Марианна Красовская
Про ведьм и ослов

Глава 1. Нехороший подарок

– У меня для вас подарок, госпожа Хмельная.

– Георг Павелевич, я ведь вас просила называть меня по имени!

Мужчина, что опустив локти на барную стойку, пристально вгляделся в мое лицо и усмехнулся как-то недобро. Был поздний вечер, приличные люди уже разошлись по домам, мне бы закрывать зал и начинать уборку, но начальник полицейского департамента Буйска никуда не спешил. Ну конечно, ему ли бояться ночных улиц?

Я не люблю свою фамилию, звучит она слишком уж… провокационно. А что поделать, если мой покойный супруг был потомственным… нет, не ресторатором, а кабатчиком? Это уже после его смерти я превратила обычное питейное заведение в небольшой уютный ресторанчик.

– Как желаете, Ильяна Ильяновна.

Я снова вздохнула, красноречиво покосившись на дверь. Хоть бы Август, что ли, побыстрее вернулся! А то, неровен час, господин Туманов руку и сердце предлагать будет… в третий раз! А у меня такой соблазн согласиться если и не на законный брак, то на тайный грех!

– Так что за подарок-то? Не томите.

– Вот.

Таманов выложил на стойку какую-то бумагу. Я притянула ее к себе, с любопытством наклоняя голову и пытаясь разглядеть в неверном свете масляного светильника выцвевшие чернила. Ах! Сердце вдруг замерло, а потом заколотилась о ребра с такой силой, что у меня закололо в груди. Похолодевшие пальцы задрожали.

– Откуда это у вас? – выдавила я из себя, глядя на приятного с виду мужчину с ужасом.

– Вы же умная женщина, Ильяна. Догадайтесь сами.

– Дочка ювелирова отдала, – безнадежно шепнула я. – Да, я слышала, что она в Буйск вернулась. За починку дома, говорят, принялась. Август рассказывал, что девочка вся из себя деловая.

– Все так. Нашла тайник, записи принесла мне. Сказала, что справедливости желает.

– Странная это штука – справедливость, – я уронила бумагу на гладкую деревянную поверхность, а потом достала из-под стойки бутылку крепкого вина и чистый стакан. Плеснула себе. – А ведь Ковальчик ее убил тогда… А она не умерла. Вы знали, что я хотела сиротку к себе забрать, жалко ее стало?

– Знал, конечно. Вы же ко мне и приходили, просили о помощи.

– И вы мне не помогли, Георг Павелевич. Второй раз не помогли.

– Вы были вдова с младенцем на руках. Куда вам еще сирота убогая? К тому же девочку забрал другой человек, мужчина.

Я кивнула, зажмурившись и залпом опрокинув в себя вино. Теплее не стало. Меня колотило как на морозе. Эта бумага, что лежала между нами на столе, содержала мой смертный приговор. Интересно, меня повесят или еще что придумают? А ресторан? Отдадут ли его Августу или конфискуют все имущество?

К мужеубийцам в Буйске милости не было.

– И что теперь? – стыло спросила я Туманова. – Если вы мне это принесли, то все знаете? Арестуете меня сейчас или позволите попрощаться с сыном?

– Я ведь уже сказал, что это подарок, – Георг покачал головой укоризненно. – Забирайте. Копии у меня нет, я клянусь.

– А что вы хотите взамен? – только что пережившая мысленно позорную смерть, я никак не могла его понять.

– А сами как думаете?

– Меня? – скривила я губы.

Ясен пень, о браке речи уже не шла. Но я знала, что нравлюсь ему, очень нравлюсь. Георг ухаживал за мной несколько лет. Вначале предлагал стать его любовницей, а потом, видя, что я не заинтересована в тайных отношениях, звал и женою. Но теперь я была в его руках. Он мог требовать, а я подчинюсь. Я так хочу жить! Я так боюсь суда и позора…

Он молчал, глядя на меня и поглаживая острую бородку. Мне он раньше казался похожим на Атоса из старого-старого кино. Теперь же сходство исчезло. Все мужчины одинаковы! Им только дай власть в руки – и они уже не помилуют.

– Вы хотите прямо сейчас? – нервно спросила я. – Или на постоянной основе?

И поскольку он все еще сверлил меня глазами, я принялась расстегивать пуговки на блузке. Паника с головой захлестнула меня. Я должна была немедленно услышать заверения, что я в безопасности, что о бумаге никто и никогда больше не узнает. Особенно Август.

– Подойдите ко мне, Ильяна. Мне плохо видно.

Я вышла из-за стойки на неверных ногах. Встала перед ним. Мы были одного роста. Наверное, это недостаток для мужчины, особенно для главы полиции. Он не выглядел внушительным и сильным.

