Михаил Бедрин
В руках инженера. Как технические специалисты спасают человеческие жизни

В руках инженера

Как технические специалисты спасают человеческие жизни

Автор сердечно благодарит всех тех, кто помогал этой книге появиться на свет: информационно, эмоционально, морально и финансово. Без вас этой книги бы попросту не было. Это факт.

Заранее хочу вас предостеречь кое о чём. На страницах этой книги речь пойдёт о медицине и обо всём, что с ней напрямую или косвенно связанно. А по сему, некоторые вещи вас могут удивить или даже шокировать. Некоторые могут вызвать неприязнь.

Так же вам могут показаться странными и неприемлемыми некоторые высказывания и выражения, применённые мной, и я вас понимаю в этом. И не осуждаю, поверьте. Но по-иному было попросту нельзя. Просто знайте это.

Я вас обо всём предупредил. А теперь – приятного чтения.

Эпиграф:

«…Тяжело в учении – легко в очаге поражения…»

Народная глупость

Введение

Это такое страшное и таинственное слово – «Операционная». Место, пугающее людей одним только своим названием. Место, являющееся, что называется, тайной за семью печатями. Потому что пациент никогда не знает, что там происходит с ним в тот момент, когда он находится в бессознательном состоянии – под полной властью Морфея, то есть – общего наркоза. И это не плохо и не хорошо. Это просто сухой факт. Без эмоциональный и безапелляционный. Факт и точка (почти как новый бренд… Но, не об это сейчас).

Понятно, что операционная – это такое помещение, которое в обязательном порядке наполняется людьми сугубо профессиональными, и они всецело готовы прийти на помощь пациенту. И приходят на помощь человеку, попавшему в столь неприятное положение со своим здоровьем. Их много этих самых людей. И давайте их назовём.

Это и хирурги: один или несколько, выполняющие сложные манипуляции с организмом человека. Работа почти магическая, сродни, так сказать, колдунству или шаманству, если позволите такой эпитет. Ассистент (или ассистенты) хирурга – его дополнительные руки и глаза. Его помощник. Его правая рука. Операционная сестра (а иногда и сёстры), вовремя подающая инструменты, другие нужные вещи и прочие расходные материалы. Анестезиолог и (или же, а такое тоже бывает, просто не везде и всюду) – сестра-анестезистка, которые призваны снизить уровень боли, получаемый человеческим организмом во время операции до минимума, погружая человека в липкое и тягучее состояние бессознательного сна. Всё это – специалисты, которые стоят на страже спокойствия пациента. Есть даже такая шутка, что анестезиологи – это те люди, которые защищают человека от хирурга.

А ещё есть санитарка, или даже несколько санитарок, которые следят за чистотой операционного помещения, убирая окровавленные бинты, принося необходимые материалы в операционную и, в общем и целом, помогающие хирургам и всей команде. А также перфузиолог, который следит за процессом искусственного кровообращения (если таковой необходим, естественно), за работой аппарата под магическим названием «искусственное сердце-легкое», являясь, по сути, вторым сердцем человека. Врач, специалист по УЗИ-диагностике, который делает срочные исследования непосредственно в процессе проведения операции. И ещё многие, и многие другие медицинские специалисты, которым нужно ставить памятники при жизни, возносить хвалу, достойно оплачивать их труд, отмечать премиями и так далее и тому подобное.

Всё это те люди, которых благодарный пациент и «выдохнувшие» и уставшие родственники благодарят, уж извините за тавтологию, по окончании успешной операции.

Но есть и другие. Те специалисты, которые тоже носят белые халаты, маски и стерильные шапочки. Но чей труд почти всегда остаётся незаметен. Они почти всегда в тени. У них, уж как-то так сложилось, нет даже профессионального праздника в календаре. И на больших сценах их не награждают медалями и призами за различные вклады в добрые дела. Их фамилии практически никогда не фигурируют в сводках успешных и сложных операций. Да и вообще, про них очень редко вспоминают и их крайне благодарят. Но уж точно без их профессионализма не будет успешных операций. Вот никак и никогда, уж поверьте.

