Тереза Споррер
Принц демонов4

Внимание![1]

Большинство упомянутых растений очень высокотоксичны. Мы настоятельно не рекомендуем их употреблять.

Эта книга – история, пропитанная ядом.

На протяжении всех глав нас будут сопровождать растительные яды, способные разъедать тело и душу.

Подробные предупреждения о возможных отравлениях вы найдете на последней странице книги.

Снаружи ты кажись цветком невинным,
но будь змеей, таящейся под ним.

Уильям Шекспир, «Макбет».

Посвящается всем фанатам #blerry:

вы, ребята, сделали эту книгу возможной!

Young Adult. Королева ядов

Teresa Sporrer

Queen of the Wicked: Der untote Prinz

Copyright © 2023 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

© Шомникова Д., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог
Кажись цветком невинным

Ад был местом смерти и страданий.

В теплом воздухе ощущался вкус самых изысканных грехов и самых горьких сожалений. От одного-единственного вдоха человек терял сознание и на всю оставшуюся жизнь лишался способности испытывать радость.

В любом случае, не так много смертных попадали в подземный мир. Только глупцы, которые думали, что смогут освободить любимого человека из адских и безжалостных лап чистилища, но были убиты бродячими среди семи кругов ада демонами.

Темная трава под его ногами была жесткой и острой, как сломанные кости, а влажная земля пропитана кровью грешников. Далекий вой страждущих душ в чистилище доносился до его ушей даже здесь, в первом круге, за пределами всех семи колец.

«Родина», – шевельнулось что-то в его мертвой груди.

Хотя он, как и другие благородные демоны, был рожден в этом месте, он не чувствовал себя здесь как дома. И не столько из-за его человеческой стороны. За исключением внешнего вида, Блейк не имел ничего общего с человеком. Его настоящий дом находился там, где в грудной клетке, казалось бы, бьется сердце: рядом с ведьмой с белыми волосами и глазами столь же фиолетовыми и смертоносными, как лепестки ядовитого растения. Но именно ее улыбка околдовывала его. Ему нравилось, когда она до хрипоты в голосе и с улыбкой на губах рассказывала о ядовитых растениях. Ему нравилось, когда она с чистым восторгом в глазах открывала коробку из кондитерской.

Ему нравилось, как ее теплое тело прижималось к его. Он мог чувствовать биение ее сердца. Иногда ему даже казалось, что их сердца бьются в одном ритме.

Что, конечно, было невозможно, поскольку он родился уже мертвым.

Именно поэтому он должен сделать это: он больше не мог безучастно наблюдать за тем, как утекает жизнь. Не после… Нет. Он не хотел думать об этом. Не хотел думать и о том, что его невеста будет вовлечена в адские делишки. Скоро, очень скоро все закончится. Задолго до того, как королеву ведьм и ее народ втянут в это.

Перед демоном возвышалось дерево. Сердце первого круга ада переживало не лучшие времена: кора почернела и выглядела обугленной. Тем не менее на тонких ветках поблескивало несколько гранатов. Сочного красного цвета, который сиял так, что земные сородичи на их фоне казались бледными, почти безжизненными.

Под деревом сидела женщина – или, скорее, существо, похожее на молодую женщину с черными волосами и белой, фарфоровой кожей. Но стоило ей растянуть губы в улыбке, и она показала истинную сущность – острые клыки, созданные только для того, чтобы со всей жестокостью перегрызать сонную артерию.

От своей невесты он знал, что юные ведьмы, играя в догонялки, распевают детские песенки о сыновьях первородных демонов. Но кое-что из стихов они, похоже, недопоняли: у гордыни был вовсе не сын, а дочь.

Вампиресса, как всегда, искала спасение от дневного света в глубинах ада. Здесь не было ни дня, ни ночи – только приятные сумерки, которые никогда бы не осмелились опалить плоть адского создания.

Кровопийца совершенно неподвижно сидела под деревом, пока ветер не донес до нее его запах.

– Добрый день, Авариция, – произнесла она с закрытыми глазами и вяло подняла бледную руку. – Что привело тебя ко мне?

– Не стоит обращаться ко мне, упоминая мой грех[2], Кармилла, – просто ответил демон. – Я же не называю тебя Супербия, Гордыня.

Он держался на безопасном расстоянии от дочери гордыни.

Кармилла была непредсказуема. Она вошла в историю людского мира как безжалостный военачальник, пронзавший своих врагов и подданых, когда те были недостаточно покорны или у нее выдался плохой день. Наряду с этим существовали и романтические книги, в которых она изображалась благородной графиней, которая сладкими речами завлекала молодых женщин и пила их кровь, но так и не нашла настоящей любви. Последнее было не совсем верно: некоторое время назад у нее было целых три жениха, пока она одним махом не потеряла сразу всех.

Только по этой единственной причине он мог довериться ей… Нет.

По правде говоря, он не мог доверять никому из демонов, но Кармилла казалась, что ж… самым безопасным вариантом. Во всяком случае, куда лучше Асмодея, которого не волновало ничего, кроме его невесты. Или Барбатоса, который чуть не обезглавил Блейка, когда тот был еще подростком, за то, что спросил, действительно ли князь бессмертен.

– Гранаты такие красные. – Кармилла подняла одну руку вверх. – Они наверняка на вкус даже лучше, чем кровь девственницы.

– И что, кровь девственницы сильно вкуснее? Я к тому… Ты правда различаешь вкусы?

– Никаких венерических заболеваний и, если повезет, мало алкоголя и табака в крови из-за возраста. Кровь девственниц восхитительна, – улыбнулась вампирша. – Уверена, ты и с сердцами эти различия заметил.

– Нет. Даже молодое сердце может быть уничтожено смертью.

– Хм-м-м… – Кармилла откинула голову назад и сделала круговое движение. – Как интересно. Всегда забываю, насколько разные люди пользуются нашими услугами. Хочешь продолжить нашу бесцельную светскую беседу?

Блейк на мгновение скривил губы.

– Это ты завела разговор о крови девственниц.

– А ты пришел сюда, хотя обычно избегаешь меня.

– Ну, у нас с тобой не так много общего, – отмахнулся он.

– Я на тебя не обижаюсь, другие благородные демоны тоже меня избегают. – Демоница молниеносно вскочила на ноги и встала прямо перед Блейком.

Кармилла уставилась в его глаза. Ее красная, как свежая кровь, радужка светилась, а в зрачках плясали искры безумия.

– Ходят слухи, ты нашел невесту.

Блейк не отступил ни на миллиметр.

– Можешь не лицемерить. Я знаю, что у тебя было соглашение с королевой Сибиллой. Твой отвратительный запах я чувствую на каждом работнике в замке. Ты поистине ненасытна в жажде человеческой крови.

Демоница отступила на полшага назад, оскорбленная тем, что ее попытка запугать не сработала. Она со скучающим видом посмотрела на свои длинные ногти, созданные самой природой для того, чтобы перерезать артерии жертв. Однако ее взгляд остановился на чем-то другом: на безымянном пальце, на котором виднелось три золотых кольца разных размеров – по одному на каждого мертвого жениха.

– Ну… У меня больше не осталось никого. Мне нужно много крови. И поэтому приходится пару раз в год высасывать из людей всю кровь, чтобы не выплескивать ярость на невинных. – Ее губы изогнулись в насмешливой улыбке. – И если не ошибаюсь, это тебе присвоено звание «Обжора ада». Не мне, а тебе, Жадность.

Кармилла была права. За последние три года он контактировал с таким количеством людей, что даже потерял им счет. Каждый день он заключал новые соглашения, и несколько раз в неделю ему удавалось поглощать сердца.

Он просто надеялся, что «аппетит» не привлечет внимания других дворян, но у «Гоэтии» везде были глаза и уши.

Но раз уж они начали говорить об этом:

– Почему ты вообще заключила сделку с Сибиллой? Разве ты не руководишь несколькими банками крови в Европе?

Ее пальцы бессознательно скользнули по золотым кольцам.

– Подожди. Или ты сделала это для того, чтобы получить информацию о следующем женихе?

– Откуда столько пренебрежения, Авариция? – прошипела Кармилла. Он понял, что перешел черту, когда ее клыки удлинились, сомкнувшись на губах. – Не каждому из нас повезло получить возлюбленного практически на блюдечке с голубой каемкой. Сколько тебе лет? Даже тридцати нет, если я правильно помню.

Земля под ногами демонов задрожала. Многие из костяных стеблей принадлежали и его жертвам, поэтому травинки реагировали на его эмоции.

– На блюдечке с голубой каемкой?

Все это далось ему нелегко; какое-то время он даже боялся, что невеста не выберет его. Ведьмы, которых она знала с детства, изо всех сил пытались привить ей отвращение к его виду. Больше всего, конечно, прежняя королева и ее шабаш…

– Спокойно, маленький демон. В конце концов, я на твоей стороне, – примирительно сказала Кармилла. – Как ты наверняка знаешь, невесты-женихи для меня превыше всего. – Она снова выпустила когти. – Однако твоя ведьмочка еще не невеста, так что я могу делать с ней все, что пожелаю.

– Не смей к ней прикасаться, – прорычал демон. Его голос звучал мрачно и опасно. – Я НЕ ЧУРАЮСЬ УБИВАТЬ ДРУГИХ ДЕМОНОВ.

Его демоническая оболочка грозилась вырваться из-под человеческой кожи и разорвать вампирессу на тысячу кусочков. На девяти кругах ада прошло уже много лет с тех пор, как его голос изменился, и он изо всех сил старался никому не показывать свой истинный облик.

Глаза Кармиллы сверкнули от возбуждения, без следа страха.

– Тогда сделай ее своей невестой. Это ведь так просто. Что тебе мешает? Почему ты пожираешь столько душ? – требовала от него она. – Появление невесты удовлетворило бы твою тягу к чему бы то ни было. Но только после того, когда она съест гранат. Тебе больше не придется собирать сердца, и ты сможешь сосредоточиться на том, чтобы доставлять удовольствие невесте. Стакан крови моих женихов кормил меня целый месяц.

– Мы говорим о разных вещах.

– Нет, совсем не о разных, – устало возразила Кармилла. – Тебе пригодится любой возможный выход из ситуации. Мне интересно, зачем ты вообще сюда пришел? Разве не предпочтительнее лежать в постели с ядовитой королевой?

Блейк поднял руки и вздохнул.

– Ладно. Хватит этих игр.

Кармилла одарила его улыбкой, от которой, не будь он нежитью, кровь застыла бы в жилах. Она подошла к гранатовому дереву и почти с нежностью сорвала один из плодов.

– Возьми его, – произнесла демоница так настойчиво, чтобы он не захотел отказываться от подарка. – Ты должен как можно скорее сделать свою ведьмочку невестой. Ведьмы и вполовину не так могущественны, как притворяются, а ты знаешь, что я не делаю различий между кровью, когда по-настоящему голодна.

Угроза прозвучала настолько откровенно и грубо, что он сглотнул.

– И скажи наконец, что привело тебя ко мне.

– Я давно чувствую, что во мне зреет жадность другого рода… Что-то, что тебе наверняка знакомо.

– Значит, ты хочешь стать одним из демонов «Гоэтии»? Не уверена, достаточно ли ты силен для этого, – с пренебрежительным видом вынесла она вердикт.

Во имя ада! Она воистину была олицетворением высокомерия.

– Качество важнее количества. Недостаточно просто хватать души без разбора. – Охваченная собственным грехом, она водила в воздухе указательным пальцем. – На протяжении веков мы, демоны «Гоэтии», были самыми страшными демонами в мире людей. Мы…

Блейк вытащил из-под черного пиджака костяной кинжал.

Даже такой древний монстр, как Кармилла, которая была свидетелем войн, стихийных бедствий и эпидемий, вздрогнул при виде легендарного предмета. Первоначальный страх перед кинжалом сменился недоверием.

– Откуда он у тебя?

– Это не имеет отношения к делу. Я хочу, чтобы ты передала кое-что другим демонам «Гоэтии»…

Глава 1
DIGITALIS PURPUREA
Наперстянка пурпурная

Ядовитый сад Алник известен тем, что в нем произрастает около сотни ядовитых растений, которые смертельны для человека даже в малых дозах.

Однако самая большая опасность исходит не от разрастающихся растений. Нет. Скорее, от молодой женщины с короткими белыми волосами и необычными фиолетовыми глазами, которая в летние месяцы предлагает свои услуги в качестве неприметного экскурсовода.

Тогда как другим людям требуется специальное защитное снаряжение, чтобы прикасаться к растениям, она позволяла своим ядовитым любимцам ласкать ее руки.

Наша ядовитая королева Белладонна, тринадцатая жрица, избранная нашей богиней, которая своим ядовитым поцелуем может поставить на колени даже короля фейри Оберона.

– Хм. – Я ненадолго отложила в сторону начало своей биографии, написанной Ишитой. – Да, писать она умеет, но все это звучит слишком мелодраматично. И в последнем предложении повторяется слово «ядовитый», нужно его срочно вычеркнуть. Будущие читатели уже за несколько страниц до этого поняли, что я токсична. То есть я же ядовитая королева. Это даже под моим портретом написано.

Я порылась в пенале в поисках блестящей зеленой ручки, чтобы внести исправления. Какое счастье, что Ишита писала пером не на пергаменте, а на гораздо более дешевой бумаге.

В саду Алник стоял теплый день позднего лета, и посетители покинули территорию два часа назад. После этого я обработала дикорастущую траву и прибрала гальку на грядках ядовитого сада, прочитала наперстянке новую главу любимого фанфика и подкормила ее самодельным удобрением, хотя мне казалось, что я и так ее совсем избаловала.

И теперь я занялась тем, что откладывала всю неделю: занялась вычитыванием своей королевской биографии, которую моя библиотекарша Ишита, вероятно, начала год назад и вручила мне сейчас, перед следующим важным днем моего правления.

Она сказала, что если записать все заранее, то ни один из моих поступков – даже самых незначительных – не будет забыт. Но ведь именно этого я и хотела! Я бы с радостью похоронила под ковром забвения некоторые свои действия.

Моя полная история не должна стать общеизвестной: к тому же еще недавно Ядовитый сад был моей клеткой. Тюрьмой, созданной предыдущей королевой ведьм Сибиллой, позволяющей ей всегда держать меня в поле зрения. Ишита не знала, что королева была моей матерью, и я не хотела, чтобы другие ведьмы тоже узнали об этом. Я до сих пор странно себя чувствовала при мысли, что в другой жизни могла бы называть ее мамой. Что в другой жизни росла бы не одна и могла быть принцессой ведьм.

В течение девяти месяцев королева ведьм вынашивала меня, чтобы сразу после рождения лишить меня теневых способностей и отправить в Академию, окрестив «ядовитой» ведьмой, которую чуть не убила передозировка ядом. И хотя маленькие ведьмы крайне редко умирали, такое все же случалось. Никто бы и не обратил внимания на странные обстоятельства смерти.

– Почитай нам, – умоляла красная наперстянка по имени Кирстен, росшая рядом.

На самом-то деле она не должна находиться здесь, у вишневых деревьев. В часы работы здесь сновало много людей, особенно в период цветения сакуры, когда деревья пестрели тысячами оттенков розового. Однако эту часть сада с большими качелями-скамейками многие посещали и в разгар лета.

Сейчас было душно, а солнце скрылось за горизонтом лишь после девяти часов вечера. Растения не могли уснуть и теперь напоминали маленьких детей, которые не хотят идти в кровать.

– Это тебе не фанфик с AO3[3], – сказала ей. – Здесь нет пошлостей. Никакой перчинки.

По крайней мере я надеялась, что Ишита не станет в моей биографии подробно описывать нашу с Блейком сексуальную жизнь.

Я с любопытством пролистала дальше.

Королева Белладонна вступила в отношения с принцем ада, Блейком Авариция. Его смертный грех – жадность. Они с нашей благословенной королевой обручились, согласно многовековым традициям ведьм, в третий великий колдовской праздник Лугнасад.

«Это что, обязательно?» – прокомментировала я абзац. При этом так сильно надавила на кончик гелевой ручки, что теперь страницу украшали блестящие брызги.

Ишита не хуже меня знала, что Блейк не выбирал ведьмин праздник, чтобы обручиться со мной.

Как и подобает непристойному демону, он обманом втянул меня в соглашение, которое хотел замаскировать под обычную помолвку.

Теперь я хорошо понимала его намерения: он просто хотел быть рядом, потому что уже знал меня. Вернее, был знаком с какой-то частью меня.

Королева Сибилла жила с уверенностью в том, что мои способности к теням будут запечатаны на всю оставшуюся жизнь, но некоторое время назад магия вырвалась и угодила прямо в руки к Блейку. Трудно сказать наверняка, но, возможно, эта часть меня стремилась к Блейку потому, что именно его отец – повелитель демонов Маммон и первый представитель нежити – запечатал мой дар благодаря проклятой монете. Или же…

Или же все дело в тот странном притяжении, которое я ощущала между нами. Всю жизнь я думала, что боюсь демонов, хотя до появления Блейка не встречала ни одного адского создания. Как и любую ведьму, меня с детства учили избегать демонов. Мое ведьмовское чутье громко забило в тревожные колокола, когда он посетил меня в саду в своей теневой форме.

Но потом он предстал в своем человеческом обличье перед моим троном и… Я не почувствовала ни страха, ни тревоги, ни малейшего дискомфорта. В груди зародилось совершенно иное чувство.

Именно поэтому я хотела встретить его страхом и использовать свою ненависть как щит против ухаживаний.

В конце концов, даже будучи ядовитой ведьмой, я не была застрахована от его токсичного очарования.

– Продолжай, – попросило растение. – Что было дальше?

– Вы же уже знаете эту историю! Мандрагоры в подробностях выболтали вам о моих отношениях.

– Мы не устали. Еще.

– Ладно.

Я перевернула страницу и поняла, что повествование обрывается. Где сказано о том, что Блейк поддерживал меня в многочисленных щекотливых ситуациях, в которые я, будучи королевой, всегда попадала? Например, когда король фейри Оберон безо всякой причины объявил на меня дикую охоту, а демону, ко всему прочему, пришлось еще и защитить меня собой от смертельного удара мечом. Где отмечено, что он всеми силами пытался защитить меня от ведьмы Вальпурги, которую я после этого случайно превратила в дерево?

Все сообщество ведьм знало, что Вальпурга укоренилась в моем тронном зале.

«Сделай этот абзац поромантичнее, – написала я пометку для Ишиты. – Я видела твою историю поиска, и если хочешь продолжать смотреть корейские дорамы в рабочее время, добавь немного романтики».

Я поспешно просмотрела остальные абзацы, которые сначала ускользнули от моего внимания. Там было несколько страниц о моих способностях к ядам, где Ишита особенно подчеркивала, что в мире ведьм нет равных моему таланту. Я покраснела, прочитав ее слова, которые были похожи на похвалу. Не существовало такого яда, который мог бы мне навредить. Я разговаривала с ядовитыми растениями, как с людьми, и даже немногие нетоксичные растения доверяли мне.