– Что вы от меня хотите? – прошипела я истерично. Хотелось орать, но я пока сдерживалась. Ненадолго меня хватит, конечно. – У вас настолько плохо с личной жизнью, что вы готовы шантажировать немолодую вдову? А может…

Он положил палец на мои губы, заставляя замолчать.

– Успокойтесь, Иль. Мне ничего от вас не нужно. Я же сказал, это подарок. Не все мужчины – подлецы и сволочи.

– Но вы же…

– Я надеялся на поцелуй. Или хотя бы на благодарный взгляд. О большем даже помыслить не мог. Чего вы так испугались?

– Но я…

– Иль, у меня хорошая память. Я все помню. Я прекрасно знаю, почему вы это сделали. И вы верно сказали – я виноват в том… инциденте… не меньше вас. Вы просили о помощи, а я отказал. Не плачьте, не нужно, я ненавижу женские слезы.

– Я убийца, – вырвалось у меня со всхлипом.

– Я тоже, разве вы этого не знаете? На моих руках крови столько, что не отмоешь. Я убивал лично, я убивал по закону. Не мне вас судить.

Он криво улыбнулся и подхватил шляпу.

– Лучше сожгите расписку.

– Непременно.

– Прощайте, Иль. Берегите себя.

Я молча смотрела, как он уходит, и не могла сдвинуться с места. шепнула только:

– А поцелуй?

– Отдадите, когда сами пожелаете. Если пожелаете, конечно.

Вернувшийся Август застал меня отчаянно рыдавшую в кресле в обнимку с бутылкой.

– Мам, ты чего? Что-то случилось?

– Все хорошо, малыш.

Вопреки обыкновению, он не обиделся на “малыша”, не стал возмущаться и пыхтеть. Присел рядом, забирая у меня стакан.

– Тебя кто-то обидел? Это Туманов, да? Он тебя оскорбил? Я его убью, ты слышишь? Прямо сейчас догоню и убью.

– Нет, Густ, не нужно никого убивать, – я утерла слезы и попыталась встать. Ноги не держали. – Я просто очень устала, да, устала. Я старая, Густ. Я больше не вывожу.

– Да что ты такое говоришь, матушка! Ты же у нас ведьма, а ведьмы не стареют и не устают.

– Не смешно.

– Очень смешно. Ты ведьма, а я осел. Сама же говорила столько раз. Ты вон, крокодилуча своими руками когда-то забила. Хрупкая нежная барышня – зубастую кровожидную тварь.

– Прости. Я купила чучело у торговца диковинками.

– Так, я помогу тебе лечь в постель.

– Полы не мыты, стулья не расставлены. На завтра нужно поставить в печь мясо.

– Мать, ну зачем? Забей. Завтра свадьба в доме Ковальчиков. Весь город там будет. Закроем ресторан, все равно никто не придет.

– Свадьба? У ювелировой дочки?

– Две свадьбы, если быть точным. У Миланы и ее сестры Аглаи.

– И кто женихи? Неужто нашелся кто-то, кто сиротку призрел? Не дурной ли человек? Не нравится мне это, Густ.

– Да уж нашлись, – хмыкнул сын. – Поверь, еще какие женихи. Княжьи сыновья оба. Синегорский и Озеров.

Другие бы за девочек обрадовались, но я остро помнила свою короткую, но весьма насыщенную семейную жизнь. Не дело это, когда сироту в жены богатый мужчина берет. Как бы не было беды.

– Мы на свадьбу приглашены?

– Я – да, – Август поглядел на меня с хитринкой.

– А еще кто?

– Туманов приглашен. И половина города.

– О! – я смутилась. Черт, я ведь ему сейчас наговорила всякого. Что он обо мне думает теперь?

– Знаешь, Миланка кофе очень любит, – подмигнул сын. – А ты лучше всех в Буйске его варишь. Возьмем жаровню, кофе и джезвы и заявимся. Будь уверена, не прогонят.

– Да. Так и сделаем.

Глава 2. Прошлое

Много лет я хранила тайну, уверенная, что вся моя нынешняя жизнь – наказание. Ад. Ну, может, чистилище. Нет, я славно устроилась. У меня были сын, свобода, деньги. Но я невольно вспоминала известную цитату классика “Они не заслужили света, они заслужили покоя”. О, как отчаянно я хотела этого самого покоя! Как хотела все забыть! Но прошлое меня не отпускало, я помнила все.

Я была не самым лучшим человеком. Я лгала, клеветала, изменяла, унижала людей. Я шла по головам, я никого не любила, я всегда считала себя лучше других.

