Владимир Босин
Лесовик

Глава 1

Ночь неохотно уступала свои права едва забрезжил рассвет и поселение неохотно начало просыпаться. Сначала лениво забрехала собака и заголосил петух, потом призывно замычала корова. Это хозяйка уже торопится на утреннюю дойку. А когда рассвело, пастушок погнал небольшое стадо на луг возле реки. Паренёк зябко кутался в серый драный зипун, с утра довольно прохладно. В стаде всего несколько коров и десяток коз. Скотина довольно шустро и целенаправленно устремилась на выпас и вскоре растворилась в утреннем тумане.

Через полчаса поселение окончательно ожило, с высоты птичьего полета было бы заметно, что два десятка крестьянских домов расположились углом к близстоящему лесу. Как бы отгораживаясь от тёмной чащобы. До небольшой реки метров шестьсот и видимо не просто так деревушка спряталась от недобрых глаз за густым ельником. Еле заметная дорожка, петляя уходила от крайнего дома на юг вдоль кромки леса. Становится понятно, что ею не так часто пользуются. Основное движение осуществляется по реке, и именно от неё и ожидается опасность. Ограды в поселении как таковой не было, главным защитным фактором являлась незаметность.

Один из домов стоит наособицу, он как бы жмётся к краю леса, типа не стремится отгородиться от сюрпризов природы, но и не отказывается от общества. Сам домик не отличается от других, но чуть в стороне от жилья стоит большой сарай. Возле него несколько ям, курящихся дымком. От них явственно несёт смолистым запахом. Две серые фигуры суетятся неподалёку. Серые из-за цвета одежды. Один одет чуть получше и явно является старшим в этой паре. Ему лет сорок, невысок ростом и худощав. Порты, домотканая льняная рубаха и лапти. А вот второй персонаж поинтереснее. На полторы головы выше, крепкий мужчина лет тридцати. Одет очень непритязательно. Явно не по росту порты, худая и заношенная до дыр рубаха. Босоногий и даже без привычного головного убора. Лица толком не видно из-за давно не стриженных волос, почти закрывающих лицо и неопрятной бороды, спускающейся на грудь и оставляющей открытыми только серые глаза. Последние тоже заслуживают отдельного разговора. Чистые и незамутнённые чрезмерными мыслями о бытие, они скорее подошли бы ребёнку, чем взрослому мужчине и, пожалуй, многое объясняли. Окружающие звали его дурнем или баламошкой. Мужчина по уровню развития остался на уровне семилетнего ребёнка. Поэтому никто даже и вспомнить не мог, каким именем его нарёк родной отец. Рано он остался без помощи родителей. Мать умерла родами, а отец был охотником и сгинул, однажды не вернувшись с промысла. Иных родственников у парня не было и его приютил дальний родич матери. Жизнь его откровенно не баловала. Ночевал парень в хлеву, рядом с коровой. Спал на старой бычьей шкуре, ею и укрывался. Вставал ещё затемно, хозяйка кормила его холодной кашей или тем, что оставалось с ужина. Пока хозяйка доила корову, кормила мужа и двоих сыновей, дурень уже шустрил по хозяйству. Наносить от колодца воды и заполнить доверху кадушку, вычистить хлев, поколоть дрова – это вместо утренней зарядки. Потом глава семьи Пахомий, ну это крестильное имя, а так все звали Жданом, брал старшего сына, звал придурка, и они вместе шли на курню. Ждан являлся потомственным дягтярником и зарабатывал на жизнь выгонкой смолы и дёгтя.

Вот в таких неприхотливых условиях слабоумный и прожил до описываемого времени. Для получения дёгтя и смолы на участке имелись несколько ям для сухой перегонки сырья. Как правило это была берёзовая береста, снимаемая топором с нижней части деревьев. Также использовалась сосновая кора, реже осина. Наилучшее сырье добывали в конце июня, начале июля. Кора измельчалась и загружалась в яму. Последние из-за опасности пожара размещали подальше от жилья.

На дно ямы ставили чашу из плотного дерева, куда стекал вар или дёготь. Выше деревянная крышка с отверстиями для стекания дёгтя. Сама яма имела форму кувшина, верх обмазывали глиной и обкладывали лубом.

На выходе получали вар (смолу) и дёготь. Сосновый дёготь шёл на обработку обшивки кораблей и пропитку парусины. А также для получения мыла и краски. Для этого смешивали вар с льняным маслом и красили деревянные поверхности.

Берёзовый дёготь использовался как клей и для смазки тоже отлично подходил. А также для пропитки кожи, сбруи и при выделке юфти. С его помощью также получали некоторые лекарства. Чистый берёзовый дёготь смешивали с сосновой смолкой для смазки колёсных пар.

За светлый и чёрный вар купцы охотно платили настоящим серебром. Он был нужен не только в морском деле, но и в производстве обуви.

В обед дурню доставалась краюха хлеба и вдоволь свежей воды, благо колодец был недалеко. Но этого питания было абсолютно недостаточно для взрослого мужчины, поэтому дурачок шёл по окончанию работы на промысел по деревне. Он помогал на огороде, колол дрова и таскал примитивный деревянный плуг, короче был мастером на все руки. А за это его подкармливали. Вот и сейчас старуха Трындычиха за целый штабель поколотых и аккуратно сложенных вдоль стены сарая дров, угостила мужчину ягодным киселём и куском свежей лепёшки.

А мужчина после рабочего дня, устало присел на бревно и с явным удовольствием смаковал угощение. Он всегда охотно брался за подработку у вредной старухи. Трындычиху так назвали за противный и неуживчивый характер. После смерти единственного сына она оказалась одна и выживала за счёт того, что крутила пряжу на продажу. А ещё очень спасала коза, единственная живность в доме, дававшая неплохие удои молока. Соседи предпочитали не связываться со скандальной старухой. А вот придурка она привечала, всегда угощала чем-нибудь вкусненьким. Пожалуй, она была для него единственным человеком, который хорошо к нему относился. Пожилая женщина штопала его ветхую одежонку и смазывала гниющие ранки, полученные в результате нелёгкой работы.

Ждан кроме дягтярничества не брезговал браться и за расчистку леса. Рубили деревья или подрезали кору, чтобы те засохли. На следующий год их поджигали и очищенный участок, покрытый золой, засеивали. Первые годы урожай получался очень хороший. А вот корчевание оставшихся пней была работа полудурка. Выкорчевать пень крупной сосны очень непросто и требует больших усилий. Сама древесина идёт для перегонки на смолу и как топливо. Но очистить участок от пней, ох как нелегко. Несмотря на недюжинную силу дурня, Ждан также использовал лошадку. Это невысокое и неказистое животное явно имело степные корни и точно не являлось крестьянским конём. Вот и приходилось баламошке рвать жилы. Рабочий день у него заканчивался уже в темноте, и он уходил в свой закуток в овине. Единственной отдушиной для полоумного являлась маленькая кудлатая собачка неизвестной породы. Все звали её Гунька. Блохастая и лопоухая она была очень добродушная, но при этом службу добре знала. В случае чего подымала шум исправно. Ночевала она там же в овине, забравшись под тёплый бочок соседа.

Единственным отдыхом для мужчины было воскресное утро. Можно встать чуть попозже, и хозяйка даже давала на завтрак варёное яйцо. Её крестильное имя Параскева никто не использовал. Соседи насмешливо величали Скаредью за скупость. И не сказать, что дурня все любили. Но считалось грехом обижать убогого разумом. Да и парень был довольно добродушен и никому ничего плохого не сделал.

Вообще семейство Ждана жило богато по нынешним временам. Дойная корова-кормилица, неказистая лошадка, которая досталась весьма недорого по случаю. В сарае десяток несушек с воинственным главой гарема. В доме хватает посуды и утвари, жаловаться грех. За бочонок вара или дегтя заезжие купцы давали несколько серебряных дирхем. Хотя чаще случался натуральный обмен. Ткани и посуду, а также изделия из железа Ждан потом выменивал у соседей на продукты, рыбу и меха. Так и крутился. Старший сын вовсю помогал отцу, а вот младшенький пока держится за мамкин подол. Дурня Ждан держал в чёрном теле не специально. Он просто искренне не понимал, зачем убогому хорошая одежда. Всё равно тот ничего не понимает. Говорит с трудом, пожалуй, даже младшенький обогнал его по разумности. А тому только шесть годков стукнуло. Работает правда исправно, без него Ждан не смог бы тянуть всю работу.

Сколько себя мужчина помнил, он всегда работал. А редкие вечерние часы, когда был предоставлен самому себе, уходили на поиски пропитания. Большое и крупное тело требовало калорий, и скудной еды, получаемой от хозяина, было совсем недостаточно. Если не получалось найти работу за еду, мужчина уходил в лес. Он сам не помнит, откуда у него оказалась настоящая праща. Сделанная из кожаного ремешка она имела утолщение в центре. Один край имел петлю и одевался на запястье. А другой придерживался пальцем. В нашитый кусочек кожи укладывался округлый камешек. Раскрутив пращу над головой, он резко отпускал снаряд. И получалось так ловко, что редко он возвращался без добычи. Ну а так как готовить сам не умел, то отдавал Трындычихе. А уж та сама чистила зайца или пернатую добычу и готовила в глиняной посудине на печи. А на следующий день и угощала охотника.

– Кушай, милок кушай. Весь в батюшку пошёл. Тот такой же удачливый был, царство ему небесное, – и старушка истово крестилась.

– Жалко, лес его прибрал, и ты вот остался сиротинушкой, – женщина жалостливо гладила мужчину по нечёсаной гриве с запутавшимися репьями. Странно со стороны было смотреть на эту парочку. Взрослый мужик как ребёнок льнёт к старухе, довольный, что его приласкали.

Случалась и ласка иного рода. Порой он оказывался наедине с хозяйкой. Бывало, Ждан пошлёт за чем-нибудь в дом. А хозяйка осмотрится и ежели никого рядом нет, тащит мужика в хлев.

Когда это случилось впервые, было неприятно. Женщина сунула руку ему в штаны и помассировала уд. Убедившись, что тот принял рабочую форму, развернулась задом, задрала юбку и вставила его себе до отказа, чем доставила болезненные ощущения. Потом правда ничего, стало нравиться. Сладкая судорога в конце соития заставляла даже ждать этого момента. Но происходило это достаточно редко, раз-два в месяц.

