Алена Занковец
Новый год в стиле Хюгге

© Алена Занковец, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Е. Косьянова, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1

Сон – уютный, светлый – ускользает от меня. Не открывая глаз, я мысленно ловлю его – это воображаемое мягкое, пушистое облако – и, улыбаясь, утаскиваю к себе под теплое одеяло. Не помню, что мне снилось, но ощущение счастья все еще со мной, хочу понежиться в его объятьях.

«По утрам ты пахнешь щенком», – говорит Кир и сам, как щенок, тычется носом мне в шею – ищет тот самый запах…

Я распахиваю глаза и так резко выпрямляюсь, что сердце, кажется, не поспевает за мной.

Первая мысль: где я?!

Просторная машина, кожаные сиденья. Играет легкий джаз. За окном проносится сонная заснеженная улица.

Уснула в такси.

Неудивительно: сегодня мне всю ночь снился Кир. И даже сейчас – стоит прикрыть глаза под монотонный гул мотора, как сон возвращается. Кир, убирайся из моей головы! Но он не слушается, лежит на моей постели, подперев щеку рукой, взлохмаченный, смешной и милый. Шесть лет прошло. И если вспомнить, как мы расстались, во сне он должен гоняться за мной с бензопилой, а не все это…

За окном такси летит зимний утренний город. Еще темно. Сыплет снег, такой мелкий и редкий, что я замечаю его, только когда останавливаемся на светофорах. Сверкают огни гирлянд, светятся украшенные к Новому году витрины.

Как же давно он мне не снился… И вот опять.

Выхожу из такси у мужского салона красоты. Бросаю взгляд на свое отражение в панорамном окне: молочное пальто-кейп из итальянской шерсти поверх бежевой блузки и кожаной коричневой юбки, кремовые замшевые сапоги до колена. Светлые волосы с золотистым отливом идеально уложенными волнами опускаются ниже плеч. Я выгляжу так, как и должна выглядеть помощница консультанта лучшего в стране агентства по мужскому имиджу, – безупречно.

Сегодня важный день: Алекс Горный получает премию как лучший телеведущий. Агентство по мужскому имиджу «Зарина» – хозяйка лично и мы с Миланой как ее ассистентки – два месяца работало над новым образом Алекса. Сотня вопросов из анкеты клиента, десятки часов шопинга, бесконечные примерки… И вот он в расслабленной позе сидит в парикмахерском кресле. На нем темно-синий пиджак свободного кроя с золотистыми пуговицами, белая сорочка, темно-синие джинсы и туфли с округлым носом на рифленой подошве, на руке – массивные золотые часы на кожаном ремешке.

Обывателям может показаться, что ничего особенного в его одежде нет, но дьявол кроется в деталях. Важно все: текстура, сочетание оттенков, цвет подкладки, ширина строчки, рисунок на шнурках, материал ремешка часов. И, конечно, прическа. Манерный молодой парикмахер с ярко-рыжими, почти красными волосами, в черной футболке с логотипом салона делает последние штрихи: подравнивает Алексу волосы у основания шеи. Через час – вручение премии. Надо бы сфотографироваться с Алексом после церемонии – отличный будет кейс.

Милана, зеленоглазая блондинка, сидит в парикмахерском кресле, скрестив длиннющие ноги, и переписывается с очередным бойфрендом. Кажется, по выражению ее лица я могу определить, какую она сочиняет фразу.

Милана – типичная столичная жительница из неприлично богатой семьи. В ее крови течет эспрессо, она никогда не примеряла джинсы, стоя на картонке, и уж точно не представляет, что ковер может висеть на стене. Мы с ней почти ладим. Возможно, она была бы меньшей стервой, если бы не претендовала на то же место, что и я. Милана словно читает мои мысли – бросает на меня короткий колючий взгляд. Я отворачиваюсь к панорамному окну.

Какой сказочный вид! Хлопьями падает снег. Все чистое, свежее. Огни машин и гирлянд мелькают в белой кутерьме. Надо бы выехать на награждение пораньше, пока город не встал в пробках.

У крыльца останавливается такси. Водитель в костюме бросается открывать пассажирскую дверь, из которой, вся в мехах, выходит дородная мадам с йорком под мышкой. Она величаво направляется к парикмахерскому салону. Мелькает мысль, что на двери вроде табличка «С собаками вход запрещен», но для таких мадам правила не писаны.

Она входит в салон, запустив стаю снежинок. Ее шуба распахнута, на груди почти лежат два крупных золотых кулона на цепочке. Не обращая внимания ни на нас с Миланой, ни на девушку-администратора за стойкой, она опускает собачку на пол и шествует к Алексу Горному, вытянув руку с поводком. При этом парикмахер как-то странно ведет носом, но я не придаю этому значения.

– Как ты, мой сладкий?.. – начинает мадам, но не успевает закончить фразу: парикмахер звонко, от души чихает.

И даже в этот момент никто еще не чувствует беды. Ее очертания начинают проступать в странной, неестественной позе парикмахера. Он замер над телеведущим, словно в легком поклоне, приподняв руку с машинкой для стрижки.

Администратор прерывает разговор по телефону. Милана отрывается от переписки. На долю секунды я чувствую себя, как в фантастическом фильме, когда все застыли, и двигаюсь только я. Делаю несколько шагов к креслу, на котором сидит телеведущий… и у меня от ужаса скручивает живот.

От затылка до макушки Алекса среди пышной шевелюры пролегает голая дорожка шириной сантиметров пять.

– У меня аллергия на собак… – едва слышно произносит парикмахер, его голос дрожит.

– Милый, ты только не волнуйся… – говорит мадам таким тоном, что от этого становится еще страшней.

– Что?.. Что такое?.. – Алекс пытается вывернуться на стуле, но не может увидеть масштаб катастрофы. – Дайте мне зеркало!

Милана наблюдает за происходящим с побелевшим лицом:

– Два месяца работы собаке под хвост…

А потом начинается хаос. Алекс, увидев-таки свой затылок, орет на парикмахера. Парикмахер в истерике. Мадам поскуливает со слезами на глазах. Заливисто лает собака. Пытаясь все это перекричать, Милана орет мне, что Зарина еще в самолете, ее телефон недоступен, что делать-то?!

Я набираю побольше воздуха в легкие и решительно подхожу к телеведущему. Хватаю со столика ножницы, опускаюсь перед ним на корточки и прорезаю дыру в его джинсах, в районе колена. Затем растягиваю ее пошире.

В салоне снова наступает тишина.

– Зарина тебя убьет… – шепотом произносит Милана.

Она просто еще не поняла: терять нам уже нечего.

– Чего застыли? – обращаюсь к парикмахеру. – Брейте!

Всего пара минут – и Алекс с округленными глазами уже ощупывает свой голый сверкающий череп.

– Все, мне п…ец! – по-театральному драматично говорит он.

Но я вижу то, чего не видят обыватели.

– Снимайте сорочку! – командую я телеведущему. Что там под ней? Белая майка-алкоголичка. Отлично. – Так… Нужна черная футболка.

– Есть фирменная, с логотипом, – приходит в себя администратор.

– Давайте!.. Алекс, а вы снимите часы – кожаный ремешок не подходит. Мадам с собачкой, одолжите ваши золотые цепочки с кулонами, обе.

Ну вот, теперь Алекса Горного не узнать: джинсы с разодранными коленями, черная футболка с насильно расширенной горловиной, кое-где я сделала прорези, и через них видна белая майка-алкоголичка. Рукава пиджака закатаны чуть выше локтя, на груди – цепочки с крупными золотыми медальонами. Такой Горный мне нравится даже больше, чем прежний. Но это не значит, что меня не уволят.

Алекс долго присматривается к своему отражению, меняет позы, прищуривается. Но с каждой секундой я все отчетливей понимаю: ему нравится.

– Теперь я лев, – наконец говорит он, и я улыбаюсь. На одном из медальонов изображен знак зодиака Лев.

– Ты же Весы… – робко поправляет его мадам.

– Теперь я лев, – глядя на себя с хищным прищуром, повторяет он.

Я не присутствовала на награждении. Зарина вызвала меня к себе, как только началась церемония, и Алекс Горный мелькнул перед камерами. И вот я снова в такси, мчу в офис.

Эйфория улетучилась, теперь перевоплощение Горного не кажется мне блестящей идеей. Я просто пыталась сделать хоть что-то в безвыходной ситуации. Или раздеть какого-нибудь охранника на входе было бы правильнее? Я же полностью изменила концепцию образа. Это может повлиять на карьеру Алекса. И на мою, конечно, тоже.

Мне страшно потерять работу в агентстве. Никакие аффирмации не помогают справиться с волнением, сосущим под ложечкой.

Одиннадцатый этаж бизнес-центра. Едва выхожу из лифта, как вижу экран, по которому крутят новости. На церемонии награждения Алекс Горный заявил, что покидает проект. Господи, надеюсь, я тут ни при чем…

– Эй, Стелла! – окликает меня коллега и кивком показывает на клиента, сидящего перед ней в кресле. Она проводит цветотестирование: прикладывает к лицу мужчины цветные тестовые платки и смотрит в зеркало на реакцию его кожи. А я, похоже, сейчас тоже отражаюсь в зеркале.

– Прости… – одними губами произношу я и иду дальше.

Одна из консультантов в слезах собирает свои вещи в коробку. Это очень плохой знак.

– Что случилось? – спрашиваю я у Агаты, помощницы Зарины, которая проносится мимо меня на роликовых коньках.

– От нее отказался клиент. Зарина в гневе.

Кровь отливает от щек.

Поправляю юбку, выпрямляю спину и стучусь в дверь кабинета Зарины.

В фильме «Дьявол носит Prada» Мерил Стрип играет ужасную начальницу. Так вот, моя начальница еще страшнее. Она – глыба льда под дизайнерской одеждой.

На Зарине строгий белый костюм безупречного кроя и сиреневые туфли «Сантони» на высоком каблуке. Под таким каблуком она держит все агентство. К слову, выбор «Сантони» не случаен, он подчеркивает ее профессиональную компетенцию: этот бренд специализируется на мужской обуви, и его высоко ценят наши клиенты.

В Зарине все идеально, и от своих подчиненных она требует того же. Примятая юбка, неубранная крошка возле уголка губ – строгий выговор. Попадешься еще раз – увольнение. Что она сделает за испорченный имидж Алекса, над которым команда работала два месяца?..

Зарина стоит ко мне боком, заложив руку за руку, и рассматривает фото мужчины в костюме. Оно сделано в полный рост, и оттого кажется, что рядом с ней живой человек. Такими фото увешаны все стены в ее кабинете, на каждом снимке – известные мужчины, чьи образы она создавала.

– Сергей Белый был моим первым клиентом, ты знала об этом? – Пока я думаю, сказать ли ей правду, Зарина продолжает: – Я подобрала ему идеальный изумрудный костюм для выступления. Но когда мы приехали в клуб на какой-то там корпоратив, оказалось, что фон на сцене тоже будет изумрудным. Мне пришлось создать Сергею новый образ за полчаса. Правда, там рядом был отличный бутик…

Она поворачивается ко мне, и я, замерев под пронизывающим взглядом, пытаюсь предсказать ее приговор. «Отличный бутик» – это намек, что и мне надо было такой искать? Или что?

– Я дам тебе тестового клиента, – продолжает она, и я не сразу понимаю смысл этих слов. Меня не увольняют?! – Если справишься с ним за две недели – до дня рождения нашей компании – на торжестве объявлю о твоей новой должности. Свободна.

Зарина снова поворачивается к портрету, а я вылетаю из кабинета. Меня не уволили. Меня не уволили! И я получу должность консультанта! Наверное, выражение лица у меня совершенно дурацкое, потому что Агата смотрит с удивлением.

– Распечатаешь мне «Анкету клиента»? – Я все еще улыбаюсь от уха до уха.

Жужжит телефон – на почту пришли контакты тестового клиента. Тестовый клиент – это формальность. Я часто работаю самостоятельно, просто на бланках отчета мое имя стоит вторым.

