Джейн Кристи
Убийство на корпоративе

Глава первая

Это убийство случилось прямо на рождественском корпоративе. Все начиналось так красиво и с шиком, официанты разносили закуски и бокалы шампанского, люди были расслаблены, нарядны и веселы – словом, ничего не предвещало беды. Никто и представить себе не мог, что такой праздник, полный интриг и подковерных игр, закончится трагедией.

Компания «Первое решение» впервые устроила не просто корпоратив, а роскошную вечеринку на теплоходе. Наташа пришла в отдел закупок совсем недавно, ее подругу Джейн перевели в их отдел тоже всего месяц назад. Обе они были не замужем, оттого готовились к празднику как к свадьбе. В вечерних платьях с открытыми плечами и спинами, они оказались на вечеринке, куда некоторые женщины не потрудились надеть и просто платье.

– Почему наша начальница в брючном костюме? – ужаснулась Наташа, когда они прошли через весь зал и встали в углу у огромной нарядной елки, переливавшейся разноцветными огнями. Они внимательно рассматривали собравшихся.

– Какая разница? Давай просто весело проведем время! Смотри сколько симпатичных мужчин! – Она кивнула в сторону сотрудников департамента продаж. Деловые костюмы так и сияли на них.

– Да ведь они вроде все женаты!

– И что? Были женатыми, станут одинокими! Ты такая скромница, всего боишься!

Это была правда. Наташа была болтушкой, но осадить ее, напугать, смутить было крайне легко. Вдруг Джейн заметила, что подруга перестала слушать ее. Взгляд Наташи устремился ко входу, где стояли и оглядывались по сторонам два иностранца, каждый из которых, казалось, старательно делал вид, что не знал другого.

– Зачем они мне? – Сказала Наташа мечтательно. – Когда пришел Горан!

Она быстро пошла ко входу, чтобы встретить Горана Вуковича, своего поставщика из Хорватии. Это был высокий широкоплечий красавец с фигурой худощавого аристократа. Наташа познакомилась с ним несколько дней назад, когда он приезжал к ним в офис, и тогда же ее начальница предложила позвать его на корпоратив, раз он все равно был в Лондоне. Еще в переговорной Горан стал бросать на нее скромные, но пронзительные взгляды, а уж теперь он пришел в совершенный восторг, увидев ее в вечернем платье.

– О, Наташа, как я рад! Ты уже здесь! Великолепно выглядишь!

– Спасибо! – Наташа расцвела еще больше. – Пойдем я отведу тебя к нашему столику.

– Мы сидим вместе?

– Да, нас так рассадили.

– Отлично!

В этот самый момент Наташа вдруг поймала взгляд всеми забытого Луиджи, недовольно топтавшегося позади Горана.

– Погоди, давай еще Луиджи позовем. Луиджи, добрый вечер!

– О, Наташа, здравствуй! Белиссима! Белиссима! Выглядишь потрясающе!

В этот самый момент Наташа заметила, какими холодными взглядами обменялись ее поставщики. Ей сразу показалось, что они не ладили. Она еще только начинала входить в курс дела в компании, поэтому решила, что, вероятно, их фирмы конкурировали друг с другом.

Они прошли к столику, Луиджи сел напротив Наташи, а Горан решил действовать по-другому: сел вплотную к Наташе, даже стул придвинул. Вскоре появилась и Джейн. Сев рядом с Наташей, она зашептала ей в ухо:

– Выбирай хорвата, он не женат, ему тридцать семь, самое время остепениться. А наш Луиджи два года назад развелся и теперь платит почти ползарплаты в качестве алиментов жене. Второй раз он уже не женится, это точно.

Наташа бросила удивленный взгляд на Луиджи. Лицо поставщика, которого многие у них в отделе недолюбливали из-за его склочного характера, по-прежнему выражало недовольство. Глаза так и метали ядовитые стрелы.

– К тому же, – продолжала Джейн, – Луиджи просто наемный работник, а Горан – директор!

– Я выбрала бы Горана, будь он хоть кем. Он ведь просто милашка!

В этот самый момент глава их департамента Лиз Перкинс подвела к столику Кляйнца, директора английского представительства крупнейшей в мире компании «Lecker». Холодное лицо его с бесцветными бровями было непроницаемо, когда он усаживался за стол. Он был среднего роста, но широк в плечах, а на голове его вовсю вырисовывалась лысина. А вот чрезмерно эмоциональный Луиджи, как показалось Наташе, напротив, испепелял немца ненавидящим взглядом.

Наташа встала из-за стола и догнала в толпе Перкинс.

– Зачем свели конкурирующие фирмы за одним столиком? – спросила она у начальницы.

– Так они все теперь ваши поставщики.

– Но Lecker не мой бренд! Это бренд Грега.

– Наташа! – Перкинс засмеялась. – Теперь это ваш бренд. И нет больше никакого Грега.

Наташа захлопала удивленно глазами, а Перкинс тут же испарилась, не дав ей возможность узнать подробности. Грега уволили? Или он умер? Ну нет, тогда начальница не смеялась бы! Пришлось возвращаться за стол трех враждебно настроенных друг к другу мужчин. А ведь ей всего лишь хотелось приятно провести вечер в компании Горана, который – она с каждой минутой чувствовала это все сильнее – неровно дышал к ней!

Не успела она отойти от Перкинс, как Луиджи поймал ее в толпе.

– Наташа, я не хочу терять такого прекрасного продакт менеджера. Мы только приобрели тебя, а ты уже собираешься покидать нас?

– Ну что ты, Луиджи! – Наташа неловко засмеялась. Неужели уже всем очевидно, что между ней и Гораном вспыхнула искра?

– Стоп! А кто позвал Марка? – Взбешенный взгляд Луиджи метнулся к Марку Лоткину, который в этот момент садился за их столик.

– В смысле? Марк твой представитель в Англии, как его не позвать, если тебя позвали?

– Он ничего не решает! Его не нужно было звать!

Наташа с первого дня работы знала о вражде итальянца и его же подчиненного, знала, что руководство «Первого решения» всегда выступает за Марка, потому что Марк отстаивал эксклюзивность итальянского бренда для их компании, но и Луиджи обижать было нельзя. Поэтому всякий раз, как Луиджи оскорблял Марка, она просто терялась, не находила слов. С ними она всегда оказывалась меж двух огней.

Вместе они уселись за столик, не подозревая, как близок час, когда веселье будет испорчено. Толпа рассеялась, все расселись за столами. Теплоход отчалил от берега и поплыл по Темзе. На сцену вышла музыкальная группа и стала петь хиты 80-х.

– Пока ты беседовала с Лиз Перкинс, – шепнула Джейн Наташе на ухо, – немец успел отвести Луиджи в сторонку к той самой огромной рождественской ели, а затем куда-то к подсобке, и они поболтали с глазу на глаз.

– Интересно, о чем? Они прямые конкуренты, один ценовой сегмент, и у Луиджи никак не получается урвать долю немцев на нашем рынке. Мне кажется, итальянец просто испепеляет немца взглядом.

– Послушай, Наташа, – заговорил Горан, прервав их перешептывания. – Такая красивая песня, давай потанцуем?

У Наташи перехватило дыхание. Никто в зале не танцевал, а ей, новенькой, предлагал выйти и на глазах у всех танцевать под медленную романтическую песню сам Горан Вукович! Но разве можно было отказать, когда он так нежно глядел ей в глаза? Отказ, казалось, уничтожил бы его! И вот они закружились в танце. Все взгляды обратились к ним словно по взмаху волшебной палочки. Оба собственника компании, Лиз Перкинс – все с изумлением и интересом следили, как они двигались в такт песни Брайана Адамса.

В это самое время Джейн удалилась в туалет, чтобы привести в порядок свои рыжие кудри, но на выходе столкнулась с Луиджи. Он зачем-то был в подсобке и теперь выходил из нее. Странно, но буквально за секунду до этого женщине показалось, что в подсобке разговаривали двое. Вероятно, это был телефонный звонок, иначе чей еще это мог быть голос? Раздраженность и озлобленность итальянца позабавили Джейн, и она предложила помощь, намекая на то, что он заблудился.

– Вам помочь?

– Помочь?.. О да, согласитесь потанцевать со мной?

– Я? Ну хорошо…

И вот уже две пары кружились по залу под вторую медленную песню. Казалось, музыкантам так понравилось, что на чрезмерно сухом корпоративе образовалась любовная парочка, что они намеренно продолжили выступать для них.

В это самое время Кэтти и Алекс пытали Виргенса, их руководителя, пытаясь узнать все о скандальном поступке Грега, который привел к его столь скорому увольнению. Виргенс был лысоватым добряком с большими глазами и начинающим выступать животом. Он был самым примерным семьянином из всех сотрудников, обожал своих сыновей и жалел жену, во всем ей уступал, не выгонял на работу, оплачивал все ее прихоти и капризы. Точно так же он жалел и сотрудников, прощал им гадости, слабости, недоделки, заступался даже за самых ленивых и глупых перед стервой Перкинс и Верховным, отчего даже его друзья-коллеги считали его плохим руководителем.

– Да вы поймите! – Сказал Виргенс. – У нас, может, в компании много всего неправильного. Но у Грега была зарплата намного выше любого из вас. И не по заслугам. Он работал с Китаем, новым и сложным для нас направлением, это правда. Но он ничего для этого не делал. Кто искал поставщиков, кто выискивал низкие цены? Кто проверял качество товаров? Я всем занимался. Он только заказы размещал. Конечно, раньше он получал намного больше…

– То есть у него зарплата все же упала? – Уточнила Кэтти.

Кэтти была на редкость некрасивой девушкой с непропорционально широкими скулами и узким подбородком. Все изъяны внешности она компенсировала обильным макияжем и дорогими шмотками, которые приобретала чуть ли не каждый день. В офисе она хранила двенадцать пар туфлей под разные наряды, и число это постепенно росло.

– Зарплата его упала. – Ответил Виргенс. – Но она все равно была выше вашей.