Так о ком же пойдёт речь? Сегодня я расскажу вам о людях, чья профессия называется «биомедицинский инженер». В этой книге я попробую довольно сжато, но всё же пролить свет на людей этой профессии. И рассказать вам о тех, кто всецело помогает медицинскому персоналу спасать ваши жизни и ваше здоровье.

А с чего бы ради, я взялся рассказывать вам об этом? Имею ли я на это право? Кто, в конце концов, я такой? Да всё, в общем и целом, очень просто и банально. Я – один из них. Их этих самых технических специалистов, инженеров в операционной и реанимации. И за моими плечами ни один, и даже не два года опыта. Больше десяти лет я отдал этой профессии всецело, полноценно, порой в ущерб себе, семье и своему собственному здоровью. И продолжаю контактировать с ней по сей день. Просто чуть более по касательной и чуть более эпизодически.

Так что я не понаслышке знаю то, о чём буду вам тут говорить и рассказывать. А сказать мне есть о чём и про что. И про кого. И нет, вы не угадали. Во мне говорит не обида на кого-то или банальное тщеславие. Я не прошу благодарностей лично в свой адрес. Я не буду здесь, что называется, обмазывать себя своим же великолепием. Нет. А хочу показать людей той профессии, о которой многие из вас даже не слышали. Хочу вывести их под прожектор вашего внимания. Приоткрыть вам немного тяжёлую и немного пыльную кулису и дать возможность взглянуть туда, куда редко падает свет софитов. Если вообще падает.

Так что, усаживайтесь поудобнее, мы начинаем. Оговорюсь только заранее, чтобы в дальнейшем у нас с вами не возникло недопонимания. Что ни имен, ни фамилий, ни названий лечебных и учебных учреждений, а также названий городов, улиц и тому подобных географических наименований вы здесь не найдете из этических и моральных соображений. Надеюсь, вы меня в этом понимаете и поддерживаете.

И ещё одно небольшое, но не менее для меня важное отступление. Я имею на него право, и без него не продолжу. Так вот, эту книгу я хочу посвятить моему отцу – Бедрину Андрею Юрьевичу, столь рано покинувшему этот мир – 29-го января 2023-го года в возрасте 61-го года. Посвящаю книгу именно отцу, потому что мощное техническое образование я получил благодаря тому, что отец был лётчиком, а мне пойти учиться на лётчика запретили врачи. А я так хотел, как и папа, хоть прикоснуться к небу. И я стал инженером-конструктором, закончив технический институт по направлению аэро-ракетостроение, решив, что раз мне не суждено летать, то я буду строить.

Более того. Ведь в медицине я тоже оказался благодаря ему. А если сказать точнее, его болезни. Это долгая история, которая, как мне кажется, в формате именно этой книги не очень уместна. Но просто знайте, что медицинским инженером я стал именно потому, что мой отец был очень долго прикован к своей постели. Долго и безнадёжно. Спасибо тебе, пап, за то, что повлиял на выбор моего жизненного пути. Спасибо тебе за всё.

А вот теперь, когда все важные ремарки произнесены и отступления сделаны, мы точно – начинаем.

Эпиграф:

 …Но мы не медики, парень,

  Нет, мы не медики,

  И хоть много знаний, техники, этики, но…

  Если нас спросят: чего мы хотели бы?

  Достичь только цели! О, только цели!

  Мы не медики, парень,

  Нет, мы не медики,

  Но каждый, как может, стремится к эстетике,

  Нет к нам порой ни любви, ни доверия,

  У тех, кто над нами, иные критерии…

  Мы не медики, парень!…

Автор строк – М.А. Бедрин (на мотив песни Алексея Пономарёва – А мы не ангелы, парень…)

Глава 1.

