Корнелия Функе, Тамми Хартунг
Тайны Зелёного королевства

Посвящается настоящей Каспии и её маме Юлиане, которые были нашими «разведчиками» в Бруклине

© 2023 Dressler Verlag GmbH, Max-Brauer-Allee 34, 22765 Hamburg

Alle Rechte vorbehalten

© 2023 Cornelia Funke und Tammi Hartung

© Titelbild und Illustrationen: Franziska Blinde

© Николенко М.П., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

1
Потерянное лето

В Бруклин?[1] На все каникулы?!

«Да ладно тебе, Каспия, это же только одиннадцать недель!» – успокаивал её папа. Но как, скажите, пожалуйста, прожить целых одиннадцать недель без своих друзей, своих вещей, своей кровати, своего… всего? Да ещё какие одиннадцать недель! Лучшие в году! Ни тебе мороженого в «Ледяной ящерице», ни купаний в реке, ни вечеринок с ночёвкой у Элли…

«Ты что, правда расстроилась? – рассмеялась Ларисса, когда Каспия сказала ей, где проведёт лето. – Ты же увидишь Бруклин! Я сейчас позеленею от зависти».

Но Каспия не любила большие города. Сколько себя помнила, она жила в тихом маленьком Вилмертоне на севере штата Мэн[2]. Они с Элли всегда потешались над туристами, особенно из Нью-Йорка. Осенью, когда деревья становились разноцветными, эти странные люди налетали на городок, будто саранча, и говорили всякие забавные вещи, например: «Смотрите, как аутентично!»

Нет, провести лето в городских джунглях всё равно что его потерять. Страшно обидно!

«На вот, возьми, – сказала Элли, когда они в последний раз сидели вместе у реки, и надела Каспии на руку браслет. – Моя двоюродная сестра привезла его из Индии. По-моему, он сделан из усиков какого-то растения. Смотрится смешно, я знаю, зато защищает от любых неприятностей и приносит удачу». Засушенный браслетик действительно выглядел довольно невзрачно, тем не менее Каспия пообещала его носить.

Дома она не могла без раздражения видеть, как папа радуется тому, что будет работать на стройке в Нью-Йорке. «Ты только представь себе! – восторгался он. – Одиннадцатый этаж! Стоя на лесах, я буду видеть бухту Джамейка!» Каспия считала, что находиться на такой высоте очень опасно, и не понимала, почему её отец, говоря об этом, расплывается в улыбке, как мальчишка.

Мама тоже была рада.

– Наконец-то у меня появится возможность поработать над кулинарной книгой, – сказала она, собирая чемоданы.

«Ты мечтаешь издать свои рецепты с тех пор, как я пошла в школу», – подумала Каспия, но промолчала. Вполне хватало того, что бабушка постоянно насмехалась над этой затеей. Шесть лет назад их семья переехала в дом маминых родителей – просторный, с большим садом. Здесь жилось хорошо, но кое-какие недостатки всё-таки были…

Хотя мама иногда чересчур увлекалась экспериментами, Каспия, в отличие от бабушки, любила пробовать её блюда и жалела о том, что с книгой ничего не получается.

– Я записалась на одиннадцать кулинарных курсов! – объявила мама, садясь на свой чемодан верхом, чтобы он закрылся. – В Вилмертоне даже китайская кухня – диковинка, а ты послушай, чему я теперь смогу научиться: «Аутентичная кухня острова Бали», «Секреты южноиндийской кухни», «Украинские блюда из фасоли», – зачитала она с экрана телефона. – Глаза разбегаются! А ты, моя сладкая, неужели нисколечко не рада?

Нет, Каспия не была рада! Ладно бы они собрались в какое-нибудь увлекательное путешествие, например, на Мадагаскар, куда ей хотелось с тех пор, как она посмотрела документальный фильм о лемурах. Ради этого ещё стоило бы на какое-то время расстаться с «Ледяной ящерицей» и подругами. Каспия уже несколько раз предлагала родителям устроить большое летнее приключение для всей семьи. И что она получила вместо этого? Бруклин!

Ехали они долго, но Каспия почти всю дорогу молчала.

– Бруклин совсем не похож на Манхэттен[3], – объясняла ей мама. Она слышала это как минимум в пятый раз, с тех пор как папа огорошил её, сказав, что согласился до конца лета помогать бывшему однокласснику на стройке в Нью-Йорке. – В Бруклине гораздо красивее и спокойнее.

Спокойнее? Улица, где папа снял квартиру, прямо-таки кишела людьми и машинами. Дом оказался старым, лифт не работал, так что пришлось пять этажей волочить багаж по лестнице. Пять! Спасибо папиному неуклюжему другу, который уронил себе на ногу пару кирпичей и теперь не мог обойтись без помощи на стройке. «Ужасно обидно!» – в очередной раз подумала Каспия и, спрятав подаренный Элли браслетик под рукав, потащила свой чемодан вверх по ступеням.

– Ну вот мы и пришли! – сказал папа, с трудом открыв квартиру погнутым ключом, который прислала хозяйка. – Здесь очень мило, правда?

Каспия и мама переглянулись. Обои в цветочек, подушки в цветочек, ковёр с цветочным узором… Все это напоминало дом бабушки Элли, которая с гордостью рассказывала всем, что была хиппи в молодости – то есть сто лет назад!

– Хозяйка квартиры не успела сделать ремонт после смерти своей матери, – пояснил папа, увидев лица жены и дочки. – Поэтому тут всё несколько старомодно.

– Она умерла? – оторопела Каспия. – Но ведь не прямо здесь?

– Нам повезло, что мы сумели так быстро найти хоть какое-то жильё, – заметил отец вместо ответа. – Могло быть и хуже. Представь себе, будто здесь жила Мэри Поппинс.

«Больше похоже на „Маленький домик в прериях”[4], – подумала Каспия. – Только в Бруклине».

– Кухня замечательная! – объявила мама. – Кое-какие лишние подушечки мы уберём, и нам здесь будет очень даже уютно.

К вечеру она уже успела влюбиться в местные продуктовые магазины, а папа за ужином болтал о том, как много классных зданий он увидел и насколько ему, строителю, интереснее работать в Нью-Йорке, чем в Вилмертоне, где нет ни одного дома выше двух этажей.

Ну разве это не предательство?

Три месяца. Вдали от всего, что Каспия знала и любила…

Ночь прошла тяжело. Папа, когда снимал квартиру, конечно же забыл спросить, есть ли кондиционер. В комнате Каспии стояла такая духота, что пришлось открыть окно. Воздух снаружи оказался не многим прохладнее, зато с улицы доносился ужасный шум, не позволявший заснуть – даже пытаться не стоило.

Поймать интернет можно было только с подоконника. Усевшись на него, Каспия написала Лариссе и Элли. «Надеюсь, они не спят, – подумала она. – Ведь ещё только полдесятого, к тому же пятница». Но они или всё-таки уже легли, или были не дома. Ларисса часто проводила выходные у родственников, а Элли – с друзьями из группы «Молодой зелёный Вилмертон», которых бабушка Каспии считала коммунистами, с тех пор как они организовали акцию протеста против строительства торгового центра на лугу у реки.

Не получив ответа, Каспия отложила телефон и вздохнула. Три месяца! Она взяла в руку керамическую подвеску в виде рыбки, которую носила на шее. У Лариссы и Элли были такие же. Девочки купили эти украшения в маленьком вилмертонском магазинчике, чтобы отметить семилетие своей дружбы. Они были вместе дольше чем полжизни!

