, нужно. Ей, в конце концов, виднее.

Следующие пять часов, до самого вечера, я пытался почувствовать свое сродство с кристаллом, но ничего не вышло. В разных попытках я даже провалился в медитацию единения с миром, в которой растворял собственное сознание в окружающем бытии, но цели при этом не достиг.

И только перед самым расставанием, когда меня все в конец достало, снова использовал потоки праны, прогнав их через внешнюю чакру к кристаллу. Но теперь – самую малость, по капле. Получилось… ну, скажем так, Мария признала частичный успех и отправила меня отдыхать, хотя камень светиться так и не начал. Зато присутствие учительницы оказалось оправдано на все сто – я чуть не обрушил пресс на себя.

Поужинав и перебросившись несколькими фразами с одногруппниками, я немедля отправился в свою комнату. Если раньше я воспринимал новую чакру только как дополнительное хранилище энергии, то сейчас она стала реальной проблемой. Если я использую силу инстинктивно, как в лесу. В порыве гнева или в момент испуга. Или, что еще хуже, вообще подсознательно, во сне, это может привести к ненужным жертвам.

И дело даже не в том, что меня по головке не погладят, есть не нулевой шанс, что я прибью тех, кто мне дорог, или вообще сам себя укокошу. И единственное, что приходит в голову, – убрать камень подальше, чтобы не воздействовать на него правной, и надевать на шею, только когда рядом будет учительница.

А пока – нужно разобраться в себе и в течении энергии по меридианам. Ангелина, конечно, важна, но вечернюю медитацию никто не отменял. А позаниматься тантрой мы и ночью можем.

Административный корпус. Суворовское училище.

– Кажется, ваше сближение не принесло достаточных плодов. Ты должна была привязать к себе мальчика и переключить внимание с этой девки на себя. А вместо этого они живут вместе. И ведь даже запрещать бесполезно. Что думаешь по его поводу? – недобро спросил Роман, пересматривая отчет подчиненной.

– Очень силен, я такого никогда не видела, – честно призналась Мария, вытянувшаяся перед начальником по струнке. – Но уровень контроля… нет, я не могу сказать, что он нулевой, просто странный. Такое чувство, что он полагается на глаза в мире слепых. Могу поспорить, что он видел мой щит во время первой проверки.

– Видел твой щит… на самом деле у нас были такие предположения после просмотра видео с его сражений во время военных игр. Талант очень редкий, но не уникальный, – проговорил Роман, откинувшись в кресле. – Да еще и силен. Если он сорвется – превратится в маленькое чудовище. Придется его устранить.

– Я сделаю все, для того чтобы он обрел контроль, – тут же отчеканила Бакинова.

– Ты уж постарайся. Иначе… у тебя слишком большие допуски, чтобы оставлять тебя в живых, – хмыкнув, заметил Роман, и Мария, сглотнув вставший поперек горла ком, поклонилась. – Можешь идти, и помни, судьба этого «ребенка» в твоих руках.

Оперативный штаб объединенной войсковой группировки Петрограда.

Василий устало рухнул в кресло и тут же закурил. Это в ночь на Новый год кто-то еще обращал внимание на устав и субординацию, а сейчас всем было откровенно пофиг. Пусть они и старались действовать по возможности скрытно – усталость накатывала волна за волной, ломая тактические схемы и заставляя делать ошибки.

За прошедшие три дня они вычистили двенадцать баз преступных группировок, сорок семь наркотических притонов, одиннадцать штаб-квартир тайных организаций и бессчётное количество мелких складов контрабанды, краденого и так далее и тому подобное. И только три настоящих логова измененных. И на каждом из них были потери.

Общественность Петрограда старалась смотреть на снующие по городу воронки сквозь пальцы, но в последний раз жандармы перегнули палку. Да и… в общем, он тоже не сдержался. В конце концов, найденная под детским садом лаборатория – это верх лицемерной жестокости и наплевательства на людские жизни.

Культистов убивали даже на улице, когда их остатки начали разбегаться. Но самое противное, Строганов собственными глазами видел папки с императорским гербом. Эти твари получали сведения из дворца. И он очень надеялся, что это все. И в следующий раз в очередном крысином гнезде он не найдет такой же папки, но с приказами…

Глава 7

– К следующим занятиям мы приступим только после того ваша группа освоит стабильное поддержание базового энергетического резонанса, – произнесла Мария, заканчивая очередную лекцию. Шла уже третья неделя января, и самое обидное заключалось в том, что у всех, даже самых тупых «боевиков», зажечь свой камень получилось – а у меня нет. Хоть кол на голове теши.

Думаете, я не старался? Да если бы это помогло, я бы ночами не спал, но не мог я почувствовать этот булыжник частью себя. Не выходило, хоть ты тресни. При этом подать энергию и даже вызвать определенный эффект, в основном разрушительный, пожалуйста. Из-за этого я с каждым днем становился все мрачней, и, будто этого мало, среди парней начали проскальзывать шуточки в мою сторону. Авторитет терялся.

– Александр, через пятнадцать минут на полигоне, – напомнила Мария, когда я уже подходил к дверям. – И не забудь взять доспех.

– Что, опять на экзекуцию? – насмешливо-сочувственно спросил Леха, у которого получилось «зажечь» камень на первом же уроке. Я хотел было отмахнуться, но тут у меня родилась гениальная идея.

– Знаешь… предупреди-ка стренера по стрельбе, что группа задержится на полчаса, – сказал я, приобняв парня за плечи. – И собери наших на полигоне, там, где трибуны. Думаю, это будет полезно.

– Эм. Как скажешь, старшой, – не стал спорить Шебутнов, чуть напрягшись. Этого я и добивался, так что отправился в мастерскую, а потом, напялив на себя полный резонансный доспех, – на полигон. Что было тем еще испытанием, учитывая, что энергию я генерировать так и не научился.

Каково же было мое удивление, когда вместо «наших», которых имел в виду, то есть десятников и взводных, я увидел на оставшихся с военных игр скамейках почти три сотни человек. Вся рота 1У, смешанная женская рота и прибившиеся к ним третьекурсники и второкурсники, прошедшие инициацию.

– Что ты решил устроить? – строго спросила Мария, когда я пыхтя подошел ближе. – У нас с тобой индивидуальные занятия, а не представление на публику. Что ты будешь делать, если конструкт сорвется и уйдет в сторону твоих приятелей? А ведь ты даже базовый контроль еще не освоил.

– Сам не знаю, как так вышло… но не прогонять же их? – растерянно проговорил я. – Давайте сразу начнем с того, на чем вчера закончили?

– Ох… и почему я вечно у тебя на поводу иду… хорошо, приготовься, – ответила преподавательница, отходя от меня метров на двадцать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.