Артем Шумилин, Серж Винтеркей
Ревизор: возвращение в СССР 29

Глава 1

Завез отцу рыбу, тот, к моему удивлению, в этот раз избегал каких-либо разговоров на тему Дианы. А жаль, меня тоже любопытство взяло, для чего же она задумала это знакомство с артистками…

Пришел домой, только разулся, как раздался звонок в дверь.

Открыл. Иван Алдонин с порога своей квартиры сообщил, что у Ирины Леонидовны поднялась температура…

– Похоже, простыла, – развёл он руками.

– Ох, ничего себе, – обеспокоенно схватился я за голову. – Высокая температура?

– Тридцать семь и восемь, – ответил Иван.

– Ну, присматривай за ней. Особенно ночью. А Ксюшу лучше бы отослал пока. Ей нельзя заражаться…

– Вы справитесь с детьми-то сами? – виновато спросил Иван.

– Куда ж мы денемся? – улыбнулся я. – Придётся мне дома пока посидеть.

Он кивнул, и я закрыл дверь. Это же сейчас малые могут заболеть. Собрал совет в Филях, пригласил Загита.

– Не знаю, сколько Ирина Леонидовна проболеет, но до следующего понедельника, думаю так точно, это в лучшем случае. Пожилые люди, вообще, тяжелее болеют и дольше восстанавливаются. Придётся нам самим справляться. И ещё. Надо готовиться к тому, что и мальчишки наши заболеют, они контактировали сегодня с Ириной Леонидовной целый день. А для Алироевых мы закрываемся на карантин. Нечего маме с возможной инфекцией контактировать в ее положении.

Тут же позвонил им по игрушечному телефону и предупредил, что маме к нам некоторое время нельзя.

Сразу прикинули с Загитом, что будем с ним делать и как дальше жить. У него следующая смена, слава богу, в субботу. Мы с Галиёй будем дома и сами с детьми справимся. Договорились, что завтра он отпустит меня на несколько часов, если кто-то дернет меня. Хотя, вроде, ничего срочного нет… Но домашние переживали, привыкли, что я постоянно мечусь туда-сюда.

– Ничего страшного. Удачно вышло, что вроде все дела уже и порешал. Посижу дома с детьми, – озабоченно высказывал я мысли вслух. – Справлюсь, никуда не денусь… Лишь бы мальчишки не заболели.

– Так и я же буду рядом, – заметил Загит. – Если куда тебе надо, ты не молчи, подстрахую.

– И я, если что, больничный возьму, – добавила жена.

– Ну, будем надеяться, нас пронесёт, – с надеждой проговорил я. – Хотя это маловероятно.

***

Святославль.

Маслов куда-то пропал. Уже давно должен был деньги принести, – думал Ваганович, одеваясь. – Ещё Шанцев срочно вызывает, тоже приспичило к концу дня! Не мог до завтра подождать!

Раздражение нарастало, а он не отдавал себе в этом отчёта, находя ему оправдание. Маслов дурак, Шанцев болван прилипчивый, – злобно думал Ваганович, сидя в директорской «Волге» по дороге в горком.

Но то, что произошло потом, совершенно выбило его из колеи. Сначала Шанцев выложил перед ним целую папку с актами по городским заказам. Вагановичу даже не надо было смотреть, что внутри, он и так всё понял. Срок эта папка сулила немаленький. Если бы он остался первым секретарём, мог бы не делить ответственность с подчинёнными, но сейчас их ничто не связывает и сдадут они его с радостью, ещё и коллективно покажут на него, как на главного идеолога хищений. Он оценивающе посмотрел на Шанцева. Впрочем, раз мы сейчас вдвоем эти документы просматриваем, то, вероятно, у Шанцева есть для него какой-то вариант! Похоже, не такой он и правильный, и незаляпанный, каким хочет казаться… Самое страшное, что деньги пропали, – думал он. – Даже откупиться нечем!

И еще одно предположение у него появилось… Не так и плохи его дела, похоже. Может быть, Шанцев не обратился в милицию, потому что боится запятнать репутацию своего бывшего завода? Что будет, если директора арестуют? Там же не так и давно уже одно уголовное дело отбушевало… Разозленное министерство по итогу двух уголовных дел может там большую чистку провести, и всех его любимчиков поувольнять, за которых он так радеет! Что же хочет потребовать от него Шанцев? Часть украденного, чтобы не так обидно было? Чтобы он откупился за ту подставу из-за зеленки?

Но, как оказалась, судьба злодейка приготовила ему ещё один удар.

Шанцев начал перед ним неспешно выкладывать документы по хищениям на Механическом заводе.

Выкладывал молча. Злорадства, к своему удивлению, Ваганович в его лице не увидел. Когда дело дошло до показаний Маслова, он, наконец, понял, куда тот пропал… Его повязали во время продажи металла с завода и молчать о его участии он, естественно, не стал…

Ну, он загнал меня в угол… – решил Ваганович. – И сейчас, похоже, точно потребует денег за молчание… А у меня их нет… Не считать же деньгами те гроши, что остались… Сколько там всего, тысяч восемь… Наверняка Шанцев попросит раз в пять больше…

– Аркадий Павлович, – заговорил наконец Шанцев. – Срок вы себе обеспечили и немаленький. Но мне не нужна такая слава для города. Я предлагаю вам исчезнуть.

– Что? – не понял Ваганович. – В каком смысле?

– Исчезнуть с глаз долой. Вы увольняетесь и уезжаете из города, – сурово глядя на него, ответил Шанцев. – Или тюрьма. Выбирайте.

– Вы это серьёзно? – не мог поверить Ваганович. – Вы предлагаете мне уехать?

– Да. Возместите с Масловым заводу сумму похищенного имущества и можете ехать.

– Он тоже?

– А что вы предлагаете? Посадить только его одного? – поднял удивлённо брови Шанцев.

– Нет, нет. Вы не так меня поняли, – поспешно ответил Ваганович, прекрасно понимая, что Маслов молчать не станет, если окажется под следствием один. – Думаю, он согласится с вашим предложением. Так же, как и я…

– Хорошо, – кивнул Шанцев. – У вас неделя на то, чтобы исчезнуть из города. Возвращаться настоятельно не рекомендую. Сразу все отдам в милицию, без колебаний…

Поняв, что разговор окончен, Ваганович поднялся и направился на ватных ногах к выходу.

Влип! Как же я влип! – думал он, выйдя на улицу и пытаясь отдышаться. Воздуха не хватало, он рванул рубашку за воротник так, что верхняя пуговица отлетела в сторону. Внутри всё кипело и клокотало от ненависти к Шанцеву. Он напряженно размышлял:

А почему он меня отпустил вот так просто? Он же меня ненавидит… Должен хотеть увидеть меня в тюрьме. Неужто только ради репутации завода такой добрый… И денег не потребовал за свободу. Очень подозрительно…

Вдруг его как озарило.

А не он ли мои деньги и украл?! – подумал он.

***

– Дурак ты, Игорь, какой же ты дурак! – с горечью проговорил Фокин, вернувшись в кабинет, где оставил Маслова, после получасовой паузы. – Как ты мог? Ты столько лет работал с нами!.. Как ты мог пойти на поводу у этого прохиндея? Я до сих пор поверить не могу…

Маслов молча слушал и совсем другими глазами теперь смотрел на произошедшее. Деньги, казавшиеся первый раз огромными, на второй раз показались уже чем-то обыденным. И потратил он их быстро. С первых ворованных денег он купил лодку с мотором. Да часть в ресторанах прогулял. А с нового куша планировал купить гараж для неё на берегу Славки.

– Как по мне, так вы с Вагановичем заслуживаете того, чтобы вас посадили, – продолжил Фокин. – Вы не только государство обворовали, вы нас, своих коллег обманули. А Ваганович воровать начал, ещё сидя в горкоме, и в гораздо больших размерах.

Маслов схватился за голову. Так Вагановича пасли! – дошло до него. – С самого начала. С самого его трудоустройства на завод.

Потом он осознал, как аккуратно подводил его новый директор к мыслям о хищениях.

Фокин прав… Какой же я дурак! – мысленно взвыл Маслов. – Сам всё придумал, сам всё сделал, покупателей нашёл, а Ваганович только деньги получал. Все вокруг за мой счёт свои проблемы решали. Ваганович привык к деньгам и я ему их приносил. А Шанцев хотел со своим старым врагом разобраться и сделал это. Только ещё и меня рядом с ним теперь зацепил…

– Я бы вас посадил обоих, – с обидой сказал Фокин. – Но Шанцев считает, что нельзя такое клеймо вешать на весь наш город. Позор будет на всю область. У тебя есть неделя, Игорь, вернуть ворованные деньги, уволиться и уехать из города навсегда! С глаз долой! Чтобы мы все забыли о тебе и твоём предательстве! Пошёл вон!

Фокин покраснел как свекла, так разозлился.

Маслов поверить не мог, что его отпускают. Когда Фокин обещал в обмен на сдачу Вагановича отпустить его, он до конца ему не поверил. Просто сдался уже, и наплевать стало на все. Он вскочил и со словами благодарности хотел было протянуть Фокину руку, но понял, что тот ее не пожмет. И не простит… Он действительно обманул его доверие, и не раз за последнее время…

***

– Что значит, мы уезжаем? – недовольно уперев руки в бока, спрашивала Валерия Александровна Ваганович мужа.

– Так надо, Лера! Мы уезжаем. Увольняйся.

– Куда? Можно узнать?

– В Москву! – соврал Ваганович жене, чтобы избежать этих ненужных сцен. Хотя тут же и подумал – а почему бы и нет? Какая ему теперь Юрмала! Смысл сидеть в такой глуши без денег? Смотреть, как у других красивая жизнь правильно складывается? Денег в Москве полно, точно, надо туда и ехать…

– В Москву? – удивлённо переспросила она. – Тебя переводят?

– Нет, я сам решил уволиться, надоело, – опять соврал он. – Надоел этот вшивый городишко. Но времени у нас очень мало. Меня там ждать никто не будет. И ещё, моих связей не хватит, чтобы в Москве устроиться на таком же уровне, как здесь. Жильё нам никто там не даст, во всяком случае сразу. Придётся покупать кооператив.

– Ну и что? – совсем другим тоном заговорила жена. – Зато это Москва!

– Короче, Лер, – облегченно выдохнул Ваганович, что так все легко с женой складывается, – уговори своих обменять дом в Шамордино на эту нашу квартиру. Мы дом продадим и купим что-нибудь себе в Москве. Предложи им ещё наш участок в садовом товариществе, чтобы они за землю в деревне не сильно цеплялись.

– Да о чём ты говоришь? Кто будет против из деревни в город перебраться?

Тут раздался звонок в дверь, и Валерия Александровна поспешила открыть.

– Аркадий Павлович дома? – спросил её незнакомец.

– Да, – распахнула она перед ним дверь. – Аркаша, тебя!

Не успел Ваганович показаться в коридоре, и подумать, что от него нужно Маслову, как получил кулаком в скулу и потерял равновесие, упав на пол. Да еще и вешалку сорвал со стены, пытаясь удержаться на ногах.

– Помогите!!! – завизжала хозяйка на весь дом. – Милиция!!! Убивают!!!

– Тихо, Лера! – простонал Ваганович. – Не надо никакой милиции!

А Маслов только плюнул на пол перед ним и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Как же хотелось отпинать всласть этого гада ногами! Но лежачих не бьют, это Маслов с детства помнил. Он выплеснул свою горечь и обиду, но совсем чуть-чуть. Вся жизнь рухнула. Куда ехать? Как жить?

Жена уезжать с ним отказалась. Он честно рассказал ей, какую глупость сделал, и она заявила, что знать его после всего этого не хочет и никуда с таким неудачником не поедет. А что будет, если она еще и теще расскажет… С той станется еще и в милицию его лично сдать… И врал, откуда деньги, плохо. И перестал – тоже…

И у Вагановича жена с криком «Аркаша!» на защиту этого мошенника бросилась. Вот как он так умудряется? – полный негодования, думал Маслов. – А мне что теперь делать? И денег нет, чтобы вернуть украденное… Может, удастся кому-нибудь продать этот чертов катер? Цветной телевизор тоже почти новый… Но жена не даст его продать… А что еще? Вот чем надо заниматься, а не морду подельнику бить…

***

Москва. Квартира Сандаловых-младших.

Света приехала из института и хотела сесть заниматься. У неё оставалась ещё картошка тушёная мужу на ужин, и она со спокойной совестью разложила учебники.

Не прошло и получаса, как кто-то открыл дверь своим ключом. Для мужа было ещё рано и Света пошла посмотреть, кто же это? Оказался дядя Алексея из Кимр. Он часто приезжал в Москву в командировки, и Алексей был вынужден дать ему ключ от их съёмной квартиры, чтобы он не сидел на лестнице и не ждал их.

– Привет, – не глядя на неё поздоровался он, боком затаскивая в квартиру что-то очень большое и тяжёлое. – Смотри, что достал! – уронил он на пол большой, и, похоже, очень тяжёлый свёрток.