В принципе убогий был доволен своею жизнью. Он просто другую не представлял. Были бы живы его родители, возможно он и стал бы иным. Может даже завёл свою семью. Но…

А ещё неприятные моменты доставляли ему дети. Они безжалостны, если замечали у него в руках еду или что-то интересное, то забирали. А то и били. Тогда он падал на землю и закрывал руками голову. А ценные вещи всегда прятал. Ну из ценного у него, пожалуй, была только кожаная праща и небольшой ножик из плохенького железа. Одёжка вся худая, были порты и рубаха получше, но это только по воскресеньям дозволялось одевать. Зимой он носил чуни с онучами и рваный зипун. Но при этом редко болел, видимо господь понимал, что нельзя вываливать на одного чересчур много. Умишка не дал, зато здоровье у парня было отменное, да и силушкой бог не обидел.

В этот день удалось сбить утку и довольный, он шёл к дому Трындычихи. Когда раздался свист, он только пригнул голову.

– Эй придурок, стой, – сын старосты Федька со своими дружками всегда пытались отловить слабоумного, когда взрослых рядом нет. Забрать добычу и выдать пару оплеух. Но на сей раз подросток решил забрать и кожаный ремешок. Ему праща не нужна, всё равно в неумелых руках она просто кусочек кожи, разве что выменять у парней на что полезное. Главное, ему доставляло удовольствие видеть, как придурок ползает у его ног, выпрашивая не забирать средство выживания.

Неожиданно дурень вскочил на ноги и заревел. Так ведут себя обиженные дети. Он неуклюже замахал руками и пошёл на обидчика. Если бы попал своим кулачищем, то мало бы не показалось и взрослому мужику. Поэтому Федька кивнул своему дружку и тот подкравшись сзади, приголубил придурка каменюкой по темечку. Блаженный рухнул на землю от сильного удара. Кровь обильно залила лицо, и он засучил ногами.

– Бежим, пока не застукали. Сейчас он кончится, потом иди доказывай, что он сам напал, – через минуту на улице уже никого не было. Рядом с телом осталась лежать утиная тушка и жалкий кожаный шнурок, из-за которого всё и произошло. Крупное тело вытянулось и замерло. В отдалении показалась стремительно несущаяся собачка, рыжая молния подбежала и стала вылизывать лежащему руки. А потом села и завыла, вспугнув ворону, которая с интересом наблюдала за происходящим с ветки дерева.

Чёрт, где это меня так угораздило? Я лежу на траве, башка буквально разламывается от боли. От неудобной позы затекла левая рука. Кое-как сел и прикоснулся к лицу.

Что за хрень, вся ладонь в крови. На мне одета вонючая тряпка невразумительно серого цвета. Содрав её, я протёр рваниной лицо. В результате стал видеть обоими глазами. Видимо попала кровь и мешала смотреть. Прикоснувшись к затылку, зашипел от боли. Там здоровенная шишка. Хм, интересно, я сам такой неуклюжий или помог кто? Повернувшись на бок, встал на колени. Голова кружится, но дурнота вроде проходит.

Не сразу до меня дошло, что что-тут неправильно. На сон не похоже, голова трещит по-взрослому. Но тогда, где я? И как я смог встать на колени. Сам, если я уже лет семь, как только в коляске и могу передвигаться. Нет, это явные глюки. Только сейчас я обратил внимание, что мелкая кудлатая собачонка подпрыгивает и старается облизать моё и так пострадавшее лицо. А вот и новый персонаж. Ко мне несётся на полусогнутых какая-то бабуля. Одета как попрошайка в какую-то хламиду. Подбежавши ко мне, она начала быстро тараторить, но не понятно ни словечка. Может беженка издалека или больная. Но вцепилась в меня и пытается поднять.

Дурная, как можно старой бабке поднять взрослого матёрого мужика, который парализован ниже пояса? Но ей это удалось. Она протёрла ещё раз моё лицо своей грязной юбкой. Видимо посчитала, что собачонка недостаточно потрудилась. А потому потащила меня вдоль улочки. Если честно, мне совсем хреново. Голова кружится, как бы не завалиться прямо тут. Ноги запнулись, в глазах потемнело.

В себя пришёл в каком-то помещении. Лежу на чём-то жестком. Такое ощущение, что просто на пол кинули тряпку. Зато голова болит чуть меньше. Но вот мысли скачут как заполошные. Я элементарно не могу сообразить, что происходит. Мне чудится, что в моём мозгу двое. Такая жирная назойливая муха жужжит и мешает. Мне только остаётся её прогнать, чтобы остаться наедине. Я просто очень разозлился и заставил её замолчать. Только это привело к тому, что я опять отрубился.

Очнулся я от шума. В помещении какой-то мужичок орёт и машет руками на давешнюю старушенцию. А та не уступает и в свою очередь давит на собеседника. При этом она тычет в мою сторону и демонстрирует ту тряпку, обильно залитую моей кровью. В результате оба вышли наружу, дав мне наконец забыться тяжёлым сном.

Снилась натуральная дичь. Будто я живу в другом мире. Весь смысл существования, найти еду и набить брюхо. Чисто животное существование, пожрал и лёг спать. Правда даётся пища нелегко, для этого мне приходится очень много пахать. С раннего утра до позднего вечера. Не жизнь, а сказка, одним словом.

Не знаю, сколько я продрых, но сейчас вроде вечер. Я лежу в небольшом помещении. Тело затекло от неудобного положения и провозившись, мне удалось сесть. Оказывается, что меня положили на широкую лавку, предварительно постелив облезлую шкуру. Давешняя бабуля кудахтая, налетела на меня. Она протёрла мокрой тряпкой мне лицо, помогла встать и сесть к столу. Грубо сколоченная столешница была накрыта чистой серой тряпицей. И пока я раскачивался, стараясь привезти мозги в порядок, бабка вытащила из печи кринку с варевом. В нос шибануло наваристым запахом бульона и мне дико захотелось жрать. Настолько, что в животе тягуче заурчало.

Проворчав маловразумительную фразу, бабуля стукнула меня по жадно тянувшейся к котелку руке. Она сунула мне в руку деревянную ложку и приглашающе махнула рукой.

Ну что я могу сказать, это просто божественно. Мясной бульон, в который добавили для сытности крупу и какие-то пахучие корешки. Я старался не частить. Благо ложка довольно большая и зачерпнув, я в несколько приёмов, часто дуя на горячую жидкость и радостно урча, поглощал пищу. К супчику шёл немалый кус хлеба. На вкус непривычен, серого цвета с добавлением каких-то твёрдых включений. Но пошёл на ура. Наверное, в посудине было литра три варева и половину я точно умял. Просто понял, что больше не осилю, взорвусь.

Потом мне пришлось терпеть, пока бабка копалась в моей ране на голове. Было больно, она протёрла жёсткой тряпкой пропитанные кровью волосы и приложила к ране какую-то кашицу. А когда старуха выдала мне чистую рубаху и помогла добраться до моей лавки, я почувствовал, что глаза сами закрываются. От ощущения сытости меня сморило, и я мгновенно заснул.

Глава 2

Если бы не шебуршение хозяйки, я бы продрых ещё дольше. Но и так вроде немало проспал. Сейчас середина дня, в открытую дверь светит солнышко, освещая избу.

Да, я наконец-то смог спокойно осмотреться. Меня никто не толкает и мысли вяло крутятся, позволяя мне самоопределиться.

Итак, я в небольшой избе. Судя по всему, это землянка. Потому что она наполовину утоплена в землю. Комната одна, кроме моей лавки и небольшого стола можно выделить ларь, на который тоже наброшена тряпка. Мне кажется, что это спальное место бабули. Центральное местечко в помещении занимает печь-каменка. Она сложена из плоских обтёсанных камней в углу и совсем не поражает своей технологичностью. Наоборот, явно это что-то из раннего средневековья. Небольшая топка, а дым через щели прёт в комнату. Какая прелесть, дышать угарным газом. Но пока вроде нормально. Тем более, что дым быстро уходит в открытую дверь. Бабка кашеварит, вот и сейчас она вытащила знакомый мне котелок и высыпала в него какие-то травки из холщового мешочка. Ухватом ловко вернула его в топку. От печи идёт приятное тепло, и я опять закемарил.

Если не ошибаюсь, то это вчерашняя дичь. Та самая птица, которая валялась рядом со мной, когда я впервые пришёл в себя. Видимо и бульоном она с нами поделилась.

Бабка, заметив, что я смотрю на неё, заговорила. Опять этот невнятный язык. Смутно угадываю отдельные фразы, но в целом он для меня тмутараканский. Но вроде мне не обязательно отвечать, так как бабуля, не дождавшись моей реакции, внезапно вышла наружу. Зато вместо неё в избу забежала вчерашняя кудлатка. Мелкая собачонка, повизгивая от возбуждения, встала передними лапками на лавку и явно требует ласки. Ну а что, божья тварь определённо рада меня видеть, и я потрепал блохастую по голове. Собачонка издала забавный звук и начала яростно задней лапой чесать себя за ухом. Видимо насекомые одолевают, уж больно увлечённо она это делала. На всякий случай я отодвинулся от неё подальше.

Бабуля вернулась не одна, с ней была совсем старая женщина. Ну, если моей гостеприимной хозяйке можно дать лет шестьдесят, то этой хорошо за восемьдесят. Лицо в глубоких морщинах, а на руках возрастные пигментные пятна. Женщины неторопливо разговаривают, наверное о политике и очередных выборах президента, и я расслабился. Мысли вяло и неторопливо несут меня по волнам бытия. Вот только я неожиданно понял, что понимаю всё, о чём говорят в доме. Будто резко включили автоперевод. Оказывается, обе бабки обсуждают меня. Выяснилось, что я не сам упал и треснулся башкой о кирпич. Это меня некие пацаны отоварили. По беспределу хотели отобрать эту самую утку, которую я честно добыл на охоте. И если бы не приютившая меня бабка, которая спугнула супостатов, не понятно, что бы они со мною сделали.

Пока дамы делятся важными бабьими новостями, я с недоумением рассматриваю своё полуголое тело. А оно заслуживает отдельного внимания.

