Виктор Некрасов
Зарево ночной справедливости

1

В один из дождливых осенних дней в центральный зал гостиницы вбежала возбуждённая Анемона.

– Ой, девочки, я была в Риме, конвоировала своего преторусика… Ну, эскортировала, не придирайся к словам… В общем, я была в Риме, и я вам такое сейчас скажу! Надеюсь, среди вас нет беременных.

– Нет, не тяни! Говори, что хотела.

– Вы слышали про «Царицу Ночи»?

– Слышали, конечно. Стоило ради этого в Рим ездить… Как не слышать, когда все о ней говорят. Даже в информационных альбомах эту перформацию называют очагом шарма и гламура.

Альбомами тогда называли бюллетени о важных событиях, выставлявшиеся в людных местах.

– Так, первый этап новости, можно сказать, пережили. А теперь держитесь за поручни – крутой поворот виража известий! Вы знаете, кто такая эта Царица Ночи? Вот сейчас всем сесть на стулья, а то у вас месячные начнутся не по расписанию! Это Фонтея!

– И это вся твоя сенсация?! Все знают, что у неё имя – Фонтея! Ведь не Царицей Ночи её родители в детстве назвали!

– Вы так ничего и не поняли! Это наша Фонтея!

Воцарилась тишина, а потом кто-то сказал:

– Ой, опять ты что-то напутала! Как с саженцами самшита в прошлом году. Может быть, просто похожа…

– Ничего я не напутала! Я с ней сама разговаривала! Правда, недолго совсем. Ей сейчас не до нас.

Фонтеей звали одну несчастную горничную, которая работала здесь несколько лет назад, а потом её сразила болезнь, которую Клисандр называл «злокачественной опухолью живота». Она решительно отказалась принимать юниперовку для прерывания беременности. Конечно, в «Кианозавре» делать ей было больше нечего. Она куда-то исчезла, видимо, вернулась в свои края и пополнила ряды унылых брошенок. Девушки скорбно замолкали, когда речь заходила о Фонтее. И вот теперь – получите поздравление с пожеланиями! «Regina Noctis», «Царица Ночи» – это про неё, про их Фонтею!

2

Потом эту новость оттеснили повседневные заботы. Как-то утром в комнате Селены и Геспериды шла подготовка к какому-то гала-представлению.

– Лежи спокойно, не дёргайся! – сердилась Селена. – Улитку напугала!

Она положила на лицо Геспериды садовую улитку и осторожно гнала её по назначенной траектории. В результате этой косметической процедуры на щеке девушки должна появиться блестящая надпись.

– И что ты там пишешь? – с интересом спрашивала Гесперида.

– А ты не чувствуешь? Ты же вечно хвастанешься своей чуйкой! Тогда лежи в предвкушении. Всё, готово!

– И что это такое? – недоумённо спросила девушка, глядя в зеркало. – Какой-то кружок с крестом…

– Это же знак Венеры! – смеялась Селена. – Твой знак, ты же Вечерняя Звезда!

Вечерняя Звезда разочарованно поморщилась.

– Сделала бы красивую виньетку, или забавную зверушку нарисовала… Ты что, думаешь, кто-то будет разгадывать этот ребус? Посмотрят и подумают: «Дура какая-то».

– И правильно подумают! – обиженно сказала Селена и погладила улитку. – Видишь, Уля, мы старались, а нас не оценили! По причине отсутствия интеллекта!

– И причём здесь отсутствие интеллекта?! – с вызовом спросила Гесперида. – Просто я не люблю искателей скрытых смыслов! Вот скажи, зачем смыслу скрываться? Наверняка, его вообще нет, а ему же обидно, поэтому он говорит: «Нет-нет, я есть, только я очень скрытый». И напыщенных ценителей тайной сути тоже не люблю! Ума не больше, чем у Ули, но пыжатся изо всех сил, мы, дескать, что-то скрытое понимаем.

Селена плюнула на щёку подруги и стёрла платком все художества.

– Даже в пещерной наскальной живописи уже были символические знаки, а тут полная атрофия мышления! – сказала она в тихой ярости.

– Через двадцать четыре момента состоится ссора! – предупредила Гесперида.

Но ссора не успела состояться, потому что в этот миг в комнату вбежала возбуждённая Анемона.

– Эй, астрономия! Вы слышали, Фонтея приехала! Вся из себя такая эффектная и великолепная!

– А мы не только слышали, мы собираемся на встречу с ней! – хором ответили подруги. – Надо только с Клисандром договориться.

