Эми Маккалло
Зелье для принцессы

Amy McCulloch

The Potion Diaries

Text copyright © 2015 by Tiger Tales Ltd All rights reserved.

© Погосян Е.В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Джульет, чей волшебный талант делает возможным всё

Глава 1. Принцесса Эвелин

На кончике пальца, там, куда укололо остриё ножа, расцвела маленькая капелька крови. Она поднесла палец к сосуду и следила за тем, как капля падает, окрашивая розовую жидкость на дне в густой тёмно-синий цвет. Странно.

Ей всегда казалось, что приворотное зелье должно быть алым, а не синим.

Глава 2. Саманта

Слой грязи, покрывавшей бока стеклянной склянки, был таким толстым, что под ним невозможно было разглядеть даже намёк на этикетку. Я поспешно провела по нему рукавом, пока не вспомнила строгий мамин наказ не пачкать приличную одежду. Тогда я взяла тряпку, которую сунула сегодня утром в карман джинсов. Пришлось изрядно потрудиться, пока удалось оттереть надпись, сделанную витиеватым дедушкиным почерком. Она отлично сохранилась, только кое-где чернила корявыми пальцами расползлись по трещинам на старой бумаге.

«Бёрд дю Мерлин».

– Не может быть! – вырвалось у меня, а по спине от восторга побежали мурашки. Пришлось вернуть склянку на полку и сделать несколько вдохов, прежде чем продолжить.

– Ты что там нашла? – Моя лучшая подруга, Анита, смотрела на меня со своего насеста перед верхними полками.

Мы вдвоём балансировали на старых лестницах на колёсах, перемещавшихся вдоль тридцати шести пыльных полок на высоте трёх уровней. У нас был уговор. Анита помогает выполнить грандиозную крышесносную инвентаризацию нашей семейной лавки с вековыми залежами микстур, зелий, трав и прочих необходимых алхимику веществ. Взамен я обещала пойти с ней на концерт в честь восемнадцатилетия принцессы, который будут транслировать из королевского замка на большие экраны, хотя мне делалось тошно при одном упоминании об этом. Правда, я на всякий случай прихватила с собой книгу в рюкзаке.

Я широко улыбнулась, и Анита с трудом подкатила свою лестницу ко мне. Старые направляющие рельсы забились пылью, а колёса не желали вращаться, даже несмотря на то, что я сама их недавно смазала.

Я повернула склянку наклейкой к ней. Она тихонько присвистнула.

– Думаешь, это настоящее?

– Откуда я знаю? – сказала я. Но сердце так и выскакивало из груди. Всякий раз, копаясь на этих полках, я словно погружалась глубже и глубже в тайный забытый клад и верила, что однажды найду здесь что-то грандиозное. Может, эту вот склянку. Я читала в журнале «Природа и зелья» об одном растении, под названием «борода волшебника». Может, это его устаревшее название. Память машинально подсказала способы употребления «бороды волшебника»: «Главный ингредиент в зельях, помогающих при шоке, – держать пять минут в горячей (но не кипящей) воде, чтобы облегчить переживание трагических новостей». Пожалуй, не такая уж это и редкость, и я напрасно так разволновалась.

Однако, если это окажется настоящей бородой Мерлина – в смысле, его самого… ну, мне тут же стало ясно, как мы оплатим ремонт крыши, дыру в которой я обнаружила только вчера (весьма неприятным образом, проснувшись с мокрой головой) и временно залепила строительным скотчем.

Я обхватила пальцами крышку и с силой попыталась её повернуть. Потребовались усилия, но наконец она слетела со склянки, выпустив облако пыли прямо мне в лицо.

Кое-как я прокашлялась и разогнала руками пыль, но сердце у меня упало.

Пусто.

– Что-то ещё для списка Кирсти? – Анита похлопала меня по плечу.

– Похоже на то, – вздохнула я, вытащила из-за уха карандаш и внесла «бороду волшебника» в мой список закончившихся припасов, чтобы попросить Кирсти, нашу Ищейку, собрать её для нас. И похоже, придётся мне искать другой способ чинить эту течь.

Иногда, пребывая в романтическом настроении, я размышляла обо всех поколениях Кеми, стоявших у этих полок, и множестве великих алхимиков, выросших в их тени.

Но реальность не давала отвлекаться надолго: лавка простаивала, наши сбережения таяли, и мы понятия не имели, как это изменить.

А ведь так было не всегда. Лавка зелий Кеми была одной из самых процветающих аптек в Кингстауне. Но в наши дни аптекари никому не нужны. Их вытеснили фармацевтические корпорации, за полцены торгующие синтетическими версиями традиционных зелий. И теперь мы превратились в остатки старины. Реликты.

Папа Аниты тоже владел лавкой зелий, специализировавшейся на традиционных индийских техниках. Когда его ученик ушёл получать диплом инженера, мистер Пател решил не нанимать никого на его место – хотя Анита сама предложила оставить учёбу в университете и помочь отцу. Он собирался поработать ещё пару лет, а потом вообще закрыть лавку. Ещё одна аптека уйдёт в прошлое, пока лавка зелий Кеми продолжает цепляться за жизнь.

Вообще-то мистеру Пателу повезло. Он сам решил закрыться, то есть в какой-то мере контролировал ситуацию. У меня же на душе скребли кошки при одной только мысли о том, что мы будем делать.

Анита скользнула вдоль полок обратно к тому месту, где работала. Я тоже попыталась найти в себе хоть каплю энтузиазма, но он исчез без следа, как пыль из этой склянки.

– Господи, Сэм, ты только глянь на это!

– На что? – Я потащилась к ней. Что там она могла найти? Дыхание сфинкса? Или даже драконий зуб?

Она ткнула мне в нос телефоном. На экране было фото принцессы Эвелин, позировавшей в одном из бальных залов дворца.

– Принцесса надела на восемнадцатилетие то самое платье из Прайм-стора, которое я собираюсь купить на летний бал! Чёрт, теперь же его будут продавать на всех углах!

– В голове не укладывается, что ты собралась идти на летний бал.

– Представь себе, не все готовы променять мальчишек на зелья, как некоторые мои знакомые!

– Очень смешно. Я надеюсь, ты хоть не на свидание собралась?

– Я перебираю кавалеров, как сама принцесса Эвелин, и пока только жду свою пару. – Анита откинула за плечо длинные, блестящие чёрные волосы, а потом высунула язык.

Я швырнула в неё тряпку, и она захихикала.

– Ну, на кого будешь спорить? С кем она встретится сегодня? – спросила Анита.

– О чём это ты?

Анита закатила глаза.

– Да ладно, если тебе всё ещё нужна моя помощь, давай хотя бы немного позабавимся. Я делаю первую ставку: думаю, это будет Дэмиан.

– Ни за что. Королевская семейка в жизни не позволит принцессе выйти за поп-звезду. Это будет принц Стефан из Джергона. Очень дипломатично.

– Какое занудство! Ага, я знаю! Зейн Астер.

– Ты думаешь?

– Почему бы и нет? Арджун говорит, что в универе все только и болтают о том, какие они с принцессой друзья. – Арджун был братом Аниты, на два года старше нас. Они с Зейном учились вместе в нашей школе. – Ты давно не видела Зейна? – Анита лукаво подняла брови.

– Ты совсем глупая? Зейн Астер вообще меня не знает.

– Как скажешь.

Глава 3. Принцесса Эвелин

Сердце тревожно забилось, когда Ренел, старший королевский советник, объявил о прибытии Зейна. На шее у неё висел серебряный медальон в виде сердечка, который она нервно сжимала от волнения. Но стоило принцессе увидеть гостя, натянутые в напряжении нервы мгновенно расслабились. Она даже хихикнула при виде того, как Зейн с хозяйским видом шёл по залу, не обращая внимания на бормотание советника.

– Эви! – Он приблизился и заключил её в объятия. Мускусный аромат его модного одеколона перебивали запахи химикатов из лаборатории.

– Ты оделся как раз по случаю, – прошептала она, слегка погладив прямые плечи его смокинга.

– Ну, – рассмеялся он, – я же не могу разочаровать дам на самом грандиозном приёме года! – Он шутливо изобразил несколько танцевальных па и сделал вид, что поправляет воротник.

– Похоже, ты и помыться не забыл. – Она очень надеялась, что её голос звучит равнодушно, хотя его слова ранили, словно кинжалы.

– Ренел, выйди на минутку, – велела она и подождала, пока длинноносый советник покинет зал.

– Ты сногсшибательна! – воскликнул Зейн и отступил на шаг, чтобы полюбоваться принцессой, не выпуская её руки из своей.

Она действительно выглядела великолепно. Длинные светлые локоны, в которых усилиями стилиста загадочно мерцали золотистые пряди, удерживала вместе свободная лента. Платье до пола, расшитое барвинками, подчеркивало изящную фигуру. Целая армия дизайнеров боролась за право участвовать в создании наряда на приём в честь восемнадцатого дня рождения. Она нарочно выбрала местного дизайнера, у которого был магазин в городе, – решение, тут же названное «отважным» и «неординарным» в массмедиа. А ей просто понравилось это платье.

Медальон был единственным аксессуаром, выбивавшимся из общей картины. Но и у него было своё назначение. И сейчас наступило его время.

– Выпьешь? – предложила она, направляясь к небольшому столику у окна и чертыхаясь про себя от того, что голос предательски дрогнул.

– Конечно! – воскликнул Зейн.

Она улыбнулась и повернулась к нему спиной, чтобы налить пунш из тонкого хрустального графина в самые изысканные бокалы во всей Нове, с ножками из полированной бронзы. Одним быстрым движением она открыла медальон. Тёмно-синий порошок высыпался на дно бокала, без следа растворившись в красном напитке.

Она внимательно рассмотрела бокалы и едва слышно перевела дух – оба выглядели одинаково. Помедлила ещё миг, но не услышала ни одного вопроса. Всё шло по плану.

– За влюблённых? – предложила она.

Он решительно взял у неё бокал и звонко чокнулся.

– За тебя, принцесса!

– За нас, – прошептала она, не отрывая взгляда от Зейна. А затем зажмурилась, запрокинула голову и осушила бокал в один глоток. Пунш был сладким, как мёд. По всему телу растеклось тепло, пока кровь не вскипела в жилах, а сердце чуть не взорвалось от счастья.

Её ресницы с трепетом распахнулись.

И глядя в холодные голубые глаза, отражавшиеся в серебристом дне бокала, она почувствовала, как ею овладевает безумная, глубочайшая и неотвратимая любовь.

Глава 4. Саманта

Колокольчик над входной дверью в лавку жалобно звякнул, а потом соскочил с петель и грохнулся об пол. Я вздохнула и открыла в тетради нужную страницу: «Починить». Под протекающей крышей появилась новая строка: «Колокольчик над входом».

Извернувшись на лестнице, я заметила, как мелькнул подол маминой юбки: она вышла из задней комнаты, чтобы встретить клиента. Мне загораживала обзор одна из толстых балок, крест-накрест подпиравших тяжелые полки.

Снизу, из лавки, доносились обрывки разговора и перезвон множества банок.

– Мойра, милая, ничего страшного… заплатишь на той неделе.

Я не успела подавить горестный стон и в спешке полезла вниз. Но даже так мне не удалось добраться до пола, прежде чем дверь захлопнулась за жирной спиной Мойры.

– Мама, ну честное слово! – Я направилась туда, где заранее выложила приготовленные по рецепту микстуры. Так и есть: свёртка Мойры не было. Я ткнула кнопку, чтобы открыть кассу со всем её содержимым: жалкая кучка мелочи, остававшаяся каждый раз к концу дня, и такая замусоленная пятёрка, что вряд ли кто-то примет её за законную купюру.

– Мойре семьдесят три. Ты же знаешь, какая она забывчивая.

– Такая забывчивая, что не забывает каждый раз оставить дома свой кошелёк, – пробурчала я. С мамой было бесполезно спорить о таких вещах. Она во всех видит только хорошее. Беда была в том, что в свои семьдесят три Мойра оказалась едва ли не самой юной нашей клиенткой. Действительно, до сих пор нашими услугами предпочитали пользоваться старики, не доверявшие синтетическим препаратам промышленной фармакопеи и предпочитавшие натуральные продукты. А судя по тому, как деловито Мойра проверяла сумму на чеке, едва успев завернуть за угол, она отлично помнила о том, что собиралась делать, приходя в лавку зелий Кеми.

От этих мыслей я снова разозлилась.

– Мы вообще-то здесь вроде как бизнесом занимаемся.

– Сэм! Сколько раз просить тебя не разговаривать с мамой в таком тоне? – Папа вышел из коридора, ведущего в дедушкину лабораторию, и, прежде чем он успел захлопнуть дверь, оттуда вырвалось изрядное облако дыма. Дедушка торопился составить микстуры, заказанные на эту неделю нашими клиентами (честно говоря, весьма малочисленными). Меня кольнуло чувство вины – это я должна была помогать ему, как полагается ученице.

Папа обнял маму за талию и поцеловал в щёку. Я улыбнулась, не в силах долго злиться на Мойру. Это было здорово – видеть родителей такими довольными: мама с любимой яркой помадой, в длинной юбке и блузке с цветочной расцветкой, и папа смотрит на неё с таким восторгом, словно она всё ещё была девчонкой из высшей лиги. Строго говоря, она правда была из высшей лиги. Она была Талантом, то есть принадлежала к сообществу тех, кто был способен направлять волшебство через свой талисман. Правда, её способности не превышали среднего, а талисман – волшебная палочка – пылился на туалетном столике в спальне. Но она всё равно оставалась Талантом, поэтому могла выйти замуж за другого Таланта и нарожать кучу талантливых деток. Но вместо этого она влюбилась в моего папу, который был простецом – человеком без способностей к колдовству. В точности как я.

Тем не менее только такие простецы, как мы, могли стать великими алхимиками. Наша невосприимчивость к волшебству означала, что мы можем работать с волшебными ингредиентами, не рискуя отравиться или заразиться. Но этого было недостаточно. Семейство Кеми всегда отличало несравненное мастерство во владении искусством алхимии: интуитивно знать, какой состав должен быть у нужного зелья, находить неожиданные способы для использования известных ингредиентов, понимать тонкости и законы их взаимодействия.