Сначала я вытянул руки и изучил кисти. А они впечатляют. Запястья будто обвиты тугими сухожилиями. Впечатление от осмотра двоякое. Это тело очень хорошо развито. По крайней мере верхняя его часть. Мощные плечи, бицепсы тоже на уровне. Грудные мышцы не так поражают, но меня не покидает одна мысль. Такое ощущение, что физически развитое тело подвергли сублимационной сушке. Так обрабатывают продукты, удаляя из них жидкость для долгого хранения. Вот и это тело будто состояло из одних сухожилий и подсушенных мышц. Ну ни грамма жирка, будто этот типус специально сушился, долго и упорно скидывая вес.

Да, мне вполне понятно, что тело чужое. Уж своё-то за пятьдесят семь лет я достаточно выучил.

Результатом беседы стало то, что вторая старуха осмотрела мою рану, покачала при этом головой, а потом начало толочь ступкой сухие травки. Наверное, это местная знахарка. По-крайней мере, моя хозяйка говорит с нею очень уважительно. Мне на голову положили пахнувшую дерьмом кашицу и замотали тряпкой. В зубы сунули глиняную тяжёлую кружку с каким-то горьким снадобьем. На этом моё лечение и закончилось, я опять остался один. Только под лавкой по-деловому пристроилась собачонка. Во сне она повизгивала от снившихся лакомств и периодически дёргала задней лапой, будто пытаясь закончить начатое. Ну а я, пользуясь тем, что голова прояснилась, попробовал поговорить сам с собой.

Итак, что мы имеем? Я каким-то неведомым путём оказался не только в непонятном месте, но ещё и в чужом теле. Со вторым фактом трудно спорить. Ради спортивного интереса я спустил грязные штаны и рассмотрел ноги с причинным местом. Ноги как ноги, в меру накаченные и волосатые. За хозяйство тоже однозначно не стыдно. В общем и целом, тело нормальное. Только не очень-то оно меня слушается. Будто я хорошенько датый и не могу попасть рукой куда надо.

Теперь о месте. Здесь полная непонятка. Быт очень неприхотливый. Вариантов много, но не хватает информации. Поэтому буду молчать и не отсвечивать. Вот только мне не понятно, отчего я вдруг начал понимать местную речь. Она совсем не похожа на привычный мне русский язык. Вот щелчок и я уже спокойно ориентируюсь в чужом разговоре. Отдалённо напоминает архаичный старославянский.

На ужин у нас была разваристая каша с кусочками убоины. Так выразилась хозяйка. Кстати, её величают Акулиной, но чаще Трындычихой. А вот моё собственное имя ни разу не прозвучало. Будто я безымянный какой. И что интересно, бабка относится ко мне снисходительно, как к дитю неразумному. Вытирает мне рот тряпкой и следит за каждым моим шагом.

А на утро я пошёл. Сам поднялся, переждал чувство дурноты и поднялся, чтобы сходить до ветру. Старуха сердито ткнула в сторону кустарника. Типа, что тебе места мало, чтобы отлить?

На завтрак у нас только постная каша. А жаль, я бы не отказался от более плотного угощения. Моё тело настойчиво заставляло меня всё тянуть в рот. Чёрная яма какая-то. Я никогда столько не ел.

Да, собственно, немного о себе. Родился в 1964 году в славном древнем городе Ярославле. Там же окончил школу, потом институт. Женился, для того чтобы получить квартиру пришлось оставить проектный институт, где проработал несколько лет и устроится на электровозоремонтный завод. Там мне пообещали выделить однушку в строящемся доме. С женой мне откровенно повезло. Я подцепил одну девчонку, медичку. Она училась на втором курсе медучилища, симпатичная и видная девица. У нас завязались вполне серьёзные отношения. Девушка даже с родителями меня познакомила. Но сам не ожидал, как меня вдруг заинтересовала её лучшая подружка Аня. На первый взгляд неприметная, этакая серая мышка на фоне своей красавицы однокурсницы. Но что-то в ней меня зацепило. Внутренняя красота и интеллигентность что ли. Анечка была из семьи потомственных врачей и после окончания медучилища собралась поступать в наш мединститут. Незаметно мы тесно сошлись и стали встречаться почти каждый день. На моё оригинальное предложения она ответила согласием, и мы вместе прожили почти двадцать семь лет. Анушка наградила меня дочкой, больше детей у нас не случилось.

Действительно никогда не говори громко во всеуслышание о своих грандиозных планах. Мы с женой мечтали о своём доме. Всю жизнь теснились в однушке, а тут появилась возможность перебраться в свой загородный дом.

Я несколько лет проработал в крупной айтишной фирме и уже год, как меня назначили менеджером её Ярославского филиала. Наши совместные накопления позволили задуматься об улучшении жилищных условий. Вначале хотели купить трёхкомнатную квартиру. Но потом мне подвернулся шикарный вариант. Уезжали знакомые, репатриировались в Канаду, а свою усадьбу хотели продать побыстрее. А у меня в принципе деньги на руках. Банк дал ипотеку, насчёт квартиры – тоже удачно удалось договорится с покупателем. Так что, посоветовавшись мы решили покупать дом. Мы уже и залог внесли, а в тот злосчастный день ехали на встречу с адвокатом. Решили ехать на электричке, время час пик и дольше простоим в пробке на выезде из города. Через полчаса после отправления ЭТО и случилось. У меня с утра на работе была дикая запарка и я порядком устал. Поэтому просто отключился, закрыв глаза. А Аня сидела рядом, в проходе.

Как мне потом объясняли, на переезде застрял тяжёлый кран и наш поезд вписался в него со всего ходу. Машинист даже не тормозил, просто не успел. Состав частично сошёл с рельс. Благо скорость была не большая, шли в горку. Но лично нам хватило. Я только помню страшный скрежет и удар, обрушивший моё сознание.

Потом полтора года я провалялся по больницам, операция за операцией. Почти все деньги ушли на врачей, но на ноги они меня так и не поставили. В тот день я остался вдовцом, жена погибла сразу, там же на месте аварии. Не мучалась. Хоронили естественно без меня, дочь с зятем сами крутились.

А потом я оказался предоставлен самому себе. Проживал в той же однокомнатной квартире. Небольшие накопления остались на счету, плюс социальная пенсия по инвалидности. Мне хватает, проблема в другом. Я всю жизнь постоянно крутился, много работал. Жена тоже пахала на полторы ставки в больнице. А тут вот так резко я остался один, хоть вешайся. Дочь привозила мне внука, но какой из меня теперь бэбиситтер. Из колясочника то. Ну и характер стал портиться, наверное, потому что навещала она меня редко. А кому понравится общаться с желчным инвалидом?

Ко мне дважды в неделю приходила женщина, она убиралась в квартире, готовила для меня и немножко развлекала. Но, в основном, я жил в ином мире. В мире книг, читал запоем. Зарегистрировался на всех приличных библиотечных площадках и искал подходящее чтиво. На улицу выбирался редко. Просто в нашем доме нет лифта, а скакать по ступенькам ещё то приключение. Несмотря на то, что я живу на втором этаже, спуск по ступенькам для меня невиданный экстрим. Типа роуп-джампинга с большой высоты. И то там больше безопасности. Но в тот день я малёхо выпил, был повод. У моей Анечки день рождение, ей бы исполнилось пятьдесят два года. Ну и мне показалось мало, такое затмение накатило, хотелось покончить одним росчерком своё прозябание. Но вот по глупости и решил, что градуса маловато будет. А в квартире в этом плане хоть шаром покати. Не держу спиртное в значительных количествах.

Вот я и оделся кое-как, на последнем пролёте лестницы неловко зацепился колесом за перила и полетел вместе с тяжёлым креслом вниз. Помню только стремительно приближающиеся ступеньки, удар и хруст в шее.

И вот я тут, вполне здоровый, но немного растерянный. Сегодня ночью мне снился странный сон. Будто на бережке сидит маленький мальчик. Он набирает в руку речной песок и пропуская сквозь пальцы сыпет себе под ноги. Мне он улыбнулся и продолжил своё несомненно важное занятие. Я сел рядом с ним и стал наблюдать за мельтешением маленьких серебристых рыбок в прозрачной воде. Вот так мы просидели очень долго. Но нам не мешало молчание, мы как-то понимали друг друга. Будто настроились на одну волну.

Закончив свою важную работу, мальчик встал и положил руку мне на темечко. При этом пристально посмотрел мне прямо в глаза. Опять мягко улыбнувшись, он ступил в воду и неторопливо пошёл вперёд. Я хотел его остановить, но он обернулся и отрицательно помахал головой. Мгновение и тот исчез. Только рябь пошла по водяной глади. А вот у меня страшно разболелась голова. Будто открыли кран и в меня полилась информация с внешнего источника.

Проснувшись в темноте, я долго осмысливал полученные знания. Они дали мне некую определённость, но были очень фрагментарны.

Итак, я оказался в теле парня, которому всего двадцать три года. Но эти года дались ему тяжело. Круглый сирота, матери не помнит, от отца остались самые примитивные воспоминания. Как он брал сына в лес, на охоту. Как подбрасывал в своих сильных руках. Из реальных воспоминаний только долгий и тяжёлый труд. Без выходных и праздников. На нём ездили все, кому не лень. К сожалению, парень неграмотен, ни читать, ни писать. Счёт самый примитивный на пальцах одной руки. Мне искренне жаль парня, но теперь в его теле я. А его душа покинула своё пристанище этой ночью. При этом передав мне свои скудные знания об окружающем мире. Это и объяснило тот факт, что я теперь могу понимать речь соплеменников. К сожалению, никакой конкретной информацией парень не владел. Точное время и место он даже не представлял. Для него весь мир ограничивался родной деревней. Ну и ещё пару раз в году заезжие купцы объявятся, вот и все новости.

М-да, мне нужно поскорее вернуть прежнюю форму. Видимо я получил нехилое сотрясение мозга, потому что периодически возобновляются головные боли и головокружение. Но с каждым днём всё слабее.

Хуже то, что опять заходил родственничек, интересовался у бабки, когда я приступлю к работе. У него без меня завал. Я же подыграл бабуле, изображая умирающего. Но рано или поздно он меня достанет. А я не собираюсь впахивать на него. Но и рвать с деревней мне пока рано. Нужно определиться, что делать и куда двигаться?

На свои вопросы я получил только приблизительные ответы. Элементарная логика. Место – похоже на восточную Европу, однозначно это не сибирская тайга.