«…И на первый взгляд, как будто не видна…»

Профессия биомедицинского инженера – это призвание. Как и любая другая профессия. Потому что данная работа сопряжена с сопереживанием человеческим болям, страданиям. Да-да, не удивляйтесь (сейчас у кого-то в голове прозвучал тот самый голос из мема, родом из далёких 2010-х годов). Биомедицинские инженеры постоянно присутствуют рядом в процессе проведения операций. На их глазах реанимируют пациентов. На их глазах пациенты уходят из жизни. Эти люди постоянно находятся в реанимационных палатах: детских и взрослых. Где люди, проходя постоперационный период, страдают, двигаясь по сложной кривой (если не сказать — синусоиде, а иногда, к сожалению – гиперболе) выздоровления. Инженеры слышат их крики, видят их искаженные болью лица.

Биомедицинский инженер – это либо специфическое образование, полученное в довольно малом количестве высших учебных заведений нашей необъятной Родины, либо небольшая надстройка над любым серьёзным техническим образованием.

Так чем же занимаются специалисты этой профессии? Они приезжают на работу заранее, до прихода хирурга. Осматривают аппараты, отвечающие за жизнеобеспечение человека. Проводят тестирование, проверяют целостность различных систем. А уже после того, как рабочий день хирурга начнётся, когда пациент поступит в операционную, и начнутся все остальные манипуляции, эти люди сидят у телефона и ждут.

Ждут, что что-то может пойти не по плану. Что что-то попытается сломаться, раскалиброваться или выйти вообще – напрочь из строя. И тогда они очень оперативно приходят на помощь в то место, где техника пытается сбоить. И где технический прогресс не помогает, а мешает человеку остаться в мире живых. И уже там, лавируя между ногами хирургов и ассистентов, терпя капающие на голову различные жидкости (как биологические пациента (кровь да гной), так и медицинские (растворы, препараты и так далее и тому подобное)), порой на ходу договариваясь с медицинским персоналом о немедленной замене аппарата или его компонентов и частей. Эти люди делают всё, чтобы операция завершилась именно так, как планируют хирурги. Чтобы результат получился именно такой, какой и был заложен изначально: чтобы человек выжил и получил соответствующую медицинскую помощь. Иными словами, в их руках находится жизнь и здоровье пациента, а иногда даже и присутствующего рядом медицинского персонала.

Но, так как пациент в операционной находится в состоянии наркоза, а пациенты в реанимации, к сожалению, полностью поглощены собственными болями и страданиями, работу этих людей не видит никто из приходящих в медицинское учреждение. Они, как истинные супергерои, остаются в тени.

Вот и выходит так, что для описания данной профессии отлично подходит строчка из всем известной советской песни:

«…Наша служба и опасна, и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна…»

                              В.П. Макаров

Потому как данная работа сопряжена как с риском для собственного здоровья, так и с риском для здоровья окружающих. А ещё, её редко замечают, редко отмечают, этих специалистов редко благодарят и, к огромному сожалению, редко ценят…

Но, обо всём этом давайте по порядку…

Глава 2. Так для кого же?!

Хочу вам задать простой и, на мой взгляд, очень корректный вопрос. Скажите, пожалуйста, для кого к каждой вещи, которую мы покупаем и используем в своей повседневной жизни, пишется инструкция по применению? Вот сколько шуток мы с вами слышали про то, что инструкцию русский человек открывает лишь тогда, когда уже всё сломано?! Ведь инструкция – это что-то очень скучное и точно неинтересное. Даже если там есть картинки. Это глупая и ненужная книжка. Штука, которую многие выбрасывают сразу, ни разу не открыв. Ну или в лучшем случае она просто убирается вместе с коробкой на какую-нибудь антресоль или дальнюю полку, чтобы, так сказать, не отсвечивала. Если, повторюсь, её со скептическим видом не выбросили в мусорное ведро, даже не открывая.

Это касается как игрушек, так и, к сожалению, чего уж греха таить, лекарств. Я же ни для кого не открыл сейчас Америку, нет?! Верно?! Но, к ещё большему сожалению, это касается и очень сложной и технологичной техники, уж простите за тавтологию. В том числе, столь сложной, как медицинская.