Но какими бы приятными ни казались слова, они все равно свидетельствовали о том, что моя тайная способность к теням хранилась в секрете только потому, что была незаметна для окружающих. В удачные дни я могла призвать тень и заставить ее выполнять мои желания, но в плохие она даже на тень не была похожа.

И никто не мог помочь. Хотя мне удалось выяснить, что некоторые ведьмы действительно обладали более чем одной способностью, не имелось никаких записей о ведьмах, которых лишили дара при рождении. Не говоря уже о том, что до меня существовала лишь одна ведьма со способностями к теням: Лилит, первая королева моего народа.

– Что ты там читаешь?

Голос, раздавшийся в непосредственной близости от меня, испугал так, что я потеряла равновесие и чуть не свалилась с качели. Только ветви услужливого вишневого дерева помешали мне поцеловать траву. Не то чтобы трава была против…

– Клянусь богиней, Агнешка! – упрекнула ее. – Не пугай так! Что ты забыла здесь в такое время?

– Прости. Я забыла свою ме… ключи от машины.

Я опустила голову. Ведьма и вправду пыталась спрятать метлу за спиной.

– Значит, сегодня ты прилетела на работу на метле.

– Меня никто не видел! Я взяла фейри-пыль у Адлона. Ты же знаешь, в последний раз я поцарапала дверцу машины…

Агнешка была земной ведьмой девятнадцати лет, которую выдворили из родной восточноевропейской страны за то, что она влюбилась в фейри, известного у них на родине как русалка.

Поэтому в начале весны она вместе с фамильяром-сурком и фейри-лисом появилась у ворот сада Алник и показала мне на экране телефона объявление о свободной вакансии садовника.

Как земная ведьма, она была прирожденной садовницей, и ее совершенно не беспокоило, что незадолго до ее появления я превратила в дерево другую ведьму с той же способностью. И, конечно же, я не могла отказать в убежище ведьме, которую исключили из ковена из-за отношений с представителем другого вида.

– Итак, завтра большой день, – сказала Агнешка, учтиво отвлекая меня от забытой метлы. – Ты волнуешься? Наверное, ужасно нервничаешь.

Я особенно ценила в Агнешке то, что она никогда не называла меня королевой и была безжалостно честна и прямолинейна. В то же время ее беспощадная честность иногда напрягала меня, потому что я практически полностью вытеснила из головы мысль о предстоящем дне…

Ведьма уловила, что я чувствую себя дискомфортно, ведь с моих полуоткрытых губ не соскользнуло ни единого слога.

– Все так плохо?

– Нет. – Я покачала головой. – Почему-то я с нетерпением этого жду. Лугнасад ведь веселый праздник, не так ли?

– Я всегда сильно… уставала… от большого количества выпивки, – она кашлянула. – Неужели Адлон тоже сможет прийти? Мы никогда не ходили на благословенный праздник вместе!

Я кивнула.

– В конце концов, завтра я тоже приму в свой ковен фейри.

И этим разрушу железное правило ведьм. Брошу его в благословенный огонь начинающейся осени.

Глава 2
ALOE VERA
Алоэ настоящее

На первый взгляд, политика ведьм могла показаться проще, чем человеческая, но это совсем не так. Главное отличие заключалось в том, что королева ведьм находилась у власти не годы или десятилетия, а несколько столетий. Соответственно все происходило в более медленном темпе. Принятые ею решения были более масштабными, а основание надежного ковена – в простонародье называемого шабашем – представляло собой важный шаг в период правления, если королева не нашла ковен до коронации. Мне был всего двадцать один год, когда корона свалилась на голову, хотя первые из моих бывших одноклассниц только начали собирать свои кланы.

Как правило, ковен состоял из других ведьм, которые разделяли амбиции и цели, и выполнял важную консультативную функцию.

Но существовали и особые ковены. К примеру, королева Сибилла основала шабаш стихий с ведьмами огня, воды, земли и воздуха, который должен был многократно усиливать ее собственные магические способности.

Было одно «но»: кланы хрупки, особенно по мере того, как они становятся все больше и больше. Их можно было распускать, и, как правило, такая ведьма оставалась одинокой до конца своей жизни. Когда клан распадался, это сопровождалось ужасной потерей власти, что, разумеется, было особо проблематично для королевского ковена.

Если коротко, ковен создается на всю жизнь, поэтому к выбору участников следует подходить как можно тщательнее.

Я тоже планировала таким образом усилить магию – только мой ковен не будет состоять из одних ведьм.

И не потому, что я не доверяю другим ведьмам, совсем нет. С тех пор как стала королевой, мне довелось поближе познакомиться со многими из моих уникальных сестер: например, с моей библиотекаршей Ишитой – воздушной ведьмой, которая могла наизусть озвучить состав королевской библиотеки, даже если разбудить ее в три часа ночи. Я ценила и трудолюбивую Агнешку, которая всегда прямо высказывала свое мнение. Шуйлянь, ведьма из Китая, управляющая стихией воды, тоже вызывала у меня симпатию, потому что тесно общалась с демоницей.

Тем не менее души, с которыми я чувствовала особую связь, принадлежали вовсе не ведьмам.

Я мягко улыбнулась.

Кто бы мог подумать, что такое произойдет? Что кто-то вроде меня, всегда стремившейся к спокойной жизни в Ядовитом саду и никогда не имевшей дел с демонами или фейри, решит основать первый ковен с демоном и фейри. В надежде, что другие ведьмы последуют моему примеру.

Я приняла решение создать такой необычный ковен вскоре после своей коронации в праздник Йоль. И по-прежнему его придерживаюсь.

«Лугнасад знаменует конец лета. В этот день я хочу попрощаться со старыми традициями и как следует отпраздновать прощание, – объявила я на собрании, на котором присутствовали только Ишита и Агнешка. – В прощании ведь нет ничего плохого, особенно если мы отказываемся от вредных привычек или устаревших взглядов. Так что давайте начнем осень с позитивных перемен, хорошо?»

– Иногда я звучу так мудро, – пробормотала себе под нос, стоя на коленях в грязи и рисуя на земле еще одну пепельную руну освященной веточкой.

Я встала, взмахнула рукой, и руна загорелась зловещим черным сиянием. Мой взгляд ненадолго скользнул в сторону, где слишком отчетливо виднелись другие знаки.

– Эльза Мария? Может быть, поможешь мне?

Ядовитый плющ, который некогда окрасил скучные серые стены замка Алник в восхитительный зеленый цвет, отрастил усики и скрыл собой предательски выглядывающие руны.

– Большое спасибо. – Я сунула ей самодельное удобрение в качестве награды. – Послезавтра руны перестанут работать. А до тех пор, пожалуйста, внимательно следи за ними.

Завтра все должно пройти как по маслу.

Когда день закончится, у меня наконец-то будет и королевский ковен, и, надеюсь, больше власти. Возможно, основание ковена и было ключом к тому, чтобы я в полной мере смогла пользоваться теневыми способностями!

Тогда я покажу всем без исключения, что заслужила королевскую корону только своими уникальными способностями, а не тем, что убила предыдущую правительницу за ее действия. Никто ведь не поверит, если я расскажу всю правду о нашей прежней королеве…

Совершенно измученная приготовлениями, я побаловала себя целым листом алоэ настоящего из своей бенто-коробки.

С недавних пор я начала готовить из этого лекарственного растения кремы для лица, чтобы продавать их в сувенирном магазине в саду. Мое положение королевы и единоличного управляющего имуществом пошло на пользу саду Алник и, следовательно, мне самой.

Но это не отменяло того факта, что я по-прежнему работала экскурсоводом в Ядовитом саду и продавала в магазинчике самодельные вещи. Благодаря свободному графику королевы ведьм у меня получалось успевать и это.

– Ха, да. Алоэ настоящее. Идеально подходит для сохранения молодости и упругости человеческой кожи, если не пить его сок. Иначе придется провести вечную молодость на кладбище! – Я усмехнулась и снова смачно надкусила листок. – Как вкусно и освежающе!

– Это растение действительно ядовито? – спросила у меня Эльза Мария. – Прямо как я?

– Конечно! – Поскольку один листок уже съела, я достала другой и показала его токсикодендрону укореняющемуся. – Хотя это растение наиболее известно своими целебными свойствами, на самом деле употребление слишком большого количества сока может вызвать сильное кишечное кровотечение.

– Интересно, а что такое кишечное кровотечение?

– Эм-м, твоим клеткам не о чем беспокоиться.

Этого объяснения хватило Эльзе Марии.

Я посмотрела на ярко-зеленый лист в своей руке.

Я не была рождена ядовитой ведьмой, но в какой-то момент полового созревания у меня появилась настоящая предрасположенность к ядам в результате многолетнего употребления токсичных веществ.

Теперь яд для меня – пища богов. Даже слегка токсичное растение, такое как алоэ вера, наполняло мой живот и обеспечивало меня необходимыми питательными веществами.

– Спокойной ночи, Эльза Мария. – Я погладила кончиками пальцев ее усики и листья. У людей и ведьм, не обладающих способностями к ядам, от ее масел появилась бы зудящая сыпь на коже. – Спи спокойно.

Прежде чем растение утихло, оно своими усиками открыло входные ворота замка Алник. Замок встретил меня – как и всегда в это время – зловещей тишиной. Я оставила в замке большинство сотрудников предыдущей королевы, потому как боялась нанимать людей и с помощью демонов заключать соглашения о конфиденциальности. Поэтому во всех частях замка катастрофически не хватало персонала, с тех пор как Вальпурга превратилась в зеленый уголок.

Даже Блейк работал – или добывал себе еду, – но я старалась не думать об этом слишком часто, поскольку не находила его методы особенно привлекательными. Он либо обманом втягивал людей в сделки, либо делал то, что вытекало из этой ситуации: просто поедал сердца, маскируя свою жадность к человеческим органам под похоронное бюро в соседней деревне.

Кстати, о демонах…

Вместо жениха из настоящего ада в вестибюле меня встретила груда посылок, которую, должно быть, притащила сюда человеческая служанка Эстелла – в одиночку, без каких-либо магических способностей.

На первый взгляд, большая часть посылок была адресована Блейку. Ну, разумеется. Он ведь был демоном жадности, идиотским адским созданием, что оправдывало его любовь к коллекционированию всяких вещиц. Он покупал вещи в интернете, чтобы затем выгодно их перепродавать.

Как ни странно, меня оказалось легко подкупить. Дорогим платьем из черного кружева и обжигающе-холодными поцелуями в шею он отлично отвлекал меня от своего шопоголизма.

Одна посылка все же была адресована мне, и поскольку она почти ничего не весила, я сразу догадалась, что в ней. Я зажала ее под мышкой и направилась прямо в бывшую королевскую спальню, немного переделанную мною.

– Что-нибудь случилось в мое отсутствие, Атропос? – спросила я у золотой змеи, свернувшейся калачиком на своей стороне комнаты.

– Нет.

Кончиком хвоста она повернула регулятор термостата.

Атропос была не настолько чувствительна к холоду, как обычная змея. Зимой она даже рьяно охотилась в снегу на куропаток, в то время как я замерзала от одного этого зрелища – при том что наблюдала за ней из окна замка, обхватывая ладонями чашку с горячим шоколадом.

Я не любила ни снег, ни холод.

– И как прошел твой день?

Золотая змея вяло подняла голову и бросила на меня обвиняющий взгляд.

– Скучно. Абсолютно и ужасно монотонно.

– Нечего дуться. Я не могу брать тебя с собой на работу, ты же сразу пустишься наутек и будешь болтаться по саду.

Мне повезло, что ведьма по имени Джанна теперь работала в местной газете и сообщала читателям о том, что странные события вроде гигантских мотыльков, летающих вокруг замка, и золотых змей в прилегающем саду были лишь газетными утками и шалостями подростков.

– Пуститься наутек? Я тебе не дикий зверь, а гордый ведьмин фамильяр!

Я вскрыла посылку.

– Значит, тебе не нужна подстилка из зоомагазина?

Атропос соскользнула с пня, который совершенно не годился для животных.

– Она мягкая и идеально подходит, чтобы в нее зарываться.

Я улыбнулась и вытряхнула из огромной упаковки хвойные хлопья в стеклянный террариум.

Перед тем как последние хлопья упали на землю, я ненадолго остановилась.

– Может быть, сегодня ты расскажешь мне, что именно заставило тебя проглотить душу королевы Сибиллы? – Вопрос, который я задавала ей каждый день с тех пор, как вернула воспоминания о своей тени. В Самайн мой фамильяр вырос до размеров целого дома и сожрал королеву Сибиллу, как будто та была лишь ничтожной мышкой.

Я все еще не могла осознать это до конца. Моя предшественница была мертва, а ее душа, вероятно, навсегда стерта с лица Земли – и все из-за какого-то фамильяра!

– Голод.

– Ах, и ты подумала, что душа была бы подходящей закуской?

– Они очень низкокалорийные и легко усваиваются.

Я повернула голову.

– Ты что наделала, Атропос! Даже я не смогла бы уничтожить душу!

– Ты не знаешь этого наверняка.

Она свернулась калачиком у моих ног и посмотрела мне прямо в глаза.

– Одаренный фамильяр для одаренной королевы ведьм, – попыталась она пустить в ход свои чары. – Ведьма с двумя способностями и самым красивым фамильяром в мире.

– Пытаешься хранить тайны от своей ведьмы? Разве ты не знаешь, что такое честность?

– А почему ты до сих пор не рассказала своему любимому демону о том, что ведьма со способностью к свету, помешанная на власти, хочет тебя убить?

При упоминании Анастасии мои руки покрылись настырными мурашками. Ввиду своей наивности я считала ту ведьму своим другом – или, по крайней мере, верной сторонницей, пока она не захотела убить меня, чтобы стать следующей королевой ведьм.

– Я… просто хочу защитить Блейка, в конце концов! Ради меня он только подвергнет себя опасности. Я этого не хочу.

Блейк был нежитью, но даже существа без сердцебиения и пульса могли умереть. Костяной кинжал, имевшийся у меня в распоряжении, мог убить все и вся. К сожалению, я еще не нашла способа уничтожить его и тем самым устранить серьезный источник опасности для Блейка.

– Может быть, я тоже не хочу подвергать тебя опасности. – Атропос скользнула в стеклянный террариум. В свете электронных ламп ее золотистые чешуйки блестели, как медовый сироп с глиттером. – Когда-нибудь я тебе все расскажу.

История с призраком королевы Сибиллы была давно забыта.

– Думаешь, я должна рассказать обо всем Блейку? Анастасия может напасть на нас завтра. Я сомневаюсь, что мои руны ее остановят.

– После отравления прошло шесть месяцев. Вполне возможно, она уже восстановила свои силы. Но у тебя есть демон и фейри.

– Я же не могу постоянно надеяться на то, что Блейк вытащит меня из беды, как в случае с дикой охотой. Я – королева ведьм. Я должна защищать ведьм и одновременно следить за тем, чтобы мои соратники не нападали без причины на демонов или фейри. Если я не смогу этого сделать, то…

Подступивший к горлу комок не дал мне закончить предложение. Как и говорила Богиня, я стала королевой слишком рано, и события последних месяцев лишь напоминали о том, что бремя короны было для меня еще слишком тяжелым.

Ваша покорная слуга стремилась объединить ведьм, демонов и фейри. Сделать то, чего не удавалось ни одной королеве ведьм до меня. Даже легендарной королеве Медее, которая, согласно древним писаниям, была матерью короля Благих Оберона и королевы Неблагих Маб.

Когда фамильяр заметила мое молчание, она проворно подкралась ко мне. Атропос была одним из немногих существ, чье тепло могло утешить меня, поэтому она прижалась головой к моей щеке.

– Я не могу рассказать, что произошло той ночью, но я по-прежнему твой фамильяр, и я бы никогда не сделала того, что причинит тебе вред.

– Знаю…

И все же я была сыта по горло тем, что от меня постоянно что-то да скрывали. В этом Атропос была не лучше Вальпурги и королевы Сибиллы. Или Блейка…

– Я хочу заглянуть в тронный зал, ты пойдешь со мной?

Атропос упала в свое гнездо прямо с моих плеч.

– Я так измучена. – Она драматично наклонила голову в сторону и высунула свой розовый язычок.

– Бездельем?

– Да.

– Тогда увидимся позже.

Я надеялась, что Атропос станет лениться, и я смогу провести несколько спокойных минут в тронном зале.

– Королева Белладонна! Королева ядов! – раздавалось со всех сторон.

Тронный зал в замке Алник был напитан древней и чистой магией, настолько сильной, что с тех пор, как я была избрана королевой, в нем цвели лишь многочисленные ядовитые растения. Когда здесь не планировалось никаких празднеств, они дико разрастались, создавая поле смертоносных цветов. Они источали запах, сладковатый и соблазнительный, только чтобы привлекать ничего не подозревающих жертв. Но в замке не было ни мышей, ни крыс, ни надоедливых мух или комаров.

Растения осыпали меня своей любовью – все, кроме одного: огромного лиственного дерева со светлой корой и пышной зеленой листвой, которое сложно было отнести к определенному подвиду.

– Привет, Вальпурга, – поприветствовала я некогда земную ведьму. – Как корни, все в порядке?

Дерево-Вальпурга проигнорировала меня.

Вздохнув, я взяла с трона секатор.

– Завтра состоится посвящение моего ковена, – сообщила я Вальпурге, подрезая несколько ее засохших веток. – Может, желаешь присоединиться к празднику? Это приглашение – лично от королевы ведьм.

Дерево не дало мне никакого ответа. Никакого шепота, к которому я привыкла, когда общалась с ядовитыми или другими растениями. Одна лишь… тишина.

И только Фауст, фамильяр-ящерица Вальпурги, указывал на то, что ведьма еще жива. Он скептически выглянул из-за ветки.

Я прижала ладонь к коре дерева и наклонила голову набок.

– Ты ведь беспокоилась обо мне, не так ли, Вальпурга? Была строга со мной, но только потому, что своими глазами видела, что корона сотворила с королевой Сибиллой. Ты просто не хотела, чтобы я разделила ее участь.

Тишина.

– Тебе не нужно стыдиться того, что Анастасия тобой манипулировала. Она и меня обманула.

Надо сказать, Вальпурга десятилетиями находилась в одном ковене с Анастасией, и та посылала ей весьма красноречивые сигналы.

– Я должна была насторожиться, заметив, как холодно ты вела себя с Анастасией. Но я думала, она тебе просто не нравится.

Я думала, Вальпурга вовсе никого не любит, поэтому не стоит принимать ее реакцию за чистую монету. Как я должна была догадаться, что Анастасия сумасшедшая?

Дерево-Вальпурга даже веткой не дернула в знак согласия.

Возможно, мне придется перейти на более строгий тон.

– И хотя я никогда не смогу простить тебя, я с радостью выговорюсь. Я знаю, что ты не хотела меня убивать. По крайней мере, в буквальном смысле этого слова. Думаю, ты хотела вцепиться в мое горло из-за отношений с Блейком. – При воспоминании об этом я фыркнула. – Я все понимаю, правда, но, как ты наверняка заметила, Блейк остается рядом со мной. С завтрашнего дня он станет частью моего ковена, и нет, принимать любовника в королевский ковен не пропащая идея. Напомню тебе: гарем королевы Аарани был одновременно и ее ковеном. Ишита неоднократно подтверждала этот факт отрывками из текстов.