Три месяца… Может, завести специальный календарь и зачёркивать в нём прошедшие дни? Нет, грустно будет видеть, как много времени ещё осталось… А если держать вещи нераспакованными, чтобы казалось, что скоро ехать домой? Каспия посмотрела на свой чемодан и снова вздохнула: «Нет, тогда я буду выглядеть как деревенщина, которая бегает по Бруклину в мятых футболках». Ей оставалось только надеяться, что местные жители отнесутся к ней не так враждебно, как она со своими подружками частенько относилась к туристам из Нью-Йорка…

Вещи, наверное, можно было сложить в стоящий под окном большой старый комод – честно говоря, очень красивый и, разумеется, в цветочек. Судя по всему, кто-то расписал его сам, причём изобразил определённые, действительно существующие растения. Каспия была не сильна в ботанике и не знала, какие цветы, травы и кустарники как называются. Остерегалась только ядовитого плюща, который рос у реки.

Проведя пальцами по нарисованным листьям и лепесткам, Каспия ощутила выпуклые мазки: да, краска была нанесена вручную, кисточкой.

Чтобы открыть верхний ящик, пришлось хорошенько дёрнуть. Старые бабушкины комоды уже научили Каспию этому приёму. Сюрприз! Дно ящика оказалось выстелено поблёкшей бумагой в цветочек. Каспия положила туда футболки и бельё. Ниже поместились штаны, носки и пуловеры, которые она взяла, потому что у себя дома, в штате Мэн, привыкла к прохладному лету. А здешняя жара ей не нравилась, и она не понимала, как в такую погоду можно что-то делать.

Третий ящик заедал ещё сильнее, чем первые два. Каспия уже хотела махнуть на него рукой, когда он наконец открылся. Внутри оказалось не пусто. На цветастой бумаге лежала связка писем: их, видимо, забыли в глубине, у задней стенки, а теперь Каспия резко дёрнула и они скользнули вперёд.

Письма… Это так же старомодно, как обои в цветочек. Одна из двоюродных бабушек до сих пор присылала Каспии на день рождения открытки в конвертах. Но никаких других писем девочка не читала и даже не держала в руках.

Конверты были длинные и узкие, из светло-зелёной льняной бумаги. Кто-то перевязал их тёмно-зелёной ленточкой и подсунул под бантик сине-фиолетовый цветок.

Каспия достала связку из ящика. Очевидно, письмами кто-то очень дорожил. Наверное, та старая женщина, которая здесь жила. Надо было бы просто сообщить об этой находке нынешней хозяйке квартиры, но письма выглядели так заманчиво… Они как будто бы шептали: «Давай же, Каспия! Прочти нас! Мы тебя ждали!»

В фильмах письма почти всегда бывают любовными. Может, и эти такие?

Каспия сделала фото, чтобы отправить подругам.

Когда её пальцы развязали ленточку, засохший цветок упал к ней на колени.

Она потрогала конверты: казалось, будто им не терпится открыть спрятанные в них слова. Писем было десять, все уже распечатанные. Предназначались они Минне Рейнолдс. На конвертах, надписанных размашистым старомодным почерком, который Каспия с трудом разобрала, стоял один и тот же адрес – адрес той самой квартиры, где она сейчас находилась:

2101 Бикман-Плейс, 5C

Бруклин, Нью-Йорк

США

А вот адреса отправления были всё время разные: Китай, Египет, Шотландия… Попадались и такие места, о которых Каспия никогда не слышала. Письма приходили из всевозможных уголков планеты, но отправитель был один.

Розалинда Рейнолдс.

Каспия задумчиво погладила первый конверт. Что страшного произойдёт, если она прочитает письма? Разве это помешает папе вернуть их хозяйке спустя какое-то время?

Открыв конверт, Каспия достала аккуратно сложенный листок, который помещался в нём тютелька в тютельку. Письмо было того же светло-зелёного цвета и написано той же рукой.

За окном уже совсем стемнело, но с улицы по-прежнему доносились голоса и шум машин. Каспия изумлённо посмотрела на письмо, которое держала в руках. В правом верхнем углу стояла дата: 27 марта 1958 года. Даже мама тогда ещё не родилась. Но слова на бледно-зелёной бумаге казались… живыми. У Каспии возникло такое чувство, будто кто-то взял её за руку.

– Здравствуй, Розалинда, – тихо сказала она. – Рада с тобой познакомиться.

Нет, она не отдаст эти письма. Вернее, отдаст, но не сейчас.

Первое письмо Розалинды

27 марта 1958 года

Дорогая сестра!

Вот моя первая загадка! Разгадывая её, ты будешь путешествовать вместе с нами, хотя на самом деле мы очень далеко. Как я и обещала, речь пойдёт о совершенно обыкновенном растении. Оно так или иначе связано с человеческим миром, и ты наверняка его знаешь.

Представь себе, Минна, мы с папой теперь настоящие знаменитости! По-моему, здесь нет никого, кто ещё не слышал о британском ботанике и его слепой дочке, которые вместе путешествуют по свету, изучая Зелёное королевство. Когда я трогаю цветы, чтобы познакомиться с ними, садоводы очень нервничают. Но сами растения, похоже, не против.

Даю тебе несколько подсказок, чтобы было попроще. Но, надеюсь, не слишком просто!

1. Уже не одну тысячу лет люди воруют кожу этого растения.

2. Оно служит домом краснолицым гульманам[5] и сорока пяти видам ящериц.

3. Его кожу используют повара и пекари, а ещё оно может лечить жар!

4. Моя любимая подсказка: это дерево нужно оберегать от ядовитых летающих змей.

Слышу, как ты вздыхаешь: «Розалинда! Это слишком сложно. На нашей планете 73 000 видов растений!» Ну ладно. Вот тебе последняя подсказка.

5. Там, где мы с папой находимся, жарко и душно. Это дерево не любит холода.

Итак, какого жителя Зелёного королевства я имею в виду?

Предлагаю тебе, Минна, взять в руки вышивальную иголку и те нитки, которые так нравятся моим пальцам. Вышей портрет растения-отгадки и отправь мне. Если мои пальчики его узнают, я пришлю тебе следующую загадку.

Ну а теперь я тебя крепко обнимаю.

Твоя сестрёнка Розалинда

2
Магазин специй

– А здесь не так уж и плохо, – сказала Каспия за завтраком.

Родители обменялись удивлёнными взглядами. С утра управляющий домом заявил, что лифт починили, но мама всё равно застряла в нём вместе с круассанами, купленными в ближайшей пекарне, и поэтому уже не так сильно восхищалась Бруклином.

– Не знает ли кто-нибудь из вас, у какого растения люди воруют кожу? – спросила Каспия.

Ещё один недоумевающий взгляд.

– Пробка получается из коры дерева. Но какого – не помню, – ответил папа.

– Кожа этого растения используется в кулинарии, – сказала Каспия, вопросительно посмотрев на маму, и налила себе апельсинового сока.

Кстати, где растут апельсины? На деревьях или на кустах? Фото связки писем, сделанное для Элли и Лариссы, Каспия до сих пор не отправила. Как и первую загадку, которую она тоже сфотографировала. Вдруг им покажется странным, что её так очаровали старые-престарые письма слепой девочки? Элли, наверное, поймёт, но вот Ларисса?

Мама распечатала расписание своих кулинарных курсов и теперь изучала его, нахмурив лоб.

– Про дерево – это из домашнего задания, которое вам дали на лето?

– Нет, из загадки, которую один человек запостил.

Не такое уж это и враньё. Розалинда действительно запостила загадку, только очень старомодным способом.

