Дарья Калинина
Напиток для Шапокляк

© Калинина Д.А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава 1

Ладони уже болели, так часто приходилось в них хлопать. Фима твердо помнила о своем долге и о том, зачем она находится в числе зрителей, и все же ей казалось, что церемония награждения учителей их района несколько затянулась. Тех педагогов и наставников, кто уже сидел в зрительном зале с цветами, поздравительными грамотами и рдеющими от удовольствия лицами, было много. Но еще больше было тех, кто еще не дождался своей минуты славы и кому только еще предстояло взойти на пьедестал.

Фима ушла в свои мысли, зазевалась и очнулась лишь, когда ее ощутимо ткнули в бок:

– Не спи! Наши как раз пошли! Все хлопаем!

Помня про уговор, девушка изо всех сил принялась бить в ладоши. Рядом с ней улюлюкала и свистела молодежь, которую пригласили на праздник в честь Дня учителя лишь с одной-единственной целью: дети должны были выступить в группе поддержки своих любимых педагогов, многим из которых как раз сегодня должна была выпасть заслуженная награда.

Учителя шли за наградами вразброд, приходилось быть постоянно начеку, чтобы не пропустить своего кандидата. Фима очень старалась, но чувствовала, что устает от обилия новых имен и лиц, а внимание ее притупляется.

К счастью, рядом с ней сидела Анна Сергеевна, которая бдительности не теряла и помогала вовремя сориентироваться.

– Хлопай! – требовала она. – Ну что же вы! Девочки, поактивней, прошу вас. Это наша Нина Федоровна пошла!

Какая Нина Федоровна? Фима не знала и половины тех учителей своей школы, которые уже побывали на сцене или должны были вот-вот на ней оказаться. И ей было скучно. И еще жалко потраченного времени. На этом празднике ее уговорила побывать Анна Сергеевна, классная руководительница Павлика. После минувших событий, когда Фиме и ее другу Арсению удалось спасти не только жизнь учительницы, но и добиться, чтобы она единолично вступила в права наследования огромным богатством, Анна Сергеевна невероятно полюбила девушку. И теперь при каждом удобном случае демонстрировала ей свое расположение.

– Серафима, хочешь пойти с нами сегодня на концерт? У меня есть лишний билетик. Пойдем, будет весело!

Фима согласилась, пошла, но обещанный ей концерт что-то задерживался. Пока что шли награждения, и речи депутатов и прочих важных лиц прерывались лишь аплодисментами и изредка – выступлениями детской самодеятельности. Помимо Фимы в числе приглашенных были девочки-старшеклассницы, их позвали для шумового аккомпанемента: криков восторга, свиста и топота ног. Взрослым было неловко демонстрировать так свою лояльность тому или иному кандидату, а вот дети, получив разрешение шуметь, отрывались на полную катушку.

Вообще Фима заметила, что у каждой школы была подобрана своя команда. И там были как взрослые маститые учителя, которых ждало награждение, так и учителя помоложе, которые им хлопали из зала, а также наиболее активная часть группы – старшеклассники. И чем больше их было у той или иной компании, тем более громко и эффектно проходило награждение их кандидатов.

Анна Сергеевна ревниво следила за конкурентами и постоянно находила все новые поводы, чтобы огорчиться.

– Эх, плакаты мы с вами и не заготовили! И кричалку не придумали, а ведь могли! Ничего сложного, а как звучит! «Морпех лучше всех!»

– При чем тут морская пехота? У нас школа сугубо сухопутная. И с уклоном в естественные науки.

– «Химбио – это нехило!»

– Не знаю. Как-то тоже не очень.

– Тогда «Биохи́м – успехи подели́м!» А?

Фима из деликатности промолчала. Но вообще слышать это «подели́м» из уст учительницы русского языка и литературы было довольно дико. Фима понимала: Анна Сергеевна слишком волнуется за своих, чтобы придерживаться сейчас правил русского языка, по которым ставятся в словах ударения, и все же надо знать меру во всем. Но Анне Сергеевне, похоже, сегодня было наплевать на все правила.

А уж когда ученики очередной школы в момент награждения их учителя дружно вскочили и исполнили небольшой акробатический трюк, размахивая цветными помпонами, Анна Сергеевна буквально побледнела.

– Нет, ты смотри, что творят! – прошептала она. – Нам их нипочем не переплюнуть!

– В следующем году подготовимся лучше и всех порвем.

– Да уж! Можешь не сомневаться! – свирепо сверкнула глазами Анна Сергеевна. – Мы их сделаем! Но я все равно не понимаю, почему Агата Карловна, которая посещала прошлогоднее мероприятие, не сообщила мне о том, что перед его посещением нами должна быть проведена просто грандиозная подготовительная работа. У других и костюмы, и шарики, и плакаты. А мы… А у нас… Просто стыдно!

– Ну, не у всех. Многие вообще сидят тихо.

– И их награждение проходит под редкие хлопки публики. Позорище!

Увы, как ни подстрекали ведущие публику, как ни подзуживали их на аплодисменты, усталость сказывалась на зрителях. Мероприятие было чрезмерно затянуто, люди начинали уставать от речей и потихоньку потянулись к многочисленным выходам. И все же Ледовый дворец был еще полон желающих отметиться на празднике. Эти стойкие товарищи не сдавались, уверенные, что «говорильня» рано или поздно закончится и они примутся веселиться.

От нечего делать Фима глазела по сторонам. И внезапно ее внимание привлекли к себе две женщины, которые о чем-то возбужденно шептались прямо возле одного их выходов. Обе они были уже в летах, полные и внимание привлекали к себе тем, что одеты были практически одинаково. Нет, на одной было длинное платье из сине-сиреневого тяжелого крепдешина, а на второй – костюм с пиджаком и юбкой, но ткань и покрой оказались идентичными, и оттого женщины выглядели почти близняшками. Раздобревшими и постаревшими, но все еще умеющими радоваться жизни и ценить каждое ее мгновение. Тщательно залитые лаком и уложенные прически с кудрями, какие носили еще при СССР, на груди, руках и в ушах тяжелые золотые драгоценности родом из тех же времен, на лице неумеренно яркий макияж. Было очевидно, что обшивались тетеньки у одного портного, ткань покупали в одном магазине, а прически им накрутили в одной и той же парикмахерской, где чудом сохранился мастер, который еще помнил, как это все должно выглядеть.

– Надо же, – удивилась Фима. – До чего похожи, прямо сестры!

Тетки между тем ссорились все отчаянней. Фима поняла, что одна хотела уйти с мероприятия, а другая ее удерживала. Фиме было не слышно, о чем они разговаривали, но дела обстояли так, что градус напряженности возрастал. Одной во что бы то ни стало, требовалось уйти, а другая выдвигала одно препятствие за другим. Сначала пыталась привлечь охранника, потом сама встала на пути у подруги. Первая сердилась все сильней. Вторая тоже начинала закипать.

К сожалению, Фима отвлеклась на очередного награждаемого и пропустила момент, когда тетки в сиреневом дошли до рукопашной. Она увидела, как одна из дам вцепилась в другую мертвой хваткой и влепила сопернице пощечину.

– Не пущу! Ты никуда не уйдешь!

Но другая была боевой, она рвалась прочь с такой силой, что вынуждена была пожертвовать своим костюмом. Рукав треснул, но это не остановило первую тетку в платье. Она продолжала цепляться и вопить, что лучше сдохнет, чем допустит, чтобы вторая ушла. Обе тетки так увлеклись друг другом, что совсем не обращали внимания ни на окружающую их публику, ни на подоспевшую к ним охрану.

Двум охранникам не удалось охладить пыл сражающихся дам, пришлось звать подмогу. Подбежали еще несколько мужчин в темных костюмах, всей гурьбой они буквально вытеснили женщин из зрительного зала в фойе. При этом тетки не прекращали размахивать руками, осыпать друг друга бранью и время от времени обмениваться тычками. Одному из охранников, который то ли по молодости, то ли по глупости, то ли просто по неопытности сунулся между двумя женщинами, прилетело по уху. Наушник вылетел и повис на пружинке.

Видимо, мужику было больно, а еще больше страшно, потому что он завопил:

– Сумасшедшие!

Словно этого было мало, ему тут же прилетело по второму уху от другой дамы.

И охранник взвыл уже в полный голос:

– Мужики, вызывайте наряд! У нас ЧП!

Фима с удовольствием понаблюдала бы и дальше, как разворачиваются боевые действия. Но ее отвлек голос ведущего, который объявлял антракт, после которого должен был начаться собственно сам концерт.

– С приглашенными на концерт звездами нашей отечественной эстрады вам предстоит провести самые увлекательные минуты своей жизни.

Фима вежливо посомневалась, а зря. Совсем уже скоро выяснится, что ведущий не озвучил и сотой доли той увлекательности, которая ждала девушку в ее ближайшем будущем.

Пока что они с Анной Сергеевной решили немного прогуляться. Девочки из группы поддержки убежали еще раньше. А Фиму и Анну Сергеевну пригласили распить бутылочку шампанского. Их галантным кавалером вызвался быть Иван Евгеньевич – новый учитель истории. Был он человеком энциклопедических знаний, очень любил своих учеников, а еще больше – красивых молодых женщин. И так как самому историку было уже хорошо за семьдесят и он носил очки минус семь, то в этот список попадала практически любая особа женского пола, особенно если ее фигура обладала известной стройностью и была способна разом и вся целиком уместиться в поле зрения историка.

– Мы с радостью составим вам компанию, дорогой наш Иван Евгеньевич.

– Только об этом и мечтали весь вечер.

Польщенный их комплиментами, историк решил не мелочиться и поразить дам широтой души. За столик он помимо шампанского выставил также тарталетки с красной икрой, приобретенные тут же, в буфете, коробку конфет и пирожные.

– Дорогие дамы, вы не представляете, как я невероятно горд тем, что вы приняли меня в свое сообщество избранных. Да-да, не спорьте со мной и не возражайте, сам я всю жизнь занимался академической наукой. Но я твердо уверен, что нет профессии выше и благородней, чем профессия педагога. Именно в нашей власти формировать неокрепшие души подростков, сея в них семена всего доброго и вечного. А как вы считаете, я прав?

Но историка совсем не интересовало мнение его дам. Вопрос был чисто риторическим. И он с упоением принялся разглагольствовать дальше.

Анна Сергеевна с Фимой не возражали. Они весело перемигивались да потягивали себе потихоньку шампанское, которое оказалось тут, на удивление, очень даже неплохим. Икра тоже была свежей. Тарталетка задорно хрустела под зубами. А конфеты, как это ни странно, оставляли на небе и языке именно послевкусие шоколада, а не чего-нибудь другого.