Я встала.

– Я бы хотела, чтобы завтра ты была там. Чтобы увидела, какой я стала. – Я в последний раз повернулась к дереву и ледяным голосом произнесла: – У тебя тля.

Снова никакой реакции.

Смирившись, я решила оставить все как есть. Завтра важный день, и к тому же до позднего вечера у меня запланировано много экскурсий. Да и вообще, не похоже, что в этом столетии Вальпурга собирается скинуть кору.

Меня не волновало, если она не примет участия в празднике. Да, мусорная ваза была полна писем с отказами, но все же нашлось несколько ведьм, которые хотели отпраздновать Лугнасад вместе со мной.

Возможно, я видела в Вальпурге некий материнский образ и поэтому так сильно хотела, чтобы ее чувства ко мне не были притворными.

Я хлопнула себя обеими руками по лицу.

– Ты жалкая, Белладонна!

Я отвернулась от тронного зала. Уже на выходе я почувствовала какое-то странное ощущение в груди. Но заметила его только тогда, когда шла по коридору с портретами своих предшественниц.

Сердцебиение ускорилось, и мои чувства тут же обострились. Я уловила слегка сладковатый запах, но до моих ушей не доносилось никаких подозрительных звуков.

Но за моей спиной кто-то стоял.

Я уже чувствовала, как холодные когти смыкаются вокруг моего горла. Существо было прямо позади и ждало, когда я, ничего не подозревая, повернусь к нему.

Я скрылась за своей тенью, чтобы вскоре появиться позади темной фигуры. Эта маленькая хитрость позволила сбить нападающего с толку. Положив ладонь ему на грудь, я прижала его к стене замка.

Яд в моей крови опасно бурлил. Он был абсолютно смертелен – но это не касалось создания, которое уже было мертвым и холодным.

Я привстала на цыпочки и буквально бросилась на горло тьме. Широко ухмыляясь, прижалась губами к губам демона.

Он прошелся рукой по боку моей груди, а затем опустил ее на бедро.

Шелковым и мягким голосом нежить произнесла:

– Добрый вечер, моя темная королева.

Глава 3
PHYTOLACCA
Лаконос

Ухмылка демона отразилась в моих чертах.

– Добрый вечер, мой адский жених.

Я подошла ближе. Настолько близко, что ни один стебель плюща и ни один листочек не поместились бы между нашими телами. Я обвила руками его шею и прижала левое ухо к груди. Не было слышно ни звука: никакого дыхания, никакого сердцебиения.

Лишь тишина, которая действовала так восхитительно успокаивающе, что я на мгновение замерла и отключилась.

В начале нашего знакомства я думала, что мы с Блейком совершенно разные. В конце концов, он был проклятым демоном, а я – благословенной ведьмой, однако все оказалось совсем не так. Прежде всего я была ядовитой ведьмой, а значит, предрасположена повелевать землей. Растения – жизнь в чистом виде – повиновались мне, но все они были ядовиты и, следовательно, смертельно опасны.

Блейк же был демоном-личом. Хотя он сам был нежитью и не знал, что такое жизнь, он мог продлить земное существование человека в обмен на человеческую душу.

Так что мы оба были тесно связаны со смертью и жизнью.

По моей спине скользнула костлявая рука. Иногда я чувствовала, как его демоническая форма пытается прорваться сквозь человеческую кожу.

– Все в порядке, Вишенка?

– Просто измотана. – Я крепче прижалась к его безмолвной груди.

– Я же говорил, что могу помочь.

– Я не только королева ведьм, но и глава ковена. От меня ждут, что я буду заниматься подготовкой к созданию ковена в одиночку.

Защитные руны, начертанные вокруг замка, я утаила. Блейк был обеспокоен даже тогда, когда я просто уставала или выглядела подавленной. Поэтому я не представляла, как он отреагирует, узнав о том, что Анастасия намеревается меня убить.

– А того, что ты обручишься с принцем демонов, от тебя тоже ждут?

– Напоминаю: это ты заставил меня принять кольцо! – Я сунула ему под нос великолепное – но все равно навязанное – помолвочное кольцо. – Так что это твоя вина.

– Ну… – Он коснулся пальцами золота. Зеленый камень напоминал мои любимые ядовитые растения. – Ты можешь снять кольцо в любое время и расторгнуть помолвку. Только ты решаешь, как долго продлится наша сделка.

Это правда.

Осознав свои романтические чувства к Блейку и убедившись в том, что он чувствует то же самое, я нашла одну-единственную лазейку в контракте: продлив его по своему собственному желанию, я теперь могла свободно определять продолжительность этого адского договора. Мне удалось одержать маленькую победу – если не учитывать, что соглашение в любом случае было бы аннулировано более чем через шесть месяцев.

И если бы я изучила этот договор получше, как мудрая королева, которой хотела бы стать для своего народа, то, наверное, заметила бы, что его условия были довольно бессмысленными: в нем говорилось лишь о том, что Блейк – мой суженый. Не более. Он не получал от демонического договора совершенно никаких преимуществ – разве что он чертовски действовал мне на нервы, повсюду представляясь моим женихом.

Я сделала шаг назад и покрутила кольцо. Темные глаза демона заметно расширились, и я, конечно же, сразу это заметила.

Помолвка с самого начала значила для Блейка больше, чем для меня.

Мы, ведьмы, редко выходили замуж, даже древние церемонии сплетения рук проходили редко. Ведьмы не придавали особого значения этим узам, потому что они либо оставались со своим партнером навсегда, либо нет. Если они переставали ладить друг с другом, они просто расставались и шли дальше – иногда с ужасной болью в сердце. К сожалению, так было и в моем случае.

– Возможно, так и сделаю. Ты очень поздно вернулся, и у тебя еще хватило наглости не замять свой проступок пирожными.

– Сегодня все уже было распродано.

– Ты был в Денвике? – не смогла сдержать я любопытства.

Я немало удивилась, когда Блейк раскрыл мне свою фамилию – Авариция, что в переводе с латинского означает «жадность». Но это было еще не все, потому что на том же дыхании он выпалил, что под этой фамилией держит похоронное бюро в соседней деревне Денвик.

Это имело смысл, поскольку демонам приходилось питаться человеческими душами и в то же время жить среди них, чтобы заключать сделки для получения этих самых душ.

Но ему, как демону жадности, куда лучше подошло бы казино.

– Жадность – лишь один из нюансов моего греха. Люди говорят о нашей жадности, чтобы мы, демоны, выглядели хуже, а они – лучше. Это позволяет им считать определенные вещи кощунством и запрещать их только потому, что они им не нравятся, – объяснил мне тогда демон. С демонами похоти было то же самое. – Более того, игра с моими монетами – это лучший вариант, по крайней мере для меня. Когда человек играет в покер не на жизнь, а на смерть, в игре будут одни проигравшие. Зато ни один человек не может жить вечно.

– Да, – признался демон, поправляя кроваво-красный галстук, который я, видимо, сдвинула на миллиметр, когда радостно прижалась к его груди. – Мне надо было просмотреть письма с соболезнованиями, заказать цветочные венки…

Он не просил меня заниматься ими, поскольку его невеста могла «случайно» вплести туда ядовитые растения. Ну и что с того? Он ведь руководил похоронным бюро. Бизнесу пошло бы на пользу!

– Пополнить запасы веганских мармеладок в форме гроба.

Блейк раздраженно закатил глаза.

– Я уже говорил тебе, что не бывает мармеладок в форме гроба. Это похоронное бюро, а не детское кафе.

Я выпятила нижнюю губу.

– Ты говоришь так только потому, что знаешь: я наведывалась бы к тебе каждый день, чтобы поесть мармеладки.

Последовавший за этой репликой вздох демона, несомненно, дошел до самых глубин подземного мира.

– Я же предупреждала, что буду подшучивать над тобой, – сладким голосом заметила я. – Ты тот еще расхититель могил.

– А ты – дьявольская ведьмочка.

Я на мгновение улыбнулась, а потом опустила голову.

– Полагаю, это также означает, что ты съел сердце.

Тут костлявый зверь, дремавший под безупречной человеческой кожей Блейка, на секунду показал свою личину. И хотя в прошлом году я узнала, что демоны не были жестокими садистами, одно из моих школьных знаний все же оказалось правдой: в своем истинном обличье демоны действительно выглядели чудовищно. Абсолютно гротескно. Демонически. Адски. Зрелище, которое могло порождать кошмары до конца жизни.

Якобы.

Блейк старался не показывать зверя. Я понимала, что было бы невежливо с моей стороны просить его превратиться в эту форму для меня, поэтому промолчала.

Он нерешительно произнес:

– Да, но… Вишенка, послушай меня…

Перед внутренним взором невольно возникла ужасная картина: на столе для вскрытия лежит разрезанный человеческий труп, а там, где должно находиться сердце, зияет огромная дыра.

Этот человек проведет десятилетия или даже столетия в адском чистилище, а все почему? Потому что он хотел жить дольше положенного. Учитывая короткую продолжительность человеческой жизни и ее хрупкость, это желание было мне совершенно понятным.

Желудок немного взбунтовался, но я положила руку на шею демона и притянула его к себе для поцелуя. Нет. Для серии поцелуев. Нежных и любящих.

В первый же день нашей встречи Блейк дал мне понять, что я получу, выбрав его: демона прямиком из ада, пожирающего сердца.

– Все в порядке, – заверила его. – Я никогда прямо не говорила об этом, но все нормально.

– Вишенка, – выдохнул он совсем близко к моим губам.

Блейк хотел поцеловать меня, но в итоге поцеловал лишь пустоту. Я оказалась позади него, криво ухмыляясь и упершись руками в бедра.

– Ты слишком медлителен.

– Да что ты говоришь!

Прежде чем я успела среагировать, демон схватил меня за руку и закружил в своих объятиях. В его безжизненных глазах сверкал особый блеск, который вызывала только я одна.

– Как там говорилось в том глупом детском стишке? Беги, ведьмочка, беги?

Боковым зрением я заметила, что мы стоим у дверей новой королевской спальни. Не то чтобы меня удивляло, к чему все ведет.

Я была влюблена в Блейка. Я любила демона из ада.

Но это не мешало мне сражаться с ним.

– Убегай от демона… – закончила я тихим голосом, который должен был вселить в Блейка ложную уверенность. – Сесиль, не хочешь мне как-нибудь помочь?

– Кто такая Се…

Демон хотел спросить, кто такая Сесиль, но веточка лаконоса уже схватила его за лодыжку и швырнула в коридор.

Услышав, как его кости разбиваются о каменную стену, я закрыла рот ладонью. Снова. И снова это не входило в мои намерения! Ну правда не входило!

Одного только звука срастающихся под действием темной магии ада костей хватило, чтобы мой живот скрутило так, что меня чуть не стошнило.

Блейк был бессмертной нежитью, но его человеческое тело – очень хрупкое. Он был не более вынослив, чем обычный человек, и даже мое тело ведьмы лучше защищено от травм.

Как только я избавилась от желания извергнуть на пол съеденный во время обеденного перерыва ядовитый сэндвич с огурцом, настала пора разобраться с новым ядовитым растением из моей королевской свиты.

– Сесиль! – выкрикнула я растению и тут же подскочила к нему. – Я хотела, чтобы ты просто подняла его за ноги! А ты ему позвоночник сломала!

– Нехорошо?

– Очень нехорошо! Я о том, что… – Я стала говорить чуть тише: – С Блейком все… в порядке. Он и так уже мертв, но завтра в замок прибудет много ведьм. И туристов здесь всегда много! Никогда больше так не делай, ладно?

– Но это так весело.

– Мне тоже нравятся некоторые вещи, которые на шкале морали находятся в серой, темно-серой или даже черной зоне, но разве ты видела меня бегающей и отравляющей людей только потому, что те сказали, что я одеваюсь нарочито сексуально ради чаевых?

Дерево печально свесило черные ягоды.

– Иди спать, хорошо? – предложила я чуть более примирительным тоном. – Я же знаю, что у тебя не было злого умысла.

Как только последний из ее ярко-зеленых листьев опустился к земле, две руки крепко обхватили мое тело. Большой палец ласкал мою сонную артерию. Он нащупывал пульс, которого не было у него.

– Сын жадности стоит у тебя за спиной, – выдохнул демон мне на ухо, закончив детскую песенку. – Я думал, мы оставили позади тот этап отношений, когда ты хотела меня убить.

– У меня никогда не было намерения убивать тебя, – защитилась я. – Просто хотела держать тебя на расстоянии – при необходимости с небольшим количеством насилия.

– Ах, по-твоему, когда ты ломаешь мой позвоночник, как спичку, это «небольшое количество насилия»? Ты и правда моя дьявольская ведьмочка. – Хотя в его голосе слышались озорство и насмешка, слова пробудили во мне угрызения совести. Сам факт, что я сказала Сесили, что причинять боль демону – это нормально, свидетельствовал о том, что я все еще застряла в плену старых ведьмовских предубеждений.

Демон растворился в дыму, чтобы сменить тему. Невидимая сила распахнула створчатые двери спальни, и я со вздохом вошла в комнату.

– Что ж, на этот раз ты победил – разумеется, из чистой жалости. Королева ведьм никогда не проигрывает битвы.

– Жестокая королева, – прошептал бестелесный голос Блейка возле моего уха.

В тот момент, когда демон материализовался, ненадолго проявив неосторожность, я собрала все свои силы и набросилась на него. Мы оказались в нашей постели, которая от нашего приземления громко заскрипела. Я уперлась ногами в нижнюю часть его тела и прижала клинок из тени к его горлу.

Блейк был нежитью. Даже кол в сердце не мог убить его, потому что мышца в груди не функционировала. Не говоря уже о моем теневом клинке, который был тупым, как нож для масла.

– Сдаешься?

Демон ухмыльнулся.

– Не могу отказать в победе своей темной королеве.

Силы Блейка превосходили мои, что он и продемонстрировал, когда со сверхъестественной легкостью перевернул меня на спину.

– Когда ты успела раздеться?

– В какой-то момент, когда была тенью.

– Твоя магия теней просто невероятна, – пробормотал Блейк, касаясь моей разгоряченной кожи. – Я даже не слышу биения твоего сердца, когда ты погружаешься в темноту. – Он сказал это только потому, что похоть затуманила его чувства, когда он зарылся лицом между моих грудей, попеременно покрывая нежную кожу поцелуями и дразнящими укусами.

Моя теневая магия была недостаточно развитой, и за прошедший год я не добилась значительного прогресса.

Поначалу я была настроена оптимистично, ведь в бою с Анастасией обманула ее с помощью теневого двойника, но вскоре выяснилось, что это стало следствием выброса адреналина.

Как взрослая ведьма, всецело владеющая своими способностями, я должна быть способна на нечто большее, чем просто погружаться во тьму или использовать ее в качестве дополнительного оружия.

Не говоря уже о том, что, когда моя голова была забита посторонними мыслями, я врезалась в стену или застревала в полу, как третьесортный полтергейст.

Хотя я не знала, в чем именно заключаются способности теневой ведьмы – слишком мало было записей о нашей первой королеве Лилит, – что-то внутри меня подсказывало, что я все еще не была… цельной. Без сомнения, корона королевы ведьм принадлежала мне, поскольку я одолела свою предшественницу, но что-то было не так, как должно. Я не могла выразить это ни словами, ни даже мыслями.

Учитывая подобные силы, мне бы не помешало оставаться в Академии на еще один год, чтобы лучше познакомиться со своим даром.

– Вишенка? – Демон поймал меня с поличным, поскольку я все еще была погружена в мысли. На его лице я прочла эмоцию, которую еще год назад не ожидала бы увидеть в демоне: беспокойство. – Мне остановиться?

Завтра, сказала себе я. Завтра все станет по-другому. Мне оставалось только надеяться на это. На самом деле моя коронация прошла не так уж плохо, если не вспоминать о смертельной дуэли между мной, Вальпургой и Блейком.

Я усмехнулась, глядя на демона из-под полуприкрытых век. Мой голос стал совсем хриплым:

– Я буду очень зла, если ты сейчас остановишься.

Демону жадности не нужно было повторять дважды.

Внезапно Блейк схватил меня за лодыжку и втиснулся между моих ног. Он поцеловал чувствительную внутреннюю поверхность бедра. Его прохладные ласки на моей разгоряченной коже едва не заставили меня кричать.

– Тебе это нравится, не так ли?

Он дразняще впился зубами в мою плоть.

Я прикусила губу так, что почувствовала вкус крови на языке. Мне и правда пришлось сдерживаться, чтобы не сорваться на крик.

Когда мы с Блейком занимались любовью, все мои чувства обострялись.

Я не знала, причина ли в том, что до встречи с ним я почти исключила секс из жизни – не считая удовлетворения себя самой – или в том, что сейчас на повестке дня стояло мое становление адской невестой Блейка: между нами было нечто такое, что выходило далеко за рамки романтического и сексуального интереса.

Я… я не была готова к очередному откровению, которое могло снова толкнуть мою жизнь в неизвестном направлении. Уж точно не после того, как я стала королевой ведьм и спутницей демона.

Мне приятно просто быть с Блейком: свидания по выходным, секс каждый день и… Да, мне было достаточно и того, что я могла прижаться к его плечу по вечерам.

Демон остановился.

– Белладонна? Все точно в порядке?

– Д-да. – И, резко кивнув, я придумала лучшее оправдание: – Я… Возможно, у себя в голове продвинулась дальше тебя.

Улыбка Блейка в ночной темноте была столь же белоснежной, как и голые кости.

– Видимо, мне придется поторопиться, чтобы догнать тебя.

Он подался вперед и поцеловал меня в губы, пока знакомый холодок не пополз по моей шее, а потом остановился на груди. Нет. Он задержался именно в том месте, где мое сердце отмеряло один сильнейший удар за другим. Тепло тела – и особенно мой пульс – казалось, действовали на нежить почти гипнотически.

– Ты все еще хочешь съесть мое сердце? – тихо спросила его.

Он кивнул.

– Но больше всего на свете я хочу поглотить тебя целиком. – Он обхватил губами сосок так резко, что с моих губ сорвался придушенный стон. Дерзкий демон только скривил рот в усмешке, когда я слишком громко отреагировала на его ласки.

– Ты ужасно жадный демон, ты это знаешь?

– Худший из худших, – с усмешкой ответил он. И мучительно медленно стянул зубами шелковые черные трусики по моим обнаженным ногам. Мне даже не пришлось ему особо помогать. Блейк был… голоден.

– Может, мне…

Он покачал головой. Его мягкие волосы ласкали мой живот.

– Просто наслаждайся. Я хочу доставить тебе удовольствие.

– Но…

Блейк прижал большой палец к артерии на моем запястье. Там, где он лучше всего ощущал мое учащенное сердцебиение.

– Мне нравится, когда твое сердце так сильно бьется из-за меня.