– Я стану консультантом! – пищу я, как только за мной закрываются двери лифта. – Невозможно поверить! А-а-а-а!

Кожаный салон такси, тихая джазовая музыка, приятный запах лаванды. Водитель в белой сорочке гладко выбрит. Я всю жизнь хотела быть частью этого мира, и вот, через три недели, мечта может осуществиться. Мимо проплывает билборд с рекламой элитных квартир в новом жилищном комплексе – кто знает, может, и эта фантазия станет реальностью? Возможно все. Теперь я это точно знаю.

– …Так вы будете выходить?

Судя по тону, водитель спрашивает меня не в первый раз.

– Да… – я машинально поправляю у шеи шелковый шарф и оглядываюсь. Или нет. Лучше бы нет.

Я словно попала на другую планету. Весь город укутан пушистым снегом, сверкает паутинками гирлянд, а здесь, всего в получасе езды от кольцевой, мутные сумерки, дорога – сплошная коричневая жижа, а из освещения только пара оранжевых окон на всю улицу.

Здесь точно что-то не так. Это аляповатое строение – зеленые деревянные стены, белая кирпичная веранда – не похоже на дом, в котором может жить мой клиент.

Выхожу из машины – и на всю подошву замшевых сапог погружаюсь в грязь. Подсвечивая путь фонариком мобильного, иду к металлическим воротам. Не успеваю коснуться кнопки звонка, как вздрагиваю от оглушительного лая и лязга – псина, которая мне представляется не меньше собаки Баскервилей, бросается на ворота с другой стороны.

Делаю глубокий вдох и снова жму кнопку домофона. Никакого ответа. Какое-то время я просто стою и смотрю на облезлую зеленую краску двери, в которую упирается свет фонарика. В ярком луче мельтешат снежинки. Так тихо, что я слышу далекий гул машин на кольцевой.

– Кто? – внезапно раздается из домофона грубый мужской голос.

На всякий случай цепляю улыбку и с гордостью произношу:

– Консультант из агентства по мужскому имиджу!

Шипение – и связь обрывается. Доли секунды я надеюсь, что все это действительно недоразумение. Просто секретарь ошиблась в цифре или букве, и на самом деле мой тестовый клиент – владелец сети ювелирных магазинов, живущий в отреставрированной усадьбе… А потом скрежещет металл, калитка приоткрывается… и на меня выпрыгивает овчарка. Вернее, пытается выпрыгнуть, но ее удерживает цепь.

Твою! Мать!

Я протискиваюсь во двор и, нащупывая тропинку носком сапога, бочком-бочком прохожу к крыльцу мимо разъяренной овчарки. Поднимаюсь по разбитым бетонным ступеням. Из тесной темной прихожей вижу: внутри это обычный деревенский дом, даже печка есть, но, похоже, ее не топят – здесь лишь немногим теплее, чем на улице. «Бабушкин» шкаф, низкий стол, тахта, накрытая клетчатым пледом… Что это за странные звуки – будто дух из кого-то выбивают? Я прохожу в зал и только тогда понимаю, в чем дело. Посреди комнаты висит боксерский мешок, его с упоением молотит темноволосый парень в спортивных штанах и черной майке-алкоголичке. Он крепкий, выше меня на полголовы и раза в два шире в плечах. Я рядом с ним – Снегурочка.

Вежливо кашляю в кулак. Парень оборачивается… и я словно получаю боксерской перчаткой под дых.

Замерев, мы целую вечность пялимся друг на друга.

Не верю своим глазам. Даже ничего не чувствую – потому что этого не может быть!

Глава 2

– Кир?!

– Светка?..

Какое-то время, замерев, мы смотрим на друга. Мое сердце колотится так, что подрагивает ворот пальто.

– Пройдешь? – Кир бросает перчатки на тахту, и этот глухой звук приводит меня в чувство.

– Это что, шутка такая?

– А тебе смешно?

Нет, мне не смешно. Ноги ватные, будто я в каком-то дурацком сне. Расстегиваю верхнюю пуговицу пальто и стягиваю шарф – душно.

– Просто… – Черт! Черт! Черт! – Я ожидала увидеть кого-нибудь… более респектабельного.

Кир, не сводя с меня взгляда, промакивает лоб и шею некогда белым полотенцем.

– Я тоже ожидал увидеть консультанта по мужскому имиджу Стеллу, – он выделяет интонацией последнее слово. – Стелла? Серьезно?!

Молчу. В голове только одна мысль: «Это все не по-настоящему».

– Чай будешь? – спрашивает Кир, отбрасывая полотенце на спинку стула. – Или что теперь тебе предлагать, Стелла? Экспрессо?

– Эспрессо, – машинально поправляю я. – Что ты здесь делаешь?

– Живу. – Он засовывает руки в карманы штанов, перекатывается на пятках. – А на что это похоже?

– Судя по запаху, ты здесь разделываешь трупы.

Странное ощущение – собственные слова словно доходят до меня с запозданием. Это всё из-за шока.

– А, это… Замочил мясо на шашлык дня три назад. Ну и забыл про него.

Я трясу головой. Какой-то сюр. Полная нелепица.

Мне словно снова восемнадцать. Рядом с ним я не знаю, куда деть руки, куда спрятать взгляд. Кир давит на меня уже тем, что находится со мной в одной комнате. Хочу сбежать отсюда как можно скорее. Но как это сделать, если он – мой клиент?

– Кир, ты действительно оплатил консультацию стилиста?

– А ты действительно стилист? – с издевкой отвечает он.

– Да, Кир! – взрываюсь я неожиданно для себя самой. – Самый настоящий стилист! Я закончила институт, прошла с десяток курсов по пиару, моде и стилю. Я два года работаю в ведущем агентстве по мужскому имиджу. И когда до заветной должности консультанта мне остается всего шаг – в качестве тестового клиента я получаю тебя! Именно тебя! Как так, Кир?! – я выдыхаю. – Ну правда, зачем тебе имидж? Снегоход в модных трениках водить?

– Я хочу стать заметнее.

– Так купи себе фликер!

Я отворачиваюсь, чтобы перевести дух, и делаю вид, что рассматриваю на стене ковер с изображением медвежат, ползающих по бревну.

Самое дурацкое недоразумение в моей жизни.

– Слушай, Светка… – примирительным тоном начинает Кир.

– Я не… – морщусь. – В общем, меня здесь быть не должно. Это какая-то ошибка.

– Никакой ошибки. У меня через две недели очень важная сделка. Поэтому я должен выглядеть как нормальный человек… И что в этом смешного?

Изо всех сил стараюсь сохранять серьезное выражение лица.

– Я просто подумала, что человека из тебя может сделать… только труд.

Он не сразу понимает, о чем я. А когда понимает, медленно направляется ко мне.

– Все, закончили консультацию.

– Да ладно, шутка! – иду я на попятную.

– Мне помочь тебе уйти?

– Не трогай ме… – не успеваю договорить, как он хватает меня за локоть и тащит к двери. – Давай обсудим!..

– Я собаку спущу! – Он выталкивает меня на крыльцо.

– Да ладно, ухожу я, ухожу!

Поскорее иду к воротам, мысленно называя Кира словами, которыми не пользовалась шесть лет. С огромным трудом приоткрываю калитку, протискиваюсь в щель и наваливаюсь на створку спиной.

Все еще не верю, что это происходит на самом деле. Зачем Кир объявился в этом городе? Какой, к черту, имидж?!

Потом меня отпускает. Я свечу фонариком на свои несчастные сапоги, затем поднимаю его выше и впервые за очень долгое время смотрю, как красиво, будто не по-настоящему, в черничной темноте планируют снежинки.

И только тогда осознаю, что наделала…

Высоко-высоко в небе, в просвете между пепельными облаками, горит единственная звезда. Теперь мне до новой должности примерно как до нее.

Впервые я встретила Кира тоже зимой.

Одиннадцатый класс, первый день после школьных каникул. Я отсидела семь уроков, потом дополнительный по математике, потом театральный кружок. На крыльце меня поджидал Саня, мой лучший друг. Он единственный из всех мальчишек в школе носил не серый, не черный, а бордовый пиджак, и я его тайно за это уважала. Саня был немного странный: тихий, немногословный, улыбчивый невпопад. С ним никто, кроме меня, не водился, но и не задирал – его родители работали в администрации района.

У нас была традиция – каждый день после уроков мы заходили в магазин, и Саня угощал меня мороженым. И вот зима, мороз: лизни качели – приклеишься. А мы бредем по замерзшей улице и лопаем мороженое, держа стаканчики негнущимися от холода пальцами. Пар изо рта идет, носы красные.

Я болтала о том, что эта улица в городе – центральная и называется так же, пиши с любой буквы: никакого воображения у людей. И запнулась: может, это родители Сани и переименовали Ленина в Центральную? А он внезапно остановился.

– О, Кир вернулся из армии… – сказал Саня с такой интонацией, будто увидел чемпиона страны.

Я тоже замерла и принялась рассматривать пассажиров, которые только что вышли из автобуса. Парней было несколько, но я сразу догадалась, кто из них Кир: он примагничивал к себе внимание. Высокий, крепкий, с прямой спиной, на плече – зачехленное ружье. Лицо волевое, мужественное – как у мужчины, а не у юноши.

– Кто такой Кир? – с любопытством спросила я, вгрызаясь в ледяное крем-брюле.

– Парень с Крестов. – Так в нашем городе называли квартал деревенских домов на окраине.

Саня рассказал, что мама Кира работает методистом в библиотеке. Отец – егерь, а еще у него есть свой маленький бизнес: арендует охотничий домик и организует охоту для туристов. Кир наверняка пойдет по его стопам.

До армии Кир был грозой района. Постоянно ввязывался в драки. На мотоцикле так гонял, что прохожие шарахались в кусты. Спорил с учителями, мог запросто хлопнуть дверью и уйти с середины урока – директор был счастлив, когда Кир выпустился.

Вместе с друзьями он поставил на въезде в Кресты старый диван, там они курили, включали музыку на всю громкость – развлекались. Чужие в Кресты не совались и в целом Кира побаивались. Но Саня не боялся: от своей мамы он узнал о Кире то, чего не знали другие. В старших классах мама Кира пристроила его в библиотеку подрабатывать сторожем – хотя по документам там работал его отец. Вместо того, чтобы сидеть в каморке, Кир подобрал ключ к читальному залу и ночами напролет читал книги. До тех пор, пока однажды, проезжая мимо, директор не увидела свет в окне. После этого Кира уволили. Саня был уверен, что человек, который любит книги, не способен на зло, кем бы он ни хотел казаться.

Хулиган, читающий книги… Кир крепко засел в моей голове. Когда я пришла домой, первым делом достала с полки словарь Ожегова в потрепанном коричневом переплете и посмотрела, кто такой егерь. Лес, охота, ружье, один на один с диким миром – все это очень ему подходило.

С тех пор я часто встречала Кира в городе и с любопытством и замиранием сердца поглядывала на него издалека, когда он давал подзатыльники малолеткам, курящим за школой, или в ватнике с длинными рукавами натаскивал овчарку, или дрался с кем-то на автобусной остановке. В отличие от моих одноклассниц, я не мечтала с ним познакомиться. Опасный. Ненадежный. От такого можно ждать чего угодно. Кроме того, я знала, что через полгода меня уже не будет в этом городе. Я уеду в столицу, без вариантов.

В следующий раз я увидела Кира на дне рождения Сани – мы вдвоем праздновали его в кафе. Там только установили караоке, мы с упоением пели песни – днем, кроме нас и обслуживающего персонала, в кафе никого не было. А потом я стою на сцене, вытягиваю «Я найду этот город, которого не-е-е-ет», – и в бар вваливается Кир с друзьями. Они смеются, громко разговаривают. Без шапок, но с шапками снега – на улице метель. Вся одежда в снегу, до ледяной корки: то ли дрались, то ли дурачились. Гардеробщица ругается, что теперь пол мокрый, а им все равно. Раскрасневшиеся, шумные, счастливые. Я пропустила припев.