– Так и чего он сделал-то? Я, похоже, прослушал. – Перебил его Алекс.

Виргенс все это им рассказывал только потому, что доверял обоим: они давно сидели в одном кабинете и делились друг с другом порой тем, чем делиться не следовало.

– Виргенс говорит, – объяснила Кэтти, – он написал вчера вечером письмо самому Верховному!

– Да ладно!

– Да. – Сказал Виргенс. – Он там просто всех разнес, конечно, Перкинс главным образом. Но мне тоже досталось. Мы с Перкинс, видите ли, плохие руководители. Не ценим сотрудников. Не мотивируем.

– Так про Перкинс все правда! Молодец! Наконец-то хоть кто-то высказал все о нашей стерве! – Воскликнула Кэтти, и обычно завистливое лицо ее исказилось от злорадства.

– И что теперь с ним будет? – Спросил Алекс.

– Я ему звонил весь день.

– Зачем?

– Как зачем? Сказать, чтоб перестал выдумывать и выходил на работу.

– А он?

– Не берет трубку. На работу не вышел, на корпоратив не приехал. Побесится, вернется.

– Ха-ха! – Воскликнула Кэтти. – Наша мстительная Перкинс не допустит этого. Не простит она его. А кто возьмет бренд Lecker?

– Новая сотрудница.

– Наташа? Но почему? – Возмущению Кэтти не было предела. – Она что, так же долго работает здесь, как и мы с Алексом? Или чем-то лучше нас? Виргенс, ты почему допустил? Даже Луиза и та достойнее! Lecker лучший бренд компании. Я бы тоже поборолась за него.

– Решение Перкинс. А Луиза, извини, никакущий продакт менеджер. Наташа мехмат закончила. Так-то. – Пожал плечами Виргенс.

– А что насчет Тайного Санты? – Спросил Алекс. – Кэтти, можно я тебе подарок сделаю?

Кэтти посмотрела на него с осуждением: настолько не вовремя он заговорил об этом.

– Так, а я Алексу тогда! – Сказал Виргенс.

– Ну а я кому? – Спросила Кэтти. – Этой стерве новенькой сегодня достается все! Даже красавчик-богач Горан. – Кэтти с завистью посмотрела на танцующие пары.

– Давай я тебя приглашу. – Предложил Алекс. Он был невысоким, но стройным, молодым, с добрым лицом и раскосыми глазами.

– Не надо, пойду лучше с Марком и немцем пообщаюсь.

– Кэтти, сделай подарок Наташе! – Крикнул ей вслед Виргенс. Он шутил, как и всегда. Кэтти не оценила его чувства юмора, обернулась и, казалось, испепелила его взглядом.

Кэтти подсела за столик к Кляйнцу и стала строить ему глазки, но он невозмутимо и холодно смотрел на нее, отвечая односложно и скучно, чем еще больше испортил ей настроение. Казалось, этот черствый немец не знал, что такой момент, настроение момента, легкий флирт.

Однако Джейн недолго танцевала с по-своему привлекательным Луиджи. Он был высоким, худощавым, большеглазым, и в минуты, когда губы его не оттопыривались с недовольством, казался ранимым и чутким. Но эти минуты быстро проходили, и он вновь становился раздраженным и циничным. Луиза не выдержала, и сама рванулась к своему бывшему поставщику, которого не так давно жестоко вырвали из ее рук и впихнули в портфель новенькой Наташе. Луиза за последние месяцы скинула пятнадцать килограмм и теперь выглядела как девочка, только с тонкой талией и огромным бюстом, светлыми от природы волосами, забавно состриженными в каре. Она казалась красивее и эффектнее любой из сотрудниц «Первого решения», но отчего-то Перкинс, ее верная подруга, разлюбила ее, даже посадила сегодня за стол с сервисным отделом, где Луиза умирала от скуки.

– Луиджи! – Воскликнула она и сделала жест, приглашая потанцевать. Он, казалось, был не очень рад ее приближению, но не стал отказываться. Они пошли танцевать.

Луиза весело щебетала и одаривала его улыбкой, полной восхищения, а он, казалось, сдерживал внутреннее отторжение и неприятие.

– Ты на Рождество здесь останешься или вернешься в Италию? – Спросила она.

– Конечно же, я вернусь домой.

– Будешь праздновать с семьей?

– Да, с мамой, братом и его семьей.

– А сам не хочешь семью создать?

Луиджи рассмеялся, вероятно, чтобы выиграть время для ответа. Ему не хотелось портить отношения с Луизой, но он знал, что уже давно ходит по тонкому льду.

– Я иногда сам не знаю, чего хочу. – Сказал он наконец. Возможно, это было самое честное, что он мог изречь.

Луиза сразу после танца не вернулась к своему столику, а подсела за столик Наташи, чтобы быть ближе к итальянцу. По виду Луиджи сложно было определить, тяготится он ее вниманием или нет. Он старался сдерживаться, как мог.

Увидев, что для них с Наташей не осталось места, Горан был только рад: он утянул ее наверх, на палубу, чтобы вместе любоваться вечерними видами Лондона и звездным небом. Было свежо, прохладно, но после душного зала, где собралось столько людей, им было лучше здесь. Дышалось легко и свободно. Звездная пыль мерцала на темном покрывале неба; ее сияние было полно загадки и какого-то странного, сладкого обещания.

Теплоход проплывал мимо Тауэра, Лондонского моста и Биг Бена. Вдали высился Лондонский глаз. Привычные взору старинные места казались столь необычными, когда смотрел на них с нового ракурса – с теплохода.

– Наташа, ты родилась в Лондоне?

– Нет, Горан, я приехала из очень маленького городка, поступила в институт, так и осталась здесь. Училась бесплатно, за счет гранта.

– Какая ты самостоятельная. Всего добилась сама! И такая молодая, такая… красивая! Посмотри на меня, ты подумаешь, что я – баловень судьбы, родился сразу богатым. Но на самом деле, когда мне исполнилось двадцать, отец, он был очень строгим, отправил меня в Словению в наш филиал. Филиал был разорен и должен был вот-вот закрыться. Отец сказал, что я должен поправить дело, иначе я не буду работать на него. У меня не было опыта работы, знаний, ничего! Было очень страшно и в то же время невероятно интересно. Филиал не только не закрылся, но поднялся и стал приносить прибыль. После этого отец вернул меня в основной офис и стал повышать. Год назад он ушел на пенсию, и я полностью перенял все дела.

Наташа смотрела на него восхищенными глазами, она была уверена, что этот чистый и честный голос не может обманывать. Горан вдруг взял ее руки в свои, сердце в груди так и подпрыгнуло… но в этот момент послышались голоса, и люди стали подниматься на палубу, чтобы подышать. Наташа сразу же убрала руки и сделала шаг назад от Горана.

Вскоре здесь были и Марк, и Алекс, и Виргенс с Кэтти. Вышел и Берлингер. Это был второй собственник компании «Первое решение», он работал в правительстве и обеспечивал компанию госконтрактами. Он почти не появлялся в «Первом решении», всю работу по управлению делал первый собственник. Берлингер выпил и вовсю веселился, а, увидев Наташу и Горана, развеселился еще больше. Для человека за пятьдесят он выглядел бодрым и притягательным. В нем было удалое обаяние, казалось, он не привык видеть в сотрудниках чопорных специалистов, он пришел на корпоратив, чтобы веселиться, праздновать Рождество. Ему не нужны были дистанции, он не желал быть недосягаемым, каким был первый собственник.

– Горан! Друг мой! Сколько лет! Вижу, что ты отлично проводишь время! Какие у нас сотрудницы! – Он стрельнул более чем заинтересованным взглядом в сторону Наташи. – Я таких не припомню!

– Горан решил увести лучшего продакт менеджера «Первого решения», – послышался едкий голос Марка за его спиной. – Сделайте что-нибудь, мистер Берлингер. Пока не поздно!

– Да нет, ну что вы, – возразила Наташа. – Я работаю-то всего месяц в компании.

– И уже такие оды? – Берлингер покачал восхищенно головой. – Интересно! Эх, Горан, опередил меня! Ловко! Ничего не скажешь.

И дальше как-то само по себе произошло следующее: Берлингер отвел Горана в сторону, чтобы поговорить тет-а-тет, а Марк наконец добрался до Наташи.

В это самое время Кэтти вернулась вниз, где стала уговаривать лысоватого немца потанцевать с ней, но он невозмутимо отказывался. Казалось, ничто не могло подвигнуть его на эмоции, даже шампанское, которое Кэтти подливала и подливала в бокалы. Луиза и Луиджи закончили танец и вернулись к столу, но итальянец демонстративно сел подальше от Луизы. Та пошла в уборную. Кэтти тоже встала из-за стола и пошла за ней.

«Мужики какие-то не те пошли!» – Хотела сказать Кэтти коллеге, увидев, что коллега тоже страдает от того, что с ней не хочет общаться итальянец, но вдруг увидела, что Луиза прошла на небольшую кухню. Из любопытства она подошла ко входу и подглядела за тем, что та будет делать. Луиза подошла к работнику в белой форме и стала что-то говорить ему, как будто выражать протест, тот взбесился, скинул с себя форму, стал топтать ее, а затем схватил Луизу за плечи и затряс. Работники кухни тут же подоспели на помощь, и Кэтти убежала в уборную, чтобы никто ее не заметил. Как это было странно! Зачем Луиза общалась с работником кухни? И почему он накричал и напал на нее? Кэтти весь вечер думала об этом, пока шампанское не вытеснило эти мысли из головы.

Меж тем высокий и толстый Марк жаловался Наташе на свою жизнь. У него было шесть детей от трех разных жен, и никто не знал, остановился ли любвеобильный Марк на этих и без того рекордных числах. Всех их нужно было содержать, потому он и рвался наверх, нашел работу директором представительства.

– Слушай, я знаю, что Луиджи будет просить тебя убрать меня. – Марк сразу приступил к делу.