Каспия загуглила «украденную кожу дерева», но вразумительного результата не получила. Может, стоило вбить «краснолицые гульманы» и «ящерицы» в сочетании с «украденной корой»? Точно! Вот и ответ!

– Корица! – пробормотала Каспия. – А я и не знала, что это кора дерева.

– Никакого телефона за столом! – сказала мама. – В Бруклине это правило тоже действует.

– Мне пора идти. – Папа встал и поцеловал маму на прощание. – Sorry[6], не хочу опоздать в первый же день. Но мне понравилось говорить за завтраком о деревьях. Ещё бы! Ведь из них можно строить лодки!

Он обожал лодки. Дома часами просиживал, собирая модели кораблей. А когда Каспия была маленькой, он складывал для неё бумажные кораблики, которые очень хорошо плавали в ванне. Может, однажды они поедут в Южную Америку и увидят реку Амазонку? Но пока папа довольствовался тем, что смотрел на воду с бруклинских строительных лесов.

– Видимо, мне не стоило записываться на такое количество кулинарных курсов, – проворчала мама. – Я не учла, как много времени будет уходить на дорогу. Места, где проводятся занятия, разбросаны по всему Бруклину!

Каспия ужасно хотела рассказать о найденных письмах, но побоялась, что мама сразу отдаст их хозяйке. Тогда уже не узнаешь, разгадала ли Минна загадку и действительно ли корица – правильный ответ.

– Ну да ладно, – сказала мама, отложив расписание. – Первое занятие только завтра. А сегодня я могу придумать пару новых блюд.

За последние годы она сочинила сотни рецептов, и все они были с большим или меньшим успехом апробированы на Каспии и папе. Бабушка смеялась над маминой мечтой сделать из всех этих изобретений кулинарную книгу. «Я тоже всегда хорошо готовила. Но это не значит, что я должна считать себя писательницей», – говорила мамина мама, для которой существовали только три «разумные» профессии: учитель, банковский служащий и адвокат.

Папа, не получивший высшего образования, не соответствовал бабушкиным требованиям, мама тоже. Ведь она бросила колледж[7], чтобы родить девочку по имени Каспия. Нет, писать кулинарные книги – это совсем не та работа, которую бабушка считала «настоящей», но её, то есть бабушки, здесь не было, поэтому никто не мешал талантливому повару засучить рукава и наконец осуществить свою мечту.

Мама ушла на кухню, а Каспия забрала недоеденный завтрак к себе в комнату. Комод показался ей удобным наблюдательным пунктом. Поставив на тёмное дерево тарелку и стакан, она сама села тут же, поджала ноги по-турецки и стала изучать тупик, на который выходило окно её комнаты.

Справа, на стене, отделявшей дома от железнодорожных путей, кто-то нарисовал деревья и цветы. Слева маленькая улочка упиралась во Флэтбуш-авеню – проспект, по которому днём и ночью текли толпы людей, собак, велосипедов и машин. Сколько лиц, сколько окон, сколько историй… вроде той, что стоит за письмами Розалинды к Минне.

С тех пор как Каспия узнала об этих двух сёстрах, цветочки на обоях стали казаться ей симпатичными. Правда, определить, как они называются, она по-прежнему не могла. Это точно были не розы – любимые цветы маминой мамы. Ничего другого бабушка в своём саду видеть не желала.

Мимо окна пролетела птица, а прямо перед стеклом плёл свою сеть паук. Над крышами проплывали облака, похожие на стадо овечек, пасущихся на бескрайнем голубом лугу. Может, это не так уж и плохо – для разнообразия пожить какое-то время на шестом этаже.

Правда ли коричник – то самое дерево, которое загадала Розалинда? Каспия слезла с комода и достала первое письмо из ящика. Трудно было поверить, что оно написано слепой девочкой. Ведь в нём помещался целый мир. Каспия посмотрела на адрес отправителя: Анурадхапура, Цейлон. Кажется, Цейлон сейчас называется Шри-Ланка? Тогда всё верно. Коричные деревья произрастают там на огромных плантациях.

Если Минна пришла к тому же выводу…

Каспия сравнила фотографии коричника, найденные в интернете, с теми растениями, которые украшали комод. Вот! Ветка, нарисованная на верхнем ящике, очень похожа на коричную. Значит, Минна дала на первую загадку такой же ответ и не только вышила его, но ещё и изобразила красками. Получается, всё верно. Каспия закрыла глаза и представила себе, как галдят краснолицые гульманы. В её воображении старые ящики на секунду превратились в тропические леса. Если она туда заберётся, то найдёт Розалинду. И своё нижнее бельё.

Снова взобравшись на комод, Каспия увидела другие джунгли – построенные человеком. Пинг! На экране её телефона появился большущий вопросительный знак.

Украденная кожа дерева? Чем ты там занимаешься? Ты разве не в Бруклине?

Ларисса. Ну конечно же. Увидела фотографию связки писем и первой загадки. Каспия скучала по своим подругам, но иногда с ними было тяжело. Она даже подозревала, что Ларисса находит своеобразное удовольствие в том, чтобы действовать ей на нервы.

– Нет, я в Анурадхапуре, – пошутила Каспия. – И, по-моему, правильный ответ – корица.

– На самом деле ты в одном из интереснейших городов мира! – ответила Ларисса. – Кому интересны загадки про деревья? Пришли нам фото магазинов и людей!

– Мне понравилась подсказка про летучих змей, – написала Элли, которая часто думала так же, как Каспия. – Может, это мой браслет помог тебе открыть ящик? Что, если письма попали к тебе в руки благодаря его чарам?

Да уж… Иногда Элли верила в очень странные вещи. И носила на себе слишком много амулетов и браслетов. Но никто из нас не совершенен.

Отложив телефон, Каспия опять посмотрела в окно. В Бруклине коричных деревьев точно нет. Но измельчённую корицу наверняка удастся купить. Возможно, мама даже добавит её в какой-нибудь новый рецепт.

Каспия достала все письма из ящика и выложила из них на ковре светло-зелёную дорожку. Если открывать по одному конверту в неделю, то хватит больше чем на два месяца. Ей будет казаться, что она не просто сидит в Бруклине, а путешествует вместе с Розалиндой по свету, переживая захватывающие приключения в дальних странах. Правда, всего одно письмо за целых семь дней… Каспия уже сейчас еле сдерживалась, чтобы не прочесть вторую загадку. Может, пускай будет одно письмо в три дня?

Да.

Когда Каспия вошла на кухню, мама чистила красный лук и при этом, как всегда, плакала в три ручья. Кстати, лук ведь тоже растение… Странно, что до сих пор это не приходило Каспии в голову.

– Mom[8], а где растут луковицы: на земле или под землёй?

Мама вытерла слёзы кухонным полотенцем. Тушь для ресниц растеклась по щекам. Папа называл это «луковое лицо».

– Под землёй. Но зелёные пёрышки, которые пробиваются наружу, тоже очень вкусные. Когда я училась в колледже, у меня на подоконнике всегда стоял цветочный горшок с луковкой. Я срезала зелень и посыпала ею сыр и яичницу. Видимо, теперь лук мстит мне за это.

Каспия открыла шкафчик, в котором были аккуратными рядами расставлены специи. Мама привезла их полчемодана, не слушая бабушкиных комментариев.

– Что ты ищешь? – спросила она и, ещё раз вытерев глаза, взяла сковородку.

– Корицу, – ответила Каспия, оглядывая многочисленные баночки.