Время, ну тут сложно. Судя по простенькому деревянному крестику на полусгнившем шнурке, я крещёный. А значить, если я провалился в прошлое, то Володенька Красно Солнышко уже внёс свою лепту в религиозный вектор Руси. Так как крестик-то у меня православный. Но, однозначно, не позже девятнадцатого века. Ночью небо девственно чисто, ни самолётов, ни спутников. Только многочисленные звёзды таинственно мне подмаргивают с бархатной черноты ночного небосвода. Возможно, всё-таки, что меня занесло восточнее Уральского хребта и я, к примеру, в поселении староверов.

Но сейчас есть вопросы и поважнее – наше выживание. Акулина кормит меня пустой кашей, у неё просто нет возможностей меня содержать. Надо идти на охоту, но я даже не понимаю, что там делать. Пращу бабка тогда подобрала с земли и торжественно вернула мне. А я кручу кожаный шнурок и недоумеваю. На таком можно попытаться удавиться, но как с его помощью охотиться? Я подобрал камушек и попытался запулить его в сторону леса. Куда там, чуть руку не вывернул и камень полетел в другую сторону. После нескольких попыток я решил попытаться расслабиться и довериться инстинкту. Взгляд рассеянно скользит по двору, вот меня заинтересовал округлый голыш. Взяв в руки, покачал его в правой руке. Потом вложил его на расширение, покачал орудие и посмотрел на дерево метрах в двадцати от меня. Там пара крупных лесных голубей миловались на ветке. Раз, два, на третьем обороте я отпустил камень. Я не целился, просто во время броска смотрел на цель. Секунда, и одна птичка заполошно взлетела, а вот вторая камнем свалилась вниз.

Как заправский сеттер моя Гунька полетела к упавшей тушке и вскоре кинула к моим ногам первую совместную добычу. Хотя почему первую? Наверняка, судя по всему, она уже занималась этим делом.

Прогулявшись по окраине села я ухитрился сбить ещё трёх зазевавшихся голубчиков. Они, конечно, не тянут на серьёзную добычу. Но моя хозяйка обрадовалась и сразу начала ощипывать тушки. Значить сегодня будем пировать.

На следующее утро я решил выдвигаться в лес. Акулина выдала мне в дорогу горбушку хлеба, воду найду сам. Свистнув Гуньку, я потопал в сторону темнеющего леса. За спиной болтается мешок с одеждой. Насколько я понял, это шмотьё её погибшего сына. Оно мне откровенно мало, но женщина сделала разрезы, и я могу в принципе это носить. Да, штаны будут как шорты, а рубаха с обрезанными рукавами и вставками смотрится как произведение сумасшедшего гения Франкенштейна. Но самое важное, что одежка чистая. А мою давно пора выкинуть. Штаны носят следы не очень аккуратного использования. Здесь же туалетной бумаги нет. Рубаха вообще просто истлела. Мне очень хочется вдумчиво пообщаться с моим родственничком Жданом. А заодно и с его супружницей. Потолковать по душам и донести до их жалких душонок некие христианские заповеди.

Инстинкт повёл меня в сторону реки. Там имелся заболоченный участок, который полюбили местные водоплавающие.

Ну что я могу сказать. Я удивлён, более того, я поражён. Как можно простой кожаный шнурок так эффективно использовать?

Пока шли, я насобирал в мешок подходящие голыши. Гунька понимает всю ответственность момента. Несмотря на неказистый вид, обоняние и слух у неё отменные. Она, чуя птицу, забавно замирает, подавая мне знак. И я, зная направление и приблизительное расстояние, раскручиваю пращу. Птицы, спугнутые собачкой, взлетают в одиночку или парами. Летят перья, и моя Гунька несётся в заросли камыша. Я не совсем охотник, и не разбираюсь в породах водоплавающих птиц, но мне кажется, что это утки. В отличии от ружья, праща смертоноснее. Ежели попал, сдачи нет. Все птички готовы к употреблению. Когда я набил в мешок шесть тушек, решил остановиться. Зачем бить лишние, через пару дней пойду опять на промысел.

А теперь самое главное, я пошёл к реке. Найдя чистый пологий берег, разделся. Акулина дала мне немного серой пасты для мытья. Как я понял, это смесь золы и животного жира. Но сначала я нашёл глину и начал ею оттираться. Моё тело воняло. Нет, оно смердело. Но я раньше ничего не мог с этим поделать. А теперь дорвался до бесплатного. К сожалению, элементарной бани в деревне нет. Эти дехкане мылись редко, и то в домашних печах. Процесс для меня пока загадочный. Я не представляю, как Акулина залазит под маленький свод своей печи.

Тело начало гореть после нескольких этапов глиняного пилинга. Только потом я намазался щёлоком, волосы отдельная история. Пришлось наточить на камне свой позорный ножик и мучительно долго кромсать свои лохмы. Но в итоге мои волосы поплыли по реке, а я довольный нырнул в прохладную воду.

Какой кайф, какое блаженство быть здоровым и молодым. В несколько гребков я доплыл до противоположного берега. В этом месте тут метров тридцать будет. Вода пока безымённой для меня реки неторопливо катится на юг. Я расслабился и моё тело потащило по течению. Через короткое время я вылез на берег.

Так, передо мной дилемма. Акулина наказала обязательно принести рванину домой. Но мне даже к ней прикасаться сейчас неприятно. А вот если уложить в мешок и одеть чистое, тогда придётся птичек положить сверху.

Все не поместились, две тушки я привязал к завязке мешка.

Глава 3

Вот так летят к чертям собачьим все планы. На подходе к деревне я встретил местных пацанов. А хуже всего, что среди них мой обидчик. Парнишке лет пятнадцать, остальные в этом же диапазоне. Всё бы ничего, но они прицепились к моей добыче. Гунька трусливо их облаяла, но получив палкой, стремительно смылась в придорожные кусты.

– А, дурень, скидай мешок. Что у тебя там?

Меня быстро окружили в предвкушении представления. Я же спокойно наблюдаю. С одной стороны, они ещё дети. С другой – эти детишки измывались надо мной и чуть не лишили самого ценного, жизни. Поэтому я просто фиксирую их действия. Сначала они подбадривали друг друга, затем перешли к действиям. Кто-то дернул сзади за лямку мешка, мой обидчик Федька сделал страшные глаза и попытался двинуть меня кулаком в лицо. Отклонившись, я двинул локтем левой руки назад. Болезненный вскрик стал мне наградой. Федька удачно открылся и я пробил ему пендаля между ног, этот однозначно уже не боец. Скрутился в позе эмбриона и его ничего кроме боли в яйцах не интересует.

Крупного полноватого парня я просто сильно толкнул обеими руками в грудь. Его и унесло на обочину. Оставшиеся двое поспешно убегали, только пятки сверкали. Путь открыт, можно спокойно возвращаться.

Дома никого, Акулина видимо собирает свои травки в роще неподалёку. Я скинул мешок и начал потрошить добычу. Вот женщине будет сюрприз, придёт, а тут всё готово, только печь топи.

– Дурень, что ты наделал? Беги, сейчас мужики с вилами прибегут, – не такой встречи я ожидал. Акулина прибежала встрёпанная, будто за ней волки гонятся. Выяснилось, что я немного не рассчитал силёнки, старосты сынуля до сих пор мается с отбитым хозяйством. Могу только догадываться, что наплели эти отморозки, но староста объявил на меня облаву. Собирает мужиков, а против толпы я не потяну. Надо срочно исчезнуть.

Я быстро засунул в мешок краюху хлеба, которую подсунула моя хозяйка. Туда же плошку соли и, пожалуй, всё. Ножик и праща со мной. А больше имуществом я и не обзавёлся. В начале улицы послышался шум, поэтому я торопливо пошёл в сторону леса. Когда деревенька оказалась далеко позади, успокоился и пошёл, анализируя ситуацию.

Ну, в принципе этого стоило ожидать. Вот только я не подготовился к самостоятельной жизни. Да, я планировал покинуть родные пенаты. Но не так стремительно.

Гунька зато довольная бежит рядом, вывалив язык. Ей жарко, вот ещё существо, о ком заботиться нужно.

Подбив пару уток уже себе на ужин, я опустил ноги в воду и задумался.

Перво-наперво, нужно убежище. И это, наверное, будет шалаш. Вот только у меня из инструмента только плохенький ножик. Зубами что ли перегрызать ветки.

В поисках подходящего материала для шалаша я прошёл пару километров. В этом месте начинается горная гряда. А там, где возвышенность, там и вода. Я прислушивался к звуку текущей воды. Вроде слева или это шум леса?

Оказалось, что я набрёл на набольшую пещерку. Совсем крохотную, метра три в длину, и полтора шириной. А ручей звонко журчал прямо рядом. Пройдя вдоль него, я наткнулся на подходящее место. Тут тихая заводь и крупный песок отфильтровывал воду, делая её абсолютно прозрачной. Присев, попробовал воду.

Божественно, чистая и холодная, аж зубы сводит. Когда напился, задумался. Блин, а как же я буду огонь добывать? Огнива и кремня (кресала) поблизости не наблюдается. Вот что мне стоило поинтересоваться у Акулины?

Ну да ничего, попробуем на собственном опыте получить огонь трением. Неужели я тупее аборигенов. Недолго я искал, подобрал хорошо просушенную деревяшку с мягкой древесиной. Своим ножом расщепил её пополам. Более ровную положил на землю, подложив под неё кусок коры. Другую обстрогал, получив своеобразное сверло. Под него подложил кусок сухого мха.

Наметив место, приставил сверло к деревяшке. На последней я сделал угловой надрез, чтобы сверло не скользило. Вместо тетивы у меня кожаный ремешок пращи. Прижимая одной рукой дощечку к сверлу, другой я двигал палку с натянутой пращой, вращая тем самым сверло. Ритмично двигая рукой, я вовремя подсыпал мох в лунку, и он слегка задымил.

Мне захотелось вскочить и заорать как Кинг-Конг, стуча себя кулаками в грудь. Впервые в своей жизни я получил своими руками настоящий огонь. Живём братцы!!!

Раздув робкий огонёк, я подкинул щепочек и вскоре у меня заполыхал небольшой весёлый костёрчик. Убедившись, что он не погаснет, я заторопился к ручью. Мне нужно промыть ощипанную добычу. Обе тушки я обмазал глиной, предварительно посолив.