– Убрать тебя? С чего ты взял? – Наташа засмеялась, сделав вид, что впервые слышит о неприязни Борелли к Марку. – Ты не наш подчиненный.

– Да, но Луиджи уже вел переговоры с Грегом.

– О чем? Грега вроде уволили.

– Не уволили! Он сам хлопнул дверью! И сразу же стал проситься возглавить наше английское представительство. А у нас всего один сотрудник в Англии.

– И это ты!

– Вот именно! Грег – очень опытный менеджер… – Сказал Марк.

– И по слухам бестолковый.

– Не важно! Луиджи не догадывается об этом. Ты должна дать ему понять, что ваша компания против.

– Не переживай, до этого дела не дойдет. – Наташа была уверена, что Луиджи балабол, который никогда ни на что не решится.

Тут Наташа увидела, что к ним идет Луиджи, и сделала знак Марку. Он замолк и отошел, уступив место своему начальнику.

– Наташа, пойдем, наконец я могу перекинуться с тобой парой слов. – Сказал Луиджи.

– Да что сегодня за день такой? Вся нарасхват. – Наташа неловко засмеялась. Она видела, что Горан говорит с Берлингером, но смотрит все время только на нее. Она и сама не могла с собой совладать: так и стреляла глазами в его сторону. Каждая минута, проведенная порознь, казалась напрасно потраченной.

– Слушай, это невозможно, Марка нужно убирать. – Луиджи завел свою любимую шарманку. – Что за ситуация была с сертификатами? Я знаю, что он с Луизой чуть не подставил тебя.

– Но я решила эту проблему, в итоге они с Луизой все исправили.

– Все равно. Как представитель он ничего не делает, он бездельничает. Где обещанные продажи?

– Луиджи, я не ваш сотрудник, чтобы обсуждать качество работы вашего представителя.

– Но как же так! Я добьюсь, чтоб его уволили. И потом, этот ваш Грег…

– Ты его правда собеседовал?

– Нет, он сам звонит и добивается встречи. Я отказал. Так он, ты не представляешь, что сделал…

Вдруг зазвонил телефон Луиджи, он ушел подальше, так и не рассказав о странном поступке Грега. Наташа бросила взгляд на увальня Марка. Он стоял в стороне и грустно смотрел на Луиджи. Он был бездельником, она успела убедиться в этом за тот месяц, что работала в компании, но он был добрым, безобидным, и он никогда никого не подставлял. В подставе с сертификатами была виновата всецело хитрая и недалекая Луиза, но теперь это было в прошлом.

Перкинс, узнав правду о том, что Луиза пыталась подставить Наташу в ответ на то, что новенькой передали ее любимый итальянский бренд, рассвирепела и поссорилась с Луизой. Теперь та уже не могла использовать свое положение, чтобы подставить или как-то очернить Наташу.

Молодая женщина стала озираться по сторонам в поисках Горана, Луиджи ушел вниз, что-то крича на итальянском. Горан вновь подошел к Наташе и сразу приступил к комплиментам.

– Ты удивительная девушка, Наташа. Такая юная, а уже менеджер лучших брендов компании. И всего добилась благодаря своему уму. А как красива. Я сделаю тебе приглашение на наш завод, тебе просто необходимо ознакомиться с нашим производством. Ты увидишь, как красив наш город.

– Я с большим удовольствием.

– Я кое-что приготовил для тебя к Рождеству. Надеюсь, ты не обидишься, что я сделал это без предупреждения. Дело в том, что после наших переговоров я не мог не думать о тебе… Возьми это.

Горан извлек из внутреннего кармана пиджака аккуратный бархатный футляр продолговатой формы. Наташа ахнула. Он открыл его, и внутри заблестел аккуратный браслет, вероятнее всего, из радированного серебра с багровыми рубинами.

– Какая прелесть! Но Горан, мне так неловко, ведь я тебе ничего не приготовила.

– Пустяки. Мне так приятно, что я тебя порадовал.

Горан достал браслет и надел ей на запястье, заодно взяв ее ладонь в свою. В тот же самый момент он пронзил ее полным чувства взглядом. У Наташи закружилась голова от охвативших ее переживаний.

Теплоход проплыл центр Лондона и уже шел по направлению к окраинам, по берегам встречались поселки, деревни, спальные районы, леса.

Вдруг послышался всплеск, как будто кто-то спрыгнул с теплохода или скорее упал в воду где-то совсем рядом. Наташа и Горан мгновенно посмотрели на речку и увидели, как по ней плывет чье-то тело. Казалось, оно за что-то зацепилось и не тонуло.

– Скорее! Ему надо помочь! Что делать? – Вскричала Наташа.

– К капитану! – Горан оказался удивительно собранным, он тут же побежал вниз, а Наташа долго с ужасом смотрела на темную непроницаемую гладь воды, где кто-то был – если еще был – на грани гибели.

Теплоход пришвартовался к ближайшей станции. Вскоре все присутствующие расселись по местам и стали с любопытством смотреть друг на друга, желая убедиться, что все целы. Наташа и Горан уже не ворковали друг с другом. Кто-то был слишком пьян, чтобы понимать смысл случившегося: так, Берлингер постоянно отпускал шутки на тему убийства и продолжал наполнять свой бокал. Когда все расселись по местам, когда последние люди перестали двигаться, рыжеволосая Джейн вскричала:

– Луиджи!

И действительно, только его место пустовало во всем зале. Вскоре было объявлено, что всему коллективу необходимо ждать приезда инспектора и младших сотрудников полиции для допроса и дачи показаний.

– Сколько же нас будут допрашивать? – Воскликнула Наташа. – Ведь это мог быть любой человек! А нас здесь около ста человек.

– Меньше. – Сказал Марк.

– Полиция просто посмотрит запись с камер, и нас всех отпустят. – Сказал уверенно немец. – В наши дни преступления расследуют за один день.

Его невозмутимость и рациональность подействовала на всех успокаивающе.

– Может быть, это и не Луиджи вовсе. Может быть, он где-то в другом месте сейчас. – Сказал Марк.

– Я просто надеюсь, – сказала Наташа. – Что тот человек за бортом жив.

Вскоре приехал инспектор с констеблями, и Наташу с Гораном попросили первыми прийти на допрос в небольшой капитанский кабинет. Горан вышел из кабины с непроницаемым лицом, и Наташа вошла внутрь, не зная, что все-таки случилось. Сев за стол, она вдруг начала нервничать, как будто подозревали в первую очередь ее, что было глупо, ведь она не могла столкнуть в воду такого крупного мужчину.

Среднего роста мужчина лет тридцати пяти или старше смотрел на нее сухо. У него было скучное лицо, обычное, короткие волосы, невыразительные глаза. Однако он неприятно буровил Наташу чрезвычайно живым и умным взглядом. Взглядом, от которого, казалось, ничего нельзя было скрыть. Это был инспектор Биттерфилд.

– Расскажите, как все было. – Сказал он.

Наташа рассказала все, что слышала и видела.

– Это ведь не Луиджи был там в реке? – Уточнила она.

– Он самый. Луиджи Борелли.

– Но он жив?

– Нет, увы. Может быть, вы слышали звуки борьбы? Потасовки? Вы ведь стояли рядом.

– Ох! Мы громко разговаривали с Гораном, ничего не слышали.

– Почему вы вышли на палубу вдвоем, когда все были внизу?

Наташа покраснела.

– А разве Горан не рассказал вам?

– Я бы хотел услышать вашу версию.

– Перед самым всплеском воды Горан сказал, что пригласит меня на свой завод в рабочую командировку. Но я не думаю, что в этом есть производственная необходимость. Понимаете?

– Цель поездки – сугубо романтическая? И давно у вас отношения?

– Нет у нас отношений. Мы познакомились на этой неделе на переговорах. А сегодня весь вечер были вместе. Это все подтвердят.

– Какие у вас были отношения с Луиджи?

– Самые обычные… рабочие.

– Он разговаривал с вами сегодня отдельно на палубе. О чем?

– Просил помочь ему уволить Марка. Но…

Наташа заколебалась, ей показалось, что она подставляет Лоткина.

– Дело в том, что он всегда об этом говорит. Это все треп, я не поверила ему, постаралась уйти от темы. Луиджи любил ныть о том, как ему не нравится Марк, но делать с этим он ничего не собирался.

– Как думаете, Марк Лоткин знал о неприязни к нему со стороны его босса?

– Скорее всего, да. Это сложно скрыть! Да Луиджи и не старался. – Наташа неловко засмеялась.

– О чем разговаривал с вами Марк на палубе?

Наташа вздрогнула. Она уже стала забывать события вечера, однако Горан, по всей видимости, успел рассказать инспектору о ней все.

– О том же самом. Просил отстоять его. Стойте, он упомянул, что Грег, мой коллега, его вроде сегодня уволили, просился к Луиджи на место Марка. И Луиджи тоже об этом говорил. Он даже… – Вспышка, и Наташа вспомнила, как Луиджи кто-то позвонил. – Луиджи хотел что-то еще сказать о Греге…

– Дословно.

– «Он сам преследует меня. Я отказал ему. Так он, ты не представляешь, что сделал…»

– И?

– Все! Телефон зазвонил, и он ушел.

Биттерфилд сжал губы, казалось, он был недоволен бесполезным наблюдением Наташи.

– Кто, по вашему мнению, мог иметь мотив к убийству?

– Кто? Я… я не знаю. Никто не мог. У нас все уважаемые люди.

– Горан с кем-то еще общался, кроме вас?

Наташа задумалась.

– Только один раз: с Берлингером на палубе.

– Ясно. Прошу подписать подписку о невыезде.

Он передал Наташе документ и едким взглядом стал сверлить ее, будто хотел изучить ее реакцию. Наташа старалась как можно спокойнее писать, но буквы выходили словно нарочно неуверенными, а пальцы взмокли и промочили бумагу.

Наташа уже была в дверях, как вдруг что-то вспомнила.