Другие женщины любили покупать одежду и обувь, а её мама предпочитала приправы: паприку, кайенский перец, эстрагон – всё это, между прочим, тоже растения.

– Так-так… Сейчас найдём… Вот она. Только здесь почти ничего не осталось. Sorry. Но за углом есть магазин специй.

Каспия понюхала пустую баночку со следами порошка кофейного цвета. Корицей всё ещё пахло. И обезьянками, и ящерицами. Ароматы так легко увлекают человека в путешествие!

А вот одежда Каспии пропиталась воздухом штата Мэн. И мамина тоже.

– О’кей, я пойду куплю корицу, а ты придумаешь с ней новый рецепт. Только ничего безумного!

– Не понимаю, о чём ты, – лукаво улыбнулась мама.

Она любила то, что называла кулинарными авантюрами. По теории Элли, трижды прочитавшей «Гарри Поттера», мама Каспии в прошлой жизни была алхимиком. На это она сама однажды ответила:

– Нет, я была ведьмой. Собирала травы в лесу и волшебно готовила. Все мои зелья получались сказочно вкусными.

Мама умела пошутить. Но Элли после того случая не скоро перестала нервничать в её присутствии.

* * *

На улице стояла жара – такая, какая в Вимлмертоне бывает раз в десять лет. Пожалев о своей привычке, выходя из дома, всегда брать с собой куртку, Каспия влилась в толпу незнакомцев, идущих по тротуару. Как много разных лиц! В её родном городке во всех людях ощущалось что-то общее. Они как будто бы были из одной глины и каждый день играли одну и ту же мелодию. Но здесь, в Бруклине, Каспия услышала неистовую симфонию, исполняемую тысячей разнообразных человеческих инструментов. Сливаясь воедино, их голоса, как ни удивительно, звучали гармонично.

Она боялась неприветливых взглядов, как будто бы спрашивающих: «Ты откуда взялась?» – но никто на неё так не смотрел. Ею, похоже, вообще никто не интересовался. Все были заняты своими делами, и ей это понравилось. Здесь она не услышит от мамы: «Миссис Персиммонс пожаловалась мне, что ты не поздоровалась, когда она встретила тебя в рыбном магазине. Чего же ты? Как будто не знаешь, какая она». Да, Каспия знала миссис Персиммонс. И всех остальных. А жить в большом городе, полном незнакомцев, – это совсем другое. Чем-то лучше, чем-то хуже. Ведь всё-таки немного страшновато, когда вокруг тебя столько чужих людей.

Магазин специй оказался прямо напротив газетного киоска, который привёл папу в восторг. Узкий фасад был выкрашен ярко-красной краской. Когда мама покрасила в похожий цвет дверь их дома, соседи выразили недовольство. Остановившись перед витриной, Каспия увидела своё отражение, а внутри его – баночки, коробочки и пёстрые фарфоровые мисочки с порошками, семенами, засушенными плодами и листьями. Всё это напоминало лавку с товарами для ведьм. Будь Элли сейчас здесь, эта картина заворожила и в то же время слегка напугала бы её. А Ларисса бы колко заметила: «Какой тут беспорядок!»

Когда Каспия вошла, маленькие медные колокольчики над дверью приветливо зазвенели. Уже на пороге она почувствовала запах тысячи специй. Полки из тёмного дерева, заставленные банками и склянками всевозможных форм и размеров, доходили до потолка. На прилавке стояли корзины, а между ними расположилась деревянная фигура с четырьмя руками – наверное, какое-то божество. На старом кассовом аппарате сидел, расправив крылья, золотой дракончик.

– Добро пожаловать, – сказала крошечная женщина с седыми волосами, поднявшись со своего стула.

Каспия подумала, что ей по меньшей мере лет сто, но потом узнала, что на самом деле всего восемьдесят один. Одежда на женщине была западная: широкие чёрные брюки и красный пуловер, но многочисленные браслеты и кольца на пальцах напоминали о дальних странах.

– Здравствуйте, – произнесла Каспия застенчиво. – Нет ли у вас?..

Она застыла. Крошечный пёсик выскочил из-под стула и принялся оголтело тявкать. Каждый раз, когда он разевал пасть, его лапы отрывались от пола. Мордочкой он напоминал обезьянку, а пятнами на шёрстке – леопарда.

– Diam, Monyet![9] – Женщина загнала собаку обратно под стул и, обращаясь к покупательнице, сказала: – Извини, пожалуйста. Он думает, что должен защищать меня от всех, кто входит в магазин. Могу я спросить, как тебя зовут?

– Каспия. Каспия Тёркл.

Пожилая продавщица, удовлетворённо кивнув, подошла к прилавку:

– А я миссис Вахид. Чем могу тебе помочь? Тебя мама прислала?

– Нет, но думаю, она здесь была. У неё короткие чёрные волосы, а по тому, как она разговаривает, слегка заметно, что мы из штата Мэн, – ответила Каспия, оглядывая полки, на которых стояло ещё несколько драконов и четвероруких богов.

– Ах да! – улыбнулась миссис Вахид. – Ты на неё похожа. Она выбрала кое-какие интересные специи. Наверное, хорошо готовит?

– Да, и даже очень. Только, по-моему, слишком много экспериментирует.

Выбрала интересные специи? Это прозвучало настораживающе.

Золотой дракон на кассе очень понравился Каспии. Ей даже захотелось погладить его по спине, но она тут же вспомнила бабушку, которая в таких случаях всегда говорила: «Не прикасайся ни к чему, что тебе не принадлежит!» – и хватала её за руку. Розалинде, которая воспринимала мир на ощупь, это не пришлось бы по вкусу.

– Ты запросто можешь его потрогать, – разрешила миссис Вахид, прочитав мысли девочки. – Он приносит удачу. А потом скажешь мне, что ты хочешь купить.

Каспия потрогала золотые шипы на спине дракона. Металл был гладким, как будто его отполировали сотни пальцев.

– Я ищу корицу. У вас есть?

Продавщица засмеялась. Её смех показался Каспии похожим на щебет птицы. Тропической птицы. Даже во внешности миссис Вахид было что-то птичье: большие тёмные глаза, густые и пушистые седые волосы…

– Есть ли у меня корица? Это же одна из главных специй мира! Какую именно корицу ты ищешь, сердце моё: китайскую или цейлонскую, в виде палочек, пластинок или порошка? Хотя, наверное, лучше спросить так: для чего она тебе? Для приготовления еды, напитка или лекарства?

– Думаю, мне нужны палочки, но и пластинки вполне подойдут, – ответила Каспия.

От всех ароматов, которые она ощущала, у неё слегка кружилась голова, но это было приятное чувство. Ей казалось, будто она находится сразу в нескольких экзотических странах.

Продавщица с сожалением покачала головой:

– Пластинок у меня нет. Но вот порошок и палочки найдутся. Извини за любопытство, а для чего тебе корица?

Когда миссис Вахид улыбалась, вокруг её тёмных глаз появлялись бесчисленные морщинки – свидетельство того, что улыбалась она очень часто.

– Я нашла связку старых писем, – ответила Каспия и, достав телефон, показала сделанные фотографии.

Миссис Вахид выудила из выдвижного ящика очки и водрузила их на нос.

– Зелёная загадка… – пробормотала она, возвращая Каспии телефон. – Как интересно! А сестру звали Минной? Я её помню. Раньше она часто покупала здесь горячий шоколад с пряностями. Но я не знала, что у неё была слепая сестра, которая присылала ей загадки о растениях… Ну хорошо. Давай поищем для тебя корицу!