Я уперлась ногами ему в плечи, что заставило Блейка посмотреть на меня.

– П-прости, если надоедаю. Знаю, мы встречаемся уже много месяцев, и это далеко не первый раз, но… не знаю. Я все еще боюсь, что слишком большое количество моего яда может навредить тебе.

– Этого не случится, Вишенка. – Он скользнул пальцами по моим чувствительным соскам и спустился к животу. Затем крепко обхватил бедра. – Твой яд не может причинить мне вреда. Даже не будь я мертв, у меня бы уже выработался иммунитет.

Вызывающе ухмыльнувшись, я скрестила ноги за головой Блейка, приглашая его подобраться еще ближе.

– Тогда покажи мне свой смертный грех, демон.

Его смех завибрировал на моей обнаженной коже, почти заставляя мое сердце взорваться. Я уже должна была бы привыкнуть к его прикосновениям, но…

В этот момент его холодный язык коснулся меня.

– Клянусь адом, ты такая вкусная, – застонал он, прижимаясь к низу моего живота.

Демон точно знал, как ко мне прикасаться и как истолковать реакции моего тела.

– Блейк, – лихорадочно простонала я. – Думаю, я уже не могу…

– Нет, так просто ты от меня не отделаешься.

Движения его языка стали медленнее, что заставило меня тихо хныкать. В этот раз я смогла как следует насладиться его ласками. Этот нечестивый демон в самом деле хотел поглотить меня целиком…

– Так… так хорошо, – дала ему знать.

– М-м-м, – глухо вырвалось из его горла. Я была почти уверена, что он не слышал меня, но это было неплохо. Лучше, чем неплохо.

С демоном – моим демоном – между ног я чувствовала себя настоящей богиней, спустившейся на землю. Вожделение пульсировало в венах, как и моя темная магия. Как же хорошо!

Я выгнула спину в надежде ощутить Блейка еще глубже. Я хотела большего.

Внезапно рука Блейка легла мне на грудь и… Момент настал.

Он одновременно массировал мой сосок и безжалостно подталкивал к кульминации быстрыми движениями языка.

Я громко вскрикнула, когда волна похоти захлестнула меня и одним махом поглотила, как какой-то жадный зверь. Все мое тело напряглось, и даже Блейк удовлетворенно зарычал.

– Я переношу любой твой яд, – прорычал тот, демонстративно облизывая губы, глядя на меня своими темными глазами. – Любой.

Я уже была запыхавшейся и потной, но Блейк продолжал, будто ничего не произошло.

Теперь я была полностью убеждена, что все средневековые рисунки и гравюры на дереве, изображающие демонов с длинным языком, были вдохновлены именно такими моментами. Оральный секс с демоном действительно стоил того, чтобы совершить грех. Особенно с личом, которому еще и не нужно было дышать…

– Сто-ой! – Я ослабила красный галстук у него на шее и улыбнулась. – Теперь твоя очередь. Только дай минутку, – прохрипела я, зажмурив глаза. – Я… – Едва мои веки закрылись, я задремала. И сонно прохрипела: – Я не сплю!

Прищурив глаза, демон посмотрел на меня,

– Ты устала, – заметил Блейк. – Снова было много работы в саду?

– Нет… Скорее… моя теневая магия истощает меня, – тихо призналась я. – Ее слишком много. Я переборщила.

Еще одно доказательство того, что я не доросла до этих способностей. Они только высасывали мои силы вместо того, чтобы давать прилив энергии. Вот почему я все еще предпочитала есть любимый растительный яд. Использовать его магию для меня было так же естественно, как дышать.

– М-м-м.

Блейк снял пиджак, расстегнул безупречную белоснежную рубашку, а затем положил голову мне на грудь, придавив меня к матрасу.

– Ты что делаешь?

– Сплю.

За последние несколько месяцев Блейк научился притворяться спящим или, по крайней мере, сонным, так что лежать рядом с ним было уже не так странно, как прежде.

Личи не спят, не едят и не пьют. Не делают всего того, что мы, ведьмы, так любим. Поэтому Блейк пытался мне подражать.

– Но… разве ты не хочешь…

– Просто позволь мне послушать твое сердцебиение, Вишенка.

Я улыбнулась, проводя пальцами по его волосам.

– Ладно.

Мои веки снова опустились, и, ускользая в мир грез, я думала лишь о том, что было раньше. В прошлом году в это же самое время я летела на метле в Алнмут, чтобы под покровом ночи окунуться в море и очистить тело и разум. А на следующий день самостоятельно плела венки для высшего шабаша. А что в этом году?

В этом году я обнималась в постели с демоном. Не то чтобы я предпочитала какой-то из двух способов встречи праздника. Они оба были прекрасны, но, может быть, в следующем году я возьму демона с собой на пляж. Он даже от одного предложения искупаться нагишом растеряется!

Вдруг в дверь постучали, и я очнулась от легкого дрема.

Моей первой мыслью было: «Неужели это Нора? Разве она не собиралась приехать только утром?»

Поскольку время в мире фейри текло иначе, а все электронные устройства плохо работали, я боялась, что третий член моего ковена пропустит посвящение. Демон как мог уверял меня в том, что фейри, которая живет вот уже семьсот лет, обладает хорошим чувством времени.

Что удивительно, Блейк, казалось, был встревожен ночным визитом, хоть и скрыл свое беспокойство фразой:

– Я почти уверен, что моя сестра так и не поняла концепцию двери, несмотря на столетия, проведенные на ногах.

А ведь и правда. Фейри была верна обычаям мотыльков и обычно стучалась в окно до тех пор, пока ее не пускали. Своенравно, но очень обаятельно.

– Забудь, – решительно произнес Блейк. – Ты королева. Никто не должен беспокоить тебя в такое время.

– Наверно, это кто-то из служащих, – ответила я, поспешно соскальзывая с кровати. – Нужно открыть, а то вдруг кто-то случайно отравился.

Блейк накинул мне на плечи шелковое кимоно. Да, было бы неплохо не забывать о том, что я общаюсь с людьми, и не ходить перед ними голой.

Улыбаясь из-за заботы Блейка обо мне, я открыла дверь.

Передо мной стояла горничная Эстелла, которая даже после смерти королевы Сибиллы осталась служить в замке. Она была примерно моего возраста, что, конечно же, делало все наши взаимодействия немного… неловкими. Или же неловкими их делал тот факт, что я позволяла вампирше сосать у нее кровь.

– Добрый вечер, – сказала она с вежливой улыбкой, поклонившись передо мной. – Я не хотела беспокоить вас перед завтрашним праздником, но мне передали вот это. – Она протянула мне миску с красным мороженым. – Свежее гранатовое мороженое для королевы ведьм.

– Гранатовое мороженое? – растерянно переспросила я.

Не то чтобы я имела что-то против полуночного перекуса сладеньким, но… Нет. Я всегда была рада мороженому.

– Королеве еще что-нибудь нужно?

Блейк встал передо мной.

– Большое спасибо. Можешь идти, Эстелла.

Демон закрыл дверь.

– Почему ты был так груб?

Он несколько секунд смотрел мне в глаза, прежде чем вздохнуть:

– Прости, Вишенка.

– Разве мороженое не от тебя?

– Нет. Я бы попросил принести торт. Так что мороженое может быть отравлено, – сказал Блейк, хватая ложку.

– Ох, думаешь, что кто-то постарался особенно для меня?

Все повара в замке были людьми и редко подмешивали яды мне в еду. Я не возражала, ведь и сама могла добавить немного «приправы». Посадила Сесиль возле замка как раз для того, чтобы есть на завтрак смузи-боулы с ее ягодами.

Демон одобрил первый кусочек мороженого.

– Нет. – Он протянул мне миску, которая на пару с ложкой, несомненно, стоила столько же, сколько весь мой домик в Ядовитом саду. – Это совершенно обычное мороженое.

Я вздохнула.

– Прискорбно. Тебе оно не понравилось?

– Тебе нужна еда, а мне – нет.

– Как бы мне ни хотелось утверждать, что мороженое – необходимый для существования продукт, но ты знаешь, что мне было бы достаточно и яда. – Я взяла демона за руку и снова подвела к кровати. – Пойдем. Я почти уверена, что мороженое понравится тебе больше, если ты съешь его с моих губ.

Несколько часов спустя мы с демоном снова растянулись на простынях. Он ласково прижимал меня к своей груди. В его холодных объятиях я чувствовала себя защищенной, а иногда и могущественной. Даже непобедимой.

Но сегодня…

Блейк не знал, что я, как и он, уже несколько дней лишь притворялась спящей…

Глава 4
BRUGMANSIA VULCANICOLA
Бругмансия

– Мисс Барбидональд?

– Меня зовут Белладонна, – в третий раз, уже немного раздраженно, поправила я группу учеников начальной школы, которых мне доверили провести по саду в этот теплый день. – Как ядовитое растение, помните? «Прекрасная леди» цветочного мира, столь же красивая, сколь и смертоносная.

Мальчик уставился на меня широко раскрытыми глазами, будто я накричала на него в присутствии остальных, и мне сразу стало жаль, что я не умела как следует обращаться с детьми.

Я не очень-то ладила с человеческими детьми, и причиной тому, вероятно, было то, что они, в отличие от большинства взрослых, еще способны ощущать сверхъестественный мир. Они инстинктивно чувствовали, что я ведьма. Словно видели, что мои волосы были белыми не из-за краски, а глаза – фиолетовыми, словно цветки белладонны, вовсе не из-за модных контактных линз.

Хотя мы, ведьмы, не ели маленьких человеческих детей, как говорилось во многих старых сказках, мы предпочитали держаться от них подальше и особо с ними не контактировали.

Ведь именно дети стали причиной того в Салеме начали сжигать ведьм, а демоны того времени лишь воспользовались уникальным шансом избавиться от моих сестер, подливая еще больше масла в огонь.

Но садовница с человеческой душой по имени Эмма, которая обычно водила детей по саду, подхватила летний грипп на недавнем садовом фестивале, и я не смогла свалить эту задачу на Агнешку, – она еще недостаточно уверенно говорила на английском, чтобы проводить детям экскурсию, включающую в себя ответы на вопросы.

– Что ты хотел узнать? – спросила я с улыбкой. – Сколько граммов яда шелкопряда достаточно, чтобы убить человека? Кто был самым опасным отравителем в Соединенном Королевстве? Какие ядовитые растения, способные легко убить человека, растут в нашем саду?

Конечно, вся эта информация подавалась в доступной для детей манере, хотя время от времени кто-то из них начинал плакать.

Мальчик покачал головой:

– Там на дереве сидит жуткая оранжевая тетя с усиками и когтями, – сообщил он, и двое других детей согласно закивали.

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица.

– Натаниэль! – Куратор каникулярной программы Денвика впервые за последние полчаса оторвалась от телефона. – Хватит пугать остальных сказками о монстрах.

Я посмотрела наверх и увидела в ветвях дерева силуэт женщины с усиками и оранжевыми волосами. Когда наши взгляды встретились, ее радужка засверкала, и она издала похожий на стрекот насекомого звук.

Я хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание детей.

– Дети, как насчет пойти с Агнешкой в Змеиный сад и немного там охладиться? Все-таки на улице жарко!

– Там что, есть змеи? – закричала какая-то девочка на две октавы громче, чем стоило.

«Нет, конечно, потому что Атропос все еще запрещается туда приползать. Поэтому она остывает в реке, а не там, где толпятся туристы».

– Нет, там фонтаны! Такие большие, что вы сможете там порезвиться! – попыталась заманить я детей.

Почему я чувствовала себя, как ведьма из пряничного домика?

Дети округлили глаза, а воспитательница скептически нахмурилась.

– Не знаю. Детям лучше побольше узнать о ботанике.

Я не любила использовать свое сверхъестественное обаяние на тех, кто не был моим любовником, но сегодня у меня посвящение, и нервы были натянуты сильнее, чем ветки томатов.

– Думаю, детям там понравится, – выдохнула я, слегка касаясь ее запястья двумя пальцами. Я не хотела близко подходить к ней, но только так могла повлиять на нее своими ядовитыми миазмами. – Сейчас очень жарко, чтобы дети запомнили все. Пусть немного охладятся.

Ее зрачки расширились до размеров ягод белладонны. Теперь чрезвычайно важно было не переборщить со своим ядом, ведь я не знала, страдала ли она какими-то хроническими заболеваниями. Если у нее имелись проблемы с сердцем или легкими, то даже слишком продолжительное пребывание рядом со мной могло ввести ее в кому или, что еще хуже…

– Ты тоже пойдешь с нами? – спросила воспитательница, которая была практически моей ровесницей.

– Нет. – Я улыбнулась и убрала пальцы. – У меня очень важные дела. Садовый обход, – солгала я. – Его нельзя откладывать. Агнешка! – крикнула я. – Подойди-ка сюда.

Сперва я увидела огромную черную шляпу, которая почти скрывала маленькую фигуру Агнешки. Словно тень, ведьма приблизилась и с беспокойством посмотрела на меня.

– Что стряслось? – прошептала она, сразу верно оценив ситуацию.

– На деревьях прячется фейри-мотылек.

– Твоя золовка?

– Да.

– Уф. Я уж подумала, кто-то из отступников или ассасинов.

– Ну, вообще-то Нора и есть ассасин и шпионка.

Не хотелось бы мне заиметь такого врага, но к счастью…

– Белла-а-а-а!

Едва дети и их воспитательница вместе с Агнешкой исчезли из поля зрения и слуха, как фейри стремительно набросилась на меня. Я ахнула, когда мы несколько раз покружились вокруг своей оси, прежде чем она упала спиной на землю и потащила меня за собой.

– Осторожно! – воскликнула я, пытаясь вырваться из ее объятий. – Я знаю, что ты, как шпионка Неблагого двора, обладаешь базовым иммунитетом, но я все еще токсична для вас, фейри.

– Я все еще токсична для вас, фейри, – передразнила она. – Разве так друзей встречают?

– Я…

Иногда я не знала, как вести себя с Норой. Покинув Академию, я почти полностью отказалась от дружеских связей, если не считать Амари. У меня также сложились хорошие отношения с Агнешкой, Ишитой и Джанной, которых можно было считать моими приближенными ведьмами, но… это ощущалось иначе, чем с фейри-мотыльком. Возможно, это было связано с привычкой Норы выражать свою привязанность через физический контакт.

Неблагая фейри испустила вздох облегчения, похожий на стрекот сверчка.

– Каждый раз, когда обнимаюсь с тобой, я чувствую себя такой окрыленной!

– Как я уже сказала, это все из-за яда, – объяснила ей. Шерсть у нее на груди щекотала мне нос. – Обычный человек может упасть в обморок, если будет слишком долго вдыхать мой запах или проведет со мной время в замкнутом пространстве. Я как бругмансия, что неудивительно, ведь в растительном мире я считаю ближайшими родственниками именно пасленовые.

Нора улыбнулась.

– Понятия не имею, о чем мы сейчас говорим, но «пасленовые» звучит красиво.

Хотя другие фейри могли спокойно жить среди людей, она же… Даже по прошествии семи веков она вела себя как выброшенная на берег рыба.

Такие фейри, как она, не могли принимать форму, похожую на человеческую, как внешняя оболочка демонов. Конечно, Нора могла ненадолго спрятать гигантские крылья мотылька, но ее огромные желтые усики трепетали, как флаги на ветру. Ее оранжевые от природы волосы еще можно было бы объяснить интенсивным окрашиванием или странным париком, но ее глаза были черными, а радужка в них светилась, как свежая раскаленная лава, извергавшаяся из вулкана.

Она редко когда могла нормально общаться с людьми, не заставляя тех убегать с криками. Из-за этого ее знания о царстве ведьм – или царстве людей – были довольно ограничены.

Нора и не думала выпускать меня из объятий.

– Я и не знала, что люди тоже с раннего детства учатся обращаться с ядами. Или то был королевский приказ? Ты что, создаешь человеческую армию? Довольно скучно, если ты придумала это не для отвлечения внимания.

Я покачала головой.

– Это была детская экскурсия, и обычно я их не прово… Подожди, что значит «тоже»? Ты что, в восемь лет училась смешивать яды?

– О, им уже восемь? – Она нахмурилась. – Выглядят намного младше. Мне преподавали яды с шести лет. Очень рано, не так ли?

– А что значит «преподавали яды»?

– Мы готовили первые яды и пробовали их, разумеется. Как богине ядов, тебе, наверное, не нужно так подробно рассказывать об этом, но я боялась, что первый сделанной мною яд окажется слишком сильным. Когда ты переживаешь такой момент впервые, всегда опасаешься просто перестараться, и все.

– Ты пила свой яд?

– Я сделала один глоточек, прежде чем меня стошнило. – Нора слегка рассмеялась. – Наверное, тебе это знакомо.

Я ошеломленно уставилась на фейри.

Хотя я была ненамного старше ее, когда начала тренировать способности к ядам, мы, ведьмы, очень осторожно подходили к изучению дара. Я была сиротой, а моя дошкольная программа состояла в основном из многочасовых прогулок по лесу со старшими ведьмами, поиска ядовитых растений и общения с ними.

Я чуть не умерла от своего первого яда только потому, что не была ядовитой ведьмой от рождения. Если бы преподавательницы знали это, они бы никогда не подвергли меня такой опасности.

– Мне жаль, что ты не смогла как следует насладиться детством, – пробормотала я.

В такие моменты я понимала, что достаточно мало знала о Норе, будущем члене моего ковена: она была шпионкой Маб и, следовательно, придворной Неблагого двора. Она считалась одной из Высших фейри, поскольку ее мать была ведьмой, а отец – демоном. Но до сих пор мне не выдавалось возможности спросить ее о том, смогла ли она за столетия своего существования познакомиться с матерью, или о том, как стала частью свиты Маб. Достаточно для этого просто быть Высшей фейри, более могущественной, чем другие представители ее вида? Или же все дело в ее особых способностях фейри-мотылька?

В какой-то момент Нора решила, что мы уже наобнимались, и поднялась с пола. Вытянулась во весь рост и расправила огромные крылья. Золотая пыль фейри посыпалась на землю мягким дождем, на короткое мгновение превратив траву в пустошь с черепами и камнями. Как хорошо, что пыль фейри всего лишь создавала иллюзию, потому что я любила перед важными мероприятиями подстригать траву маникюрными ножницами. Меня мучили судороги при каждом повреждении газона, каким бы незначительным оно ни было.

– У меня крылья затекли! – произнесла Нора, поднимая еще больше пыли. – Ай! Так неприятно покалывает!

Я ничего не сказала относительно того, что она решила продемонстрировать признаки фейри в самый посещаемый час в саду.

Чем дольше ей приходилось скрывать части своего тела, тем беспокойнее она становилась. А сегодня она была нужна мне в отличной форме. Если нас кто-нибудь засечет, я что-нибудь придумаю. Разве что…

– А где вообще Мотра?

Я могла объяснить посетителям внешний вид женщины, будто бы вышедшей из фантастического фильма, благодаря распространенности косплея, но не мотылька размером с частный самолет.