– И что это? – спросила Света. Ей порядком надоел уже этот дядя Саша. Вечно он что-то доставал, и недешевое. И всё увозил в эти свои Кимры. У него там, наверное, уже не протолкнуться от вещей в квартире.

– Палас! – с гордостью ответил он, разулся и потащил его в комнату.

Развязав шпагат, сложенный в несколько раз, он частично развернул покупку, явно желая похвастаться, и Света ахнула.

– Какой красивый!

Палас действительно был очень красивый, тёмно-синий с белыми, бежевыми, серыми и голубыми узорами.

– То-то же, – ответил довольный гость и принялся увязывать обратно свою покупку. – Когда Лёха придёт? У меня электричка без десяти девять. Поможет донести.

– Он в Верховном Совете сегодня работает, часов в семь будет, – ответила Света.

– Во, как раз успеет, – удовлетворённо кивнул дядька и пошёл в ванную.

– Но Лёша уставший придёт и ему ещё заниматься надо, – попыталась возразить она.

– Ничего, не развалится, – услышала она.

Мой родной отец с братом приехать стесняются к нам в одну комнату, а этому всё нипочём, – не первый раз почувствовала раздражение она, но высказываться по этому поводу не рисковала, всё-таки это родной дядя Лёши. А сегодня она почувствовала ещё и укол зависти.

Ковёр такой красивый! – думала она. – Где он только такие вещи достаёт?

Сколько она его не пыталась расспрашивать раньше, где, как, сколько стоит, он всё отвечал, что меньше знаешь, лучше спишь.

А сегодня он ещё рассчитывает, что Лёша ему поможет этот ковёр на вокзал дотащить…

Не родственник, а сто рублей убытка, – обиженно подумала Света, решив, что будет игнорировать его, сидя за учебниками.

Пришёл Алексей с работы и она понеслась разогревать ему ужин. Благо в доме была газовая плита, а не керогаз, как в родном доме Светы. Газовая плита – это быстро и очень удобно.

Но на кухне Свету ждал неприятный сюрприз. Пока она демонстративно игнорировала дядьку, он сам себе нашёл поесть, и стрескал всю картошку, которой Света рассчитывала накормить мужа. И это было уже не в первый раз. Увидев в раковине пустую грязную кастрюлю, Света не сдержалась.

– Александр Евгеньевич, вы что, съели Лёшин ужин? – воскликнула возмущённо она. – А что он будет есть? Я сама не ела, ему оставила! Вы что себе позволяете?!

– Это так вы гостей встречаете? – удивлённо уставился на неё дядя Саша.

– Гость это тот, кого хозяева пригласили! – завелась уже Света. – А вы не гость! Вы!.. Вы… Вы нахал и дармоед! Леша, он ещё хочет, чтобы ты его ковер до вокзала на себе тащил!..

– Ты слышишь, как она со мной разговаривает? – возмущённо показал дядька Лёхе на жену. – Угомони её, а то я же ответить могу.

– Знаете, что, дядя Саша, я когда голодный, то ничего не слышу, – ответил Алексей. – Вы бы, хоть раз, в самом деле, что-нибудь купили в дом. А то всё только за наш счёт питаетесь.Постыдились бы, студентов объедать!

– Ты что, родному дядьке куска хлеба пожалел? – удивлённо уставился на него тот.

– А почему вы у своей сестры не останавливаетесь? – возмущённо закричала Света, почувствовав поддержку мужа. – У них там две комнаты. И Лёшина комната свободна, живите, сколько хотите. Хватит к нам ездить!

– Ах, вот так? – обиженно поднял кверху голову дядька. – Ну и ладно! Все вы, москвичи, одинаковые!

И он начал демонстративно с обиженным лицом собираться.

– Ключ от квартиры не забудьте оставить, – напомнил ему Алексей.

А Света прильнула к нему, поняв, что она точно дороже ему всех на свете…

***

Зазвонил игрушечный телефон. Мама тоже разволновалась за детей. Подсказала нарезать лук и чеснок и поставить в изголовьях кроваток для профилактики. Купать детей сегодня не стали. Загит им молока нагрел с мёдом на ночь вместо кефира. А я всё ходил лобики им щупал. Перетрухали, короче, все…

Ночь прошла на удивление спокойно. Утром дети были притихшие, то ли чувствовали наше напряжение, то ли уже неважно себя чувствовали. Галия решила было не ходить на работу. Но я убедил её, что температуры нет, соплей нет, лучше на следующей неделе отпроситься, когда Загит будет дежурить. А то неизвестно ещё, сколько Ирина Леонидовна проболеет. А чуть что, я ей сразу позвоню на работу, вызову доктора, оформим ей больничный… Жена успокоилась и уехала.

Мы с Загитом старались соблюдать привычный для детей режим дня, даже спать на балкон их выносили, посовещавшись. Решили и комнату проветрить, пока они там спали.

Мама не смогла остаться в стороне. Принесла нам кашу для детей на завтрак. Потом в обед супчик овощной им сварила. Жена оставляла им варёные яйца, протёртую варёную курицу с гречкой. Этим мы тоже пацанов кормили.

– Ну, судя по аппетиту, тьфу-тьфу-тьфу, они чувствуют себя не так уж и плохо, – заметил Загит.

– Это было бы очень здорово! – я все еще не мог поверить в то, что обойдемся так легко.

Глава 2

Москва. Квартира Ивлевых.

Всю пятницу провели с Загитом у нас дома с мальчишками. Анна Аркадьевна принесла нам с утра трёхлитровую кастрюлю борща, а жена нам оставила целый сотейник макарон по-флотски. Мама и за нас переживала, и за мальчишек, с утра кашку им принесла, а нам блинов. Успокоил её, что у нас с Загитом еды на четверых. И детей есть, чем кормить. Так она в обед, всё равно, какое-то пюре детям принесла, судя по цвету, овощное со свеклой.

Пока мальчишки спали, умудрился оформить несколько страниц доклада для Межуева. Хорошо, что набрал много материалов в спецхране, теперь можно работать дома спокойно.

Позвонил Шанцев, сказал, что почти все документы по Мясоконсервному заводу готовы и в воскресенье он отправит с ними в Москву своего водителя.

– Все хотят поскорее этот вопрос закрыть, – рассказывал он. – И эксперты, и прокуратура готовы в субботу на работу выйти, чтобы все бумаги успеть оформить. Говорят, пока в Москве не передумали нам помогать, надо срочно туда документы передать.

Посмеялись с ним над этим, но определённый смысл в этом, конечно есть. Не зря же говорят «куй железо, пока горячо».

Жена звонила с работы несколько раз и, не выдержав, отпросилась пораньше домой.

Сдал пост в нашей спальне и пошёл работать. У меня ещё неразобрана осталась целая стопка писем на радио, что мне девчонки отложили.

Привлекло внимание письмо, в котором рационализатор жаловался на то, что руководство предприятия не заинтересовано в экономическом эффекте, которое даёт его рацпредложение. Ну, что тут можно сказать? Прикинув, в чём суть конфликта, понял, что не всё так однозначно… То бригада целая работала и получала зарплату, а то их заметит один ленточный транспортёр… Хотя, на него же тоже кто-то должен сыпучие материалы накидывать, чтобы он дальше транспортировал… Надо подумать над этой темой. А лучше, съездить, посмотреть на месте. Если всё, как пишет товарищ рационализатор, то может получиться неплохой фельетон, который подстегнет работу над его предложением. Механизация труда неизбежный тренд, восьмидесятые-то и безжалостный рынок все ближе и ближе… Чем выше механизация, тем больше шансов для завода в девяностые выжить. При определенной удаче, конечно. Потому как если не повезет, и на этой территории решат офисы построить или многоэтажки, то никакой самый высокий уровень механизации завод не спасёт… Даже новенькие японские и австрийские станки на металлолом сдадут, а здания снесут…

***

Москва. Дом Ивлевых.

Лина сидела у окна на кухне и, скучая, поглядывала в окно. Концерт по радио закончился, на улице вовсю расцветала весна… А личной жизни, как не было, так и нет. Пожарного увела соседка прямо из-под самого носа, он уже и переселился к ней. Вчера, вроде, промелькнула надежда, когда Иван начал выносить во двор сумки с вещами своей клуши. Было похоже, что опять она от него съезжает. Но приехало такси, Иван бережно загрузил все её сумки в багажник, помог ей сесть и уехал вместе с ней.

Было очень обидно…

Подруга на работе Лида из канцелярии хотела познакомить её с приятелем своего брата, с каким-то музыкантом. Лина не хотела замуж за музыканта и не хотела с ним знакомиться. Но Лидка вчера ей всю плешь проела за обедом в институтской столовой.

– Может, он симпатичный! – настаивала она. – Ты хоть посмотри сначала!

– Терпеть не могу классическую музыку и этих пингвинов во фраках, которые на скрипках играют, – брезгливо морщилась Лина. – Воображают о себе, небось, невесть что!

– Да с чего ты взяла-то, что он на скрипке играет? – не сдавалась подруга.

– А на чём? На виолончели? Или на контрабасе? – усмехнулась в ответ Лина.

– Тебе скоро тридцать, подруга, – укоризненно взглянула на неё Лида. – По-моему, уже всё равно, что там, виолончель или контрабас. Дома он все равно будет в майке и трениках. Или не будет вообще никого…

Лина обиделась на неё в тот момент, а сейчас подумала, зря она, наверное, отказалась с музыкантом знакомиться… «Никого» – по-любому хуже, чем кто-то…

***

Парни наши чувствовали себя нормально, мы решили вернуться к обычному ритму жизни, и не стали отменять в этот раз купание.

Ирине Леонидовне ещё нездоровилось, но уже без температуры, оставалась только общая слабость. Иван навестил её после работы, а потом уехал к Ксюше в коммуналку.

В субботу с утра поехали с Ахмадом на рынок, на этот раз на моей машине. К часу нас сегодня ждут у Жариковых на день рождения и новоселье. С утра устроили у нас совещание с Алироевыми, ехать к Жариковым или не ехать? Решили, что поедем, вроде, всё обошлось, никто не заболел. Похоже, простыла Ирина Леонидовна, а это не заразно.

На рынке набрали с Ахмадом и домой всего, по спискам жён, ещё чеснока маринованного взяли у Сосо в качестве профилактической меры от простудных заболеваний. И Жариковым гостинцев набрали, закусок к столу, и детям домашнего творога.

***

Италия. Рим.

Диана и Фирдаус прилетели в Рим ещё ночью в субботу. Отсыпались до полудня, а потом их подняли родители и Мария Боччи, которые прилетели вместе с Алонзо ещё в пятницу. Мария возглавила поход женщин по римским бутикам в рамках подготовки к предстоящему завтра вечером мероприятию. Диана уже не раз порадовалась, что у них есть такая сотрудница, которая знакома с высшим обществом Италии, может рассказать, что и когда уместно в одежде согласно итальянской традиции, посоветовать, как себя вести, если вдруг во время фуршета привяжется перебравший гость…

Это всё, конечно, пустяки. Но после разговоров с Марией у Дианы возникало ощущение, что она уже тысячу раз была на всех этих приёмах, обедах и фуршетах… Так что она совершенно не волновалась. У неё была вполне определённая цель. В её задачу входило смотреть, слушать, запоминать, а это несложно. И совсем не опасно. КГБ, конечно, хотело от нее намного большего, подвергая ее свободу опасности, но повезло, что Пашка ее просветил о всяких подводных камнях… Ну и опять же, в этот раз поездка у нее совсем короткая, не как в прошлый раз. Даже если ничего не привезет, какие могут быть претензии, если в прошлый раз одной визиткой благополучно отделалась? Так что она, наконец, расслабилась.

С откровенным удовольствием Диана занялась подбором наряда для предстоящего мероприятия, предвкушая интересное приключение.

***

В подарок на день рождения приготовил Инне книги. И Галия еще собрала родственникам на новоселье полотенец, белья постельного, ещё чего-то по мелочи.

Бабушки в этот раз поехали прямо в Мытищи. Инна и отца пригласила с семьёй. Мы с Ахмадом за рулём, отец за рулём. Выпивали из мужчин только наши деды и Пётр.

Получилась очень спокойная, но весёлая вечеринка. Аришка батиных мальчишек увела гулять по общежитию. Перед этим они стащили у нас по сумке, набрали в них пирожков и тёплых вещей. Детское воображение подарило им целую экспедицию в неизведанные земли. Они путешествовали по этажам, блуждали по лестницам и холлам. Сначала я пытался за ними присматривать, но потом понял, что они в полной безопасности и знают, как найти дорогу назад. Ну и это же офицерское общежитие, в конце концов! Всегда очень уважал наших офицеров… А сейчас, когда советская армия пользуется в обществе непререкаемым авторитетом, в ней вообще служат лучшие из лучших… По крайней мере, в шахматы большинство из них меня точно обыграет. Это советская элита, что и по зарплатам совершенно отчётливо заметно. Подполковник зарабатывает в два раза больше толкового инженера, что тут сказать… Ну а обалдуи в любой профессии попадаются… К счастью, на моем пути пока таких не было. С кем не познакомлюсь из армейских – приятнейшие в общении люди… И в двух военных частях, в которых я стрелять учился, очень был приличный контингент, и Гриша тот же и генерал Балдин люди тоже очень хорошие.