– Скажите, но ведь вы можете по камерам опознать убийцу? Вы уже знаете, кто это?

– Почему вас так беспокоят камеры? – Едко спросил инспектор, отчего-то заинтересовавшись вопросом молодой женщины.

– Да нет, просто… Почему я подписала этот документ, меня что, подозревают?

– Не волнуйтесь, этот документ сейчас подпишут все.

– Даже иностранцы?

– Даже они.

В соседней кабине констебль допрашивал Марка Лоткина.

– Где вы были в 21-44, когда произошло убийство?

– Прямо с такой точностью отвечать? – Марк засмеялся.

Но ледяной взгляд констебля остудил его веселость.

– Я сидел за столиком и общался с Джейн.

– Кто еще был с вами за столом?

– Кэтти и Луиза, потом, кто еще? Ах да, Виргенс.

– Кого вы еще видели в это время? Кто точно был рядом или в поле зрения?

– Да разве вы не посмотрите камеры? Я всех не вспомню. Помню, видел Берлингера, он много пил и смеялся вместе с Кляйнцем. С ними рядом была Перкинс, она, правда, больше скучала с ними, в телефон глядела. Она не пьет, насколько я знаю.

Констебль смотрел в документы, слушая Марка, и обводил имена.

– Кэтти, Виргенс, Луиза – все они не с вашего столика, ведь так?

– Да, они подсели к нам. За нашим столиком были только Джейн, я…

– Да-да, спасибо!

Уже на входе Марк обернулся и сказал:

– Спросите Кэтти, Виргенса, Луизу – они все подтвердят, что я был с ними вместе.

Констебль посмотрел на него как на дурака, произносящего умозрительные для полиции вещи, и сделал выразительный жест глазами. Толстяк Марк смутился, кивнул и вышел.

Лишь только Перкинс вернулась к столику, как ее окружили Виргенс, Наташа, Горан, Джейн, Китти. Высокая и дородная, с одутловатым и вечно недовольным лицом, обычно Перкинс вызывала всеобщее неприятие: сотрудники минимизировали общение с ней так, как могли. Но теперь неожиданно она была в центре внимания, и на нее смотрели как на спасительницу, которая защитит свою паству от нападок убийц и полицейских. В глазах сотрудников не было былых насмешек, наоборот, в них горели участие и мольба.

– Лиз, что сказали, когда нас выпустят?

– Ох, почти всех опросили уже, скоро выпустят, но обещали еще вызвать на допросы в другие дни.

– А что камеры? Когда нам скажут имя убийцы? – Воскликнула Джейн.

– Вообще-то страшно продолжать жить и работать, когда знаешь, что где-то рядом ходит такой человек. – Сказала Луиза.

– Если они знают имя убийцы, Луиза, милая моя блондинка, – заметил Виргенс, – то он не будет ходить на свободе рядом с нами.

– Они просто не знают, кто это. – Пожала плечами Перкинс. – Камеры ничего не показывают!

– Как такое возможно?

– На теплоходе всего две камеры, которые могли бы заснять убийцу, одна на палубе, другая в зале. Но перед убийством кто-то вырубил интернет, и данные с камер не записались на сервере. Здесь точка раздачи сотовая. На сервере теперь просто пустота! А охранники, как оказалось, в момент убийства не смотрели на экраны!

– О нет! – Наташа повернулась к Горану и сказала только ему и Джейн. – Это значит, что убийство было спланировано.

– Вот дела! – Протянула Джейн.

– Это просто нелепо! Камеры ничего не записали! – Возмутился Горан, лицо его покраснело. Наташа и Джейн с изумлением следили за его реакцией. – Я не могу вернуться домой на свое предприятие, вынужден застрять здесь, не зная, когда меня выпустят, только потому что кто-то не удосужился установить двойную защиту Интернета.

– А так можно было? – Удивилась Джейн.

– Теперь это уже не важно! – Горан махнул раздраженно рукой.

– Именно поэтому, – Продолжила Перкинс, – сейчас надо будет скинуть все записи с наших телефонов вот на этот номер. Полиция будет анализировать те данные, что мы смогли записать сами.

Наташа с удивлением заметила, как похож стал Горан на склочника Луиджи, когда его разозлили. Все озлобленные люди так отталкивают, не важно, влюблен ты или нет, подумала она. Но кто же был убийцей, кто?

Когда они садились в такси, Горан вдруг вспомнил про Наташу и уступил ее свою машину. Он весь вдруг стал снова нежным и ласковым, голос его стал вкрадчивым.

– Извини, такой прекрасный вечер и так ужасно закончился. – Сказал он, когда она открыла окно кэба, чтобы попрощаться. – Милая моя Наташа, из всего произошедшего только одно радует меня.

– Что же?

– Я знаю точно, что не мы с тобой убийцы. Было бы пыткой подозревать друг друга.

В этот момент машина поехала, и Наташа успела только одарить его своей лучезарной улыбкой, тронутой тенью печали. Убит их общий знакомый, убийца неизвестен и гуляет на свободе! Отчего-то ей в голову пока еще не приходила мысль о том, что совсем о другом пора было переживать, совсем о другом. Удача, так и летевшая ей в руки до сего дня чуть ли не со скоростью света, не могла однажды не оборвать свой полет. С каждым днем ловушка начнет смыкаться вокруг нее все плотнее.

Глава вторая

В первый же рабочий день после праздника Перкинс вызвала Наташу к себе в кабинет. На тонких и мстительных губах начальницы блестела загадочная и одновременно коварная улыбка.

– Пока вы блаженно спали в кровати, ни о чем не беспокоясь, я уже узнала, что в лагере итальянцев готовится переворот.

– Что вы имеете в виду? – Наташа до сих пор не могла привыкнуть к едкой манере речи Перкинс.

– Я говорю, что Луиджи, хоть и был полным засранцем, а все-таки Марка не убирал, и эксклюзив у нас не отнимал.

Наташа удивленно вскинула брови, ожидая продолжения истории.

– Луиджи еще верил, что только с нашей компанией он сможет завоевать наш рынок. Вот почему он не рискнул убрать Марка. В глубине души он был согласен с Марком. Но после смерти Борелли его руководство, и без того сомневавшееся в этой идее, хочет назначить менеджера, который спит и видит, как отнять у нас эксклюзив.

Теперь Перкинс вскинула брови и ждала ответной ремарки от Наташи: в конце концов, молодой специалист уже месяц в компании, должна же она начать понимать, что вообще происходит в их играх. И Наташа готова была дать отпор.

– При всем моем желании сохранить эксклюзив, миссис Перкинс, я не могу не отметить, сколь малое значение он для нас имеет. Если помните, я делала сравнительную аналитику по всем брендам компании. Да, на итальянцев у нас маржинальность выше, но в абсолютном значении объемы их микроскопические по сравнению с немцами.

– Это пока так, а будет иначе. Немцы на 30 процентов дороже при том же качестве!

– Правильно! Потому что немцы инвестируют в международный маркетинг, эти 30 процентов и есть их маркетинговые издержки. Чтобы объяснить это конечному покупателю, вам придется потратить те же деньги. Иначе не дойдет.

– Вы все усложняете…

– За два года работы с итальянцами их доля на нашем рынке не выросла, она осталась такой же, как была, когда у нас не было эксклюзива. Без маркетинга не будет роста.

– Луиза много делала для развития этого направления…

– Я знаю, и она молодец! Но эти дела не повлияли на объемы продаж.

Перкинс начала терять терпение. Она уже не разговаривала с Наташей как с простой смертной, а кричала на нее как аристократка кричит на горничную:

– Значит так! Верховный хочет, чтоб у нас был эксклюзив! Итальянцы – его любимая игрушка, он тешит себя надеждой, что когда-нибудь они займут место немцев! Может через десять или двадцать лет! Не важно! Нам нужен эксклюзив. Это ясно?

– Что от меня требуется?

– Сейчас итальянцы начнут вас бомбардировать письмами, намекая на смену курса. Ваша позиция должна быть четкой и несгибаемой. Начнут кидать нас – мы порвем с ними! – Крик Перкинс превратился в визг, и Наташа почти онемела от шока.

– Я все поняла. – Только и вымолвила она.

– Вот и отлично! И Марка защищать так, как только можете!

– Мне врать, что он лучший работник года? – Наташа не выдержала и съехидничала.

– Не врать! Убеждать!

– Но он лентяй и ничего не делает для продвижения…

– Не важно! Он за нас горой. И мы за него – тоже.

– Я все поняла.

– До свидания.

Такой разъяренной Наташа еще не видела Перкинс. Она вышла из кабинета вся алая, как рак. Казалось, ее окатили кипятком. Теперь она поняла, почему все ненавидели Перкинс и глумились над ней за ее спиной.

Джейн и Наташа вышли на улицу, чтобы примкнуть к курильщикам, как они делали в дни стресса. И хотя обе они не курили, но они наливали себе кофе из автомата и ходили вокруг курильщиков, вдыхая курево и одновременно болтая.

– Кто это мог быть? – Недоумевала Джейн. – Неужели сами итальянцы избавились от Луиджи, чтоб отнять у нас эксклюзив?

Наташа фыркнула.

– Они бы просто уволили его или перекинули на другой регион.

– Тогда кто?

– Ну давай подумаем. Кто ненавидел Луиджи? В начале корпоратива я заметила, что Горан недолюбливает его. Но Горан был все время со мной.

– Если только он намеренно был с тобой, а в это время другой человек убил его. Например, он прятался в подсобке. Я слышала голоса в тех помещениях, когда пошла в туалет в начале вечера.

– Так это могли быть просто работники.

– Да, но почему тогда из подсобки вышел Луиджи? – настаивала на своем Джейн.

– Но ведь не Горан же! – Засмеялась Наташа. Нет, она готова была защищать возлюбленного любой ценой. – Горан не способен на подобное. Он благородный. Да и к чему?

– Конкуренция. – Пожала плечами Джейн.