– О, он греет крылья на стенах замка. Разумеется, идеально адаптировавшись под их цвет.

Я не смогла вздохнуть с облегчением, поскольку существо из мира фейри по-прежнему представляло большую опасность для людей. Однако замок был полон ведьм, которые знали о Норе. Ишита практически мутировала в библиотечный инвентарь, а Джанна обычно появлялась на месте за несколько часов до начала мероприятия. Возможно, в замке уже находились Шуйлянь и легендарная демонесса Мелюзина.

Все-таки мне не стоило волноваться раньше времени. Нора была на семьсот лет старше меня и явно знала, что делает.

– Совсем забыла! Я кое-что тебе принесла! – сказала она с сияющей улыбкой на лице и достала из черной сумки коричневый бумажный пакет в жирных пятнах. – Вообще-то его заказал Блейк, и он же оформил доставку в волшебный сундук с сокровищами, но я принесла подарок, что, разумеется, делает меня, как курьера, более важной персоной. Я бы тоже могла заказать, но у меня нет этой доски.

– Ах, ты имеешь в виду планшет?

– Штуку для интерсети.

Я знала, что Нора почти не контактировала с людьми: как фейри, ей была чужда современная жизнь, и она не знала названий даже таких обыденных вещей, как интернет. Но она, во всяком случае, смогла забрать посылку в постамате – то есть в волшебном сундуке с сокровищами!

– Погоди! – Я мотнула головой. Встала на ноги и начала кружить вокруг Норы. – Мне кажется, или я чувствую запах торта?

Нора улыбнулась.

– Кстати, это тоже была моя идея. Мне просто нужен был доступ Блейка к сети.

Как одержимая, я наблюдала за тем, как она открывает бумажный пакет.

– А ты не хочешь купить себе смартфон?

– Ах, даже не знаю. Новые экраны так быстро царапаются, что если уронить устройство хоть раз за время полета, оно разобьется вдребезги. Раньше телефоны были намного крепче.

– По крайней мере, у тебя не будет проблем с сенсорным экраном.

Блейк мог пользоваться планшетом и мобильным телефоном только в специальных перчатках или с помощью стилуса, потому что у него не было столь необходимого для распознавания пальцев пульса. Именно по этой причине я никогда не звонила ему и чаще всего просто отправляла сообщения, на которые обычно не получала ответов.

Спустя время, показавшееся мне вечностью, Нора вручила мне два огромных пончика с ярко-зеленой глазурью и крошечными фиолетовыми цветочками из марципана. А потом…

– Там что, написано «Ковен Королевы Ведьм Белладонны»?!

– Мило, правда? – спросила Нора, неправильно истолковавшая мое волнение. – В пекарне неподалеку их готовят в одночасье и отправляют почтой практически на любой адрес в Англии! Надпись, конечно, выбирала я. У меня еще есть пончик для Блейка. Но ему я отдам тот, с которого смазалась глазурь. Ему все равно еда не нужна.

Все в порядке, Белладонна. Ни одна пекарня не поверит в то, что это высказывание – чистая правда. Скорее, внутренняя шутка среди друзей. В конце концов, мы живем в двадцать первом веке! Никто не станет устраивать охоту на ведьм, потому что на сахарном тесте написано «ведьма». Просто мои нервы лишь сильнее расшатывались из-за каждой мелочи, которая могла пойти не так.

Поэтому я откусила пончик и восхищенно застонала.

Ах! Сахар! Единственное, что я предпочту яду.

– Могу ли я спросить тебя кое о чем? – нерешительно начала я, проглотив половину пончика. – Ты действительно… то есть…

– Лучшая шпионка Неблагого двора? Самая красивая из фейри-насекомых? Разумеется.

Я коротко улыбнулась.

– Твой отец тоже нежить, как и Блейк, но у тебя есть пульс. И ты ешь.

– Я вполне живая, – ответила Нора. – Фейри-нежити не существует.

– Значит, у тебя нет ничего общего с Блейком и его способностями?

Она усмехнулась.

– Я бы так не сказала…

Я уже собиралась продолжить, как вдруг Нора достала из бумажного пакета – а не из сумки – конверт. На бумаге остались следы от глазури и жира для жарки во фритюре. Она окрашивалась буквально у меня на глазах.

Нора протянула мне конверт.

– О, я разве не говорила, что стала шпионкой только потому, что курьер из меня никудышный?

– От кого это? – спросила я, хотя особого смысла в этом не было.

Я отлично знала, что королева Маб хочет познакомиться со мной с тех пор, как я отравила ее брата-близнеца и унизила весь Благой двор.

И все же Нора нахмурилась.

– Принцесса Моргана вручила мне это письмо вчера. Но… это не ее печать. У нее печать в виде паука с черепом на брюшке. Если честно, я никогда не видела такой печати раньше.

Мое сердцебиение гулко отдавалось в ушах. Каждый раз, когда я думала, что смогу провести церемонию без происшествий, происходило что-то вроде этого.

Дрожащими пальцами я взяла письмо и повесила надкусанный пончик на ветку плакучей ивы Октавии. У меня в животе все сжалось, когда увидела печать: трехглавого ворона над озером.

Мгновение спустя я осознала, что сижу на корточках на толстом корне дерева. Нора поддерживала меня и разглядывала с озабоченным выражением лица.

– Белладонна! Все в порядке? – спросила меня она. – Ты… ты просто упала. Тебе нужен яд? Если бы я знала, то наполнила бы пончик каким-нибудь ядовитым кремом.

У меня в голове царил такой беспорядок, что мне трудно было даже говорить.

– Я… Этого не может быть. Озерная ведьма.

Письмо, которое я держала в своей скрюченной руке, будто насмехалось надо мной.

– Чего не может быть?

– Этого не может быть, – снова выдохнула я. Сознание немного прояснилось, но я все еще чувствовала себя так, словно застряла в каком-то сюрреалистическом сне. – Ты уверена, что письмо от принцессы?

– Я шпионка королевы Маб, а у каждой принцессы есть небольшая свита подчиненных. Конечно, адресантом письма может быть кто угодно, но принцесса Моргана очень похожа на свою мать. Не думаю, что она дала бы мне какое-то не важное письмо.

Я слабо улыбнулась. Нора не понимала, что я переживала совершенно о другом.

– Может ли это быть подделкой?

– В каком смысле – подделкой?

– Подделкой или… хм, ловушкой? – осторожно нащупывала я путь.

Я не хотела так прямо говорить об этом, но с тех пор, как Благие гоняли меня по всему своему королевству после приглашения на обычный бал, я немного скептически относилась ко всем проблемам, связанным с фейри – если только они напрямую не касались Норы.

– Неужели ты думаешь, что Моргана хочет тебя убить?

– А ты что думаешь?

– Хм. Нет. Моргана, похоже, находит тебя очень занятной. Она и сама хорошая отравительница, но мать всегда ругает ее за это, считая, что она может стать еще лучше. Хотя она старшая дочь, она самая слабая из девяти принцесс Неблагого двора.

В этот момент я выдохнула с облегчением. Возможно, с помощью этого фальшивого письма Моргана хотела заманить меня в Неблагой двор, чтобы я обучила ее искусству смешивания ядов. Нора еще во время моего последнего визита в мир фейри намекала на то, что принцесса интересуется моими способностями.

Если кто и знал, каково это – быть «слабой», так это я…

Я вскрыла письмо ногтем и вспотевшими руками развернула его.

Если хочешь узнать больше о своих способностях к теням, приходи ко мне в Неблагой двор.

Я тебя жду.

Морриган

Едва я дочитала последнюю строчку, как лист выскользнул у меня из рук и полетел на пол. Нора поймала его и, не спрашивая разрешения, прочитала.

– Та самая Морриган, – пробормотала я. – Это… невозможно. Она же…

«Уже мертва», – хотела сказать я.

На деле же не было никаких доказательств, что она когда-либо умирала. Однажды эта великая ведьма просто… ушла, исчезла бесследно и бесповоротно, и все истории о ней больше походили на легенды и мифы. Конечно, по некоторым из них становилось понятно, что это явное преувеличение, но…

– Кто это вообще такая? – заворковала Нора. – Думаю, одна должна быть очень могущественной, раз ты говоришь «та самая».

Я дрожащим голосом ответила:

– Помимо двенадцати королев-ведьм в нашей истории были и другие могущественные женщины, которые даже оставили свой след в человеческих мифах и легендах. Морриган – одна из тех, кого некоторые люди до сих пор считают богиней.

– Интересно.

– Исида, Пеле, Скади, Инанна… Так много великих ведьм.

– Маб, Оберона и Титанию тоже знают люди, – заметила Нора. – Обычно они дают о себе знать, когда кто-то из волшебных существ сбегает.

Я невидяще уставилась на нее.

– Что такое?

– И тебя знают. Ты – человек-мотылек из Пойнт-Плезант!

– Нет, это не я.

– Это ты.

– Но я женщина.

– Думаю, эта деталь ускользнула от внимания людей, пока ты неслась за их машинами.

– Ненавижу машины! Они намного быстрее меня. Глупейшее изобретение последних столетий! Они только провоцируют меня своими яркими огнями и громкими звуками!

– Сейчас существуют электромобили.

– И что мне надо было делать? А почему вообще все персонажи из сказок автоматически мужского пола? Ты слышала о снежном человеке? Это вообще фейри-медведь, Эйлин. Бедняжка ужасно исхудала с тех пор. Десятилетиями не показывалась на глаза людям, потому что кричащие заголовки газет ее нервируют.

– Ты специально меня отвлекаешь?

Нора кивнула.

– Судя по всему, письмо этой ведьмы тебя действительно обеспокоило.

Я попыталась выпрямиться и не выглядеть совсем уж несчастной.

– В конце концов, она знает о моих способностях к теням! Кроме тебя и Блейка, никто о них не слышал!

И еще Анастасии, конечно. Но было бы чертовски странно, если бы она имела связь с Неблагим двором. То, как она говорила о наших отношениях с Блейком, явно свидетельствовало о том, что она – одна из тех чрезвычайно радикальных ведьм, которые не приемлют ни фейри, ни демонов.

– Хм-м-м.

– Ты же не говорила об этом королеве Маб, правда?

– Что? – воскликнула Нора. – Конечно, нет! Я же тебе клятву дала, и даже Блейк несколько раз предупреждал меня. Но я и сама понимаю, как важно, чтобы тебя воспринимали как королеву ядов, пока ты не овладеешь своим врожденным даром. – Она смотрела на пол, переступая с ноги на ногу. – Знаю, в твоих глазах я всего лишь очередная коварная фейри, но…

– Нет! Нет, это не так! – Я прикусили губу, устыдившись своих глупых подозрений. – Ты… практически моя лучшая подруга. Мне… мне так жаль!

– Практически лучшая подруга, – уныло повторила Нора.

Я сдерживалась только потому, что всю свою ведьмовскую жизнь называла лучшей подругой другую ведьму, Амари. Однако на церемонии моей коронации мы поссорились, потому что я полюбила демона, и, похоже, нам с ней не суждено снова сблизиться.

У меня в груди все еще зрело маленькое семя надежды, что Амари будет чаще писать мне, а не только лишенные эмоций поздравления с днем рождения или основанием шабаша.

Поэтому было неправильно называть Нору моей лучшей подругой, пока я таковой считала Амари.

– Просто это так… Морриган… Она давно должна быть мертва. Ей ведь не меньше тысячи лет.

Передо мной возник образ Морриган из учебника: женщина с длинными волосами, выглядывающими из-под светло-голубого капюшона. Ее необычным фамильяром была трехглавая ворона по имени Авалон. Фамильяры вроде Авалона или Атропос были знаком особой любви нашей Богини.

– А вы, ведьмы… разве вы не бессмертны?

– Да… и нет. Ну, мы не стареем, но через несколько столетий ослабеваем и умираем. В конце концов, я уже тринадцатая королева ведьм. Не все из них были убиты предшественницами.

– Но… но ты не можешь просто умереть!

Я улыбнулась ей.

– Это случится через несколько сотен лет. Пока что мне всего лишь двадцать два.

Конечно, если Анастасия не убьет меня раньше.

Я сунула письмо в платье, и Нора спросила меня о том, как я буду действовать дальше.

– Я вообще ничего не собираюсь делать. Я же говорила, что ближайшие несколько десятилетий буду держаться подальше от мира фейри, и это письмо ничего не изменило.

Если Морриган жива, она, конечно, может появиться при моем дворе. Почему королева ведьм должна искать ее?

– Ты уже закончила работу? – прямо спросила меня Нора.

– Нет, на самом деле…

– Тогда полетели!

Не дожидаясь моего протеста, Нора взмыла в воздух, расправив крылья.

Я схватила вилы и помчалась вслед за фейри по безоблачному небу над Алником.

Мне пришлось вернуться за остатками пончика. Было бы грубо растратить столь прекрасный подарок.

Глава 5
LOLIUM TEMILENTUM
Плевел опьяняющий

Солнце еще даже не опустилось за горизонт, когда я начала нервно расхаживать по внутреннему двору замка. При каждом шорохе я с бешено колотящимся сердцем оборачивалась, чтобы понять, что шум исходит от плаща, который меня практически заставили надеть вместе с праздничным нарядом. Вплетенные в ткань золотые нити только утяжеляли ее.

– Вот ты где! – выкрикнула дворцовая библиотекарша Ишита, бросившись ко мне. Она вела себя очень странно, что могло быть связано с тем, что под правой подмышкой у нее была зажата книга, а в обеих руках она держала огромную корзину, которая почти полностью закрывала ей обзор. – Прибыла еще одна корзина. Шуйлянь просит прощения за опоздание, но она службой экспресс-доставки отправила подношения к сегодняшнему празднику.

– О, если она найдет зеркало, Джанна могла бы…

Однако Ишита толком не слушала меня после передачи корзины – она уже торопилась в библиотеку, где сейчас проводила больше времени, чем дома. Я предположила, что она хочет еще что-нибудь записать, прежде чем на бумаге изложить события вечера с точностью до секунды.

Запах свежей выпечки и сладких слив прямо под носом отвлек меня. Шуйлянь приложила немало усилий, чтобы подготовить дары к сегодняшнему празднику, хотя у нее на родине эти дни отмечались иначе, и я даже не ждала никаких подарков.

В Лугнасад мы, ведьмы этого полушария, пекли первый хлеб и собирали самые первые плоды, чтобы принести и то, и другое в жертву нашей Богине. Это был первый из трех праздников урожая, за которыми следовали Мабон в сентябре и Самайн в октябре. Множество ведьм прислали мне корзины с хлебом, так что я смогу кормить уток в саду Алника и окрестных водоемах на протяжении доброго десятилетия.

И все же я собрала самые изысканные пирожные и самые красные яблоки в корзинку и поставила перед каменной статуей нашей Богини во внутреннем дворе замка. Раньше Лугнасад приравнивался к празднику убоя скота, но древние обычаи претерпели изменения: вместо мяса я выбрала в качестве подношения масло домашнего изготовления с хрустящими ломтиками редиса, красным луком, освященными травами и съедобными – то есть неядовитыми – растениями. В Инстаграме[4] я наткнулась на особый способ сервировки на деревянной разделочной доске, который, разумеется, сразу же захотела испробовать.

Я задержала взгляд на каменной фигуре, неподвижно возвышающейся над подношениями. У статуи было сразу три лица: лицо молодой женщины, старой женщины и гротескного монстра.

Со времен Самайна я не сталкивалась лицом к лицу с Богиней всех ведьм, и мне было любопытно, откроется ли она мне сегодня.

– Нет, не думаю, что она придет. Совершенно очевидно, что она смирилась с тем, что ты затеяла создать ковен с фейри и демоном. – Заняв излюбленное место у меня на шее, Атропос по моей же просьбе осматривала окрестности на предмет аномалий.

С едва заметной надеждой в голосе я сказала:

– Ну, может, она просто захочет поприсутствовать.

– Она всегда присутствует. Так уж заведено у Богинь.

Не зная, чем еще себя занять, я опустилась на колени перед статуей и переставила подношения. Я даже соскребла воск красных свечей с камня, хотя это волновало меня меньше всего.

Из любопытства я положила в рот кусочек теста – уж это Богиня мне точно простит. Хлеб во рту превратился в песок. Не потому, что ведьма, испекшая его, плохо разбиралась в ремесле, совсем наоборот! Я почувствовала запах прекрасных специй, трав и даже клюквы, которую она, должно быть, использовала для выпечки, но…

Лугнасад всегда был праздником света, даже если празднование проводилось ночью.

– Ведьма света должна быть идиоткой, чтобы напасть на тебя ночью, – произнесла Атропос. – Ты сможешь спрятаться в своей тени, а демон и его фейри-сестричка прикончат ее.

Я тихо фыркнула:

– Как думаешь, кто на самом деле сильнее? День или ночь? Свет или тьма?

Атропос задумалась. Ее хвост свернулся в кольца, и после долгой паузы она произнесла:

– Ты королева ведьм. Анастасия могла бы стать наследницей королевы Сибиллы, но Богиня выбрала именно тебя.

– Да, потому что я убила королеву. Вернее, моя тень.

Моя тень была длинной и заостренной из-за солнца на горизонте и в данный момент не имела никакого сходства со мной. Слившись со своей настоящей тенью, я смогла вернуть утраченные воспоминания и теперь знала, что моя теневая сущность неделями навещала Блейка, ночь за ночью, чтобы подстроить убийство и сделать меня королевой. Даже мою тень влекло к нему.

– Ты и есть твоя тень.

– М-м-м.

Я знала, что убийство королевы каким-то образом связано со мной, но все равно чувствовала себя странно. Как в старой детской сказке, которую ты не мог толком вспомнить, поэтому кивал с искусственной улыбкой.

– Ты уклонилась от вопроса, – вернулась я к теме. – Свет или тьма?

– Не думаю, что что-то из этого сильнее. Каждую ночь день побеждается тьмой, а утром снова возвращается свет. Это вечный цикл, и если он когда-либо прервется, то может ознаменовать собой конец времен.

– Этого я и боялась, – выдохнула я. – Это ведь еще хуже. Я не хочу всю жизнь провести в страхе, что Анастасия где-то рядом.

– Белладонна…

– Анастасия тоже придет?

Я в ужасе обернулась. Позади меня стоял Блейк, но он, похоже, не слышал моих слов, иначе не вел бы себя так спокойно.

– О. Да, может быть. – Я снова повернулась к статуе, чтобы он не прочел в моем удивленном лице что-нибудь еще. – Как тебе корзина? Хочу еще чем-нибудь ее украсить.

– Она выглядит немного… перегруженной.

Я не понимала Блейка: это была очень даже гармонично заполненная хлебная корзина и целый рог изобилия, доверху набитый золотистым ячменем, яблоками, грушами, виноградом и сливами. Конечно, там лежали еще и свечи – без свечей мы, ведьмы, никуда. О, и я положила парочку кусочков мыла домашнего изготовления.

– Ты так думаешь?

Я достала из корзины Шуйлянь куколок из кукурузных листьев и положила рядом с наполненными пивными кружками, которые вчера, сразу после наступления темноты, принесла ведьма из Эдинбурга.