Кстати, раз уж я в деканате согласовал свободное посещение, то надо снова вернуться к поездкам на полигон. Тем более теперь своя машина есть, так что будет побыстрее. Да, точно, надо в понедельник созвониться, и хоть раз в неделю снова ездить стрелять. Мне это большое удовольствие доставляет, а хобби полезны для здоровья. Учитывал бы это в прошлой жизни, может, подольше бы прожил…

У женщин, как всегда, было полно тем, которые надо срочно обсудить. Наша компания довольно быстро разделилась на женскую и мужскую половины.

– Ну что, Инна довольна? – спросил я Петра, оглядывая их новую квартиру.

– Вроде, да, – кивнул Пётр. – Во всяком случае, нам правда спокойнее стало.

– Ты отблагодарил того, кто тебе навстречу пошёл? – поинтересовался я.

– Да я и сам об этом думал, – смущённо взглянул на меня зять. – Сначала, не мог определиться, что ему купить. Хотел бутылку какую-нибудь, но не мог найти хорошую, чтобы и денег стоила, не двенадцать рублей, понимаешь? Пока соображал, время ушло… Сразу не отблагодарил, а сейчас уже и неудобно как-то…

– Неудобно штаны через голову надевать! – с недоумением посмотрел я на него. – Ты же на будущее тоже думай! Наверняка, он же и распределением квартир офицерам занимается.

– Что же делать-то теперь? – сообразив, какую оплошность допустил, заволновался Пётр.

– Что делать? Что делать?… Надо достать ящик коньяка. Экспортного, – начал придумывать я на ходу. – И привезти ему со словами, что вот только достал и сразу к вам. Заказал сразу, как квартиру получил, но вот только привезли, наконец-то. Лучше же поздно, чем никогда, правда? Уверен, что он охотно такую версию примет.

– А где же я достану ящик экспортного коньяка? – растерянно посмотрел он на меня.

– В этом я, наверное, смогу тебе помочь, – пообещал я.

Тут сильно стало пахнуть жжёным сахаром. Оказывается, наши путешественники вернулись из экспедиции, и Тарас их развлекал приготовлением леденцов. Эх, сразу нахлынула ностальгия по своему детству… Вкус самодельного детского лакомства тут же возник на языке, как будто и не прошли десятки лет с тех пор, как его пробовал. Пристроился рядом и наблюдал, как батя ловко орудует у плиты. Явно не первый раз этим занимается. Нагретый в кружке на огне сироп наливал в смазанные подсолнечным маслом ложки и втыкал спичку. Дети были в восторге. Чтобы леденцы быстрее остывали, они достали кусок какой-то заморозки из холодильника и прикладывали к нему ложки.

– Юные химики, – рассмеялся я, а батя и мне выдал ложку со спичкой в сиропе. Видимо, решил, что я не просто так тут стою и жду. Посмеялся и пристроился к детям остужать конфету.

Правда, лично я в детстве обожал жарить сахарный сироп прямо на сковородке. Мне подгорелые кусочки нравились больше всего. Остужаешь, потом отколупываешь готовый продукт со сковородки. Сковородка страдала, поэтому мама мой восторг от этого рецепта не разделяла…

Вышли мама с бабушками узнать, что у нас тут горит? Увидев следы от наших сладких экспериментов, они посмеялись.

– А я уж думала, они всё съели и что-то ещё приготовить себе решили, – рассмеялась Никифоровна.

– У меня ещё ёжики в духовке есть, – обеспокоенно начала суетиться присоединившаяся к нам Инна.

– Да успокойся, – остановил я её. – Полно еды!

Стол, действительно был сегодня великолепный, все что-то привезли к столу и получилось очень классно. И Инна сама тоже много чего наготовила. И вообще, у них обстановка в семье сейчас гораздо более миролюбивая, чем была раньше. Помог, похоже, переезд… Ну и слава богу, а то уже начал опасаться, глядя на их отношения, как бы не пошло дело к разводу…

С удовольствием у них посидел. Сделал детям фигурки из деревянных прищепок. У Инны их оказалось штук пятьдесят на шнурке, если не больше. Аришка их притащила откуда-то. Они как конструктор, главное – включить фантазию. Пока наши мальчишки спали, Галия присоединилась ко мне и тоже залипла с этими прищепками.

Старики с нас смеялись, мол, приехали в гости в прищепки играть. А я такой релакс через них словил…

Как мальчишки проснулись, мы все начали собираться домой. Старики поехали с нами и остались ночевать в Москве.

В воскресенье приехал водитель Шанцева из Святославля. Денис Максимович, немолодой мужчина, наверное, ровесник своего нынешнего начальника, важный и серьёзный. Вручил мне папку с документами и сумку с чем-то, похоже, Шанцев ещё и гостинцы какие-то мне передал. Усадил его сразу за стол с дороги, а он всё рвался к Ахмаду, мол, к нему тоже есть поручение. Набрал по игрушечному телефону Алироевым и Ахмад очень быстро присоединился к нам.

Увидев, по какому аппарату я ему позвонил, Денис Максимович начал смеяться, сначала тихонько, а потом в голос.

– Я думал, Москва!.. А они тут друг другу по игрушечному телефону звонят, – смеялся он. – Рассказать кому у себя – не поверят же! Фантазером назовут!

Мы с Ахмадом присоединились к нему. Никогда не задумывался, как это выглядит со стороны…

– Главное, работает, – взглянул я на отчима, – правда?

– А то, – поддержал он меня. – Голь на выдумки хитра.

Шофер расслабился сразу и съел всё, что ему Галия положила, и кофе попил. И засобирался.

– Куда? – спросил его Ахмад. – Обратно, что ли, после такой дороги? Пошли к нам, надо отдохнуть, а то переутомление – дело опасное!

– Да не, спасибо! – улыбнулся водила. – Мне Шанцев гостиницу в Москве забронировал. Я сейчас заселюсь, машину там оставлю, по городу погуляю, гостинцы своим куплю… Москва же, как без гостинцев возвращаться. Переночую, а завтра в обратную дорогу.

– Отличный план! – поддержал я его.

– А можно с вами кое-что брату передать? – спросила его Галия. – У Руслана же день рождения будет во вторник, – объяснила она.

– Конечно! О чём речь? – с готовностью согласился Денис Максимович.

Пока Галия собирала передачку брату, принёс от себя несколько книг шурину в подарок. А Ахмад объяснял водиле, где находится его бывший дом.

Мы с Ахмадом проводили его вдвоём, он вручил отчиму вторую сумку от Шанцева и уехал.

– Ты посмотри только, что нам Шанцев передал! – показала мне жена, разобравшая сумку от него, пока мы провожали его водителя.

Там оказался кусок сыра швейцарского на полкило, банка итальянского кофе, бельгийский шоколад и две банки чёрной икры по двести пятьдесят грамм.

– Вот он заморочился, – покачал я головой.

Хотя понял, что первый секретарь горкома явно неплохие пайки получает по партийной линии… Вряд ли он все это по случаю в магазине в Святославле купил… Не видел я там такого ассортимента.

Пока было ещё не очень поздно, позвонил Ионову, попросил организовать мне лекцию на каком-нибудь коньячном заводе. Надо же зятю помочь отблагодарить председателя их жилкомиссии, а то сестра так и зависнет до конца жизни в этой общаге.

Всё-таки, Пётр совсем неопытный в житейских делах. Ну, как так можно? Неудобно отблагодарить… Это же надо такое придумать.

Остается надеяться, что как офицер он выше всяких похвал. Главное – не проверять на какой-нибудь войне… Надеюсь, в Афганистан его не отправят…

Ионов сразу понял, что я не просто так дополнительную лекцию прошу. Пришлось объяснить ему, что очень обязан кое-кому, и нужен ящик самого хорошего коньяка, желательно экспортного, человека отблагодарить. И я за него заплачу. Он сказал, что вообще не проблема, и он переговорит на заводе, когда будет мою лекцию назначать.

***

Италия. Рим.

Поехали на фуршет на двух машинах, Тарек, Нуралайн, Мария и Алонзо поехали вместе, а Диане и Фирдаусу гостиничный портье тут же вызвал ещё одно такси.

Диана приготовилась смотреть и слушать, вцепившись в руку мужа, чтобы не было никаких инсинуаций. Но обстановка ее разочаровала…

Всё было очень чинно, чопорно, скучно. Все улыбались друг другу неискренними улыбками. Тарека и Нуралайн, видимо, заметил пригласивший их чиновник и они сразу оказались в кругу важных персон. Диану тоже туда пригласили, но только на пару минут, послушать комплименты от замминистра, в связи с тем, что она выиграла конкурс в Монако. А потом Диана с Фирдаусом и Мария с Алонзо оказались предоставлены сами себе. Фирдауса и Алонзо быстро завлекли в разговор какие-то мужчины. Марию увлёк разговор с журналистом. А Диана осталась стоять рядом с Фирдаусом и Алонзо, не понимая ничего из их беседы на итальянском. Разве что отдельные слова всплывали знакомые, из французского… Но по отдельным словам смысл беседы никак не понять.

Тут к ним подошёл итальянский военный, судя по погонам, высокий чин, может даже и генерал. Еще одно дело на будущее – надо попросить куратора по возвращении научить ее различать все эти европейские погоны. Он попытался заговорить с ней на итальянском, но она извинилась по-французски и сказала, что не говорит на итальянском. Тогда он перешёл на английский и Диана вконец расстроилась. Буквально через пару фраз они выяснили, что у них нет ни одного общего языка. Он и сам очень расстроился, но все равно повел себя как джентльмен. Сунул ей свою визитку и откланялся.

Затем к ней подошёл другой мужчина и протянул визитку сотрудника американского посольства в Италии. Французский для него проблемой не стал, правда, акцент у него был, как у настоящего француза, в отличие от Дианы. Быстро выяснил по ее акценту, что французский у нее не родной, она сказала, что она из Москвы, и он немедленно заговорил с ней на хорошем русском. Диана так обрадовалась, что хоть с кем-то может полноценно побеседовать.

Муж стоял рядом, в нескольких шагах, и она без всяких опасений радостно спросила нового знакомого, откуда он так хорошо знает русский.

– Проработал пять лет в Москве в посольстве США, – объяснил, улыбаясь, он. – В СССР не был уже несколько лет. Как там сейчас?

– Нормально, – пожала она плечами, – ничего не изменилось.

Она совсем расслабилась, болтая по-русски…

Рассказала, что они с мужем живут в Москве, она учится в институте.

– А как у вас в институте дело обстоит… студенты могут открыто высказываться? – спросил он, и Диана задумалась над его вопросом.

– Почему нет? – удивлённо взглянула она на него.

– А можете вы сказать любому из студентов или преподавателей, всё, что хотите?

– Ну, в цензурных выражениях если, то да, – аккуратно ответила она, – конечно. Хамить, вообще-то, никому нельзя…

Фирдаус, оказывается, краем уха прислушивался к их разговору и хмыкнул, услышав ответ жены. Диана подумала, что он вспомнил, как её в милицию забрали за нападение на подруг Светки Герасимович.

– Ну, хорошо, – решил сменить тему американец. – А с представителями власти как? Вы можете в открытую сказать им всё, что думаете?

– Ну, постоянно говорила… Особенно, когда ещё в Москву не переехала. А что? Представители власти такие же люди, как все. Почему с ними нельзя открыто разговаривать? Я всегда говорила, что думаю.

Вспомнила тут же про свои столкновения с милицией. И из-за своих шалостей, и из-за Тимура. Хм… теперь-то она понимает, что не все стоило им говорить, что она говорила… Ну, с воспитанием у нее проблемы были, теперь-то к чему это скрывать? Смысл самой себе врать…

И только тут до нее дошло, что рано она расслабилась. Американец, знает много языков… Они же, обычно, кроме английского, другие языки и не учат. Знает русский, работал в посольстве в Москве. Как есть агент ЦРУ… Ну, теперь-то понятно, что его интересует. Нет, не услышит он ничего из того, что ему могло бы понравиться!

– И вам это не создавало никаких проблем? – с сомнением смотрел на неё американец.

– Каких проблем? – радушно улыбнулась ему Диана, – в Москву вот приехала, в институт поступила. Замуж вышла за такого хорошего мужчину, – погладила она нежно руку Фирдауса, который еле сдерживал улыбку, изображая равнодушие к их беседе. – Ездим через границу туда-сюда, никто нас не трогает…

Американец едва смог скрыть своё разочарование, но Диана всё равно почувствовала его недовольство, когда он попрощался с вежливым поклоном.

И чего он от меня хотел? – смотрела ему в спину Диана, теребя в руках визитку. – И чего он так расстроился? Надеялся, что я диссидент? Завербовать хотел? Или что-то узнать для ЦРУ из ситуации в Москве? А и черт с ним! Со шпионами мне точно не стоит общаться… Они опытные, а я новичок… Проколюсь на чем-нибудь…

Диана продолжала держаться рядом с мужем, у него менялись собеседники, но его итальянский был довольно сносным, в отличие от Дианы. И он неплохо владел английским.