– Перестань! Я сегодня сравнила их. Они в разных ценовых категориях. И это убийство ну никак не повлияет на долю итальянцев в нашем портфеле или на рынке в целом.

– Хорошо, тогда кто? Марк? Ты говорила, он ненавидел Луиджи.

– Он – да. Хотя он такой безобидный увалень.

– Ха! 6 детей и 3 жены! Уж явно не из честных людей.

– И все равно. Ну хорошо, пусть это будет первый подозреваемый.

Джейн засмеялась:

– Мы составляем список?

– А то как же! Конечно! – Засмеялась в ответ Наташа. – Потом, Кляйнц. Луиджи буквально испепелял его взглядом.

– Нет-нет! Не считается!

– Почему это? – Наташа прищурилась.

– Кляйнц не отвечал ему. А главное, Луиджи и должен был ненавидеть Кляйнца, ведь он руководит компанией, которую Луиджи мечтал потеснить. Как еще?

– Ну тогда только Марк?

Вдруг они увидели, как от метро идет Луиза. На глазах у нее были темные очки, хотя на улице было пасмурно и накрапывал дождь. Вид у нее был невероятно бодрый, настроение приподнятое.

– Луиза, с тобой все в порядке? – Спросила Джейн удивленно. – Что-то радостное случилось?

Луиза подняла очки. Обе женщины ахнули: на лице красотки Луизы был огромный фингал.

– Что случилось? – Воскликнула Наташа.

– Я делала инъекции красоты, неудачно получилось в этот раз.

– Впервые слышу про такие уколы. – С недоверием пробормотала Джейн.

– Нет-нет, я их раз в месяц делаю.

Луиза надела очки обратно и пошла в офис.

– Опять опаздывает. – Сказала Джейн ей в след.

– Слушай, а что там с Луизой? Что за конфликт был между ней, Луиджи и Перкинс?

– И Марком, – поправила ее Джейн. – Знаешь, что, милая моя? Уверена, что муж ее хорошенько побил вчера. И по заслугам! Вообще, это она и убила Луиджи.

– Что ты такое говоришь?! Мне требуется разъяснение.

Это случилось еще весной. Луиджи и Марк выделили средства для поездки главных дилеров «Первого решения» в Италию. Предполагалось, что представители фирм пройдут обучение на фабрике, им сделают экскурсию по производству, проведут мастер-классы, а затем покажут объекты, уже оснащенные итальянским оборудованием. Безусловно, не менее важным условием было посещение итальянских ресторанов с неземной кухней, музеев, старинных городов, крепостей, площадей. Вино, просека – все это должно было течь рекою, чтобы ублажить требовательных дилеров и навсегда отвратить их от немецкого бренда «Lecker», который никогда для них подобных поощрительных поездок не делал.

Ни для кого не было секретом, что работники дилерских фирм намеренно убеждали конечных клиентов переходить на итальянское оборудование, чтобы сами они выиграли поездку в Италию. В конце концов, выбраться из захолустья и поехать в лучшие города старинной Италии, где собрано семь десятых всех мировых достопримечательностей – счастье для любого рядового менеджера.

В поездку с дилерами отправились Марк и Луиза. Луиза тогда еще не успела сбросить лишний вес, но все равно была очень привлекательной, и она знала об этом. И хотя она была замужем, детей у них с Франком до сих пор не было, муж зарабатывал мало: то работал, то сидел без дела. Жили они в довольно скромном таунхаусе ее родителей. Прежде Луиза мечтала, что ребенок скрасит их совместную жизнь, но все их попытки зачать ребенка были безуспешны.

Сама она работала всегда неохотно, была известной пофигисткой, делала много ошибок в «Первом решении», никто ее там не воспринимал всерьез до тех самых пор, пока в компанию не пришла Лиз Перкинс. Сначала Лиз работала на месте Виргенса, но, когда уволился директор департамента, она пошла на повышение. К тому моменту хитрая Луиза уже подружилась с Лиз, и они вместе пили шампанское по вечерам. Именно благодаря этой дружбе Луиза наконец получила повышение. Никто прежде не работал так долго в должности ассистента, Луиза побила все рекорды! Вот теперь ее час настал, она стала продакт менеджером. За все ее косяки отвечала Перкинс, всячески покрывая Луизу перед Верховным, и какое-то время это действительно работало.

Именно поэтому Луиза не чувствовала никакой скованности в отношении красавца итальянца. У нее был надежный тыл в лице высокопоставленной подруги. И потом, Луиджи сам говорил с ней с придыханием, весь менялся в лице, становился серьезным, вдумчивым, тяжелым взглядом блуждал по ее лицу, телу, бесстыдно разглядывая ее на глазах у других. Казалось, он раздевал ее глазами.

В тот незабываемый для нее день они прибыли в Венецию, где сначала катались на катере. Уже тогда теплый итальянский ветер трепал светлые волосы Луизы по лицу, она их постоянно поправляла, а потом перестала. И сколько бы она ни смотрела на Луиджи, он все буровил ее взглядом, не позволяя усомниться в том, насколько она ему нравилась.

Когда они прибыли в центр Венеции, то пошли в одну из самых дорогих гостиниц в мире, где каждый сантиметр здания был унизан фресками, мозаикой, росписью, позолотой, драгоценными камнями. Сверкали в нем не только стены, потолки, стекла, зеркала, люстры, диваны, кресла, кушетки, ковры, вазы, сверкали в нем и гости отеля. Старые и молодые аристократки, чьи шеи сияли от жемчуга, изумруда, рубина, бриллиантов. Мужчины, лоснящиеся от осознания собственной недосягаемости и значимости. И они, простые туристы, должно быть, выглядевшие как голодранцы на их фоне.

– Здесь снимали фильм «Турист» с Джонни Деппом и Анджелиной Джоли. – Пояснил Луиджи.

Но Луиза ничего этого не хотела знать: от страсти сердце обмирало, то горело, то немело, голова не соображала совсем ничего. Вместо того, чтобы петь дилерам оды о лучшем из лучших итальянском бренде, она сосредоточилась исключительно на том, чтобы окончательно обворожить Луиджи, присвоить его себе, сделать своим рабом. В тот день, когда все пошли в бар, чтобы выпить прохладительные напитки и спиртное, Луиджи сам сделал первый шаг. Он подошел к ней сзади и шепнул ей на ухо.

– Пойдем отсюда, дорогая моя Луиза!

– Куда?

– Ты в Венеции, в центре мира! Ты просто обязана прокатиться на гондоле!

– О, Луиджи! – Она бросилась за ним, он схватил ее ладонь, никого не стесняясь, но она вдруг остановилась. – Постой, а как же мои дилеры?

– Забудь про них! Пусть Марк работает! За что я ему плачу деньги?

Увалень Марк смотрел, как они уходили, взгляд его потемнел на мгновение, как будто совесть уколола его за то, что он молчал и позволял Луизе совершать свою ошибку. Но это был всего лишь миг, он встряхнул плечами и продолжил ворковать с дилерами, заказывая все больше и больше спиртного.

А Луиджи меж тем глядел на Луизу и все говорил ей, казалось, нескончаемый поток его речей мог оборваться лишь со смертью.

– Луиза, дорогая моя, как ты красива! Никогда прежде я не встречал женщин такой красоты. Сколько тебе лет? Двадцать? Двадцать пять?

Луиза хохотнула, от улыбки болело лицо, она наслаждалась каждым мгновением, проведенным с ним. Что ей было до мужа? Что до Англии? Она мечтала навсегда остаться здесь. Гондола плыла по узким улицам мимо многоэтажных домов, имевших свои пристани, свои катера – казалось, люди в Венеции покупали катера и лодки вместо машин, а выходили не на улицу, а к реке, на пирс своего дома. Было забавно наблюдать за тем, как из старинных домов в центре города, должно быть, очень дорогих, выходили мужчины в элитных костюмах с тем, чтобы сесть в катер и направиться на работу или на деловую встречу по воде.

– Ты знаешь, Луиза, моя жизнь была долго сплошным кошмаром. Сначала моя жена изменила мне, я подал на развод, а потом все закончилось тем, что я еще и должен платить ей огромные алименты. Если бы она нашла хорошую работу, то размер алиментов можно было бы пересмотреть, но она не думает работать по-настоящему. А зачем? Если я теперь до самой пенсии ей обязан! С самого развода я был как демон: вечно зол, вечно недоволен, ненавидел женщин, не выносил самый их вид. Все это так бы и продолжалось, если бы я не встретил тебя. Разве это не судьба, что именно тебя назначили нашим менеджером? Молодую, красивую, жизнерадостную, бойкую? Тебе нравится Италия?

Луиза слушала его, затаив дыхание, оттого не сразу поняла, что он обращается к ней с вопросом.

– Нравится? Я обожаю Италию! Век бы с ней не расставалась.

А вечером, когда все сидели после ресторана в фойе отеля и баре, договаривая последние разговоры, Луиджи сделал знак Луизе, и они ушли в свои номера. Когда никто не видел, Луиджи увел Луизу в свой номер. Так началась запретная страсть: под властью итальянского солнца, итальянского ветра, венецианской музыки, венецианских вод. У Луизы голова кружилась от счастья. Каким непутевым и ленивым казался ее собственный муж по сравнению с Луиджи! Когда она вернулась домой, все общение с Луиджи стало тайным: общаться пришлось исключительно только на работе, Луиза выбегала из общего кабинета на улицу и болтала с ним неприлично долго. Именно эти разговоры выдали ее с потрохами: сплетни о ней и Луиджи поползли сразу по отделу.

Все это было неимоверно сложно, в условиях расстояния, языкового барьера, наличия ревнивого мужа. Все это не могло продолжаться долго, и Луиза мучительно ждала развязки. Сердце требовало развязки! Луиджи должен был увезти ее в Италию! Однако он не предлагал ничего, тянул время, жалуясь на безденежье из-за бывшей жены, низкие показатели по его региону, низкие бонусы. Луиза с остервенением набрасывалась на отдел продаж, выбивая из них показатели по итальянскому бренду. И это дало свои плоды, в какой-то степени менеджеры стали охотнее предлагать итальянцев дилерам.