К каждому аппарату производитель подготовил довольно объёмный талмуд, который инженеры в шутку называют «букварём», в котором содержится вся необходимая и исчерпывающая информация. Да, конечно же, там очень много, что называется, «воды». Но на это есть свои веские юридические причины. Она там есть хотя бы потому, что юридические нормы заполнения подобных документов обязывают производителей указывать там всю информацию. Это не их прихоть. В том числе и ту, которую вам точно читать не обязательно. Из разряда, что микроскопом нельзя заколачивать гвозди. Ну, вы же и так это знали… Ну, ведь знали же?! Вот и славно.

Или, к примеру, нельзя есть (или проглатывать) его отдельные составные части. Также там указывается, как его нужно утилизировать в случае чего. Вас это не то что не интересует, но вас это, даже по большому счёту, не касается. Уж не обижайтесь. Мы же здесь все с вами умные люди. Я уверен, что никакой медик не будет закусывать спирт окуляром от микроскопа.

Ну, это по меньшей мере не рационально и не вкусно, когда в мире существует великое множество прекрасных продуктов… Но мы сейчас не об этом.

Так вот, в начале каждой инструкции к высокотехнологичному аппарату указано, что к работе на данном аппарате допускается только… Нет, не так (выделяю красным цветом, написав капслоком и дважды жирно подчёркиваю) – только медицинский персонал, тщательно изучивший и усвоивший материал из этого документа. Точка. Без разночтений и кривотолков.

Вы будете удивлены, но к моему великому сожалению, по моему опыту лишь небольшой процент… Ну, давайте для простоты подсчёта мы округлим его в большую сторону и скажем, что их десять процентов – специалистов старшего медицинского персонала, а именно они плотно контактируют с этим аппаратом, открывали хотя бы раз в жизни инструкцию к этой технике. Подчёркиваю, хотя бы открывали. Про вдумчивое чтение я и не говорю.

К счастью, мне попадались хирурги, которые знали аппараты досконально, лучше меня. И они вызывали у меня искреннее восхищение и неподдельное уважение. Но, к огромному сожалению, чаще всего, когда я видел какие-то глупые проблемы и неурядицы с оборудованием, на мой корректный вопрос: «Читали ли вы инструкцию?», я ловил на себе насмешливый взгляд. Такой взгляд, с которым родитель смотрит на нерадивого ребёнка, который спросил какую-то глупость. Мол, что я там не видел, что там читать… Да и картинок там интересных нет… Короче, и так всё понятно. Вот, сюда тыкай, здесь дёргай, это двигай, сюда смотри.

А по факту, даже аппараты одного типа, даже одного производителя, но разных годов выпуска могут существенно отличаться по своему функционалу, набору команд и принципу их выполнения. Но ещё сильнее огорчают люди, которые упорствуют в своём невежестве. Упорствуют слепо и до конца. Что называется, до «победного». Только победа эта – Пиррова.¹

В одном из не скажу каких медицинских учреждений… Радует только то, что оно было реабилитационным, а не хирургическим… Так вот, там я столкнулся даже с такой формулировкой по поводу инструкции. Меня пригласили осмотреть набор самой разной физиотерапевтической аппаратуры. И вот, аппарат УВЧ (примечание: ультравысокочастотная терапия — метод лечения, при котором используют магнитные поля высокой частоты) не включается. Ну, то есть – это с их слов. Вот прям ни в какую. Аппарат старенький, советский, уже порядком замшелый, видавший виды. Но ведь технику тогда делали с колоссальным запасом прочности – всем это доподлинно известно…