Продавщица полезла на лестницу, казавшуюся такой старой, что Каспия занервничала. Но миссис Вахид была похожа на птицу не только внешне. Нисколько не боясь высоты, она вспорхнула вверх, как малиновка, а потом не менее проворно спустилась.

Вернувшись к прилавку, она поставила на него одну за другой три банки, снятые с верхней полки. Первая была наполнена красно-оранжевым порошком, вторая – коричневыми палочками, третья – чем-то вроде узких полосок коричневой бумаги. Взяв из ящика под прилавком три маленьких пакетика, миссис Вахид положила в них понемногу из каждой банки.

– Вот, пожалуйста. Мне будет очень интересно узнать, какая корица больше понравится тебе и твоей маме, – сказала она и придвинула пакетики к Каспии.

Та посмотрела на них с лёгким беспокойством.

– Может, я возьму что-нибудь одно? У меня с собой маловато денег…

Сколько могли стоить специи, приехавшие из таких дальних стран? Наверняка недёшево. Но миссис Вахид с улыбкой покачала головой:

– С тебя один доллар за всё. Я сделаю тебе скидку за то, что ты рассказала мне о сестре Минны и её загадках.

Доллар – это действительно не много. Каспия положила купюру в унизанную кольцами узкую руку продавщицы и спросила:

– Можно я сфотографирую ваш магазин и пошлю домой, подругам?

– А где твой дом? – поинтересовалась миссис Вахид, подмигнув ей.

– В Вилмертоне, в штате Мэн. Мы, то есть мои родители и я, приехали сюда на летние каникулы.

– Получается, на три месяца? – Миссис Вахид улыбнулась. – Хорошо. За это время ты успеешь узнать Бруклин и, может быть, даже сделаешь кое-какие маленькие открытия, о которых потом будешь с удовольствием вспоминать. Фотографируй сколько хочешь.

Миссис Вахид снова села на свой стул, а Каспия, нащёлкав кучу снимков, положила три бумажных пакетика в корзинку, найденную на кухне Минны, кивнула своей новой знакомой и, бросив прощальный взгляд на золотого дракона, направилась к двери. Крошечный пёсик опять залаял, но из-под стула на этот раз не вылез.

– Как зовут вашу собачку? – спросила Каспия, остановившись на пороге.

– Моне́, – ответила миссис Вахид, ласково погладив его головёнку. – В Индонезии, на моей прежней родине, этим словом называют маленьких нахальных обезьянок. Приходи ещё. Скажешь мне, какая корица тебе больше понравилась. И я бы с радостью послушала следующую зелёную загадку от сестры Минны.

– Я обязательно приду! – пообещала Каспия.

Если честно, ей и уходить-то не хотелось. В магазине было так интересно, что она с удовольствием провела бы здесь несколько часов. А может…

Не боясь, что Моне снова разлается, Каспия, уже вышедшая на улицу, обернулась и опять открыла дверь.

– Миссис Вахид, а вы не подскажете, есть ли где-нибудь в Бруклине настоящее коричное дерево? – спросила она под звон колокольчиков и ворчанье собаки.

– Поищи в ботаническом саду, – ответила продавщица, оторвавшись от газеты, которую читала. – Даже если коричника там не окажется, ты увидишь множество других интересных растений. Это чудесное место, и находится оно, кстати, недалеко отсюда.

Бруклинский ботанический сад… Выйдя на улицу, Каспия сразу же открыла на своём телефоне карту города. Действительно недалеко, можно спокойно дойти пешком, маршрут несложный.

«Корицу я купила, но ещё немного прогуляюсь. Скоро буду дома», – написала она маме.

Каспии было почти тринадцать лет, но она никогда никуда не уходила, не сообщив родителям. Ларисса подшучивала над ней из-за этого. Но ведь и мама с папой тоже всегда говорили Каспии, где их можно найти. Они же одна команда! «Спроси у своих, не согласятся ли они меня удочерить, – сказала Ларисса как-то раз. – Везучая ты, Каспия Тёркл! Твои родители позволяют тебе быть такой, какая ты есть. Не пытаются сделать из тебя ту дочь, которую они нафантазировали себе до твоего рождения».

Каспия ещё раз посмотрела, как дойти до ботанического сада.

Пинг!

– Ну как? Уже нашла летающих змей? – спросила Элли. – Надеюсь, мой браслетик хорошо тебя защищает?

– Защищает прекрасно, – ответила Каспия, – но пока не от змей, а только от маленьких лающих собачонок. Но кто знает, что ждёт меня в ботаническом саду, если я найду там коричное дерево?

Элли прислала смешной озадаченный смайлик.

3
Сад

– Добро пожаловать в Бруклинский ботанический сад! – Сочный голос женщины, продававшей билеты, подходил к её пурпурно-красным волосам. На ней была фирменная футболка с логотипом. – Ты как раз вовремя, дорогая. Наши летние цветы уже распустились.

Каспия улыбнулась, скрыв своё невежество: она не знала, о каких цветах идёт речь.

– Не подскажете ли вы, есть ли здесь коричное дерево, миссис… – она бросила быстрый взгляд на беджик, болтавшийся над логотипом, – миссис Вуд?

– Зови меня Маргарет, золотко, – ответила женщина и, заглянув в компьютер, сосредоточенно нахмурилась. – Коричное дерево… По-латыни, кажется, cinammomum? Погоди-ка… Нет, конечно же cinnamomum. С двумя n. Вечно забываю, как это пишется. – Она улыбнулась Каспии кораллово-красными губами. – У нас есть коричник китайский – cinnamomum cassia. Он в тропическом павильоне. Знаешь, где это?

Каспия покачала головой. Маргарет взяла со стойки план ботанического сада и развернула его. На каждом из её красных ногтей был нарисован маленький белый цветочек. Ларисса обязательно спросила бы, где можно сделать такой маникюр.

– Вот, моя дорогая. Мы сейчас здесь. – Маргарет ткнула цветочным пальцем в карту. – Иди по этой аллее, тогда мимо оранжереи не пройдёшь.

Летние цветы, о которых она говорила, пестрели повсюду. «Растительный мир гораздо ярче и многообразней человеческого, – подумала Каспия. – Меня прямо тянет нарвать букетик, но тогда Маргарет в следующий раз уже не будет со мной так приветлива. А я очень хочу прийти сюда опять. Находиться среди растений гораздо приятнее, чем среди больших домов: здесь воздух свежее, да и вообще мир кажется шире и свободнее».

Маргарет оказалась права: пройти мимо тропического павильона было невозможно. Такой огромной теплицы Каспия ещё никогда не видела. Сколько цветов и деревьев под стеклянным небом! Это тебе не пластиковый парник, в котором сосед выращивает помидоры.

В оранжерее было так тепло и влажно, что Каспия не удивилась бы, если бы прямо на ней начали распускаться бутоны. Нравится ли растениям, когда их так оберегают, или им всё-таки лучше живётся на свободе? Как только Каспия об этом подумала, ей показалось, будто она слышит голос Розалинды: «Они как люди: одни комфортнее чувствуют себя под открытым небом, другие – в четырёх стенах».

Да, наверное, так и есть.

Судя по надписям на табличках, растения, представленные в этом павильоне, прибыли издалека. «Все они зелёные иммигранты, для которых Бруклин стал домом, – подумала Каспия. – Интересно, что вот эта пальма считает своей родиной? Всегда ли это то место, где мы родились? Или можно пустить новые корни? Все эти растения их пустили, но так ли они сильны, как старые?»