Однако на моём папе алхимический дар решил пропустить поколение, и ему так и не суждено было стать учеником своего отца. Но даже если он временами и испытывал разочарование из-за своей неспособности освоить все тонкости зельеварения, то отважно старался это скрывать. И пошёл работать водителем городского автобуса. Простецы всегда преуспевали в профессиях, связанных с техникой – например, пилоты и компьютерщики в большинстве своем не имели к волшебству никакого отношения. Мама тоже работала в лавке, но одновременно преподавала музыку в школе у Молли, что служило дополнительным источником дохода. Несмотря на то что оба отдавали себе отчёт в бедственном положении нашего бизнеса, у них даже мысли не возникало, что я могу стать кем-то другим, кроме как ученицей дедушки.

Раз уж ты наделён фамильным даром Кеми, ты должен его использовать.

Если мне удавалось разговорить деда (чаще всего после очередной уборки у него в мастерской), он рассказывал о том, как в давние времена наши предки занимали пост официальных поставщиков королевского двора. Теперь эта честь принадлежала корпорации «ЗороАстер», крупнейшему производителю синтетических зелий во всей Нове. Они перехватили её у нас, когда основателю ЗА, самому Зоро Астеру, удалось выиграть последнюю Дикую Охоту, проводившуюся в истории Новы. Дикой Охотой называлось жестокое состязание алхимиков, учреждённое первым новианским королём Одином с целью найти наилучшее лечение на случай, если жизнь члена королевской семьи окажется под угрозой. По легенде, король Один владел охотничьим рогом доисторического существа, самого наделённого волшебным Талантом. И этот рог обладал собственной волшебной силой: он призывал алхимиков на состязание и определял победителя, становясь золотым, если его наполняли правильно составленным зельем.

Наградой победителю становился горшок золотых крон и, что ещё важнее, изрядная порция королевских волшебных сил. Для алхимиков, практически лишённых колдовских способностей, это было очень важно. Но это вовсе не значило, что состязание не пытались выиграть также и Таланты.

Зоро стал первым Талантом, победившим в состязании. Он вложил полученные деньги в устройство первой лаборатории, производившей синтетические зелья для клиентов всех возрастов, с любыми болезнями и запросами – и навсегда изменил наш мир. Одним коварным ударом он не только лишил Кеми королевского благоволения, но и обрёк на гибель старинное и почтенное искусство зельеварения, в котором мы были непревзойдёнными экспертами.

В наши дни Дикая Охота осталась лишь в прошлом. Королевская семья и без того была так надёжно защищена благодаря лучшим докторам и великолепно выученным телохранителям – тайной полиции Новы, – что ни о каких смертельных угрозах не могло быть и речи. Конечно, королевским особам приходилось появляться на публике по случаю таких событий, как, например, открытие новой больницы, и тогда предпринимались все охранные меры. Как только стало ясно, что у их величеств будет всего один ребёнок, то есть принцесса Эвелин является единственной наследницей трона Новы, было сделано всё возможное для её безопасности.

Анита похлопала меня по руке – я и не заметила, что она вышла из кладовой следом за мною.

– Нам пора, а то опоздаем.

– Ох, деточки, конечно. Ни за что не пропустите открытие! – Мама всегда искренне восторгалась королевской семьёй – недаром у нас целая полка под прилавком была завалена глянцевыми журналами. Там мама прятала их от дедушки, который методично сжигал их в печке, если где-то натыкался на них. – А потом расскажете мне всё в подробностях, когда вернётесь!

– Ты же знаешь, я плохо запоминаю кто-да-в-чём-был, кто-да-с-кем-приехал и всё такое прочее.

– Тогда просто сфотографируй! – заявила она с безмятежной улыбкой. – Молли тоже захочет посмотреть.

– У Молли обзор наверняка будет лучше моего, – буркнула я. Молли – моя сестра, которая уже считалась единственной надеждой нашей семьи, хотя ей только исполнилось двенадцать. Она была Талантом – унаследовала его вопреки опасениям маминой родни. Когда её Талант впервые проявил себя, я поинтересовалась, что она при этом почувствовала. И она ответила своим миленьким голоском восьмилетней куколки, что это как будто плыть по волнам волшебства. А сейчас, когда ей исполнилось двенадцать, она вот-вот обретёт способность направлять волшебство через свой особенный предмет – видимо, это будет как повернуть кран.

Вот почему родители в последнее время витали в облаках. Все испытания показали, что у Молли Талант самой высокой пробы и она будет чрезвычайно сильной волшебницей. Перед нею откроется блестящее будущее, не зависящее от прозябающей лавки зелий. Но чтобы это будущее стало реальным, ей необходимо получить образование в закрытой школе Талантов, а это стоило немалых денег. Таких, которых у нас не было и не будет, пока мама даром раздаёт наши зелья направо и налево. Каждый медяк откладывался на обучение Молли, ведь ей необходимо было предоставить все возможности. Я могла бы завидовать ей, но не делала этого. Молли действительно казалась гораздо лучшим вложением, чем я.

И сейчас она уже была в замке, окружённая своими друзьями-Талантами.

– Анита, ты ведь позаботишься, чтобы Сэм сегодня не скучала? – Мама подбоченилась и с сомнением покачала головой, окинув меня взглядом.

– Постараюсь, миссис Кеми.

Не дожидаясь, пока мама опять начнёт свои наставления, я шагнула через порог. Старая, давно выцветшая деревянная вывеска над лавкой заскрипела на ветру, и я машинально отступила в сторону, нисколько не сомневаясь, что однажды она рухнет кому-то на голову и ждать этого осталось недолго.

Анита подхватила меня под руку, и мы поспешили по Кеми-стрит из квартала алхимиков. Кингстаун был выстроен на склонах давно потухшего вулкана, так что массивный замок расположился на самой вершине. Самые большие и красивые городские особняки спускались сверху, от замка, вдоль широкой Королевской улицы. Остальной город вольно раскинулся у подножия: море современных зданий вокруг островка старой застройки.

По Королевской улице уже двигались толпы народа, собиравшегося на празднество в замке. Магазины, обычно полные покупателей в эти часы, сегодня закрылись намного раньше, хотя на больших экранах всё так же мелькала знакомая реклама любых товаров: от новомодных платьев до популярных лекарств.

– Саманта Кеми! – окликнул низкий и смутно знакомый голос.

Я так резко развернулась, что на меня налетела шедшая позади пара. Вина явно не их, так что я пробормотала извинения. Пока они огибали меня и плелись дальше по улице, я обратила внимание, как переливается цвет платья женщины: от бледно-розового до карминно-красного и обратно. Явно наведены чары. Даже завидно стало. Мне-то зачарованный прикид явно не светит. Я переглянулась с Анитой, и мы одновременно закатили глаза.

– Таланты, – буркнула она.

– Ты не слышала, как кто-то меня позвал? – спросила я у Аниты.

Она покачала головой, и, поскольку я больше не слышала странный голос, мы двинулись дальше.

Мы прошли мимо автобусной остановки, где на очередном видеоэкране кружилась принцесса Эвелин в сверкающем синем платье. «СЕГОДНЯ ПРИНЦЕССЕ ЭВЕЛИН ИСПОЛНЯЕТСЯ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ! Прямой эфир на канале АТС с 19:00!» Все, кто не потащится вместе с нами в замок, наверняка приклеятся к экранам, в том числе и моя мама.

Толпа становилась всё плотнее, хотя до начала представления оставалось ещё больше часа, и нас заставил остановиться разъезд полицейской кавалерии.

– Надо было выйти раньше, – посетовала Анита, пытаясь разглядеть что-то за морем голов. – Я слышала, что весь наш класс получил приглашения на приём во Дворце.

– То есть в замке.

– Нет, именно что во Дворце. Где-то там, – и она неопределённо махнула рукой. Замок являлся официальной резиденцией королевской семьи. Но на самом деле они жили в Великом Дворце – грандиозном сооружении, по слухам, так хитро скрытом где-то в небесах над Кингстауном, что его нельзя было разглядеть даже в самый безоблачный день.

– Ну, значит, только Таланты из нашего класса.

– Ладно, не хочешь – не верь.

Тут раздался страшный шум, как будто загудели тысячи труб. Мне пришлось задержаться на месте и зажать уши руками. Это что, начало концерта?

– Ты в порядке? – испугалась Анита. Она так схватила меня за руку, как будто решила, что я сейчас убегу домой и нарушу наше соглашение.

– Ты что, не слышала? – У меня всё ещё звенело в ушах.

– Что?

– Саманта Кеми, – снова окликнул низкий голос.

– Чего? Кто это меня зовёт? – Я повернулась, как будто меня кто-то схватил за хвост и с силой дёрнул.

– Сэм, – озабоченно нахмурилась Анита, – я ничего не слышала.

И тут краем глаза я увидела, как изменилась реклама на автобусной остановке. Там больше не показывали принцессу Эвелин. На её месте оказался король Новы.

И он смотрел прямо на меня.

Глава 5. Саманта

Король говорил:

– Саманту Кеми, как официально зарегистрированную ученицу алхимика Остейнса Кеми, срочно Вызывают в Великий Дворец.

Я ошалело хлопала глазами: происходило нечто необъяснимое. Король Новы – человек, которого я видела исключительно на экране телевизора или в газетах, а однажды где-то высоко на балконе в замке – Вызывал лично меня во Дворец.

Мог ли он вообще Вызывать меня? Это наверняка чей-то розыгрыш, потому что не могут при дворе знать какую-то ничтожную ученицу алхимика… если только я чего-то не натворила? Но тогда бы за мной явилась полиция, а не король. Как и везде, для этих целей у нас имеется правительство, политики и судьи. Королевское семейство является номинальными правителями, а не исполнителями приговоров.

Они не могут использовать своё волшебство, чтобы задержать кого-то на улице и Вызвать в королевский Дворец.

Этого не может быть. Это розыгрыш.

– Анита, ты это видишь? – спросила я.

– Сэм, мне надо бежать.

Я с трудом отвела взгляд от лица короля. Анита, широко распахнув глаза, уставилась в телефон. Она выглядела испуганной. И если она и видела, как грозно сужаются глаза короля, пока я заставляю его ждать, по ней сказать это было нельзя. Похоже, сообщение было направлено лично мне.

– Кажется, моего папу Вызвали, и мама хочет, чтобы я сейчас же вернулась домой, – сказала подруга и показала мне экран с сообщением.

– Тогда беги, – сказала я, но невольно прикусила губу и сглотнула.

– Что случилось? – прошептала она. Наверное, нам обеим придётся это скоро узнать. Она торопливо обняла меня и тут же скрылась в толпе, направляясь домой.

Когда я снова посмотрела на видеоэкран, короля уже не было – и на миг я подумала, уж не приснилось ли мне всё. Теперь ко мне обратился другой человек – мужчина со странной раздвоенной бородой.

– Саманта Кеми, я Ренел Ландри, главный королевский советник. Прошу вас подтвердить получение Вызова. Вы готовы немедленно явиться в Великий Дворец?

Как будто у меня был выбор. Что могло понадобиться от меня королевскому семейству?

– Д-да, – промямлила я.

Я не могла поверить, что никому и в голову не пришло задержаться и посмотреть на этот невообразимый спектакль, но люди спешили мимо автобусной остановки, как будто её вообще не существовало в природе. Вот она, королевская власть. А советник сместился в угол экрана и стал делать приглашающие движения руками:

– Вам ведь уже приходилось Перемещаться?

Перемещаться? Мои нервы в итоге не выдержали, и я истерично расхохоталась прямо в лицо этому типу. С большим трудом мне удалось снова взять себя в руки и ответить:

– Нет, сэр. – Тут мой взгляд снова сфокусировался, так что я смогла рассмотреть прозрачную комнату у него за спиной, половину массивного золотого канделябра, тяжёлые портьеры на стенах, и внезапно я испытала такой прилив любопытства, что оно превратилось в отвагу. – Но я видела, как это делают другие, и наверняка справлюсь.

Судя по тому, как он на меня уставился, его это не убедило.

– Ваша самоуверенность неуместна. Перемещение до Великого Дворца долгое…

Честно говоря, меня и правда пугало это Перемещение. Я знала основные правила: не расслабляться, не разевать рта и не прерывать зрительный контакт. Годился любой экран или зеркало, хотя в домах у самых важных Талантов имелись для этого специальные экраны Вызова. А для совсем больших расстояний – или заморских путешествий – пользовались городским вокзалом.

Но Переместиться самой с автобусной остановки посреди улицы – это было совсем другое дело.

И тут я услышала, как грозно приказал король:

– Доставь её. Не тяни время!

Физиономия Ренела недовольно скривилась, и он снова обернулся ко мне, полный решимости. Похоже, они не сомневались в том, что делают. А я терпеть не могу, когда Таланты задирают нос перед такими, как мы.

– Итак, мисс Кеми. Вы сказали, что можете это сделать, а нам необходимо немедленно доставить вас во Дворец, – он протянул ко мне руки, и барьер между нами исчез. Его пальцы прошли сквозь стеклянный экран, по которому пошла рябь, как от брошенного в воду камня.

– Иду! – выпалила я, стараясь не показывать, насколько мне страшно. Я протянула руки ему навстречу, схватилась за них, стараясь не отрывать от него взгляд, и позволила втащить себя в экран.

Тротуар выскользнул у меня из-под ног и удалился вместе со всеми людьми на улице, хотя мне казалось, что я никуда не двигаюсь. Его Талант оказался очень силён: советник с лёгкостью протащил меня по всем потокам волшебства до самого Дворца. Меня толкало всё выше и выше, и я едва успевала заметить краем глаза, как мелькают крыши самых высоких зданий. Это было очень странное ощущение – не полёт, поскольку не было ни ветра, ни какого-то движения воздуха: только глаза Ренела, приковавшие мой взгляд намертво, и сила его рук.

Всё закончилось слишком быстро. Когда мы оказались в самой высокой точке города вблизи от замка, меня вдруг резко дёрнуло прямо вверх, в темнеющее небо. Сердце ёкнуло в груди, и, хотя я понимала, что Переместилась не так уж далеко, мне почему-то захотелось посмотреть вниз, на город. Это было безумием и грозило мне гибелью, но искушение оказалось слишком сильным. Я глянула вниз.

Ренел скривился ещё сильнее, он уже обливался потом.