Первым делом, не найдя инструкцию возле аппарата, я полез во всемирную сеть. По первым трём ссылкам популярного поисковика быстро была найдена нужная инструкция. Тут же внимательно мной прочитана и изучена. А после – проблема была устранена. И, как оказалось, проблемы-то никакой и не было вовсе. Я включал аппарат так, как мне показал медицинский персонал, пригласивший для проведения работ. И, так как сам никогда с этим видом техники не общался, я доверился этим людям. Целиком и полностью. Они мне показали: «Сначала вот тут повернуть, потом вот тут нажать». А эффекта – нет. Просто ноль-повдоль. А в паспорте было написано с точностью до наоборот: «Сначала нажать, а только потом повернуть, иначе прибор работать не будет». И когда я сделал ровно по букве паспорта – прибор запустился моментально, и без какого-либо вмешательства во внутреннюю конструкцию.

На мой удивлённый вопрос медицинский персонал развёл руками и с не скрываемым недовольством сказал: «Да что ты мне тут рассказываешь?! Я пятнадцать лет на этом аппарате вот так работала, и всё было в порядке. И вот только сегодня он отказался включаться. Не хочешь делать – так и скажи!». Я был искренне поражён услышанным до глубины своей инженерной души.

Или ещё в одном, но уже другом медицинском учреждении, очень дорогом и престижном, когда меня попросили подойти к аппарату с фразой «Знаете, он почему-то сильно греется…» – я снова был потрясён. Первым делом я заглянул в техническое помещение этого аппарата, так как аппарат был сложным и был снабжён отдельной комнатой, где стояли все его, так сказать, «мозги». Там же стояли аппараты, нужные для охлаждения «мозгов» и частей аппарата, расположенных непосредственно в операционной. Каково же было моё удивление, когда охлаждающая жидкость была на с-а-а-а-а-мом донышке бачка. Да-да, как в той самой передаче, ага. И на мой вопросительный взгляд, а, на минуточку, аппарат работал в таком виде примерно четыре года – я получил довольно стандартный уже ответ: «Ну, всё же работало…».

Вечная слава и хвала инженерам, которые разработали технику, способную в таких нечеловеческих условиях работать. И горе, и осуждение этим людям, которые не удосужились даже открыть инструкцию и прочитать несколько страниц. «Слава великому математику, позор Виктору Перестукину!»… Ой, кажется, это не отсюда.

Так вот, медицинские сотрудники не удосужились прочитать о том, что уровень охлаждающей жидкости нужно проверять минимум раз в три дня, и при необходимости доливать. А также очищать внешний фильтры, для снятия которых не требуется вообще никакого инструмента: их можно снять и отнести на улицу, где потом простучать и вернуть обратно. Или же пропылесосить. На худой конец, их можно сполоснуть под напором воды в раковине, так как они выполнены из металлических сеточек. Тут уж кому как удобнее. И, опять-таки, персонал был удивлён и смотрел на меня как на деревенского дурачка, что бегает по полю с рулём от КАМАЗа. Мол, какая инструкция, мальчик, ты чего? И так же всё работало. Зачем что-то менять?!

Вот и получается, что здесь мы с вами раскрываем первую проблему, с которой сталкиваются отечественные (про зарубежных не скажу; не потому, что не хочу, а я попросту не знаю — у меня статистики нет) медицинские инженеры – это нежелание медицинского персонала читать инструкции. На каком-то прям генетическом уровне. Или, перефразировав эту проблему, по каким-то причинам, отсутствие инструкций к аппарату в доступе и невозможность прочесть «букварь» у новых или уже присутствующих сотрудников. Эта причина довольно многогранна и имеет за собой порой довольно сильно нехорошие последствия.

Подытоживая, спрошу ещё раз – так для кого, по вашему мнению, пишутся эти длинные инструкции? Верно, именно для тех, кто будет являться, что называется на языке профессиональной терминологии, конечным пользователем. Для медиков. Но…

Но бывает ещё и особо убийственное комбо – тогда, когда эта проблема будет идти в спарке со следующей проблемой. Но о ней, простите за тавтологию, – в следующей главе.