Поняв, что его метод работает, и что Луиза вся в его руках и сделает все, что он захочет, Луиджи начал свою излюбленную песню: стал склонять ее избавиться от Марка. Луиза стала не то, чтобы подставлять Марка, но каждый его маленький и даже крошечный косяк, коих было много, она преувеличивала и доводила письменно до скандала. Марк вскоре почувствовал, что она предвзята к нему, оттого стал отвечать ей тем же, в итоге их переписка порой по любому плевому вопросу доходила до многотомника.

Однажды Марк не выдержал и отправил одну из таких перебранок Верховному, с кем у него были прекрасные личные отношения, ведь итальянский бренд в «Первом решении» появился в принципе в тот день, когда Марк приехал лично к Верховному с презентацией. При чтении многокилометровой переписки у Верховного волосы на голове зашевелились от бестолковости и наглости его собственной сотрудницы. Но поскольку он никогда не снисходил до уровня простых менеджеров, нагоняй получила, разумеется, Лиз Перкинс.

– Избавляйтесь от нее. – Заключил свою гневную речь Верховный. – И чтобы на защитах плана закупок ее не было.

А ведь Перкинс только уговорила Верховного допустить бывшую ассистентку до его кабинета, до ежемесячных защит плана! Всеми силами она отбивала подругу, но все закончилось тем, что ее саму обвинили в некомпетентности, в том, что она разбаловала свою сотрудницу. Раздосадованная и обозленная, Перкинс вернулась к себе, вызвала подругу к себе и спустила на нее всех собак. Судьба бренда была решена. В срочном порядке на работу взяли Наташу, и она теперь занималась дрязгами между Марком и Луиджи.

Казалось бы, романтическая история, которая разворачивалась на глазах не только отдела, но и всей компании, даже руководства, история, в которой смешались и чувства, и карьеризм, и дружба, пришла к логическому концу, но нет!

Луиза звонила и писала Луиджи, а он не знал, как выпутаться из отношений, не представлявших для него теперь никакой ценности. Соблазнить Наташу он и не думал – теперь это будет выглядеть нелепо, хуже того, он может испортить собственную деловую репутацию. Но Луиза! Она все еще верила, что он увезет ее с собой в Италию, а у него не хватало духа сказать ей правду. Поэтому он, как всякий трус, решил постепенно свести на нет все общение.

Луиза впала в отчаяние. А в отчаянии женщина совсем теряет голову и совершает глупость за глупостью. Она перестала хитрить перед мужем, и он уж теперь вовсю почувствовал на себе степень ее отчуждения. Она отказывала ему в постели, внимании, ласке, даже просто обыкновенных словах. Она при нем начала переписку, от которой пылали ее щеки. Луиджи уходил от прямых вопросов, вилял, как мог, и Луиза злилась, потому что знала, что влюбленный мужчина так себя не ведет.

Но главное заключалось не в этом. Главное было в другом. За последние месяцы Луиза от любви привела свое тело в порядок, вернула себе изумительные формы, дарованные ей природой. Тело ее было настолько привлекательно, насколько может быть привлекательно самое совершенное женское тело. Лицо ее было обаятельно, светлые густые волосы искрились здоровьем. Нрав ее был легкий, радостный, натура страстной до самоотречения. И что, что на работе ее не уважали – разве мужчине это нужно в женщине?

Что еще нужно было Луиджи? Как он мог не только не любить, но и не обожать, не боготворить ее? Разве не была она подарком небес для него после хитроумной, расчетливой предательницы-жены? Так почему он отвергал ее? В этом не было смысла, в этом не было правды, этому не было объяснения. Оттого-то Луиза сходила с ума.

Муж застал ее за недвусмысленной перепиской, случился скандал, и Луиза, гордая от природы, собрала вещи и ушла из дома своих же родителей! К счастью, сострадательная Перкинс, сама давно выгнавшая своего мужа, приютила ее. Вместе они ездили на работу на общественном транспорте, именно поэтому и об этом повороте в судьбе Луизы вскоре знала вся компания.

Но когда Луиза, вопреки наставлениям подруги, продолжила бегать за Луиджи, пришел черед ей ссориться и с Перкинс. Тогда она вернулась в отчий дом, уже на правах соседки, а не жены своего мужа. Всепрощающий муж, однако, решил искать примирения с женой. Уж кто, как не он, знал, что итальянец просто использовал ее! Именно поэтому он взбесился, когда увидел, как Луиза нарядилась для рождественского корпоратива. Он сразу понял, что на корпоративе будет его соперник. И вот теперь, на утро после праздника, Луиза приехала на работу с огромным фингалом.

Наташа слушала душещипательный рассказ Джейн, широко распахнув глаза.

– Какой ужас! Выходит, правда, это убийство на почве ревности и мести за то, что он использовал ее!

– Самое подлое, что на следующее утро она идет и вся сияет, как будто не было ничего вчера. Как будто она не убивала человека!

– Психопатка! – Воскликнула Наташа.

– Она всегда была пофигисткой, но я не думала, что настолько…

– Может быть, она притворяется. – Заметила Наташа. – Знаешь, если бы она сейчас не надела эту маску, мы бы сразу все поняли, что это ее рук дело.

– Должно быть, так и есть. – Согласилась Джейн.

– Или же она просто безумно счастлива, что Луиджи мертв. Месть, как говорится, это блюдо, которое подают холодным.

– Страшная женщина!

– Роковая женщина!

И обе поглядели Луизе вслед. Даже со спины она казалась счастливой и совершенно невозмутимой, как будто на днях никто не убивал ее собственного любовника, как будто она не ссорилась с мужем и директором департамента. Казалось, ничто не могло испортить этой красивой блондинке настроение.

В это самое время Биттерфилд с видом явного неудовольствия просматривал отчет констебля. Тот стоял напротив его стола. Это был небольшой кабинет с многочисленными шкафами с отчетами и папками, закрытыми на ключ. На окне не висело занавесок, только рулонные шторы. Не стояло статуэток, фотографий и прочих вещей, которые могли бы свидетельствовать о наличии детей, семьи, девушки.

– Что же это получается: по вашему отчету никто из зала и кухни не мог подняться незаметно на палубу? Как такое возможно?

Подобный отчет, либо некачественно сделанный, либо скрывавший важные подробности для следствия из-за некачественных показаний свидетелей, мог значить лишь одно: дело становилось все сложнее и запутаннее. При таких исходных данных можно было месяцами допрашивать свидетелей, пока они окончательно не забудут, что произошло на самом деле.

– Но все сходится. – Ответил констебль. – На видео и фотографиях сотрудников нет расхождений.

– Я сам пересмотрю все видео.

– Может быть, они сговорились покрывать друг друга? Мало ли, кто в туалет в это время выходил, испугался, попросил не говорить об этом коллегу. Убийца этим воспользовался и тоже про туалет басню придумал. И потом, не стоит забывать, что почти все были пьяными.

– Нужно составить список тех, кого мы должны позвать на повторный допрос. Кто путался в показаниях больше всех?

– Будет сделано.

Не успела Наташа сесть за свой стол, как ее сотовый зазвонил. Это была Перкинс!

– Опять! – Воскликнула женщина и закатила глаза. – Ну что теперь?

– Алло. Да, я на месте. Куда? В Скотланд-Ярд? Ну хорошо.

Джейн внимательно слушала, чем закончится разговор, и лишь только та положила трубку, как она подскочила к ее столу.

– Что такое?

– Джейн, меня вызывают на повторный допрос.

– Вот и хорошо. Расскажешь там все про… – Вдруг поняв, что вокруг коллеги, Джейн умолкла. – Ну, ты поняла про что.

– Расскажу, куда я денусь. Одного не пойму: почему именно меня вызывают? Почему не…?

И они обе посмотрели в конец кабинета, где потягивала кофе из трубочки Луиза с огромным фингалом. Лицо ее выражало странное блаженство. Наташа почувствовала, как по коже забегали мурашки: сидеть в одном кабинете с убийцей и делать вид, что не знаешь об этом – вот так страсти!

– Знаешь, Джейн. Я тут подумала. Ведь она и меня должна ненавидеть тоже. Ведь это мне отдали ее любимый бренд. Если бы не я, их отношения могли бы сложиться.

Джейн чуть не вскрикнула от этой страшной догадки, но вовремя прикрыла рот рукой.

В комнате для допросов Наташе впервые стало страшно. Биттерфилд так смотрел на нее в этот раз, словно она была не одна из десятков подозреваемых, а одна единственная. Он сверлил ее взглядом, на лице не было ни тени улыбки или хотя бы доброжелательности. Она даже пожалела, что надела сегодня самую будничную кофту и брюки. Будь на ней красивый костюм или деловое платье, она бы чувствовала себя уверенной в своей неотразимости и привлекательности. А сейчас она ощущала себя посредственностью, с которой можно сделать все, что угодно.

– Итак, Наташа. Расскажите мне, что именно вы делали на палубе вместе с Гораном?

– Я же рассказывала: мы общались, говорили на разные темы.

– На какие темы?

– В основном про наши биографии. Я не знаю… Горан рассказывал, как строил карьеру, как отец его воспитывал… Вам правда это интересно? Я рассказывала, что приехала из маленького городка и сама поступила в университет, получила грант. Он выразил восхищение. Вот и все. Потом, как я и говорила, речь зашла о том, чтобы я поехала на завод…

– Я это все слышал! – Перебил ее резко Биттерфилд. – Лучше мне расскажите, куда и когда отлучался Горан.

– Он никуда не отлучался.

– Что, и в уборную не ходил? – Усмехнулся инспектор.

– Нет, не было такого. – Наташа пожала плечами. Вопросы переходили в область абсурдного. Вероятно, это был такой метод: давить на всех, пока кто-то не проколется. Однако от этого не было легче.