Они отправились в дальний конец зала играть в бильярд, а я словно случайно поменялась местами с Саней, чтобы за ними наблюдать. Чтобы наблюдать за Киром. То, как он перекидывал кий за шею и свешивал с него руки, как он улыбался, как встряхивал головой, отбрасывая челку с глаз, – все это было дико красиво и чувственно. Нечто похожее я не раз наблюдала в кино, но никогда не думала, что в те моменты героиня переживает вот это: кровь приливает к щекам, под ложечкой появляется волнение, нервное, неудобное, – как знак того, что начинаются неприятности.

К счастью, Кир на меня ни разу не взглянул. Вернее, мне так казалось. Ближе к вечеру, когда мы уже собирались домой, Кир перехватил мою куртку у гардеробщицы и помог ее надеть. А потом осторожным бережным движением высвободил мои локоны из-под воротника – от этого в солнечном сплетении полоснуло приятным волнением.

Кир производил впечатление человека, который всегда получает то, чего хочет. Который не церемонится, не спрашивает разрешения. Если ты привлекла внимание такого типа, скорее, ожидаешь грубых подкатов и внезапных зажиманий в темном переулке, а не таких вот жестов.

Потом он просто вернулся к своей компании, а мы с Саней разошлись по домам.

Помню, как в тот вечер стояла перед зеркалом в своей комнате и пробовала сама вытащить волосы, прижатые воротом, но ощущения были совсем не те. Совсем…

Ловлю себя на том, что тереблю локон. Отдергиваю руку. Не о том я думаю, не о том! Кир – это проблема. От него надо избавиться любым способом. «Любым законным способом», – поправляю я себя, потому что воображение уже стало подбрасывать веселые идеи.

Если откажусь работать с Киром – увольнение. Если он откажешься со мной работать – увольнение. Но вот если он сломает руку или ногу… «Любым законным способом», – напоминаю я себе. Но ход мыслей верный. Надо, чтобы Кир просто передумал заниматься имиджем. Вот только как это устроить?..

А вот и мой дом – «сталинка» в старом тихом районе. Летом жители разбивают здесь цветники, а зимой все прячется под снегом: вокруг сугробы – поменьше, побольше, только по памяти угадываешь: здесь скамейка, в там жигули «шестерка» без колес.

Окошко моей арендованной квартиры светится огоньками – всегда оставляю их, чтобы приятнее было возвращаться домой.

Перед дверью подъезда стряхиваю снег с пальто – крупные хлопья валят, как в новогодних фильмах. Все, я дома.

Я настолько вымотана встречей с Киром, что впервые за очень долгое время нет сил даже принять душ. Стягивая на ходу одежду, заваливаюсь в кровать, и меня поглощает сон. Но даже во сне я снова и снова прокручиваю один и тот же вопрос: «Как избавиться от Кира?» Не знаю, каким способом, но мне нужно решить эту задачу. Или он, или я. Так было в прошлый раз, так будет и в этот. Или он, или я…

Глава 3

Отключаю будильник до сигнала. Сладко потягиваюсь и откидываю одеяло, расслабляться себе не даю. «Устал – отдохни, но после этого ты уже не будешь бойцом революции», – говорил Че. А я боец.

Моя жизнь была борьбой, наверное, с первых дней. Я родилась в беспросветно сером городе: грязь, пыль, асфальт, заводские пятиэтажки – с неистовой жаждой красоты. Откуда это у девочки, чей папа работал слесарем, а мама – продавщицей в мясном отделе?

Но в семейном архиве сохранилась фотография, сделанная на полароид соседом-фотографом – она и сейчас стоит у меня в рамке на прикроватной тумбочке. На снимке мне года полтора. Мама собрала меня на прогулку – серые практичные штанишки и яркая розовая, «девчачья», курточка. Я разбавила этот образ: нацепила огромные голубые крылья феи и зеленые бабушкины бусы (каждая бусина размером с грецкий орех). В тот раз папа отказался со мной гулять, а мама согласилась, но отвела меня в укромное место, подальше от соседских глаз.

В десять лет я носила ее свитера, превращая их в платья с помощью тканевого держателя для штор. Папину белую сорочку использовала как кардиган – правда, только один раз, за нее мне крепко влетело. У меня вызывало отторжение все мрачное, строгое, фабричное. Мои подруги ненавидели школу потому, что им не нравилось учиться, а я – потому, что не хотела носить форму.

В старших классах моя манера одеваться стала двусмысленно восприниматься парнями, интерес ко мне они проявляли, как умели, обычно совершенно по-дурацки. В одиннадцатом классе кто-то из них украл мою шапку – вытащил из рукава. Перед последним уроком еще была, а после – как испарилась. Шапка была необычная, пушистая, с перышками – ко мне из-за нее постоянно цеплялись. Такие броские шапки, кроме меня, никто не носил.

После уроков я вышла из школы с непокрытой головой и начала замерзать еще до того, как за мной захлопнулась входная дверь. Мороз градусов десять, не меньше, еще и ветер, а я в пальто, капюшона нет. Даже шарф в тот день не надела – только свитер с высоким воротником – а так могла бы повязать его на голову как платок.

Я вся сжалась, голову втянула в плечи – лишь бы сохранить хоть чуточку тепла. Спускалась с крыльца, чувствуя, как леденеют уши. Мелкий сухой снег хлестал по лицу, на глаза от обиды наворачивались слезы. И только одна мысль в голове: «Ненавижу этот город, ненавижу эту школу, ненавижу этих дурацких старшеклассников…». Если раньше я лишь мечтала уехать, то тогда, на том самом крыльце, дала себе слово, что непременно это сделаю. Любой ценой.

И тут я заметила, как от компании парней у дороги отделилась темная фигура. Из-за слез я еще не разглядела лица, но по движениям – стремительным, уверенным и каким-то для меня особенным – сразу поняла: Кир.

– Чего без шапки? – спросил он вместо приветствия, хотя с того вечера в кафе прошло больше недели, и мы за это время и слова друг другу не сказали.

– Потеряла…

Он заглянул мне в глаза, и я выпалила ему правду, просто чтобы он перестал так внимательно, так пронзительно на меня смотреть:

– …или украли.

– Разберемся! – бодро пообещал Кир. А потом снял свою шапку – обычную, черную, синтетика пополам с шерстью – надел ее мне на голову и натянул до самых бровей. Шапка прилегла плотно, я сразу почувствовала кожей ледяные уши. – Потом вернешь.

Он подмигнул мне и поднялся по ступеням в школу. А я, не оглядываясь, улыбаясь, побежала домой, впервые забыв подождать Саню.

На следующий день моя шапка снова оказалась в рукаве куртки…

Стоп, Стелла! Хватит!

Я вскакиваю с кровати.

Кир – это вовсе не приятное воспоминание. Он – проблема, которую надо решить. И я обязательно ее решу, она не выбьет меня из колеи.

Теплый душ, пушистое полотенце, ароматные кремы – я снова в строю. Завтракаю овсяной кашей с орехами и семенами льна, листая глянцевый журнал. Пью кофе, просматривая зарубежные фэшн-блоги в поиске интересных style-решений и свежих идей.

Укладываю волосы, наношу легкий макияж.

Одеваюсь не по погоде – струящаяся юбка из джерси до колена, хлопковый джемпер и кроссовки. Одежда должна быть легкой и удобной: сегодня два шопинга, значит, проведу на ногах часов семь, не меньше.

Вызываю бизнес-такси. Прохожие провожают меня взглядами; уверена, кто-то даже из окон подглядывает: на фоне местных авто мой «Мерседес Е213» выглядит как канарейка в курятнике.

На первом шопинге я помогаю рядовому консультанту нашего агентства. Работы немного – в основном таскаю вещи по бутику и подбираю нужный размер. А вот на втором шопинге я ассистирую Зарине.

Она входит в магазин, и, кажется, даже раздвижные двери закрываются за ней позже, чем за другими людьми.

Клиент еще не пришел, до шопинга пятнадцать минут. Зарина шествует между вешалками, присматриваясь к новой коллекции. Я набираю в легкие воздух и направляюсь к ней.

– Зарина Альбертовна, я по поводу тестового клиента…

– Он умер? – и бровью не ведя спрашивает она.

Я замедляю шаг, потом догоняю ее.

– Нет. В здравом уме и твердой памяти.

К сожалению.

– Тогда какие могут быть вопросы?

– Я подозреваю его в неблагонадежности, – уверенно говорю я, почти не вру. – Видели бы вы его дом…

– Он внес предоплату.

Зарина разворачивает джемпер, лежащий на тумбе, и смотрит на него с таким выражением лица, что стоящий рядом продавец замирает – вероятно, хочет сойти за манекен.

– Да, но вот второй платеж…

– Значит, сделай свою работу так, чтобы клиент заплатил. Даже если он неблагонадежный. – Ее лицо расплывается в улыбке – явление такое редкое, что мне становится не по себе, и только потом я понимаю, что Зарина смотрит мимо меня – на вошедшего клиента.

– А если…

– Тогда, – не переставая улыбаться, произносит она, – можешь тоже собирать вещи в коробку.

Весь шопинг я хожу с таким сосредоточенным выражением лица, словно от выбора сорочки зависит моя жизнь. Я должна что-то придумать. Кир всегда был простым и прямолинейным, как ружье. Я возьму его хитростью и умом. И у меня уже созрела идея.

Я больше не размышляю – действую. После работы в магазинчике внизу покупаю бутылку бордо – заодно покажу ему, что такое хороший вкус.

Вбиваю в «Яндекс. Такси» адрес Кира и ловлю себя на том, что чувствую легкий мандраж. Что за черт? В моей жизни были ситуации куда сложнее, чем эта. Просто Кир… от него же никогда не знаешь, чего ожидать. Он из тех людей, с которыми лучше дружить, чем воевать, а пока что я для него враг.

Когда такси останавливается у дома Кира, в окнах его гостиной гаснет свет. Нехороший знак. Но я решительно выхожу и отпускаю такси – сжигаю путь к отступлению. Кир, я не сдамся. Должность будет моей, и никто, тем более ты, ты не встанет у меня на пути.

Меня не отпускает легкое ощущение дежавю. Вчера был такой же вечер, такая же грязь под замшевыми сапогами, и редкие снежинки кружились в воздухе, будто дразнили, мол, где-то есть красивая, кружевная зима, но точно не здесь.

Я почти уверена, что видела движение за занавеской.

Жму на кнопку домофона, жду долго – ничего, только собаку раздразнила. Звоню ему на мобильный. Само собой, абонент недоступен. Меня это будто бы даже радует: по крайней мере, Кир предсказуем.

Переминаясь с ноги на ногу, хлопаю по себе ладонями в перчатках. Прохлада уже залезла под юбку, а пальцев ног я и вовсе не чувствую. Мозг так и пытается меня провести: «Тебе показалось, окна не горели – это свет фар отразился в стекле». Но я отбрасываю эту мысль.

– Кир, открой, я пришла с миром и бутылкой вина! – кричу я и оглядываюсь. Темный тоннель улицы. Редкие пятна фонарного света. Тихо, только собака шумно дышит за калиткой. Не хотела бы сейчас кого-нибудь здесь встретить. – Кир, ну что за детский сад?! Я видела свет в твоем окне, открывай!

Вытягиваясь на цыпочках, пытаюсь рассмотреть двор. Машина вроде стоит. Но ведь Кир мог уехать и на такси. И что тогда? Вернуться сюда завтра? Возвращаться каждый день?

– Кир, ну открывай! – почти умоляю я.

Даже собака уже устала лаять, замолкла.

А если Кир вообще здесь больше не живет? Мне надо как-то убедиться, что его точно нет дома. Но как? Что такое нужно сказать Киру, чтобы он точно объявился? Ну что?.. Чего он ждет?..

Я поднимаю голову к небу: снег невесомо падает на лицо, путается в ресницах.

И внезапно до меня доходит.