Фима наслаждалась жизнью, подъедая шоколадки и слушая Ивана Евгеньевича, которого заказанный коньяк сделал необычайно красноречивым. Вот только вникнуть в ход его рассуждений Фиме не удавалось, поэтому она предпочитала просто кивать и мило улыбаться.

И вдруг кое-что другое привлекло к себе ее внимание. Она увидела трех девочек из их группы поддержки. Все трое прибежали откуда-то крайне взволнованные и быстренько плюхнулись за дальний столик. Вид у них был такой перепуганный и виноватый, что Фима сразу же решила, эти трое что-то натворили. Они переглядывались и были такими бледными, что сомнений не оставалось: девчонки набедокурили и теперь опасаются возмездия.

Потом одна из них решительно встала и втиснулась в длинную очередь. Назад она вернулась с тремя стаканчиками и бутылочкой лимонада. Поставила на стол, разлила по стаканам на два пальца прозрачной жидкости и кивнула подругам. Те опрокинули в себя стаканы и поморщились, словно выпили какую-то отраву. Тем не менее спустя некоторое время пугающая бледность с их лиц исчезла, уступив место лихому румянцу. А девчонки стали выглядеть уже не такими зажатыми, хотя страх из их глаз никуда не исчез. Они возбужденно заговорили, потом выпили еще лимонада, затем вскочили и убежали.

Через минуту прозвучал звонок, приглашающий всех к началу концертной части мероприятия. Фима с Анной Сергеевной подхватили историка с двух сторон и бережно повели его назад, в зрительный зал. Проходя мимо столика, за которым сидели три подружки, Фима протянула руку и быстро схватила лимонадную бутылочку. Затем она поднесла ее к своему носу. Так и есть. В ноздри немедленно ударил резкий запах алкоголя. Если лимонад в напитке и присутствовал, то был так щедро разбавлен водкой, ромом или чем-то в том же роде, что никаких сомнений не оставалось: в содержимом бутылки именно алкоголь и лидирует.

– С собой пронесли, – догадалась Фима. – Ну девчонки! А я-то думаю: чего это они такие возбужденные?

Анна Сергеевна над рассказом Фимы лишь посмеялась.

– Я с ними завтра поговорю. И кто им только продал?

– Вряд ли в буфете нашлись желающие схлопотать солидный штраф за продажу несовершеннолетним алкоголя. А вот через интернет-магазины можно купить что угодно, достаточно зайти со смартфона кого-нибудь из старших.

– Некоторые наши ученики уже справили свой восемнадцатый день рождения.

– Тем более. Но это не значит, что им нужно распивать спиртные напитки в общественных местах.

– Не будь такой занудой, – посоветовала ей Анна Сергеевна. – Сегодня же праздник!

– Ваш праздник, а не их.

– Что-то я запуталась, кто из нас их учительница: ты или я?

Разговаривая, они устроились на своих местах и усадили историка, который больше не требовал к себе много внимания и мигом задремал на стуле. Фима то и дело оглядывалась назад, где сидели школьницы. Но те трое, которых она застукала за распитием «лимонада», до сих пор не возвращались. Зато на сцену вышли ведущие, объявившие следующий номер. Тут же появилась исполнительница, которую зал встретил овациями. Хлопали награжденные, отложив свои цветы и грамоты в сторону. Хлопали их группы поддержки. И впервые аплодисменты звучали громко и искренне. Всем так надоела эта говорильня с поздравлениями, которой их мурыжили больше часа, что они готовы были радоваться кому угодно.

– Выступает победительница шоу «Голос»…

И тут Фима почувствовала за своей спиной какое-то движение. Оказывается, вернулись две девчонки из той троицы, которая интересовала Фиму. Выглядели они вновь бледными и перепуганными.

Желая их подбодрить, Фима показала им бутылочку, которую прихватила с собой из буфета.

– Немножко лимонадику не желаете? – предложила она им шутливым тоном и подмигнула в знак того, что прекрасно знает, ЧТО находится в бутылке.

Но вместо того чтобы оценить ее шутку и стыдливо захихикать, девчонки подпрыгнули на месте и с таким ужасом уставились на бутылку в руке у Фимы, словно там была по меньшей мере граната.

– Вы чего? – удивилась Фима. – Это же ваша, берите и пейте! Ваш педагог не против.

Девчонки в ответ сжались и окаменели, по-прежнему глядя на Фиму дикими глазами. И так как в бутылке оставалось еще немало жидкости, Фима легонько покачала ее в руках, желая продемонстрировать это девушкам. Но легонько не получилось: Фима перестаралась, часть жидкости выплеснулась из горлышка, и несколько капель попали на одежду девушек.

И тут случилась поистине странная вещь. Девушки обрели подвижность. Да что там говорить, от их ступора не осталось даже и следа. Вскрикнув, они вскочили на ноги, а потом и с диким визгом умчались прочь. А так как бежать по собственному ряду им мешали ноги других зрителей, то они сиганули наверх, прыгнув прямо через стулья. И пока Фима с открытым ртом смотрела им вслед, девчонки скрылись из виду.

Анна Сергеевна услышала шум и неодобрительно оглянулась. Но девчонки к этому времени были уже далеко, и она не придала этому поступку своих учениц особого значения. Во-первых, на сцене как раз начиналось выступление ее любимой певицы. А во-вторых, она же не видела, как девчонки сигали через два ряда, словно горные серны.

А вот Фима видела и покачала головой с неодобрением:

– Вот что делает алкоголь с неокрепшим мозгом.

Фима хотела отпить из бутылки пару глотков, но потом передумала. Ее очень заинтриговало поведение девчонок, а вот выступление на сцене, наоборот, оставляло равнодушным. Да еще у нее стало ломить виски. Иван Евгеньевич продолжал дремать, уронив голову на плечо девушки. И ей это отнюдь не нравилось. Историк явно использовал для мытья головы какое-то средство на основе дегтя, и Фима казалась самой себе каким-то вредителем, типа блошки, которого стремятся вытравить.

– Я выйду ненадолго.

Но Анна Сергеевна не обратила на нее никакого внимания. Она подпевала и восхищенно размахивала руками. Она даже зажгла фонарик на своем телефоне, и ее примеру последовали многие другие зрители. Всем было очень весело. И Фима поняла, что без нее тут прекрасно обойдутся, в ее компании никто не нуждается, и поспешила наверх по ступенькам.

Выйдя из зала, Фима остановилась и перевела дыхание. То ли от ступеней, то ли от чего-то другого, но в груди у нее стало тесно и совершенно нечем дышать. Пару минут она потратила на то, чтобы привести себя в норму. Наконец ей стало несколько лучше, но голова все равно кружилась. И Фима решила, что самое время посетить дамскую комнату, освежиться. Да и вообще, во время антракта туда стояла длинная очередь, и они с Анной Сергеевной решили не тратить время и в нее не соваться. Но теперь выпитое шампанское решительно требовало от девушки каких-то действий.

И Фима быстро зашагала в сторону туалета. Сейчас тут не было ни души. Просторно и свободно. Витал какой-то еле уловимый запах химического средства дезинфекции, но это было даже хорошо, значит, недавно проводилась уборка. Фима могла располагаться как ей угодно. Все кабинки, за исключением одной, были в ее распоряжении.

Лишь в крайней кто-то сидел. Фиме были видны две полные ноги в дамских туфельках. Когда Фима заходила, дверь крайней к стене кабинки была плотно прикрыта. И когда девушка выходила, эта дверь была все в том же состоянии. Кому-то крепко нездоровилось, если он до сих пор не мог оттуда выйти.

В задумчивости Фима посмотрела на себя в зеркало. Привела макияж в порядок, сняла с глаза упавшую ресничку и припудрила нос, который слишком уж блестел. Потом она капнула на руки ароматного мыла, ополоснула руки под струей теплой воды и затем повторила эту процедуру. Не то чтобы Фима была помешана на чистоплотности, просто ей не хотелось уходить. Все время она одним глазом косилась в сторону закрытой кабинки, ожидая, не понадобится ли спрятавшемуся там человеку помощь.

Наконец все дела Фимой были переделаны и даже не по одному разу, а таинственная кабинка не спешила извергать из себя посетительницу. И Фима сделала то, что полностью перевернуло всю ее жизнь на ближайшие дни. Она подошла к двери и осторожно постучала по ней.

– Извините! – сказала она. – С вами все в порядке?

И замерла, ожидая услышать сдавленный голос, по степени сдавленности которого можно будет определить, что предпринимать дальше. Если голос вежливо поблагодарит, то можно убираться назад со спокойным сердцем. Если посоветует проваливать, тоже можно убираться, хотя и сохраняя некоторую долю тревоги. Увы, случилось то самое, чего Фима хоть подсознательно и ожидала, но боялась при этом больше всего. Ей никто не ответил. Вообще и ничего!

– Эй! Вы там как?

На этот раз Фима забарабанила в дверь куда громче. Оставалась надежда, что женщина просто уснула. Ну, случается и такое с дамами, которые после целого рабочего дня опрокидывают в себя несколько порций спиртного, а закуской пренебрегают.

Фима наклонилась: ноги на месте, значит, хозяйка их тоже там. Но как же привести ее в чувство? Девушка поискала взглядом и увидела ведро, из которого торчала швабра на длинной ручке. Завладев ею, Фима осторожно подсунула швабру под дверь и толкнула женскую ногу.

– Просыпайтесь! Подъем!

– Ты что делаешь? Э-э-э!

Фима оглянулась и увидела невысокую темноволосую девушку в униформе уборщицы, которая с удивлением смотрела на нее.

– Моя швабра, – сказала она. – Зачем взяла?

Фима объяснила.

– И что? – пожала плечами уборщица. – Пусть спит. Потом выспится, добрая будет.

Девушка изъяснялась по-русски с трудом и сильным акцентом. Она отобрала у Фимы орудие своего труда и вышла из туалета. В глубине души Фима понимала, что позиция уборщицы самая верная и правильная. Меньше знаешь – крепче сон. Но сама она не могла так поступить. Вот не могла, и все тут! Понимала, что наступает на старые грабли и ищет себе на пятую точку приключения, но не искать их не могла.

Фима зашла в соседнюю кабинку, встала ногами на крышку унитаза и смогла заглянуть в соседнюю кабинку.

– А-а-ах!