Коричное дерево, которое Маргарет нашла в компьютере, долго искать не пришлось. «Коричник китайский / Cinnamomum cassia», – было написано на двух табличках: рядом с небольшим деревом и непосредственно на нём. В паре шагов располагался стенд с информацией о том, каким образом, с каких пор и для каких целей люди используют корицу.

«Cinnamomum cassia… Почему у растений всегда такие сложные научные названия?» – написала Каспия Элли, зная, что та любит искать ответы на подобные вопросы.

Бруклинский коричник стоял целый и невредимый. Здесь никто не поступал с ним, как на родине: не срезал кривым острым ножом полосок коры с его стволика. Но листочки всё ещё шептали о далёких островах. По сравнению с теми экземплярами, которые Каспия видела в интернете, это деревце было совсем маленькое. Ни летучие змеи, ни обезьянки, ни ящерицы, к сожалению, не переехали в Бруклин вместе с ним. Скучало ли растение по тем животным, которые прыгали по его веткам и которых оно кормило? Относилось ли к ним как к чему-то, что ему принадлежит?

Коричное деревце стояло довольно далеко от асфальтированной пешеходной дорожки, поэтому Каспии пришлось бы сильно вытянуться, чтобы его потрогать. Но попробовать стоило. Она огляделась: вроде бы никого, кроме неё, в тропическом павильоне не было. Вот и хорошо. Закрыв глаза, Каспия выставила руку вперёд, слегка наклонилась и прикоснулась к дереву, которое не только чудесно пахло, но ещё и обладало целебными свойствами. Кора, одновременно шершавая и гладкая, оказалась на ощупь совсем не такой, как человеческое тело. Означало ли это, что деревце ничего не чувствует, когда с него срезают кожу? Или ему всё-таки больно? Идёт ли у него кровь?

«Тебе повезло, бруклинский коричник! – прошептала Каспия. – Поверь мне! Понимаю: под этим стеклянным потолком ты не можешь вырасти высоким. К тому же тебе, наверное, не хватает обезьянок и ящериц. Зато с тебя никто не сдирает кору».

Подобрав один из листочков, лежавших под деревом на асфальте, Каспия смяла его и ощутила запах корицы. «Представь себе, Розалинда, – мысленно сказала она. – Я нашла в Бруклине настоящее коричное дерево! Думаю, оно приехало сюда не по своей воле, как и я. Но ничего. Мы уже почти освоились».

Было ли здесь это растение при жизни Минны?

Каспия подняла глаза и посмотрела на крону. Быстро ли растёт коричник? Розалинда, наверное, смогла бы сказать, сколько этому деревцу лет. Отойдя на шаг назад, Каспия сделала пару фотографий для подруг.

– Ни змей, ни обезьянок нет, – написала она. – Но само дерево очень красивое.

– Кажется, что ты в хрустальном дворце, – ответила Ларисса. – А кто тот мальчик?

Какой ещё мальчик?

Каспия посмотрела сначала на фотографию, потом на дерево, за которым действительно стоял какой-то парнишка. Он что-то рисовал в блокноте и поэтому, видимо, тоже её не заметил.

– Ну давай! Подойди и познакомься с ним! – написала Ларисса.

Сама она, несомненно, так бы и поступила. Но Каспия, где бы она ни была, в Мэне или в Бруклине, не умела просто так заговаривать с незнакомыми мальчиками.

– По-моему, он рисует, – написала Элли.

Да. Дерево с огромными цветами, похожими на трубы или на вытянутые колокольчики. Когда он поднял глаза от блокнота, Каспия спряталась за коричник. Хорошо, что Ларисса её сейчас не видела. А вот деревце отнеслось к ней с пониманием: скрыло её за своей кроной и не смеялось над её застенчивостью. Каспия вообще зауважала растения, ведь они радуют нас красивыми цветами и чудесными ароматами, дают нам тень, улучшают вкус нашей еды, а иногда, совсем как люди, покидают родные места, чтобы жить вдали от дома.

Не исключено, что Элли была права: странный браслетик действительно принёс Каспии удачу, помог найти письма Розалинды. А может, он тут и ни при чём.

Не важно. Главное, она их нашла.

Каспия положила телефон в корзинку рядом с пакетиками из магазина миссис Вахид и сквозь ветки посмотрела туда, где стоял мальчик. Но его уже и след простыл. Как будто он был духом того дерева, которое рисовал, и спрятался в один из больших трубчатых цветков.

Когда Каспия вернулась домой, мама всё ещё экспериментировала на кухне.

– Как погуляла?

– Я была в ботаническом саду. Это недалеко отсюда.

– Ты по-прежнему сердишься на нас за то, что мы тебя сюда привезли? – спросила мама, бросив на дочку быстрый взгляд.

Каспия уже и сама не знала, как ответить на этот вопрос.

– Всё о’кей, – сказала она, подумав, и выложила на кухонный на стол свои покупки. – Вот три разновидности корицы. Миссис Вахид интересно знать, какая нам больше понравится. Кстати, она тебя запомнила и говорит, что я на тебя похожа.

– Это многие говорят, но на самом деле ты пошла в отца.

Мама была единственной, кто так считал.

Открыв пакетик с палочками, Каспия ощутила такой аромат, что ей показалось, будто она едет верхом на золотом драконе. Она постаралась увидеть, как Розалинда входит в магазинчик миссис Вахид, и поймала себя на том, что эта девочка постоянно представляется ей в платье до пола. «Ну ты даёшь! – посмеялась Каспия сама над собой. – Минна и её сестра жили всё-таки в двадцатом веке, а не в девятнадцатом!»

А что носили в 1958 году? Это был вопрос для Лариссы.

Полоски, которые Каспия окрестила коричной бумагой, тоже пахли очень хорошо. Как и порошок. Но мать и дочь обе решили, что палочки ароматнее всего. Благодаря им у мамы возникла неожиданная идея.

– Приготовлю-ка я пряное рагу из лесных грибов. Думаю, это будет хорошее сочетание, ведь корица тоже растёт в лесу. Что скажешь?

Название блюда показалось Каспии многообещающим, и её ожидания вполне оправдались. Она ощутила аромат дикой природы, а также вкус дальних странствий – тот самый, который чувствовался и в письме Розалинды, и в воздухе магазина специй. Каспия ела с таким аппетитом, что чуть не забыла оставить порцию для папы. Но, прежде чем вооружиться вилкой, сфотографировала миску дымящегося рагу и отправила подругам. Хотя фотография не передаёт запахов, блюдо выглядело очень соблазнительно. Девочки ответили завистливыми смайликами.

Каспия ещё чувствовала на языке вкус корицы, когда Ларисса прислала ей картинки из модных журналов 1958 года. В то время девочки носили одни юбки, никаких джинсов. Бабушке бы понравилось. Она часто пыталась нарядить Каспию в платье.

Элли тоже нашла ответ на заданный вопрос: выяснила, что те названия, которые сейчас используются в ботанике, закрепились за растениями примерно триста лет назад. Наверное, тому, кто их придумал – а это был шведский естествоиспытатель[10], – не нравилось, что даже в одной и той же стране одно и то же растение могло называться по-разному.

Ночью Каспия спала очень хорошо. Даже шум, доносившийся с Флэтбуш-авеню, ей не мешал. Хотя конечно же она предпочла бы лечь в ботаническом саду под коричным деревом и смотреть сквозь стеклянную крышу на звёзды. Правда, небо над Бруклином не очень звёздное, но уж какое есть. Здесь на него вообще мало кто смотрит. Когда вокруг столько искусственных огней, люди не думают о других планетах.