Надо учить языки, покусывала она губы от досады. Такие возможности, а что толку.

Но, несмотря на это, штук пятнадцать визиток к концу фуршета она собрала. Самой ценной, на её взгляд, была визитка итальянского генерала, но он не говорил по-французски, а она по-итальянски. Говорить об этом в КГБ по возвращении? Лучше не говорить, а то над ней все смеяться будут.

Но потом она вздохнула и подумала, что уж кто-кто, а куратор её как открытую книгу читает, всё из неё вытянет.

Уже в гостинице, куда они вернулись опять двумя машинами, Тарек объявил, что во вторник их пригласили ещё на два частных приёма и что он ещё не решил, какое приглашение принять.

Но Диане стало понятно, что возвращение в Москву пока что явно откладывается. Ну да ладно – в прошлый раз одну визитку привезла, а тут целая пачка!

***

Глава 3

***

Италия. Рим.

– Оба фуршета очень перспективные с точки зрения возможности найти новых деловых партнеров… Одна только проблема, – сказал Тарек озадаченно, – они по времени перекрывают друг друга… И какой из них выбрать?

– Не надо выбирать, какое приглашение принять, – подсказала Тареку Мария. – Фуршет – это мероприятие, не привязанное к точному времени. Кто во сколько хочет, во столько и приходит. Хоть в начале, хоть в середине. И окончания можно не ждать, а уйти раньше. Все слоняются по помещению или саду, уж где столы поставили с едой, свободный вход и выход. Это на обед и ужин надо точно ко времени приезжать и сидеть до конца. Так что можно съездить сначала по одному приглашению, и уйти пораньше, чтобы успеть на середину второго.

– Точно. Мы так и сделаем! – решил Тарек.

***

Вечером Ахмад отвёз в Коростово бабушку с Трофимом. А у Никифоровны смена только во вторник, она предложила нам завтра с детьми помочь, мало ли Ирина Леонидовна ещё слабовата будет после болезни. Хотя она и уверяла нас, что уже пришла в себя, да и Ксюша к вечеру воскресенья вернулась.

Пообещал Никифоровне, что отвезу сам их с Егорычем в деревню. Правда, это немного поздно будет, где-то после десяти. У меня же тренировка ещё вечером. На что она сказала, что на автобусе они ну, может, на час раньше приехали бы. Но в дороге бы провели часа на два больше. Так что они меня подождут, сколько надо.

Приезжал друг Ивана с работы Владимир, который будет у них свидетелем на свадьбе. Они там с Галиёй обсуждали предстоящее торжество. Иван и Ксюша слушали, как они обсуждают время выкупа, и за голову хватались. Девчонки там такую программу придумали… Самое интересное, что они решили не из коммуналки на Садовом кольце Ксюшу выкупать, а из квартиры Ивана. Мол, тут явно красивее дом и подъезд, а коммуналка… с ней все ясно. Мне так смешно стало от всей этой затеи…

– Ну, а откуда её выкупать? – посмотрела на меня удивлённо жена. – Из нашей квартиры?

– Я вообще молчу! – поднял я обе руки, сдаваясь. Идея выкупать невесту из чужой квартиры мне показалась ещё более нелепой, чем из квартиры жениха. Впрочем, свадьба чужая, что как хотят, так пусть и делают…

Когда детей уложили спать, закрылся у себя в кабинете и посмотрел, что удалось собрать Шанцеву на Мясоконсервный завод. Он всю свою переписку приложил, а также заключение прокуратуры, что в том виде как есть, завод функционировать не может. Больше всего меня поразили результаты экспертизы. Превышение концентрации некоторых вредных веществ в речной воде доходило до двухсот раз. И таких показателей было несколько. Конечно, надо быть специалистом-химиком, чтобы понять, насколько это вредно для здоровья и окружающей среды. Но само по себе это уже выглядит достаточно убедительно, чтобы подтвердить мои слова, что советских людей травят. Решил, что с подобной проблемой к Межуеву не стыдно будет обратиться.

В понедельник утром звонил Ионов, сообщил, что договорился на завтра о лекции на Винодельческом заводе.

– Ты там был в прошлом году, – пояснил он. – Они тебя помнят и рады будут помочь, как и лекцию послушать.

– Прекрасно, – обрадовался я. – Спасибо, Константин Сергеевич.

Мы попрощались, и я начал планировать сегодняшний день. У меня документы из Святославля для Межуева и записки для него готовы, можно сразу заехать и на Старую площадь, и в Кремль. Тренировка вечером… Ага, и я же решил, что вернусь к занятиям по стрельбе. Нужно выяснить, возможно ли это в той же военной части, или придется искать другие возможности?

Позвонил в воинскую часть в «Лосином острове», я в прошлый раз договаривался о занятиях на полигоне с командиром части полковником Воробьёвым. Только бы он не ушёл куда-нибудь, на повышение или в отставку за это время, что меня не было… Целый год, наверное, прошёл с тех пор, как мы ещё с Гришей и Родькой ездили.

Но мне повезло, полковник не только остался на своём месте, но и вспомнил меня. Причем разговаривал очень уважительно, похвалил меня за статьи в «Труде», сказал также, что слушает и мои выступления на радио. Договорились с ним о возобновлении моих тренировок раз в неделю. Он сразу переключил меня на инструктора, дал его рабочий телефон, чтобы я договаривался о днях занятий напрямую.

Почти сразу и набрал инструктора. Минут через пять. Не подумал, что надо дать побольше времени командиру части, чтобы он предупредил его обо мне. А так оказалось, что он еще не звонил, и мне пришлось долго объяснять инструктору, кто я и что от него хочу. Моя оплошность. Но, в конце концов, договорился с ним о встрече сегодня.

После разговора с Ионовым решил, что во время посещения Винодельческого завода, надо закупиться коньяком не только для Петра, но и взять что-то на будущее для менее серьезных поводов. Вот как сейчас, надо же что-то полковнику отвести, но это же не выделенная квартира, чтобы сразу ящик тащить. Были там, помню, подарочные наборы из нескольких бутылок, мужикам нашим хорошо зашло, надо несколько таких взять, если разрешат… Порылся в закромах, и обнаружил с удивлением, что один набор все же уцелел. Прекрасно, сразу его для полковника захвачу…

***

Святославль.

Ваганович припомнил всех, кому когда-либо давал в долг и, ссылаясь на тяжёлые семейные обстоятельства, попросил вернуть невозвращённые долги.

Горячева посчитала убытки завода по своим учётным ценам, а это оказалась совсем не такая астрономическая сумма, что они с Масловым получили за проданные материалы. Всё складывалось не так уж и плохо.

Он уже позвонил нескольким своим знакомым в Москву с просьбой помочь найти новое место работы. Его вполне устроила бы должность в парткоме любого крупного завода. Ему надо-то пять лет до пенсии где-то досидеть. И при крупных заводах не будет проблем с кооперативом. Ну и на крупном предприятии легче, когда нужные знакомства сведет, и какую-нибудь схему организовать для дополнительного прибытка… Не уходить же на пенсию без гроша в кармане.

Осталось только получить хорошую характеристику, чтобы получше пристроиться в Москве. Но и с этим, вроде, всё складывалось удачно. В обкоме Вагановичу пошли навстречу. Он объяснил своё решение уволиться с поста директора Святославского механического завода сложными отношениями с первым секретарём Святославского горкома. Такой ответ всех более чем устроил, более того, на Вагановича смотрели как на человека, который проявил мудрость и уступил в споре, в котором заведомо никто не может выиграть. Тем более, ходил Ваганович по кабинетам областного начальства не с пустыми руками. Зная изнутри всю эту кухню с подношениями, он не скупился.

***

Спланировав день, я поехал на Старую площадь. Межуев же сказал оставить документы секретарю…

Таисия Григорьевна приняла у меня папку с документами с недовольным видом.

– Что-то вы зачастили, товарищ Ивлев, – посмотрела она на меня укоризненно. – Товарищ Межуев очень занятой человек и всё близко к сердцу принимает. А оно у него не очень здоровое. Так что, не злоупотребляйте его хорошим к вам отношением. Ему своей работы много… иногда раньше восьми вечера домой и не уходит…

– Что вы, и в мыслях не было, – искренне ответил я и поспешил удалиться.

Вот вам и все мои связи, – грустно улыбнулся я, садясь в машину и направляясь в сторону Красной площади. И жаль по-человечески, что у Межуева проблемы такие со здоровьем. Нормальный мужик, и мне помогает, и Святославлю, вот, готов помочь совершенно бескорыстно. Вот поуходят такие зубры на пенсию, и в СССР придут к власти пустозвоны Горбачевы и их прихвостни…

В Верховном Совете быстро оставил записки для Межуева в секретариате и копии занёс Воронцову. Бюрократия чистой воды, конечно, что был у Межуева, а напрямую отдать бумаги для него же предназначенные, и не смог. Они должны сначала через канцелярию ВС пройти, такие уж правила. Навестил Марка Анатольевича и Ильдара. У них не оказалось для меня ничего интересного.

Ну, не каждый же раз получать от них наводку на хорошую тему для статьи или фельетона, – уговаривал я сам себя, почувствовав разочарование. – Надо ещё в университете проверить, может, в группе по работе с письмами мне что-то отложили. Плюс у меня лежит письмо рационализатора ещё неотработанное. Так что, грех жаловаться на отсутствие материала.

Подумав про университет, вспомнил про научную работу и решил, пока появилось окно, поработать дома в этом направлении до стрельб. Половину сделал, пока не пришло время выезжать.

Приехав в часть, забежал на минутку к командиру, оставил ему в благодарность за благосклонность ко мне подарочный набор с тремя бутылками отличного коньяка. Была у меня мысль, что, если не отдарюсь сейчас, он начнёт просить лекцию у них прочитать, а у меня сейчас времени в обрез.

Инструктор Догеев Глеб Александрович, телефон которого дал мне командир части, оказался тем самым, у которого с Гришей в том году была дуэль на меткость. Он меня сразу узнал, и я его сразу узнал…

– Сказал бы сразу по телефону, что ты Гончарова друг, – улыбаясь, протянул он мне руку. – А то я вообще не понял, с кем говорил.

Ну, кто же знал, что Гриша потом и без меня с Родькой приезжал к нему пострелять еще не раз… И меня Глеб Александрович запомнит не как лектора общества «Знание», а как друга Гриши.

Ну, так или иначе, все недоразумения между нами были улажены, и мы хорошо постреляли, и пошутили, и посмеялись, и пару советов он мне дал по дальнейшей работе над моими навыками.

От него поехал на ЗИЛ, на тренировку на самбо. Приехал рановато, не приспособился ещё делать поправки на поездки на машине. Но там уже были Марат и Мишка Кузнецов. Его тоже зацепило свадьбой Алдониных. Они с Каринкой как познакомились тогда у нас с ними, так и попали автоматически в список приглашённых. Девчонки, оказывается, всерьёз рассчитывают на Карину при планировании свадебных мероприятий, и она уже две недели, как сказал Мишка, стихи какие-то учит, а его заставила клятвы жениха и невесты рисовать.

– А ты тут, вообще, причём? – удивился я.

– Ну, она так задумала, – объяснил он. – Чтобы и жених, и невеста, увидели эти клятвы на свадьбе впервые, чтобы для них это сюрприз был. Ты ж не говори только никому, а то сюрприза не получится.

– Что за клятвы-то? – напрягся я. – Что-то я не очень уверен, что они захотят в чём-то клясться… Взрослые же люди…

– Да они шутливые, – объяснил Мишка, улыбнувшись. – Молодоженам надо будет с серьёзным лицом по очереди пункт за пунктом читать. Кто не засмеётся, тот и будет главой семьи.

– А! Ну, понял, понял, – улыбнулся и я, смутно припоминая подобные свадебные забавы…

– Что им, кстати, подарить посоветуешь? – спросил Мишка. – Для дома, может быть, что-нибудь?

– Что-нибудь красивое, – улыбнулся я. – Иван археолог, Ксюша художник… Они же не молодожёны, у которых ничего нет, быт и хозяйство у них налажены.

– А-аа, – озадаченно посмотрел на меня друг. – Красивое, значит…

Так он и прозанимался всю тренировку с озадаченным видом.

Вернулся домой, а мне сообщили, что звонила Мухина Анна Глебовна с «Красной зари». Затупил ненадолго, пока не вспомнил, что наша обувная фабрика называется «Красная заря».

Никифоровна и Егорыч уже сидели у нас в большой комнате и ждали меня за просмотром телевизора. Попросил у них ещё пятнадцать минут собаку вывести.

Что ж на фабрике уже случилось? – думал я, проходя мимо телефона-автомата. – Звонить сегодня уже поздно, даже, если бы у меня был домашний телефон Мухиной. Ладно, завтра узнаю…

День получился очень длинный, домой вернулся из деревни уже за полночь и лёг сразу спать. Что-то я сам себя загонял сегодня. Хорошо, что молодой и крепкий, в таком возрасте такой режим только на пользу. А где-то после тридцати пяти уже надо пересматривать свою нагрузку в сторону облегчения. В таком возрасте от переработки уже можно и что-нибудь хроническое схлопотать…

С утра во вторник к нам пришёл Загит помогать Ирине Леонидовне с мальчишками. Галия напомнила нам, что у Руслана день рождения и с чувством исполненного долга убежала на работу. Передачку с гостинцами мы ему с водителем Шанцева отправили и стояли с Загитом, решали, надо ли ещё телеграмму поздравительную вдогонку послать?