– Не прерывайте зрительный контакт! – заорал он, но было поздно.

Я стала падать. Волшебство, удерживавшее меня на весу, развеялось. Первое, что я почувствовала, был холод. Кровь драконья, да я просто заледенела! Но тут у меня скрутило живот, и я закричала под рёв ветра у меня в ушах.

Прямо в воздухе возникли руки: четыре руки поймали меня за плечи. Ветер и холод пропали так же внезапно, как если бы захлопнулась дверь, и с последним натужным кряхтеньем меня выдернули из экрана прямо на мраморный пол.

Я грохнулась так сильно, что наверняка заработала себе здоровенный синяк.

«Бальзам из арники – снимает синяки меньше чем за сутки».

Ренел ждал, пока я сама встану на ноги. Я почувствовала, как от стыда покраснели шея и щёки. Как будто унижения перед королём и его советником было мало – оказалось, что в комнате полно людей. Правда, я немного приободрилась, заметив в углу мистера Патела. Он был здесь единственным, кто хоть немного сочувствовал мне. Я поспешила отойти подальше от злополучного экрана и смешаться с толпой.

Король ходил взад-вперёд, и от этого мне становилось страшно. Меня подавляла его массивная фигура в военном мундире, таком безупречном, с ярко блестевшими пуговицами: его хоть сейчас можно было показывать по телевизору. Я почувствовала себя совсем плохо, стоя перед ним в изжёванных джинсах и футболке с изображением какой-то группы, в которой планировала идти на концерт. Я скрестила руки на груди, больше всего желая залезть под роскошный восточный ковёр, чтобы укрыться от всех. Или хотя бы надеть что-то поприличнее.

– Начнём? – король замедлил шаги и посмотрел на Ренела.

– Мы ждём ещё одного участника.

– Мы больше не можем ждать. Начнём. – Он нетерпеливо махнул рукой в перчатке.

Ренел перевёл дух и сообщил:

– Принцесса Эвелин отравлена.

По комнате пробежала волна ошеломлённого шёпота, а у меня бессильно повисли руки. Вот уж чего я не ожидала услышать. Королевская семья недосягаема. Дворец был самым безопасным местом в Нове. Кто сумел пробиться через все волшебные барьеры, установленные одним из самых Талантливых семейств?

– Она поправится? – спросил кто-то.

– Мы не знаем. Но мы знаем… – Ренел заколебался, но всё же прошёл в середину комнаты, к высокому постаменту, накрытому алым бархатом. Он сдёрнул бархатное покрывало, открыв сильно изогнутый рог длиной примерно с мою руку, чёрный, как полированный эбонит. На концах блестели золотые накладки, а сам рог украшали искусно вырезанные сцены охоты. Он словно парил в центре комнаты, заключённый в столб золотого света. От такой красоты захватывало дух. И это означало лишь одно.

– Рог Одина проснулся. Жизнь принцессы под угрозой, и Рог призвал вас сюда, чтобы вы участвовали в Дикой Охоте за исцелением.

Меня словно прошило ударом тока. Это что, происходит на самом деле? Но я не хотела сомневаться. Ведь Дикая Охота – это шанс стать звездой алхимии. Я невольно приосанилась.

– Только через мой труп! – рявкнул откуда-то сзади знакомый голос. В комнату вошёл мой дедушка в сопровождении двух гвардейцев. Плоская шляпа сбилась набекрень, и вообще вид у него был такой, как будто его вытащили из дома, не дав толком одеться. Наверняка его пришлось тащить силой от самой лавки – дед никогда не позволил бы себя Переместить. Растолкав гвардейцев, он подошёл ко мне и при всех схватил за руку, чтобы вывести вон.

– Остейнс, стой, – приказал король. По комнате прокатился дружный вздох, и все снова замерли. Дедушка вздрогнул, но всё же остановился и обернулся к королю.

– Кеми не опускаются до королевских гонок, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Нам нечего здесь делать, поскольку мы не участвуем, – в его голосе я услышала ярость и гнев, но ещё и страх, от которого по спине поползли мурашки.

– Пусть уходит, – произнёс мужской голос. У меня волосы встали дыбом при виде выступившего вперёд Зола. Генеральный директор корпорации ЗА: это был не только самый богатый и влиятельный человек в королевстве Нова, но и особа, приближённая к венценосному семейству. Мне снова захотелось залезть под ковёр. – Ваше величество, при всём почтении, почему вы сразу не обратились к нам? Мы располагаем лучшими средствами в данной области. Мы вылечим что угодно. Создадим любое зелье. У меня сотни дипломированных сотрудников, и любому из них в подмётки не годятся те, кто собрался в этой комнате. Что за причуда с Дикой Охотой? Зачем она нужна?

– Уверен, что ты готов отправить вместо себя одного из этих твоих специалистов, лишь бы не участвовать в ней самому! – фыркнул мой дед.

– Заткнись, старик! – загрохотал Зол.

– Ты предлагаешь мне забыть о зове Рога Одина и подвергнуть опасности жизнь дочери? – вопросил король.

– Нет, конечно нет, Ваше величество. – Зол торопливо согнулся в поклоне.

Король устало уселся на трон.

– Не сомневайся, мы бы не затеяли этого, если бы могли. Но многие века Дикая Охота хранила жизни моей семьи. И если Рог призывает, нам остаётся лишь повиноваться зову.

Глава 6. Саманта

– Мы можем её увидеть? – Слова слетели у меня с языка, прежде чем я вспомнила, кто здесь собрался. Но все с таким видом обернулись к королю и Ренелу, словно ждали ответа именно на этот вопрос.

Ренел сжал губы в тонкую линию, но прошёл к затемнённому окну в дальней стене и коснулся его своим жезлом, сделав стекло прозрачным.

– На данный момент принцесса находится в этой палате под наблюдением дворцовых медиков.

Мы подались вперёд, чтобы увидеть, что могло приключиться с одной из самых богатых и влиятельных личностей в мире. Дедушка сердито ругнулся, хотя я видела, что его это тоже интересовало. Вот только смотреть особо было не на что. Фактически, если бы Ренел не сказал об отравлении, я бы вообще ничего не заподозрила.

Принцесса Эвелин спокойно сидела в кресле, сложив руки на коленях. Комната была обставлена на удивление скудно: простой стол с креслом, которое занимала принцесса, и зеркало на противоположной стене.

Она оказалась в точности такой красивой, как в рекламе. Вообще-то, даже красивее. Она была одета в платье кислотного цвета, который так любит Анита: всё ярко-синее, в стразах и блёстках, и в то же время казавшееся легче воздуха. Оно так обволакивало её фигуру, будто девушка плыла в воде. Наверное, это тоже чары, но даже если и так, смотрелись они совершенно естественно.

И когда она сидела в окружении серых каменных стен, то казалась ужасно хрупкой, как экзотическая птица в клетке. Принцесса подняла глаза, но не смотрела на нас. Наверное, стекло было полупрозрачным, раз она не замечала разглядывавших её людей.

– Не понимаю, вы же сказали, что её отравили! – не выдержал кто-то.

– Это так, – кивнул Ренел.

– Тогда пусть первым участником Охоты будет корпорация «ЗороАстер», – заявил Зол из дальнего угла. Он не присоединился к остальным присутствовавшим, толпившимся у окна.

Затрещали электрические разряды, и комнату заполнил пронзительный голос. В центре возникла изящная фигура в длинном пурпурном платье. Королева-мать.

– С какой стати нам доверять тебе, если есть вероятность, что это твой сын подмешал ей яд! – грозно воскликнула она.

Второе потрясение за вечер – и я всерьёз испугалась, что, если так пойдёт и дальше, кое-кто из самых пожилых гостей в комнате поплатится здоровьем. Чтобы сын Зола… Зейн? Да ведь он тоже здесь, держится за спиной папочки, бледный от испуга. Он был одет в смокинг, но выглядел каким-то растрёпанным: галстук был распущен и просто висел на шее, ворот рубашки оказался расстёгнут. Наверное, он направлялся на приём в честь принцессы, когда его… я даже додумывать дальше не хотела. Я плохо знала Зейна, но то, что мне было известно, не подтверждало, что он мог отравить принцессу. Лучший ученик в школе и студент в универе, самый популярный парень, капитан команды Талантов по регби, преданный сын и к тому же наследник корпорации «ЗороАстер», не говоря о том, какой он невероятно крутой. Вряд ли такому, как он, необходимо прибегать к яду, чтобы решить свои проблемы.

Я подавила первое желание смыться отсюда и заставила себя расслабиться: вряд ли Зейн меня вообще узнает.

Анита со мной бы не согласилась. Зейн взял в привычку появляться там, где были мы: в кофейне, где мы с Анитой наслаждались фраппучино с невероятным количеством сахара, на репетициях Молли в классе фортепиано, и совсем недавно он заявился к нам в школу, чтобы судить ежегодные соревнования по зельеварению. Я старалась списать всё на случайные совпадения, но Анита твердила, что это из-за меня. И я старательно с нею спорила, хотя однажды в кофейне он поймал мой взгляд, и мы долго смотрели друг на друга. Он первым отвёл глаза, его друг это заметил и стал смеяться, тыча в меня пальцем. Вот только это он первый посмотрел на меня. Я была совершенно уверена.

Впрочем, это неважно. Меня тревожило только зельеварение. Это соревнование было единственной возможностью проявить себя где-то за стенами дедушкиной мастерской. Конечно, знания, полученные в школе, не могли сравниться с теми, что открывались мне как дедушкиной ученице, и я понимала, что условия получаются не совсем честные. Но с другой стороны, всем остальным одноклассницам искусство алхимии было настолько безразлично, что это не имело значения. До тех пор, пока он не явился в качестве судьи.

Я вложила в проект все силы, но так происходит каждый год. На этот раз я решила поэкспериментировать с маслом розмарина и «Дыханием сфинкса», чтобы создать новую формулу для обострения умственных способностей. Возникшая проблема заключалась в том, что зелье работало гораздо лучше, чем планировалось. Достаточно было самой мизерной дозы, чтобы провести без сна целую ночь, подхваченной бешеным полётом мыслей: я глотала один учебник за другим, как воду в засуху. Я всё ждала, когда же за взлётом последует падение, но его не последовало.

Наверное, так чувствуют себя гении. Я знала, что если приму ещё порцию, то смогу провести за учением многие часы без перерыва. Может, сдам все экзамены с высшей оценкой. Это была алхимия самой высшей пробы, далеко превосходящая обычный школьный уровень. Но я также понимала, что это грозит помешательством. Не так давно газеты пестрели репортажами о двух подростках, попытавшихся сдать выпускные экзамены под синтетическими зельями, разработанными для лечения синдрома гиперактивности.

Увы, накануне важного дня я обнаружила, что зелье украли. В склянке оставалась лишь половина раствора. Как только я это заметила, тут же швырнула остатки в раковину: склянка брызнула миллионом осколков, а зелье вытекло в слив.

Вот так вместо него я представила на суд простенькую микстуру от болей в горле. Без претензий. После презентации я вышла к жюри, готовая к тому, что слава достанется кому-то другому. Однако Зейн направился прямо ко мне, даже не потрудившись посмотреть на другие работы: восторженно сверкая голубыми глазами, он держал в руке старомодную бутоньерку. Он стоял так близко, что я могла бы пересчитать все локоны, падавшие ему на лоб. Но потом Зейн увидел, что я выставила на конкурс, и я увидела смятение на его лице. Смятение… и следом – разочарование.

– Я ожидал лучшего, Сэм, – сказал он, а я так опешила от того, что он вообще знает моё имя, что даже забыла разозлиться на снисходительный тон. Он вручил приз девочке рядом со мной. Она составила какую-то пасту, которая шипела и вспыхивала, как вулкан. Детские забавы.

Всё это я в подробностях описала Аните. Арджун подслушал наше шушуканье и выдал, закатив глаза:

– Спорим, он искал зелье, чтобы стырить его для своей лабы в ЗА!

Возможно, Арджун был прав, но что-то промелькнувшее во взгляде Зейна вызывало у меня стыд за пятно на репутации Кеми. Как будто он и правда ожидал чего-то великого, а я облажалась.

И сейчас при виде Зейна я сразу вспомнила тот день. У него были всё такие же небесно-синие глаза и тёмные волосы, соперничавшие по цвету с чёрным смокингом. Они выделяли его из толпы. Обычно крутые ребята щеголяют золотистыми локонами – тщетная попытка во всём подражать принцессе. Но Зейн был так крут, что ему не требовалось походить на кого-то другого. Вот у меня волосы тоже тёмные почти до черноты, но крутой меня никто не назовёт. Это наследство по линии Кеми: чёткий след Востока, который не под силу перебороть блондинистым генам Новы. Иногда у меня возникало желание покрасить волосы, но цена такой перемены была слишком высока.

В дополнение к курсам учеников в корпорации «ЗороАстер» Зейн учился на факультете Синтеза и Зелий в университете Кингстауна. Не то чтобы я за ним следила. Просто знала, потому что меня саму интересовал только этот факультет… хотя мне всё равно предстояло работать в дедушкиной лавке после того, как я окончу школу.

Несмотря на предполагаемое наследственное неприятие синтетических веществ, иногда я мечтала о том, как здорово было бы работать в современной лаборатории, где есть любое оборудование и ингредиенты, и никогда больше не думать о деньгах. Дар Кеми – бесценное наследие, или был таким лет сто назад, когда работа с натуральными ингредиентами не имела альтернатив.

Дед называл синтетику пародией и мерзостью. Я бы так не сказала. Но я знала: никто из Кеми не осквернится работой с искусственными веществами, пока он жив. И я старалась запрятать дерзкие мечты в самый потаённый уголок души, испугавшись того, что одного взгляда на Зейна будет достаточно, чтобы изменить семейной традиции.

Гнев, источаемый королевой-матерью, можно было пощупать руками – такой густой, что он обволакивал меня и душил, как тёплое одеяло летней ночью. Я даже представить не могла, каково сейчас Золу или Зейну, на которых лазерный луч этого смертоносного гнева был направлен в первую очередь.

– Мы уже вычеркнули Зейна из подозреваемых, – возразил король. – Он добровольно согласился пройти тест с сывороткой правды.

– И всё же я не хочу, чтобы он оставался во Дворце! – настаивала королева-мать.