Увиденное потрясло ее до такой степени, что она чуть не свалилась вниз. Уцепившись за стенку, она буквально сползла по ней. Нет, ни за что на свете она не хотела бы повторить снова этот трюк. Но поделать было уже ничего нельзя, содеянную глупость назад не воротишь, человеку остается лишь разгребать ее последствия.

– Бабу надо спасать. Ей совсем худо.

И все же одной заниматься этим не хотелось, Фима нашла охранника и упросила его пойти с ней. Сначала мужик стеснялся, но когда услышал, что женщине совсем плохо, то согласился. На этот случай у сотрудников имелось специальное телескопическое устройство с крючком на конце, с помощью которого они повернули замок на двери и открыли доступ в кабинку.

Глава 2

Все оказалось еще хуже, чем ожидала Фима. Хотя на первый взгляд дама казалась просто крепко спящей. Но хотя рот был широко открыт, не было слышно никакого храпа. Сама женщина была настолько тучной, что ее туловище даже не сползло на пол, потому что сползать ему было некуда. Потеряв сознание, она так и сидела на крышке, привалившись боком к стене. При этом в кабинке стоял тот самый резкий химический запах, который Фима учуяла, едва зайдя в помещение дамского туалета.

Но тогда запах был едва уловим, а сейчас он был густым и концентрированным. Этот запах заставил Фиму вспомнить про лабораторию у них в школе. И в голове мелькнула невесть откуда взявшаяся мысль: «Интересно, а сколько всего учителей химии присутствует на нынешнем мероприятии? Десять, двадцать, целая сотня?»

Охранник тоже почувствовал запах и выразил недовольство:

– Чем это так смердит?

Его напарник высказался совсем уж откровенно:

– Что это за вонь?!

– Позови Алию, пусть объяснит, чем она брызгала. Женщина от запаха сознание потеряла.

Прибежала та самая девочка-уборщица, которая кинула один-единственный взгляд в кабинку и сразу вскрикнула:

– Ай! Мертвая!

И попыталась удрать. Охранник ее задержал и объяснил, что женщина просто перебрала чуток и ей стало дурно. После чего он строгим тоном потребовал от девушки объяснить, что за средство она при уборке применяла, от которого до сих пор стоит такой резкий запах.

– Ты видишь, женщине от него даже дурно сделалось.

– А я что? Я ничего! Я не делала. Это те три девочки. Они ей что-то дали выпить, и ей плохо стало.

– Какие девочки?

– Молоденькие совсем. Школьницы. Они тут были. И женщина с ними. Ругалась на них. Угрожала. Они ей дали попить, она и затихла. Сначала глаза выпучила, а потом замолчала. Они убежали, она осталась.

– А что дали?

– Вон это.

И уборщица указала на стеклянную бутылочку, которая стояла на полу в кабинке. Все выглядело так, словно женщина выпивала по глоточку, а потом вырубилась и бутылка оказалась на полу.

Фима не сводила глаз с сиреневого костюма, в который была облачена эта женщина. Да ведь это одна из тех двух учительниц, которые во время награждения устроили скандал в зале!

Охранник тоже ее узнал.

– Ну, все ясно. Бабы подрались, потом помирились, выпили на мировую да и заснули.

– А вторая где? Их же двое было. Может, вторая в соседней кабинке дремлет?

– Нет там никого.

Но охранник все же не успокоился, пока не обошел все кабинки. Второй хулиганки он не нашел.

– Значит, вторая просто покрепче оказалась. На своих ногах ушла домой. А подругу оставила отсыпаться. Вот и все, что нам нужно знать о женской дружбе.

Фима была с ним категорически не согласна, но она понимала, что охранникам просто неохота возиться с тучной женщиной. Сама она передвигаться не может, надо ее тащить, а кому хочется надрываться и волочь такую тушу на себе?

– Тут ее нельзя оставлять.

– Попробуем ее разбудить.

И охранник попытался легонько похлопать женщину по щекам. Но голова лишь моталась из стороны в сторону, с губ текла слюна, окрашенная во что-то розовое.

– Ишь как наклюкалась. Видать, красненького выпили.

Жидкость в бутылке была прозрачной. Но это была точно такая же бутылка, как и та, из которой пили свой «лимонад» девчонки. В буфете такие бутылочки не продавались, это Фима знала – успела изучить ассортимент, пока стояли за шампанским. Значит, подружки принесли бутылку с собой. Одну, две или даже больше заправленных водочкой бутылок «лимонада». Уж не девчонки ли и угостили коктейлем свою учительницу? Тогда неудивительно, что она быстро заснула. Но в вино еще и водка – тут никто не устоит.

– И все же откуда тут этот запах?

Тем временем охранник закончил осмотр пострадавшей и озабоченно произнес:

– Не получается привести ее в чувство. И мне не нравится, как она дышит.

– Да, вид у нее не больно хорош.

– Наверное, стоит все-таки позвать врачей.

Это означало «пусть лучше они перетаскивают такую огромную тушу». К счастью, медики появились мгновенно. Они как раз зашли внутрь, чтобы погреться. А их машина дежурила снаружи все время с самого начала концерта.

– Вот мы и пригодились! – обрадовался врач.

И все с ним согласились. Когда в одном месте собирается разом столько пожилых людей, а очень многие заслуженные педагоги были людьми в возрасте, то подобная мера предосторожности бывает далеко не лишней.

Врачи осмотрели пострадавшую, и по мере того как продвигался осмотр, выглядели они все более и более озабоченными.

– Что с ней случилось? – резко спросил один из них. – Что она пила?

Фима указала на бутылку, которая стояла на полу. Один из врачей поднял ее и попытался открутить крышечку. Но едва он начал ее поворачивать, как по всему помещению распространился резкий удушающий запах.

– Аммиак! Закрой! Отравимся тут все!

– Так вот чем так пахнет! – воскликнул один из охранников. – Похоже, в эту бутылку налили вместо воды нашатырный спирт.

– Концентрированный нашатырный спирт.

– И если пострадавшая из нее глотнула даже самую малость…

Врач не договорил, но они все быстро засуетились возле учительницы. Больше никто не заводил разговоры о том, что, может, просто дать ей отлежаться, не трогать и не кантовать. После сделанного открытия всем было предельно ясно, что нельзя терять ни минуты.

– Госпитализация! Немедленно! Если моя догадка правильная, то не факт, что мы вообще ее довезем!

И первым побежал к дверям:

– Скорей! Скорей! Каждая минута на счету! Помогайте все, кто может!

Врачи и охранники со всех сторон буквально облепили тучное тело пострадавшей дамы. Рядом с ней все они казались крохотными муравьями, которые волокут упитанную гусеницу к себе в муравейник. Кое-как им удалось вытащить ее из тесного пространства туалетной комнаты. На просторе дело у них пошло лучше и гораздо быстрей. Из машины санитары принесли складные носилки, и вчетвером пострадавшую транспортировали вниз по лестнице.

Все спасатели были так сосредоточены на выполнении своей задачи, что никто не мог думать ни о чем другом. Они зациклились исключительно на том, что необходимо как можно скорей оказать помощь женщине. Все надеялись на то, что она выживет. И никто из них не задумался о том, что у ситуации может быть и иная развязка. Состояние у женщины было критическое, врачи не скрывали, что возможен летальный исход. Одна лишь Фима подумала об этом. А подумав, задержалась еще ненадолго в дамской уборной.

После того как женщину унесли, дышать тут стало заметно легче. Видимо, в основном запах исходил от нее. И все же Фима не могла забыть про бутылку «лимонада», в которой оказался даже не ром, а кое-что похуже. И даже если нашатырь попал в бутылку случайно, а тетка выживет, то это все равно непреднамеренный вред здоровью. А если уж нашатырь там оказался по чьему-то злому умыслу и с таким же умыслом был дан потерпевшей, которая отведала его да и померла, то это уже получается настоящее убийство.

А раз убийство, то не худо было бы сохранить важную улику в целости и сохранности для того, чтобы передать ее потом следствию.

Фима ожидала, что кто-то из охранников или медиков заговорит о том, чтобы сохранить подозрительную бутылочку у себя. Но нет, никто, кроме самой Фимы, об этом даже не подумал. Она единственная смекнула, что на бутылке могут остаться отпечатки пальцев тех или того, кто ответственен за возможную трагедию.

– Придется взять это дело на себя. Ничего, мне не привыкать.

Девушка обернула пробку тканью, как можно более плотно завернула ее, чтобы запах нашатыря не просачивался наружу. И все равно почувствовала, как плотное облачко окружает ее с головы и до ног.

Фима пошла быстрее, облачко то ли развеялось, то ли она просто принюхалась к этому запаху. Но чувствовать его она перестала.

– Одного не пойму, – пробормотала она, – как эта тетка умудрилась глотнуть отравы? Она же воняет так, что с ног валит! Ни с лимонадом, ни даже с водкой нашатырь не перепутаешь.

Припрятав бутылку с отравой, Фима отравилась на поиски девчонки-уборщицы, но ее нигде не было видно. Расспросы тоже ничего не дали, никто не знал, где она может быть. Удалось лишь выяснить, что зовут ее Сафарова Алия, а также раздобыть номер ее телефона.

Фима постаралась дозвониться, но девушка не отвечала.

– Может, домой ушла, – предположила пожилая гардеробщица, к которой Фима обратилась за разъяснениями. – Ничего, завтра все равно появится. Она работой дорожит. У нее семья большая, а работают мать да отец. Алия в семье старший ребенок, считается взрослой, но и она еще в школе учится. Остальные дети в семье и вовсе мал-мала меньше. Алия сказала, что мать сегодня с младшими детишками в поликлинику пошла, выписываться после вируса. Когда у них форс-мажор случается, то Алия вместо матери на работу приходит и полы за нее трет.

Фима задумалась. Алия не показалась ей слишком взрослой. Она вполне могла быть ровесницей тех трех девчонок, которые распивали «лимонад». Могла быть даже их подружкой. Ведь официально оформлена на работе уборщицы была мама Алии, а сама девочка лишь время от времени приходила, чтобы помочь и при случае заменить маму.

И еще у Фимы упорно не шла из головы странная реакция двух учениц, когда она попыталась вернуть им назад бутылку «лимонада». И как они драпанули, стоило жидкости совсем чуть-чуть выплеснуться из нее!

– Тогда я подумала, что они испугались того, что я выдам их, расскажу Анне Сергеевне, что в бутылке не лимонад, а алкоголь. Но что, если дело в другом? Что, если девчонки знали, что есть еще одна бутылка, но уже не с водкой, а с нашатырем?

Фима вернулась назад к Анне Сергеевне, которая с восторгом смотрела на сцену и вовсю хлопала вместе с остальными зрителями.