– А вы? Вы куда отлучались? И когда?

– Я? Тоже никуда не ходила.

– И весь час вы были на палубе? И не замерзли?

– Может, и замерзла чуть-чуть, но вы же сами понимаете…

– Не понимаю…

– На свидании и не такое стерпишь, а у меня было именно такое настроение.

– Все ясно! – Вдруг воскликнул Биттерфилд и хлопнул папкой по столу.

Наташа вздрогнула, внутри все загорелось от страха. Может быть, это не метод такой? Может быть, инспектор просто хочет найти козла отпущения и повесить на него все, подтасовать факты и улики?

– Значит, правду вы говорить не хотите! Тем хуже для вас и вашего приятеля.

– Какую правду? – Голос ее предательски задрожал. – Я все сказала.

– Вы не сказали того, как вы с Гораном убили Луиджи, как вы придумали план про романтические отношения, чтобы устранить его.

– Что? Да это ложь! Чудовищная ложь! Сами подумайте: зачем нам это?

– Это вы мне скажите, какой у вас мотив?

– Да нет никакого мотива, мы ничего такого не делали!

Наташа старалась повышать голос, чтобы Биттерфилд не перекрикивал ее, но от волнения голос ее становился тише и слабее, она даже стала хрипеть. Обвинения были настолько неожиданными и беспочвенными, что все поплыло перед глазами от шока.

– Тогда кто это сделал, я вас спрашиваю? Мы проанализировали протоколы допросов всех сотрудников, у всех алиби – все были внизу и не покидали общее помещение. Даже работники ресторана все были на своем месте. Алиби нет только у вас двоих.

– Безумие! Да ведь мы мгновенно побежали за капитаном, лишь только заподозрили, что кого-то скинули в воду! И потом, мы даже не знали, что Луиджи погиб. Мы надеялись до последнего, что человек за бортом просто переохладился.

– И вы, конечно же, не знали, чем его убили? – Ехидно воскликнул Биттерфилд.

– Да разве он не просто утонул?

Биттерфилд молчал, не отвечал, сверлил Наташу взглядом, она же от напряжения заерзала на стуле.

– Нет. – Наконец сказал Биттерфилд. – Он не просто утонул. Его зарезали.

– Ах! – Вскрикнула Наташа.

– Тем более странно, что вы не слышали звуков борьбы или крики.

– Но я же говорю… влюбленные ничего не слышат.

– А вы влюбленные? – Усмехнулся Биттерфилд.

– Я… не знаю. – Наташа колебалась: Горан не звонил ей больше. Вдруг он вовсе не позвонит? Вдруг он одумался после вчерашнего вечера? – Но мне так казалось вчера. Послушайте! Я должна вам кое-что рассказать.

Биттерфилд даже подался вперед, ожидая услышать на сей раз что-то очень ценное. Но подробный рассказ Наташи об обманутых чувствах Луизы не впечатлил его. Наоборот, лицо его выражало еще больше недоверие.

– Я же сказал, что Луиза не могла убить его.

– Почему? Потому что она женщина? Так ведь вы сами говорите, что его на самом деле зарезали. Женщине такое под силу.

– Вот именно! – Инспектор вновь поглядел на Наташу с осуждением, как будто он не сомневался, что именно она убийца. – Но, как я говорил, Луиза была в момент убийства в зале. Ее видели другие сотрудники. Это точно не она.

Биттерфилд сверлил Наташу взглядом, не моргая, ужас все больше охватывал ее. Тогда она решилась сказать то, что мучило ее больше всего.

– Вы что, предъявляете мне обвинение?

– Мне нечего пока предъявить вам. Нет мотива. Нет орудия убийства. Передайте своему Вуковичу, чтобы перестал звонить и скандалить. Никто не отменит подписку о невыезде, пока мы не найдем убийцу.

– Он не мой Вукович. Вы можете сказать ему все сами. И что вы хотите от меня?

– Правды.

– Вы ее уже получили. Я все сказала.

– Подумайте, кто еще ненавидел Луиджи.

– Да мало ли кто? – Возмутилась Наташа, теряя контроль. – Может, весь его итальянский офис? Он хам, истерик. Его пальцем ткни – орет как баба! Точнее сказать, орал…

– Мы проверим данные о перемещениях его коллег. Если они прибыли в Англию, это невозможно скрыть. Всего хорошего!

Наташе допрос доставил массу неприятных эмоций, а упоминание Горана в таком дурном свете окончательно добило ее. Выходя из кабинета, она хотела провалиться сквозь землю, сбежать на край земли, больше никогда не появляться на людях. Она замерла на несколько минут в коридоре, переваривая все то, что вывалил на нее инспектор.

Вдруг следом из кабинета вышел сам Биттерфилд, они столкнулись лицом к лицу, и что-то было в его взгляде: совсем другое! Наташа замерла на мгновение, дух перехватило. Что, что это было? О чем он вдруг подумал, так пристально глядя на нее? Что-то властное и сильное было в этом взгляде, как будто он уже держал ее в своем кулаке, и она была беззащитна перед ним. Наташа хотела было что-то сказать, но он отвернулся и ушел, и тогда ей вдруг стало немного легче.

И все-таки полная тревоги, озадаченная, несчастная, Наташа приехала в офис. Выслушав ее подробный рассказ во время прогулки под окнами офиса, Джейн воскликнула:

– Да! Как это все неприятно и тревожно! Неужели они хотят тебя упечь за решетку?

– Что? Типун тебе на язык!

– Так ведь ты сама понимаешь: Горана не упечешь, слишком важная шишка, его семья дружит с руководством Хорватии. Древний род, богатейший клан. А все остальные сотрудники были в зале, их тоже не привлечь к ответственности.

– Ну а ты? Ты мне веришь?

– Конечно верю! Слушай, Наташа, пока тебя не было, я тут с Кэтти посплетничала. Она мне такое про Луизу рассказала!

– То есть мы опять к Луизе возвращаемся? – Наташа закатила глаза.

– Не совсем. Но Кэтти видела, как та входила на кухню и там ругалась с работником. Он схватил ее за плечи и затряс со всей силы.

– Муж? – Ахнула Наташа.

– Возможно!

– Но как он проник на теплоход?

– Не знаю. – Джейн пожала плечами. – Это самый больной вопрос! И как мы докажем, что он был там?

– А почему мы должны что-то доказывать? – Возмутилась Наташа. – Это работа инспектора. Если он такой умный, пусть сам опрашивает работников ресторана, пусть узнает, как так случилось. Джейн, неужели ты не понимаешь, что он и убил Луиджи? Ведь это убийство из ревности! Луиза клялась ему, что у нее с ним все кончено, а сама нарядилась – и на рождественский корпоратив. А там шагу не давала Луиджи ступить.

– Ты так уверена в этом?

– Ну а что еще нам думать? – Простонала Наташа. – Ты же сама слышала: все имеют алиби…

– Все кроме человека, – задумчиво произнесла Джейн, – которого как будто не было на теплоходе.

– Именно! Мне нужно снова попасть к этому инспектору.

– Может не стоит? Зачем самой напрашиваться?

– Но я ведь помочь хочу! – Наташа задумалась: так ли нужно было лезть лишний раз в полицию? – Ну хорошо, ты права. Сама не знаю, почему так хочу снова увидеться с инспектором. – Сказав последние слова, она засмеялась.

И действительно, отчего-то при одной мысли о встрече с Биттерфилдом, Наташе стало вдруг приятно. Но она тряхнула головой: еще недавно он пытался упечь ее за решетку, лишь бы скорее закрыть дело! Нет, она обязана презирать и ненавидеть его за некомпетентность и безразличие к судьбам невинных людей! Только так! А если все-таки он ее подставит? Что тогда?

А на следующее утро Горан наконец написал ей сообщение. Наташа забыла об экране монитора с сотней непрочитанных писем, о звенящем телефоне. Что ему написать? Что сказать? Нужно ли писать сразу? Нельзя сразу! Ведь он больше суток не вспоминал про нее: нельзя дать ему понять, что она только и делала, что сидела за столом и ждала его сообщения.

– Наташа! Наташа! Очнитесь! Я, конечно, понимаю, что у всех Рождество на уме, и не до работы, но осталось еще много времени до праздника. Пока нужно работать!

Змеиный голос Лиз Перкинс вывел Наташу из оцепенения. Она встрепенулась. Начальница стояла перед ней собственной персоной. Джейн за спиной делала ей озадаченные знаки, как будто вопрошая, что с ней, что она не заметила приближение Перкинс.

– Я вам звоню, пишу, ни ответа – ни привета. Что у вас с брендом «Lecker»?

– А что с ним? – Удивилась Наташа.

– Вы дела приняли?

– От… кого? Грег ведь не появлялся.

– От Виргинса, разумеется. Он, конечно, не особо в курсе, что там и как, но знает поболее остальных. Быстро к нему в кабинет.

Наташа встала, схватила блокнот с ручкой и пошла, забыв на время о Горане. Перкинс последовала за ней, выглядело это так, как будто воспитатель ведет ребенка на прогулку или в уборную, и Наташа покраснела от смеси смущения и возмущения.

Однако лишь только они вышли, как выяснилось, что причина была в другом: Перкинс хотела сказать ей что-то наедине.

– Там творится что-то странное с этими немцами. У нас по ним самые большие продажи.

– Да, я знаю.

– Так в последние дни департамент продаж жалуется, что идут отмены заказов. Мы возвращаем предоплату одну за другой на основную позицию.

– Так это их задача – выяснить у дилеров, в чем дело.

– Я-то знаю! Но вы же понимаете, это отдел продаж. Пока их не надоумишь, сами не догадаются. Принимайте дела и идите в департамент продаж, собирайте аналитику по отменам. Требуйте, чтоб обзванивали дилеров. Кто-то должен расколоться, в чем причина.

– Как будто кто-то пустил слух о неисправности оборудования.

Перкинс усмехнулась.