– Мама, возвращайся к себе. Это не твоё дело.

Я с трудом поверила в то, что король обращается к матери в таком тоне. Королева-мать крайне редко показывалась на публике, и мне стало интересно: она сама так решила или решение приняли за неё? Королева-мать нахмурилась ещё сильнее, однако все возражения свелись к одному невнятному:

– Пфф!

Я обернулась, чтобы взглянуть на принцессу. Она оставалась такой неподвижной, что походила на восковую фигуру, безжизненную и бледную. «Что с тобой случилось, принцесса?»

Мне в руку упёрся костлявый палец, и я подскочила, как от удара током. «Королева-мать коснулась меня!» Я ничего не знала об этикете – мне даже в голову не могло прийти, что я когда-нибудь встречусь лично с кем-то из королевской семьи – и неуклюже изобразила наполовину книксен, наполовину поклон, наверняка не подходивший для выражения должной степени почтительности. Однако королева-мать то ли не заметила ничего, то ли была слишком воспитанна, чтобы обратить внимание. Она спросила:

– Остейнс, это ведь твоя внучка?

– Да, миледи, – склонил голову дед.

– Она красивая. И какая высокая! Наверняка это не твои гены, – её губы так глубоко прятались в морщинах на лице, что я не сразу увидела, что она улыбается. Королева-мать наклонилась к деду и доверительно сообщила: – Я рада, что ты здесь. Кеми никогда нас не подводили.

Я затаила дыхание, испугавшись, что дедушка сейчас взорвётся. Но вместо этого он просто сказал:

– Ваше величество, – и скованно поклонился. Королева-мать кивнула мне на прощанье и вышла из комнаты через стену.

А у меня всё ещё щипало руку в том месте, где она ко мне прикоснулась.

Принцесса пошевелилась, привлекая к себе внимание. Казалось, что я просто не могла отвести от неё взгляд надолго – так притягателен её образ. Затем, так мимолётно, что я едва смогла это заметить, она перевела взгляд на зеркало. Она посмотрела на себя, прежде чем снова опустить глаза. Провела руками по губам и по шее, кокетливо потупив взор. А потом снова подняла глаза.

Улыбнулась.

Она явно флиртовала с зеркалом, и в этот миг мне открылась правда.

– Она влюблена сама в себя, – вырвалось у меня еле слышно, и я поспешила зажать руками рот.

Глава 7. Саманта

– Что?! – прошипел Зол.

Внезапно все принялись вытягивать шеи, чтобы лучше видеть. Не оставалось сомнений, что моя догадка верна, хотя меня и оттеснили в сторону. Принцесса встала и теперь стояла перед зеркалом, улыбаясь и болтая со своим отражением. Она совершенно не походила на больную. Напротив, у неё был вполне цветущий вид.

Ренел прокашлялся, чтобы привлечь к себе внимание присутствовавших.

– Да, да, молодец, Кеми, – он глянул на меня. – Принцесса Эвелин отравлена приворотным зельем, и мы считаем, что она смешала его своей рукой.

Невероятно. Приворотные зелья опасны – не говоря уже о том, что незаконны. Исходный рецепт был уничтожен согласно королевскому указу больше сотни лет назад. Любой, кто пытался составить новый рецепт в своей личной книге зелий, попадал под колпак королевской тайной полиции. Арджун считал, что такая безраздельная власть пугает и подавляет граждан, но, по крайней мере, она сохраняла их в безопасности – судя по всему, кроме нашей принцессы. Я была шокирована. Никогда не думала, что королевская семья способна составлять зелья. Ведь их Талант настолько силён, что можно лишь догадываться, как он мог повлиять на ингредиенты.

– Внимание! Внимание! – Ренел хлопнул в ладоши. Но поскольку никто его не слушал, он прикоснулся жезлом к стене, и окно в комнату принцессы потемнело.

– Она не выглядит как человек, чья жизнь находится под угрозой, – сказал кто-то незнакомый.

– Значит, вы ничего не понимаете в королевском семействе и вам не место среди участников Охоты, – отчеканил король. – Мы посвящаем свои жизни тому, чтобы сохранять упорядоченным поток волшебства. Если рассудок Эвелин окажется повреждённым…

– Она поставит на колени весь Кингстаун, – произнёс мой дедушка. – И снова подвергнет угрозе нас всех, – добавил он, но так тихо, что расслышала только я.

Король не ответил. Его молчание было слишком красноречиво.

– Теперь вы понимаете серьёзность ситуации, – снова вступил Ренел. – Пока у наших врачей достаточно средств, чтобы держать принцессу в стабильном состоянии. Но всё может измениться. И насколько быстро мы её спасём, зависит от вас. Поскольку последняя Дикая Охота происходила почти шестьдесят пять лет назад, я должен напомнить о её нерушимых правилах. Эти правила не составлены королевской семьёй: это требование самой Охоты.

Первое: участвовать в Дикой Охоте имеют право только те, кто был Вызван Рогом Одина. Первый из участников или его ученик, составивший зелье, от которого Рог станет золотым, объявляется победителем. В случае если зелье не действует, Рог останется чёрным.

Второе: вы выбраны участниками Охоты, но вам и самим предстоит сделать выбор. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы ответить на Вызов и вписать своё имя. С этого момента вы устанавливаете связь с Охотой. В свою очередь, вы получаете королевский допуск к Дикой Охоте, дающий доступ к любым необходимым ингредиентам.

Третье: помимо участника и его ученика от каждой команды может быть выбран один Ищейка.

И последнее: поскольку противоядие приворотному зелью работает по зеркальному принципу, выигравшее зелье должно быть максимально похожим на то, что составила принцесса. Это значит, что для Дикой Охоты можно использовать исключительно натуральные ингредиенты.

– Ваше величество, со всем почтением, но это просто предрассудки! – воскликнул Зол. – Для изготовления синтетического зелья потребуются дни… Но на Охоту за ингредиентами могут уйти недели!

– Зол, – тяжело вздохнул король, – на кону жизнь моей дочери. Мы не можем полагаться на случай.

– Рог Одина призвал вас, потому что вы не только синтетик, но и мастер алхимии, не так ли, Зол? – добавил Ренел.

– Ну, конечно, но… – растерялся Зол.

– Тогда вы должны знать, что ключом к успеху является точное исполнение правил.

– Почему вы так уверены, что в рецепте принцессы отсутствуют искусственные ингредиенты? – упорствовал Зол. – За исключением этих приверженцев старины, – он выразительно глянул на нас с дедом, – уже практически никто не обходится в работе без искусственных компонентов. В конце концов, на дворе двадцать первый век!

Ренел полез в карман сюртука и вытащил тоненькую тетрадку с золотым обрезом.

– Это единственное свидетельство того, что принцесса сама составила зелье. Она начала записывать свою формулу, но успела внести лишь один ингредиент. Однако в описании точно указано, что зелье на сто процентов составлено из натуральных ингредиентов. Судя по всему, она опасалась, что из-за синтетических составляющих зелье будет слишком легко отследить. Так что я повторяю: состав должен быть полностью натуральным.

Зол фыркнул, но возражать не стал.

Ренел продолжил.

– Тем, кто станет участником Охоты, будет сообщено название записанного принцессой ингредиента для начала поиска. Далее вы будете предоставлены сами себе. Награда победителю – один миллион золотых крон и двадцать четыре часа доступа к личному источнику волшебства королевского семейства Новы, – при описании приза советник брезгливо сморщился, как будто ему претила сама мысль о том, что кто-то может думать о выгоде, когда речь идёт о спасении принцессы. Однако вряд ли с ним согласятся участники Охоты. – Поскольку приворотные зелья запрещены законом, вам также предстоит пройти очистку памяти от всех сведений о рецепте и ингредиентах после окончания Охоты.

Несмотря на очевидные опасности, в комнате поднялся оживлённый гул. Дикая Охота. Возможность составить запретное зелье для королевской семьи. Натуральное зелье. Чертовски захватывающе.

– Зол Астер, ты по-прежнему готов присоединиться? – осведомился король, сердито подняв бровь.

– Конечно, ваше величество, – Зол приосанился и поправил галстук. – Корпорация «ЗороАстер» – лучшая в Нове по зельям – неважно, синтетическим или натуральным, – теперь настала очередь моего деда громко фыркнуть, однако Зол продолжал как ни в чём не бывало: – Предоставить свои услуги для спасения жизни принцессы – большая честь для нас. – Зол с Зейном приблизились к Рогу, так и висевшему в странном столбе золотого света. Прежде имена следовало написать на бумаге, чтобы участвовать в Охоте, но с тех пор многое изменилось. Теперь перед Рогом был установлен электронный блокнот. Зол приложил указательный палец к экрану, и устройство просканировало отпечаток пальца, затем то же самое сделал Зейн. Что-то внутри Рога зажужжало и выпустило клуб дыма.

Они стали участниками.

Но не успел Зейн отнять палец от экрана, как Рог вздрогнул и издал тот самый трубный звук, который я услышала на Королевской улице. Инстинктивно все мы как один обернулись на Вызов. А потом сквозь экран шагнула особа, не нуждавшаяся в том, чтобы её сюда тащили. Женщина была закутана в длинную мантию с капюшоном, переливавшуюся серебром, как ртуть. Нижний край у мантии был обтрёпан и изорван, а сама она словно сошла со страниц исторического романа. Вместе с ней в комнату ворвался тошнотворный металлический запах, как медная окалина на фальшивой монете.

Из теней материализовалась стража: сотня мужчин в костюмах с палочками наготове взяли женщину в кольцо.

Когда она опустила капюшон и я увидела её лицо, я тут же порадовалась такой многочисленной охране.

– Нет… – король вскочил так резко, что едва не опрокинул трон. – Это какая-то ошибка! Ренел, проверь список Вызванных.

Женщина улыбнулась: бледно-розовые губы обнажили два ряда превосходных зубов.

– Я тоже рада тебя видеть, братец! – Она могла бы показаться красивой, если бы не внушала такой страх. Серый оттенок её волос сливался с капюшоном, а вены, проступавшие сквозь прозрачную кожу, были чернее ночи. Я знала, что это значит. Такое случалось с теми алхимиками, кто рисковал работать с ингредиентами, затрагивавшими не только волосы, глаза или кожу, но и душу. Я содрогнулась от отвращения. В Нове давно никто не баловался тёмными зельями. Однако ходили слухи, что где-то на краю земли, в лесных дебрях Джергона, жили такие люди. Она доказывала их существование.

– Простите, что так долго добиралась сюда, – продолжала женщина. – Наверное, Рогу непросто было меня найти. И родственники обошлись со мной довольно грубо, отняв мой паспорт и запретив мне появляться на родине, не так ли? Вот только Рогу Одина нет дела до ваших законов, границ и указов. Он Вызвал меня как участницу, и вы ничего с этим не сделаете.

– Но ты даже не алхимик! – Король покраснел и трясся от гнева.

– Откуда ты это знаешь, Эндер? Ох, да успокойся ты. Я всегда любила племянницу, и этого с тебя довольно. Ну, так что же с нею стряслось? – Она щёлкнула пальцами в сторону охраны. – Прочь с дороги. Я должна увидеть принцессу.

– Даже не думай! – выкрикнул король.

– Ты меня не остановишь. Меня Вызвали.

– Ещё как остановлю! Я король! – рявкнул он.

– И всегда готов переписать правила под себя. Думаю, тебе предстоит убедиться, что Рог сделал свой выбор. Как мастер алхимии, родившийся в Нове, я обладаю полным правом участвовать в Охоте, – возразила она, направляясь к окну. – Если захочу, – охрана пыталась остановить её разрядами магии, но заклинания развеивались в воздухе. Она провела пальцами по стеклу так, что заскрипели длинные кривые ногти. Стекло стало прозрачным.

В мёртвой тишине все следили, как женщина разглядывает принцессу.

– Приворотное зелье. Это же надо додуматься: подвергнуть её жизнь – и всю страну – смертельной опасности. И как только такое могло случиться в твоём собственном доме, король Эндер? Впрочем, тем лучше для меня, – она решительно подошла к Рогу и приложила палец.

Рог снова сверкнул.

Женщина обернулась к толпе, и по спине у меня побежали мурашки, когда льдистые голубые глаза скользнули мимо. Хорошо ещё, что она не обратила на меня особого внимания.

– Я спасу свою племянницу, не вы. Я предлагаю вам всем, пока не поздно, вежливо откланяться и убираться восвояси, – в два стремительных шага она прошла через толпу и снова пропала. Тишину нарушил голос короля:

– Чего вы ждёте? Взять её! – рявкнул он охране. Они ошалело принялись сновать среди Вызванных, пытаясь обнаружить след. – А что касается вас, я удваиваю награду для победителя Охоты. Два миллиона крон и сорок восемь часов у источника – только найдите средство прежде этой женщины!

– Кто она такая? – шёпотом спросила я у деда, когда наконец справилась с дрожью в коленях.

– Эмилия Тот, – мрачно сообщил он. – Сестра короля в изгнании. Пойдём, Сэм. Пора домой.

– Мы не участвуем в Охоте? – спросила я.

Но я и так уже знала ответ.

Глава 8. Принцесса Эвелин

– Она совсем рядом, по ту сторону зеркала. Я даже заметила её краем глаза. Боже, как она прекрасна! Я должна найти её. Я должна поздороваться.

Но, по правде сказать, её сковали сомнения.

– Хотела бы я быть такой же храброй! – Она отважилась на ещё один взгляд, медленно, как можно медленнее повернув голову и оглянувшись через плечо. – Ах! Она смотрит прямо на меня! – Едва встретившись глазами с той девушкой, она опустила взгляд. – Дыши, Эвелин! – Её грудь тяжело вздымалась, и она чувствовала, как горят её щёки. Она никак не могла вспомнить: делает ли её румянец красивой или просто ненормальной – и не рискнула оглянуться снова.

Честно говоря, она вообще с трудом верила в то, что девушке хватило наглости идти за нею, в её личные покои. Ей следовало вернуться и поставить нарушительницу на место, но она слишком нервничала. Эвелин отругала себя. Наследной принцессе Новы не к лицу такая трусость.

Она резко развернулась, так что взметнулись в воздух непослушные локоны. А потом с трудом сглотнула и посмотрел на прекрасную незнакомку.

– Как тебя зовут? – осведомилась она.