Глава 3

. «Тренированному тренироваться – только растренировываться»

– Народная глупость

Да, именно так. И хотя название главы звучит крайне потешно и, я бы даже сказал, анекдотично, к моему великому сожалению – это выражение как нельзя лучше описывает положение вещей в системе формирования высококлассных медицинских специалистов. Возможно, потому, что внутри операционной хирург – это единственный человек, у которого из присутствующих, имеется высшее образование. Возможно, потому, что хирурги учатся всю жизнь. Возможно, потому, что они защищают научные работы и посещают различные симпозиумы. А возможно, потому, что уже на этапе учебы им, то есть хирургам, преподаватели кладут в голову мысль: «Вы — элита. От ваших рук зависят чужие жизни. Вы — лучше других»… И далее по тексту. И нет. Это не мои домыслы. Это то, что мне рассказывали молодые врачи, вышедшее из стен института. Им прямо так преподавательский состав и говорит.

Всё может быть, и доподлинно причина ниже описываемых событий мне не известна, но… Эти события, к сожалению, происходили неоднократно. Давайте по порядку.

Мне доводилось бывать и работать в медицинских учреждениях разного толка и финансового достатка, от местечковых региональных, до крупных федеральных. От полностью бюджетных, до наглухо коммерческих. Прям на всю голову. И в каждом из них, с разной частотой и с разным уровнем накала страстей, происходило примерно следующее. Поясню.

Хирург, или же несколько хирургов, был нетерпелив к младшему и (или же среднему) медицинскому персоналу. Отпускал пошлые, порой граничащие с нормами морали, шутки и подколы. Иногда это очень походило на целенаправленное унижение, а порой граничило с саботажем и вредительством.

К примеру, когда по окончании операции врач мог бросить инструмент или даже оборудование в медицинскую сестру или санитарку. Та могла оказаться не готовой к подобному повороту событий. По итогу инструмент или оборудование падали на твердый каменный пол, а потом в поломке упавшего вот этого чего-нибудь (иногда очень точного и дорогостоящего) обвиняли младший и средний медперсонал. А знаете, с какой формулировкой? Ага, в точку. «Она же не поймала. Сама, значит, виновата!».

Иногда мне и моим коллегам, а также смежникам из иных технических служб приходилось слышать в свой адрес или же ощущать на себе пренебрежительное отношение со стороны хирургического персонала. Слава Богу, это случалось не всегда и не со стороны всех хирургов. Но это было. Факт. И, иногда вступая с ними, то бишь с хирургами, в спор и перепалку, в тот момент, когда мы (или они) оба переходили на повышенные тона, то со стороны хирурга часто «летел» аргумент: «А что вы на меня повышаете голос? У меня – высшее образование!».

И самое грустное во всей этой ситуации, что это – не проблема отдельно взятого врача. Он не виноват, по большому счёту. Это – проблема системы, которая, по каким-то причинам, пытается сообщить этим людям, что они выше остальных.

Потому что, если бы это была проблема отдельного человека, она бы не повторялась из раза в раз в разных учреждениях (повторюсь, как бюджетных, так и платных) и разных городах.

Нередко бывали случаи, когда технический персонал напрямую (не матом, конечно же) посылали как нерадивых заигравшихся ребятишек, мол, не мешайте взрослым дядям тут работать. Потом, ночью приходите и делайте. Ну или там на выходных, только под ногами не мешайтесь. И им, говорящим так, было всё равно на то, что у инженера рабочий день тоже есть. И он не до утра. Бывали случаи, когда звонили ночью (а такого понятия, как дежурство не было предусмотрено), а утром на работе удивлялись: «Ты почему не брал трубку?». В три часа ночи-то?! Личный телефон?! Серьезно?!