Очень не хватает котелка, сейчас бы водички согреть. Можно травку пахучую заварить, но не в руках же.

Часа через два, когда у меня образовались неплохие угли, я разворошив их, засунул в золу мясо.

Судя по небосклону, сейчас часа три пополудни. У меня ещё есть время изучить окрестности и нарезать еловый лапник.

М-да, много ли человеку нужно? Когда стемнело, я наконец решил достать мясо. Напрасно я опасался, что оно ещё сырое. Когда отбил спёкшуюся глину, на меня дохнуло таким умопомрачительным запахом, что я чуть не подавился слюной. Гунька вообще обнаглела, села рядом и от нетерпения затявкала как щенок.

– Подожди, моя хорошая. Пусть остынет, – собака будто поняла мои слова. Я добрую треть тушки отрезал для неё и положил в сторону остывать. Теперь она гипнотизирует еду, дожидаясь своего момента.

Ну, в принципе, червячка заморил. Я задумчиво посмотрел на вторую тушку. Нет, эту оставлю на утро. А мне хватит, но вечером я обязательно запеку ещё три птички. Чего себя ограничивать?

На ночь я перегородил вход крупными ветками. Иди-знай, кого ночью в гости принесёт. На пахучих еловых лапах мы с Гунькой мечтательно и расположились. А тихо-то как, с непривычки прямо давит на уши. Но, думаю, я привыкну. К хорошему быстро привыкаешь.

Не знаю, за что мне такая милость. Ещё несколько дней назад я мечтал о смерти, а сейчас ничего, поживём ещё. Тело мне досталось неплохое, я легко передвигался по лесу. Сильно не хватало фляги для воды, а так всё нормально. Судя по всему, сейчас начало лета, где-то середина июня. Ночью довольно свежо и я вставал подбросить дровишек в костёр, полыхавший недалеко от входа в пещеру. На мне по-прежнему были одни штаны. Рубаха со вставками была откровенно мала и лежала на месте ночёвки. Не знаю, как моё тело зимой обходилось с обувью, но на ногах у меня наросли настоящие копыта. Толстый слой огрубевшей кожи позволял спокойно ходить по лесу, не мешали камешки, острые сучки и даже острые шипы кустарника.

Через три дня я начал задумываться о посещении деревни. Мне жизненно необходимы некоторые вещи. В первую очередь посуда. Да много чего, одежда, инструмент, соль заканчивается. Но надо наверно навестить Акулину ночью. Может набить мешок дичи и принести ей? А она выменяетнужное у соседей.

Хотя, если сам староста заимел зуб на меня, то это может выйти боком моей единственной союзнице в поселении. Она может пострадать.

Затем мне показалась интересной мысль посетить моего благодетеля, родственничка. Ждан использовал меня много лет. За мой счёт неплохо поднялся, держал меня в чёрном теле. Так неужели я не имею права стребовать с него частичку заработанного. Он не только не платил мне. Но даже кормил хуже скотины, стоит только вспомнить свою одежду. При мысли об этом внутри меня поднялась волна гнева.

Вечером я опять побаловался утятинкой. Дело в том, что в реке полно рыбы, но у меня ни удочки, ни другого приспособления для ловли. Неоднократно попадались зайцы, но я не уверен, что смогу запечь ушастого. Его лучше потушить, вопрос в чём.

По неком размышлении я решил навестить родственников в первой половине дня. Мужики заняты на своих промыслах и в поле, наверняка Ждановская жинка Праскева одна дома. Вот с неё и с требую долги. Ждана я не опасаюсь, но не хочется его калечить. А ведь не удержусь, двину от всей пролетарской души. Обкатав эту мысль понял, что она вовсе не дурна. Ночью, вечером или рано утром меня из принципа облают деревенские собаки, а днём народ шастает по улице, да и мой запах наверняка четвероногой охране известен. Дом стоит на краю посёлка и у меня имеется большой шанс забраться в него по-тихому.

И хотя я здесь никогда не был, мой предшественник быстро сориентировался в чужом для меня месте. Я перемахнул через плетень и оказался возле хлева. А вот и моя облезлая шкура, на которой я спал. Печальное зрелище. В доме вроде тихо, только куры важно прохаживаются по двору.

Праскева суетится у печи, пахнет выпечкой, видать хлеб на подходе.

Решившись, вошёл внутрь. Я явился с пустыми руками и невооружённый. Никого убивать не собираюсь, а ежели чего, смогу постоять за себя. Почувствовав движение, женщина замерла. Спина напряглась и она медленно повернула голову:

– Фу-ты, дурень. Ну ты и напужал меня, иди отсюда окаянный. А то как двину ухватом.

В руках у неё и в самом деле рогатая железка, ею она и попыталась меня приголубить. Пришлось подставить левую руку. Боль обожгла запястье и привела меня в чувство.

Я сделал быстрый шаг, отвел ухват в сторону и ухватил бабу правой рукой за волосы. Скрутил их и притянул женщину к себе.

От неё пахло кисловатым запахом пота и страха. Она смотрела мне в глаза и её изрядно потряхивало. В глазах на выкате измена, поди решила, что малохольный окончательно спятил и пришёл её смертный час.

– Где малой? Пацана куда дела?

Женщина не отвечает, только нижняя губа трясётся.

– Так это, к бабке с утра пораньше отправила. Одна я.

Хм, меньше всего я хотел испугать шестилетнего Данилку, а так даже лучше.

– Слышь, Скаредья! Вот, пришёл я должок стребовать. За все года моего рабства у вас. Сейчас тебя кончу, избу сожгу, а потом пойду найду муженька твоего. С него тоже спрошу, а там пусть бог меня судит.

Баба неверяще смотрит на меня, но видимо моих артистических способностей хватило. Тем более, я не сильно и обманывал её. Очень уж хотелось посчитаться. Как вспомню её издевательства.

Баба вдруг рухнула мне в ноги, вцепилась в них и заревела. Завыла по-страшному, будто её уже убивают.

Пришлось вздёрнуть её на ноги, – угомонись, может и не стану избу жечь. Собери как мне еды в дорогу, крупы там всякой, мучки положи, давай по-быстрому, пока не передумал.

– Ага, ага, – баба шустро вскочила и заметалась по хате.

А богато живёт родственничек. Когда я набил мешок снедью, перешёл к вещам. Праскева пыталась вывернуться и сунуть мне худую муку. Пришлось от души приложить ей пятернёй по заднице. Она взвизгнула и засуетилась в правильном направлении.

Я забрал из дома весь запас соли, по мешочку гречихи, пшёнки и ячки. До кучи сушёный горох и репу. В другой найденный мешок с удовольствием засунул пару чугунков, мешочек с набором для разжигания огня, ещё понравился мне охотничий нож. Из хорошей стали, пружинит и звенит при постукивании, и неплохо заточен. Наборная рукоять и кожаные ножны. Хозяин явно его ценил, ну и мне пригодится.

Насколько я помню, под столом имеется люк в подполье. Там Ждан хранит наиболее ценные вещи. Решительно сдвинул тяжёлый стол и поддев ножом край крышки, откинул её в сторону. На меня дохнуло спёртым воздухом и пылью.

Праскева заблажила, завыв как по покойнику.

– А-ну, ша. Лезь вниз, – я зацепил масляную плошку и протянул бабе.

Мне не улыбается спускаться первым, наверняка баба закроет люк и придётся мне в темноте дожидаться прихода мужиков с вилами.

Подвывая, она начала спускаться вниз, через несколько секунд и я к ней присоединился. Помещение небольшое, стоят два больших сундука, в углу свалена куча рухляди, там же что-то похожее на оружие. Мой взгляд сразу прикипел к рогатине.

Ладное лакированное древко диаметром около сорока миллиметров удобно ложится в руку. Листовидное обоюдоострое лезвие выполнено из стали, металл качественный, заметно по рисунку. Попробовав оружие, понял, что буду брать. Эта вещь будто специально создана для меня. Универсально рубяще-колющее оружие, отсутствие перекладины говорит, что оно скорее боевое, чем охотничье. Древко ясеневое. Общая длина, включая перо со втулкой составляет где-то 210 сантиметров, если не более. Из них наконечник не менее локтя.

Здесь же боевой лук, шестопёр и кольчуга. Никак какого-то вояку раздели. Я аж распереживался, это какие деньжищи стоит? Ладно, отложим пока. Интересно, вряд ли Ждан сам завалил такого вояку. А комплект знатный, здесь боярином али рыцарем пахнет. Нет, трусоват родственничек. А вот воспользоваться моментом и прирезать раненого – это он может.

В первом сундуке одежда. Вывалив всё на пол, посмотрел на сидящую в углу бабу. Праскева смотрит исподлобья, но молчит. Хватает ума не трогать меня.

Так, здесь собрано всё, до чего дотянулась жадная рука моего родственничка. Переворошив одёжку, выбрал пару комплектов исподнего. Это рубахи и подштанники. Верхняя одёжка преимущественно шерстяная. Проблема подобрать мой размер, прикидывал, прикладывая к себе. Подходящее укладывал в мешок. С сомнением покрутил кафтан с бронзовыми пуговицами. Вроде мне ни к чему, но размерчик подошёл. Отложил в сторону. Шуба на волчьем меху знатная, но не на меня.

Зато попалась медвежья роскошная шкура хорошей выделки. С трудом утолкал всё в мешок. Шкура сверху, больно здоровая.

Итого у меня мешок с продуктами и кухонной утварью, второй с одёжкой и шкура отдельно. Повезло, добавил тёплый плащ и бродни. Это кожаные сапоги с высоким и мягким голенищем, затягиваемые вверху кожаным ремешком.

С сомнением осмотрел оружие. Про рогатину и речи нет, она моя. Лук мне в принципе не нужен, не умею им пользоваться. Праща сподручнее будет. Стоит он хороших денег, но унести трудно. Из той же серии шестопёр и кольчуга. Блин, но и бросать жаба претит.