– Кир, прости меня. – Надеюсь, мой голос звучит искренне, ведь я действительно хочу извиниться. – Я хочу попросить у тебя прощения. Слышишь?

Пара секунд – и замок на калитке щелкает, приглашая меня войти.

Глава 4

– Я в душе был, не слышал, – с порога говорит Кир, хотя я его ни о чем не спрашивала. Он в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, волосы влажные, змейками липнут ко лбу – так что верю. Но за то время, пока я торчала под окнами, можно было и ванну принять, не то что душ.

– Ну ничего, не так я и замерзла. – А сама боюсь пакет уронить – от холода не чувствую рук. – Итак, – перехожу сразу к делу и ставлю на стол бутылку вина. – Это тебе.

– Я не пью. – Кир прислоняется плечом к стене и скрещивает руки на груди.

Вот так новость!

– Я обычно тоже…

Стою и смотрю на него, зажав бутылку в руке. Что за дурацкая ситуация… Снова.

Кир отлепляется от стены и исчезает в недрах кухни, из которой, к слову, уже пахнет не трупами, а свежезаваренным кофе. Возвращается со стеклянным кофейником и двумя глиняными кружками. Ставит их на стол и плюхается в продавленное кресло.

– За что будем пить? – спрашивает Кир, разливая кофе по кружкам.

– Ну… – Я распахиваю пальто и присаживаюсь на табуретку, как на трон. Нога за ногу, руки сцеплены в замок на коленях. Напротив меня – Кир, полуприкрытый полотенцем. Мы словно какую-то сценку разыгрываем – настолько по-разному выглядим. – В последний раз мы нормально общались еще совсем юными. Теперь повзрослели, выбрались из той дыры…

– Кое-кто даже имя поменял.

– …Мы так сильно изменились, что можем выпить за знакомство!

Чокаемся чашками. Мне так неловко, я настолько не знаю, как и о чем с ним разговаривать, что делаю сразу несколько больших обжигающих глотков.

– Ну, расскажи, как ты оказался в этом городе, – пробую я наладить диалог.

– Я переехал сюда два года назад. Нашел подработку, кручусь здесь потихоньку, скопил денег, теперь хочу изменить свою жизнь: купить долю в бизнесе и войти в предпринимательское сообщество.

Я делаю еще один крохотный глоток – просто чтобы скрыть улыбку, но все равно давлюсь кофе, откашливаюсь.

Спохватываюсь – я же еще сыр купила – и достаю упаковку бри. Разворачиваю.

– Этот сыр плесневелый, – сухо говорит Кир.

Очень осторожно уточняю:

– Ты же понимаешь, что это специальная плесень?..

Губы Кира дергаются.

– За кого меня принимаешь? Конечно, понимаю! Я просто ненавижу такой сыр.

Тяжело вздыхаю. Кажется, я была ближе к своей мечте до того, как сегодня сюда пришла.

– Слушай, Кир… Ты и меня ненавидишь, знаю. И я готова избавить тебя от своего общества. Но нужно что-то придумать с твоим имиджем. – Смешно, что мы ведем этот разговор сейчас, когда Кир сидит передо мной в одном полотенце. – Давай поступим следующим образом: ты пойдешь в самый крутой бутик и попросишь подобрать себе самый крутой костюм для твоей деловой встречи. А потом позвонишь в агентство и скажешь, что сломал руку или ногу или головой ударился… В общем, сейчас тебе не до имиджа. А я, – поднимаю указательный палец – останавливаю порыв Кира что-то сказать, – тебе заплачу. Так сказать, компенсирую моральный ущерб. И все от этого только выиграют!

Кир молчит, я замираю с чашкой в руке. Пусть он просто согласится… Ну пусть он просто согласится…

– Ты хотела попросить у меня прощения, – напоминает Кир.

– Ах да! – Я отставляю кружку, складываю руки на коленях и честно, со всей серьезностью произношу: – Прости, Кир, что сравнила тебя с обезьяной. Это было слишком.

Он смотрит на меня так, будто ждет продолжения.

– Ну, а дальше?

Он и в самом деле его ждет. Только я не могу понять, какого именно продолжения.

– Это все. В целом. – Прочищаю горло.

– Этого мало, Света. Я впустил тебя, потому что рассчитывал на извинения другого рода.

– Какого другого? – я искренне не понимаю; ответ мне подсказывают его напряженное лицо и сжатые губы. – Ни за что!

– Я хочу, чтобы ты извинилась за то, что сделала раньше.

Мотаю головой.

– Не-а.

– Без этого ничего не будет.

– Что за дурацкий принцип? Это же просто слова!

– Если это просто слова, почему тебе так сложно их произнести?

– Потому что я не считаю себя виноватой! Неужели это не понятно?! Даже если ты и вытащишь их из меня шантажом, это будет вранье! Неискренне!

– Да, ты права, – задумчиво говорит Кир, потирая указательным пальцем подбородок. – Но тогда… тогда мне больше ничего от тебя не нужно.

Я сначала ликую: ну наконец! Кир сдался! – потом настораживаюсь. Что-то не так. Больше ничего не нужно, значит… я могу идти? И потерять Кира как своего клиента? И вместе с ним – возможность исполнить мою мечту.

– Попроси что-нибудь другое.

– Как я и сказал, мне больше ничего от тебя не нужно.

– Придумай что-нибудь! Сделка хорошая.

– Ну, допустим… – Все его лицо изображает суровую мыслительную деятельность. – Допустим, мне нужно полы помыть. Вот, точно! Ты как раз жаловалась, что у меня грязно. Помоешь пол?

«Еще чего!» – вопит моя эмоциональная часть.

– И мы закроем эту тему со сменой имиджа? – уточняет разум.

– Я обещаю внимательно подумать над этим вопросом.

– Этого мало.

– Это все, что у тебя есть.

Рядом с ним так сложно думать! Может, Кир просто издевается надо мной? Или это действительно шанс? У себя дома я мою полы, руки не отвалились. Здесь, в общем, тот же процесс. Немного унизительно, но не такая уж и огромная плата за мечту.

– Хорошо, Кир, – строгим голосом произношу я. – Я помою полы.

– Серьезно? – оживляется он.

– У тебя есть чистые – внимание, Кир! – чистые спортивные штаны и футболка?

Он поднимается, делает шаг ко мне, и я застываю. Не знаю, чего от него ожидать: он совершенно непредсказуемый. Но Кир проходит мимо. «К шкафу с одеждой», – думаю я и ошибаюсь. Он опускается на корточки перед печкой, забрасывает поленья в черное нутро, поджигает лучину. Только сейчас ловлю себя на том, что продрогла, даже горячий кофе не помог.

Смотрю на Кира, на его обнаженную спину, дорожку позвонков, на то, как двигаются мышцы, когда он подбрасывает полено в огонь… Стоп… Стоп! На мгновение меня накрывает паника: не хочу это вспоминать! Нельзя разрешать себе обманываться. Я это уже проходила. Усилием воли заставляю образ в голове исчезнуть.

– Так что с чистой одеждой? – спрашиваю я.

– Иди домой, – вполголоса говорит он, орудуя кочергой.

– В смысле?

– Я в состоянии и сам помыть пол.

Какое-то время мы сидим в тишине, только завывает ветер за окном и потрескивают дрова. Этот звук почему-то меня волнует.

– А наша договоренность? – тихо спрашиваю я.

– Я обещал подумать – и подумал. У нас и в самом деле ничего не выйдет.

Кир оглядывается, и я на мгновение выхватываю его взгляд: вовсе не мстительный, не злобный и даже не довольный. Он словно… болезненный. Или мне просто очень этого хочется.

– Но ты же…

– Света. Просто уйди.

Он не издевается и не пытается уколоть. Он по-настоящему просит. По-настоящему хочет, чтобы я ушла.

– Так ты уйдешь или нет? – в его голосе появляется сила. – Мне завтра рано вставать, важная встреча.

Возможно, и существуют какие-то правильные слова, чтобы уговорить, убедить его, но я не могу их вспомнить. Меня прожигает обида. Обида? Почему?.. На мгновение зажимаю пальцами переносицу. Этого еще не хватало…

– Больше ничего не хочешь мне сказать?..

– Сыр забери, воняет.

Нет уж. Пусть сам разбирается с сыром, это подарок.

Не прощаясь выхожу на улицу, на свежий морозный воздух. В голове ни одного плана, ни одной цели. Такая странная пустота, как в этом декабрьском небе. Подставляю лицо снежинкам. Высовываю язык и пытаюсь поймать хоть одну, но челюсть сводит быстрее, чем мне это удается. Господи, какой же ерундой я сейчас занимаюсь… Мне просто нужно домой. Но вместо того, чтобы вызвать такси, я отправляюсь к трассе пешком, по вздыбленной, подмерзшей грязи, по улице, освещенной лишь редкими фонарями. Холодно… Надо было хотя бы шапку надеть, уши мерзнут…

На следующий день после истории с шапкой Кир выловил меня после уроков. Я только что вышла из мрачного школьного коридора на улицу, Кир поджидал меня на крыльце.

– Привет, Звездочка! – сказал он так просто, будто это было наше обычное приветствие, и я зажмурилась от счастья, которое обрушилось на меня вместе с солнечным светом, отраженным сверкающим снегом.

– Почему «звездочка»? – спросила я с такой улыбкой, что до ушей достанет.

Кир остановился напротив меня, так близко, что сложно было смотреть ему в глаза. А хотелось еще ближе. Его особенный аромат, смешанный с запахом свежего снега, окутывал меня, дурманил. Что тогда со мной творилось? Такое ни на физике, ни на химии не объясняли. Это было вообще что-то за пределами науки и логики.

– Ты отличница, на контрольных по математике всегда решаешь задачи со звездочкой, еще ты «звезда» театра. Продолжать?

Я с трудом улавливала смысл его слов – меня штормило от желания приподняться на носочках и его поцеловать. А ведь я еще никогда не целовалась по-настоящему. Только на спор и во время игры в бутылочку на вечеринке, и приятного тогда было мало.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я.

– Да это все знают. Я проведу тебя?

Киру, конечно, не нужен был мой ответ. Он забрал у меня тяжеленный рюкзак и закинул себе на плечо с такой легкостью, будто тот был набит ватой. Затем взял меня за руку, и я отчаянно пожалела, что сейчас зима и у меня варежки.

С тех он встречал меня после школы каждый день.

За спиной раздается звук двигателя, и из-за поворота выныривают широкие конусы света фар. Мне вовсе не радостно от того, что кто-то еще оказался на этой планете. Не оборачиваясь, продолжаю идти вперед, жмусь к обочине, мысленно уговаривая машину проехать быстрее – пока я не свалилась в какую-нибудь яму. Но водитель будто назло замедляет ход и нагоняет меня постепенно, словно крадется.

Эта ассоциация заставляет меня взглянуть на ситуацию под другим углом. А что, если у водителя плохие намерения? Ведь я здесь одна, еще и в светлом пальто, будто нарочно привлекаю внимание. Надо позвонить кому-нибудь, чтоб были свидетели… Тянусь к сумочке за мобильным телефоном – и понимаю, что оставила ее у Кира.

Че-е-е-ерт!

От осознания происходящего волоски на затылке встают дыбом.

Меня нагоняет темно-синий бумер, подстраивается под мою скорость. Я продолжаю идти, по-идиотски надеясь, что он все же проедет мимо.

Окно со стороны водителя приоткрывается.

– Садись, – повелительным тоном произносит мужчина, и сквозь пелену страха до меня долетает знакомая интонация.

– Кир! Какого черта крадешься?! – Но я счастлива его видеть.

Оббегаю машину и запрыгиваю на переднее сиденье. Кир достает с заднего сиденья мою сумку и кладет мне на колени.

– Ты свой вонючий сыр оставила, а так бы и не заметил.

– Ага, спасибо! Ну, пока!

Дергаю ручку двери, чтобы выйти, но Кир хватает меня за шиворот.