Да, с одной стороны заслуга хирурга непререкаема. Именно его опытные руки выдёргивают с того света людей. Именно он стоит на страже чужого здоровья, замерев на грани между жизнью и смерть. Он и никто другой. Но…

Но только, вот незадача, Юрий Алексеевич Гагарин велик без сомнений. Это – человек, пронзивший космическую гладь. Доказавший человечеству многое. Но только смог ли он это сделать без Королёва и Циолковского, и целого ряда людей, фамилии которых даже я не назову, но они точно были. Они проектировали, они собирали, заправляли, проверяли, устраняли, переживали, в конце концов. Это – огромный труд слаженной большой команды. Но в истории осталось имя Гагарина. Хорошо это или плохо? Это – факт. Это – данность. И труд простых людей зачастую незаметен.

То же самое и здесь. Быть может, пример грубоват. Но он очень точно подходит. Ведь есть хирург, чью руку пациент жмёт, когда понимает, что он жив. Хирург это тот, кому благодарные родственники дарят букет цветов или бутылку какого-нибудь дорогого алкоголя. А есть скромная команда: операционные сёстры, ассистенты, санитарки. И, в том числе, люди, которых снисходительно называют «обслуживающий персонал».

К моему огромному сожалению, у медицинского персонала верхнего уровня очень часто наблюдается закостенелость в вопросах обучения работы на оборудовании. Не желание вникать в функционал и понимать принципы работы. А это важно. Иначе работа техники будет напоминать магию, а в столь точной и ювелирной работе, как медицина, – это крайне недопустимо. Да, рядом есть медицинский инженер, но он не может все время стоять рядом и нажимать за врача кнопки… Или может? И насколько вообще нужен инженер, если врач прочитает инструкцию к аппарату?

Давайте в качестве иллюстрации к вышесказанному я освещу пару случаев, явно показывающих о необходимости читать инструкции и слушать инструктаж и, в тоже время прозрачно показывающих ярко выраженное нежелание – это всё делать. О необходимости в точности уметь применять накопленные знания и умения. Согласны? Ну, поехали.

***

Однажды, в одном медицинском учреждении, в стенах которого проходят разноплановые операции, в цепкие лапы медицинских специалистов попал новый и довольно непростой в эксплуатации аппарат. Тут нужна обязательная преамбула. Когда вы приобретаете за много денег сложную медицинскую технику, на которой впоследствии будут сделаны, возможно, «громкие» операции – фирма-производитель или же поставщик «в нагрузку» обычно высылает специалиста, который выполнит процесс обучения эксплуатации данного оборудования: расскажет о его нюансах, ответит на вопросы и даже поприсутствует на первых операциях. Такой специалист называется аппликатором, а сам процесс – аппликацией. Вот, конец преамбулы. Теперь к сути.

Аппарат приехал, его официально ввели в эксплуатацию. Потом приехал специалист по обучению и, вроде как (вроде, потому что свидетелем процесса обучения ни я, ни мои коллеги-инженеры не были, но говорят, что процесс был) провёл обучение медицинского персонала. Провёл, да и уехал, подписав все необходимые бумажки.

Прошло какое-то непродолжительное время, и инженера по телефону вызывают в операционную. Мол, новый аппарат развыпендривался, и мы не можем работать. По прибытии в операционную, инженера ждало не слабое такое удивление. А именно: аппарат был полностью исправен, просто присутствующая операционная бригада всем составом смотрела на этот аппарат, что твой пятиклассник на теорему Ферма. На закономерный вопрос технического специалиста о прошедшем недавно обучении, поступил нервный ответ, мол, некогда сейчас рассусоливать, операция сложная. Оперирует заведующий, и так далее, и тому подобное.

Сглотнув комок праведного гнева, технический специалист ответил на несколько базовых вопросов по работоспособности аппарата. А через некоторое время, после нервных криков со стороны хирурга на девушку-оператора этого прибора, встал за аппарат сам (жалко стало девушку, хоть она сама тоже безалаберно отнеслась к процессу обучения).

И вот, на протяжении четырёх часов технический, прошу заметить, специалист, стоя возле человека с распаханной грудной клеткой, ассистировал хирургу… Насколько это верно? Да, техническую сторону вопроса данный специалист, уж простите за тавтологию, знал, как «Отче наш». Но. Всю операцию? Ассистировать?