Ведьму звали Сера, и она не могла присутствовать на сегодняшней церемонии, потому что была на девятом месяце беременности, а роды несколько мешают прыгать через огонь и кричать так, будто душа вот-вот вырвется из тела… Подождите-ка. Может быть, это стало бы новым способом родить.

Я улыбнулась безликим куклам.

За последний год я познакомилась со многими замечательными ведьмами – и все больше и больше ведьм хотели встретиться со мной, хотя я твердо стояла на своем решении общаться с фейри и демонами. Столько ведьм потеряли матерей, сестер или возлюбленных из-за этих существ, однако в ведьмах, не питавших злобы к этим существам, похоже, не было недостатка.

– Должен признаться. – Демон прислонился к камню и посмотрел на меня сверху вниз. – Я никогда в жизни не пил пиво.

– Разве сомнительные бары не лучшее место для охоты?

Блейк пожал плечами.

– Я не стану платить бешеные деньги за напитки, которые даже не пью.

– А-а-а-а, вот и твоя жадность. Хочешь попробовать? – Я подняла напиток, немного пролив на свечу и потушив пламя. Дым защекотал мой нос. – Богиня не против. Я уже хлеб попробовала.

– Хм-м. – Он опустился на колени. Его лицо находилось всего в паре сантиметров от меня, а темные глаза будто выжигали мне душу. – Может быть, с твоих губ?

Атропос в моих мыслях раздраженно застонала.

Одной из кукол повезло, и спустя секунду она поцеловалась с Блейком. Осознав, что я прижала к его лицу кукурузный лист, демон отшатнулся.

– Дрожжевой яд в пиве невкусный, – сказала я, возвращая подношения к босым ногам статуи. – Неочищенный абсент или чистый спирт для меня куда приятнее. И… хм…

Мой чувствительный нос тут же уловил слабый, но очень знакомый запах…

– Неужели хлеб Шуйлянь изготовлен из плевела опьяняющего? – Я не могла сдержать крик радости. – Почему мне никогда не приходила в голову эта идея? Клянусь Богиней, все эти фрукты скрывали аромат!

– Может быть, ты объяснишь демону, который совершенно не разбирается ни в еде, ни тем более в ядах, почему ты визжала, словно взбудораженная морская свинка?

– Шуйлянь испекла мне ядовитый хлеб, – сообщила я и сразу же откусила тесто. Из-за волнения обычная еда, может, и утратила для меня вкус, но яд по-прежнему действовал благотворно. – Стоит отметить, в полевых условиях плевел очень похож на обычное зерно, поэтому их часто путают, что не раз приводило к смертельным исходам. Вина, разумеется, была возложена на нас, ведьм, хотя именно наши ядовитые ведьмы первыми проинформировали людей об опасности.

В своей новой библиотеке я почти еженедельно находила дневники и записи других ведьм, датирующиеся ранним средневековьем. Ядовитые ведьмы особенно часто становились объектами преследования, поскольку помогали женщинам с контрацепцией и абортами, а также с облегчением боли во время родов при помощи опиатов или аналогичных ядов.

Нередко мы, ядовитые ведьмы, передавали девушкам и знания о том, как справляться с гневом властолюбивых мужчин, отравляя их медленно, но очень мучительно.

Эти труды компенсировали отсутствие в библиотеке манги[5] и книг с некоторой… назовем это «перчинкой». Книги, которые я раньше коллекционировала в своем маленьком домике.

Булочка из плевела была съедена за три больших укуса, я едва успела глотать – настолько жадно ее уплетала.

Я стряхнула муку с рук и решительно повернулась.

Яд по-прежнему был лучшим утешением для моей души. И да, я готова отстаивать это утверждение перед всеми любителями шоколада и мороженого в мире.

На самом деле я уже чувствовала себя намного лучше, чем раньше.

– Где Нора? – спросила я, оглядываясь по сторонам. Несколько темных фигур суетились во дворе, собирая поленья для костров. Я невольно вздрогнула при виде огненно-рыжих волос, но быстро поняла, что копна принадлежит Пире.

Блейк ответил на мой вопрос, указав подбородком в сторону замка. Там к коричневому камню прижималась пара огромных крыльев.

– Она что, спит прямо на стене?!

Уголки губ Блейка дрогнули в небольшой улыбке.

– Она греется в последних лучах солнца. Наверное, ты заметила, что для жительницы Неблагого двора она достаточно теплолюбива.

– Да, особенно когда прыгнула на свет моей кольцевой лампы. – Один из элементов был настолько сильно поврежден, что теперь во время видеозвонков я выглядела на других экранах немного искривленной. – Мне интересно… Нора когда-нибудь задерживалась в этом мире на подольше? Здесь почти одинаково долгие день и ночь.

Блек покачал головой.

– Ты знаешь, кто такие фейри-отступники?

– Да, Блейк, я знаю, что значит слово «отступник». – Я закатила глаза, но затем снова стала серьезной. – Но… не знаю, что значит быть в их числе. Агнешка сказала мне, что ее парень – отступник, но я не хотела задавать глупых вопросов.

– Хорошо, что ты не стала. Это очень деликатная тема для фейри. Ты знаешь, что они могут по-настоящему использовать свои силы только при дворе. Нескончаемый день или вечная ночь укрепляют их силы – прежде всего, конечно, Высших фейри, таких как Нора. Поэтому фейри-отступники теряют большую часть своих способностей, что для Высших фейри просто великое количество сил.

– Полагаю, это также означает, что такие фейри больше не могут вернуться в потусторонний мир?

Блейк кивнул.

– Правда, это лишь запрет о стороны Маб или Оберона. Ты видела природу мира фейри. Древо не стало бы закрывать доступ в свой мир одному из фейри.

– Но когда они возвращаются, начинается дикая охота, потому что это так весело.

– Ты уловила суть. – Блейк кивнул. – А вот наша дикая охота показалась мне очень увлекательной!

– Да, но только потому, что я целовала и обнимала тебя голышом.

– Ты понимаешь, что по-настоящему живешь, только когда тебе угрожает смертельная опасность.

– Сказал демон, которому не приходится бояться оружия, – пробормотала я, взяв под руку вышеупомянутого демона. – Посмотрим, как ты воспримешь знакомство с моими старыми знакомыми ведьмами. Моя учительница из Академии тоже здесь.

Демон тяжело сглотнул, а затем криво ухмыльнулся.

– Ура, опасность для жизни. Как возбуждающе.

Солнце тем временем почти полностью скрылось за стенами замка, и во внутреннем дворе появилось все больше фигур в черных плащах с капюшонами. Они собирались вокруг горящих костров. В воздухе висел не только восхитительный запах ночного костра, но и проникновенный аромат пива и сушеных трав.

Под длинными плащами мелькали легкие летние платья или другая короткая одежда – лишь немногие сразу приходили обнаженными. Я заметила, что Блейк отвернулся, округлив глаза и приоткрыв рот, как будто увидел что-то запретное. Это был его шестой праздник среди ведьм, и если бы в его жилах текла кровь, он наверняка покраснел бы, как помидор.

Помимо тяжелого плаща, скрепленного на плечах двумя массивными золотыми брошами в виде ягод белладонны, я была в облегающем платье с глубоким вырезом, что вызвало аналогичное выражение на лице Блейка.

Я скользнула пальцами по шее, по узким бретелям, а затем медленно провела по ткани, которая не закрывала и половину моей груди.

– Вырез достаточно глубокий, тебе не кажется?

Мой адский жених бросил на меня застенчивый взгляд.

– М-м-м…

– Ой, да ладно тебе! – Я встала прямо перед Блейком, уперевшись руками в бедра, преграждая ему путь. – Это все, что ты можешь сказать по этому поводу?

Черная ткань была темной, как зимняя ночь, и ласкала мое тело, словно тень. Я не представляла, как смогла втиснуться в это платье, и тем более не знала, как буду выбираться из него без ножниц. Вырез на груди заканчивался чуть выше пупка, а разрез на ноге был не менее впечатляющим. Поскольку мы будем оставаться в стенах замка, я отказалась от обуви, чтобы иметь возможность ощущать траву босыми ногами. Я надела корону, которая, несмотря на свою изысканность, отчетливо выделялась на фоне белых волос.

– Да, это все, что я могу сказать по этому поводу. – Блейк всего за мгновение преодолел свою застенчивость. – Потому что ты – дьявольская ведьмочка и все прекрасно знаешь.

Я подошла на шаг ближе, положила руки ему на шею, будто мы были одни, а не стояли посреди ведьмовского пира.

– Виновата.

Блейк опустил голову, и его холодное дыхание скользнуло по моей шее. От этого демона у меня мурашки бежали по коже – в хорошем смысле, конечно.

– И ты знаешь, что я смотрю только на тебя.

– М-м-м.

– Но я также знаю, что сегодняшний день важен не только для тебя, но и для других ведьм, и как бы мне ни хотелось освободить тебя от этого головокружительного платья…

– Возможно, тебе придется меня вырезать из него.

– Хорошо, как бы мне не хотелось вырезать тебя из этого головокружительного платья, речь не о тебе и не обо мне. Речь об обществе сестер…

– Блейк…

Возможно ли любить этого демона еще больше? Он действительно стоил каждого ведьмовского правила, которое мне приходилось нарушать, ломать и переписывать ради него.

Только я собралась поцеловать Блейка, как…

Щелк! Яркая вспышка камеры ослепила меня, заставив испуганно отшатнуться. Атропос раздраженно зашипела и даже готова была рвануть в сторону нападавшего, если бы я в последний момент не схватила ее за шею.

– Моя обожаемая королева. – Кто-то протиснулся между нами с Блейком, и я почувствовала, как рука обхватила мое плечо. Знакомый лимонно-лавандовый аромат предвещал небольшую неприятность. – Почему я получаю от своих коллег-людей сообщения о том, что в небе была замечена ведьма?

Я попыталась улыбнуться Джанне.

– Хм. Может, это беспилотник, облаченный в хэллоуинский наряд? Люди любят ведьм.

– А английский человек-мотылек из Пойнт-Плезант тоже розыгрыш?

– Женщина-мотылек.

– Так вот почему Нора переживает, – догадался Блейк. – Она просто хочет войти в учебники истории как персонаж городских легенд.

Джанна со вздохом отстранилась.

– Знаешь, мне очень нравится, что ты хорошо ладишь с фейри. У меня три сестры-фейри, и когда я не пытаюсь задушить этих маленьких гаденышей, я люблю их всем сердцем. Но я не могу каждый день писать отчеты о разного рода странностях и придумывать объяснения из воздуха!

– Это в последний раз.

Джанна тяжело вздохнула.

– Скажи, что это была массовая истерия.

Она вздохнула еще тяжелее.

– Массовая истерия не подходит для такого случая. Вас видели преимущественно отдельные люди.

– Именно поэтому ты у нас безумно классная журналистка и ведьма, которая однажды получит Пулитцеровскую премию за статью о колдовстве, а я остаюсь скромной королевой ведьм, которая занимается ерундой со своей подругой-фейри.

При упоминании награды Джанна улыбнулась так мечтательно, будто я была той самой заветной золотой медалью[6]. Наш с Норой полет тут же отошел на второй план. Я была уверена, что зеркальная ведьма уже напечатала в своем планшете славную статью, в которой объявляла Нору новым агрессивным видом моли.

У меня до сих пор болело сердце оттого, что ради меня ей пришлось оставить перспективную работу в Лондоне, чтобы писать в алникской газете «Нортумберленд» статьи о ремонте общественных туалетов и рекомендации по выбору удобных для спины матрасов.

Конечно, она уволилась с работы в столице по собственному желанию, но только потому, что из-за истории своей семьи и своих способностей не смогла найти там ковен. Я чувствовала, что несу за это ответственность, ведь я не очень-то приблизилась к цели – покончить со стигматизацией ведьм без ковена.

– Я должна быть здесь, потому что заголовки о гигантских мотыльках уже несколько недель мешают мне спать. – Так она оправдывалась, когда однажды просто ворвалась в замок и застала нас с Блейком целующимися в тронном зале. После этого она поселилась в одной из многочисленных пустых комнат замка, потому что не хотела тратить деньги на аренду квартиры.

– Тебе еще что-то нужно от Белладонны, Джанна? – невозмутимо спросил Блейк.

– Блейк, – произнесла она, критически оглядев его лицо, а затем поморщилась. – Чувствую запах твоей грязной души.

Еще мне в Джанне нравилось ее бесстрашие по отношению к Блейку. Даже Агнешку при первой встрече с демоном охватила паника, и она вздрагивала от каждого его движения, даже когда он просто насыпал сахар в чай.

Возможно, это связано с тем, что отчимом Джанны был ночной мара.

Демон только закатил глаза.

– Это из «Зловещих мертвецов».

– Ух ты. Для тысячелетнего ты идешь в ногу со временем!

Блейк вздохнул, будто от боли.

– Сколько раз мне еще повторять: я на семь лет младше тебя! А «Зловещие мертвецы» уже практически классика.

– Я тебе не верю, дьявольское отродье.

– Пойдем, – сказала я, снова прижимаясь к Блейку. – Давай прогуляемся по внутреннему двору. До скорого, Джанна!

– До скорого, Мортиша и Гомес.

Не успел Блейк расстроиться из-за слов Джанны, как нас атаковали сзади.

– Там был яркий свет! – воскликнула Нора, вцепившись когтями в мою спину. То же самое она проделала и с Блейком, что вызвало у него редкий вздох.

– Это была падающая звезда?

– У современных фотоаппаратов очень мощная вспышка, – пояснила я. – Ну ладно. Теперь, раз уж ты здесь, можем вместе поприветствовать ведьм.

Нора согласно защебетала.

Глава 6
HELLEBORUS ALBUS
Морозник

Ведьм было гораздо меньше, чем на моей коронации, но меня это никак не расстроило. То, что мне придется принимать небольшое количество гостей, я поняла еще в последние пару недель, когда начали приходить редкие ответные письма. Я выбрасывала их нераспечатанными в вазу для мусора и больше не вспоминала.

Если я чему-то и научилась за последний год, так это тому, что настоящие ведьмы в любом случае придут. Агнешка, Джанна, Пира – их не было на моей коронации, но они почтили меня своим присутствием на этом празднике.

И пришли не только ведьмы.

– Эстелла, тебе вовсе не обязательно сегодня работать, – сказала я служанке, указывая на Агнешку, которая приветствовала ковен итальянских ядовитых ведьм моим ядовитым вином из морозника. – Это может быть опасно для тебя.

– Белладонна права. – Блейк положил ладонь мне на бедро и поцеловал в макушку. Удивительно, но я не собиралась жаловаться на его ласки. – Здесь очень опасно для людей.

В ответ я глотнула вина, которое подала мне земная ведьма.

– Это морозник. Из-за него в древности пали целые армии.

– От диареи, – добавила Атропос.

– Да, такие неприглядные подробности мы опустим.

– Я буду осторожна, – отмахнулась Эстелла в ответ на мое предупреждение. Она все еще была одета в свою форму: черное платье с темно-зеленым передником с моим гербом. – Я просто не… не хочу идти домой.

Я прикусила нижнюю губу.

Я не могла после такого отослать ее домой!

Раньше я тоже проводила ночи в Ядовитом саду, потому что не хотела возвращаться в хижину. В настоящий дом, где меня ждали только тишина и одиночество.

Вот почему старалась пригласить на эти торжества как можно больше ведьм, демонов и фейри, чтобы они могли провести ночь с нами. Как я могу выгнать человека с праздника?

– Просто будь осторожна, ладно? И если не хочешь возвращаться в город ночью одна, попроси Джанну открыть для тебя зеркальный портал.

Эстелла кивнула.

– Большое спасибо.

Нора положила подбородок мне на плечо.

– Здесь так странно пахнет.

– Ах, это из-за меня. Я добавила в вино морозник вонючий, чтобы усилить вкус. – Я подняла свой бокал и позволила Атропос немного попробовать.

– Ты права, смесь белого и вонючего морозника делает напиток по-настоящему легко усваиваемым.

– Правда?

Я улыбнулась фамильяру, но в этот момент мое сердце забилось так сильно, что я вздрогнула. Я вдруг снова осознала, что Анастасия все еще где-то там, скрывается, и страх перед ней омрачал праздник.

Блейк снова заметил мое странное поведение, но я быстро замаскировала его, подняв руку и махнув ближайшей ведьме. К счастью, Джеймс, который учился вместе со мной в Академии, заметил это.

Он в недоумении помахал мне в ответ, прежде чем начал разжигать костер со своим шабашем воздушных ведьм.

Это было неприятно, но наши отношения всегда были немного неловкими.

Блейк удивился:

– Это что, мужчина-ведьма?

Я кивнула.

– Их не очень много. А как у вас, благородных демонов?

– Ну, благородных демонов гораздо меньше, чем вас, и при приобретении человеческой оболочки демон может принять любой облик. Но ты права. Я знаю одну благородную демоницу.

– Кармилла.

Он кивнул.

– Точно. Вампирша, которая заключает сделки со служащими замка. Она могущественная благородная демонесса, а не обычная.

Эстелла восторженно улыбнулась.

– Прекрасная вампирша!

– Воплощение благородства, – продолжил Блейк. – Она очень… тщеславна. Но нам необязательно говорить о ней. Она не имеет значения.

– Не имеет значения? – повторила я. – У нее контракты с моими служащими! Поверь, как только у меня появится пара минут на передышку, я покажу ей, где раки зимуют. Разве не ты называл ее старым клещом? Звучит не очень пугающе.

Эстелла ахнула.

Из-за соглашения, заключенного с этой самой демоницей, которая причиняла ей невообразимые мучения, если она говорила что-то не то. Возможно, дело доходило до того, что ей не разрешалось думать ни о чем, что противоречило бы бесчеловечным условиям.

Мой демон демонстративно посмотрел в другом направлении.

– Я такого не помню. Ты уверена, что я называл ее клещом? В конце концов, она такая же дворянка, как я!

– Старым клещом, – повторила я. – Вместе мы сможем остановить ее и разорвать пакты после стольких лет! Ты же демон, ты наверняка знаешь ее слабое место.

Борьба с этой вампиршей находилась в моем бесконечном списке проблем, которые я хотела решить в качестве королевы.

– Давайте убьем ее! – воодушевленно воскликнула Нора.

– Я помогу избавиться от трупа, – самоотверженно предложила Атропос.

Я была почти уверена, что лучшим укрытием для трупа был ее желудок.

– Эстелла, – обратилась я к той, кто больше всех страдал от Кармиллы, но она уже растворилась в воздухе.

– Постарайся не говорить пренебрежительно о Кармилле.

– Ты первый начал! – защищалась я. – Ты что, боишься ее?

Блейк молча взглянул на меня.

– Да быть того не может!

Все веселье исчезло из моего голоса: если Блейк боялся этой вампирши, возможно, мне тоже следовало ее остерегаться.

– У Кармиллы всюду глаза и уши, – лаконично объяснил он. – Кроме того, у нее более тесные связи с другими благородными демонами.

– Ты о чем?