Клисандр заделывал выщерблины фундамента гипсовым раствором.

– Гесперида, почеши мне над правой бровью, – попросил он. – Напасть какая-то. Стоит мне вымазать руки в гипс – сразу начинает где-то чесаться!

– А ты за это отпустишь нас с Селеной на рынок? Всё равно у солдат до десятого часа занятия.

– На какой рынок? – усмехнулся Клисандр. – Уж не Фонтея ли название этого рынка?

– Клисандр! Мы уже смирились, что ты про нас всё знаешь, но от тебя, оказывается, даже в Риме не укроешься! И кто тебе про Фонтею настучал?

– Зачем сразу настучал, вы что, забыли? Мы ведь у Петелии яблоки и петрушку покупаем. А Петелия – её тётя. И зачем она приехала, подруга ваша? Поторжествовать, насладиться триумфом? Ну идите, блёкло пофоните для пущего её блеска.

Селена извлекла весь свой гардероб, пробовала разные сочетания с задумчивым видом.

– Ты, как к свадьбе готовишься, – говорила Гесперис с лёгким укором.

– А это ещё хуже, чем свадьба. Это моё давнее состязание с Фонтеей. Она ещё пять лет назад у нас в «Ящурке», как по подиуму расхаживала, можно представить, что теперь, после триумфа в столице. Но мы ведь тоже не из-под Фессалии… Что ты смеёшься?

– Ты столько сил тратишь на бессмысленное занятие. Ну что изменится, если ты наденешь то платье, или это… Всё равно Фонтея останется столичной фифой, а мы будем выглядеть, как провинциальные подражалки и догонялки. Разве не так?

– Не так! Ты говоришь о расстановке тарелок, а я – об их наполнении.

3

На решающую битву со своей злейшей подругой Селена надела свою заветную фиолетовую паллу поверх голубой астрагалеи (ἀστραγάλεια), сорочки свободного кроя. А фибула из слоновой кости, инкрустированной золотом, и поясок с восточным орнаментом были призваны окончательно добить римскую штучку.

А Гесперида шествовала в скромной, но изящной субармале (subarmalis) с замысловатой тарентинской драпировкой. Субармала – это такая туника, которая держится не на бретельках, а на упругости грудей. Несомненно, Гесперида напялила её с вызовом для окружающих.

Они обе сильно удивились, увидев столичную гостью в простом белом платье примитивного скиросского покроя, убивающего формы. И это в то время, когда в латинском языке слово «формоза» стало означать «красивая»! Она улыбалась и держала на руках маленького ребёнка. Это было её единственное украшение.

«Мы в таких халатах подсобку подметаем», разочарованно думали подруги. «Тоже нам, Царица Ночи».

А Фонтея приветственно потрясла ручкой ребёнка и представила его:

– Это Утося! А у вас тут, смотрю, полнолуние в разгаре, – добавила она, кивнув на Селену. Это был намёк на круглолицесть её подруги.

Селена немного напряглась, и Гесперис спросила для разрядки ситуации:

– Почему ты к нам не зашла, Фонтея? Девочки бы обрадовались.

– Не хочу с этим высокогорным козлом встречаться.

– Ты про Клисандра? Зря, он нормальный мужик.

– Он назвал Утосю «браком производства», а, значит, перестал для меня существовать!

Мимо по улице проходили солдаты. Один из них остановился и уставился на Селену с Гесперидой.

– Сквозняк под небесами! – закричал он. – Смотрите – вся астрономия в сборе! И луна, и вечерняя звезда! Девочки, а вы и днём смотритесь тоже, на уровне! Хотя и не ваш это сезон!

– Ну, спасибо за изящный казарменный комплимент, тирон Спикат! – улыбнулась Гесперида. – Давно тебя не было видно.

– Да, давно не виделись, и только это тебя извиняет! Потому, что я уже не тирон, я теперь полноценный солдат. Я даже провожу занятия с новобранцами по отданию чести в строю! А это кто с вами? Новенькая? Ой, как мы глазки опускаем, наверно, мы недавно из деревни. Надеюсь, вы быстро научите её сверкать на небосводе. Смотрите, я приду, проверю!

– Прикиньте, – тихо сказала подругам Гесперис, глядя вслед удаляющимся легионерам. – Мы отдаём честь в постели, а они прямо в строю!

– А у вас тут новые солдаты. С непривычными внешностями, – печально говорила Фонтея. – Я выпала из гнезда, а мир живёт дальше… Я теперь недавно из деревни, по его меркам.