Она повернула к Фиме свое лицо и произнесла восхищенным голосом:

– Невероятно! Это такой талантище! Сто лет его уже не слышала – и вот сподобилась! Энтони!

И она указала на сцену, где как раз в этот момент раскланивался миниатюрный мужчинка. Ему со всех сторон несли цветы. А рядом с ним стояла высокая темноволосая девушка, которой приходилось эти цветы принимать и держать в руках, потому что иначе артист просто не успевал.

– У него божественный тембр! Когда Тони пел, временами мне казалось, что я на небесах!

– Погодите вы с небесами! – отмахнулась Фима от ее восторгов. – На небеса вы всегда успеете. Лучше послушайте, что со мной случилось! Мне кажется, я стала свидетельницей возможного убийства!

Она принялась описывать несчастье в дамской комнате. И как только дошла до внешности пострадавшей, Анна Сергеевна заметно напряглась.

– Как, говоришь, выглядела эта бедная женщина?

Фима принялась описывать, и, когда дошла до сиреневого костюма, Анна Сергеевна ахнула:

– Это же Ольга Михайловна! Наша завуч!

– Это у нее была стычка с другой дамой, которая тоже была в сиреневом…

– Но только в платье!

– Да!

– Та, что в костюме, – взволнованно заговорила Анна Сергеевна, – это точно наша Ольга Михайловна. Химию у нас в школе преподает.

– Так она химичка или завуч?

– Завуч, но преподает химию! Но не в том дело! Главное, что у них с Натальей Платоновной был уговор. Платье и костюм они обе носят по очереди. Если на День учителя Ольга Михайловна появилась в своем костюме, то Наталья Платоновна приходит в своем любимом сиреневом платье на ближайшее крупное мероприятие, например на Новый год. Не знаю, как получилось, что сегодня они обе явились в сиреневом. Но у них это пунктик, а сегодня прямо до рукопашной чуть было не дошло.

– Так и дошло. Вы не видели, как они тут в зале сцепились? Их даже охрана выводила. Только я не знала, что это у них из-за гардероба такой замес вышел. А почему вообще это получилось? Другой ткани, что ли, не могли себе купить?

– Могли, конечно, – пожала плечами Анна Сергеевна. – Только вкусы у них схожи между собой оказались. Ткань они выбрали и купили, потом сшили, а когда выяснилось, что они теперь словно сестры-близняшки, им это не понравилось, но сделать уже ничего было нельзя. Ни одна не собиралась уступать. Ссоры случались между ними и в прошлом году. Тогда даже дамы из администрации были вынуждены вмешаться, состоялся разбор полетов, и каждой из дам было присуждено носить платье или костюм поочередно. Но сегодня кто-то из них сжульничал. Надел сиреневое не в свою очередь.

– А совсем избавиться от проблемных нарядов им в голову не приходило? Повесили бы в шкаф на вечное хранение. Или продали.

– Тут дело такое щекотливое, и ни одна из дам не хотела уступить другой.

Фима задумалась. Могло ли соперничество из-за платья привести к такому трагическому финалу? Могла ли дама в платье отравить свою соперницу в костюме, чтобы та остаток дней не мешала ей щеголять в любимом наряде?

– Да ну! – отмахнулась Фима от этой версии. – Дичь какая-то! Из-за платья? Не может быть!

И все же она отметила для галочки, что не помешает пообщаться с Натальей Платоновной. Хотя бы для того, чтобы поминутно расписать все шаги жертвы, приведшие ее в итоге в дамскую комнату.

Также Фима вспомнила про трех девчонок из группы поддержки. Их не было видно. И Фима спросила о них у Анны Сергеевны.

– Не знаю, куда они подевались. Разве это важно? Они не были обязаны находиться тут весь концерт.

– Нет?

– Только официальную часть праздника, там требовались их услуги. А на концерт они могли и не оставаться. Это их дело. Ушли и ушли, тебе-то что?

– Я бы хотела с ними поговорить.

– О чем?

– У девочек была бутылка с лимонадом. Стеклянная. С цветочком ванили. Точно такую же я нашла рядом с Ольгой Михайловной. А в буфете они не продаются.

– И что? С собой принесли. Это не запрещается. Я тоже шоколадку пронесла, не знала, что нас Иван Евгеньевич угощать станет.

Историк услышал свое имя и приоткрыл глаза, но полностью открывать он их не торопился, слишком сладко ему дремалось в его кресле.

– Ну как? Она уже закончила выступление? – пробормотал он спросонок.

Видимо, он задремал еще на предыдущей артистке. И выступление Энтони прошло мимо его ушей совершенно!

– Спите, Иван Евгеньевич. Концерт еще не закончен!

Тот кивнул и, не открывая глаз, предупредил:

– Но вы меня разбудите, когда закончится. Мы с вами еще продолжим.

Фима с Анной Сергеевной перешли на шепот, потому что Энтони со своей темноволосой ассистенткой закончил собирать букеты и овации, откланялся в последний раз и покинул сцену. А ему на смену вышли две очаровательные девушки, в серых брючных костюмчиках, напоминающих униформу, и с туго затянутыми на затылке хвостами. В руках они держали хлыстики и принялись лихо и задорно приплясывать, изображая кавалерийскую дуэль. О чем была их песня, понять было сложно. Все терялось в залихватских «Хей!» и «Эй!». Но публике нравилось, многие стали хлопать в такт музыке.

– Мне нужны имена девочек из группы поддержки, – взволнованно повторила Фима. – Прямо сейчас!

Анна Сергеевна поняла, что Фима от нее не отстанет и спокойно досмотреть концерт не позволит, и начала рыться в смартфоне. Время от времени она отрывалась от своего занятия, поглядывала на сцену и пыталась филонить, но Фима была начеку и неуклонно возвращала учительницу к ее обязанностям.

Наконец телефоны и адреса были получены. И Фима начала двигаться к выходу.

– Да, еще одно! У вас учится девочка по имени Алия Сафарова? Она из многодетных.

Анна Сергеевна покачала головой. Такой ученицы в их школе не было. Что же, Фима и не рассчитывала, что все получится с первого раза. Ничего! Алия никуда от нее не денется. А пока что она допросит трех девчонок: Улю, Машу и еще одну Улю.

Вот только чего Фима не учла, так это того, что девчонки совершенно не хотели, чтобы их допрашивали. И даже чтобы просто расспрашивали. А если уж на то пошло, то можно было сказать еще откровенней: девчонки вообще не собирались разговаривать с Фимой, не то что отвечать на ее вопросы.

– Вы кто такая? Вы из полиции? Нет? Ну и до свиданья!

И Маша нахальным образом попыталась закрыть дверь перед самым носом у сыщицы. Но не на ту напала! Фима уже почувствовала азарт, фактически она застукала заговорщиц на месте преступления. Девчонки собрались дома у одной из Ульян, родители девочки отсутствовали, квартира была в их полном распоряжении. Они сказали своим родителям, что будут готовиться к контрольной по физике. Но за спинами девушек виднелся полностью накрытый стол, на котором никаких учебников не было и в помине. Зато там были закуски и несколько бутылок, которые эти вертихвостки, обнаглев вконец, даже не стали маскировать под лимонадные.

– Собираетесь продолжить банкет? – протиснулась в дверь Фима. – Гостей уже пригласили?

– Ваше какое дело?

Девчонки злобно сверлили Фиму глазами. Они уже поняли, что добром выпихнуть ее у них из квартиры не удастся. Чтобы прорваться внутрь квартиры, Фима не пожалела сил. И сейчас она отступать не собиралась.

– Кто придет? Кирилл? Ратибор? Еще другие мальчишки?

– Да, мальчишки! И Мефодий! И Емеля с Елисеем! Все придут! Еще кого-нибудь пригласим, чтобы вас порадовать.

Маша откровенно издевалась над Фимой. Но той было все равно.

– Послушайте меня, девочки. Я знаю, что это вы подсунули Ольге Михайловне бутылку, в которой был совсем не лимонад. Бутылка уже в руках полиции. С нее снимут отпечатки пальцев, сверят их с вашими и… дальнейшее вам не нужно объяснять.

Судя по внезапно побледневшим лицам этих троих, Фима понимала, что попала в цель или, во всяком случае, бомбит очень близко.

– Она все знает! – прошептала одна из Ульян.

– Девочки, мне страшно, – пискнула другая Уля.

И лишь Маша молчала, набычившись, она смотрела на Фиму.

– Мы ничего не делали!

– Не думаю, что вы это сделали осознанно, скорей всего, сами стали жертвами обмана. Расскажите мне, как все случилось, и я смогу вам помочь.

Две Ульяны, казалось, колебались. Но вредная Машка не собиралась сдаваться.

– Мы ничего не знаем. Мы ни в чем не виноваты. Нам еще нету восемнадцати. И допрашивать нас без наших родителей вы не имеете права!

– Это не допрос. Допрос будет в полиции, куда вас скоро вызовут.

– Ой, и кто это придумал? – скривила Маша ехидную гримаску.

– Ладно… Полиции вы не боитесь, так, да? Тогда поступим иначе. Я прямо сейчас сообщу вашим родителям о том, что вы тут устроили! И про выпивку на столе тоже расскажу. Да что там откладывать! Я уже прямо сейчас пошлю им сообщение!

Девчонки попытались отнять у Фимы смартфон, но девушка была закалена в многолетних боях с младшим братцем Павликом, который по временам был еще тем хулиганом.

Так что Фима сделала несколько снимков, а потом закричала:

– Одно движение – и все фотки полетят вашим родителям. Догадываетесь, кто будет тут через десять, максимум пятнадцать минут? Вместо этих ваших Емель сюда явятся ваши папочки с мамочками. И вместо веселой пирушки с мальчишками вас будут ждать суровая выволочка и лишение интернета с планшетами.

Судя по всему, девчонки сочли угрозу достаточно реальной. Полиция их не испугала, а вот потерю связи с внешним миром посредством утраты, пусть и временной, своих гаджетов они сочли веской причиной, чтобы начать разговаривать с Фимой – если не приветливо, то по крайней мере более или менее откровенно.

Глава 3

Очень скоро оказалось, что девчонки знали куда больше, чем смела рассчитывать Фима. Они были на концерте и оказались застуканными с поличным, когда распивали вторую бутылку принесенного с собой «лимонада». Всего таких бутылок у девчонок было приготовлено три штуки. Каждая положила с собой в сумочку «лимонад», в котором плескалось изрядное количество рома.