– Ты когда-нибудь слышала о демонах «Гоэтии»?

– Ах, мои познания в латыни не так хороши: искусство…

Блейк прервал меня; выражение его лица было напряженным. Челюсть выступала вперед так, что я начала бояться, что он сейчас обернется демоном.

– Так называют самых могущественных демонов – неважно, благородных или нет. Кармилла вместе с Асмодеем и Барбатосом входят в число неофициальных лидеров.

Теперь мое любопытство было полностью удовлетворено. До этих пор мы с Блейком никогда особо не говорили о других демонах. Мой жених был единственным демоном, с которым я встречалась лицом к лицу. Не то чтобы я хотела знакомиться с его демоническими кузенами – или с древним и гнусным существом, которым был мой тесть…

– Разве Асмодей не перворо…

– Белладонна.

Не успела я задать вопрос, как на меня набросилась ведьма с огненными волосами. Недолго думая, я призвала Эльзу Марию, которая с помощью усиков плюща оттащила гостью от меня. Тихий крик застрял в горле, а мое сердце бешено заколотилось от страха.

Лишь в тот момент, когда другая ведьма закричала от боли, я поняла, что это была всего лишь Пира. Она была намного миниатюрнее Анастасии, а рядом с ней находилась не волчица, а рыжая кошка, которая накинулась на меня за то, что я поставила ее хозяйку на колени.

– Стоять! – крикнула я Блейку и Норе, которые из-за моей реакции заняли атакующую позицию. – Пира! – Я буквально бросилась в грязь к огненной ведьме. – Ты в порядке? Мне так жаль! Я думала, ты хотела меня…

Атаковать.

Я так боялась Анастасии, что чуть не отравила свою старую знакомую. Это все еще было неадекватно или уже совершенно жалко?

Пира убрала с моего лица несколько выбившихся прядей и погладила по щеке.

– Ах, мне тоже жаль, – неожиданно извинилась огненная ведьма. – Я просто так рада видеть тебя.

Пира выглядела на двадцать пять, но в такие моменты вы понимали, что ей далеко за восемьдесят.

– О, Белладонна, какая ты выросла! Годы в Ядовитом саду действительно пошли тебе на пользу!

На моем лице появилась гримаса, которую Пира, надеюсь, приняла за улыбку.

– Если ты так считаешь.

Она не знала, что Ядовитый сад должен был навечно стать моей тюрьмой. Не знала и о моих истинных способностях. Не узнает и о том, что мне на пользу пошли Блейк и его любовь, а также Нора и ее жизнерадостность.

Но это не отменяло того факта, что я любила свои растения и отточила свои способности благодаря пребыванию в Ядовитом саду. Это позволило мне познакомиться со многими замечательными растениями и коллегами, которые каждый год пекли мне кексы и булочки на день рождения.

– Я помню, как ты была взволнована, узнав, что будешь работать в королевском саду! А теперь ты и сама королева!

Пира не осознавала, что она сейчас не просто ударила по больному месту, но пронзила его насквозь. Она не заметила, как я погрузила пальцы в землю и заставила ядовитые корни прорываться сквозь траву вокруг нас.

– Вишенка. – Блейк положил мертвенно-холодную ладонь поверх моей руки, и корни мгновенно засохли. – Ты можешь кого-нибудь ранить.

– Мне так жаль, – снова сказала я.

Я встала и подала руку взрослой ведьме, которая совершенно ничего не заметила.

– Можешь спокойно признаться, что хотела отомстить мне за школьные годы, – сказала Пира, подмигивая. – Я понимаю, что со мной было нелегко.

На этот раз мои губы сложились в ободряющую улыбку.

Пира была одной из моих любимых преподавательниц, хотя я смогла оценить ее авторитарную строгость и суровую честность только спустя несколько лет обучения в Академии. Именно она когда-то сказала мне, что я слаба для своего возраста и практически не способна быть ядовитой ведьмой. Мне не следовало слышать эти резкие слова, но они в конечном итоге побудили меня работать над собой еще больше.

– Немногие ведьмы обнаруживают в себе вторую способность, – произнесла Атропос. – То, что ты получила способность к ядам в детстве, поражает даже меня.

Вместе с тем более сильный дар, данный мне от рождения, только страдал.

Я была так отвлечена неловким «нападением», что не сразу заметила образовавшуюся вокруг нас небольшую толпу. Около двух десятков пар глаз выжидающе смотрели на меня.

Пира сказала:

– Мне очень жаль, что я не смогла приехать на Йоль. Все случилось так внезапно, а на Рождество из Лондона в Алник по низкой цене никак не выбраться. В этот раз у меня было куда больше времени, чтобы спланировать поездку для всех ведьмочек.

Ведьмочек?

Все ведьмы позади Пиры выглядели слишком… молодо. Как будто им не было и двадцати.

Ох. Ой.

– Поэтому я должна от всего сердца поблагодарить тебя за то, что пригласила молодых ведьм из Академии. Для всех нас большая честь присутствовать при создании королевского ковена. Мы как раз изучали различные королевские ковены.

О нет! Нет! Пира все совершенно неправильно поняла!

Я всегда писала в приглашениях, что буду рада видеть всех желающих – и имела в виду не только гостей ведьминского происхождения. Я даже не предполагала, что в моем внутреннем дворе состоится экскурсия для ведьм Академии. Здесь было слишком много алкоголя!

Пира подняла голову.

– Что надо сказать, мои маленькие ведьмочки?

– Большое спасибо за приглашение.

– Приглашение, – запоздало прозвучало из уст нескольких ведьм, которые предпочитали сосредоточенно смотреть в свои смартфоны. По крайней мере они пялились в экраны, пока Блейк и Нора не привлекли их внимание. Пара человек потрясенно вздохнули, что заставило фейри приподнять свои усики.

Не отводя взгляд, я сделала шаг назад и толкнула локтем этих двоих.

– Блейк, Нора, скажите что-нибудь.

– Что? – спросила Нора.

Юные ведьмы становились все более беспокойными, и я не могла их винить. В их возрасте я тоже никогда не сталкивалась с демонами или фейри и была бы такой же напряженной.

Своей невозмутимостью Нора все же заставила лед тронуться.

– У вас такие красивые накидки! – пропела она, потянув за плащи нескольких молодых ведьм.

– Почему я такие не ношу? Почему Блейк такие не носит?

– Потому что у тебя очень впечатляющие крылья, – ответила я. – А Блейк в такой накидке выглядел бы как вампир с кладбища костюмов Нетфликс.

– Это что, оскорбление? – спросил демон-лич с бледной кожей и темными глазами.

– Здесь достаточно хлеба, яблок и пива для всех присутствующих. Несовершеннолетним ведьмам подадут яблочный сок, – добавила я, вызвав коллективный вздох разочарования. – О нет, вы, ребята, не напьетесь на моей вечеринке. Возвращайтесь через пару лет, и все будет совсем иначе.

Я приняла ту же позу, что и Пира: поставила руку на бедро и назидательно подняла палец. Я осознала это, только когда бросила на нее косой взгляд.

– Наша королева Белладонна права. Не употребляйте алкоголь, пока вы не достигнете того возраста, когда человеческим детям можно употреблять этот яд. Я не хочу, чтобы из-за вашего поведения мы опозорились перед королевой.

Ух ты. Я не только приняла ту же позу, что и моя учительница, но и звучала так же, как она.

– Блейк и Нора, – обратилась я к ним. – Покажите девочкам двор. Я хотела бы поговорить с Пирой наедине.

– Хм… Я покажу вам дамские комнаты, – сказал Блейк.

– Там самая вкусная вода из-под крана! – добавила Нора. – И мыло тоже! Но вкуснее всего – домашняя яблочная кровь, которую мы получаем из измученных тел плодов, которые раздавили своими силами! – Для наглядности она ударила кулаком о ладонь и дьявольски рассмеялась.

Ведьмы послушно последовали за демоном, и я заметила, как они начали шептаться у него за спиной.

– Горячий.

– Очень. Горячий.

– Адски. Горячий.

– Господи, Мейв! Ты преувеличиваешь!

Вообще-то мне стоило бы взбеситься из-за того, что ведьмы оценивали моего жениха – который, надо заметить, был слишком стар для них, – только по его человеческой оболочке, но лучше так, чем если бы они увидели его истинную личину.

– Почему ты солгала, Пира? – спросила я у преподавательницы после того, как ведьмочки отошли на достаточное расстояние. – Твои слова про Йоль были ужасной, наглой ложью.

Пира тяжело вздохнула.

– Тебя не провести, верно?

– Ты практически воспитала меня. Я знаю тебя почти всю жизнь.

– Должна признаться, я намеренно не приехала на празднование Йоля. Как ты понимаешь, слухи о помолвке довольно быстро облетели Академию, оплот…

– Сплетен, – закончила я. – Я помню, там обо всем всегда узнают первыми. В детстве я слышала достаточно глупостей, которые не предназначались для моих ушей.

Десятилетний ребенок не должен знать о том, что водяные и земные ведьмы устраивают ежемесячные оргии в Эдинбурге.

– Я просто подумала: что, во имя нашей Богини, натворила Белладонна? А история с королевским ковеном стала для меня еще одним ударом, однако у меня было время на раздумья. О том, чему последние несколько десятилетий я учила своих ведьмочек. О том, что сама никогда по-настоящему не общалась с демонами и фейри. Что у меня тоже достаточно ограниченное представление о мире. – Пира вздохнула. – Ты должна знать: мачеха Мейв – демоница, и мне кажется, что у милой Корделии связь с юным фейри-рыцарем.

– Рада это слышать!

– Однако родителей Тианы и Туаре убил демон.

– Это…

– Не твоя вина. Знаю. Близняшки тоже это понимают. Все случилось задолго до твоей коронации, и твой демон не имел к этому никакого отношения.

Ей не требовалось произносить «но», повисшее в конце предложения.

– Нам всем потребуется время, прежде чем эти обстоятельства будут восприниматься как нечто нормальное, – тихо призналась я, глядя на пальцы ног. Со среднего ногтя слез черный лак. – И даже после этого… я…

Пира положила руку мне на плечо, заставляя посмотреть в ее зеленые глаза.

– Белладонна, ты не можешь быть ответственной за все, что происходит во время твоего правления, иначе никогда не перестанешь себя винить. И никогда не будешь счастливой.

– Ладно.

Мой тихий ответ не остался незамеченным.

– Мы, ведьмы, всегда ищем души, с которыми можно провести всю жизнь. Ковен должен состоять именно из них. Так что не делай такое лицо в день посвящения, маленькая моя.

Я быстро обняла Пиру, чтобы выразить глубокую благодарность. Она удивилась, но затем положила ладонь мне на затылок.

Я поблагодарила ее за то, что она научила меня практически всему, что касается колдовства. И за то, что при помощи своего огня помогла вывести яд из моего организма.

И прежде всего за то, что изменила свое мнение.

Спустя несколько мгновений Пира отстранилась и взяла на руки кошку Весту.

– Мне пора идти к моим ведьмочкам, иначе они наделают глупостей.

– Они напьются до чертиков.

– Конечно, напьются. Мы же им запретили! Для нас, ведьм, нет ничего более соблазнительного, чем запреты.

Я помахала Пире, уходящей вдаль.

Затем с улыбкой на губах посмотрела в ночное небо – темнота одержала верх над светом. Даже луна, узкая полоска света, едва продиралась сквозь полотно ночи.

Если бы захотела, я могла бы потушить все костры во дворе своей способностью к теням. Но то было бы лишь безобидным тусовочным фокусом…

Атропос была права: Анастасии бы никогда не пришла в голову такая дилетантская идея – напасть на меня ночью, когда я окружена другими ведьмами, которые открыто меня поддерживали. Она не была настолько могущественной.

Две ледяные руки обхватили меня сзади и заключили в могильно-холодные объятия.

– Ну что, как прошел разговор с преподавательницей?

– Отлично, а ваш с маленькими ведьмами?

Демон застыл.

– Я вспомнил о своих школьных годах.

Захихикав, я сильнее прижалась к его телу.

– Все в порядке, Вишенка?

– Почему спрашиваешь?

– Ты напала на другую ведьму. И не просто какую-то ведьму, а на свою учительницу, которой неоднократно восхищалась. Разумеется, я заметил.

– Я просто нервничаю. Может, тебе напомнить, что случилось на моей коронации?

– Да, но Вальпурга теперь дерево. И она никак не может тебе навредить.

– Ты прав.

Но Вальпурга не была корнем зла.

Я высвободилась из объятий Блейка.

– Пойдем, – прошептала я, проводя пальцами по золотистой коже Атропос. – А то у нас не останется времени на танцы до утра!

Я произносила свою речь у ног Богини. Блейк и Нора стояли по обеим сторонам от меня, когда я начала говорить:

– Я благодарю всех вас за то, что пришли. – Когда первые слова сорвались с моих губ, я почувствовала, как вес короны практически придавил меня к земле. – Как вы знаете, ковен очень важен для ведьм. Решение, которое принимается лишь один раз в жизни. Мне известно…

Я вздрогнула – сильная дрожь охватила все тело. Неужели ночь всегда была такой темной и холодной?

Ах, какие глупости!

– В мой ковен будут входить Блейк и Нора, демон жадности и Неблагая Высшая фейри. – Я провела рукой по лицу, почувствовав себя как-то странно. Непонятно… Почему рука влажная? – И… и я одобряю желание других ведьм создавать подобные ковены. Это совершенно нормально.

– Что ты несешь? – спросила Атропос. – И… Ты что, потеешь? Белладонна! Что случилось?

– Все в порядке, Атропин… Атропос. Кажется, мне надо присесть на минутку.

Я опустилась на корточки у статуи, опрокинув при этом несколько корзин и свечей. Голоса Норы и Блейка слились в единый шум, который вызывал у меня головную боль, если я пыталась разобрать хоть какие-то слова.

Я подняла руку, чтобы прогнать этот мерзкий звук.

Ни с того ни с сего мое тело начало дрожать, а на мои глаза навернулись кислые слезы. Я больше ничего не видела, кроме оранжево-красного жертвенного пламени и множества черных одеяний. Но темные фигуры были маленькими и круглыми… странными.

– Белладонна. – Только голос Атропос я слышала отчетливо. – Борись со своей слабостью!

– Зачем?

Сначала незнакомые ощущения вызывали ужас, но потом голова становилась все легче и легче… Какое прекрасное и приятное чувство после последних недель – нет, месяцев! – когда я держалась на одном напряжении и яде.

Больше никаких мыслей о… Как звали ту ведьму, которая…

Стоп!

А кем…

…была…

…я?

– Вишенка!

Голос, холодный и мрачный, как смерть, проник сквозь поглощающую меня тьму. За этим звуком последовал странный запах граната.

Блейк?

– Я… Ой!

В следующий момент я осознала, что пытаюсь судорожно отползти от статуи, а трава щекочет мне колени.

– Во имя Богини! – зашипела Атропос. – Ты под действием смертного греха!

Я не понимала, что она имеет в виду.

Иногда, когда люди чувствовали себя больными или разбитыми, они говорили, что у них туман в голове. Но сейчас мне казалось, что кто-то превратил мои мозги в кашу.

Я посмотрела на демона и тут же испытала шок.

Темные глаза Блейка были широко раскрыты, а все остальное тело застыло, как соляной столб. Нора же вела себя совершенно иначе: она опустилась на четвереньки, готовая с шипением наброситься на толпу.

Нет, она была готова с шипением наброситься не на толпу, а на что-то другое, потому что все ведьмы лежали на земле с такими же симптомами, как у меня.

– Что с ними? – Я уже хотела побежать к Пире и Агнешке, но Блейк схватил меня и крепко прижал к себе.

– Возьми Мотру и отведи ведьм в безопасное место! – крикнул Блейк сестре. – Я сам о нем позабочусь.

– О ком? – спросила я. – Что здесь происходит?

– И возьми с собой Белладонну. Это не ее битва.

– Я никуда не пойду! – Выругавшись, я преодолела боль и встала на ноги. – Я в порядке. – Пока по мою душу не пришла Анастасия. – У меня просто кружится голова.

– Неправда. – Нора покачала головой. – Это последствия смертного греха, который подействовал на тебя. Как у созданий из царства демонов, у нас с Блейком, естественно, есть иммунитет.

Голос, который совершенно не похож, в этот момент спросил:

– Смертный грех, как… Блейк?

Значит ли это, что сюда явилась Кармилла?

– Нет, ваша светлость, – раздался глубокий голос. Сначала мне показалось, что он где-то далеко, как вдруг он оказался прямо у меня в голове. – Скорее, твой худший кошмар.

Глава 7
BUXUS SEMPERVIRENS
Самшит вечнозеленый

История о запечатывании сил семи первородных демонов была известна каждой маленькой ведьмочке. Ее веками рассказывали в Академиях ведьм по всему миру: много тысячелетий назад семь совершенно обычных людей превратились в ужасных существ – да, некоторые даже назвали бы их монстрами и чудищами, потому что, хоть они и сохранили в основном свой человеческий облик, под их кожей скрывалось чистое зло.

По сей день о причинах этого ужасного преображения велись оживленные споры: одни называли это наказанием за грехи, другие сравнивали их с падшими ангелами из человеческих преданий. Они были развращены своими собственными желаниями – грехами.

Каждый из этих первородных демонов олицетворял то, что сегодня называли смертным грехом: гнев, высокомерие, лень, похоть, жадность, чревоугодие и зависть. Все они были наделены способностью выявлять в людях худшее.

Эти демоны погрузили мир в эпоху страданий и ужасов, пропитанных кровью и слезами. Никто не мог остановить семерку, поскольку своей силой они практически уничтожили земной шар и все живое на нем.

Казалось, наступил конец света, но тут у них на пути встала опытная ведьма по имени Лилит. У нее были способности к теням – дар, который за всю историю колдовства появился лишь однажды.

Как я уже сказала, именно в таком виде история передавалась молодым ведьмам на протяжении многих веков. Ведьмы-учителя даже не подозревали, что спустя несколько тысячелетий на свет появлюсь я с точно такой же способностью.

Лилит не смогла убить демонов, но у нее получилось запечатать их в аду навсегда – даже если ее печать нуждалась в лазейке, чтобы существовать вечно и никогда не ослабевать: каждые сто лет один из повелителей демонов мог на несколько дней вернуться на землю.

Прошло всего двадцать восемь лет с тех пор, как Маммон вернулся на землю и зачал Блейка.

На самом деле этот первородный князь не должен был ходить по человеческому миру – он должен продолжать гореть в своей мрачной темнице в аду вместе с остальными шестью чудовищами.

Я ни на секунду не отводила взгляда от незваного гостя, пока он медленно шел к нам по траве.

Конечно, этот демон был красив и безупречен, как классическая мраморная статуя из музея: его черты лица были тонкими и изящными, что казались почти нереальными – словно сон. Глаза ярко сияли, как жидкий мед, а иссиня-черные волосы подчеркивали не по-человечески заостренные уши.

Неудивительно, что люди принимали демонов за падших ангелов, но они были глупцами, раз считали красоту признаком доброго сердца.