– Как тебя зовут? – услышала она в ответ.

– Эвелин.

– Эвелин.

– Неужели?

– Неужели.

Значит, так тому и быть. Это судьба. Неспроста у них одинаковые имена. Правда ясно читалась на лице у девушки – это не шутка. Их двое, одинаковых, одна – половина другой. Но это неудобно – называть обеих Эвелин.

– Я буду Эва, а ты будешь Лин.

– Я буду Эва, а ты будешь Лин.

Ах, она что, издевается? Эва заметила искру в глазах Лин. Как мило, кажется, они нашли общий язык.

Никогда в жизни она не ощущала ни с кем такой прочной связи. Она с трудом верила в то, что всего несколько часов назад едва не совершила ужасную ошибку. На неё так давили из-за выбора партнёра – и родители, и её волшебная сила, – что она решилась опоить Зейна приворотным зельем. Он был совсем не плох, но все равно даже близко не мог сравниться с тем совершенством, что стояло сейчас перед нею. Слава богу, что она успела заметить Лин в самый последний момент.

Эва всегда знала, что это её долг – ответственно относиться к использованию своего Таланта. Она не могла пожаловаться на данные ей привилегии, но мысль о том, что она навеки окажется связана с кем-то без любви, ужасала её до того, что она решилась на самые отчаянные меры. Родители не любили друг друга – ни в начале брака, ни сейчас. Эва знала, что они только и делают, что заводят интрижки с другими придворными – сплетни об этом постоянно обсуждали в газетах. Однако её мать с готовностью дала согласие на брак в обмен на власть и богатство.

И никому из королевского семейства не повезло так, как Эве.

Она нашла свою истинную любовь, да ещё так быстро. Лин. Они поженятся как можно скорее. Подготовка к церемонии королевской свадьбы была начата, ещё когда ей исполнилось шестнадцать лет, и сейчас будет достаточно месяца, чтобы всё устроить.

Ах, какой шум поднимется в массмедиа! Конечно, они будут сетовать на то, что месяц – это слишком короткий срок, зато меньше останется времени на обсуждения платьев, цветовой гаммы, музыки… ничто не поднимет такую бурю спекуляций, как подробности королевской свадьбы! Это всех повергнет в шок! Невероятное торжество. Череда приёмов, фарфор с их портретами, фотографии во всех журналах. Она пришла в трепет, думая об этом.

Она должна немедленно браться за составление планов! На этот раз никаких магазинов готового платья, она выберет лучшего кутюрье. Интересно, Дом Перро сейчас сильно занят? Да что это она? Они всё бросят ради неё…

Её мечты прервали голоса.

– Что нам делать, Эндер? – пронзительный тон её матери. Эва почувствовала, как она топчется по кругу в дальнем углу комнаты, цокая по полу высокими каблуками. Странно. Что ей здесь понадобилось… И сразу Эва вспомнила: они, наверное, пришли познакомиться с Лин! Конечно, им следует узнать друг друга до объявления о помолвке! Она не помнила, чтобы мать когда-то заботилась о ней по-матерински – девочка росла среди нянек и королевских советников. Но, по крайней мере, родителям должно быть интересно, с кем она заключит брак. Для них это будет такое облегчение!

Отец тоже был в комнате, он сидел на троне, который переносили следом за ним из одной комнаты в другую.

– Мы ничего не можем сделать, – послышался ответ отца. – Была Вызвана Охота.

– Но ты же король! Разве не в твоём праве это остановить? – Как мы можем положиться на зелье от этих ничтожеств, когда вмешалась она! Твоя негодная сестра Эми…

– Не смей называть её имя в этих стенах! – взорвался король. – Ты ведь не знаешь… – Он смутился и тихо добавил: – Не привлечёт ли это её сюда.

Лишь одно имя могло вызывать у отца такой ужас. Её тётка, Эмилия Тот, в изгнании. В восемнадцать лет она покинула дворец, якобы для учёбы в университете в Джергоне. Однако на самом деле в двадцать один год она попыталась захватить корону – провал, закончившийся официальным изгнанием из Новы.

Эмилию не устраивало соглашение между королём и избранным парламентом. Оно сделало королевскую власть номинальной, и при воздаваемых королю почестях не позволяло в полной мере пользоваться волшебной силой. В результате в стране воцарились мир и демократия. Это работало превосходно.

С этим были не согласны лишь жадная до власти Эмилия и кучка её прихлебателей. По слухам, она вроде бы по-прежнему жила в Джергоне, где королевская семья держала страну в железных рукавицах волшебства. Джергон никогда не подтверждал официально, что дал приют Эмилии – это могло спровоцировать войну, – но нетрудно было догадаться, что им выгодно её присутствие. Как козырь в рукаве на случай, если с Новой отношения разладятся.

Король и королева Новы не могли отнять у Эмилии главное право – она становилась наследницей трона, если что-то случится с Эвелин.

– Мы приставим к ней отряд охраны, когда начнётся Охота, – продолжал король. – Отыщем и захватим её прежде, чем что-то случится с Эвелин.

– Ты не можешь этого знать! И как же другие участники? Теперь им всем грозит опасность.

– Кто-то из них так или иначе должен исцелить Эвелин, пока не случилось ничего неисправимого, а тогда Эмилию можно будет снова изгнать туда, откуда она появилась. И участники отлично знают, чем рискуют.

– Ха! По-твоему, хоть кто-то из них представляет, на что способна твоя сестра? Она же ни перед чем не остановится, чтобы избавиться от конкурентов!

Отец неловко поёрзал на троне.

– Против неё выступает уже десять участников – и могут присоединиться другие. К тому же наверняка выиграет Зол.

– Уж лучше ему постараться. И где он сейчас, кстати? Я хочу поговорить о замашках его сына.

Как будто материнский голос Вызвал его, в каменной стене появилась дверь, через которую вошли Зол и Ренел. Эва закатила глаза – вид Зола напомнил ей о Зейне. Как же она рада, что зелье не сработало. Теперь он тоже волен сам выбирать себе любовь. Медальон почему-то оказался пустым – наверное, она так и не смешала зелье. Или она передумала и вылила его? Почему-то никак не удавалось это вспомнить. В голове царила странная сумятица, и какие-то воспоминания просто пропали, будто их стёрли ластиком. Но стоило ей поднять глаза и встретиться взглядом с Лин, как все сомнения и тревоги покинули принцессу.

– Команда приступила к исследованию первого ингредиента, чтобы начать Охоту, – сказал Зол.

– А что, началась Охота? – удивилась Эва. – Это же чудесно! Но я не вижу никого в смертельной опасности… Что же тогда они ищут? Может, сыворотку удачи для моей свадьбы – это было бы очень кстати!

Зол уставился на неё в таком недоумении, что Эва расхохоталась. Никогда ещё она не видела папочку Зейна настолько ошарашенным.

– Вашей свадьбы, принцесса? – переспросил он.

– Ах, какая я глупая! Я ведь так и не сказала ничего родителям! Мама… Папа… Я хочу вас познакомить кое с кем. Это Лин, – она показала на свою любовь, замершую неподвижно. – Ты должна сделать книксен, – шепнула принцесса Лин. А когда та не шелохнулась, Эва засмеялась: – Конечно, ты же не знаешь как! Мама, пожалуйста, не обижайся, она пока не привыкла к этим королевским глупостям. Я покажу тебе, Лин, это просто, – Эва присела перед зеркалом, и, к её восторгу, Лин сделала то же самое. – Ох, просто превосходно! Разве вы ещё не полюбили её? – обратилась она к родителям. – Мы хотели бы пожениться как можно быстрее!

Все ошалело уставились на неё, а она лишь небрежно повела плечиком и обратилась к Лин. Родители всё поймут рано или поздно.

– Этого бы вообще не случилось, если бы ты научил своего сына подчиняться! – прошипела королева.

– О, не беспокойтесь, я с ним поговорю, – заверил Зол, едва сдерживаясь от гнева. – И помяните моё слово – мы первые найдём противоядие. Как я уже сказал, моя команда разбирается сейчас в первом ингредиенте, чтобы понять состав зелья.

Эва вздохнула. Ну как все эти взрослые не понимают, что своими скучными разговорами они заставляют Лин скучать? Нет, так дело не пойдёт.

– Итак, когда я должна открыть приём? – поинтересовалась Эва звонким голоском.

Все глаза обратились к ней.

– Я должна сделать важное заявление. Будет большое интервью на телевидении. Пусть его транслируют по всей стране. Ах да, и вызовите фотографа для официального портрета. Я хочу представить Лин всему свету!

Глава 9. Саманта

Мы с дедушкой сидели рядом в трамвае, на котором возвращались домой. Поскольку мы не присоединились к Охоте, нас быстро выпроводили из Дворца во двор замка на вершине Кингстауна. Концерт отменили, и замок давно опустел. В итоге я решила, что между замком и Дворцом есть какой-то секретный переход.

Несмотря на отказ упрямого деда участвовать в Охоте, я только и могла перебирать в мыслях всё, что помнила о приворотных зельях. Вокруг крутилось великое множество небылиц – и участникам будет очень трудно отделить правду от лжи. Но хотя их запретили ещё до его рождения, я не сомневалась, что где-то в нашей лавке обязательно найдутся подсказки для оригинального рецепта. И кто знает – может, даже и весь рецепт завалялся где-то между ветхих страниц великого множества старинных гримуаров, покрывавшихся пылью на полках в лавке Кеми? То есть теперь мы такие гримуары называем книгами зелий. Это мог бы оказаться тот самый единственный шанс, которого так ждут Кеми, – шанс восстановить доброе имя традиционных алхимиков, смешавших когда-то первое зелье. А если вместе с тем нам бы досталось немного славы – что в этом плохого?

Я попыталась снова спросить про Охоту, но дедушка отмахнулся и велел мне заткнуться, пробурчав что-то про «королевский произвол».

– Вообразили, будто могут в любой момент притащить меня во Дворец, даже не извинившись за грубость. А у меня пропали целых три зелья. Придётся начинать снова. Могу поспорить, что они не собираются компенсировать нам убытки.

– Дедушка, но ведь это принцесса. Конечно, для них она важнее твоего зелья. Это из-за Эмилии ты не захотел быть участником?

– Меня не пугают несостоявшиеся претендентки на трон.

– Но тогда в чём дело?

Он сердито фыркнул и укрылся за старой газетой, забытой кем-то на сиденье. Я сдалась: мы уже подъезжали к нашей остановке на Кеми-стрит.

Наш дом находился во дворе за лавкой. Мы прошли через передние двери и оказались на узкой дорожке, загромождённой выставленными для уборщиков переполненными мусорными баками. Мы сразу отправились на кухню, где мама накладывала в тарелку рассыпчатый рис со свиным жарким для Молли. Папа стоял возле раковины, скрестив руки на груди и не спуская глаз с задней двери.

– Вернулись! – воскликнула Молли. Она вскочила со своего места и обняла меня за пояс.

Дедушка шёл за мной с нарочитой неспешностью, как будто это не ему предложили участвовать в Дикой Охоте. Игнорируя любопытные взгляды остальных, он ушёл к себе в мастерскую и плотно прикрыл дверь. Моих родителей это не очень смутило – они привыкли к его упрямству, к тому же надеялись получить информацию от меня.

– Мама Сары сразу отправила меня домой, как только стало известно, что концерт отменили, – сказала Молли. – Я не понимаю – почему принцесса не захотела провести приём в свою честь?

– Мне жаль, Молс, я знаю, как ты ждала этот концерт. – Я погладила сестру по волосам. – Но я знаю и то, почему принцесса отменила приём. Из-за этого нас с дедушкой вызвали во Дворец.

Вот теперь я точно привлекла их внимание. Я села рядом с Молли и выложила им всю историю. В какой-то момент мама поставила передо мной полную тарелку, и я набросилась на еду.

Когда я закончила, все долго молчали. Молли первая нарушила тишину.

– Но принцесса Эвелин не пострадала?

– Конечно нет. Просто нам придётся постараться, чтобы её спасти. – Я улыбалась, но понимала, что меня выдаёт мой взгляд.

– Молли, – мама тоже это заметила, – сегодня был трудный день. Не пора ложиться спать?

– Но я хочу знать, как Сэм собирается спасать принцессу Эвелин!

– Она расскажет тебе утром.

Сердито охая, Молли потащилась наверх, к себе в комнату.

– Так что с принцессой на самом деле? – спросила мама.

– Странно, – я пожала плечами, – но на вид она в порядке. Но представь себе: она влюбилась в себя… и это равновесие может моментально рухнуть, и её родные напуганы. Но это не всё. Нас вдобавок удостоила визита Эмилия Тот.

– Сестра короля в изгнании? – насторожился папа. – Во имя дракона, как она прошла через дворцовую охрану?

Я снова пожала плечами:

– Рог Одина Вызвал всех официально зарегистрированных алхимиков Новы, даже тех, кого изгнала королевская семья. Наверное, он не получал сообщения о том, что она в опале. Так что у короля не было выбора, – и я невольно вздрогнула. – Она показалась мне… ненастоящей. Кем нужно быть, чтобы сотворить такое с собой? – Только опыты с самыми тёмными зельями обладают способностью превратить человека в то, чем стала Эмилия.

– Тем, кого смертельно оскорбили, – веско сказал отец.

– А что сказал дедушка? – поинтересовалась мама.

Я ужасно не хотела признаваться. Но от любой попытки врать я покрываюсь красными пятнами, и сейчас я уже чувствовала, как пощипывает кожу на щеках.

– Сэм… – мама взяла меня за руки. Я вздохнула:

– Он не захотел ничего делать. Он не желает иметь ничего общего с Дикой Охотой и не станет участвовать.

Мама убрала руки и переглянулась с папой. Они наверняка имели свой тайный язык жестов, как все давно женатые люди, но я знала их достаточно, чтобы разгадать смысл этих переглядываний:

– Но почему? Не понимаю. Почему дедушка так настроен против Охоты, ведь она даёт нам шанс вернуть себе уважение всего света? Или по крайней мере привлечь внимание к нашему бизнесу! Мы бы действительно могли восстановить лавку!

– Если твой дедушка сказал нет, значит, у него была причина, – сказал папа.

– Да ещё Эмилия Тот? Это же кошмар наяву. Я вовсе не желаю, чтобы ты крутилась рядом с ней, – добавила мама.