– Да, обломилась тебе ещё одна невинность для потери, – съязвила Селена.

Подруги с интересом рассматривали столичную гостью. После простого платья стали заметны изящная осанка, лучистый взгляд с томной поволокой…

– Фонтея, а ты внешностью стала ещё привлекательнее! – восхищённо промолвила Гесперис. – Пронзительнее, рельефнее, что ли… Нет, пожалуй, там ещё что-то радужно-переливчатое в тебе…

– Узнаю прежнюю Геспериду, – засмеялась Фонтея. – Всё пытаешься запереть порхающую мысль в клетку из слов. Не устала гоняться за ветром?

– Не устала! Сейчас формульну, только вы не обижайтесь!

– Ну, формульни!

– Слушайте! Ты, Фонтея, красивая не надрывно, не изо всех сил, ты красива так, между делом. По привычке! Мы, наверно, тоже не уродины, но мы старательно красивые, а ты красивая нехотя. Теперь понятно, почему ты надела такое простое платье.

– Вот что значит – жить в столице! – приземлила подругу Селена.

– Не вздумайте завидовать, девочки! – грустно отвечала Фонтея. – В провинции есть своя прелесть. Не верите? А вот слушайте – я сейчас перечислю то, о чём тоскую по ночам!..

– Калантусики! – смеялись Гесперис и Селена. – У нас уже так не говорят. Ты, как привет нам из прошлого, Фонтея! Ты омолодила нас на несколько лет! А теперь о главном – пока мы трезвые. Ну-ка, поведай нам, сельским клушам, как тебе удалось раскрутиться в само́м Риме, видавшем всякие разновидности?

– Не хочу об этом говорить. Противно, неприятно и примитивно. Ничего нового – надуть мыльный пузырь и уверять, что это хрустальный шар – скорее и нахрапистее, пока не лопнул. Накраситься и выставляться в боковом освещении. Не засыпать из опасения, что тебя увидят в истинном свете, с приоткрытым ртом. Запыхалась я гнаться за образом… Я начинаю презирать очарованных мною. Знали бы вы, как это изматывает – каждый день, что-то новое придумывать, чтобы не надоесть…

– Ага, боишься всё-таки, надоесть, – с усмешкой отметила Селена. – А мгновение назад: всё противно, хочу уйти! Логика не прослеживается.

– Хочу уйти, – повторила Фонтея с улыбкой. – Уйти, а не быть выброшенной, как использованная салфетка.

– Девочки, остановитесь! – взмолилась Гесперида. – Нас и так никто не любит в этом мире, ни душой, ни сердцем, только сами знаете, чем. Что ж вы ещё и между собой собачитесь! Селена, не надо всех подлавливать! Отдохни от этой дурацкой привычки хоть сейчас! А ты, Фонтея, не улыбайся так мило! Я знаю, что значит эта добрая улыбка! Давайте лучше к делу! В чём, Фонтея, секрет твоего успеха? Анемона говорит, что у вас там полная сексуальная свобода.

– Анемона, – утомлённо улыбнулась Фонтея. – Анемона, конечно, авторитет, только здесь она ошибается. Полная свобода никому не нужна. Полная свобода у червей и клопов, и она не интересна даже им. А мы же люди, нам надо проявлять интеллект. А чтобы его проявлять, нужны ограничения и препятствия. Но и свободы всё-таки хочется. Поэтому такой компромисс: общий мотив тебе задаётся, но в рамках этой темы можешь включать индивидуальное творчество. Сейчас у нас сезон свиней, и все состязаются в импровизациях на эту тему.

Неизвестно, под каким знаком родилась Селена, но что-то скорпионовское в ней явно ощущалось.

– А ты у них, вроде, свиноматка? – спросила она.

Фонтея снова мило улыбнулась и кивнула головой, а потом вырезала мягкую сердцевину душистого огурца и протянула Утосе. Та принялась деловито кушать угощение.

– Смотрите, какие маленькие пальчики! – умилялась Фонтея.

Селена и Гесперис переглянулись.

– Фонтея, мы с трудом отпросились у Клисандра, думали, посидим, выпьем, поболтаем, вспомним минулое… Ты просветишь нас, захолустных провинциалок, о передовых технологиях столичного обольщения. Ну ты что, не могла оставить это у своей тётки? – спросила Селена, кивнув на Утосю.

Фонтея метнула на подругу – бывшую, видимо, теперь – гневный взгляд и поспешно прижала к себе ребёнка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.