– Ну, чё застыла? Давай наверх, – за муками выбора почти забыл про бабу. Праскева старалась не отсвечивать, а когда я её шуганул, резво полезла наверх. Я сунул ей в руку мешок и для скорости смачно шлёпнул от души по заднице. Аж гул пошёл, баба взвизгнула и начала карабкаться, зацепив мешок с одеждой. При этом на секунду коснулась меня своей объёмной кормой. Здесь меня и переклинило, сразу вспомнил её похоть и придирки. Жадность и элементарная непорядочность, держали меня впроголодь и относились хуже, чем к домашним животным. Правой рукой я зацепил её за юбку и притянул к себе. На секунду та замерла, потом отпустила мешок и уцепилась обеими руками в лестницу. При этом нерешительно толкнула меня задницей, проверяя свою догадку.

Ну меня и переклинило. Задрав обе юбки, оголил роскошную белую задницу. От моей ласки на ней ярко пунцовела отметина, точно по размеру ладони. Спустив порты я сплюнул на руку, смочив своё достоинство. Затем без подготовки загнал уд на всю длину, при этом баба заохала и начала активно мне подмахивать.

Весь процесс занял всего пару минут. Противней всего, что так получилось, что я хотел её унизить. А в результате доставил бабе удовольствие. А у самого остался неприятный осадок.

А вот это мне пожалуй подойдёт. В углу комнаты я обнаружил плетёные конструкции. Это верши для ловли рыбы. Конические внутри, их плели из ивовых прутьев. Я искал что-то похожее на рыболовецкие снасти, а надыбал это.

Хозяйка настороженно стоит рядом. Я-то понимаю, чего она сторожиться. Там в подполье муженёк прикопал свои сокровища. Серебро, скопленное за долгие годы.

– Не боись, не стану забирай серебро. Но передай муженьку, если станет меня искать, то я сам приду. Тогда худо будет, в лучшем случае останетесь без жилья. Пойдёте по миру с детишками, а то из без кормильца останетесь.

Баба закивала головой и принялась засовывать мне в мешок два ещё горячих каравая.

Блин, ну и как я всё это понесу. Кольчуга тяжёлая, но компактная. Я засунул её в плетёнку. Лук с колчаном точно не потащу. Шестопёр заткнул за пояс, для этого обвязался верёвкой. На рогатину подвесил оба мешка и закинул на плечи. Шкуру Праскева скатала в рулон и сунула мне под мышку. С другой стороны я пристроил небольшой плотницкий топорик.

– Ну, не держи зла, хозяйка. И тогда всё будет у вас хорошо.

А когда поселение осталось позади, откуда-то сбоку из кустов вынырнула моя Гунька. Собачка видать где-то по знакомым местам шлялась, но меня не бросила. Наоборот, побежала впереди, забавно помахивая пышным хвостом. Через двадцать минут я решил, что нужно передохнуть. Всё-таки пёр объёмный и тяжёлый груз. В руках корзину с кольчугой, под мышкой шкура и как на коромысле тащил два увесистых мешка.

Опасность в том, что за мной могли снарядить погоню и тогда придётся большую часть экспроприированного бросить. А там лишнего нет. Прикинул, не оставить ли часть груза и забрать его по утру?

Ну уж нет, своя ноша не тянет. Я тяжело вздохнул, закинул древко с мешками и попёр через лес.

М-да, как же не хватает ёмкости для воды. Мне бы сгодился бочонок, литров на восемь, что стоял у Ждана на столе. Но ещё раз вряд ли удасться наведаться. Меня буду пасти. Я специально заложил крюк, чтобы даже с собачками замучались идти по моему следу. И для этого переходил ручей в нескольких местах.

В пещере разложил свою добычу. Одежду и оружие отнёс в дальний угол. Потом начал разбирать утварь и продукты.

Так уже можно жить. На костре я сварил кашу с убоиной. Один чугунок у меня для взвара, литра на два. А второй поболее, литров пять будет. Вот в нём я и готовил. Сразу на пару дней. И завтрак и ужин. Гуньке выкладывал отдельно. Ей без соли. Пока каша остывала, собачка преданно сидела рядом и гипнотизировала плошку с едой.

Глава 4

Эх, красотища! Утром меня со страшной силой потянуло на подвиги. Так захотелось физической нагрузки. Ночью прошёл дождь и сейчас пахнет влагой и свежестью. Я решил пробежаться в сторону реки. До неё километра два будет, если напрямки. Зато какой кайф искупнуться, правда я ещё осторожничал, место незнакомое. Вдруг поймаю корягу. Вода бодрящая, на обратном пути и согрелся.

– А ну пошла, – вот же гадина. Я специально закрыл котелок с едой, обложив камнем. Но какая-то живность, похожая на гибкую ласку, стремительно кинулась прочь.

Да, на мои продукты здесь желающих хватает. Надо что-то с этим делать.

В течении недели я обживал своё логово. Первым делом срубил тонкую осину и натесал топором несколько подходящих заготовок. Из тех, что помельче, соорудил себе лежбище. На обрешётку из крупных веток кинул лапник. А потом медвежью шкуру. Она и служит мне постелью.

А вот из деревяшек потолще я сбил загородку. За неимением скоб и гвоздей крепил кожаными шнурками. Получилась довольно крепкая и плотно подогнанная под входное отверстие дверь. Каждый раз мне приходилось на ночь забивать клинья, чтобы невозможно было легко сдвинуть её с места. Теперь я стал быстрее засыпать и перестал прислушиваться к звукам ночного леса. И хотя Гунька при все своей безалаберности и потешному виду была неплохим сторожем, мне было спокойнее за преградой. В лесу полно зверья, мне попадались и волки, и медведи. И даже раз показалось, что на том берегу реки утолял жажду самый настоящий тигр. Допускаю, что у страха глаза велики и это была крупная рысь. Но не забуду, как зверь прекратил лакать и поднял тяжёлую башку. Он посмотрел в то место, где я прятался, неохотно развернулся и мощным прыжком преодолел несколько метров до густого кустарника. А я минут пять ещё опасался выйти из укрытия.

Выходя из пещеры, я никогда не расставался с ножом и кормилицей-пращей. Для последней у меня была сумка с подобранными снарядами. Я тщательно отбирал их по форме и весу. На расстоянии 50 метров я спокойно укладывал смертоносный снаряд в цель, размером с маленькое блюдечко. На дистанции 100 метров я не промажу по цели, близкой к силуэту человека.

Максимальная дальность при броске навесом метров двести пятьдесят. Но тут как карта ляжет. Я даже забрасывал и на четыреста метров, но это уже чистый спорт. Тут дальность броска зависит от длины пращи и веса снаряда. Вес кругляша был в пределах ста пятидесяти-двухсот граммов. Это оптимально, для среднеразмерной цели. Для поражения утки или зайца хватало камня поменьше. Два-три замаха, лёгкий свист и жертва трепыхается в судорогах.

Я старательно выбирал место на речке, где поставить свою снасть. Мне глянулась заводь под раскидистой ивой, там много растительности и по утру частенько играла рыба. Для приманки бросал в корзину остатки ужина, выбирая кусочки потверже. Чтобы приманка не развалилась.

Оставив вершу я решил проверить ей часа через три. Можно навестить и к вечеру, но в ловушку могут попасть лягушки и раки, отпугивая при этом рыбу.

Серьёзная рыба типа жереха и лососевых, любящая простор, в вершу не полезет. Но к вечеру я с удовольствием вынул из ловушки десяток краснопёрки, приличного линя и тройку окуней. Весь улов я тут же почистил и потащил домой в котелке. У меня получилось что-то среднее между ухой и тушёной рыбой. В любом случае после мясной диеты рыбка показалась сказочно вкусной. Гунька, правда не оценила, выжидающе смотрела на меня. Потом горестно вздохнула и стала прекрасно трескать рыбу.

Вечером лежал около остывающего кострища и, закинув руки за голову, смотрел в небо. Мысли текут неторопливо, но достаточно продуктивно. Я частенько пытаюсь определить точное время и место моего провала в прошлое. И мои предыдущие намётки подтверждаются. Где-то 13–15 век по новому стилю. Место – я бы сказал, восточная Европа. Возможно, Псковщина или Польша, княжество Литовское. Явно северная часть европейского континента, но южнее Скандинавии. По времени – начало лета, ночи довольно прохладные. Нередки дожди, хотя не исключено, что просто это лето такое аномальное. И я, к примеру в реальности, нахожусь в где-то районе нынешнего Воронежа, по соседству с кочевыми племенами. Это в моё время этот город окружён только небольшими рощицами. А веков пять-шесть назад наверняка там были бескрайние леса.

Времени у меня навалом, и я предавался неким размышлениям общего характера. А подумать было о чём. В нынешнее время существовало всего три основных класса. Это крестьянин, работающий на земле и добывающий пропитание своим тяжёлым трудом и потом.

Купеческое братство, промышляющее торговлей и различными промыслами.

Ну и воины, суть которых в завоевании и удержании власти, а также взимании налогов с первых двух классов. Разумеется, куда же деться от таких прослоек, как священники, которые живота не жалели, молясь за ближнего своего и конечно, дворянства. Со всей бородатой кодлой боярский детей и собственно бояр. А во главе них светлейший князь или царь батюшка.

Вот, собственно, и весь небогатый выбор для цели, к которой стоит стремиться. Попом мне быть не хочется, боярином – рылом не вышел. Купцом – пожалуй интересно, но очень непросто. Купец должен не только уметь торговать и держать нос по ветру. Он также является и воином, и руководителем небольшого отряда наёмников или собственной дружины.

Воин – это человек, посвятивший всю жизнь совершенствованию специфичных навыков по умерщвлению себе подобных. И мне очень сложно будет конкурироваться с местными в этом.

Что же мне остаётся?

Ну, видимо пока тихо сидеть на попе и не отсвечивать. Необходимо найти ответы на многочисленные вопросы и стать своим для этого общества. Не мешает научиться читать и писать. И вот здесь у меня есть немалые козыри. Можно сказать, что целая колода козырных тузов.

Когда я оказался вдовцом, парализованным ниже пояса, то чтобы вынырнуть из чёрного омута безрадостных мыслей о будущем, я ударился в чтение книг. Качал десятки в день, некоторые нравились и постепенно я определился с любимым жанром. Это альтернативная реальность или попаданец в прошлое. Он удачно воплощает в себе исторические опусы с описанием жизни реального, обычного человека, похожего на самого читателя. Всегда интересно попробовать поставить себя на его место. И окунуться в средние века или во времена завоеваний Римской республики.