– Куда-а-а?! Зима на дворе, а у тебя, судя по одежде, наступил апрель. А еще сейчас ночь, тебе кто угодно может тут встретиться. Идешь такая расфуфыренная – прямо взгляд притягиваешь. Я отвезу тебя.

Смотрю на него, и на душе теплеет. Сейчас Кир такой… настоящий. Понимающий, заботливый. Я так скучаю по этому Киру… но отдаю себе отчет в том, что это не весь он, а только малая светлая часть. Есть еще другая.

– Говори адрес, – командует Кир.

Покорно пристегиваюсь ремнем безопасности. Во мне не осталось ни капли бравады. Хочу домой, под плед.

А еще мне не хочется ругаться с Киром. Не из-за работы, а просто не хочется.

Мы молча катимся по пустынным улицам. Я незаметно за ним наблюдаю, впитываю то новое, чего не видела раньше: как он ведет машину. Пальцы скользят по рулю, ладонь сжимает рычаг переключения передач, взгляд твердый, спокойный, устремлен вперед.

– Ты сказал, что я притягиваю твой взгляд, – снова говорю быстрее, чем думаю.

Кир паркуется возле моего подъезда. Смотрит на меня внимательно, глубоко – впервые так с момента нашей новой встречи. Все во мне замирает. Кажется, сейчас он скажет что-то очень важное.

– Не звони мне больше. – Кир перегибается через меня и открывает дверь. – И не приезжай. Закрыли этот вопрос.

Глава 5

Пять утра. Надо попытаться уснуть – завтра, то есть сегодня, очередной сложный день. В голове словно вата, в глазах стекло – чтобы нормально себя чувствовать, мне нужно спать часов восемь, не меньше.

Кутаясь в одеяло, подхожу к окну. Фонарь освещает площадку у моего подъезда. Пять часов назад здесь стоял Кир. Это так странно, будто тоже сон.

Мысли об этом заставляют меня грызть ноготь – давно такого не было. Прячу руку за спиной, словно кто-то может за мной подглядывать.

«Не звони мне больше и не приезжай». Словно Кир плохо меня знает. Он уже пробовал однажды остановить меня на пути к мечте – не вышло.

Раз мирно расстаться с Киром не получится, значит, придется с ним работать.

Я распахиваю шкаф в коридоре и из самого дальнего угла достаю длинную черную дутую куртку. Не думала, что когда-то еще ее надену. По правде говоря, я вообще о ней забыла – эта куртка мамина, я ходила в ней на первом курсе, когда еще не устроилась на работу и денег было совсем мало.

Надеваю под нее шерстяной свитер. Вытаскиваю обувную коробку с верхней полки – там белые угги, тоже остались еще со студенчества. Надо бы пересмотреть антресоли. Но хорошо, что я не сделала этого раньше, иначе пришлось бы сегодня мерзнуть.

Надеваю свою любимую шапку с перышками – очень похожую на ту, которую носила в школе, перебрасываю через плечо ремень серебристой сумочки и смотрю на себя в зеркало во всей этой красоте. Меня разбирает внутренний хохот. Хорошо, что никто из моего агентства даже не проезжает мимо такого района, как тот, в котором живет Кир. Иначе меня бы уволили сразу. Нет, сначала бы высмеяли, потом уволили.

Вызываю такси «эконом». Приложив ухо к двери, убеждаюсь, что в подъезде тихо и вряд ли я кого-то встречу. Под покровом зимнего темного утра запрыгиваю в машину и, съехав по сиденью пониже, отправлюсь к Киру.

Я слишком умная и находчивая, чтобы опускать руки. Я слишком многим пожертвовала, чтобы оказаться на этом самом месте (не в эконом-такси, конечно, я образно). Кир сдастся.

Прошу таксиста остановиться за пару домов от Кириного, дальше пробираюсь украдкой, как воришка. Утро постепенно розовеет, грязь подтаяла, и каждый мой шаг отзывается тихим хлюпаньем. Ничего, в такой одежде я могу и полосу препятствий преодолеть.

В окнах Кириного дома горит оранжевый свет, и от него словно становится теплее. Мне и в целом тепло: куртка и на минус двадцать сгодится.

Хорошо, что он еще не уехал. Значит, все идет по плану.

Я жду еще с четверть часа, когда свет наконец гаснет. Потом скрипит дверь: Кир выходит во двор, заводит машину – прогревает двигатель. Затем он идет открывать ворота, а я бросаюсь к березе метрах в десяти от дома и замираю, мысленно сливаясь со стволом.

Машина задом выезжает из ворот. Кир выходит, чтобы их закрыть. Вот тот момент, которого я ждала все утро. Пригибаясь, я несусь к машине. И как только Кир садится на место водителя, открываю соседнюю дверь и плюхаюсь на пассажирское сиденье. Я счастлива так, будто одержала великую победу, но это только начало сражения.

Кир настолько не ожидал меня увидеть – да еще такую довольную – что первое время смотрит на меня округленными глазами.

– Поехали, – говорю я. – У тебя же важная встреча. – Бросаю сумочку на заднее сиденье и пристегиваюсь.

Кир молча включает передачу. Расчет был верный – смутить его настолько, чтобы ему и в голову не пришло просто вытащить меня из машины.

– Ты в своем уме? – спрашивает он, когда мы уже выкатываемся из деревушки.

Оглядываюсь – все, теперь вряд ли высадит, на трассе-то, – и от азарта облизываю губы.

– Это вынужденная мера. Поверь, обычно я не заскакиваю в машины к мужчинам. – Кир смотрит на меня так, будто очень сомневается в правдивости этих слов, и я поспешно продолжаю: – Это в первый и последний раз, обещаю. Если не договоримся, ты больше меня не увидишь.

Кир сопит и хмурится, но потихоньку его отпускает. Он смотрит на часы.

– Пока я не доеду до работы. У тебя минут двадцать от силы.

– Договорились! – По моему лицу против воли расползается глупейшая улыбка.

Некоторое время я просто молчу, наблюдая за его поведением: не выкинет ли он чего-то или просто меня – из машины. Но Кир рулит как ни в чем не бывало, даже не сильно превышает скорость. Спохватываюсь – время-то идет.

– Слушай… Я знаю, что тебе есть за что на меня сердиться…

– Сердиться? Мне есть за что тебя грохнуть! – Он жмет на педаль газа, и я поспешно с ним соглашаюсь.

– Но ведь чувства ко мне не должны влиять на твои цели, верно? – мягким, но уверенным тоном продолжаю я. – Кто я такая, чтобы вставать у тебя на пути к новому имиджу?

– Да мне все равно! – рявкает Кир мне в лицо.

Я замираю.

– Вот оно! – щелкаю пальцами перед его носом.

– Что «вот оно»?

– Раньше ты бы не подбирал эвфемизмы. Ты бы сказал… короче и… убедительнее. Значит, тебе важно, что думают другие. Ты хочешь другой жизни.

– Ну…

– Новый имидж, – торопливо продолжаю я, – это действительно другая жизнь. Он многое может изменить, он притягивает неожиданные ситуации…

Кир с энтузиазмом кивает:

– Даже мысли о новой одежде притягивают неожиданные ситуации. Потому что сейчас ты, сидящая в моей машине, – это охренеть какая неожиданность.

Пропускаю его слова мимо ушей. Тебе не сбить меня с толку, Кир!

– Новый имидж – это и новые перспективы. У меня был клиент, который все время сомневался насчет имиджа. Но как только он оплатил полмиллиона, ему тотчас же позвонил партнер – прямо при мне позвонил! – и предложил сделку на два миллиона. Представляешь?!

– Не может быть!

– А это правда!

– …не может быть, чтобы кто-то заплатил за шмотки пол-ляма.

– Вообще-то, это даже не самый дорогой тариф, – обиженно говорю я.

Карауля Кира сегодня утром, я придумала отличную убедительную речь, но диалог не клеится и все тут. Пробую зайти с другой стороны:

– Новый имидж нужен тебе, чтобы стать частью бизнес-сообщества, верно?

– Ну.

– А я лучше кого бы то ни было знаю, как это важно – стремиться к чему-то. Да, наши прошлые отношения сбили меня с толку, и я повела себя непрофессионально, но ведь на то они и в прошлом, чтобы забыть старое и строить новую жизнь. – Так, что-то меня понесло, надо сворачиваться, Кир и так уже как-то расслабился – не к добру. – В общем, я понимаю, почему ты хочешь попасть в бизнес-сообщество, и уважаю твое стремление к мечте.

Вот сейчас я должна предложить ему работать со мной, а он должен согласиться. Но Кир никак не реагирует на мою речь. Кажется, он вообще не особо меня слушает – тихонько барабанит пальцами по рулю в такт попсовой мелодии, которая фоном звучит по радио. Возможно, это и есть его план – подождать, пока я выговорюсь, а потом заявить: «Все, приехали, выметайся». И больше шанса у меня не будет.

– Учитывая все вышесказанное… и то, как тебе важно получить новый имидж… – Что делать-то?! – Я предлагаю… – Кир бросает на меня вялый, незаинтересованный взгляд – это очень, очень плохой признак. – Предлагаю исключить меня из этой цепочки. – Я ошарашена этим предложением не меньше Кира. – Пусть твоим имиджем займется другой человек, я подберу тебе лучшего специалиста!

«Кого?! Кого ты подберешь?! – вопит мой внутренний голос. – У тебя вообще нет никого, кто бы в такое вписался!»

– Другой человек все сделает: и анкету поможет заполнить, и гардероб разберет, и по бутикам только вы вдвоем будете кататься, – уверенно продолжаю я, а лоб стремительно нагревается, как процессор, которому нужно решить сложнейшую задачу. – Я просто буду контролировать, чтобы все шло хорошо. Мы даже можем не пересекаться. Тогда я получу свою должность, а ты – новый имидж, и при этом никакого стресса. Вообще. Ну как?

Выдыхаю и смотрю на Кира. Нормальное предложение. Давай, соглашайся!

– Нет, – не глядя на меня, отвечает Кир.

– Почему нет?! – Я едва не выпрыгиваю из кресла. – Идеальный же план!

– Я передумал. Ты была права, когда сказала, что человека из меня не сделать. Это не мое. Не по мне все эти стилисты, моды. Фигня все это.

Я таращусь на него, пытаясь понять, он шутит или нет. Но, похоже, Кир совершенно серьезен.

– Я тогда пошутила, – запинаясь, отвечаю я.

– Ну… насчет того, что мне поможет только труд, допустим. Но в целом-то ты права. И к тому же я видел твое лицо, когда ты поняла, что к чему. У меня нет шансов и нет денег на то, на что у меня нет шансов… Предоплату я внес, но где взять деньги на остальное – ума не приложу.

Я мысленно представляю, как подхожу к Зарине и говорю ей, что клиент передумал менять имидж. Прокатит?.. Ничего не прокатит! «Сделай свою работу так, чтобы клиент заплатил. Или можешь тоже собирать вещи в коробку».

– Так, стоп! То есть нет, не тормози!

– Так чего ты хочешь?! – взрывается Кир.

– Я не о машине. Хочу, чтобы ты остановил свои мысли, которые направились не в ту сторону. Это раньше считалось, что мужчина может не обращать внимания на свою внешность, что это делает его брутальнее. Но те времена прошли. Сейчас символ успеха – это не дорогой автомобиль, не яхта, а сама личность. Успешные мужчины стали вкладывать в себя: в спорт, здоровье, внешность. Одежда – один из самых простых способов рассказать, кто ты такой. Дать понять, что ты – свой в бизнес-сообществе.

– И даже если я соглашусь, – вдруг продолжает Кир, и появляется крошечная надежда, – у меня все равно нет на это времени. И анкеты, и вот это с гардеробом, и магазины. Я думал, это как-то быстрее происходит.

– Ну а если это все не займет особо времени? Если ты даже и не заметишь толком, как все будет происходить? Тут вопрос, там вопрос?.. Ну согласись, у тебя просто не осталось возражений. Ну?..

– Допустим…

Допустим!!!