Решили, что лишним не будет, тем более, что так и не ясно, получил он вчера наши гостинцы или нет? Как по закону подлости, только Загит ушёл отправлять телеграмму на почту, раздался долгий междугородний звонок телефона. Звонил Руслан и благодарил за подарок.

– Такой фурор на нашей улице вчера был, когда к нашему дому машина первого секретаря горкома вечером подъехала! – смеясь, рассказывал Руслан.

– Ну, видишь, какую рекламу мы тебе сделали, – тоже рассмеялся я, представив себе, сколько разных сплетен и слухов теперь по городу пойдёт.

Поздравил его от всех нас, и мы попрощались. А вскоре и Загит вернулся. Расстроился, конечно, что так разминулся с сыном. Рассказал ему, что в Святославле теперь слухи разойдутся, что Руслана горком персонально с днём рождения поздравил. Он усмехнулся.

Закончил вторую часть научной работы и решил сразу отвезти в университет. Заодно зайти в группу работы с письмами, пока девчонки на парах. Надеюсь, Гусев будет на месте и откроет мне кабинет.

Эмма Эдуардовна шепнула мне, что сегодня собирается бюро факультетской партийной организации по моему вопросу.

– У нас все в таком шоке от твоих рекомендаций, – поделилась она.

– Так я же и говорю, что не мне спорить с этими людьми, – согласно кивнул я. – Сказали «Надо», я ответил «Есть!» и пошёл писать заявление в партию.

– Да уж. Выбора у тебя не было… И у нас тоже, – многозначительно улыбнулась она.

Это, как я понял, означало, что мою кандидатуру бюро, в любом случае, одобрит.

Поблагодарил её и направился к Гусеву. Он охотно проводил меня в кабинет с письмами. Шкафов ещё не было. Подоконник весь был заложен пачками писем, перевязанных шпагатом. На рабочих столах лежали горы писем…

– Н-да… Дела, – огляделся я растерянно. – Вот загрузили мы девчонок… А будут они как-то отмечены? Я не знаю… Поощрения какие-то?

– Конечно. Думаешь, чего они все так сюда рвутся? – усмехнулся Гусев. – В моей команде быть очень выгодно.

Он так уверенно и многозначительно на меня взглянул, что я подумал, что он, наверное, девчонкам и с учёбой помогает, и с другими проблемами.

– Ну, тогда ладно, – кивнул я.

***

Италия. Рим.

Воспользовавшись советом Марии, Тарек решил, что они придут к началу фуршета по одному из приглашений, посмотреть, кто там будет. Если никого полезного и интересного, то они побудут часик и поедут на второй фуршет и до окончания пробудут там.

На фоне мероприятия, организованного мэрией Рима, первый частный фуршет, на который они попали, не изобиловал высокими чинами. Приглашённая публика была скорее из деятелей культуры и спорта, чем из тех, кто делает деньги или определяет политику своих стран. Мария быстро рассказала Тареку обо всех гостях, кого знала. Он познакомился довольно быстро с остальными, определил для себя несколько интересных собеседников, у которых явно были хорошие связи, и в компании Фирдауса и Алонзо провёл в разговорах с ними около часа.

Нуралайн же с Дианой и Марией в это время просто прошлись по кругу, познакомились со всеми, вежливо поулыбавшись и перекинувшись парой слов.

Диана старательно слушала, переспрашивала у Марии и уточняла, кто есть кто. Незнание итальянского языка, конечно, очень мешало. Политиков и военных на этом мероприятии не было и когда Тарек подал сигнал женщинам, что они едут дальше, она ничуть не огорчилась.

Второй фуршет устраивала жена австрийского посла. Вот на нем, в отличие от первого, были и военные, и дипломаты… У Дианы аж глаза разбежались. Так же, как и в прошлый раз, они разделились. Мужчины, быстро познакомившись со всеми, нашли себе круг общения, а Нуралайн с Марией не спеша переходили от одной группы гостей к другой. Диана старательно всем улыбаясь, сделала с ней круг почёта, собрав с десяток визиток. Но когда Нуралайн с Марией пошли по кругу второй раз, Диана предпочла остаться одна, и, сославшись на неважное самочувствие, пристроилась на диване.

Хозяйка вечера сразу заметила одинокую, скучающую гостью, подсела к ней и попробовала заговорить сначала на итальянском, потом на немецком, а затем и на английском. Диане оставалось только вежливо улыбаться и отвечать «I don't speak Italian, I don't speak English, I don't speak German». Она могла сказать только несколько фраз на английском и виновато смотрела на растерявшуюся было женщину. Но та быстро взяла себя в руки, ласково улыбнулась, положила руку Диане на ладонь, что-то сказала по-немецки. Затем остановила проходившего мимо официанта, взяла у него с подноса бокал шампанского, вручила его Диане с улыбкой и пошла к другим гостям. Тут к официанту подошли два офицера, поменяли пустые бокалы на полные и, увидев Диану, уставились на неё. Под их взглядами она автоматически сдвинулась к краю дивана, мало ли, может, они присесть хотят.

Я прямо как Эллочка-людоедка, – чуть не плача, думала она, когда эти два офицера подошли к ней и попытались заговорить на итальянском. Она только горько улыбнулась, разведя руками, и они сели рядом на диван, не обращая больше на неё никакого внимания. После чего перешли на французский, который звучал у них так естественно, что Диана сразу поняла, что это их родной язык.

Они оба уже были изрядно выпившие и начали ожесточенно спорить. Диана не всё поняла. Но речь шла об американцах, итальянской авиабазе Авиано, американских военных самолётах, истребителях, бомбардировщиках, и, совершенно точно, об американском ядерном оружии. Диана не знала перевод некоторых слов, но, всё равно, постаралась их запомнить. Потом можно будет перевести, решила она. Но у нее сложилось впечатление, что один офицер был доволен, если на итальянской авиабазе появится американское ядерное оружие, а другой, почему-то, был против этого. И с чего он против, Франция же является членом НАТО? – искренне удивлялась Диана. Ну ничего, куратор должна разбираться в таких нюансах, авось и ей объяснит на будущее…

Она составила несколько мнемонических конструкций, чтобы не забыть до Москвы, как звучат незнакомые слова. И также запомнила и все сказанное, что поняла. Диана здорово наловчилась запоминать за последние недели. Могла без проблем откладывать в памяти все больше слов, а уж что касается цифр, то за пару минут могла запомнить уже сто незнакомых цифр, и уверенно воспроизвести их на следующий день. Помогли ей беседы и с Пашкой, и со старичком-сидельцем. Если на тебя нет улик, то тебя нечем и прижать. Запишешь такой разговор, что сейчас ведут при ней, на бумагу, и можешь сесть в итальянскую тюрьму надолго, как шпион, если с этой бумажкой поймают. А если у тебя все в голове – ты чист! Это очень стимулировало ее усердно заниматься каждый день мнемотехникой…

Понятия не имею, тайна это или нет. Вон они как свободно на эту тему болтают. Так что кто его знает, важно это, или нет, для наших, – думала Диана. – И ещё проблема… Они даже визитки мне свои не предложили. Я даже не знаю, из какой страны эти офицеры. Французы или бельгийцы?

Она поднялась и прошлась к столам с закусками, чтобы получить возможность получше рассмотреть их форму издалека. Находясь рядом, пялиться на них точно не лучшая идея, даже в пьяном виде они заметят такой подозрительный интерес с ее стороны. Так что решила, что возьмет пару закусок на тарелку, и рассмотрит форму офицеров, идя в сторону дивана, на котором они сидят.

Но возвратиться к ним она не успела, к ней подошёл Фирдаус и позвал за собой. У Нуралайн разболелась голова, так что Тарек решил, что пора уезжать, и послал сына разыскать Диану. Она не придумала сразу, что соврать, чтобы вернуться к офицерам. А спустя пару секунд Фирдаус уже вел ее под руку к выходу. Они попрощались с хозяйкой и уехали.

***

Глава 4

***

Москва. Военная часть, «Лосиный остров».

Собираясь домой после рабочего дня, полковник Воробьёв еще раз решил рассмотреть подарок от Ивлева. Еще в первый раз, рассматривая необычные этикетки на бутылках с надписями на английском, он понял, что это экспортный товар, не для всех. Но его тогда дернули и заставили побегать по звонку из министерства, из-за ЧП с солдатом недельной давности, так что времени подумать над этим не было.

Ничего себе, – растерянно подумал он. – Это зачем же он мне ещё и такой дорогой коньяк принёс? Я и так рад, что такой человек ко мне ездит пострелять! Такую карьеру парень делает, на радио выступает, в газете союзного значения печатается… Есть чем перед друзьями-офицерами похвастаться, а то думают, что я тут в лесу сижу, хотя и в столице! Ан нет, и в лесу, если он московский, такие вот таланты встречаются!

***

Забрал письма, что отложили мне девчонки в папку «Ивлеву Павлу Тарасовичу». Просмотрел папки с вопросами. Так, чтобы на ещё одну передачу на радио, ни одна папка ещё не тянула. Папки «Вопросы в газету» тоже ещё были хиловатые, девчонки не успели ещё разобрать те два мешка, что я им притащил последний раз.

– Что у вас? Есть интересные сигналы для «Комсомольского прожектора»? – поинтересовался я у Гусева.

– Есть, – без энтузиазма ответил он. – Но всё упирается в объективность писавших.

– В каком смысле?

– Ну, написали, допустим, люди, что в некоем магазине «Ткани» работники торговли позволяют себе хамство и грубость в отношении покупателей в ответ на их законные претензии. А как это проверить? И вообще, для кого-то хамство и то, что к нему на «ты» обратились, а не на «вы»… На наш запрос в Мосторг ответили, что к ним жалоб на этот магазин не поступало. И вот, зачем сразу на радио об этом говорить? И причём здесь ты и твоя передача о патриотизме и воспитании молодёжи?

– Ну, подождите, Анатолий Степанович. Для меня ключевыми словами, из тех, что я услышал, были «в ответ на их законные претензии». Что там были за претензии?

– Что отмеряют ткань деревянным метром, отрезают, вроде, на глазах у покупателей, те домой приносят, а десяти сантиметров не хватает.

– О, как, – удивился я. – Может, метр специально укоротили, чтобы мошенничать?

– Ну, это я не знаю, – развёл руками Гусев. – Это надо контрольную закупку сделать, потом проверить отрез, соответствует ли купленной длине. Метр их деревянный проверить…

– Так а почему нет? Нормальный рейд.

– Из-за десяти сантиметров?

– Так десять покупателей, вот тебе и метр! – возразил я, вспомнив анекдот про Раскольникова – «одна старушка двадцать копеек, а пять – уже рубль». – Тем более что покупателей тоже можно понять. Люди экономят многие, впритык материал покупают, чтобы точно по выкройкам сшить. Представьте только, что домой пришли, а там чтобы юбку или кофту пошить пяти сантиметров не хватает. Так что можно встретиться предварительно с жалобщиками, уточнить, кто именно их обслуживал, может, там не все продавцы этим грешат, а только одна какая-то выдра завелась. И сделать в течении нескольких часов несколько контрольных закупок для чистоты эксперимента именно у нее.

– Думаешь, есть смысл этим заняться? – с сомнением посмотрел на меня Гусев.

Понятное дело, ему не хочется такой мелочёвкой заниматься после совместной с Верховным Советом операции с таксистами. Она ему, похоже, реноме подняла на недосягаемый уровень.

– Ну, а почему нет? Это вполне уровень университетского «Комсомольского прожектора», – ответил я. – Я бы даже и принял участие в этом рейде. Если информация подтвердится, из этого материала хороший фельетончик получился бы.

– Может, ты и прав, – озадаченно потёр подбородок Гусев.

– Маякните тогда, если решитесь, – попросил я.

– Конечно! – улыбнулся он.

Наверное, подумал, что не так и важно, по какой причине, главное – почаще мелькать в газете с положительным освещением.

Попрощавшись с ним, поехал на обувную фабрику. Председатель месткома Анна Глебовна встретила меня улыбкой и суетливо достала целую папку. Там оказались инструкции для разной детской мебели. Где-то небольшой вкладыш, где-то целая брошюра со схемами сборки. К каждой была приколота скрепкой записка, с наименованием изделия, вариантом исполнения, если брошюра на несколько видов, и необходимое количество.

– Большую работу провели, – улыбнулся я, бегло просмотрев их все.

– Спасибо. А это мой телефон, – показала она на папку. – Вдруг вопросы какие-то у людей появятся.

– Это правильно, – кивнул я, попрощался и уехал, увозя с собой всю папку.

На винодельческом заводе меня встретил председатель профкома Евгений Поликарпович. Я его сразу узнал. Он рассказал мне, что с тех пор, как я был у них в прошлый раз, они ещё одну линию в сувенирном цехе запустили.