Фима плохо подумала о девчонках: пить вульгарную водку, пусть даже наполовину разбавленную лимонадом, они не стали. Дома у Ульяны был бар, в котором стояло немало бутылок с элитным алкоголем. В том числе имелась и бутылка отличного рома из Аргентины. Девчонки его по очереди понюхали и пришли к выводу, что пахнет он гораздо благородней водки, а вот цветом почти от нее не отличается, разве что крепость напитка была чуть ниже. Это они выяснили с помощью спиртометра, который принесла с собой Маша, чей дед занимался самогоноварением, и она знала кучу полезных штук.

Но Уля сказала, что пить ром неразбавленным они не будут, они же не пираты. И что она знает массу коктейлей на основе рома, что она тут же и продемонстрировала. Ром, персиковый ликер и спрайт – коктейль получился довольно вкусный, вот только ликер закончился уже совсем скоро. И на другой день пришлось разбавлять ром просто лимонадом, что тоже получалось неплохо, хотя с непривычки пить его было тяжеловато. Каждая намешала в своей бутылке коктейль по собственному рецепту, а на концерте они решили попробовать все по очереди и выбрать наиболее вкусный вариант.

– Это было типа состязания барменов.

– Кто же мог предположить, что эта корова застукает нас!

– И еще бутылку у нас отберет!

Девчонки как раз перед началом мероприятия дегустировали «лимонад», который пронесла с собой Ульяна, когда в закутке возле гардероба появилась Ольга Михайловна. Она протянула руку и властным движением отняла «лимонад» у оторопевшей Ули. Две другие девочки тоже не успели приготовиться к обороне. Впрочем, вначале ничего ужасного не произошло. Ольга Михайловна ничего страшного в распитии «лимонада» не заподозрила, она лишь следила за общим регламентом проведения мероприятия.

И распорядилась:

– Марш все трое в зрительный зал! Концерт начинается всего через пару минут, а вы до сих пор не на своих местах!

Ульяна попыталась завладеть бутылкой с «лимонадом», понимая, как опасно оставлять такую улику в руках у врага, но Ольга Михайловна не позволила девочке забрать ее.

– Потом! А то напьетесь газировки и станете бегать туда-сюда. Все пропустите. Вы же нужны в зале, помните: вы – наша поддержка. Хлопайте, топайте, себя не жалейте, но чтобы наша школа сегодня прозвучала громко!

Конечно, после такого стресса девушки решили выпить еще «лимонадику». Распечатали вторую из имеющихся у них бутылок да и отпили из нее по глоточку, привели нервы в порядок. Остальное они решили оставить на потом: им еще предстояла работа, и они должны были придумать, как вернуть себе первую бутылку, пока завуч не сунула в нее свой нос.

– Тогда скандала бы нам не миновать. Могла и наказать, с нее бы сталось. Она еще та гадина! Ее все у нас в школе ненавидят! Вредная ужасно! Все правила требует соблюдать!

Поэтому девчонки решили не рисковать и Ольгу Михайловну не провоцировать. Они пошли в зрительный зал. И когда они шли к своим местам, столкнулись с Натальей Платоновной, в руках у которой тоже была бутылка лимонада.

– Мы сначала даже подумали, что это наша собственная. Та самая, которую мы оставили в лапах у Щёлочи.

– Кого?

– Щёлочь! Это прозвище Ольги Михайловны. Впрочем, Ехидна бы ей тоже подошло!

– Ага, понятно. И что с бутылкой?

– Бутылка была не наша. В нашей бутылке оставалось куда меньше половины. А у Натальи бутылка была полная. Специально посмотрели. Остановились рядом с ней, типа чтобы поздороваться. И посмотрели!

– Она вам что-нибудь сказала?

– Спросила, не видели ли мы Ольгу Михайловну. И Маша сказала, что видели. И еще сказала, как и где ее можно найти. Да еще прибавила, что если Наталья пойдет, то ее там ждет большой сюрприз.

– Это вы про одинаковое платье и костюм?

Девчонки злорадно заулыбались. Вот вредины!

– У них из-за этих тряпок настоящая война велась.

– Вплоть до драк!

– До синяков!

– Вы сами это видели?!

Девчонки слегка смутились. Но лгать не стали, сказали правду:

– Нам рассказывали.

– В школе об этом все знают!

– Они в учительской дрались. Это еще в прошлом году было, в тот первый раз, когда оба завуча явились как близняшки.

И за целый год две холеные дамы, явно уделяющие внимание уходу за своей внешностью, не смогли приобрести себе наряды, которые бы не смущали их своей одинаковостью? В этой привязанности к сиреневым тряпкам было что-то странное, в чем Фиме хотелось разобраться.

– Мы помнили, что они терпеть не могут, когда в одинаковом, и рассчитывали, что они между собой сцепятся. А мы свою бутылку у них в этот момент как раз и умыкнем!

– Потом фиг бы они что доказали.

– Не пойман – не вор!

Фима кивнула, одобряя это в высшей степени разумное решение. Нет тела – нет и дела. Нет бутылки – нет и выговора за нее.

– И что? Получилось у вас?

– Нет! Не получилось! Хотя мы специально за Натальей проследили. Они с Ольгой сцепились, но совсем не из-за платья.

– А почему?

– Там с ними еще один человек был. Они друг другу на него показывали и руками размахивали. А потом Ольга Михайловна убежала. А Наталья Платоновна с тем мужчиной осталась. Они о чем-то еще разговаривали. Только мы уже ждать не могли дольше, нам в зрительный зал пора было, праздник уже начинался. Мы рассудили, что из-за ссоры про нашу бутылку все уже давно забыли. А если даже и найдут, то не смогут доказать, что это именно наша. Ольга-то без нее убежала. И вообще она так выглядела при этом, что ей явно не до чего было.

– А что за мужчина с ними разговаривал?

– Мы его не знаем.

– Впервые видели.

– Незнакомый совсем.

– Описать его можете?

Описание получилось размытым. Невысокий, темноволосый, одет в светлые брюки и такой же пиджак, похож на артиста. Фима сначала подумала, что на какого-то определенного артиста, но оказалось, что лица этого человека девчонки как раз толком и не разглядели.

– Но у него на пиджаке шел серебристый кант. И на брюках тоже. Ну кто в здравом уме станет так наряжаться, да еще грим на лицо накладывать?

Вероятно, это был один из приглашенных для участия в концерте артистов. Но по какой причине школьный завуч и ее заместительница ссорились с ним? И откуда вообще они были знакомы?

– Ладно, это все, о чем вы мне рассказали, случилось еще до начала концерта. А что произошло уже в антракте?

Девчонки переглянулись, на лицах у них отразилось явное замешательство. Они не знали, как поступить. Вроде бы уже достаточно рассказали, но было кое-что еще, о чем им хотелось бы умолчать.

– Я вам обещаю, что приложу все силы, чтобы ваши имена в этой истории никак не засветились. И даже если официальное расследование, которое возглавляет мой друг, выйдет на вас, я сумею вас отмазать.

Честно говоря, Фима немножечко приукрасила свои возможности. Также у нее не было никакой уверенности в том, что расследование будет возглавлять именно Арсений. Но и девчонки этого не знали и не могли знать. Они услышали лишь то, что хотели услышать. Оказывается, Фима действует в частном порядке. И никакой опасности лично для них не представляет, даже наоборот, ей можно довериться.

– Там все и впрямь непросто получилось.

– Мы сами не понимаем, как это произошло.

– Может, вы разберетесь?

Фима кивнула.

– Вы мне расскажите, а я разберусь. С удовольствием.

Дождавшись антракта, девчонки отправились прогуляться. И очень скоро наткнулись на Ольгу Михайловну, которая была не в лучшем настроении. А при виде девчонок буквально вцепилась в них.

– Пропесочила она нас, словно первоклашек. И одеты мы не так. И ведем себя неправильно. И манеры у нас отвратительные. А знаете, что самое странное? Она ни словом не упомянула о том, что знает про лимонад с ромом, словно бы вовсе не знала о нем. Ругала нас с таким упоением, что не слышала даже звонка на концерт. И остальные зрители останавливались, чтобы послушать ее.

– Вам не показалось ее поведение странным?

– Да она была пьяна в зюзю! Еле на ногах держалась. И еще она требовала, чтобы мы нашли Наталью и вернули ее смартфон. Дескать, та у нее сперла.

– И что потом?

– Она угомонилась, сказала, что ей нужно привести себя в порядок, но чтобы мы не вздумали никуда удрать. Она скоро вернется и продолжит разговор с нами.

На этом месте девчонки замолчали. И Фима почуяла, что степень их откровенности подошла к финалу.

– И что дальше?

– Ольга пошла в дальнюю кабинку, заперлась и…

Маша заколебалась, не будучи уверенной, что стоит продолжать. А одна из Ульян тут же воскликнула:

– И там она уснула!

– Да! И мы оттуда удрали, заскочили на минуточку в буфет, выпили по стаканчику и затем вернулись обратно в зал.

Вот только в зал они пришли гораздо позже. И еще девочка Алия, которая убирала в дамской комнате, видела не только то, как Ольга Михайловна ругала трех своих учениц, но видела она и то, как три школьницы дали пострадавшей бутылку с лимонадом. Бутылку, в которой был налит нашатырь и из которой учительница выпила.

Фима даже вспотела от ужаса. Неужели эти три милые девочки сговорились между собой и отравили заслуженную учительницу?!

Но когда Фима намекнула на подобную возможность девочкам, те вытаращили на нее глаза.

– Чего?

– Какой еще нашатырь?

– В наших был лимонад с ромом! Ничего больше!

– И не давали мы Щёлочи его пробовать. Мы же не сумасшедшие!

– А где вы покупали свой лимонад?

– Так он у нас в школе с прошлого года продается. Мы все его очень любим.

– И больше мы ничего не видели и не знаем!

Фиме было ясно, что где-то девчонки привирают. Но также ей было ясно, что всей правды они ей не скажут. По крайней мере, сегодня и сейчас точно не скажут. Было что-то еще, что произошло между ними и завучем, что заставляло девчонок быть такими скрытными.

– Ладно, давайте подытожим, что случилось с вашими тремя бутылками. Одна бутылка осталась в руках у Ольги Михайловны, ее судьба неизвестна. Вторую вы оставили в буфете, который посетили во время антракта. А третья бутылка с вашим фирменным «лимонадом»? Где она сейчас?

– Ее у нас больше нету!

– Мы ее где-то там выбросили!

– Даже открывать не стали!

Это могло быть правдой, а могло ею и не быть. Но в тот момент в дверь позвонили, это к девчонкам пришли их гости. И Фиме не оставалось ничего другого, как прекратить разговор с ними.