– Так… – я хаотично скролю сайт нашего агентства в поисках нужного консультанта. – Вот. Это единственный свободный сейчас специалист – ну, кроме меня. Но она хороша, она просто ураган! – Кир упорно смотрит на дорогу, как я ни тычу ему в нос телефоном. – Всего каких-то пару недель рядом с тобой, бок о бок, и все, твоя шикарная сделка у тебя в кармане. Да что там сделка! Ты в любой закрытый клуб сможешь входить, открывая дверь ногой…

– Я и так могу войти, открывая дверь ногой.

– Я же образно выражаюсь! Ты везде сойдешь за своего. Тебя никогда не попросят выйти через черный вход.

Вижу по его косому взгляду: цели я достигла. Когда-то он работал помощником повара в ресторане, и ему не разрешали проходить через зал. Как же его это задевало…

– Показывай свой ураган, – наконец говорит он, притормаживая на желтый сигнал светофора.

– Вот. Герда.

Я протягиваю ему телефон с фотографией сотрудницы нашего агентства.

– Мою собаку зовут Герда, – пренебрежительно заявляет Кир и все же бросает взгляд на экран телефона.

Я стискиваю зубы, чтобы не улыбаться.

– Это не ураган, – прочистив горло, говорит Кир. – Это оползень.

Герда не ураган, она даже не консультант. Герда, наш главный бухгалтер – мощная женщина, больше похожая на мужчину. Квадратная челюсть, блеск металла во взгляде. Единственный человек, которого мы боимся больше, чем Зарину.

Машина позади нас неистово сигналит, Кир отмирает и включает передачу. Машина стартует с такой скоростью, что меня вжимает в спинку кресла.

– Слушай… Я подумал, что могу потерпеть тебя… какое-то время. Непродолжительное.

Я прячу телефон в карман куртки и с тяжелым вздохом опускаюсь на спинку кресла. Только не улыбаться, только не улыбаться…

– Договорились.

– Только давай поскорее покончим со всем этим. Какой там первый вопрос в твоей анкете?

Я достаю анкету и открываю первую страницу.

– Итак… Тебя отправляют на необитаемый остров, и ты можешь взять с собой только три вещи. Какие? – Кир так смотрит на меня, что я все-таки не выдерживаю и откровенно ржу. – Шучу-шучу! Первый вопрос: «Почему вы решили обратиться к стилисту-имиджмейкеру?».

– Ты сама напросилась, – отвечает Кир таким тоном, в котором явно угадывается второе дно.

– Не понимаю, это ответ на вопрос?

– Ничего, Звездочка, скоро поймешь, – ласково обещает Кир. Мне так тепло от моего забытого прозвища, облаченного в голос Кира, что я пропускаю мимо ушей саму суть фразы. – Значит, пару недель бок о бок?.. Ну что ж, прямо сейчас и начнем.

Глава 6

– Выходи! – командует Кир, но я не спешу подчиняться приказу, изучаю обстановку: он пытается от меня избавиться, или мы приехали к пункту назначения?

Небольшой дворик, зажатый офисными зданиями. Снуют люди, кто-то стоит с большой клетчатой сумкой, грузчики тащат на тележке какие-то картонные коробки.

Вся парковка занята, машины подпирают друг друга. Кир кое-как втискивается между двумя легковушками, заползает на бордюр передним колесом – как раз тем, возле которого сижу я.

Кое-как выбираюсь из машины. Семеню за Киром.

– Так… Следующий вопрос. Кем ты работаешь?

– Сейчас узнаешь.

Грузчиком? Охранником? Точно не офисным клерком.

Заходим в здание через заднюю дверь, плутаем по коридорам, то спускаемся, то поднимаемся. Кир идет первым, распахивает дверь – и я жмурюсь от яркого электрического света. Он отражается от белой глянцевой плитки пола, огромных зеркал. Пахнет дорогим парфюмом. В вазочке на журнальном столике стоят живые белые лилии – мои любимые цветы.

Женщина-администратор за стойкой лучезарно улыбается Киру, а меня будто не замечает, чему я рада: девушка в зеркале в длинной дутой куртке, уггах и шапочке с перышками пугает даже меня саму. В этой одежде я собиралась сидеть в засаде на морозе, а не кататься по разным красивым местам.

– Жди меня здесь, после встречи позову, – командует Кир и, не дожидаясь ответа, скрывается за дверью с табличкой «Гардеробная».

Сажусь на белый кожаный диван для посетителей. Под уггами почти сразу начинает расползаться грязная лужица. У входа – бахилы, сразу не заметила, а теперь, если за ними пойду, только больше следов оставлю.

Стягиваю шапочку, расстегиваю куртку. От шерстяного свитера чешется горло, но, стиснув зубы, терплю. Если еще и чесаться начну, меня вообще черт знает за кого примут.

Так, и где я оказалась? Исследую стену в поисках опознавательных знаков, пока не натыкаюсь на вывеску над стойкой администратора: Салон красоты «Белая лилия».

Кем Кир может работать в салоне красоты? Какие у него вообще есть навыки, кроме охоты, дрессировки собак и доведения меня до белого каления?

Когда мы начали встречаться, его работа стала для меня настоящим испытанием. Он уходил в лес на сутки, иногда несколько. Я чувствовала себя щенком, который, поскуливая, дожидается своего хозяина, – и мне не было стыдно. Я впервые нуждалась в человеке настолько остро – болезненное, но такое светлое чувство!

В те дни, когда Кир был на охоте, домой меня по-прежнему провожал Саня. Мы всё так же заходили в магазин за мороженым, но больше это не доставляло мне удовольствия. Я просто коротала время, дожидаясь, когда снова увижу Кира.

Между нами еще толком ничего не происходило: только проникновенные взгляды, объятия в полутьме лестничной клетки, нежные, почти невинные, поцелуи при расставании – но казалось, в них было больше чувственности, чем в прикосновении обнаженных тел.

Однажды он согревал меня в подъезде, кутая в свою куртку, как котенка. Я прижалась щекой к его колючему вязаному свитеру, слушала, как громко бьется его сердце, и улыбалась, улыбалась…

Так сложно было носить эти чувства в себе, что я стала писать стихи. К счастью, они не сохранились.

Казалось, наши отношения развиваются невыносимо медленно.

И вот настал мой день рождения: в шесть утра мне исполнилось восемнадцать. Кир весь день на охоте – вместе с отцом сопровождал группу туристов, там даже мобильной связи не было. Я принимала поздравления, радовалась подаркам и… ждала Кира. Видела его в каждом прохожем на улице, слышала в каждом голосе.

Девять вечера. Звонок. Выхожу из квартиры – и тотчас же оказываюсь в его объятьях. Он гладко выбрит, еще пахнет гелем для душа, дыхание сбито – бежал. Кир тянет меня за руку, а я вижу кино в голове: как он после охоты спешил домой, как скидывал на ходу тяжелые охотничьи сапоги, стягивал куртку цвета хаки, наскоро брился – вон, порез на подбородке – чтобы поскорее меня увидеть, и от этого волнительно тянет в животе.

Он ведет меня на каток. Поздний вечер, фиолетовые сумерки, звездочки фонарей по периметру площадки. Людей мало, а вскоре мы и вовсе остаемся одни.

Кир дарит мне коньки, белые с голубым витиеватым узором. Заранее наточил – они отлично скользят по льду, исчерченному дорожками от лезвий.

Кир крепко стоит на коньках, хотя опыта у него толком нет, только в детстве играл в хоккей. Но он постоянно куда-то мчится, пытается делать пируэты, врезается в ограждение, отталкивается от него и мчится на меня – я пищу от страха и восторга, когда он хватает меня в охапку и кружит.

Потом, когда заметно темнеет, Кир вытаскивает из-под скамейки ледяную бутылку шампанского, вскрывает ее – половина содержимого выливается пеной. Мы пьем из горла, мне радостно, я счастлива.

Наш первый настоящий поцелуй происходит там же, на катке – спонтанный, даже Кир его не планировал, иначе бы отставил бутылку и обнимал меня обеими руками. Я чувствую сладость шампанского на его губах, вдыхаю его запах и вся словно звеню от ощущений. Целоваться с Киром так вкусно, так приятно, так горячо! Я хочу еще, еще больше…

Коньки выскальзывают из-под меня, я едва не падаю – Кир удерживает.

– Пойдем, я знаю, где мы можем согреться, – его голос звучит иначе, он словно стал глуше и еще сильнее во мне отзывается.

Я следую за ним. Все равно куда – я полностью ему доверяю. В тот момент я уверена, что ему можно доверить свою жизнь. Что он – моя судьба.

Кир закладывает два пальца в рот, заливисто свистит, и возле нас останавливается частник. Кир диктует ему адрес, это где-то за городом.

– Здесь недалеко, – говорит Кир и, не обращая внимания на водителя, притягивает меня к себе.

– Здесь недалеко.

Женский голос приводит меня в чувства. Из-за этого совпадения в словах я возвращаюсь из сумеречной машины в сияющий зал салона с ощущением, что падаю в кроличью нору. И это еще до того, как осознаю, кому принадлежит голос.

Я вжимаюсь в спинку дивана, пытаюсь прикрыться волосами, мимикрирую. Смотрю прямо перед собой, но боковое зрение все равно улавливает движение стремительной волевой фигуры. Вся она источает шик и власть.

Зарина! Идет по коридору, с кем-то разговаривая по телефону.

Что?.. Что она тут делает?!

Поспешно, но в то же время как можно плавнее, чтобы не привлекать внимания, я встаю с диванчика и подхожу к стойке администратора – теперь стою к Зарине спиной. Перекидываю через плечо волосы на грудь, чтобы от меня исходило как можно меньше света. Я бы мечтала слиться с этой деревянной стойкой.

Все мои затаенные страхи, которые, казалось, зацементировал слой достижений и побед, разом выбрались наружу. Никто в этом городе не знает о моем нищем прошлом. Никто, кроме Кира. А Кир знаком с Зариной – ведь не мог же он случайно оказаться с ней в одном и том же месте. Это знакомство объясняет и другую случайность: почему Кир обратился именно в мое агентство.

Но все это неважно. Все это не будет иметь никакого значения, если Зарина увидит меня в таком виде. Это даже хуже, чем надеть берет с пуховиком.

Я вытаскиваю из куртки телефон, чтобы изобразить занятость, а заодно – чтобы администратор не стала задавать мне вопросы. Вместе с телефоном из кармана выскакивает чупа-чупс в ярко-зеленой упаковке, с надломанной палочкой (сколько же лет он пролежал в кармане!) и со звоном падает на плитку. Как раз в тот момент, когда мимо проходит Зарина.

Я замираю. Превращаюсь в камень.

– Девушка, у вас что-то упало, – говорит Зарина и проходит мимо. Ей даже в голову не пришло, что странная особа, которой я сейчас являюсь, может быть ей знакома.

– Светка! – зовет меня Кир, и я впервые радуюсь, что он называет меня старым именем. Если бы назвал Стеллой, я бы тотчас попалась.

Мчусь к Киру. Останавливаюсь возле него со счастливой, совершенно неуместной улыбкой. Но он выглядит еще более странно: на нем какая-то хлопковая пижама. Чем он вообще занимается?

– Так на что ты готова, чтобы я стал твоим клиентом? – спрашивает он, а я на радостях не замечаю подвоха в его тоне.

– На все!

– Хорошо, заходи.

Приятная комната, два удобных стула, шторка посередине. Вкусно пахнет ванилью. В целом удобное место для анкетирования. Я опасалась худшего, думала, Кир вытворит что-нибудь эдакое.

– Ты молодец, что решился на смену имиджа. И здорово, что ты обратился именно в наше агентство. Его цель – моя цель – создать для каждого мужчины персональную стратегию личного стиля и подобрать гардероб для достижения успеха в карьере и жизни… – продолжаю я настраивать Кира на нужный лад.

– Замолчи, – обрывает он меня. – И раздевайся.

Глава 7

Раздевайся?..