– Значит, мне остаётся предоставить принцессе окончательно сойти с ума, даже если у меня есть шанс её исцелить?

– Её исцелит кто-то другой, детка.

– Но я могу ей помочь! Вы же сами твердите, какой у меня сильный дар, а теперь, когда появилась возможность его использовать, запрещаете это делать! – Я всё-таки покраснела. Всё, о чём я могла сейчас думать, была гнетущая тишина в лавке. Ряды пустых склянок на полках, которые так и не будут заполнены. Годы жалких попыток отложить каждый медяк, только чтобы Молли и я получили образование. Дедушка учит меня гордиться тем, что я Кеми, но чем мне гордиться? И вот, когда нам подвернулся шанс, мы просто его отбрасываем. Как типично! – Пойду я лучше к себе.

– Сэм… – попыталась окликнуть меня мама, но я уже топала наверх. В глазах стояли слёзы.

Я рухнула на кровать. Я не понимала, отчего мои родные так упрямы.

Имелась ещё одна семья, которая, насколько я знаю, поступила бы так же. Я подтащила к себе ноутбук и положила поверх одеяла. Едва я вошла в сеть, в видеочате появилась Анита, вся красная от волнения. Тёмные волосы она собрала в хвост, а на плечах я разглядела лямки рюкзака.

– Сэм, я жду тебя весь вечер, где ты застряла? Папа сказал, что видел тебя во Дворце! У нас совсем мало времени, чтобы…

Видимо, она наконец-то обратила внимание, какое у меня лицо, потому что споткнулась на полуслове.

– Дедушка отказался, – сказала я.

Изображение задрожало: Анита схватилась за экран.

– Что? Ты шутишь? Вы всё ещё не записались?

– Знаю, – я покачала головой, – и тоже не пойду.

– Но это же Дикая Охота! Это фактически традиция семьи Кеми!

– Может, когда-то давно… – я присмотрелась к Анитиному прикиду: она явно собралась в поход на поиски ингредиентов. Я проглотила зависть и через силу улыбнулась: – Теперь пришла очередь Пателов.

– Ох, Сэм, – Анита нисколько не повелась на моё притворство, – ты обязательно должна участвовать. Мой папа тоже не сразу решился. Вообще-то он сам участвовать в Охоте не будет, у него дела в лавке, и он не может её оставить. Но он оформил меня своей ученицей, и только что Рог Одина меня принял. Арджун тоже идёт – он наш Ищейка. Такая возможность выпадает раз в жизни! Мы не особо надеемся на победу, но хотя бы попытаемся.

За экраном началась возня, пока в фокусе не оказалось смуглое лицо брата Аниты, Арджуна, протолкнувшегося к компу: как всегда, он слегка перестарался с гелем для волос, и они торчали как иголки.

– Привет, Сэм, я подслушал. Это жесть.

Я кивнула, но, чтобы не разреветься, мне пришлось прикусить губу.

– Ладно, сестрёнка, нам пора, – обратился Арджун к Аните.

– Удачи, ребята, – пискнула я и махнула рукой уже потемневшему экрану.

Выйдя из чата, я захлопнула крышку. Я переоделась в пижаму и снова плюхнулась на кровать, включив телевизор в дальнем углу спальни. И передо мной появилось сияющее лицо Эвелин: безупречная улыбка, белые зубы. «ЭВЕЛИН ОТМЕНИЛА ПРИЁМ В ЧЕСТЬ ДНЯ РОЖДЕНИЯ, НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПРИЧИНА НЕИЗВЕСТНА», – кричала бегущая строка. Значит, в медиа пока не просочились сведения об отравлении.

Я ощутила укол вины. Что могло заставить Эвелин смешать приворотное зелье, если последствия грозили стать… ну, ненамного хуже того, что случилось на самом деле? Но одновременно я ощутила и что-то иное – искру уважения. Ведь она смешала зелье сама – восстановила формулу, не дававшуюся никому столько лет.

Кто-то непременно её исцелит.

Просто это не буду я.

Теперь нам показывали сцены с участием принцессы и Зейна. «СТАЛА ЛИ ПРИЧИНОЙ РАЗМОЛВКА С ДРУГОМ?»

За экраном зазвучал голос комментатора.

– Есть сообщения о том, что Зейн Астер навестил принцессу в замке непосредственно перед тем, как отменили концерт, – и снова Зейн шепчет принцессе на ушко, небрежно обнимая за плечи. Они так естественно смотрелись вместе, как заговорщики или старые приятели. Но вот что-то отвлекло Зейна, и он убрал руку. Я заметила, как она чуть-чуть поморщилась, не сводя с него зовущего взгляда. Она действительно его любила. Мой палец уже лег на кнопку, но я так и не смогла переключить канал, пока на экране красовался Зейн.

Это зелье предназначалось ему. Вот что имела в виду королева-мать. Он мог стать членом королевской семьи. Я могла лишь гадать, почему он этого не захотел.

Трудно было поверить, что всего несколько часов назад мы с Зейном были в одной комнате. При одной мысли о нём я краснела, хотя и была сейчас одна. Я закатила глаза в ответ на свою собственную реакцию и наконец нашла в себе силы переключиться на какое-то шоу про смешанную компашку Талантов и их друзей-простецов, зависавших в местном баре. В своё время мне очень нравился этот сериал: я видела почти все эпизоды. Но теперь словно не узнавала знакомых артистов. У меня из головы не шло приворотное зелье. Я ломала голову над тем, какой ингредиент успела записать принцесса. Пыталась представить, чем сейчас заняты Анита с Арджуном. Ругала себя. Нужно вообще забыть об этом дне.

Промелькнула ещё пара серий, и в доме стало тихо. Я укрылась с головой, но едва успела закрыть глаза, как раздался стук в окно, как будто кто-то кинул камешек. Я села в кровати, раздвинула занавески и увидела прямо перед собой лицо Кирсти Донован, Ищейки семейства Кеми.

Глава 10. Саманта

– Кирсти! – Я открыла окно и помогла ей пролезть в комнату. Не иначе как она взобралась ко мне по водосточной трубе. Кирсти никогда ничего не делает по-человечески. – Ты зачем пришла? – шёпотом спросила я.

Мы не виделись несколько месяцев, но она выглядела по-прежнему – без косметики, с загорелой кожей, тёмно-русые волосы заплетены в красивую аккуратную косу, а руки открыты – за исключением самых холодных зимних месяцев. И манера одеваться у неё не изменилась: чёрная тельняшка, брюки защитного цвета и высокие ботинки. Она была воплощением Ищейки. Мне внезапно стало неловко в жёлтой пижаме в горошек.

– Пришла поговорить об Охоте, конечно! – Я видела, как возбуждённо сверкают её глаза в отблесках уличных фонарей.

– Ты знаешь? Откуда?

– Друзей надо иметь в нужных местах, – подмигнула она. – И, хотя я слегка обиделась, что ты до сих пор не предложила мне место Ищейки в Охоте, я могу тебя простить. Так что там за первый ингредиент? Нам надо обязательно обойти этих синтов из корпорации.

– Мы не участвуем. – Я плюхнулась обратно на подушку. – Дедушка не пожелал связываться.

– Да ладно, не глупи, – хмыкнула Кирсти. – Думаешь, мне больше делать нечего, кроме как лазить к тебе в окно? Конечно, Остейнс упёрся: я знаю пару драконов, более дружелюбных, чем он! Но Кеми Вызвали на Охоту. И это можешь быть ты.

– Им нужен дедушка, а не я.

– Но ты можешь участвовать.

– Это вряд ли, – фыркнула я.

– Да почему? Отнекивайся сколько хочешь, но у тебя есть дар Кеми. Ты соображаешь в зельях лучше всех прочих.

– Я никуда не пойду без деда, и я не могу тягаться с синтами. Когда они замутят эти ингредиенты в своих роскошных лабах…

– Тогда взгляни на всё по-другому. Ты – ученица Кеми. Я не очень в это въезжаю, потому что сейчас двадцать первый век и тебе явно следует учиться в нашем универе на синтетике и зельях, но ладно. Это твой выбор. Но это ещё и шанс доказать, что твой выбор верный. Заслужить репутацию алхимика и вернуть имя Кеми в списки. И конечно, тебе понадобится моя помощь. А я предлагаю её тебе – безвозмездно.

Услышав, как Кирсти сказала это вслух, я вдруг поверила в реальность открывшейся возможности: вот она, только руку протяни. Удивительно, что она предложила работать бесплатно. Хотя вообще-то у неё тоже дела так себе. В прежние дни каждый уважающий себя алхимик имел собственную Ищейку. А такой мастер, как Кеми, вообще распоряжался целой командой тех, кому можно было довериться в поиске составных частей для зелий в Диких землях. Вот так просто, да? Но подумайте сами: если вы должны собрать какие-то листья точно на третье новолуние в году и если пропустите эту ночь, то следующая возможность предоставится только через двенадцать месяцев. Или вам нужно выследить саблезубого льва в Алуптийских горах, рискуя свалиться в пропасть. Это целая наука: знать, какое снаряжение потребуется и как выжить в Диких землях, не говоря уже о том, чтобы распознать ингредиент, когда найдёшь. Лучшие Ищейки выходят на задание и возвращаются с миллионом вещей, о которых вы даже не догадались спросить.

Синтам Ищейки ни к чему – ведь они могут составить в своих лабах что угодно. И против воли Кирсти была вынуждена стать кем-то вроде гида: она водила группы туристов в места, где они могли раскопать бесполезные блестяшки вроде друзы аметистов или тигрового глаза. Она даже пыталась держать ларёк на бульваре у Королевской улицы, но такая работа была ей совсем не по душе, и она это понимала.

– Слыхала, во Дворце появилась Эмилия, – сказала Кирсти.

Я медленно кивнула. От воспоминания о теле Эмилии, изуродованном тёмными зельями, у меня кровь стыла в жилах.

– Она сказала, что теперь тоже мастер алхимии.

– Она времени даром не теряла. Я тоже слышала про неё кое-что, – Кирсти заколебалась. – Она не только училась алхимии, но ещё и хорошо погуляла по Диким землям. И теперь вроде как может считаться лучшей Ищейкой в мире. Может, она уже успела обойти всех в этой Охоте.

– Алхимик и вдобавок Ищейка? – удивилась я.

– Да, она серьёзный противник. Даже если она не собирается на самом деле искать противоядие, палки в колёса она ставить умеет.

Я с трудом сглотнула. Я как-то не задумывалась над возможностью того, что кто-то может не захотеть исцелить принцессу. Но если принцесса умрёт… тогда Эмилия станет следующей королевой. И жизнь в Нове больше не будет прежней.

Я не была уверена, что готова к этому. Участвовать в Охоте означало отправиться… в Дикие земли. Неосвоенные территории вдали от любого жилья. Дикими землями называли строго охраняемые заповедники, где потоки волшебства могли течь без искажений. Допуск в Дикие земли строго контролировался. Дедушка считал все эти законы о Диких землях дурацкой шуткой. Ведь когда-то вся земля была Дикой, но города и деревни размножались, как грибы, пока между ними не остались лишь жалкие клочки нетронутых земель. И конечно, этому была причина. Современный мир предъявлял свои требования. В Диких землях волшебство могло вести себя непредсказуемо, и для Талантов было намного безопаснее жить в городах. Что-то связанное с тем, что чем больше людей черпает силы из потока волшебства, тем сильнее и стабильнее он становится. Как канат, свитый из множества отдельных нитей. А в Диких землях эти нити беспорядочны, разделены и могут вообще пропадать или обрываться, в зависимости от обстоятельств. А ещё в Диких землях волшебство настолько сильное, что не всякому Таланту удаётся его обуздать. Есть такие места, где Талант, вместо того чтобы открыть кран и выпустить струю, может свалиться в океан.

Конечно, Дикие земли были опасны и для нас, простецов: там полно всяких тварей, готовых откусить тебе голову. И не только животных, но и растений.

Дикие земли – место для таких искателей приключений, как Кирсти. Там нечего делать тем, кто привык переживать опасности вместе с героями книг. Вот я предпочитаю сидеть дома (спасибо-вам-большое), где знаю, куда воткнуть зарядку для ноутбука, где чайник кипит на плите, а не на костре, и можно спать в тепле и уюте, под чистым одеялом.

– Место алхимика – в его мастерской, – повторял дед и покидал дом лишь для партии в шары с такими же стариками. Всё остальное, что ему требовалось, он получал здесь.

В чём-то мы с ним были похожи больше, чем я готова была признаться.

«У тебя есть дар Кеми». Слова Кирсти звенели у меня в ушах. Может, она права. И я не могла запретить себе мечтать и хотя бы постараться воплотить мечты в жизнь.

Я спрыгнула с кровати, чувствуя себя гораздо увереннее, чем полагается человеку в пижаме. В крови бурлил адреналин: да, я поддалась порыву, импульсу, но если я начну об этом думать, то скорее всего откажусь.

– Ладно, я согласна. Завтра, прямо с утра, – пообещала я Кирсти.

– Лучше прямо сейчас, – возразила она. – Нам ещё нужно составить план для первого ингредиента.

Часы у кровати показывали 11 ночи.

– Так поздно… – замялась я, но тут же поняла, что во Дворце наверняка никто не спит. – Ладно, погоди секунду.

– Жду, – просияла она.

Я на цыпочках прокралась в коридор. В доме царила мёртвая тишина. Когда я была маленькой, дедушка часто засиживался до поздней ночи за своими зельями, но теперь он принимал в десять часов снотворное и не просыпался до утра.

У дверей в лавку я задержалась и перевела дух. Ночью здесь было жутковато: в рассеянном свете фонарей тускло поблёскивали ряды банок на полках. Воздух был неподвижен. В углу темнел экран для Вызовов, и я прижала ладонь к стеклу. Оно показалось очень холодным. Я никогда не делала этого раньше: а вдруг не сработает?

– Ренел Ландри, – сказала я стеклу.

Под рукой появилось лицо Ренела, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.

– Подойди ближе, Саманта Кеми, – он протянул через стекло руку. Я взяла его за руку и постаралась не вздрогнуть. Он сильно дёрнул – и в один миг я оказалась во Дворце. Совсем не похоже на предыдущий раз.