Мне нечего сказать в свое оправдание: я просто жила. Как все, наверное. Но это не снимает с меня вины. Поэтому я даже не слишком удивилась, когда оказалась в самой глубокой заднице, которую только могла себе представить.

Тот день, когда я попала в этот мир, я помнила в мельчайших подробностях.

***

Проклятье, как же не вовремя сломалась моя ласточка! Пришлось сдать ее в сервис и ехать к родителям на общественном транспорте. Зачем? Кому это нужно? Лучше б я просто перевела им денег. Все равно ничего не изменится. Они мне не рады, давно пора это признать.

Я проснулась от громкого детского плача. Ну слава небесам, а то такое снилось! Давненько я не видела настолько реалистичных кошмаров! Впрочем, неудивительно: обед был отвратительный, в старом автобусе пахло бензином, а окна открывать зимой никто не собирался. Водитель еще явно не так давно пересел за руль автобуса или с гоночного болида, или с машины с дровами, мы с остальными пассажирами так и не решили.

– Ты чего разлеглась, корова, – раздался над ухом грозный рык. – Там твой сын плачет, иди успокаивай!

Мой кто?

А потом меня с такой силой толкнули в бок, что я улетела с сидения автобуса прямо в проход – даже глаза не успела открыть. Стоп. Не с сиденья, а с постели. И не в проход, а на пол.

Было больно и обидно, а еще ничего не понятно. Что происходит? Я брежу?

– Я непонятно объяснил?

Пришлось открывать глаза, чего делать страшно не хотелось.

Пол. Доски. Гвозди. Вытертая краска. Чужие руки с тонкими, покрасневшими от холода пальцами и обстриженными под самое мясо ногтями. Белый саван ночной сорочки.

Пошатывась, я поднялась и огляделась, напрочь игнорируя сопение на кровати и пронзительный вой младенца. Это ни разу не автобус. Более того, это вообще место, которое я никогда не видела. Похоже на какую-то очень старинную гостиницу: деревянные панели, над ними – пыльно-зеленые обои с претензией на элегантность. Беленый потолок, ситцевые занавески на окне, добротная деревянная мебель, такая массивная, что с места ее не сдвинешь. Шкаф, комод, кресло… Кровать, огромная, широкая, с белоснежным постельным бельем. А на ней толстый старый противный мужик в белом балахоне и ночном колпаке. Чисто клоун, но клоун явно недобрый.

– Илька, ты давно не получала, что ли?

Я ощутила некий дискомфорт в груди, опустила голову и судорожно вздохнула. На целомудренной белой сорочке расплывались мокрые пятна. Молоко прибыло.

Но фишка в том, что я никогда не была матерью и уж точно никого не кормила грудью. Могла бы, но не была.

Я поднялась и словно сомнамбула отправилась на звук плача. В соседней комнате в колыбельке обнаружился довольно симпатичный младенец с рыжим пушком на голове и светлыми глазками. Судя по цвету локонов, рассыпанных у меня по плечам (они доставали до середины бедер, не меньше), это все же был мой младенец. Я неловко подхватила его на руки, ощутив тяжесть мокрых пеленок. Твою мать, что мне с ним делать-то? Где взять памперс?

Огляделась потеряно, обнаружила симпатичный комод из светлого дерева, а на нем стопку пеленок. Ну ладно, это ведь просто? Я в кино видела. Распеленать, помыть, запеленать заново. Что ж, приступим.

При детальном осмотре малыша выяснилось, что он, действительно, мужского пола. А еще младенческий филей весь красный. В пеленках тоже оказался зловонный сюрприз. Мать-мать-мать, за что это мне? Я сбросила мокрые вонючие пеленки на пол, обнаружила на столике у окна кувшин и таз с водой. Ну потерпи, засранец, сейчас. И да, мыть я тебя буду в холодной воде.

Как ни странно, ребенок затих. Мне он уже нравится, сообразительный! Кое-как (видимо, включилась генетическая память, или инстинкты там, не уверена) я его протерла и даже перепеленала, а потом села в кресло-качалку у окна и решительно обнажила тяжелую ноющую грудь. Для этого в сорочке были специальные разрезы. Грудь была совершенно чужая, явно не мой пятый размер. Впрочем, и весила я теперь килограммов на сорок меньше.

– Ну давай, пацан, дальше как-нибудь сам, – сказала я младенцу.

И он не подвел! В грудном вскармливании он явно разбирался лучше меня. Отлично, одной проблемой меньше.

Теперь у меня есть время немного подумать.

Стало быть, это был не сон: и ночная поездка по скользким дорогам, и внезапный снегопад, и водитель, который решил поиграть в пятнашки с впереди идущей машиной. И тот страшный грохот, когда на арену вышел новый игрок – большая фура, сверкающая огнями, словно новогодняя елка. Остальное моя память милосердно утаила, но догадаться было несложно: удар, наверное, переворот. Может быть, огонь, боль, агония.