Я бы поддержала эту шутку, но на лице Кира нет и намека на улыбку. Не знаю, что ответить. Он же не всерьез? Или всерьез?.. Что там произошло в его голове за шесть лет?

– У меня клиентка отменила встречу. Значит, ты вместо нее. За сеанс, конечно, заплатишь.

– Какой сеанс? – осторожно спрашиваю я.

– Спиритический, – с непроницаемым лицом отвечает он и отдергивает шторку.

Массажный стол! Наконец все становится на свои места: Кир работает массажистом. Неожиданно. Но могло быть и хуже.

– В твоих услугах я не нуждаюсь, – говорю очень строго, потому что мне неловко перед ним раздеваться. Перед чужим мужчиной это было бы сделать куда проще, чем перед бывшим.

Киру словно и дела нет до моего ответа – он поворачивается ко мне спиной и, взмахнув белой простыней, расправляет ее на кушетке. Будто расстилает постель.

Воображение тотчас же повторяет картинку: свежий сосновый сруб, люстра с лампами-свечками, в камине рыжие языки пламени на черных поленьях, метель за окном, снег заметает стекло… Простыня такая же белая, как снег, широкая, двуспальная. Кир взмахивает ею – легкое движение его лопаток под черной футболкой – она надувается, плавно опускается на постель… У меня мурашки разбегаются по рукам от этого воспоминания.

– В твоем распоряжении будет целых сорок минут моего времени, – деловитый голос Кира мгновенно возвращает меня в реальность. – У тебя анкета на тучу страниц, а я человек занятой. Второй такой шанс тебе еще не скоро представится. Так что раздевайся по пояс, ложись на живот, ноги на валик.

– Отвернись, – бурчу я и стягиваю с себя свитер.

Прикрывая себя руками, бочком протискиваюсь между Киром и кушеткой и укладываюсь на нее. Отчего ж так страшно?.. Вспоминаю, что я на работе и у меня только сорок минут на анкетирование.

Сосновый сруб, метель за окном, огонь в камине… как же сложно выдавить эти образы из головы.

– Отвечай на вопросы честно, это важно. Мне нужно очень хорошо тебя изучить, чтобы сделать новую версию тебя, не убивая старой.

– То есть во второй раз ты меня убивать не собираешься? – Он останавливается у самой кушетки, ткань его штанов касается кончиков моих пальцев.

– Не драматизируй. – Я закатываю глаза. Но намек, конечно, понятен. – Итак, твоя цель обращения к стилисту… Хотя я уже знаю. Ты хочешь заключить сделку и войти в бизнес-сообщество, верно?.. – спрашиваю я и едва не вскрикиваю, когда на спину, разогретую свитером, плюхаются капли прохладного массажного масла.

– Верно. Давай что-нибудь поинтереснее.

– Поинтереснее… – мысленно пробегаюсь по списку вопросов. – Опиши себя семью эпитетами.

– В смысле?

– Ну, какой ты.

– А какой я?

Делаю глубокий вдох. Он же это специально, я знаю.

– Это ты должен о себе сказать. Каким ты сам себя видишь.

– Э-э-э…

– Давай так. Набери в гугле запрос «эпитеты характер» и скажи, какие слова тебе подходят.

Кир отходит от стола, и я, повернув голову, вижу, как он копается в телефоне.

– О! Вот это обо мне: «осмотрительно-охлажденный».

Я хихикаю.

– Кир, серьезнее!

– А что? Тут так написано! Я не такой, нет? Ну тогда… живописный? Подходит?

– Да нет же! Своенравный, упрямый, взбалмошный, – подсказываю я. – Вот такие слова ищи, нормальные.

– Дурацкий вопрос. Давай следующий.

Кир откладывает телефон, направляется ко мне, и я тотчас же отворачиваюсь.

– Семейное положение.

– А твое?

– При чем тут мое? – бубню я, пытаясь устроиться на кушетке поудобнее. – Это я тебя интервьюирую.

– Такие односторонние вопросы сбивают меня с мысли.

Он кладет ладони мне на спину, и это сбивает с мысли меня. Зажмуриваюсь и пытаюсь представить руки совершенно незнакомого массажиста, для которого моя спина – просто рабочая поверхность. Который никогда, никогда не касался меня с нежностью. Никогда не пробуждал во мне чувственность…

– Это не интервью, а допрос какой-то. – Кир мягко разминает мне спину – вполне профессионально. Я постепенно расслабляюсь. – А так уже будет похоже на дружескую беседу. Создаст атмосферу доверия. Так что у тебя с семейным положением? Не замужем, или просто кольцо не носишь?

– А почему такое неудобное узкое отверстие для головы? – Я что, трушу?!

– Это вообще не массажный стол, а мануальный. – Кир добавляет на ладони массажного масла и принимается с азартом растирать спину. – Хочешь, покажу, что такое мануальная терапия?.. Вижу по спине, что ты напряглась.

– Ничего от твоих всевидящих рук не утаить.

– Так показать? Если расслабишься, больно не будет.

– Клянешься?

– Клянусь. Сделай глубокий вдох… – Он кладет ладони на спину. – А теперь выдох! – И с силой надавливает на позвонки. Раздается такой хруст, будто все кости разом переломились. – Чего орешь? Не больно же.

– Не больно. Но страшно! Этот звук – это просто ужас!

– Не бойся, я профессионал! Я вообще много профессий освоил за последние шесть лет, в разных ситуациях побывал. Несколько человек умерло у меня на руках… Ну, не во время массажа – что ж ты так напряглась? Просто были случаи, когда я медбратом работал. Еще подрабатывал грузчиком, маляром, в охране. Вот теперь массажист.

– И мануальный терапевт.

– Терапевт? Нет, просто пару приемов знаю. Давай еще шею тебе проработаю.

– Не надо.

– Давай, разочек. Тебе понравится…

Я больше не чувствую на спине его руки. Вся сжимаюсь в ожидании, что сейчас он примется за мою шею, и воплю:

– Я не замужем!

Руки Кира зависают где-то в воздухе – на мою шею они так и не опускаются.

– Ты спрашивал о моем семейном положении. Так вот, я не замужем, – прочищаю горло.

Уф, сработало!

– Парень есть? – Кир продолжает месить мою спину.

Мне почему-то не по себе. Тихонько скребет под ложечкой. Хотя в его вопросах нет ничего особенного, таким же тоном он мог бы спросить, пью ли я кофе на завтрак.

– Пью.

Пальцы Кира замирают, и я спохватываюсь:

– То есть нет. Нет у меня парня.

– Почему? – он проходится пальцами вдоль позвоночника. Ощутимо, но приятно. – Ну, не дрейфь. Это же типа дружеская беседа.

– У меня нет времени на отношения, – отвечаю я и прислушиваюсь к его реакции. Насколько откровенной мне надо быть? Насколько откровенной я могу быть? Он молча продолжает прорабатывать область шеи. Я прикрываю глаза. – У меня есть цель в жизни, и я собираюсь добиться ее любой ценой. Отношения – это балласт. Впустую потраченное время. То есть я не говорю, что отношения, семья – это не важно. Когда-нибудь все это у меня будет. Но не сейчас. Сейчас я замужем за своей работой.

– А говорила, что не замужем, – усмехается Кир.

– Я кокетничала с тобой, – улыбаюсь я в ответ, задним числом понимая, что кокетничаю именно в данный момент. – В общем, никаких отношений. Мне на данный момент это ни к чему. А что насчет тебя?

– Ничего серьезного.

– То есть кто-то все-таки есть? – спрашиваю я быстрее, чем понимаю, что это уже не анкетный вопрос.

– Просто кто-то бывает время от времени, вот и все.

– Что так? Ты тоже насколько увлечен работой? – «Ведь работа массажиста не оставляет времени для серьезных отношений», ерничает мой внутренний голос.

– Однажды у меня были серьезные отношения. Я думал, что это навсегда. Я был в этом полностью уверен, – холодным тоном произносит он, и я уже жалею, что задала этот вопрос. – И девушка, которую я любил, отвечала мне взаимностью. А потом она обманула меня, выставила полным уродом, уехала, не сказав ни слова, и поменяла имя – лишь бы не иметь со мной больше ничего общего.

– Решила бы, что ты – о наших с тобой отношениях, только я тебя не обманывала, – отвечаю я обычным тоном, а лоб горит, – не думала, что эта тема все еще настолько острая для меня.

– А знаешь что… – он резко убирает руки. – Сеанс закончен. Оплата на кассе.

– Кир… – мученическим тоном пытаюсь вернуть разговор в прежнее русло. – Давай следующий вопрос. Какое у тебя хобби?

– Хватит!

Я дергаюсь от его громкого голоса.

Хлопает входная дверь. И память, такая странная, такая непредсказуемая, связывает этот звук, и печь в доме Кира, и белую простыню.

…Хлопает дверца камина.

Кир все еще сидит перед ним на корточках на полу, его темные волосы окутывает оранжевый отсвет.

Сейчас все произойдет.

Я не тороплю его, пусть лучше время замедлится, и этот вечер запомнится каждым мгновением: запахом сосны и свежего постельного белья, ледяными кончиками пальцев и горящими щеками; ожиданием, предвкушением, наслаждением.

Кир возвращается ко мне на кровать, пропускает мои волосы за ухом сквозь пальцы и целует меня губами, горячими от недавней близости огня.

Я сижу на краю кровати на белоснежном пышном одеяле. На мне тонкое трикотажное платье – очень хотелось красиво выглядеть в свой день рождения. На катке я замерзла так, что кожа под колготками, казалось, покрылась коркой льда, но сейчас мне горячо настолько, будто это я только что разжигала огонь.

Кир становится передо мной на колени, смотрит снизу вверх, словно я его королева. Взгляд темный, глубокий, завораживающий – невозможно оторваться.

Он касается подушечками пальцев моей шеи, и по коже во все стороны разбегаются мурашки. Кир чувствует это, гладит мои мурашки, наслаждается ими. Какое-то невозможное удовольствие. Настолько сильное, что голова идет кругом. Настолько яркое, что его хочется прервать, – иначе можно сойти с ума. Но я никогда, никогда его не остановлю.

– У тебя это в первый раз? – спрашивает Кир между поцелуями.

Чувствую, как мое платье медленно ползет по коленям вверх.

– Да…

Мне не страшно, но волнительно так, что перехватывает дыхание.

Глава 8

А потом был зимний рассвет… Я помню его запах. Выхожу на крыльцо охотничьего домика, надев сапоги на босые ноги и накинув свою куртку поверх футболки Кира. Поскрипывает пол дощатого крыльца.

Я чувствую себя спокойной и в то же время такой счастливой, что, кажется, мир на меня не воздействует – никакой холод не страшен – это я воздействую на мир.

Батарейка в телефоне давно села, но мне все равно.

Такое необычное ощущение, будто я способна на невероятные вещи, будто все в моей власти. Я могу изменить что угодно, но не хочу этого делать, потому что все идеально. И этот нежный рассвет идеален, он протекает сквозь сосновые стволы, придает голубоватому снегу розовый оттенок. И высокое бескрайнее небо с мягкими пушистыми облаками – идеально, и запутанные цепочки следов у крыльца.

– Нас подслушивали, – шепчет Кир мне на ухо и обнимает сзади, нежно, но я чувствую силу его рук и с наслаждением прикрываю глаза. Хочу запомнить каждое мгновение этого утра.

– Кто посмел? – Я улыбаюсь. Мне не стыдно, просто хочется слушать и слушать будоражащий шепот Кира.

– Синицы, вороны. Лиса. Вон, справа от крыльца ровная дорожка следов, похожих на собачьи. Только собака ходит зигзагом, а лиса – прямо. Это самка, у нее след мельче и шаг короче. Видишь?

– Ага, – вру я, не открывая глаз.

Кир, похоже, замечает это, усмехается, прикусывает мочку уха, и я ойкаю – мне не больно, но так чувственно, что по телу будто пробегает ток.

– Пойдем в дом, Звездочка, замерзнешь. – И по его тону я понимаю, какое будет продолжение.