Второе письмо Розалинды

2 мая 1958 года

Дорогая Минна!

Моим пальчикам очень понравился твой портрет коричного дерева. Обезьянка, которую ты тоже вышила, получилась просто чудесно. А три ящерицы! Я почувствовала каждую чешуйку на их спинках. Ты настоящий скульптор, только работаешь не с камнем, а с нитками.

В награду высылаю тебе следующую загадку:

1. Это растение путешествует по миру, причём предпочитает передвигаться при помощи парашюта.

2. Европейские переселенцы привезли его семена с собой в Америку, чтобы оно кормило своими цветами пчёл.

3. В некоторых языках у этого растения острые зубы.

4. Его молодые листья очень вкусны, к тому же укрепляют мускулы и кости.

5. Если потрешь им свою кожу, оно позаботится о том, чтобы твои мечты сбылись. Некоторые, во всяком случае, так считают. А кто-то даже верит, что этот житель Зелёного королевства способен вызывать души умерших.

Очень интересные подсказки, правда, Минна? Я, кстати, уверена, что это растение найдётся и в Бруклине. Вышей его портрет, и, если ответишь правильно, я пришлю новую загадку.

Ну а пока посылаю тебе целый сад, полный любви!

Розалинда

4
Одуванчики

Самой полезной оказалась первая подсказка. И третья. Растение путешествует с парашютом, и у него «зубастое» название. Английское слово dandelion произошло от французского dent-de-lion, что означает «львиный зуб». По-итальянски и по-немецки оно называется так же: dente di leone, Löwenzahn. Это одуванчик!

Правда, Элли, уже успевшая полюбить зелёные загадки Розалинды, где-то вычитала, что своим «кусачим» именем цветок обязан вовсе не львам, а солнцу, которое жалит землю в начале лета и на которое его жёлтые головки к тому же очень похожи.

Каспия была несколько разочарована этой отгадкой. Она надеялась познакомиться ещё с каким-нибудь экзотическим растением, а тут одуванчик – такой знакомый. Мистер Джейкобс, вилмертонский сосед Каспии, вёл с этими солнечными цветочками безжалостную войну. Если они осмеливались вырасти на его лужайке, он выпалывал их с таким выражением лица, будто своим появлением они предвещали конец света. Розалинде одуванчики, похоже, очень даже нравились, а мистер Джейкобс называл их гадкими сорняками и жёлтой заразой. Однажды он купил яд, чтобы они навсегда исчезли, но мама Каспии выступила перед ним с целой лекцией о том, что вместе с ненавистными ему растениями он отравит и насекомых, и птиц. С тех пор все одуванчики, выдернутые на своём участке, сосед бросал через живую изгородь на бабушкину розовую клумбу.

Четвёртая подсказка тоже подходила: молодые одуванчиковые листочки не только вкусны, но и полезны, поскольку содержат много кальция и калия. Видимо, мистер Джейкобс этого не знал.

Элли, разумеется, захотела проверить пятую подсказку: пойти на вилмертонское кладбище и попробовать вызвать каких-нибудь мертвецов. Когда они с Лариссой стали всерьёз обсуждать этот эксперимент, Каспия вышла из чата. Она решила выяснить, действительно ли одуванчики растут в Бруклине.

В это время начался дождь. Вскоре он усилился, и Каспии пришлось, шагая по тротуару, без конца уворачиваться от чужих зонтиков. Надо было послушать маму и взять свой, но возвращаться Каспия не стала: лифт по-прежнему застревал, а подниматься пешком не хотелось. Поэтому она прикрыла голову корзинкой Минны и принялась высматривать цветочки, похожие на солнышки.

В какой-то момент у неё возникла мысль заглянуть к миссис Вахид, в чьём магазине было тепло и сухо. Но Ларисса и Элли тоже отправились на поиски. Будет обидно, если они первыми пришлют фото.

А вот коричное дерево в Мэне не найдёшь.

Билетики на метро, бумажные стаканчики, обёртки из-под фастфуда, окурки… Гулять в ботаническом саду Каспии понравилось больше, чем бродить по бруклинским улицам в поисках растеньица, не доходящего ей даже до коленки. Правда, к своему удивлению, она увидела довольно много отважных растений, которые пробивались из-под стен домов и через щели в асфальте. Попадались даже маленькие побеги деревьев. Иногда, увлёкшись поисками, Каспия наскакивала на кого-нибудь из прохожих.

– Девочка, ты что – слепая? – напустился на неё какой-то мужчина.

Своим нахмуренным лбом он напомнил ей мистера Джейкобса. «Нет, – мысленно ответила Каспия. – Я всего лишь разгадываю загадку, придуманную слепой девочкой».

Пинг! Элли прислала фото целой лужайки маленьких жёлтых солнышек. Ну здо́рово!

Одуванчик! Где ты? Покажись скорее! Кто бы мог подумать, что отыскать это совсем не экзотическое растение будет труднее, чем коричник!

Тем временем дождь перестал и солнце наполнило лужи на тротуаре жидким серебром. Но ни одного «львиного зуба» Каспия так и не нашла. «Ты ошиблась, Розалинда, – подумала она, поворачивая за угол. – Не растут в Бруклине одуванчики!»

И в этот момент taraxacum officinale[11], как он называется по-научному, словно бы услышал её, и под забором автостоянки она увидела золотистую головку, которая гордо тянулась к солнцу.

– Привет, taraxacum, – прошептала Каспия и присела на корточки, несмотря на то что тротуар был мокрый. – Я очень-очень рада тебя видеть.

Она закрыла глаза и потрогала длинные листочки. На ощупь они были совсем не похожи на кожу коричного дерева. Гладкий твёрдый стебелёк, по-видимому, без труда удерживал цветок.

Пинг! Ларисса нашла одуванчик у входа в супермаркет.

«Представь себе, – написала Элли, – что было бы, если бы люди отличались друг от друга так же сильно, как растения. Кто-то ходил бы маленький и зелёный, а кто-то – большой и с ног до головы в древесной коре… Разве не потрясающе?»

«Не то слово. Я бы даже сказала, жутковато», – подумала Каспия, вообразив человека-дерево, идущего по улице.

То, что одуванчик продолжал расти на краю тротуара, по которому проходило столько ног и проезжало столько велосипедов, доказывало его удивительную стойкость. А ещё собаки… Моне наверняка не прошёл бы мимо, чтобы не пописать.

Каспия встала и сфотографировала отважный бруклинский цветок. Интересно, отличался ли он от сородичей, растущих в Мэне, как столичный житель от провинциала?

За пустой консервной банкой прятался ещё один одуванчик. Этот уже отрастил на стебельке пушистый парашют. А что, если… Тянуть в рот листья, которые долго собирали на себя выхлопные газы, было бы, разумеется, неудачной идеей. Но почему бы не попробовать вырастить новые одуванчики?

Каспия осторожно сняла несколько пушинок и спрятала их в кошелёк. Две вырвались, пролетели над припаркованными машинами и уплыли в небо, голубой полоской проглядывающее между домами. Жизнь этих двух цветков, которые Каспия нашла, началась именно так – с настоящего приключения. Посылая своих детей в мир, растения иногда выбирают оригинальные способы. На секунду Каспия представила себе, что мама с папой надели ей на спину парашют и ставят её на подоконник. «Удачи тебе!» – слышит она и, почувствовав лёгкий толчок, оказывается в небе среди сотен других детей, которых тоже отправили в полёт, чтобы они нашли то место, где смогут пустить корни и зацвести.