– Вам будет интересно, – подмигнул он мне.

Там он показал мне бутылку армянского коньяка, на которой крупно было выведено на этикетке число пятьдесят. Не поверив собственным глазам, уточнил, что это означает?

– То и означает, – лукаво посмотрел на меня Евгений Поликарпович.

– И можно взять ящик? – сразу уточнил я.

– Можно, – рассмеялся он. – Коробку шесть бутылок.

– Это же шикарный подарок, – воскликнул я, а сам подумал, что таким и Межуева не стыдно отблагодарить. – Я бы две коробки взял. Если нельзя две коробки пятидесятилетних, то вторую можно попроще, лет двадцать пять.

– Попроще, – продолжал веселиться председатель местного профкома. – Я, в ваши годы, ничего дороже бормотухи и не видел.

– Это же на подарки, – ответил я. – А сам-то я и не пью, можно сказать. Учёба, лекции, а сейчас ещё сезон начался, считай, за рулём всё время… Когда пить-то? Тем более, если с хорошими людьми общаешься, то настроение будет прекрасным и без всякой выпивки. А с другими я стараюсь и не общаться…

– Так-то, это правильно, – уважительно взглянул он на меня. – И здоровье целее будет… А насчёт подарков… Конечно, сделаем две коробки, одну пятьдесят, вторую двадцать пять.

– Спасибо! – сразу полез я за кошельком.

Пока я читал лекцию, он сам оформил всё в бухгалтерии. Потом жалел, что только на вопросы успел. Хотел ему вкратце рассказать, о чём была моя лекция «Комплексные планы социального развития промышленных предприятий СССР». Но он, как услышал название темы, так сразу расхотел слушать.

– Как у вас получилось такой темой людей заинтересовать? – искренне удивился он. – Я же слышал, сколько вам вопросов задавали…

– На самом деле, это же всё о них, об их работе, об их жизни. Поэтому и интересно.

Он предложил мне загнать машину на территорию, чтобы не таскать коробки по всему заводу. Попросил у него разрешения сделать звонок, позвонил Петру и попросил меня дождаться. Сказал, что подвезу сейчас презент для председателя жилкомиссии.

Зять ждал меня на улице у проходной, хотел сразу расплатиться и отпустить меня, чтобы я не терял время, но я предложил его подбросить к станции электричек, что тут ехать-то до станции «Лось»? Он с невероятно счастливым лицом утащил коробку с двадцатипятилетним коньяком к себе в лабораторию и вскоре вернулся.

– Спасибо, что надоумил меня, – искренне благодарил он меня всю дорогу. – А то уже месяц прошёл, мысли нет-нет, да возникали, что так ничего и не подарил… И стыдно, и неудобно… Веришь, боялся встретить его случайно где-нибудь.

– И как, встретил хоть раз? – усмехнулся я про себя.

– Нет, – ответил Пётр. – Повезло. Но сколько бы везло еще?

Он вышел у станции и поспешил на электричку, а я подумал, что сто с лишним рублей, что он отдал сейчас мне за коньяк, может, конечно, и немало. Хотя, за дополнительную комнату?.. Да ещё с опозданием… Вот отблагодарил бы вовремя и трёх бутылок хватило бы.

А эти бутылки во втором ящике, что у меня остался… С такой-то этикеткой их смело можно по одной дарить вместо трех обычных… Ценители коньяка будут в полном восторге.

Вернулся домой, поужинал и пошёл к Якубовым на шестой этаж. Анна Аркадьевна меня опять ужинать попыталась с ними усадить.

– Смотри, что в свадебном салоне купили, – решил похвастаться Загит и протянул мне маленькое приглашение на свадьбу. Двойная открытка, размером чуть больше обычной визитки, подписанная от руки красивым женским почерком, приглашала нас с женой двенадцатого мая на свадебный банкет, который состоится… В столовой НИИ, где работает мама и числюсь я.

– Ну, правильно, – улыбнулся я. – Дома будет тесновато, столько гостей будет… Нас сколько, у вас сын с семьёй… А дочь ваша замужем?

– Нет, не замужем, – сразу как-то сникла она.

– Ну, ничего, это дело наживное, – усмехнулся я. – Главное, чтобы зять хороший попался…

– Верно, Паш, а то приведёт такого же, как наша соседка напротив, – хохотнул Загит.

– Лина, что ли? – удивился я. – А кого она опять привела?

– Ой, Паш, стиляга какой-то, – брезгливо поморщилась Анна Аркадьевна.

– Ага, хиппи, – хмыкнул Загит. – Тряпки такие яркие, что ее Мишка-цыган и то скромнее одевался.

– Ну, вы скажете тоже, – не поверил я. – Откуда у нас хиппи? Да и ей же за тридцать… Что, бывают еще хиппи в таком возрасте?

– Не веришь? Сам увидишь, – уверенно ответила она.

– Ну и дела, – покачал я головой. – Я что пришёл-то? – вспомнил я про папку с обувной фабрики. – Вот, детская мебель…

Анна Аркадьевна развязала завязки, просмотрела бумаги и уверенно кивнув, отнесла папку в коридор.

– Если хоть что-то из этой пачки получится для них изготовить, – попытался мотивировать я её, – то, думаю, они с удовольствием тоже пойдут вам навстречу и продадут для ваших работниц замечательные туфли. По-настоящему замечательные, не хуже импортных. Там кожа экстра-класса, мягкая, так что нога будет как в перчатке, и фасоны только самые лучшие.

– О, ну так с этого надо было начинать, – рассмеялась она. – Наши бабоньки как про это услышат, так нашего директора измором возьмут, чтобы все было сделано как можно быстрее…

***

Москва. Квартира Сандаловых младших.

Алексея несколько дней мучила совесть из-за того, что он указал на дверь дядьке, брату мамы. Тот заслужил, конечно, чаша терпения переполнилась, но все же родич… Посоветовавшись с женой, он решил сам позвонить матери и рассказать о произошедшем. Ну и заодно выяснить, чего он, правда, у них не останавливается?

– Жаль, сразу не догадались твоим позвонить, – огорчённо заметила Света, когда Алексей одевался, чтобы дойти до ближайшего телефона-автомата. – Если дядька им первый позвонил, представляю, что он про меня наговорил!.. У меня и так с твоей мамой отношения не фонтан.

– Не переживай. Сейчас всё узнаю, – ответил Алексей.

– Я не утерплю дома ждать. С тобой пойду!

Трубку взяла мама. Алексей поздоровался, поинтересовался здоровьем родителей и новостями. Не услышав никаких намёков на конфликт с родственником, Алексей облегченно выдохнул – все же не насплетничал! И сам решил вывести на разговор о нём.

– Мам, тут дядя Саша твой что-то к нам зачастил, – проговорил он и замолчал в ожидании, что сейчас скажет мать.

– Не мой дядя, а твой, – спокойно ответила мать, – а мне он брат.

– Он практически каждые выходные приезжает, – продолжил Алексей.

– Это он любит, – рассмеялась она и отвлеклась на отца Алексея.

– А что он к вам не едет? – уже в открытую спросил Алексей. – Пусть бы в моей комнате останавливался.

– Ой, подожди, тут папа что-то хочет сказать, – торопливо ответила она и Алексей тут же услышал голос отца.

– Здравствуй, сын. Ты же про дядю Сашу с матерью говорил? Правильно я понял? – спросил отец и Алексей подтвердил. – Гони этого проходимца к чёртовой матери! На порог не пускай! Он мне тут базу перевалочную в квартире устроил. Ездил чуть не каждую неделю, дефицит скупал, чтобы потом у себя с наваром перепродать. Ночевал сколько раз, а хоть бы буханку хлеба в дом принёс!

– А что ж вы мне не сказали? – расстроенно спросил Алексей. – Он мне последний раз Свету до истерики довёл. Приехал, сожрал мой ужин и ещё хотел, чтобы я ему после работы на голодный желудок помог тяжеленный палас на вокзал до электрички дотащить.

– Вот, гнида охамевшая! – разъярился отец. – Я его выгнал, так он, получается, к тебе пошёл?! Спекулянт чертов, как его еще милиция не взяла с поличным?

– Да ладно, это уже не проблема. Я его тоже выгнал уже, – ответил отцу Алексей. – Собственно, я что и звоню-то? Света переживает, что он вам наговорит на неё всяких гадостей…

– Кто? Этот куркуль? Да я его чуть с лестницы не спустил, когда он начал мне тут про зазнавшихся москвичей рассказывать! Он теперь не то что к моему дому подходить боится, он даже звонить не рискует!

– Ну и отлично, пап! – обрадовался Алексей.

Положил трубку со спокойной душой. Слышавшая весь разговор Светка чуть рядом не подпрыгивала от радости. Притянул ее к себе и крепко поцеловал.

***

Пожелав Якубовым спокойной ночи, вышел от них на лестничную площадку и услышал звуки гитары. Подумал было, что это из квартиры Данченко, но потом сообразил, что слишком хорошо слышно для восьмого этажа. Прислушался, а гитара в Лининой квартире звучит, и голос мужской… Хороший такой голос, брутальный…

Вот же шило в заднице у девки. Не цыган, так бард-хиппи, – усмехнулся я и уже начал спускаться, как чётко прозвучали слова «Каждый болван может править страной, там, где лишь партия наш рулевой!». Это что ещё такое? Это кого нам Лина привела?

А потом еще что-то в том же стиле началось…

«Так здравствуй же вечно, премудрость холопья,

Премудрость мычать, и жевать и внимать,

И помнить о том, что народные копья

Народ никому не позволит ломать.

Над кругом гончарным поют о тачанке

Усердное время, бессмертный гончар.

А танки идут по Вацлавской брусчатке

И наш бронепоезд стоит у Градчан!

А песня крепчает – «взвивайтесь кострами»!

И пепел с золою, куда ни ступи.

Взвиваются ночи кострами в Остраве,

В мордовских лесах и в казахской степи».

Так, где я это слышал… Это же Александр Галич… одна из его песен после событий в Чехословакии… Ясное дело, чистой воды антисоветчина.

Ну, что сказать? – подумал я и пошел по лестнице к себе. А я ведь тоже стихи знаю… Спускался, напевая себе под нос: «Как теперь не веселиться, не грустить от разных бед? В нашем доме поселился замечательный сосед».

Ну Лина дает… Цыган хоть молча напивался… А этот пьет и антисоветские песни поет. Она с ним так может влететь, что всю жизнь потом расхлебывать будет… Работая уже не по специальности, а где-нибудь истопницей. А сейчас она где-то начальница, вроде, даже, как кто-то говорил.

Ясно, что я их в КГБ не сдам. Не в моих правилах стучать. Но я же не один по лестницам в нашем доме хожу. Услышит вот такое кто-то правильный через фанерную дверь, возмутится, да вызовет милицию. А те быстро передадут дело в правильные руки. Барда-хиппи наголо постригут и отправят лес валить, а ее с работы тут же уволят.

Ох, Лина, Лина, тревожная душа! Ну что за природный талант влипать в неприятности! Женщина-катастрофа!

В среду утром спросил у Ирины Леонидовны, видела ли она нового друга нашей Лины? Уж очень мне любопытно было, что там за хиппи-бард антисоветский такой?

– Такой же беспутный, как и она, – скривила она губы. – Волосы длинные, одежда похабная, взгляд дерзкий. Я ему: здравствуйте, а он прошёл мимо, как будто я не с ним поздоровалась.

Покачал только задумчиво головой…

Появился свободный день, решил найти того рационализатора, что письмо на радио мне написал. Хорошо, что предприятие в Москве. Нашёл по милицейскому справочнику, позвонил по указанному там телефону, выяснил номер подразделения, которое рационализатор указал, как своё. Позвонил и спросил, могу ли я его услышать?

Мне дали другой номер, и я его нашёл всего за три звонка. Порадовало, что такой человек реально существует.

У бедного товарища Кукушкина перехватило дыхание, когда я представился и спросил, писал ли он обращение на радио? Он секунд тридцать откашливался, но придя в себя, всё подтвердил, и мы с ним договорились о встрече сегодня на комбинате, пока у меня есть окно по времени.

Он встретил меня у проходной, пропуск уже был заказан не только на меня, но и на машину тоже, он только госномер в него вписал. Первым делом он привёл меня к главному инженеру, у которого и лежало, собственно, его рацпредложение.

Вдохновлённый моим визитом высокий и крепкий Кукушкин навис над главным инженером, бесконечно протиравшим очки носовым платком, сидя за своим рабочим столом.

Рационализатор пытался мне объяснить суть своего предложения, но мне было довольно трудно понять, о чём речь, не зная специфики этого производства от слова совсем. Напряжённая катанка, гидробетон, торкретирование, мельница…

– Ничего не понял, – честно признался я. – Дмитрий Иванович, обратился я к главному инженеру комбината, – вы не против, если мне товарищ Кукушкин на месте всё покажет. Может, мне так понятней будет?

– Конечно, я и сам вам могу показать, – оживился он.

Мы вышли из его кабинета и направились на производство.