Я умерла.

А сейчас, судя по младенцу у меня на руках, я в аду. Там мне самое место.

Много лет назад я со скандалом разводилась с мужем. Тогда я ждала ребенка, я его не хотела, не принимала, он был мне не нужен. И я его потеряла, чему вначале очень радовалась. А потом я ненавидела себя за эту радость. Я знала, что рано или поздно придет расплата.

И вот она меня настигла.

Я больше не я, а какая-то рыжеволосая Илька. У меня теперь сын и муж, потому что тот боров в постели никем иным быть не может. Я не удивлюсь, если окажется, что я в каком-то другом мире, где женщина не имеет никаких прав. И разводов тут не предусмотрено.

“Ладно, Ирка, и не из такого выпутывались, – сказала я себе. – Я жива, это главное. Надо бы провести рекогносцировку”.

Красивое звучное слово я смогла произнести только у себя в голове. Вслух не получалось. Кажется, в этом мире его просто не существовало. В смысле, язык был другой. Язык – моя встроенная функция, но словарный запас у меня теперь другой. Ничего, разберемся.

Глава 3. Рекогносцировка

Младенец сыто вздохнул и уснул у меня на руках. Какой славный парень! Надо бы как-то узнать его имя и не прослыть при этом сумасшедшей. А еще хотелось бы взглянуть на себя в зеркало. Пока я могла только очень осторожно положить ребенка в колыбельку, поправить свое странное одеяние (кстати, белья под ним не было, что меня весьма тревожило) и на цыпочках выползти из детской. Главное, чтобы тот, страшный, меня не заметил.

Как ни странно, я уже приняла, что все вокруг – реальность. И стены, и пол холодный, и руки озябшие. Это я, уж какая есть. И знаете, что? Черта-с-два! Я на такое не подписывалась! Сколько себя помню – я ангелом не была. Наоборот, неудобная, колючая, горделивая, да еще и хамка. Вот спасибо, мироздание, нашло, куда меня засунуть.

А может, это не ад, а чистилище? Ну, типа, вот тебе клетка, выбирайся как хочешь? Или наоборот, смысл в том, что нужно терпеть и прощать?

Господа, где моя инструкция?

Дом был довольно приличный, видала я и похуже. Было чисто, тараканов и плесени не наблюдалось. На стенах обои, потолки беленые, доски на полу новенькие, ровные, без особых щелей. Все не так плохо, как показалось мне с первого взгляда. Очевидно, самая большая проблема в спальне на кровати.

Нашлась и уборная с узнаваемым унитазом, раковиной и большой медной ванной. А над раковиной было зеркало, которому я обрадовалась, как манне небесной.

Итак, я молода. Слишком даже молода, если учесть младенца в детской. Интересно, этой напуганной девочке в отражении есть хотя бы восемнадцать? И откуда на теперь уже моем лице заживающая ранка на губе и желтый синяк под глазом? Я задрала сорочку и убедилась: на ребрах и тощих ногах тоже ссадины и следы постоянных побоев. Что-то мне это совершенно не нравится.

А еще меня смущали волосы. Они были очень красивыми: длинные, густые, медно-рыжие. Ухоженные. Сколько сил и времени нужно, чтобы их поддерживать в таком состоянии? И что же, этот боров никогда за них не таскает?

Я заплела волосы в тугую косу. Умылась – только для того, чтобы почувствовать себя хоть немного живой. Выглянула в окно: дома, чахлый сад, тусклый свет фонаря. Ранняя зима или поздняя осень, даже и не знаю. Серо, хмуро, местами снег, но какой-то ненадежный. Растает скоро. А потом снова выпадет.

– Ильянка!

Твою мать, ну чего ты опять орешь? Ребенка разбудишь!

– Ильянка!

Пришлось выходить.

Смотреть на мужика было страшно. Красотой он не блистал и в прежние времена, а сейчас ему на вид было к пятидесяти.

– Что нужно?

Бам-м-м! Голова взорвалась болью. Я не упала только потому, что схватилась за косяк двери.

– Как с благодетелем и хозяином своим разговариваешь? Совсем разум потеряла? Думаешь, если сына родила, то хозяйкой тут стала? Ты никто тут, нищета подзаборная, собачья дочь! Я тебя из милости приютил, без меня ты б с голода подохла или на панель бы пошла, забыла?

Очень хотелось сказать, что лучше на панель, чем к этому в постель, но промолчала. Училась я всегда быстро, а через побои любая грамота усваивается с первого раза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.