«В Бруклине я бы точно не приземлилась, – подумала Каспия. – Хотя здесь не так уж плохо. Я нашла письма Розалинды и познакомилась с миссис Вахид. А ещё увидела коричное дерево и пару храбрых одуванчиков. Причём всё это за каких-то два дня!»

Каспия наклонилась, чтобы поднять пустую консервную банку. Из этой жестянки, хорошо промытой дождём, мог получиться горшочек для семян одуванчика. Только где бы найти немного земли, не утыканной окурками и не «удобренной» собачками? Может, в ботаническом саду? Но идти туда было далековато, а голубая полоска неба опять затягивалась тёмными тучами. Нет. У Каспии появилась идея получше.

– Я и не думала, что так скоро тебя увижу, – произнесла миссис Вахид хрипловатым, но приветливым голосом, когда Каспия под неизменный звон колокольчиков вошла в её магазин. – Есть ли в нашем ботаническом саду коричное дерево?

– Да! – ответила Каспия и тут же сделала шаг назад, потому что Моне опять выскочил из-под хозяйского стула.

Но на этот раз он, видимо, узнав посетительницу, не стал лаять, а только посмотрел на вошедшую с подозрением, повернулся к ней своим коротким хвостиком и снова спрятался за чёрными штанами миссис Вахид.

– Я должна за него извиниться, – сказала та. – От старости он стал сварливым и зрение у него сильно ухудшилось. Если бы не обоняние, он бы, наверное, даже меня не узнавал… Ну так расскажи мне про коричное дерево. Оно большое?

– Не очень, но это и хорошо, ведь оно находится в оранжерее. Ни к чему, чтобы оно упиралось в крышу. А так у него ещё есть куда расти.

Миссис Вахид вздохнула.

– Давненько я не была в нашем ботаническом саду. Надо бы это исправить. – Она потёрла колено. – Извини, что сегодня не встаю: из-за дождя у меня болят кости. А ты радуйся своим ножкам, пока можешь. Они ведь тоже не всегда будут молодыми.

Каспия посмотрела на свои штаны: обе брючины были забрызганы водой и уличной грязью. Но хозяйку магазина это, очевидно, не смущало.

– Ну? Расскажи мне, какая корица тебе больше понравилась.

– Палочки. Определённо, – ответила Каспия. – И мама со мной согласна. Она их размолола и приправила ими грибное рагу. Получилось очень вкусно.

– Грибное рагу? – Миссис Вахид заинтересованно подняла брови. – Принеси мне, пожалуйста, рецепт. Вообще-то мои руки слишком нетерпеливы, и я часто обжигаю их, когда готовлю. – Она потёрла унизанные кольцами пальцы, как будто они могли помнить многочисленные горячие крышки, к которым прикасались. – Но мне всё равно нравится пробовать новые рецепты.

– А как насчёт одуванчиков? Это тоже специя, миссис Вахид?

Миссис Вахид рассмеялась:

– Для большинства людей это сорняк. Его ещё называют «дуй-в-кровать», потому что он имеет мочегонный эффект. Очень досадно, что многие полезные травы считаются сорными. Это свидетельствует о человеческом невежестве. Одуванчик – поразительное растение: лекарь, повар, путешественник. Я бы назвала его дикорастущей съедобной травой.

Каспия кивнула.

– Я нашла два одуванчика и собрала семена. Теперь…

– Теперь тебе нужна земля! – Миссис Вахид указала на заднюю дверь своего магазинчика. – Вон там, в моём дворике, стоит мешок грунта. Я там кое-что выращиваю. Самые обычные растения: петрушку, лучок-резанец, эстрагон, настурции.

«Ничего себе! – подумала Каспия. – Я даже не все эти названия знаю! Сколько же их – граждан Зелёного королевства?!»

Моне последовал за ней на своих коротких кривых ножках, уже не рыча и не лая.

Дворик миссис Вахид, оказавшийся немногим больше банного полотенца, окаймляли чудесные старые глиняные горшки с пышными зелёными растениями. Одно из них было усыпано огненно-красными цветами.

«Вы все очень красивые, – сказала Каспия, наполняя свою консервную банку землёй из полиэтиленового мешка, прислонённого к стене. – А какой от вас аромат! Но я, к сожалению, не знаю, как вас зовут. Вот Розалинда – она бы только потрогала ваши листочки и сразу определила бы, кто есть кто».

Моне не выказал особого уважения к зелёным обитателям дворика. Он даже задрал лапу, чтобы пописать на один из горшков, но Каспия его отогнала, и тогда он оскалил на неё свои крошечные зубки. «Вряд ли мы подружимся», – подумала она. В день, когда ей исполнилось семь лет, терьер загнал её в бабушкин сарай для садового инвентаря. С тех пор она боялась собак, и они, как правило, это чувствовали.

Вернувшись вместе с Каспией в магазин, Моне исчез под стулом, но она видела, что он наблюдает за ней из своего укрытия.

– Нашла? Хорошо. – Миссис Вахид удовлетворённо кивнула. – Когда посадишь семена, накрой стаканом. Это поможет им быстрее прорасти. Сильно углублять их в землю не нужно: они должны быть лишь слегка присыпаны. С поливом тоже не переусердствуй. Как только появятся зелёные росточки, убери стакан.

Оказалось, это не так-то просто – устроить детский сад для одуванчиков.

Когда Каспия вернулась домой, мама была на кулинарных курсах. До сих пор ей всё очень нравилось. Она даже считала, что люди в Бруклине приветливее, чем в провинции. Каспия, пожалуй, могла с ней согласиться. Во всяком случае, в Вилмертоне не было никого похожего на миссис Вахид или на Маргарет из ботанического сада.

Каспия выудила из кошелька четыре крошечных семечка. Не верилось, что из них могут получиться растения. «Какой ерундой ты занимаешься!» – такого ответа следовало ожидать от Лариссы и Элли, которым Каспия послала фото семян и банки с землёй. Но они пришли в восторг, особенно от инструкций миссис Вахид.

Оглядев свой миниатюрный парничок из жестянки и стакана, Каспия признала, что он прекрасно смотрится на подоконнике. Он стал ещё симпатичнее, когда она по совету Элли обернула баночку большой яркой салфеткой, какие мама всегда покупала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бруклин – самая густонаселённая часть города Нью-Йорка. Располагается на западе острова Лонг-Айленд, омываемого водами Атлантического океана. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

Мэн, или Мейн, – штат на северо-востоке США, на границе с Канадой.

Вернуться

3

Манхэттен – остров, на котором расположен исторический центр города Нью-Йорка, застроенный небоскрёбами.

Вернуться

4

«Маленький домик в прериях» (Little House on the Prairie) – серия детских книг американской писательницы Лоры Инглз Уайлдер (1867–1957) о фермерской семье, живущей на Диком Западе.

Вернуться

5

Краснолицый гульман – обезьянка семейства мартышковых. Имеет длинный хвост и чёрную мордочку, обрамлённую белой бородой. Обитает только на острове Шри-Ланка.

Вернуться

6

Извини(те) (англ.).

Вернуться

7

В США существуют разные типы колледжей. Здесь имеется в виду учреждение, где получают высшее образование (степени бакалавра, магистра, доктора).

Вернуться

8

Мама (англ.).

Вернуться

9

Тихо, Обезьяна! (индонез.)

Вернуться

10

Имеется в виду Карл Линней (1707–1778), создавший единую систему классификации животного и растительного мира.

Вернуться

11

Одуванчик лекарственный (лат.).

Вернуться