Выйдя на улицу, Фима позвонила Арсению. Она решила, что лучше предупредит его о возможном убийстве, чем потом окажется, что смерть Ольги Михайловны спишут на несчастный случай. Фима не первый раз вела расследование и знала, как любят иной раз увильнуть от лишней работы даже самые лучшие из следователей.

Но Арсений ее удивил.

– Уже знаю о трагедии. Сообщили! Заслуженный педагог по ошибке глотнула вместо минеральной воды концентрированный нашатырный спирт и отравилась насмерть.

– Не минералка там была, а лимонад. И… постой! Все-таки она умерла?!

– Увы.

– Но объясни мне, как она могла его выпить? Он же жутко вонючий! Стоит приоткрыть бутылочку, как из нее такие газы, что буквально с ног валят!

– Будем разбираться. Как я понимаю, орудие преступления находится у тебя?

Фима не стала скрытничать и жадничать.

– Готова отдать тебе бутылку с условием, что ты позволишь мне присоединиться к вашему расследованию.

– А разве у меня есть выбор?

– Тогда встречаемся через час возле дома Натальи Платоновны.

– Это кто же такая?

– Лучшая подруга и главная свидетельница. А возможно, что и наша первая подозреваемая. Адрес тебе ее скинуть?

Арсений заявил, что не чувствует в себе достаточно мужества, чтобы помешать Фиме, которая вышла на тропу войны. А потому покорно принимает все ее условия и прямо сейчас мчится ей навстречу. Несмотря на все его клятвы и обещания, Фима все равно отнеслась к делу серьезнее, она приехала первой.

Дом оказался типовой многоэтажкой, ничем внешне не выделявшейся в сравнении со своими товарищами. В ожидании Арсения девушка обошла дом по периметру, но ничего подозрительного в окрестностях и в нем самом не усмотрела. Разве что на балконе одной из квартир было вывешено полотнище с глазом Шивы, а также рядом с ним висели всевозможные флажки, фонарики, ниточки бус и гирлянды искусственных цветов, указывающие на то, что конкретно в этом жилище обосновались люди неординарные.

Наконец приехал и Арсений. Жарким объятиям и поцелуям, на которые втихомолку рассчитывала Фима, увы, было не суждено исполниться. Потому что приехал Арсений не один, а вместе с высокой длинноногой девушкой – своей практиканткой.

При виде этой долговязой каланчи, которая теперь может на вполне законных основаниях хоть целый рабочий день вертеться рядом с Арсением, настроение у Фимы, которое было и так-то не очень, моментально упало еще ниже. Она-то думала, что они проведут расследование вдвоем, как это неоднократно бывало прежде. Но Арсений решил по-другому и притащил с собой эту спортивную кобылу.

Свои мысли Фима скрывала так ловко, что ни Арсений, ни Диана, так звали новенькую, ничего не поняли. Диана так и вовсе изо всех сил стремилась подружиться с Фимой, про которую в отделе, оказывается, давно уже ходят настоящие легенды. Но даже это не заставило Фиму смягчиться. Она по-прежнему считала лишним появление Дианы в их компании.

Но вслух Фима сказала:

– Уверена, нас всех ждет удача.

Вот только удача об этом не знала и куда-то отлучилась. И когда они втроем поднялись и позвонили в нужную им квартиру, то оттуда выглянул молодой мужчина, который оказался зятем Натальи Платоновны.

– Она уже больше месяца живет у Селивана.

– Это кто?

– Селиван – это мужчина мечты моей тещи. Она добивалась его долгие годы. Отбила не у одной соискательницы. И теперь этот заветный приз достался ей по праву, чему я очень рад.

– То есть она переехала?

– О чем и речь! Теща у меня человек неплохой, но слишком уж властный. И сосуществовать с ней под одной крышей, признаюсь, было не всегда комфортно.

Ишь, какой! Въехал в квартиру к теще, а ее саму выпроводил дорогой великой любви к некоему Селивану. Мол, мне с тещей неуютно, а ему под крылышко такую горгулью в самый раз будет! Почему-то Фима сразу же невзлюбила этого зятя, хотя лично ей он ничего плохого не сделал. Да и про свою тещу отзывался исключительно уважительно. И сам из себя был чистеньким и приличным. Непонятно, почему Фиме этот гладкий типчик пришелся столь сильно не по душе.

Но уходить из дома она не торопилась, хотя Арсений и предлагал ехать дальше.

– Задержимся. Расспросим соседей. Дом старый, люди живут тут по многу поколений. Возможно, найдутся те, кто сможет рассказать нам о жизни Натальи Платоновны больше, чем ее зять.

В квартире напротив жила молодая семья, которая лишь недавно въехала в дом и ни с кем толком не успела познакомиться. В еще одной квартире им не ответили. И они спустились вниз.

– Нам надо сюда!

Фима сразу же ткнула пальцем в деревянную дверь, богато украшенную декоративной росписью и резьбой. Она напоминала дверь в пещеру Али-Бабы и сорока разбойников. И никто из них совсем не удивился, когда на пороге появились женщина в синем расшитом золотом сари и мужчина в тюрбане, жилетке на голое тело и шароварах в таком же пышном восточном стиле. Они приветливо улыбались и сразу же пригласили гостей пройти в дом.

Внутри все пропахло благовониями, от которых у Фимы защекотало в носу. Позади кашляла Диана, у нее от запахов запершило в горле. Она мужественно старалась справиться с приступом, но у нее ничего не получалось.

И она была вынуждена сдавленным голосом произнести:

– Я вас лучше подожду снаружи!

У Фимы и у самой кружилась голова, а к горлу подкатывала тошнота, но она не собиралась сдаваться. Когда еще доведется побыть с Арсением без постоянного присмотра Дианы?! Надо было наслаждаться каждой проведенной с любимым минутой. И она осталась. Что касается Арсения, то ему густой и спертый воздух этой квартиры, казалось, был нипочем.

Хозяева провели друзей в небольшую комнатку, тесно заставленную резной мебелью. Каждый свободный сантиметр был занят какой-нибудь безделушкой в восточном духе. На полу лежал огромный роскошный ковер, стояла низкая тахта с балдахином и находилось множество подушек и пуфиков, которые были раскиданы повсюду. На стене висел плакат.

– Это же вы!

На плакате значилось: «Деви Брахма, уроки медитации и левитации. Шри Брахма, сеансы связи с миром умерших».

Фима прочитала обе надписи и поняла, что судьба закинула их к доморощенным медиумам и провидцам, которые принимают клиентов на дому. И эта квартира не что иное, как их рабочий офис, где можно вызвать для дружеского общения любого великого деятеля, хоть Македонского, хоть Ганди. Но им-то не стоило так сильно углубляться, истина могла оказаться на самой поверхности. И Фима спросила о жильцах из квартиры Натальи Платоновны.

– Наши соседи сверху? Увы, мы их совсем не знаем.

Какое разочарование!

– Дело в том, что Наталья Платоновна около месяца назад переехала, – прибавил Шри Брахма. – А ее дочь и, тем более, ее зятя мы впервые увидели лишь пару месяцев назад. До этого как-то не сталкивались с ними. Даже не знали, как они выглядят. Молодые сначала жили у родителей жениха, а когда надоели там, перебрались к Наталье Платоновне.

Фима обрадовалась:

– То есть саму Наталью Платоновну вы хорошо знаете?

– Конечно, – ответил мужчина. – Она еще с моей мамой дружила.

– А ее дочь не знаете?

– Там у них все как-то очень сложно. С мужем Наталья Платоновна толком и не жила. Ушла от него почти сразу после рождения ребенка. Ее муж своим ребенком тоже не интересовался. И по факту девочку воспитывала бабушка по отцовской линии.

– То есть мать мужа?

– Его бабушка, кажется.

– Как же так получилось?

– Не спрашивайте, я мало что знаю. Вот моя мама вам бы рассказала эту историю во всех подробностях. Но, увы, ее душа покинула этот мир два года назад, поэтому выйти с ней на контакт по столь незначительному вопросу вряд ли возможно. А сам я, к сожалению, никогда не интересовался, что там приключилось у Натальи Платоновны с ее мужем в далеком прошлом.

– А что вы можете сказать по поводу Селивана? Или вы о нем тоже не слышали?

– Слышал, – помрачнел мужчина. – И могусказать, что этот человек мне совсем не нравится!

– У него глаза бегают, – подтвердила его подруга, та самая Деви Брахма. – Когда человек при встрече не смотрит вам в глаза, а либо их опускает, либо отводит в сторону, либо вовсе прячет, то это всегда дурной знак. И с таким человеком дел лучше никаких не иметь.

– Но что он собой представляет?

– Артист. Не слишком известный, выступает на разных мероприятиях. Энтони Селиван – под этим именем он гастролирует.

– Энтони!

Но ведь так звали артиста, которого с таким упоением слушала Анна Сергеевна во время концерта. Значит, Селиван точно был на концерте, во время которого погибла Ольга Михайловна.

– Получает этот мужик неплохо, но все деньги спускает на рулетку и другие азартные игры. Поэтому вечно в долгах словно в шелках. Говорит, что принадлежит к древнему благородному роду. Может, даже и не врет, но в таком случае род его совсем выродился. Когда Наталья Платоновна сообщила нам, что переезжает жить к Селивану, то мы сначала не поверили. Но она это ничтожество просто обожала. Ходила на все его выступления, уверяла, что у Селивана талант. А какой там талант! Голосок у него писклявый. Сам из себя мелкий, словно жук.

– А возраст?

– Кто же этих артистов разберет?! Но думаю, что не мальчик.

– Но помоложе Натальи Платоновны?

– Нет, гораздо старше.

– И что же, она в него влюблена?

– Она была поклонницей его таланта, так будет точней. Не уверен, что у нее есть чувства лично к самому Селивану именно как к мужчине. А вот как артиста она его обожает. Долгое время ее чувства оставались безответными. Но недавно ее подруга сумела свести близкое знакомство с Селиваном, а потом и Наталья Платоновна открылась ему. Селиван, я думаю, какое-то время колебался, в чью пользу сделать выбор, но в итоге остановил свой взор на Наталье Платоновне.

Выходит, что Наталья Платоновна отбила кавалера у своей подруги.

– А как звали подругу? Не Ольга ли Михайловна случайно?

– Имени не знаю. А работают они вместе в одной школе.

Ну точно, Ольга Михайловна! И тот мужчина, который сегодня был с ней и Натальей Платоновной на концерте и которого видели ученицы, вполне мог оказаться тем самым Энтони Селиваном.