Первородный демон был одет в одни лишь брюки из черной ткани на низкой посадке.

Его голые ступни…

У меня перехватило дыхание, и только благодаря минутной одышке я не закричала от ужаса.

Я настолько сосредоточилась на демоне, что даже не заметила, что присутствующие ведьмы были неестественно молчаливы. Но теперь я знала почему: мои сестры, как и я мгновением ранее, опустились на колени и пустыми глазами уставились в черное ночное небо. Их рты двигались, руки или ноги время от времени подергивались, но… они ничего вокруг себя не видели.

– ПИРА! – закричала я, снова обретя голос, и уже хотела броситься к ведьмам, но Блейк снова схватил меня за руку и притянул к себе.

– Нет, сейчас ты им не поможешь, – тихо сказал он, успокаивающе погладив меня по волосам. – В любом случае, он ее не тронет. Его главная добыча – ты.

Я сжала руки в кулаки, наблюдая за тем, как мои сильные сестры полностью лишаются рассудка. Казалось, они были в ловушке между сном и явью. Как лунатики.

Но должно же быть что-то, что вырвало бы их из этого транса. Мне ведь удалось!

– Демон прав. Ты должна позаботиться о своей безопасности. Другие ведьмы его не интересуют.

– Но моя сестра…

– Если он заметит, что она тебе небезразлична, тут же ее убьет.

Я оттолкнула Блейка и сделала шаг вперед.

– Что тебе здесь нужно? – спросила я у первородного князя.

Воспользовавшись магией, я разбудила Эльзу Марию. В крайнем случае, я просто вышвырну демона с помощью ее усиков со двора замка, чтобы вывести ведьм из зоны поражения. Это потребует невероятного количества сил, но на случай непредвиденных обстоятельств у меня имелся план, в котором был задействован самшит.

– Просто хотел выразить свои соболезнования. Я был по-настоящему встревожен, когда королева Сибилла покинула нас, – ответил демон, продолжая приближаться ко мне. – Она была особенной королевой, но я думаю, что ее убитая горем дочь и так это знает.

Голос демона был таким мягким и мелодичным…

Я вздрогнула, осознав, что снова чуть не заснула. Это еще что за магия?

Блейк в защитном жесте встал передо мной.

– Бельфегор.

Никаких угроз. Ничего.

Король-лич знал, что ничего не сможет предпринять против Бельфегора – смертного греха лени и отца всех ночных мар.

– Глядите-ка. Неужели это ничтожный отпрыск Маммона? – Бельфегор сразу же перешел на личности. – Правда, не мне об этом судить. Мои дети не лучше.

– Ох, а вы, демонические психопаты, явно лучше, да?

– Нора! – увещевал свою сестру Блейк. – Уведи отсюда ведьм и не провоцируй его понапрасну.

– Нам нужен костяной кинжал, – сказала я Блейку. – Тогда мы сможем прикончить его прямо здесь. Кто за ним сходит?

Нерешительность демона показалась мне странной.

– Костяной кинжал… сейчас недоступен.

– Ты о чем?

– Я… его там нет.

– Но он должен быть там! Он не мог просто раствориться в воздухе. Или…

Об этом могущественном предмете, который мог уничтожить даже такое зло, как повелитель демонов, практически не было писаний. Я не удивлюсь, обладай он какими-то невообразимыми способностями.

– Неужели им можно пользоваться только в полнолуние?

– Нет. Это явно не имеет отношения к делу, – сказала Атропос, которая была необычайно хорошо осведомлена об этой реликвии. – Спроси у него, что случилось с кинжалом. Я бы очень хотела это знать.

Не успела я задать вопрос, как какая-то фигура понеслась вперед, прямо на первородного князя.

– Найдите кинжал! – крикнула Нора, не слушавшая разговор, и с пронзительным криком бросилась на демона. Она проигнорировала протест брата и увернулась от вылезающих из земли костей, пытающихся удержать ее от этой безумной атаки.

Я не знала, чего ожидать от этого поединка, но точно не того, что Бельфегор схватит Нору за шею и без особых усилий поднимет в воздух. Она кричала и боролась, пытаясь разорвать когтями кожу демона, но чем яростнее она сопротивлялась, тем больше его лицо искажалось от омерзения. Этому мерзавцу явно нравилось смотреть, как могущественная Высшая фейри ничего не может сделать против него.

– Фу. Вы, фейри-уроды, до сих пор считаете себя венцом творения, не так ли? Погоди… Разве ты не тщетная попытка Маммона создать послушную фейри? – Он рассмеялся. – Как жаль, что у тебя есть сердце. Как печально, что ты чувствуешь боль.

Голый и неприкрытый страх пополз по моей спине и обвился вокруг шеи подобно веревке.

Я должна помочь Норе!

Но мои ноги парализовало, словно я переела аконита.

Я должна помочь своей подруге в битве с первородным демоном.

Но, когда пыталась пошевелиться, меня укачивало, как после отравления наперстянкой. Голова казалась такой легкой, но в то же время вокруг меня все кружилось.

Я должна была столько всего сделать для Норы, но не могла.

Вместо этого лишь ошеломленно наблюдала за тем, как демон демонстрирует то, за что королева Лилит навсегда запечатала в аду его и его братьев. Она заплатила за это своей жизнью.

Бельфегор поднял другую руку и очень осторожно потянул за правое крыло Норы.

– Скажи мне, неужели ты не хотела быть демоном? Личом, как твой брат? Или как твой отец?

Нора выплюнула ему в лицо:

– Боже упаси. Мне нравится быть фейри.

Верный своему греху, он продолжал неторопливо тянуть за ее крыло. Выражение лица фейри оставалось железным, но потом…

Потом ее крыло просто сломалось.

Нора не кричала – я взяла это на себя. Дьявольская ухмылка на лице Бельфегора стала еще более демонической, а кровожадный смех заставил меня еще сильнее вспотеть от страха. Он рассмеялся, в то время как лицо Норы медленно бледнело. Ее усики, которые обычно с таким энтузиазмом тянулись вверх, теперь безвольно свисали.

Он смеялся так громко, что почти заглушил рычание в моих ушах.

Мне казалось, Блейк вот-вот вырвется из своей человеческой оболочки. Поэтому я воспользовалась шансом и выскользнула из его объятий, хоть он и попытался снова схватить меня и притянуть к себе.

– Позволь. Мне, – прошипела я личу, указывая пальцем на первородного демона. Я бы с удовольствием выпустила свои растения, но вероятность ранить и отравить Нору во время нападения была слишком высока. – Хочешь продолжать смотреть, как он мучает твою сестру?

– Нет, я… – Блейк запнулся. – Клянусь адом, Вишенка! Что ты сделала? Как тебе это удалось?

– Что удалось?

Блейк положил ладони мне на плечи и развернул в сторону демона лени.

Нора с поврежденным крылом – по крайней мере, с правой его половиной – отползла от демона.

Я разделила Бельфегора пополам – так же, как обычно режу торт.

Из моего горла вырвался смешок, и я недоверчиво покосилась на свои руки. Из них поднимались черные струйки дыма, будто мои силы вот-вот иссякнут. Как, черт возьми, я это сделала? И почему не чувствую никаких последствий? После такой атаки я должна быть совершенно измотана!

– Я… я убила его? Я… настолько сильна?

Блейк покачал головой.

– Просто так первородного демона не убить, – возразил мой жених, указывая на дергающуюся груду плоти и крови. Я услышала хруст ломающихся костей и хрящей, который слишком хорошо знала благодаря Блейку, но в этот раз он сопровождался дополнительным хлюпающим звуком окровавленного мяса, от которого меня чуть не стошнило.

Регенерация Бельфегора дала нам небольшое временное преимущество, которое Блейк использовал для того, чтобы увести сестру подальше от первородного демона. Костлявые руки перенесли Нору прямо в объятия брата.

– Блейки! – застонала она, тут же повалив демона не землю. Фейри громко завизжала и положила голову Блейку на колени. Он убрал с ее лица несколько слипшихся от пота прядей, пока ее веки трепетали, как крылья бабочки.

– Блейки. – Нора громко раскашлялась, и ее голос звучал хрипло и прерывисто. Она подняла дрожащую руку, чтобы погладить его по щеке. – Не позволяй этому подонку сбежать! Отомсти за меня! Отомсти за меня!

– Ты не умираешь, – сухо констатировал Блейк. – Я чувствую твою жизненную энергию.

– Но мне так чертовски больно.

– Тебя и похуже ранили во время драк с фейри-гиенами и фейри-волками.

– Но я никогда не травмировала крыло!

Брат с сестрой продолжали спорить позади меня, когда я встала напротив Бельфегора.

Я была до смерти напугана, но не собиралась позволять ему заметить это. Даже его ранение не помогло ведьмам вырваться из оцепенения. Возможно, их можно было освободить, только убив повелителя демонов.

– Посмотрите-ка. – Демон снова выглядел почти безупречно: кости черепа срослись и обросли мышцами и кожей. Он не был нежитью, как Блейк, но смертельная атака все равно не причинила ему вреда. – Я уже много тысячелетий не чувствовал на себе этой силы. Как я только что убедился на собственном опыте, к тебе, видимо, вернулись теневые способности.

Я гордо подняла подбородок.

– Именно. Я не просто так названа королевой ведьм.

Возможно, демоны боялись силы, которая тысячелетия назад запечатала их в аду. Возможно, это был единственный шанс запугать этого демона и заставить его отступить.

– Но ты не знаешь, как она работает, – усмехнулся Бельфегор. – В противном случае ты бы уже отправила меня обратно в ад.

– Может быть, я просто жду, когда ты по глупости расскажешь мне, кто тебя освободил, чтобы я могла прикончить вас обоих.

Бельфегор нахмурился, а затем злорадно захихикал.

– Ты в самом деле думаешь, что я единственный свободный демон?

Неужели он имеет в виду, что…

Нет.

Нет. Нет.

Этого быть не может!

Кто решится сделать нечто подобное? Кто осмелится подвергать весь мир такой угрозе? И с какой целью?

Никто не был настолько глуп, чтобы выпустить семь первородных демонов, зная, что они будут действовать только в собственных интересах. Они бы убили любого, кто освободил их, независимо от того, чего они там наобещали.

Возможно, мои напряженные нервы говорили сами за себя, или же я действительно начала сходить с ума.

– Знаешь что? Ты мне надоел.

От моего резкого тона Бельфегор растерянно моргнул.

– Что, прости?

Нора была ранена.

Мои сестры оказались в ловушке, казалось бы, вечного сна.

Весь мир находился в опасности, и я была почти уверена, что и мир фейри, и ад с другими демонами не смогут избежать ее.

– То, как ты себя чувствуешь, совершенно нормально. Каждая капля крови в твоем сердце – королевская.

Атропос была права. Моя кровь – чистый яд – бурлила и кипела.

– УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!

Я протянула руку и на этот раз использовала более знакомую ядовитую магию, чтобы поставить демона на место.

Эльза Мария поспешила мне на помощь и красиво укутала Бельфегора своими ядовитыми усиками. Теперь он напоминал мумию. Я не знала, действует ли растительный яд на демонов, но только приветствовала отравление.

– Нет! – крикнул Блейк, но было уже слишком поздно.

– Держись от меня подальше со своими жалкими сорняками!

Демон лени выпустил голубое адское пламя, которое с бешеной скоростью распространилось по усикам Эльзы Марии. Я чувствовала, как пламя пожирает ее всю, даже корень.

Предсмертная агония растения поставила меня на колени, и я вырвала на лужайку.

– Э-Эльза Мария? – напряженным голосом позвала я.

Ничего.

Он спалил весь ядовитый плющ. Целиком. Я больше не слышала ее слов, не чувствовала ауры, присущей растению.

Она была уничтожена. Полностью уничтожена.

Растения не обладали душами, поэтому каждая смерть давалась мне еще тяжелее. По ту сторону не было ни вечного сосуществования с благосклонной королевой ведьм, ни царства, полного милосердия, ни рая, на который так надеялись люди. Для растений не существовало ничего.

– А теперь перейдем к тебе, теневая ведьма.

Я по-прежнему неподвижно сидела на коленях в траве, когда Бельфегор подошел ко мне. Боль Эльзы Марии слишком глубоко запала мне в душу, чтобы я могла пошевелиться.

Я уже приготовилась к концу, как вдруг демона лени раздавили две костлявые руки:

– Неужели ты думаешь, что я позволю одному из вас, первородных демонов, прикасаться К МОЕЙ НЕВЕСТЕ?

Это был голос Блейка, но последние три слова, казалось, исходили не от него. Они были слишком глубинными и словно доносились из трясущейся подо мной земли.

– Вишенка! – Блейк помог мне встать. – Нужно убираться отсюда.

– Но у меня нет сил, Блейк, – призналась я, зарываясь в его безмолвную грудь. – Я просто больше не могу.

– Белладонна. – Голос Атропос звучал беспокойно. – Ты не можешь так просто сдаться.

Сдаваться я и не хотела…

– Тогда скажи мне, что нам делать, Атропос?

– Жить… Может быть, жить…

– И где вообще носит Кармиллу? – прорычал Блейк, заглушая непривычно тихий ответ Атропос. – Она поклялась сделать все, что в ее силах, чтобы защитить всех невест.

– Погоди! Кармилла была здесь?

Он отвел взгляд.

– Да.

– Почему ты мне не сказал? Она что, может проникнуть в замок?

– Вы сможете продолжить спор позже.

Мы с Блейком в ужасе шарахнулись, когда из недр замка появилась закутанная в зеленый плащ фигура. Большой капюшон скрывал ее черты лица.

– Ну, похоже, я как раз вовремя! Быстро! – Фигура в капюшоне протянула мне старый пергамент. – Нарисуй эту руну на полу. Только королева ведьм может ее активировать.

– Что…

– Она используется для защиты ведьм, когда по земле ходит повелитель демонов, – объяснила она, и я наконец-то распознала голос незнакомки. Что ж, незнакомкой ее назвать было сложно. – Поверь мне, она хорошо испытана. Она использовалась в качестве защиты со времен королевы Марии.

Это была простая руна, и я, снова опустившись на колени, нарисовала ее на земле. Траву я попросила расти где-нибудь в другом месте, пока пальцем выводила магический символ в воздухе.

Бельфегор тем временем высвободился из хватки костей и решительно шагнул в нашу сторону. Я затаила дыхание, прежде чем его с беззвучным взрывом выбросило со двора.

– Сработало, – выдохнула ведьма.

Когда она встала на землю рядом со мной, капюшон соскользнул с ее головы.

– В-Вальпурга? Это правда ты?

Я все еще не могла в это поверить, но передо мной и правда на корточках сидела Вальпурга. Вместо листьев у нее на голове виднелись светлые локоны, зачесанные назад. Белая кожа не была больше корой, и только холодный взгляд Фауста, которым он смерил меня с плеча ведьмы, напоминал о ее многомесячном существовании в качестве дерева.

Она решительно кивнула мне.

– Добрый вечер, Донна.

Блейк выбросил руку вперед, чтобы схватить Вальпургу за горло, но я тут же встала между ними.

– Нет! Она же только что нам помогла!

– Ну и что? Несколько месяцев назад она хотела тебя убить!

– Знаю, – отозвалась Вальпурга. – И я получила наказание.

– Это точно. Белладонна была слишком добра, превратив тебя в дерево.

– Я… я лишилась кое-чего посерьезнее.

– Ах, разве это не трогательно? – захохотал Бельфегор, стоящий за садом. – Хочу, чтобы вы знали: я всего лишь в авангарде. – Он ни на секунду не спускал с меня глаз. Они были такими же черными, как у Блейка, но выглядели холодными и пустыми, словно пепел. – Остальные просто ждут аудиенции у королевы.

Как будто всего случившегося недоставало, теперь мои опасения подтвердились: все первородные демоны были освобождены от оков, сдерживавших их в аду.

– Ах, правда? – усмехнулась я в надежде, что демон не заметит дрожи в моем голосе. Я из последних сил поднялась на ноги. – Будь осторожен в словах. Может быть, в следующий раз я постучусь во врата ада и буду топтаться у вас на родине. Поверь мне: моя месть будет в три раза сильнее, как это и п-положено у в‑ведьм.

Я быстро спрятала дрожащие руки за спину, но было уже поздно.

На лице демона появилась улыбка, стоило мне начать заикаться.

– Ах, правда, – передразнил он меня, что еще сильнее разожгло мой гнев.

Он с озорной улыбкой поклонился и растворился в воздухе.

– До скорой встречи, – услышала его вялый голос у себя в голове. – Надеюсь, в следующий раз твои страдания будут еще вкуснее.

– Плевать на колдовские правила! – вслух возмутилась я. – Я хочу увидеть, как этот чертов ад горит!

К сожалению, гнев утих сразу, как Блейк протянул руку, и его холодные пальцы вернули меня в реальность. В реальность, где я не могла просто взять и сжечь весь ад. В реальность, где моя подруга хныкала от боли, а другие ведьмы по-прежнему находились в ловушке сна.

– О Богиня.

В бессилии я упала на колени и услышала в голове голос Пиры: «История королевы Лилит закончилась трагично. Она заперла демонов в аду и была коронована как первая королева ведьм. Но на следующий день она передала корону водяной ведьме Юки и умерла с легкой улыбкой на лице».

Глава 8
PULSATIA VULGARIS
Прострел обыкновенный

Вальпурга продолжила ровно с того места, на чем остановилась несколько месяцев назад. Она заправила светло-русый локон за уши и обратилась ко мне строгим и невозмутимым голосом:

– Белладонна, нам нужны твои знания о ядах, чтобы погрузить ведьм во что-то вроде комы. Иначе в таком состоянии они могут причинить друг другу вред – или даже еще хуже.

Впервые с момента появления первородного греха я позволила себе посмотреть на сестер-ведьм, и сердце в моей груди болезненно замерло, превратившись в комок льда. Я прикрыла рот рукой при виде того, как Пира, Агнешка, Ишита и остальные ползают в грязи. Дары нашей Богине были раздавлены спящими ведьмами из ирландского водяного ковена, потому что те катались на спине из стороны в сторону. Джанна поднимала то одну, то другую руку в воздух. Если бы во время празднования Лугнасада она выпила все пиво и начала бы подниматься по воображаемой лестнице, я бы рассмеялась, но это зрелище вызывало у меня лишь слезы на глазах. Некоторые из юных ведьм, широко раскрыв глаза, бегали по кругу, а потом так резко падали на землю, что мне хотелось отправиться за мазью из лекарственных растений, хранившейся в моем шкафчике с ядами. Это ведь больно, в конце концов. Они должны чувствовать боль, когда разбивают колени до крови!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Прим. автора.

Вернуться

2

 «Avaritia» в переводе с лат. «жадность». – Здесь и далее прим. ред.

Вернуться

3

 Международная онлайн-платформа для хранения, обмена и чтения фанатских работ. Заблокирована на территории РФ.

Вернуться

4

 Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

Вернуться

5

 Японские комиксы со своей уникальной манерой рисования и сюжетами.

Вернуться

6

 Высшая и исключительная награда Пулитцеровской премии.

Вернуться