Но, очень быстро я понял, что количество действительно понравившихся книг и авторов можно уместить на пальцах обеих рук. Ещё несколько десятков творений следует причислить к тем, на которые не жалко потраченного времени. А остальные 97%… можно смело отнести к нечитаемому. Тут ведь как? Каждый индивидуум имеет свои собственные уникальные пристрастия. Как в любви, одежде, еде, так и при чтении книг. Последнее даже более взыскательное, потому что любая мелочь давит напрямую на мозг и вызывает нехилое раздражение.

Вот тогда и возникла мысль попытаться самому что-нибудь соорудить. Не сразу, но я увлёкся написанием книг на определённую тему. Меня всегда интересовала русская история в пределах 16–19 веков. Очень сытная и благодарная тема. Но не гнушался я и погружением в раннее средневековье и даже в бронзовый век.

Тема новой книги приходит неожиданно. Что-то прочитал, посмотрел интересный фильм или просто зацепился языком со старым знакомым и в голове начинает формироваться идея. Она крутится в голове, не давая нормально существовать. Есть, пить, спать. В дороге, в магазине и даже во время занятия активным времяпрепровождением идёт процесс рождения.

И только когда я переношу сумбурные мысли на комп в виде электронного файла первой главы, тогда лишь успокаиваюсь и начинается работа.

Да, работа. Домашняя работа. Я погружаюсь в закрома мистера Гугла и госпожи Википедии. Ищу информацию об интересующем периоде, о людях и событиях. Не всё пойдет в дело, меньшая часть, но я уже могу отталкиваться от достоверной информации.

К чему я веду? Любой нормальный попаданец в прошлое пытается устроиться на новом месте. Но никто не хочет провести всю жизнь в роли землепашца. Всем подавать местечко великого князя или императора. На худой случай наследника. Лично мне ближе роль умеренного прогрессора. Не того, что быстренько в течении года, сляпает ружьё, пулемет, танк и атомную бомбу. Тем самым покорив весь мир.

А такой тихий и неторопливый мастеровой или буржуа, с небольшим доходом. Подойдёт и титул мелкопоместного дворянчика. Не люблю, знаете ли, напрягаться. Чем выше положение, тем меньше времени на себя любимого.

Теоретически, я чётко представляю, как получить качественную сталь и ковкий чугун. Устройство паровой машины, двигателя внутреннего сгорания, крекинг нефти или банальный процесс дистилляции спирта тоже не являются для меня секретами. В моей голове масса информации, в том числе о сильных мира сего. Родословную дома Романовых я изучил вдоль и поперёк. Рюрики тоже меня немало интересовали. Но там немного сложнее, учитывая отдалённость этого периода и нехватку достоверной информации. Европейские правящие дома и значительные вехи в истории континента, в своё время также не давали мне спокойно заснуть.

Но, как всегда большое такое НО…

Если бы меня торкнули в своё время тараканы, и я бы бросил всё и переехал в глухую деревню, где стал бы учиться у великого кузнеца, то тогда я бы обладал неоспоримыми преимуществами в этом ремесле. А так, мои немалые знания нивелировались первыми же столкновениями с реальностью. Для внедрения нового необходимо время и возможности. А вот с этим не всё так замечательно. Пока что я беглый оборванец, который, с точки зрения местного общества обчистил своих благодетелей и ударился в бега.

Но, не всё так плохо. По крайней мере я свободен. И нет никакого намёка, что поселение принадлежит какому-то из сильных мира сего. Я не припомню разговоров о налогах, жадных мытниках и грабителях-тиунах. Кроме проезжих купцов нас никто годами не посещал.

Насколько я помню, Иван III в своём судебнике ограничит возможность перехода крестьян неделей до и неделей после Юрьева дня. И там же введёт «пожилое» – сумму, которую крестьянин должен платить феодалу, от которого уходил. Это произойдёт в конце 15-го века. Вполне вероятно, если я нахожусь на территории Руси, то сейчас ещё не настало то «чудное» время.

Есть правда вариант, что мы просто находимся у чёрта на куличках. Допустим на севере Руси, а правит сейчас последний российский император Николай II. И никому мы не нужны ввиду отдалённости или даже введённого карантина. В любом случае мне нужно заниматься изучением окрестностей и ситуации в целом. Не помешала бы встреча с купцами. Те всё и про всех знают, работа у них такая.

Около месяца я кайфовал. После своего угнетённого положения, практически в ранге раба в поселении, я наслаждался свободой. Утром завтракал остатками ужина. Потом с Гунькой выдвигался в лес. Каждый день я ставил себе задачу изучить определённый маршрут. И вскоре я отчётливо представлял свои владения в округе радиусом пару десятков километров.

Южнее пещеры начинались гористые холмы, густо поросшие колючим кустарником. Эта практически непроходимая местность создавала у меня ощущение защищённого тыла. Я не говорю про зверьё, а двуногие хищники не станут даже пытаться подбираться с этой стороны. Прежде нужно будет им прорубить просеки, а это немалый шум и время.

На востоке в паре километров река. Ну скорее речушка, она явно не судоходна и в самом широком месте от силы метров двенадцать. А вот ежели подняться севернее, километров на пять, то там течёт река посолиднее и я видел даже суда, спускающиеся по течению. Мой ручей вытекает из другого русла и на юго-востоке теряется в заболоченной низине. Если же взять дальше на запад, то там минут пятьдесят ходу до нашего поселения. Нормальной дороги нет, только направление в лесу. Но я уже неплохо ориентируюсь. Хуже всего я изучил северное направление. Просто боюсь напороться на проблемы. Там уже заметно движение, как по реке, так и по грунтовой дороге. А я совсем не готов предметно общаться со встречными вооружёнными товарищами. У меня нет контраргументов против них. Свою рогатину я периодически беру прогуляться по лесу. Но тяжёлое и длинное древко только мешает. Серьёзной живности в округе хватает. Это и серая братия, отдельные представители которой проявляют любопытство, но видимо еды в лесу хватает, поэтому они просто интересуются занимательным соседом. Замечал медведей и рысей. Но мне хватало соображения обходить их стороной. Пару раз ночью я просыпался от шума у входа. Гунька подымала истерику, я судорожно сжимал рогатину в руках. Но посетители, посопев у крепкой «двери», вежливо удалялись. Больше мне досаждали мелкие грызуны. Они портили мои запасы крупы и еды. Не помогало то, что я подвешивал их к кровле пещеры. Тут нужны большие керамические ёмкости.

К концу месяца я решил рискнуть и навестить Акулину. Время для посещения выбрал сумерки. Народ уже сидит по домам, на улице пусто. Но отдельные товарищи ещё выходят по нужде. Поэтому я не боялся, в крайнем случае убегу. В одном доме нас с Гунькой лениво облаял пустобрех, но я уже скользнул в избу.

Приятно, чёрт побери. Старуха искренне мне рада, даже прижалась на секунду. А когда я бухнул на стол тяжёлую связку битой птицы, она прижала руки к груди. Да, последний день я посвятил охоте. Так-то я брал столько, сколько мог съесть. На себя, лохматую подружку и на пару дней запаса. Но теперь мне нужно простимулировать бабку. И не только ей помочь, но и произвести натуральный обмен.

Не хотел я рисковать и оставаться на ночёвку в деревне, но Акулина убедила, что это достаточно безопасно. Оказалось, что моё последнее посещение Ждана оказалось без последствий. Мужик не рискнул привлекать общественность, видать что-то для себя понял. Взвесил риски и решил промолчать. Старосты сынок тоже оклемался и вообще, вроде как меня и не за что прессовать. Ну так, мужики сгоряча похватали вилы. А потом прикинули, а что им-то болезный парень сделал? А ещё Акулина у колодца пообщалась с кумушками-соседками, рассказала им про моё горестное жильё у Ждана. Бабы и прониклись, дома своим мужикам вставили как следует. Те почесали репы:

– А и в самом деле, блаженных бог опекает. Грех это, нападать на слабого умом. Он уже, вроде как, наказан.

Но я всё-таки решил остеречься пока. Не объявляться.

Зато с огромным удовольствием поужинал горячим варевом. Бабка хорошо кулинарила, а потом от души выспался в доме. Но на всякий случай рогатину держал рядом. А Гунька бессовестно дрыхла под моей лавкой.

По утру позавтракал настоящими яйцами, соскучился также по свежему хлебушку. Свою лесную добычу оставил старухе, наказал мясо обменять на нужное мне. Акулина радостно кивала, обещалась всё исполнить. Расстались мы чуть ли не со слезами. Жалко бабку, одна мается, помочь некому. А я для неё как солнышко в оконце. В следующий раз пообещал помочь по хозяйству. Назад шёл гружёный, нёс свежий хлеб, зелень всякую и крупу.

Так я мог бы развернуться, тащить в деревню не только мясо, но и рыбу и пушного зверя. Да вот рыбки и так у соседей хватало, каждый справный хозяин имел долблёнку и рыбачил для себя. На мех сейчас зверь худой, не сезон. Остаётся только дичь. Вот тут всегда есть спрос. Толковых охотников в деревне нет. Когда-то мой батюшка этим занимался. Да бог его прибрал, другой перебрался туда, где сытнее, вот и остались люди без дармового мяса. Это так кажется, что легко прокормиться в лесу. Навык нужен, я видел неуклюжие силки на зайца и прочую живность. Но, как правило они стояли пустые. Поэтому Акулина и обрадовалась моему приходу. А я задумался о более продуктивной охоте. Водоплавающих в нашем болотистом краю хватало. Утки, гуси, лебеди и журавли многотысячными стаями обитали в округе. По весне если проплыть на лодке по ручью, можно забить её яйцами этих птиц.

Частенько мне попадались и более серьёзные товарищи. Матёрые кабаны с потомством полюбляли дубравы и плавни.Олени с ветвистыми рогами спускались с гаремом к водопою, видел издалека пасущихся могучих зубров. Замечал диких коз, а уж грызунов всех размеров и мастей видимо-невидимо. Пару раз я добывал диких козочек. Мясо птицы и рыба поднадоели, вот и решил потушить что-нибудь посущественнее. А ежели работать на продажу, то нужны другие методы.