Бзынь!

Морщусь и, разлепив один глаз, нашариваю на тумбочке мобильный. Шесть утра! Хорошо, что я не проспала. Плохо, что до звонка будильника еще целый час. Из-за недосыпания чувствую себя как космонавт в скафандре.

Бзынь!

Дергаюсь. Звук такой, будто стекло вот-вот треснет. Подбегаю к окну – и вижу у моего подъезда Кира, без шапки, припорошенного снегом. Это сколько камешков он уже запустил в мое окно? В руке он держит кирпич – делает вид, что замахивается. Я очень надеюсь, что это шутка.

Спохватываюсь – я же в одной комбинации! – и прикрываю себя занавеской. От этого улыбка Кира становится еще шире. Я бы и рада на него злиться, но больше рада, что не придется за ним бегать после вчерашнего массажа – сам пришел.

Он отбрасывает кирпич и жестом показывает, чтобы я открыла окно. Я растопыриваю пальцы и прикладываю к уху: звони. Он разводит руками, мол, не могу. Стиснув зубы, путаясь в занавеске, кое-как выполняю просьбу.

– У тебя три минуты на сборы, – кричит он, хотя можно было бы и наполовину тише.

– На какие сборы?

– Ты все еще хочешь должность консультанта?

Окно этажом ниже тоже открывается, и сосед объясняет, что он думает о таком раннем подъеме – в целом, наши мысли совпадают. Кир вступает с ним в перепалку, а я незаметно сбегаю. «Она лучший консультант по имиджу в вашем долбаном городе!» – слышу я голос Кира и улыбаюсь, хотя лучше бы он, конечно, молчал.

Не знаю, что задумал Кир, это может быть вообще что угодно. Я наскоро споласкиваю лицо, чищу зубы, пока приглаживаю волосы расческой. Надеваю первое, что попадается под руку – белое шерстяное платье с поясом, рыжие замшевые сапоги, пальто – хватаю сумку, закидываю туда мобильный и анкету и вылетаю на улицу.

Кира нет – от него осталось только вытоптанное в снегу место. Я задержалась на пару минут, и он ушел? Это еще одна дурацкая шутка? Машины его тоже нет.

Даже не знаю, что чувствую: обиду, злость, разочарование, облегчение. Наверное, все вместе.

Дверь моего подъезда с грохотом распахивается, и оттуда вылетает Кир.

– Значит так, – говорит он, запыхавшись. – Я тут тебе клиента подогнал…

Я уже ничему не удивляюсь. Кремень. Просто молчу и смотрю на него непроницаемым взглядом.

– …Правда, с ним будет непросто, интересы специфические. У него даже волына есть!

– Пистолет?! – в ужасе дергаюсь я.

– Нет, большая такая волынка. Ему нравится все шотландское. И он празднует День святого Патрика. Меня звал присоединиться, но я сказал, что занят.

Прикрываю глаза.

– Это ирландский праздник.

– Ну, значит, ирландское ему тоже нравится.

– И он в марте.

– Значит, очень сильно нравится… Ладно, пошли, машина за углом.

– Пойдем, – едва слышно поправляю я Кира – он все равно не исправится.

В моем дворе и в самом деле не припарковаться, машины стоят в три ряда, соседи с вечера договариваются, кто в какое время уедет.

Машина Кира передними колесами на тротуаре, школьница с тощей болонкой на поводке еле протискивается между кустами и капотом.

– Давай, заскакивай, а то я неудачно припарковался.

Неудачно…

Сажусь. Пристегиваюсь. Готова не удивляться и дальше.

Мы мчим по сонному городу, улицы чистые, нехоженые. Непривычно. Обычно еду на работу с утренними пробками.

Постепенно оттаиваю. Эмоций становится меньше, кофе хочется больше. Пью его каждый раз после пробуждения, не думала, что так пристрастилась.

– Какие твои любимые часы? – спрашиваю я.

– Вот эти, утренние. Когда весь город мой.

Я прикрываю глаза.

– Наручные часы, Кир. Мы еще анкету не прошли. Даже толком не начали проходить…

– Кому в наше время нужны наручные часы? – спрашивает он, паркуясь на площадке, окруженной кучами грязного снега.

– Так, ладно, проехали. И где мы?

– Ты спрашивала, какое у меня хобби. Вот сейчас и узнаешь.

Я поднимаю голову и вижу надпись: «Физкультурно-оздоровительный комплекс». В названии «Пушкинский» третья буква не горит.

– Снова массаж?.. – Мы с Киром вместе всего полчаса, а я уже устала.

– Лучше! Три раза в неделю я хожу в тренажерку. И сегодня как раз такой день.

Кир бодро выскакивает из машины, взбегает на щербатое крыльцо – я тащусь следом. Потом дожидаюсь Кира в холле, пропахшем сигаретным дымом (это в тренажерке-то!) и ядреным мужским потом. Стулья, обитые потертым дерматином, выглядят так, что мне даже подходить к ним неохота, не то что садиться.

Кир выходит из раздевалки в черных синтетических шортах и черной спортивной майке, хозяйским жестом предлагает мне пройти в ад. Оговорилась – в зал. Медлю, но все же принимаю предложение. Пока Кир разминается, решаюсь пристать к нему с анкетными вопросами.

– Ты доволен своим телом?

Он рывком, как заправский стриптизер, стягивает с себя майку.

– А как ты думаешь? – спрашивает Кир, довольно похлопывая себя по кубикам пресса.

Соглашусь, лишний вопрос. Как и все остальные из серии «Что бы вы хотели изменить в своей внешности?». Уверена, Кир доволен собой полностью, дорожит каждой своей родинкой, каждым шрамом, даже тем уродливым, что тянется под рукой по ребрам. Когда мы встречались, этого шрама не было.

– Едем дальше… – не успеваю закончить фразу, как на нас обрушивается оглушающий хэви-метал. Звук такой, что я чувствую вибрацию музыки в солнечном сплетении.

Кир только пожимает плечами – мол, я тут ни при чем – и начинает накручивать блины на штангу.

От злости я делаю глубокий вдох – и тотчас же жалею об этом, потому что громкий звук не уменьшает резкого запаха в зале. Скрещиваю руки на груди.

Я знаю, Кир, в какую игру ты играешь. Знаю, почему ты просто не сказал мне по телефону, какое у тебя чертово хобби, а потащил меня сюда, невыспавшуюся, голодную и без кофе, наблюдать за потными мужиками в допотопной тренажерке. Учитывая, что на мне шерстяное платье, я уже мало чем от них отличаюсь… Так вот, я знаю, почему ты издеваешься надо мной – из мести, и частично признаю свою вину. Хуже всего, что я вынуждена это терпеть, у меня нет выбора – и я, к сожалению, имела неосторожность сама тебе в этом признаться. Так что я все это стерплю. Но, Кир, сделка есть сделка, ты согласился поменять имидж, и понятия не имеешь, на что подписался.

– Что? – Кир вскидывает голову, будто прочитал мои мысли.

Невинно развожу руками, мол, ничего, и жестами, чтобы не перекрикивать музыку, показываю, что подожду его в холле.

Воды нет. В физкультурно-оздоровительном центре нет ни одной бутыли с водой. Это вообще законно? Зато есть автомат с кофе. Кофе из автомата… Мой первый кофе за сегодня… Нет, я до такого не опущусь.

Меряю зал шагами. Из-за Кира я не занималась на беговой дорожке, так что сойдет за спорт.

Через полчаса я уже вою от скуки. Заряда на телефоне – пара процентов, даже по модным сайтам не посерфишь.

Я чувствую злость и несправедливость. Чувствую, будто меня предали. Прямо как в тот раз…

Я позвонила в приемную комиссию, назвала свое имя и некоторое время с громыхающим сердцем слушала, как какие-то женщины переговариваются в кабинете, как где-то там звонит другой телефон, как стрекочет принтер. А потом голос в телефоне: «Вы поступили». – «На бюджет?» – выдавливаю я. – «Да, бюджетное отделение».

Помню свое состояние: будто в невесомости. Жизнь как шла своим чередом – мама гремит сковородой на кухне, ветер играет с занавеской, пылинки витают в солнечном луче – так и продолжала идти, а я словно уже переместилась в другое измерение. Я поступила. Все получилось!

Я рассказала новость маме и тотчас бросилась к Киру. Едва уговорила себя заскочить в автобус – казалось, во мне столько счастья, что до его дома я добегу быстрее, чем доеду.

Вот его калитка, нащупываю крючок, открываю – быстрее, быстрее! Кир распахивает дверь, уже на крыльце, обнимает меня, кружит – мы словно единое целое в этом счастье.

– Я поступила! – на выдохе говорю я и улыбаюсь, улыбаюсь…

– Поздравляю, Звездочка! – машинально отвечает он – отзеркаливает мои эмоции, как делал это всегда. Но потом до него доходит, и на лицо будто наползает тень. Он за руку втягивает меня на веранду, закрывает входную дверь, поворачивает замок – щелк!

– Куда ты поступила?

– В универ, – отвечаю я, по-прежнему улыбаясь, но теперь удерживать уголки губ у меня получается с трудом.

– В смысле – в универ?! Ты же не сдавала экзамены.

– Сдавала.

– Но мне не говорила…

– Не говорила. Ведь я могла не поступить.

Кир молчит, и это молчание давит хуже крика.

– Когда ты уезжаешь? – Его голос приглушенный, сдавленный.

– Через две недели, – еле слышно отвечаю я. Наверное, только тогда по-настоящему осознала, что мне предстоит. Что нам предстоит.

Кир кладет руки мне на плечи, заглядывает в глаза.

– И что дальше, Звездочка?

Есть только один вариант, и я его озвучиваю:

– Ты поедешь со мной.

Он смеется и даже на время ослабляет хватку.

– И что мне там делать с тобой? Как ты вообще представляешь такую нашу жизнь? Ты учишься и живешь в общаге, а я вкалываю грузчиком, чтобы оплатить аренду комнаты в каком-нибудь бомжатнике? Ты поднимаешься вверх по своей блестящей карьерной лестнице, а я скатываюсь на дно, пытаясь выжить в городе, в котором никому не нужен? Сколько мы протянем с тобой? Год, может, два, а потом все равно расстанемся. Ты меня бросишь.

Я пытаюсь вырваться, но он только сильнее сжимает мои плечи.

– Тебе нужно сделать выбор. Или я, или универ. Иначе не получится.

Не помню, как я оказалась дома. В груди было больно от рыданий, нос опух, глаза покраснели. Когда кто-то поступает в универ, по такому событию закатывают вечеринку и пьют шампанское. Но это же Кир, с ним не бывает обычно.

Как же я тогда рыдала… Казалось, это худший день в моей жизни. Но это было только начало кошмара под названием «Кир». Он самый лучший мужчина на свете – но только пока все идет по его плану. Иначе жди беды.

…Ладно, пусть будет кофе из автомата. Только бы чем-нибудь заняться, отвязаться от неприятных воспоминаний.

Долго вожусь с кошельком, выуживая монеты. Не хватает.

Если бы ты поехал со мной, Кир, если бы согласился… Все, что угодно могло произойти, но точно было бы не хуже, чем сейчас. Ты просто не оставил нам ни единого шанса.

Закидываю монеты в приемник и… ничего.

То, что нас не убивает, делает сильнее. Рядом с Киром я становлюсь сильнее с каждой минутой, буквально чувствую это. Я кремень! Нажимаю на все кнопки подряд, пытаюсь трясти автомат, разворачиваюсь и несколько раз впечатываю в него каблук. Потом просто молочу кулаком по металлическому боку – сильно и методично.

За этим занятием меня и застает Кир. Он уже переоделся – в джинсах и футболке. С влажными после душа волосами.

– Эспрессо не работает. – Кир закидывает в автомат монеты, нажимает на кнопку «Капучино» и подставляет стаканчик под струю коричневой жидкости. Даже крышечку на стаканчик сам надевает – наверное, просто забыл, что меня ненавидит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.