– А как отреагировала подруга?

– Сказала, что не сдастся. И что Селиван все равно будет ее. У них с Натальей Платоновной давнее соперничество. Если одна купит себе шиньон, то вторая обязательно приобретает парик. Если одна поедет отдыхать на Черное море, то другая уже через несколько дней отправится на Красное. Все время норовят друг дружку перещеголять.

– И с нарядами у них та же история, да?

– Что?

– Наталья Платоновна была сегодня в платье из сиреневой ткани. А у ее подруги был костюм из точно такой же ткани.

– По этому вопросу вам будет лучше обратиться к Матильде.

– А это кто?

– Портниха, которая обшивала Наталью Платоновну. Моя мама тоже пользовалась услугами Матильды, так что я ее немного знаю.

Портниха могла оказаться ценным свидетелем. Но пока что Фиме казалось, что они еще не все выведали у этой колоритной парочки.

– А какие отношения у Натальи Платоновны с ее зятем?

– Так себе, – признался мужчина. – Пока она не уехала, скандалы у них чуть ли не каждый день случались. Можно сказать, что она от молодых не уехала, а сбежала.

Да уж, когда снизу соседи регулярно вызывают духов знаменитых личностей и курят им фимиам, приглашая к общению, а в это время в соседней комнате зять бьет посуду, а дочь рыдает, то из такой квартиры убежишь куда угодно, а не только к Селивану.

Глава 4

Новый адрес, куда дела следствия забросили сыщиков, оказался куда более привлекательным местом для жизни. Целый квартал новостроек, но не из разряда тех дешевых домов, которые принято называть «человейниками», а вполне себе такие солидные здания. То, что было нужно им, оказалось выстроено в форме каре и представляло собой двенадцать многоэтажных домов, соединенных между собой переходами. Но зато внутри был довольно просторный двор с подземной парковкой, в которой жильцы могли прятать свои машины, что в лучшую сторону сказывалось на общем комфорте. Тут нашлось место и для баскетбольной площадки, и для детских каруселей, и для садика с фруктовыми деревьями, и даже специально оборудованное место для выгула собачек тоже имелось.

– Мне тут нравится! – воскликнула Диана. – Прямо шикарно! И какие милые собачки играют за сеткой!

А Фима представила себе Пятницу, которого каждый день регулярно заставляют гулять на этом крохотном клочке даже не земли, а покрытия, и почувствовала уныние. То ли дело, когда их милый Пятница весело носится по дорожкам в парке, лезет в пруд, находит вкусные шишки и приносит своей хозяйке массу интересных вещей, начиная от куриных костей и заканчивая потерянными перчатками, кошельками и даже телефонами. Собачья жизнь тогда обретает смысл и толк. Но Пятнице повезло жить в двух шагах от парка, а вот здешние собачки другой судьбы не знали, а потому резвились на отпущенной им щедрой рукой застройщиков сотне квадратных метров и несчастными при этом отнюдь не выглядели.

Внутри жилище Селивана приятно удивило сыщиков общей ухоженностью лестничных пролетов и прочих помещений.

– Очень достойный ценовой сегмент. Не бизнес, но премиум вполне!

Фиме были неинтересны все эти классификации, ей нравились их кварталы старой застройки, она находила их очень уютным. Из-за пышно разросшихся старых деревьев территория возле их домов выглядела очень живописно. А в этой новостройке все деревца были чахлыми и такими слабенькими, что их приходилось привязывать к земле не одним, не двумя, а сразу четырьмя колышками с веревками. Со стороны это выглядело так, словно озеленители боялись, что души деревьев упорхнут от них, вот они и стремились их удержать во что бы то ни стало на земле тугими тросами. Но Фиме казалось, что никакие веревочки не помогут, лишь немногие из этих задохликов переживут наступающую зиму и встретят следующую весну.

– Неуютно тут как-то, – сказала она.

Но Арсений и Диана лишь с удивлением посмотрели на нее. Им тут все как раз очень нравилось, они с восторгом озирались по сторонам и обсуждали, что не прочь были бы поселиться в таком доме. Фиме от такой их слаженной и дружной позиции стало совсем не по себе. И она даже решила немножко обидеться на Арсения. Если ему так хочется жить в таком доме, что даже все равно, с кем жить, то пусть они с Дианой хоть сегодня заселяются. Она, Фима, стоять на пути у их счастья не будет.

Ни Арсений, ни Диана о терзающих Фиму мыслях не подозревали. Они смотрели на гладкое полотно двери и медлили, собираясь с мыслями.

– Ну что? Звоним?

Звонок вызвал внутри квартиры некоторое перемещение. Там что-то упало, что-то забегало, а потом что-то выругалось высоким голосом.

– Откройте! Полиция!

За дверью забегало, загрохотало и заругалось еще активней.

– Если не откроете, то мы применим силу!

– А по какому вы поводу? – спросил тот же высокий голос, не поймешь, мужской или женский.

– Ольга Михайловна Бубнова – ваша знакомая?

– Да. А в чем дело?

– Она скончалась. По факту ее смерти возбуждено уголовное дело. Нам необходимо задать вам несколько вопросов.

Дверь немедленно открылась. На пороге стоял невысокий худощавый мужчина, лицо которого еще хранило остатки плохо смытого грима. Глаза были обведены. Губы накрашены. А с головы он как раз в этот момент снял парик, словно ему сделалось невыносимо жарко. При виде его абсолютно гладкой головы Фима ахнула. Лысина была такой блестящей, что от нее отражался электрический свет и на стенах играли зайчики.

Это был тот самый Селиван, который был им нужен. И сразу было ясно, что годков ему уже немало. Может, семьдесят, а может, и того больше. Но он держался молодцом, спина была прямая, хотя причиной тому мог быть корсет, туго облегающий его поясницу и верхнюю часть туловища.

– Наташа! – высоким и писклявым голоском произнес он. – Тут по поводу Оли пришли. Говорят, она умерла.

В квартире снова что-то упало. На этот раз это явно было что-то очень большое и тяжелое. Артист всплеснул ручками-прутиками и помчался на звук. Сыщики поспешили следом за ним.

– Наташенька! Что с тобой?

Они застали артиста, который хлопотал возле дамы, лежащей на полу в глубоком обмороке. Женщина еще даже не успела переодеться, на ней было все то же сиреневое платье, в котором она была на концерте.

– Наталья Платоновна, что с вами?

Селиван переживал больше всех.

– Родная моя! Красавица! Ну открой глазки, не пугай меня!

Он заламывал руки, бегал на кухню за водой, брызгал в лицо своей даме – все это, казалось, он проделывал в один момент. У Фимы от его мельтешения даже голова закружилась. Но усилия Селивана возымели успех, Наталья Платоновна приоткрыла глаза и пошевелила правой рукой.

– Она ожила! Все в порядке!

Но Селиван радовался рано. Женщина была бледна, левая часть туловища ей совершенно не повиновалась. Рука и нога оставались неподвижны. И самое скверное – рот перекосило. Левый угол остался недвижим, и из него вниз уже потянулась тоненькая ниточка слюны.

– У нее не инсульт, случайно? – прошептала напуганная Фима.

Арсений тоже заметил, что состояние женщины совсем нехорошее. Он опустился рядом с ней и попытался разговорить ее. Но Наталья Платоновна лишь невнятно мычала, язык почти не повиновался ей.

– Придется везти в больницу.

Допросить Наталью Платоновну не представлялось возможным. Но она здоровой рукой то и дело тыкала в Селивана и мычала. Выглядело это так, словно она пытается его в чем-то обвинить.

– Вы знаете, кто мог желать зла вашей подруге?

– У-у-о-он!

И снова ткнула пальцем правой руки в своего приятеля. Селиван в ответ попытался улыбнуться.

– Наташеньке совсем плохо. Она бредит.

– Ваша подруга выпила немного жидкости из имеющейся при ней бутылки из-под лимонада и умерла. Вы можете знать, откуда эта бутылка у нее взялась?

Наталья Платоновна на миг замерла, потом ее правый глаз с ненавистью уставился на Селивана.

– Э-о-о-ы!

– Что ты так разволновалась, радость моя? Тебе нужно лежать спокойно.

– Селиван дал Ольге Михайловне бутылку лимонада?

– У-у!

– Ты себя совсем не жалеешь, дорогая. Сколько раз я говорил тебе: уходи из этой школы, хватит с тебя нервотрепки. И вот результат! Тебя разбил инсульт. А я тебя предупреждал: сбрось лишний вес, он тебя погубит!

В ответ Наталья Платоновна разразилась таким набором звуков, что все поняли, какого она мнения о советах всяких там Селиванов и иже с ними.

Врачи забрали Наталью Платоновну очень быстро. Она еще продолжала извергать проклятия в адрес разозлившего ее Селивана, а двери лифта уже закрывались за ней.

И вскоре Селиван остался наедине с сыщиками. Смущенным он не выглядел.

– Я так и думал, что рано или поздно это случится, – печально сказал он. – У Наташи с Олей был лишний вес, но они не хотели признавать этого факта. И вели себя так, словно были юными тростиночками, а не клушами с забитыми холестерином сосудами!

– Вы их ненавидели?

– Я страшно зол на обеих!

– Почему?

– Они вели себя словно глупые девочки, а не взрослые, состоявшиеся в профессии женщины. Одна взялась хлестать лимонад, хотя ей сладкая газировка была категорически противопоказана. С ее-то диабетом! Я пытался вразумить, но они напали на меня вдвоем. Ругались, что я зануда, все время ворчу и не даю им расслабиться. Я все равно специально сходил в буфет и купил Оле минеральной воды. Пытался отнять у нее этот отвратительный приторный лимонад, но куда там! Они напали на меня вдвоем, чуть не поколотили. Пришлось сбежать от них на сцену. Но если бы только это! Наташа после концерта затащила меня в кафе под предлогом стаканчика капустного фреша, а сама налопалась шоколадных пирожных, стоило мне отвернуться. И вот результат – инсульт!

– Не знаю, что послужило причиной удара, настигшего вашу Наталью Платоновну, возможно, что и пирожные, а вот Ольга Михайловна умерла совсем не от газировки.

– Разве нет? Но вы же сказали, что она выпила из бутылки с лимонадом.

– Вы знаете, где она ее взяла?

– Купила в буфете.

– Вы видели, как она совершает покупку?

– Нет, но где еще она могла его взять?

– Например, принести с собой. Или кто-то для нее принес.

Селиван пожал плечами:

– Разве это важно?