– Возможно. Или будет новая линейка брендов, и дилеры не хотят заказывать старье. В любом случае, нам неликвид на стоках потом не нужен.

– Я проверю заодно, не было ли скачков, не перетекли ли заказы в итальянский бренд. Мало ли, а вдруг?

Перкинс вновь усмехнулась, казалось, она была довольна сообразительностью Наташи.

– Проверьте! Мне отчитайтесь.

– Хорошо!

Перкинс была довольна, Горан объявился, казалось, все было не так уж и плохо, думала про себя Наташа. Единственное, что еще беспокоило ее, так это то, что она не по собственной воле скрыла от Биттерфилда важнейшие из обстоятельств. Обстоятельства, которые могли спасти ее. Но время уходило, утекало, и, быть может, эта информация будет бесполезна уже через несколько дней. Как знать, муж Луизы мог замести следы еще вчера! А она бездействовала, бездействовала, подставляя себя.

Горан назначил встречу в ресторане недалеко от офиса «Первого решения». Это было довольно пафосное заведение со странными декорациями, огромными вазами, висящими на стенах, старомодными винными шкафами, полками с оливковыми и другими маслами. Кухня располагалась в самом центре зала и была открытой. Было слышно и видно поваров, можно было подойти ближе и подглядеть за их кропотливой работой, за ловким накручиванием роллом, за переворачиванием теста для пиццы в воздухе, за быстрой нарезкой каких-бы то ни было овощей или грибов. Из печей при открытии дверей выходил пар, в дровяной печи для пиццы пылал уютный огонь.

Горан был мил и приветлив, как и всегда. Казалось, ни тени неловкости после произошедшего убийства не пролегло между ними.

– Заказывай все, что хочешь, обед на мне. Я намеренно выбрал место подороже, чтобы было меньше людей. Не хочу лишних глаз.

Наташа потупила взгляд. Последние слова неприятно кольнули ее.

– Послушай, как ты? Все ли в порядке? – Спросил наконец он, когда им принесли вино.

– Да как сказать. Знаешь, меня вызывали на второй допрос.

– Так-так. И меня тоже. Что ты им сказала?

Наташа пожала плечами. Неужели он пригласил ее только ради этих выяснений? Романтические чувства в ней все больше затухали. Горан казался милым, но каким-то скользким, непонятным. Она еще не понимала, почему. Казалось, в кармане у него была припасена фига для нее. Неужели она влюбилась в Луиджи номер два? Как же так?! Ведь он был так не похож на итальянца. Он был всегда внимателен, учтив, добр, глаза его искрились честностью и благородством. Ей прежде даже казалось, что он предъявляет высочайшие требования к самому себе, и ей будет трудно соответствовать ему. А теперь выходило, что все могло быть наоборот…

Усилием воли Наташа попыталась возмутить в себе все те же чувства, что воспламенял в ней взгляд Горана на корпоративе. Хотелось того же огня, того же безумия внутри себя. Хотелось поверить в него, поверить в искренность его намерений.

– Все то же, что и в прошлый раз. Что нового я могу рассказать?

– Отлично. Ты ведь не говорила им, что я покидал тебя, уходил по своим делам и так далее?

– Что? Да зачем? Ведь ты никуда не уходил. Не понимаю.

– Мало ли. Ты просто не представляешь. Я очень дорожу своей репутацией. Если где-то всплывет, что меня подозревают… а это безумие, ты лучше других знаешь это! Словом, дела мои пойдут очень плохо. Наша компания торгует с разными странами, разными фирмами. Мне бы не хотелось быть ни в чем замешанным. Да, это безумие! Как они могут подозревать меня? У меня есть все, что нужно для жизни, моя цель сохранить это, сохранить свою репутацию, а не наоборот…

– Горан, извини, если я обижу тебя. Но я тоже дорожу своей репутацией. – Наташа красноречиво и одновременно насмешливо подняла брови. – Представь себе. Хоть я и не такая большая шишка. Зачем мне лгать инспектору? Это даже смешно! Мы ни в чем не виноваты. Нужно настаивать на правде. Инспектор давил на меня, но я не поддалась, и ты не поддавайся. Пусть работает. Хочет закрыть поскорее дело? Пусть обломится!

– Да, да, и я не поддавался. Он сильно давил на меня. Это их методы. Надеются, что так преступников расколоть могут. А если человек невиновен, то не поддастся. Поэтому очень правильно, что ты стояла на своем.

Весь обед они говорили только об этом деле, Наташа даже рассказала о том, на кого пали их подозрения с Джейн. Но Горан, казалось, не верил их с подругой домыслам или тому, что он полагал за домыслы. Он считал, что все это сплетни, приплетенные за уши. Убийца, как он полагал, должен быть не столь очевидным.

А Наташа с грустью вздыхала про себя. Не было намеков на чувства, не было той искры, что вспыхнула между ними на корпоративе. Как это было печально, как горько! А ведь в мечтах Наташа уже была где-то хозяйкой богатого особняка в Хорватии, знакомилась с первыми леди этой красивой приморской страны… Верно говорят: чем выше взлетаешь, тем больнее падать!

Когда Наташа возвращалась в офис, прямо на улице к ней подлетела Джейн. Она выглядела взволнованной, но при этом радостной.

– Наташа, ты не представляешь, что произошло! Я допыталась у Кэтти, она опознала мужа Луизы.

– Что? Не поняла. Что ты имеешь в виду?

Джейн откинула рыжие кудри, упавшие на лицо из-за спешки, и скорчила недовольную гримасу: как можно было не понимать столь простые вещи?

– Я нашла их фото в социальных сетях, показала их Кэтти, и она подтвердила, что это именно муж Луизы был на теплоходе. Это он пробрался на кухню и выдал себя за работника ресторана. Это он тряс Луизу и чуть не побил ее прямо на кухне.

– Тогда Кэтти срочно нужно отправиться в Скотланд Ярд. Пойдем скорее к ней! Нужно уговорить ее.

Глава третья

Однако Кэтти, как оказалось, была не так проста. Некрасивое лицо ее под большими слоями косметики просияло, в глазах заплясали мстительные огоньки, когда Джейн явилась к ним в их маленький уютный кабинет вместе с Наташей.

– Я никуда не собираюсь идти. – Сказала Кэтти резко. На лице ее растянулась чарующая улыбка, так странно не согласующаяся с ее словами. – Ни в какие полицейские отделения вы меня не затащите. Еще чего!

– Но Кэтти, это ведь нужно для благого дела! – Воскликнула Джейн.

– У меня времени нет на эти ваши хождения. Работы завались, и так не могу в шесть часов уйти. Дома ждет молодой человек. Он еще тот ревнивец. Вы здесь работаете за высокие должности и большую зарплату, а я работаю за копейки и за обязанности чуть ли не ассистента годами. Не всем так везет, как вам. Мне нужно думать только о себе, иначе всю жизнь пыль буду глотать из-под ваших ног.

– Кэтти, но ведь убийца гуляет на свободе. – Вступилась Наташа. – Неужели ты не понимаешь, что мы все под подозрением, пока он не пойман?

– Нет, мы… не все под подозрением. Далеко не все. – Возразила Кэтти. – В полиции сопоставили наши видео с нашими показаниями. Все сходится. Никто из нас не виноват. Только вы с Гораном остались без алиби. И поделом тебе, будешь знать, как шашни водить на работе!

Кэтти засмеялась, Наташа и Джейн переглянулись. Но Наташа почти не знала Кэтти, не знала, что от нее ждать, а вот Джейн давно работала в компании, потому она не готова была так просто отступить. Кэтти была стервой, вне всякого сомнения, но она была честной стервой, и честность ее порой отдавала твердолобостью. Оттого-то на нее можно было давить, нужно было лишь знать, на какие именно клавиши в ее душе давить.

– Кэтти, я знаю тебя сто лет, ты не допустишь несправедливости. Если вдруг что-то пойдет не так, ты сама же и пойдешь в участок. – Сказала Джейн.

– Нет. – Кэтти расширила глаза для пущей убедительности. В голосе ее слышался смех.

– Тогда… – Сказала Джейн. – Я вынуждена буду все сама рассказать инспектору, и он придет к тебе с допросом.

Лицо Кэтти перекосилось от злости.

– Только попробуй! Ты мне тогда не подруга!

– А ты мне подруга? – Не уступала Джейн. Она нависала над столом Кэтти, под которым пряталось одиннадцать пар туфлей.

В этот момент в кабинет вошел Виргенс. На добром полном лице его блестела благодушная улыбка.

– Представляете, – сказал он. – Жена ни дня не работала в своей жизни. Теща тоже уже давно не работает. Вроде как нам помогает с детьми. Только дети уже выросли, им восемь и шесть лет. Так она у нас целыми днями сидит и при этом еще про меня гадости говорит.

– Какие гадости? – Удивился Алекс.

– Говорит, что я не работаю, что где-то шляюсь.

– Как ты это определил? – Спросил Алекс.

– Я вчера вечером вернулся домой, а сын младший спрашивает: папа, где ты все шляешься? Я так обалдел немного. Пришел в себя, спрашиваю: сынок, ты откуда таких фраз набрался. А он мне: так ведь бабушка так все время говорит!

– Ужас! – Сказал Алекс. – Вот и женись после этого!

– Да уж, – сказала Наташа, на секунду забыв о своей проблеме. – Не делай добра, не получишь зла. Или как-то так.

– Именно! – Ответил Виргенс.

Между тем Джейн продолжала давить на Кэтти.

– Ты ведь… – Сказала Джейн. – Человека не хочешь выручить в беде!

– Так, Кэтти, ты опять за свое! – Вмешался Виргенс внезапно. Казалось, они с Кэтти уже спорили на эту тему, и он был в курсе всего. – Я сказал: я тебя отпускаю, иди в участок. Иди.

Кэтти фыркнула с досады. Лицо ее покраснело, ноздри стали раздуваться. Она поправила гневно короткую стрижку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.