Видимо, все чувства были написаны у меня на физиономии, и советник ухмыльнулся такой наивности.

– Если ты уже была в этом месте, Перемещение становится проще. Поток волшебства запомнил твой отпечаток, – и он направился к Рогу Одина: тот словно дышал в мерцании канделябров.

– Ты знаешь, что надо сделать, – сказал он.

Я шагнула вперёд и прижала палец к экрану. Как с Золом и Зейном, из рога вылетел клуб дыма, как от огня. Я почувствовала, как лицо овеяло жаром.

– Я участвую… но мой дед отказался, – сказала я.

– Без Остейнса? – Ренел поднял брови. – Я должен сообщить семейству, – я уже решила, что меня не допустят к Охоте.

Но советник уже вынимал из кармана запечатанный свиток.

– Твой пропуск в Дикие земли и первый ингредиент, – с этими словами он развернул меня и протолкнул сквозь стену. Стена прогнулась и расступилась, и я упала на пол в лавке, ударившись о каменный пол и задыхаясь. Экран для Вызовов потускнел.

Я кое-как отдышалась, прежде чем пальцем нащупала печать. У меня замерло сердце.

Я могла уже безнадёжно опоздать.

Глава 11. Саманта

– По крайней мере, не теряли времени до завтра, – Кирсти посмотрела на свиток. – Вряд ли нам бы вообще что-то светило, если бы мы столько копались. Эту штуку нигде не купишь.

– Что, совсем безнадёга?

Её часы представляли собой сложное устройство со множеством перекрывавших друг друга циферблатов, показывавших часовые пояса, фазы луны и приливы и отливы.

– Нам просто надо это сделать. И начать прямо сейчас.

– Что тут творится? – В дверях моей спальни стояла мама в пурпурном халате. За спиной у неё маячил папа с книгой в мягкой обложке в руках. Прямо скажем, я не особо таилась, поднимаясь наверх из лавки. Попросту говоря, от моего топота мог бы проснуться сфинкс.

Судя по тому, как они смотрели на нас с Кирсти, родители всё поняли. Но, к моему облегчению, не казались рассерженными. Скорее, измученными.

– Ох, детка, – вырвалось у мамы.

– Прости. Но я хочу это сделать. Мне необходимо это сделать. Это мой шанс… – у меня не хватило слов.

– Сэм, это твой выбор, – папа потянулся ко мне. – Но у нас нет денег, чтобы как-то тебе помочь. Зарплата Кирсти, проезд в Дикие земли, дорожные расходы… Нам нечем за это платить.

– Кирсти выручит меня. Она выручит нас.

К моей радости, они вроде бы пришли к молчаливому соглашению.

– Завтра тебе придётся самой сказать об этом деду.

– Наверное, я уже уеду, – я помахала свитком.

Папа прочёл название ингредиента и сдавленно охнул.

– Боже мой!

– Что там? – спросила мама.

– Морской жемчуг, добытый при полной луне. Толчёный. 30 грамм, – отчеканила я, уже выучив это наизусть.

– А в наших запасах его нет? – поинтересовался папа.

Я покачала головой.

– Я только что проверила, – в склянках на полке был пробел между Мерлиновой бородой и мышиным горошком. И никакого жемчуга вообще – вот такая моя удача.

– Но следующее Воспарение уже завтра! – воскликнула мама. – В новостях говорили.

– Знаю, – я выяснила это сразу, как прочла свиток.

– Значит, тем более нельзя терять времени, – сказал папа. Он вернул мне свиток. – Кирсти, присмотри за ней.

– Хорошо, Джон. – Она подняла с пола мой рюкзак и кинула мне. – Выходим в пять.

Я кивнула и с улыбкой засуетилась у себя в комнате, поспешно собирая вещи и стараясь не думать о том, куда мы направляемся. Но с другой стороны: откуда мне знать, что потребуется для добычи морского жемчуга? Я постаралась одеться как можно более похоже на Ищейку: рабочие штаны, чёрная футболка и тёплое худи. В рюкзак сунула дождевик и фонарик. Затем пришла очередь самой ценной вещи: моей личной книги зелий. Это была толстая, перетянутая шнурком тетрадь в плотном переплёте из коричневой кожи. Пока это было самое ценное моё достояние. Здесь содержались все мои рецепты, все заметки об ингредиентах, все догадки о новых и необычных составах. Практически содержимое мозгов, изложенное на бумаге.

В нашей библиотеке хранились книги зелий, принадлежавшие каждому из семейства Кеми на протяжении почти пяти сотен лет. Не хватало немногих, но самых важных: к примеру, журналов моей прабабушки Клео и Томаса Кеми, основателя династии. Но оставшиеся тома составляли внушительный архив накопленных Кеми знаний, и он служил нам хорошей базой.

Свою книгу я спрятала в переднем кармане рюкзака.

Поцеловав на прощание маму с папой, я поспешила из дома. Кинула рюкзак на пол внедорожника Кирсти и уселась на пассажирское место.

– Готова? – спросила она.

Я закусила губу и кивнула. Нам предстояло за два часа проехать расстояние, на которое требуется два с половиной, и найти лодку, готовую выйти с нами в море в первую же минуту Воспарения. На душе скребли кошки: шансы наши были минимальные, но что мы могли сделать?

Не дожидаясь, пока меня опять одолеют сомнения, Кирсти нажала на газ, одновременно включив колонки, огласившие ночь грохотом тяжёлого металла. Соседи могли кричать в окна сколько угодно – мы уже завернули за угол и виляли по кривым улочкам, направляясь на южное шоссе: самый прямой путь в Дикие земли королевства Нова.

Я принялась грызть ногти: ревущие басы из проигрывателя Кирсти нисколько меня не успокаивали.

Отдельные районы Диких земель были освоены несколько лучше, чем другие, – в частности, Берег Сирен, куда мы направлялись. Это было единственное место в Нове, где происходило Воспарение, и самое близкое к Кингстауну. Добраться куда-то ещё было просто немыслимо. Правда, нужен был пропуск, но это не составляло труда. Берег Сирен был главной туристической достопримечательностью Новы: «Восхититесь единственным Воспарением, которое можно увидеть с берега!», «Поклонитесь красоте Афродиты и её русалок!», «Дикое наслаждение в Диких землях: горячая вечеринка на пляже!»

Никто не мог объяснить, что заставляло русалок подниматься из воды и парить в воздухе в ночь полнолуния. Они могли во многом походить на людей, но ни одному исследователю так и не удалось вступить с ними в сколько-нибудь внятное общение – по крайней мере, настолько, чтобы понять их обычаи. Правда, можно было не сомневаться в том, что они склонны к самолюбованию. Они поднимаются над водой и демонстрируют самые прекрасные жемчужины, выпестованные за последний месяц. А еще они ужасно честолюбивы и старательно готовятся к важному событию, способному затмить любой конкурс красоты в глазах людей, собравшихся ради них на пляже.

Самая прекрасная русалка носит имя Афродиты. Если я не ошиблась в своих предположениях и на Воспарение явятся другие участники Охоты, тот, кому удастся получить жемчужину из её рук, добудет самый мощный ингредиент. Это азартная игра, неизбежная в Охоте: найти способ привлечь внимание Афродиты и получить возможность добыть самую сильную жемчужину или проиграть, не рискуя ничем.

Морской жемчуг всегда был самым популярным камнем для обручальных колец, даже по сравнению с бриллиантами или сапфирами. А у самой принцессы Эвелин была уникальная тиара с морским жемчугом. У меня в голове тут же замелькали картины того, как она ломает тиару, чтобы выковырять жемчуг для приворотного зелья.

– Может, стоило прихватить папу.

– С какой стати? – удивилась Кирсти.

– Разве русалки не приманиваются лучше всего на мужской голос?

– Откуда ты узнала?

– Я читала… много.

– Ерунда.

Я сердито ущипнула её, и она расхохоталась.

– Не дрейфь, скоро узнаем. Если надо, я научу тебя паре способов менять тембр голоса.

– И они работают?

– Первое правило Ищейки: работаешь с тем, что имеешь. Никогда не сбрасывай себя со счетов.

Кирсти лихо давила на газ, благо шоссе было пустым – и без признаков присутствия полиции, – так что мы продвигались очень быстро. Вскоре показался пропускной пункт на границе Диких земель – выстроившиеся поперёк шоссе жестяные будки. Хотела бы я знать, сколько народу соберётся на берегу. Скорее всего, Воспарение привлечёт целую толпу.

Я опустила глаза на бумагу у меня в руках с единственной печатной строкой. «Морской жемчуг, добытый при полной луне. Толчёный. 30 грамм».

Охранник долго листал наши бумаги, потом щёлкнул пальцем по моему свежему глянцевому пропуску. У Кирсти пропуск выглядел совсем засаленным, хотя по правилам Ищейкам полагалось его обновлять каждый год.

– Опаздываете, – заметил он с ухмылкой.

– Так не задерживай нас, – сказала Кирсти.

– Может, стоит проверить вас как следует?

Кирсти выбросила руку в окно, поймала охранника за грудки и притянула к себе:

– Быстро пропустил.

Я не успела и охнуть, испуганная выходкой Кирсти, но охранник лишь рассмеялся и кинул в окно мне на колени наши пропуска.

Его «покедова!» унесло ветром: Кирсти снова нажала на акселератор, и мы скрылись в ночи.

– Это Дюк. Мы когда-то встречались, – пояснила Кирсти. – Но потом стало ясно, что он неудачник, и мы расстались.

Я ещё никогда не видела Кирсти такой. Когда она была в своей стихии. Глаза горят решимостью, подбородок выпячен. Она заметила, как я её разглядываю, и широко улыбнулась.

– Всё ещё не весело? – И она вдавила педаль ещё сильнее, отчего мы понеслись с невероятной скоростью. Я так вцепилась в сиденье, что побелели костяшки пальцев.

На большом щите с подсветкой значилось: «Берег Сирен. 5 км». Впрочем, и без того было ясно, что мы уже близко. В ночном небе плясали яркие лучи света. То и дело какой-то из них начинал переливаться всеми цветами радуги и разбрызгивать фантастические звёзды.

Меня пробрала дрожь. Мне всегда было не по себе в Диких землях. Я высунула голову, чтобы осмотреться. Какой-то шутник запустил в небо луч с голограммой медвежьей морды. Эмблема университета Кингстона: Большая Медведица.

Кирсти свернула с шоссе и сбросила скорость на грунтовой дороге, полной выбоин. Кузов машины содрогался от оглушительного рева танцевальной музыки для счастливых туристов. Где-то далеко во тьме кривился горизонт, и вот наконец в ноздри ударил пряный, солёный и свежий воздух. Море. Мы на месте.

Мы едва нашли место на парковке, на самом дальнем краю от берега. Больше всего здесь было экскурсионных автобусов, и граффити на их бортах напоминало разноцветные кляксы от рвоты. Я полезла было распаковывать свой рюкзак, но Кирсти покачала головой.

– Некогда, – сказала она. И вытащила из гнезда на дверце машины свой фонарик.

Мы проскочили мимо студентов-Талантов, пивших бледно-золотистое пиво из пластиковых бутылей размером с огнетушитель – самое дешёвое, какое им по карману. Привлекали внимание их светящиеся в темноте татуировки на загорелой коже и мелкие светлячки в волосах и на руках: когда они танцевали, казалось, что звёзды танцуют вместе с ними.

– Рот разевать будешь потом, – Кирсти безжалостно потащила меня дальше. Она не сводила глаз с моря. Я тоже посмотрела туда и увидела, что мы опоздали. Далеко в темноте, поднимаясь и опускаясь вместе с волнами, реяла целая флотилия огней, собравшихся вместе, как стая тюленей в шторм. И внезапно небо над лодками засветилось. Поток света низвергался на волны, и стало ясно, что он исходит от лодки в открытом море. Правда, слово «лодка» не очень-то подходило для такого судна – скорее, «яхта», а то и «плавучий дворец». И никого не удивили горевшие на его борту буквы: ЗА. «ЗороАстер» уже на месте.

Их прожектор осветил остальные лодки, толкавшиеся поблизости, – там были яхты, рыбачьи шаланды и даже, если не ошибаюсь, аквабайки.

Мы бегом припустили к воде, к самому причалу. И хотя свет прожектора с моря не доставал до края пирса, его было достаточно, чтобы понять: там какая-то заварушка. Отчаянно закричала девушка, и у меня больно сжалось сердце, потому что я отлично знала этот голос.

– Анита! – закричала я. Мы с Кирсти уже бежали по пирсу, и его грубо сколоченные доски прогибались до самого песка.

– Арджун, смотри-ка, кто здесь! – Анита крикнула через плечо, и на дальнем конце пирса показалась голова её брата. Сердитая гримаса моментально разгладилась, стоило ему узнать меня. Висевшая над волнами водяная пыль осела на его тёмно-каштановой шевелюре, как серебряная корона.

Арджун сидел в утлой на вид гребной лодке, по моим понятиям, готовой затонуть в любую секунду. Ещё там находился старик в драной белой рубахе, водонепроницаемых штанах и чёрной куртке. Лицо его пересекал кривой шрам: не иначе как след, оставленный обитателями Диких земель. Это был рыбак. А поскольку в Диких землях лицензии на рыбалку выдают крайне редко, то скорее всего он был браконьером. То есть крайне опасным типом.

Волны заливали причал и раскачивали ветхое судёнышко. Я почувствовала, как в ботинки просочилась вода.

В следующий миг рядом с моими ботинками с уверенным стуком встали ботинки Кирсти. Вот у неё-то они наверняка не промокают – и речи быть не могло, чтобы у Кирсти когда-то замёрзли ноги.

– Эдгар, – обратилась она к старику, подбоченившись, – что тут творится?

Старик неловко поворочал шеей в заскорузлом от соли воротнике куртки.

– Ну, мисс Донован, я веду торговлю с этой вот парочкой щенят о справедливой плате за то, чтобы доставить их к Воспарению.

– Торговлю?! – Арджун так и взвился от гнева. – Обман, шантаж, грабёж!

– Ну, у меня тоже ушки на макушке, – хитренько ухмыльнулся старик. – Сдаётся мне, это не просто прогулка за устрицами.