– Вот, смотрите, – показывал Кукушкин, – ленточные транспортёры поднимают с улицы на участок, где отливаются трубы, песок и щебень.

– Это зачем такие здоровенные трубы нужны? – поинтересовался я.

– Это канализационные, – ответил главный инженер.

– А потом песок тачками перевозится на участок торкретирования на мельницу.

– И в чём проблема? – пытался понять я.

– Тут больше пятидесяти метров, – удивлённо посмотрел на меня рационализатор. – Что мешает запустить третий транспортёр в эту часть, а, товарищ Пигорев?

– Может, его отсутствие? – предположил я, взглянув на главного инженера.

– Да нет, есть он, – ответил за него Кукушкин. – Его починить надо и перенести.

– Да? – скептически посмотрел на него Пигорев. – Перенести – это разобрать и заново собрать.

– Ну, это же не на один год работы, – возразил я. – Зато это же механизация…

– Ну, поставим мы его сюда, – начиная нервничать, ответил тот, – а потом какой-нибудь из основных двух сломается. И что мы будем делать?

– Отсюда по-старинке тачками возить, – предложил я.

– Да вы что? – воскликнул главный инженер. – Сюда, на торкретирование, песка в разы меньше уходит, чем на отливку изделий на основном участке. Весь комбинат здесь будет с тачками бегать.

Резон в его словах был. И я посмотрел на Кукушкина, мол, твой ход.

– А то, что сейчас целая бригада песок тачками возит на мельницу – это нормально? – тоже начиная злиться, спросил Пигорева Кукушкин. – То пьяные, то тачки сломаны, то ещё что-то, и в итоге участок торкретирования план сорвал!

– Слушайте, – остановил я этот спор, почувствовав, что у всех уже нагорело. – Что касается лично меня, как экономиста, то я всегда голосую за механизацию. Вы на хозрасчёте?

– Нет, – ответил главный инженер.

– Ну, тем более. Вы можете заказать ещё один транспортёр. Один старый на основном участке демонтируете, сложите на запчасти где-то, если так за них переживаете… Не вижу в этом никаких проблем. Ручной труд – это атавизм, или мы будет перестраивать нашу промышленность на новые современные рельсы, или мы проиграем другим странам индустриальную революцию. А она уже второе столетие идет, между прочим! Уж если мы в Москве будем песок тачками возить, то что говорить об отдалённых регионах?

– Вот идите к нашему директору и ему это всё объясняйте, – махнул на меня рукой Пигорев. – Можно подумать, мне нравится в каменном веке работать…

Глава 5

Москва. Комбинат Железобетонных изделий.

Директор комбината Баклашов Михаил Николаевич, полный, лысеющий мужчина за пятьдесят с добрыми глазами, принял нас с Кукушкиным и Пигоревым с мягкой улыбкой на лице.

Представившись, кратко рассказал ему о причине моего появления. Директор глубоко вздохнул, пригласил нас всех сесть за стол для совещаний и попросил свою помощницу принести нам всем чаю с печеньем.

– Вы, Павел Тарасович, войдите тоже и в моё положение, – начал он. – Предложение Миши Кукушкина, безусловно, имеет смысл и по большому счёту уже назрело. Но! – поднял он вверх указательный палец. – Работа с применением автоматизации имеет совсем другие расценки, чем ручная. Бригада, которая сейчас обеспечивает песком участок торкретирования, начнёт получать в разы меньше.

– Там работы будет в разы меньше, – возразил Кукушкин. – Целая бригада будет не нужна, трёх человек за глаза хватит. И можно назвать их не грузчиками, а подсобными рабочими участка торкретирования, тогда они в деньгах не потеряют.

– А где мы возьмём ещё три ставки рабочих? – спросил главный инженер.

– Под модернизацию участка внести изменения в штатное расписание, думаю, будет не трудно, – ответил я ему сам.

– Ну, хорошо, – согласился директор. – А людей куда? В бригаде восемь человек. Ну, трое останутся на торкретировании, а остальные пять?

– Что вам, нечем их занять? – удивился я.

– А чем? Так, чтоб люди в деньгах не потеряли.

– Ну, откройте дополнительное производство какое-нибудь, не знаю, тротуарной плитки, к примеру – сказал я первое, что пришло в голову. – Знаете, такие плитки бетонные на дорожки? Сорок на сорок сантиметров, тридцать на тридцать, брусчатка размером с кирпич, но потоньше? Формы можно с разным рисунком сделать, краситель какой-нибудь в раствор добавлять… У вас всё есть для этого. Только формы сделать.

Директор и главный инженер скептически переглянулись между собой.

– И где это дополнительное производство разместить? – недовольно спросил главный инженер.

– Ну, это я уже не знаю, – ответил я. – Завод у вас большой, очень сомневаюсь, что для небольшого производства места не найдете. О, кстати! Ещё цветники бетонные можно делать.

– И куда их потом? У нас в плане их нет, – всё ещё сопротивлялся директор.

– При нашем дефиците, стоит кому-то узнать, что у вас есть в магазине при комбинате в свободной продаже плитка… Да у вас дачники её всю моментально разберут, – уверенно ответил я.

– Ну, не знаю, – осуждающе взглянул на меня и Кукушкина директор. Ему явно не хотелось ничего менять. – Это ещё и магазин придется открывать?

Вот что за люди? Такую бизнес-идею им дал!.. А они недовольны. Открыть розничный магазин при комбинате с товарами народного потребления… Это же золотое дно!

– Иван Николаевич, согласитесь, таскать тачками песок за пятьдесят метров при наличии транспортёра – это бред, – произнёс я. – Отказываться выпускать дополнительную продукцию, имея для этого все возможности, это тоже бред…

Хотел уже пригрозить им фельетоном в газете, если они не возьмут себя в руки, и не начнут шевелиться. Но потом решил поговорить, сперва, со своими и не стал рубить с плеча. Не оставляла меня идея благоустройства территории наших заводов после той поездки в Ялту.

– А давайте, я посоветуюсь со старшими товарищами, – предложил я, – как нам и модернизацию провести, и чтоб люди лишними не оказались.

Такое завершения нашего спонтанного совещания всех устроило. Попрощался на хорошей ноте с директором и главным инженером. Кукушкин пошёл меня провожать и всю дорогу до моей машины делился своими впечатлениями от моего визита.

– Вы не представляете, как я рад, что вы нашли время к нам приехать! – откровенно сказал он. – Баклашов хороший мужик, но он слишком мягкий для должности директора. Если надо какое-то решение принять, которое может не всем понравится, то он, под любым предлогом, вообще не будет ничего делать!

– А главный инженер? – решил я сразу навести справки о руководстве.

– Пигорев? И он такой же, – махнул он небрежно рукой. – Так-то… Он мужик хороший, ничего не могу сказать. Подляны какой-нибудь от него никто никогда не видел…

– Просто жёсткости не хватает, да? – подсказал я. – Или, всё-таки, они могут зубы показать, если что?

– Могут, – задумался Кукушкин. – Тут пару лет назад было… Наш местком добился участия в комсомольской стройке. Наши парни ездили, строили, а как пришло время квартиры получать…

– А, – решил уточнить я. – Это когда люди себе сами строят, чтобы удешевить строительство и ускорить получение жилья?

Слышал про такое, конечно, еще в прежние времена, но ни разу не видел никого, кто бы этим лично занимался. Так что надо собирать информацию… Мало ли где еще пригодится…

– Ну, да, это как самострой, только для комсомольцев, – кивнул Кукушкин. – Там несколько предприятий участвовало и когда наших парней решили на первый этаж всех выселить, Баклашов там такой скандал устроил! Все наши в результате нормальные квартиры получили. С третьего по четвертый, как по жеребьевке начальной выпало.

– Молодец, – задумчиво ответил я. Значит, может, если что, зубы показать… Добряк, но своих защищать будет. Это хорошо. Что нерешительный – плохо…

Попрощались с мастером, и я решил сразу съездить насчёт этого комбината в Пролетарский райком. Не застану Сатчана, пойду к Бортко.

Но Сатчан оказался на месте, только занят. Его помощница сказала, что он скоро должен освободиться. Ждал его, а сам думал, будет ли иметь спрос у советских людей тротуарная плитка? Хотя, почему бы только у людей? У нас столько предприятий, если на каждом дорожки выложить между корпусами… При любой проверке это будет хороший бонус для руководства на фоне других предприятий, где люди по доскам через лужи переходят. Ну и самим людям, конечно, будет тоже приятнее работать… Но руководителям предприятий, чтобы обосновать, почему на плитку и работы по ее укладке надо потратиться, я, конечно, про положительное влияние на проверяющих в первую очередь скажу.

Наконец, Сатчан освободился и вышел из кабинета вместе со своим посетителем. Собрался что-то помощнице сказать, проводив его, но увидев меня, сразу передумал и пригласил к себе кивком головы.

– Случилось что? – напряжённо вглядываясь мне в глаза, спросил он.

– Да нет, – поспешил я улыбнуться, чтобы успокоить его. – Был сейчас на одном московском комбинате железобетонных изделий… Как думаешь, тротуарная плитка будет пользоваться спросом?

– Какая?

– Ну, хотя бы, как на Красной площади. Но можно разные делать размеры и форму. Тридцать на тридцать, сорок на сорок…

– Да будет. Что ж не будет? – уверенно кивнул он. – Тем более, если сделать как на Красной площади.

– Даже лучше. Там же натуральный камень, не сильно гладкий. А плиточка ровненькая будет, – добавил я.

– Тем более, – уверенно сказал Сатчан. – И что за комбинат?

Ответил ему вкратце и рассказал, как туда попал.

– Руки хозяина там совсем не чувствуется, – делился я своими впечатлениями. – Я им такую идею денежную с этой плиткой придумал, разжевал, в рот положил, а они так смотрят на меня, мол, откуда ты свалился на нашу голову с этим предложением?.. Я аж вот засомневался, может, плитку выпускать так себе идея…

Чуть не добавил – по нынешним временам. А то Сатчан бы непременно удивился – по каким еще это временам могло бы быть хорошей идеей?

– Да нет, это руководство этого комбината ни рыба, ни мясо, – расслабленно откинулся в кресле Сатчан. – Или, просто, ещё не заинтересовано лично. Так а что ты там конкретно им предлагал?

– Да? Ну, смотри, в чём там суть…

Я рассказал ему про модернизацию производства, про высвобождение рабочих рук и про свою идею открыть розничный магазин.

– Мне сегодня эта мысль в голову пришла, наличие своего розничного магазина при производстве, не обязательно этом, любом, настолько упрощает жизнь в плане реализации дополнительной продукции! Во-первых, кто там проконтролирует объёмы продаж, особенно, оптовых? И в плане заметания следов: склад думает, что оптовая отгрузка проведена через магазин, магазин думает, что проведено через бухгалтерию. И ни у кого никаких вопросов. Особенно если пару раз сделать обмен своей продукции на что-то дефицитное с другого предприятия и тут же распродать своим рабочим, оформив взаимозачёт между предприятиями, то, чтобы потом не происходило, народ будет думать, что так и надо. Мало того, что так и надо, так и делается всё ради их же пользы. Никто никуда стучать не будет…

– Ну да, ну да… Подумают, что я понимаю в бухгалтерии, чтобы лезть тут со своим мнением?

– Да даже если и понимает в бухгалтерии, – добавил я. – Кто будет сам под собой сук рубить и лишать себя возможности хоть изредка покупать дефицит на работе? Тем более, если там всё будет по документам официально. Кроме всего нескольких оптовых отгрузок в месяц в нашу пользу, но ты попробуй их ещё отследи в такой неразберихе.

– Розничные магазины, значит, – кивнул Сатчан. – Ладно, предложу Бортко, пусть решают…

– Да, ты скажи, что розничные магазины при предприятиях нам очень много проблем сняли бы. И Мосторг тогда нам нафиг не нужен будет. И с торговой точкой договариваться и делиться не надо. Рисков меньше, доходов больше.

– Что ж мы зря письма писали от предприятий?

– Здрасте. Почему? – ответил я. – Письма, всё равно, нужны, просто у нас цель поменялась. То мы хотели на Мосторг с нашей продукцией выйти, а теперь мы хотим свои магазины при фабриках открыть.

– А так можно?

– Всё можно. Только надо поговорить, предложить, убедить, что такая форма обеспечения населения товарами первой необходимости целесообразна… И насчёт этого ЖБИ не забудь, поговори.

Продиктовал ему все адреса, пароли, явки по этому комбинату и собрался уходить.

– В понедельник, кстати, общий сбор, – напомнил Сатчан.

– Понял, – кивнул я. Ещё один месяц закончится, будет подведение итогов и очередные конверты. Мы попрощались, и я ушёл.

***

Москва. Лубянка.

Полковник Марковец вызвал к себе капитана Лилина. Тот и так уже понял сразу после звонка полковника Воронина, что влип в неприятности. И уже истомился в ожидании этого вызова.

Какой-то особой вины он своей не чувствовал, но по выражению лица полковника Марковца догадался, что его назначили козлом отпущения.

– Как тебе в голову пришло угрожать Ивлеву? – глядя на него исподлобья и еле сдерживаясь, спросил полковник. – Ты чем думал?