Боюсь, что кабана или оленя я не смогу завалить из пращи. А на рогатину брать опасаюсь. Нет навыков. Ежели припрёт, отмахаюсь, деваться-то некуда. Вот бы где тот лук пригодился бы, всяко подальше пращи бьёт. Но он остался у Ждана, да и пользоваться я им не умею. А вот шестопёр периодически беру в руки. Нашёл даже небольшую полянку, где и машу им всласть, пока не устану. Грозное оружие со свистом режет воздух, и я сам себе нравлюсь, непобедимый Аника-воин. Грозная игрушка напоминает булаву, но вместо набалдашника у неё шесть прочных кованных лезвий, предназначение которых проламывать защиту противника. Целиком стальной, но уверен, что сварен, как минимум из трёх частей. Длиной сантиметров 70–80, вес грамм 600. Возможно и потяжелее, но мне пока трудно соразмерять всё с моими новыми возможностями. Никакой затейливой резьбы, рукоять отделана кожей неведомой зверюги, в ладони лежит удобно и не скользит, даже будучи мокрым. В моих руках шестопер как лёгкая игрушка. Но уверен, что ежели приголубить таким по буйной головушке, никакой шлем не поможет. Да и не требуются здесь особые фехтовальные умения, что радует – достал до противника и перед тобой в лучшем случае калека, думающий не о драке, а о более святых и прагматичных вещах. Думаю, что шестопёр хорош и против толпы. Но пока испытать его не на ком. Мои физические кондиции и длинные конечности должны по идее дать мне немалое преимущество. Но не помешало бы проверить. Вот только спарринговаться не с кем.

А с той же рогатиной мне привычнее. Руки длинные, силушки хватает. Конечно, мне далеко до монаха Шаолиня с боевым шестом в руках. Но всё-таки удержать ворога на расстоянии смогу.

Рогатина по сути – это усиленное и утяжелённое копьё. У меня боевой вариант, потому что нет крестовины, удерживающей зверя на расстоянии. И имеется стальная втулка с лезвием более полуметра длиной, что препятствует попытке противника обрубить деревянное древко.

Но в принципе, можно немного её модернизировать для охоты на кабана. Хотя, на тулье есть маленькое отверстие. Если в него вставить кольцо и продеть ремень, то к нему можно привязать крепкую «перекладину» из дерева. Он вполне заменит крестовину.

Если честно, я был настроен выследить кабана на водопое. Но жизнь распорядилась иначе. Меня ограбили.

Внаглую, средь бела дня. Я с Гунькой вернулся в полдень с реки, и ещё на подходе к пещере понял, что у нас были гости. Мою крепкую «дверь» из лесин кто-то внаглую вырвал, и она валялась в стороне. Внутри всё перевёрнуто, крупы разбросаны по полу, котелок с остатками вчерашнего ужина валялся рядом и имел следы от клыков. Слаба богу, что оружие, что было припрятано в углу, так и осталось лежать там. А вот мои припасы испорчены. Здесь орудовал хищник, и меня бесит это неуважение к чужой собственности. Огромные своеобразные следы возле пещеры прямо указывают на вора. Уверен, это косолапый. Говорят, что росомаха тоже похожа на хозяина леса. Несмотря на значительно меньшие размеры, этот хищник из семейства куньих тоже встаёт на задние лапы при обзоре местности. Хищник агрессивный и опасный, но вот размер лапы у него поскромнее.

А Гунька прямо исходит эмоциями. Эта собаченция весом килограмма три от силы и рычит по-серьёзному, обнюхивая вражеские следы.

Я взял рогатину и решил проследить за медведем. Эта сволочь, ежели прочухал путь к съедобному, будет меня теперь регулярно навещать. И это может произойти внезапно. Поэтому желательно решить этот вопрос кардинально.

Наш пришлось пройти несколько километров, когда в зарослях малинника я заметил шевеление туши и угрожающее рычание.

Косолапый меня учуял, но ему лень отвлекаться от интересного занятия. Я же тихонько удалился. Теперь я всегда смогу его найти, та же Гунька найдёт. Надо отдать ей должное, она молча стояла рядом, не производя попыток облаять зверя. Хватает ума не обострять отношения.

Глава 5

– М-да, тебе нельзя одному на медведя, – Акулина выслушала мои стенания по поводу вчерашнего. Она горестно подпёрла голову рукой и внимательно слушает меня. А я успеваю поделиться новостями и при этом активно работать ложкой. Старуха к моему приходу приготовила свежее варево. Там мясного духа нет, чисто овощной супчик. Но мне в самый раз, надоела мясная диета.

– Я тут по твоему заказу кое-что нашла, – и бабка кивнула в сторону окна. Там под лавкой кучка утвари. Подойдя, я взял в руки крепкий дубовый бочонок литров на 15. Однозначно вещь, мне приходится бегать к роднику за водой по несколько раз на день. А так у меня будет запас воды. Пара глиняных ёмкостей, в них я планировал хранить крупу. Задолбали мелкие воришки. Хоть подвешивай, хоть прикапывай, всё равно учуют. А вот ежели уторкать в герметичную посудину и закрыть тяжёлой крышкой– хрен им по всей морде тогда.

– Хорошо, мне теперь бы ещё крупы какой, да хлебушка. Лесной ворюга всё попортил. Что не сожрал, то рассыпал. Гад этакий.

– Хорошо, я поняла. Давай я с Первушей поговорю.

Я приметил, что в деревне в основном в ходу старославянские имена, хотя у каждого есть своё крестильное. Но между собой именуются по старинке. Это говорит о том, что христианские обычаи ещё не проникли корнями в такие глубинки.

– Первуша, конечно, не медвежатник. Он рыбалит с сыновьями. Рыбку коптит и продаёт заезжим купцам. Но батюшка его промышлял в лесу. Бывало и медведя скрадывал. Так что ежели хочешь, я вечерком его приведу.

Я пока опасаюсь объявляться в деревне. Иди-знай. Но явной опасности вроде уже нет.

Первуша оказался крепким мужичком лет тридцати пяти. Что мне понравилось – так это его обстоятельность. Пришёл, когда уже солнышко спряталось за кромки вековых деревьев. Моя бабка налила нам взвару и мы, после непродолжительных разговоров о погоде, перешли к делу.

Стойкое ощущение, что меня изучают. Пристально и со вкусом. И это можно понять. Водилось в поселении некое существо, абсолютно никчёмное с разумом маленького ребёнка и вдруг… оно внезапно изменилось. И перед сельчанами предстал крупный и сильный мужик со своими хотелками. Отоварил мимоходом сынка старосты вместе с кодлой поддержки и ушёл в лес. Дальше больше, он стал настоящим лесовиком. Обосновался в округе и живёт себе припеваючи. Вон Трындычиха влачила жалкое существование после смерти сына. Перебивалась случайными заработками. Собирала корешки лесные, пряжу делала и тем пробавлялась. А сейчас прямо расцвела, в доме появился достаток. Мяском приторговывает, сама округлилась, пару несушек прикупила. И всё благодаря этому парню. Его отца Первуша плохо помнил, сам тогда пацаном зелёным был. Но тот не вернулся из леса, а блаженного сынка прибрал Ждан. Дурень был безобидным и все этим пользовались. А сейчас и не узнать, крепкий мужик стоит и испытывающее так смотрит, будто прикидывает, как половчее пришибить своим кулачищем.

– Рожно у тебя не совсем подходящее. С такой рогатиной сподручнее подымать зверя из берлоги. А на летнего мишку требуется другая, полегче. Хотя в твоих руках она к месту.

Мы проговорили с мужиком минут двадцать и в принципе договорились. Главное, что у Первуши есть некий опыт в этом деле:

– Тут даже не силушка богатырская нужна, а сноровка. Вовремя ударить, чтобы косолапый сам себя добил. Мишка зверь на рану стойкий и вельми хитёр. Без собачек даже и не стоит в лес соваться. Он что делает, пока от собачек лапами-то отмахивается, делает вид, что охотника не замечает. Подманивает, стало быть. А как зазеваешься, так он в три прыжка и уже около тебя.

Вышли мы поутру налегке. С нами две средних размеров собаки. Они спокойно обследуют лес впереди нас, периодически исчезая. Первуша, как и я, вооружён рогатиной. Только она поменьше будет и наконечник классический, как у меча с жёсткой крестовиной. А на мою Первуша приладил кусок оленьего рога на сыромятном ремне.

Без собак мы бы в жизни не вышли на след косолапого. Оказывается, что его хоромы не так и близки от малинника. Он устроился в корневище огромной сосны, не устоявшей против стихии.

Первой истерично залилась Гунька, она точно указало на место лёжки. Потом туда кинулись наши собачки, они и подняли лесного хулигана. Когда зверь явился во всей красе, мне поплохело. Весом под полтонны, длина туловища метра два с половиной. Но зверь явно ещё не вошёл в пору матёрого самца, молодой.

Сразу же завязалась свара, собаки наскакивали на зверя, а тот уходил боком в сторону.

Шагов за тридцать до места схватки Первуша споткнулся и чуть не упал. Если бы я не был бы предупреждён, то забеспокоился бы. А на самом деле это идёт контригра. Зверь хитрит и оставляет нас за спиной, типа глухой и слепой, не замечает главного врага. Ну и мы тоже двигаемся медленно и неуклюже. Но рогатины смотрят в нужную сторону, зверь способен преодолеть расстояние за несколько мгновений. Наша задача выманить его на чистое от помех место, где у медведя не будет преимущества. Важно заставить его атаковать первым, тогда ему придётся играть по нашим правилам.

Умницы собаки не давались зверю, крутились вокруг него, выманивая в нашу сторону. А когда до того осталось метров семь, события стремительно ускорились. Медведь пошёл как-то боком, быстро развернулся и кинулся на Первушу. Тот скользнул в сторону и ткнул рогатиной, но не совсем удачно, попал зверю в пах. При этом обе собаки повисли на задних лапах медведя. Момент истины – воздух уплотнился и я протупил мгновение, а потом в два прыжка достал зверя и с силой вонзил наконечник в переднюю часть туловища. Попал в район шеи, чуть ниже. Еле удержал ратовище, когда тот попытался вывернуться. Но удержал оружие, уперев в землю. Теперь кто кого. От его пасти дохнуло смрадом и густым звериным запахом. От дикого рёва заложило уши, но я упёрся опорной ногой в корень дерева. Последний рывок, и зверь издал совсем человеческий вздох, только усиленный многократно. Напор прекратился и туша завалилась вбок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.