Анита, Арджун и я отшатнулись в шоке. Каков наглец! Мы сами были торговцами, но никогда не слышали ничего более оскорбительного. Зато Кирсти больше не колебалась. Она наклонилась в лодку и взяла Эдгара в локтевой захват. Подняла его в воздух, и волна – будто море решило посодействовать – подбросила его ещё выше. Ищейка выдернула старика на пирс и отпустила, так что он камнем шлёпнулся вниз.

Не дожидаясь, пока Эдгар очухается, мы с Анитой прыгнули в лодку.

– Я отлично знаю, что это не твоя лодка, Эд. У тебя отняли лицензию за то, что ты попытался добыть нарвала. Так что поищи другую Ищейку, чтобы водить её за нос, – с этими словами она ловко отвязала и свернула причальный конец. Оттолкнула лодку от пирса и запрыгнула в неё.

– Вёсла – быстро! – рявкнула она. Мы с Анитой нащупали их на дне, и я протянула скользкую рукоятку Арджуну. Другое весло Кирсти забрала у Аниты и повторяла: – Давай! Давай! – пока они с Арджуном не вошли в общий ритм.

И всё равно все эти огни оставались ещё слишком далеко в открытом море.

– Ничего не выйдет, – буркнула Анита у меня за плечом.

– О чём ты? – спросила я.

– Уши отвори! Ты что, не слышишь? Воспарение началось.

Глава 12. Саманта

Поначалу я ничего не слышала, кроме звуков гребли, но вскоре различила первые несколько нот. Они доносились от того места, где скопились лодки. С громким щелчком выключился прожектор на большой яхте.

Постепенно погасли огни и на остальных лодках, и какое-то время я ничего не могла рассмотреть в сгустившейся тьме. Полная луна выглядела невероятно огромной, и ни гало, ни облака не затеняли её царственного сияния.

И тут поднялась первая раковина. Сначала она казалась неотличимой от пенной шапки на волне, но вскоре стало ясно, что это закруглённый край русалочьей раковины шириной с нашу лодку. Замолкли все другие звуки, а море сделалось гладким, как стекло. Кирсти и Арджун, пользуясь затишьем, удвоили усилия, но мы с Анитой застыли у борта, убитые мыслью о том, что мы так близко – но всё равно ещё слишком далеко.

Лунные лучи играли на плавных изгибах раковины, исчезая в её бороздках и сияя на выпуклостях. Неподалёку из моря показалась вторая раковина, и эта была более густого розового оттенка, чем первая. А потом их сделалось множество, любых цветов, от густо-фиолетового до практически бронзового. У меня в памяти всплыл длинный список зелий, которые можно приготовить из нежного внутреннего слоя, покрывавшего раковины: «Перламутр. Для лечения розацеа – снимает покраснение кожи. Для укрепления костей – хорошо помогает на ранних стадиях остеопороза».

Анита навела на море свой бинокль, не замечая, что от волнения жуёт нижнюю губу.

– Афродита уже поднялась? – спросила через плечо Кирсти, от усилий её голос звучал сдавленно.

Анита покачала головой.

– Кажется, нет… Погоди…

Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, и не удержалась от восторженного писка, проследив за взглядом Аниты. Поднималась новая раковина, она сверкала белизной, как бриллиант, и сияла ярче всех прочих. И ещё она была больше: как будто сама луна снизошла к морю. Море оставалось спокойным, а лодки почтительно расступались пред такой красотой.

И тут раковина приоткрылась.

Призрачно-бледная рука светилась, как будто кожа впитала лучи полной луны. Пальцы казались слишком длинными – скорее, прутики, чем настоящая плоть, прозрачные паутинки, смыкавшиеся у кисти. Одно неуловимое движение, и раковина распахнулась, явив хозяйку во всём сиянии славы. При виде таких волос любая супермодель в Нове позеленела бы от зависти – они, как живые, двигались сами по себе, словно в толще воды, расплывались и волновались в невидимых течениях. Розово-белые локоны светились в лунном сиянии, обволакивая обнажённый торс до самой талии, там, где кожа сменялась чешуёй. От такой красоты я онемела, забыла, как дышать. И да, именно эта необычность шокировала больше всего: так близка к людям, и всё же иная. Несмотря на молочную белизну глаз, она не была слепой и явно рассматривала собравшуюся перед ней толпу. И если что-то было способно отвлечь от неё внимание, то только подвеска на шее с жемчужиной, чья безупречность легко посрамила бы любую другую драгоценность.

– Афродита, – вырвалось у Аниты, разделявшей мой восторг. Афродита была королевой русалок, и, как и от нынешней полной луны, от одного её вида захватывало дух, сколько бы раз ты с ней ни встречался.

Теперь мы дрейфовали по воде. Ни Арджун, ни Кирсти не прикасались к вёслам, но течение само несло нас к кругу лодок. В нём как раз оставалось, как нарочно, пустое место. Невероятно, но мы успели.

Тотчас всё пришло в движение. Раковины открывались одна за другой, следуя за движением Афродиты, и в каждой была русалка со своей жемчужиной. Небрежно смеясь, они заполнили круг, плескались друг в друга водой и словно бы не замечали людей.

Другие команды немедленно приступили к делу: нужно было привлечь внимание русалок. Прямо напротив нас, ближе всех к Афродите, оказалось судно ЗА: кто-то стоял на носу, театрально простирая к ней руки. Что-то в этом человеке показалось мне знакомым, и я схватила Аниту за руку.

– Чего тебе? – спросила она.

– Быстро, дай на секунду бинокль!

– Держи, – она сняла с шеи ремешок и передала бинокль мне.

Я нацелила его на яхту и настроила резкость. В объективе появился человек в роскошном костюме-тройке, с гладко зализанными с помощью геля волосами – по последней моде. Он поднял волшебную палочку, инкрустированную бриллиантами, и прикоснулся к горлу. А потом открыл рот и запел.

Теперь пришла очередь Аниты отбирать у меня бинокль.

– Господи, – вырвалось у неё с неподдельным восторгом. – Это точно он? Они правда привезли сюда Дэмиана?

– Зол ни перед чем не остановится, – процедила сквозь зубы Кирсти. – У Афродиты просто нет шансов.

И я понимала, что она хочет сказать. Заинтригованная переливами голоса Дэмиана, Афродита приблизилась к яхте. На данный момент Дэмиан был крутейшей поп-звездой в Нове, и сегодня он получил незабываемую аудиторию. Это станет вершиной его карьеры.

– Ладно, теперь наша очередь. Арджун, готов?

Арджун мрачно кивнул.

– Я выступаю в той же лиге, ребята. Кто хихикнет – окажется за бортом.

Мы с Анитой потеснились, чтобы дать ему побольше пространства в нашей тесной лодке. Он открыл рот, но пока не издал ни звука. Он обернулся к Кирсти, и я увидела, что его лицо блестит от пота.

– Что мне петь?

– Начни с малого, – посоветовала она. – Колыбельная или что-то в этом роде.

Он развернулся вперёд, где на воде качались русалки, чьим вниманием пока никто не завладел. И наконец сумел выдавить из себя первые строфы детской песенки:

Море-море, волны-волны и песок!
Там русалки водят ночью хоровод!

У него был очень приятный и даже обаятельный голос, но он не мог сравниться с Дэмианом, разливавшимся соловьём со своими медовыми руладами. Мы трое затаили дыхание, слушая Арджуна. Наконец Арджун перешёл к народной песенке с живым ритмом, и одна из русалок повернулась к нему.

– Так держать, Арджун, – подбодрила его шёпотом Кирсти. Арджун тоже увидел эту русалку и сосредоточился на ней, как будто пел только для неё. Она взмахнула хвостом – и словно лепесток взлетел на ветру. Длинными розовато-лиловыми пальцами русалка гладила свою жемчужину. Кирсти шепнула мне:

– Арджун молодец! Видишь жемчужину? Отличный экземпляр. Её хватит за глаза на обе команды.

Команды. Она только что сказала то, о чём я до сих пор не подумала. Арджун и Анита. Да, мы помогли друг другу на первом этапе, но в Охоте может победить только одна команда.

Привлечённая Арджуном русалка двинулась к нам. Мы так напряжённо следили за нею, что не заметили, как тронулась с места суперъяхта ЗА. Кирсти, самая опытная из нас, с диким криком схватилась за вёсла, чтобы увести лодку с их курса. И пока Дэмиан заливался соловьём перед Афродитой, яхта отрезала нам доступ к Воспарению.

– Эй! – Кирсти взревела, бросив вёсла и вскочив так резко, что лодка зачерпнула воду. – Это против правил! Прочь с дороги!

Однако яхта не сменила курс. Я чуть не рассмеялась. Кому мы будем жаловаться, если они отрежут нас от жемчужины? Никому нет дела. Это же Дикая Охота. Здесь нет правил.

Оказавшись за пределами круга, мы погрузились в темноту. В отчаянии мы следили за тем, как волны отгоняют нашу лодку всё дальше от круга с русалками.

У Арджуна прервался голос.

– Продолжай петь! – мрачно приказала Кирстин. Она смотрела куда-то в сторону, как будто выискивала путь в тёмном океане. Я проследила за её взглядом, но не заметила ничего, кроме мягкого качания волн – пока – что это? – на поверхности не возникла лёгкая зыбь.

– Там ещё одна, – выдохнула мне на ухо Анита. Ещё одна русалка? Я задрожала от радости и страха. Это же неслыханное дело – чтобы русалка оказалась за пределами Воспарения! Но в океане обитали и другие существа, гораздо менее дружелюбные. Из воды поднялся плавник, и хотя я увидела его лишь мельком, мой страх развеялся: русалка. Но на плавнике был виден след глубокого укуса: кто-то явно на неё недавно напал. Хоть бы она оказалась достаточно сильной, чтобы вырастить жемчужину!

Она вынырнула в нескольких метрах от лодки. Я едва сдержала горестный стон: лицо всё в морщинах, волосы свалялись – наверняка она очень старая. Но даже тогда русалка остаётся гордой и заносчивой и не потерпит от нас даже малейших сомнений.

Она подплыла к лодке, и бледные губы раздвинулись в улыбке. Но какой же жуткой она была… острые, как иголки, зубы – скорее похожа на акулу, чем на человека. А ещё хуже оказался запах: тошнотворная вонь гниющей рыбы. Мы с Анитой непроизвольно задержали дыхание, но ей не было до нас дела: она смотрела на Арджуна. Он побелел как полотно, но держался, и Кирсти крепко сжала его руку, стараясь поддержать.

Он пел, и голос его даже не дрогнул. Я никогда не думала, что он такой отважный, но, судя по застывшему взгляду, он просто впал в транс, навеянный русалкой.

Кирсти ещё сильнее стиснула пальцы на его плече.

– Ему как-то можно помочь? – спросила я.

– Он всё делает верно. Осталось продержаться ещё чуть-чуть…

Другие лодки уже покидали круг, их моторы ревели, и если этот шум нарушит транс… или, что более вероятно, они продолжат грязную игру и нарочно постараются помешать – мы точно потеряем жемчужину. И то, что до сих пор мы её не увидели, было явно не к добру.

Голос Арджуна достиг небывалых высот, но рус… вернее сказать, старая ведьма не спешила поддаваться. Медленно, как во сне, она опустила руку в раковину и достала совсем маленькую жемчужину – не больше семечка.

Арджун протянул руку, и она потянулась навстречу ему. Но тут на яхте ЗА взревел гудок, явно с целью распугать остальных русалок.

В том числе и нашу. Она испугалась, но в глазах её промелькнул лихорадочный блеск, и она схватилась за руку Арджуна.

Лодка чуть не опрокинулась, транс моментально развеялся, а мы с Анитой схватились за ноги Арджуна.

– Держите его! – кричала Кирстин, копаясь в своём рюкзаке. Между нами – мы оказались сильнее морской твари, и она снова вынырнула, разъярённо шипя и плюясь.

Затем мощным взмахом хвоста она выпрыгнула вперёд и укусила его за руку. От вопля Арджуна у меня зазвенело в ушах, и я принялась лупить её кулаком свободной руки, не выпуская Арджуна.

– Сэм, тяни его назад!

Я ухватила ногу друга обеими руками, а Кирсти бросила в лицо предательской твари какой-то порошок. Теперь пришла её очередь визжать от боли, и она отпустила Арджуна, закрывая лицо руками. Мы дружным рывком втащили его в лодку и повалились на дно вместе.

– Щёлочь, – объявила Кирсти. – Она жжёт кожу, а с солью ожоги ещё хуже.

– И поделом, – сказал Арджун, кривясь от боли, пока Анита обрабатывала укус натуральным антисептиком. «Тысячелистник. Для ранений в море – ускоряет сворачиваемость крови, уменьшает шрамы».

– И стоило оно… – Арджун раскрыл ладонь, показав нам маленькую жемчужину.

Мы с Анитой издали восторженный вопль. Первый ингредиент добыли!

Я переглянулась с Кирсти, пока она разворачивала лодку к берегу. Она молча покачала головой.

– Арджун, можно посмотреть?

Он положил жемчужину мне в руку. Я покатала её между пальцев – едва заметный комочек. Я вернула её Аните.

Слишком мелкая, чтобы делить на две команды. Ещё не миновало первых двадцать четыре часа Охоты, а Кеми уже вылетели из соревнования.

Глава 13. Саманта

Кирсти молча остановила машину. Мы почти не разговаривали до самого дома. Анита с Арджуном звали меня поехать с ними, но я бы не вынесла их восторгов. И к тому же не хотела отвлекать их на сочувствие к себе – им предстояло продолжать Охоту, а значит, и без меня будут поводы для беспокойства.

«Забвение, или постоянная амнезия. Смешать четыре жгучих нити медузы с двумя чашками воды из Леты. Подогреть до тёплого состояния. Пить из любимой чашки».

Вот что мне сейчас нужно. Чтобы забыть, как я разочаровала Кирсти, подвела родителей, ослушалась дедушку, а прежде всего – провалилась на первом же этапе.

Я задержалась возле дома, поставив рюкзак на землю. Зажмурилась, глубоко дыша – только бы не разреветься. На горизонте появились первые проблески – наступал рассвет нового дня. Глупо было пытаться. Кем я себя вообразила, помчавшись вот так с Кирсти в Дикие земли, не имея даже плана? Мой первый опыт приключений – и самый горький.

По крайней мере, я смогу наконец избавиться от промокших ботинок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.