Как говориться: «Кто на что учился, господа!». Разве нет?!

***

Вторая история из стен отделения взрослой реанимации и интенсивной терапии. В этой истории технический специалист ещё слишком «зелёный» – на момент событий опыта работы в медицине за плечами у этого человека от силы пару месяцев. И ещё одно лирическое отступление, чтобы вы, не приведи Господь, не ощущали себя неловко оттого, что не понимаете терминологии. Есть такое оборудование – монитор пациента. Это такой телевизор в изголовье кровати, на котором нарисованы все показатели жизнедеятельности человека (в сериалах и фильмах про медицину вы все его точно видели — там обычно много разноцветных линий и циферок на чёрном фоне). И среди них такой показатель, как пульсоксиметрия. Простым языком, на пальцах – это то, сколько кислорода в моменте содержится в крови человека. Важный параметр, если что. Очень. Вы, к слову, могли про него слышать в период пандемии, ага.

Ну так вот. Вызывает нашего молодого технического специалиста относительно молодой врач-реаниматолог (Почему относительно? Просто потому, что он был старше нашего технического специалиста). Формулировка заявки следующая: «У пациентки после операции монитор не показывает пульсоксиметрию».

Придя в палату по месту вызова, наш технический специалист обнаружил очень сухенькую бабушку. Инженер со всей ответственностью подошёл к процессу выполнения данной работы. И кабели менял неоднократно. И измерительный модуль заменил. И удлинитель кабеля заменил на абсолютно новый и заведомо рабочий. И настройки аппарата все на сто рядов перепроверил. Всё без толку – нет кривой, ну вот хоть ты тресни.

Реаниматолог уже начинает распаляться, повышает голос на технического специалиста. Отпускает колкости в его адрес. Обидные, надо сказать. А инженер же молодой, думает, что это ему не хватает опыта и знаний. Начинает мямлить и извиняться. Ситуация усугубляется и накаляется. И всё могло закончиться не пойми как, если бы в какой-то момент в эту палату не зашёл бы заведующий реанимацией – взрослый и очень опытный доктор. Дежурил он в тот день.

На вопрос заведующего: «Что здесь за шум, а драки нет?», реаниматолог отмахнулся в сторону инженера, мол, да, вот, понаберут по объявлению через газету… Заведующий перевёл взгляд на технического специалиста. «Так, в чём, собственно, дело?» Технический специалист пожал плечами и начал: «Видите ли, Такойто Такойтович, никак пульсоксиметрию у меня на монитор вывести не получается. Я уже всяко-разно…». Договорить инженер не успел.

Заведующий повернулся и начал чихвостить уже своего коллегу. «Ты чего на парня накинулся? Не видишь, что ли? У твоей пациентки какой диагноз? Ну?! Ты чего, не знаешь, что у неё крови в пальцах нет. Как датчик должен пульсацию уловить…». И так далее и всё в том же духе. Это я к чему, господа и дамы? А к тому, что нужно требовать только то, что соответствует действительности. А для этого нужно самому для начала разбираться в вопросе.

***

И насколько велика в итоге заслуга описанных выше технических специалистов? Насколько важны они в этой большой команде медицинских работников? Можно ли их просто так исключить из этой цепочки, оставив при этом пирамиду целой? Насколько важен этот кирпичик в фундаменте? Насколько необходимо, чтобы он был из прочного материала, на который можно было бы опереться в тот момент, когда это действительно нужно?

Давайте я вам отвечу на поставленные только что вопросы на примере нескольких историй. Допускаю, что вы можете испытать неприятные эмоции при прочтении их. Но без этих историй нам не достичь полного понимания. Да, все имена будут изменены с целью не задеть чьи-то тонкие чувства. Но фактаж историй останется неизменным. А потом мы с вами попробуем сделать выводы. Попробуем… Попробуем, а получится или нет – увидим потом. Но мы с вами хотя бы попытаемся, как тот герой в известном кино.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.