– Дело в том, что в бутылке, из которой пила ваша подруга, оказался вовсе не лимонад.

– А что?

– Там был налит концентрированный нашатырный спирт.

Селиван нахмурился и недоверчиво посмотрел на сыщиков.

– Хотите сказать, что Оля выпила нашатырь? Она пыталась покончить с собой?

– Вряд ли.

– Но как она могла перепутать? Нашатырь, поправьте меня, но он же дико вонючий! Хотя…

– Хотя – что?

Но Селиван молчал, подергивая себя за уши. От этого занятия они стали большими, красными и светились от прилившей к ним крови. На лысой голове эти огромные алые уши казались чем-то вроде локаторов.

– Оля ведь в школе преподавала химию. И Наталья на днях мне жаловалась, что у них произошел инцидент. Во время лабораторной работы что-то пошло не так, Оля смешала между собой не те реагенты, и в результате пошел густой дым и выделился газ, который обжег ей слизистую глаз и носа. Глаза слезились несколько дней, а нюх пропал совершенно. Оля даже к врачам ходила, но они заверили ее, что со временем чутье восстановится, никаких специальных мер предпринимать для этого не нужно.

– Но как нашатырный спирт мог оказаться в бутылке из-под лимонада?

– Вы это у меня спрашиваете? – изумился Селиван. – Я не знаю!

– Но вы же были сегодня на концерте! Вас там видели! Перед концертом вы разговаривали вместе с женщинами!

– И что? Да, мы трое там были. Я даже выступал. И с большим успехом, скажу я вам. Наталья помогла мне устроить это выступление. Она не последний человек в администрации школы. Также она знает многих нужных людей и в администрации района. Они прислушались к ее словам и пригласили меня на выступление. Я исполнил несколько своих старых хитов, все учителя были очень довольны. Сейчас юные исполнители редко поют те песни, которые были популярны во времена моей молодости. Но ведь еще живы те люди, которые любили эти песни тогда и с восторгом принимают их и сейчас.

– Вы много где выступаете?

– Работы хватает. Чаще всего мы ездим по пансионатам, санаториям и домам отдыха. Всякие там социальные учреждения – это тоже наш хлеб. Бабушки и дедушки – мои ровесники, они с радостью слушают и подпевают. Конечно, на сегодняшнем концерте таких пожилых людей было не так много, но и те, кто был, еще помнили эти песни, которые пели их родители. В память о них они приняли меня очень тепло.

– Вы в каком отделении выступали?

– Мое выступление было в числе последних. Это очень почетно – выступать в самом конце. Это было признание моих регалий и званий.

Фима не дождалась окончания концерта, она ушла раньше. Но Наталья Платоновна должна была находиться где-то в зрительном зале, раз уж после концерта они с Селиваном отправились в кафе, где наелись пирожных. Так могла Наталья Платоновна знать о том, что случилось с ее подругой? Или смерть Ольги стала для нее полнейшей неожиданностью?

– Может быть, мой вопрос покажется вам нетактичным, но в каких отношениях вы состоите с Натальей Платоновной?

– Она моя крестница.

Вот уж чего-чего, а этого они услышать никак не ожидали. Любовница, сожительница, даже невеста, но никак не крестница!

Селиван заметил их вытянувшиеся лица и улыбнулся:

– Так уж получилось, что родных детей у меня нету. И обзавестись верной и преданной спутницей жизни у меня не получилось.

– Почему? Как артист, вы должны были быть окружены поклонницами.

– Возможно, как раз по этой причине и не получилось. Женщин вокруг меня было слишком много, чтобы я мог остановить свой выбор на какой-нибудь одной из них. Ну и с годами желание жениться пропало у меня совершенно. И в то же время я понимал, что старость не за горами. Приближается тот момент, когда мне может понадобиться пресловутый стакан воды. К тому же за время своей карьеры я обзавелся кое-каким имуществом, не хотелось, чтобы все пропало. Но родных детей у меня не было, зато была крестница – Наташа. Мы всегда с ней отлично ладили. И когда я узнал, что у нее проблемы с дочерью и зятем, которые буквально выживают ее из дома, то пригласил ее к себе. И знаете, не прогадал. Наташа оказалась для меня идеальным вариантом.

– В каком смысле?

– Она меня не раздражала. Нельзя сказать, чтобы я в своей жизни не предпринимал попыток сойтись с той или иной феей. И за истекшие годы я понял, что при совместном существовании с человеком под одной крышей самым важным является то обстоятельство, что он вас не раздражает. Вы можете быть безумно влюблены в женщину, но если вас раздражает, как предмет вашего обожания вытирает салфеткой губы после еды или с каким звуком натягивает на себя панталоны, то ничего у вас толкового с этим человеком не выйдет. Любовная лодка очень быстро разобьется о быт. Вы начнете злиться на предмет своего обожания, а предмет начнет лить слезы и закатывать вам истерики. А вот Наташа умела быть незаметной и в то же время приятной для общения.

– Но вас раздражала ее неумеренность в еде.

– Это было раздражение иного рода. Если бы ей это обилие вкусной и жирной пищи не вредило, так и на здоровье. Пусть бы себе ела. Раздражало меня в этом то, что ей такая пища вредила.

– То есть вы тревожились за нее?

– Да. И поэтому сердился, когда она неумеренно поглощала калории, которые для нее были просто опасны!

– Поэтому вы и ссорились?

– Разногласия у нас с ней сегодня начались сразу же после того, как обе подруги явились на концерт. Я обнаружил их в буфете, где они поглощали шоколад перед концертом просто в неумеренных количествах. Наташе это было категорически нельзя. Да и Оле, если говорить честно, тоже. Я их отругал. Они набросились на меня, обозвали старым занудой и всякими другими обидными прозвищами.

Так вот по какой причине был скандал между женщинами и старым актером. Он упрекал чревоугодниц в чрезмерном потакании своим слабостям. А те отбрыкивались от его упреков и требовали не мешать им развлекаться по-своему.

– Возможно, тогда вы расскажете нам про Ольгу Михайловну.

– Ее я знаю недостаточно хорошо. Только со слов Наташи. И сегодня я увидел ее первый раз.

– А что у них за разногласия по поводу их нарядов?

– Что? О чем вы говорите?

– Вы не заметили, что платье и костюм женщин были пошиты из одной и той же ткани?

– Не только заметил, но и не преминул им на это указать. Спросил, для какой цели они вырядились словно сестры-близняшки.

– И что они вам ответили?

– Конкретно по этому вопросу – ничего. Но настроение у них обеих резко ухудшилось, это я заметил. И когда я сделал следующее замечание, касающееся их неумеренного обжорства, то они обе словно с цепи сорвались. Но теперь, по прошествии некоторого времени, я смог проанализировать нашу стычку. И я думаю, что задело их именно мое первое замечание. Просто тогда они по какой-то причине на него не отреагировали, зато оторвались, когда дело коснулось шоколадных конфет и сладкого шампанского.

– А они пили шампанское?

– Уговорили целую бутылку до того, как я отозвал их для разговора.

Значит, обе дамы были уже навеселе. Но что между ними произошло, отчего одна из подруг напилась нашатыря и осталась умирать в дамском туалете, а другая спокойно насладилась концертом, а после концерта еще и пирожными?

Тем не менее подозревать Селивана в отравлении Ольги Михайловны, с которой он был едва знаком, вряд ли было правильным. Поэтому они поблагодарили его и уже собирались уходить.

Но тут Диана задала свой вопрос:

– Вам знакомо имя Матильда? Она портниха, в свое время женщина шила на заказ для Натальи Платоновны.

Селиван расцвел в улыбке.

– Шила? – воскликнул он. – Да она и сейчас шьет так, как дай Бог каждому! Матильдочка просто умничка! Молодец! Труженица! Смогла подняться с самых низов, пробилась наверх и до сих пор никому не уступает своего места.

– Так вы ее хорошо знаете?

– Конечно! Кто же не знает Матильду?! Она начала с того, что шила на дому заказчицам. Потом она переоборудовала свою квартиру в ателье, где они работали вдвоем с ее сестрой. Теперь на нее работают несколько женщин.

– Могло сиреневое платье вашей крестницы быть сшито у Матильды?

– Что значит «могло быть»? Наташа шила себе наряды только у Матильды! Я сам привел Наташеньку в свое время к Матильде, познакомил, дал лучшие рекомендации. Даже в молодости у Наташи была проблемная фигура. Но волшебство Матильды заключается в том, чтобы придать любой кубышке максимум шарма.

– А Ольга? Ее костюм могла сшить ваша портниха?

– Вот насчет этого ничего не скажу. Об этом вам лучше спросить у самой Матильды.

Он кивнул своей совершенно лысой и гладкой головой и, как показалось Фиме, слегка пошевелил огромными ушами.

На улице Арсений с любопытством взглянул на Диану.

– Почему ты спросила у него насчет портнихи?

– Не знаю.

– А все же?

– Ну, когда моя мама ходит в парикмахерскую, то возвращается назад с целым ворохом сплетен о наших общих знакомых. И когда моя сестра ходит на маникюр, она тоже приносит кучу информации о том, кто и за кого вышел замуж, а у кого ничего с этим делом не получилось, да и вообще, кто умер. Если бабушка идет в поликлинику, где у нее участковый врач, с которой она знакома сто лет, то новостей вечером появляется еще больше. Вот я и подумала, что эта мадам Матильда, если обшивала семью убитой учительницы, могла знать немало тайн о ней самой и ее знакомых.

Арсений кивнул и улыбнулся. Он был явно доволен своей помощницей. А вот Фима довольна не была и, напротив, подумала о том, до чего подозрительно, что Диана рассказала про маму, сестру и бабушку, но ни словом не упомянула о себе. А к кому ходит сама Диана? Кому она поверяет свои тайны? Учителю йоги? Гуру по психологическому тренингу? Или все-таки открывает сердце стилисту, который сумел сделать так, что выглядит Диана – словно следующий ее шаг будет уже на модельном подиуме.

«Ты просто ревнуешь, – сказала Фима самой себе. – Вот тебе и мерещится всякая хрень насчет Дианы».

Отчасти (насчет ревности) это было справедливо. Но, кроме всего прочего, Фима еще и чувствовала что-то неладное, что напрямую касалось Дианы. И все попытки уговорить саму себя, что это просто ревность нашептывает ей эти недобрые мысли, успехом не увенчались.

– Девочки, а если вам сейчас съездить в ателье к этой Матильде? – неожиданно предложил Арсений. – Сам я, к сожалению, сопровождать вас не могу. Должен подскочить в одно место. Но вы же справитесь без меня?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.