– Я лишь объяснил, что с нами выгодно сотрудничать, товарищ полковник, – попробовал возразить Лилин. – А он насмехаться начал. Мол, я подумаю… Вот тогда я и…

– Что обидного для тебя в словах «Я подумаю»?! – ещё больше разозлился полковник. – Если бы ты сам хоть иногда, хоть немного думал!.. Ты понимаешь, что подставил меня?!

Капитан замолчал, решив, что чтобы он сейчас не сказал, только ещё больше разозлит полковника. А тот разошёлся не на шутку. Долго орал, а закончилось все тем, что он отправил его на переобучение, велев заново прослушать весь курс по вербовке. И пригрозил, что лично договорится, что бы его там дрючили в хвост и в гриву. И не дай бог он не сдаст по окончании курса экзамен, вылетит из Москвы к чёртовой матери!

Выйдя из кабинета полковника, капитан чувствовал только обиду и раздражение. Ничего же такого он этому молодому пижону и не сказал, чтобы вот так с ним обходиться. Слегка пригрозил, только и всего… Кто вообще такой этот студент, чтобы вот такие последствия на его голову???

***

Москва. Шереметьево.

Диана и Фирдаус прилетели в Москву и стояли в очереди на паспортный контроль. От нечего делать Диана разглядывала красочный постер, призванный рекламировать продукцию «Сᴏюзᴨлᴏдᴏимᴨᴏрта». Группа красивых молодых людей, три девушки и два парня, очень модно одетых, изображали отдыхающую на природе компанию. Стол, застеленный белой скатертью и уставленный советской алкогольной продукцией, хрусталь, плетёные кресла…

И одежка хорошая, и накрыто все культурно. Но… С такими рожами только на похоронах присутствовать, – морщилась Диана, разглядывая постер. – Разве так в рекламе снимаются? Хоть бы кто-нибудь улыбнулся. Кому захочется купить эту продукцию, глядя на эти унылые недовольные рожи? Кто, вообще, этот постер снимал? Куда он смотрел? Не мог им анекдот какой-нибудь хоть рассказать? Такое впечатление, что они голодные и страдают от жажды, и знают, что им к этому столу после съемок притронуться не дадут…

Пришло в голову, что еще год назад она бы и не заметила ничего странного в этой рекламе. А вот теперь, поездив по капиталистическим странам, пообщавшись с профессионалами из мира рекламы, прекрасно понимает, как должна быть сделана реклама, чтобы работала, как надо. Как бы еще Пашку уговорить продолжить проводить те курсы по капиталистической экономике. Оттуда тоже многое пригодилось… То одно всплывет в голове, то другое.

Диана нервничала перед встречей с куратором. В этот раз она привезла и визиток целую кучу, и разговор двух военных подслушала. Но будет ли полезна её информация… Ей всё время казалось, что над ней посмеиваются в кабинетах Лубянки. А ей хотелось уважения к ее работе… Если уж она вообще, хоть и сдуру, взялась за нее, то надо сделать ее так, чтобы было «Ах!». Наверное, так и сказал тот мафиози, падая от убившей его пули, что вылетела из ее автомата… – внезапно подумала она. Вот это добротно сделанная работа…

Кстати говоря, куратор ее расспрашивала, нет ли у нее проблем после того убийства. Не снятся ли кошмары, после которых просыпаешься в поту. Диана честно ответила, что никаких снов про убитого ей не снилось, никакого сожаления она не испытывала. Просто пошла и сделала то, что нужно. Нечего было рот разевать на ее семейный каравай…

Попав домой, Фирдаус сразу позвонил Павлу и сообщил, что привёз ему памперсы и ещё всякого по мелочи.

– Там много, поможешь машину разгрузить? – попросил он.

– Конечно, – ответил шурин и Фирдаус сказал, что они с Дианой подъедут часа через полтора.

Диана тоже выбрала момент и позвонила куратору. Договорилась с «подружкой» о встрече на завтра.

***

У Загита сегодня дежурство, поэтому, вернувшись домой, сразу включился в помощь Ирине Леонидовне с мальчишками. Она пожаловалась, что поругалась сегодня с Лининым новым ухажёром.

– Лина сама на работу ушла, а её Трубадур недоделанный во двор выперся с гитарой, – возмущённо рассказывала она, – уселся у нас под окнами на лавке у подъезда и пел свои похабные песни. А у нас детям надо было спать. Я ему раз сказала, чтобы он домой шёл со своими концертами. Второй раз… А он как кот мартовский! Ничего не видит и не слышит!

– Но в итоге он ушёл? – напрягся я. Только антисоветчины всякой не хватало в нашем тихом спокойном дворе. Тем более, когда мои дети на балконе спят. Так и вижу, как подъезжает милиция и вяжет музыканта, заламывая ему руки. С соответствующими криками на весь двор, которые детей напугают…

– Ушёл к четвёртому подъезду, – махнула рукой Ирина Леонидовна немного стеснительно, – я водичку из кастрюли выплеснула на газон. Нет-нет, на него ни капли не попало. Но ушёл сразу.

Я усмехнулся. Вид у нее слегка виноватый, но молодец, с такими молодцами так и надо поступать. Главное, чтобы не буйный был и не начал с женщиной воевать…

– Да уж… В нашем доме поселился замечательный сосед…

Вскоре позвонил Фирдаус. Они вернулись в Москву, и, судя по всему, ему надо мне что-то передать из Италии, кроме памперсов.

Мы уложили с Ириной Леонидовной детей спать и я ждал, глядя в окно, когда приедут Эль Хажжи. Когда они прибыли, дождался у окна, когда Фирдаус выйдет из машины и помахал ему в окно, мол, я вас видел, уже иду.

– Ну, как дела? – спросил я, здороваясь с ними и обнимая.

– Всё отлично, – улыбнулась Диана, мы переглянулись, и я кивнул. Мол, понял, у нее проблем по линии ее шпионской нет.

– Передал отцу, что ты одобрил строительство ещё двух цехов на фабрике в Больцано, – в свою очередь начал рассказывать Фирдаус. – Ещё один цех для чемоданов, и цех для сумок и органайзеров. Имеющихся свободных денег на все эти планы не хватит. Можно было бы ограничиться, пока, одним цехом. Но мы с отцом вспомнили твои слова, что надо захватывать рынок, пока конкуренты не опомнились, и решили взять кредит в местном банке. Директор банка сам предложил, кстати, нас в городе теперь очень уважают. Он небольшой, мы его отдадим ещё до запуска этих цехов.

– А какой процент?

– Семь процентов годовых.

– Под такой процент можно и подержать деньги, что-нибудь еще дополнительное затеять, – сказал я. – Но там смотреть надо, что с курсом лиры к доллару и другим валютам творится. Если продавать товары на рынках, где она слабеет к местной валюте, то процент по факту меньше семи получится. А что с акциями?

– Закупаем, – кивнул он. – Как договаривались. Несколько человек уже наняты закупать игры, пластинки, собирают автографы групп.

– Помнишь, я говорил, что очень хорошо, если будет ещё и фотографироваться момент взятия автографа? – напомнил я.

Он кивнул, сказал, что так все и делается, строго по инструкции, и перешёл к общим показателям фабрики в Больцано. Осветил выручку, прибыль, штат и так далее. Задал ему несколько вопросов. На какие-то он смог мне ответить, а об остальном обещал уточнить у отца. Ну, по этой информации, хоть и скромной, уже можно было судить, что бизнес получается очень даже успешным.

Домой мы поднялись с памперсами и прочими подарками минут через пятнадцать. Угостил их чаем с печеньем. Сестра делилась впечатлениями от Рима.

– Какая там сейчас погода? – полюбопытствовал я.

– Выше пятнадцати градусов днём, на солнце, вообще, тепло, – ответила она. – А вообще, мне в Риме понравилось, так интересно, столько старины.

– Да, и старины, и древности, – улыбнувшись, поправил я. – Им повезло, их города нацисты не ровняли с землёй четыре года подряд… Часть этого времени, они, правда, с нами воевали в коалиции с Гитлером.

– Правда? – удивилась Диана, – вот же засранцы!

– Да с нами, почитай, не одна Германия, с нами почти вся Европа воевала. Датские легионы СС, французские, шведские, венгерские, итальянцы, вот, испанская голубая дивизия, кого там только не пришлось вышибать с нашей земли и обратно гнать! – просветил я ее.

Тут завыл Тузик.

– Не пугайтесь, не пугайтесь, – вскочил я и направился в спальню. – Это у нас сигнализация такая собачья. Мальчишки проснулись на балконе.

Ирина Леонидовна уже была на балконе, принял у неё сначала одного и положил на кровать, потом второго.

Диана начала разворачивать кого-то из близнецов, а Ирина Леонидовна второго.

Смотрел, как сестра возится с малым, как улыбается ему, как разговаривает с ним. Надеюсь, семейство Эль Хажж ждут вскоре приятные перемены… Если и не в ближайшее время, то и не в столь отдалённое. Никакого неприятия детей у Дианы и близко нет.

Они побыли у нас ещё немного, помогли нам накормить мальчишек, хотя мы и сами с Ириной Леонидовной прекрасно справились бы. И вообще, Диана с Фирдаусом нам весь процесс сбили. У нас же всё по-спартански, ложку поднесли, значит, рот уже должен быть открыт. Двое маленьких детей, рассусоливать нет возможности, так и приучили…

А Эль Хажжи оба не могут просто ложку ребёнку в рот вложить, им надо поиграть с песенками и потешками. Ну и доигрались, что Андрюшка на них полный рот овощного пюре вычихнул от смеха.

Наконец они отмылись и уехали. Будем надеяться, мои парни за один раз не разбалуются и дальше будут вести себя по-прежнему осознанно.

Вскоре пришла мама и сменила Ирину Леонидовну. Побыл с ней недолго, и собрался на тренировку. Мы на днях сделали в большой комнате из матрасов загон, как выразился Ахмад. Мама застелила там всё пелёнками. Мы с ней посадили туда мальчишек и притащили им игрушек. Тут же Панда прискакала и пёс. Дети были заняты сами собой и животными.

Ну вот, полно места для дела. А то подарили нам манеж, а он крохотный. Двум пацанам в нем было бы слишком тесно. Кстати, надо сказать Галие, чтобы продала его, а то место только занимает.

Минут через двадцать уже должна Галия с работы прийти… Включил маме телевизор и уехал на ЗИЛ.

На тренировке Сатчан сам утащил меня подальше от всех на парных упражнениях.

– Слушай, рассказал сегодня Бортко о твоём предложении по бетонной плитке, как на Красной площади, он так заинтересовался! Хочет навести справки об этом ЖБИ и предложить Захарову взять его под своё крыло. И насчёт розничных магазинов на предприятиях поговорили с ним сегодня…

– И что?

– Ну, обещал подумать, с Захаровым посоветоваться…

– Ладно, пусть думают. Жираф большой, ему видней.

Глава 6

***

Москва.

Диана встретилась у метро с куратором, и они решили прогуляться по парку, погода позволяла. Диана передала Марии все визитки и рассказала о своих приключениях. К разговору двух военных об Авиано она перешла не сразу, всё ещё сомневаясь, что их болтовня имела какое-то значение.

Но Мария как раз этим разговором заинтересовалась больше, чем подробностям о всех этих визитках. Остановилась, стала требовать лицом к лицу детали разговора. Задавала много уточняющих вопросов, однако Диана мало что могла добавить и откровенно расстроилась. Честно призналась, что ее французский не так хорош, чтобы без проблем понять все, что пьяные в быстром темпе обсуждают. А часть незнакомых слов, что она на слух запомнила, в словаре она так и не нашла. Во французском же произношение слова и его написание сильно отличаются…

– Ну, чего ты раскисла? – заметив её состояние, спросила Мария. – Ты что же думаешь, государственные секреты недружественных стран можно где-то полностью в готовом и подробном виде случайно подслушать? Нет, дорогая моя. Информация по крупинкам собирается, и каждая крупинка имеет значение, чтобы создать полную картину происходящего… Это как мозаику собирать… Играла же в детстве в мозаику?

– Играла, конечно, – фыркнула Диана, – у меня из фанеры была одна. Правда, брат-балбес быстро фрагменты по всему дому раскидал… А собака потом зачем-то глотать их начала.

– Вот все так же… – немного сбилась куратор, услышав слишком живописные подробности из детства.

Капитан прекрасно помнила характеристику, которую дал Диане психолог, и постаралась убедить её в серьёзной значимости её достижений. Тем более, упоминание ядерного оружия автоматически придавало её информации весомости. Конечно, это может быть и банальная дезинформация, как капитан Артамонова и доложила полковнику Воронину о результатах очередной поездки «Скворца». Отметив все же, что агент впервые, возможно, привезла из поездки ценную информацию.

– Авиабаза Авиано? – озадаченно перебирал привезенные Дианой визитки полковник, размышляя вслух. – Ядерное оружие в Авиано? Ну, это уже наглёж… Или американцы совсем страх потеряли, или водят нас за нос.

– У меня тоже такая мысль была, – кивнула Артамонова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.