Ольга Пашнина
Вкусная магия

© Пашнина О., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Ведьма в шоколаде

Глава первая

Сколько помню, меня всегда сравнивали с сестрой. И сравнение выходило не в мою пользу.

В школе Сара была самой очаровательной и непосредственной ведьмочкой. А как она рассказывала стишок! А как танцевала танец котелков! Не было равных юной белокурой красавице. Вся родня, все наставники в один голос прочили ей блестящее будущее.

Затем был период взросления, тяжелый и бесконечно долгий. Сара прошла его изящно и легко, я – тяжелой поступью. Сестра была звездой академии, любимицей элиты города и заодно наших родителей. Я зарывалась в книги, часами проводя за ними время. Книги о приключениях стали моими друзьями, любовные романы заменили первые чувства, а учебники… воспитывали куда внимательнее родителей.

Иногда мне казалось, что светлейшая осчастливила даром невидимости. Потому что порой меня не замечали даже те, в чьем доме я жила. Нет, конечно, обо мне заботились, покупали все, что нужно, следили за тем, как я одеваюсь и веду себя на людях. Но глядя на Сару, мне хотелось хоть немного узнать, каково это: быть любимой дочерью.

Даже карьеру Сара выбрала престижную и настоящую: маг-архитектор. Не чета «зарывшейся в книги и колбы сестре»: я поступила в академию на пару лет позже нее и выбрала алхимию. И действительно проводила кучу времени за опытами и учебой, но и надежды подавала большие. Мой дар по-настоящему раскрылся на этом факультете, но… никто этого не заметил.

Постепенно такое положение стало меня устраивать. В сущности, не так уж плохо, когда тебя не замечают. Вокруг образуется какой-то особый мир, понятный только тебе. Со временем в этом мире становится уютно настолько, что вылезать совсем не хочется.

Впрочем, иногда приходится.

Все должно было измениться сегодня. Во-первых, это был первый день весны, и погода, словно обрадовавшись, подарила городу погожие солнечные часы. Во-вторых, начинались каникулы в академии. И в-третьих, мне исполнялось восемнадцать. А это значило…

Нет, не подарки и праздник. Этот день был традиционно Сарин: мы родились с разницей в пару лет, но в один день. Обладающая множеством друзей и поклонников, сестра всегда закатывала вечеринку в доме, и мало кто вспоминал, что не только у белокурой сестрички Гринвильд сегодня день рождения.

Дело было немного в другом.

Любимая бабушка, которая была не просто талантливой ведьмой, но и единственным человеком, кто не впадал в восторг при виде Сары, завещала мне небольшой домик в черте города. Каменный, немного старомодный – с одной комнатой и небольшой кухонькой, но с ухоженной территорией. А главное, домик этот был на берегу реки. А я так обожала воду!

Два года я ждала, когда смогу получить наследство и переехать. Да, самостоятельная жизнь пугала, но мне хотелось свободы, хотелось оказаться хозяйкой дома, а не тенью сестрички. Я с трудом дотерпела. Условием завещания было мое восемнадцатилетие, определенный доход и согласие папы как бабушкиного душеприказчика. Первые условия были выполнены, папа против переезда не возражал, а маме, которая никогда не общалась близко со свекровью, было плевать, что станет с домом.

Я предвкушала новую самостоятельную жизнь!

Вернулась из академии рано, в конце семестра всегда было мало занятий. Почти все экзамены я уже сдала. В доме царила настоящая суета: все готовились к празднику Сары. Дежурно поинтересовавшись, не нужно ли чем-то помочь и получив отрицательный ответ, я поднялась к себе.

Приняла ванну, немного поспала – неделя сессии выдалась трудной. Когда часы показали пять вечера, начала собираться. Мне хотелось поговорить с родителями до начала праздника, чтобы напомнить о нашем уговоре.

Я непроизвольно бросила взгляд на портрет на стене. Папа настаивал, чтобы по всему дому были развешены портреты членов семьи. Мол, это подчеркивает наше единство.

Как все же непохожи мы были с Сарой, словно и были неродными сестрами! Она – яркая блондинка, со всегда безупречной улыбкой, королевской осанкой и врожденным изяществом. Я – шатенка, с беспорядочно вьющимися волосами. Небольшого роста, маленькая и юркая. Вечно задумчивая, отстраненная. Даже на портрете смотрю куда-то вдаль. Не помню, что отвлекло меня, когда этот портрет рисовали.

Для торжества я выбрала строгое бордовое платье в пол. Подумала и добавила черный приталенный пиджак, а волосы собрала в нарочито небрежную косу. Провела бесцветным блеском по губам и немного нервно выдохнула.

Незачем слишком наряжаться. Блистать сегодня будет Сара, а я сделаю первый шаг к взрослой жизни.

Успокаивая бешено бьющееся сердце, я спустилась к кабинету отца. Да что может случиться? И маме, и папе плевать на мое наследство и меня саму, они без проблем отпустят меня жить одну. Да, наверное, перестанут обеспечивать, но я ведь и хотела этого! Хотела понять, чего стою я, а не моя фамилия. И время для этого пришло.

Из кабинета доносились заливистый смех Сары, голос папы и еще один, незнакомый мне. Надо было подождать, но прежде, чем я подумала об этом, рука сама взялась за ручку двери. В последний момент опомнилась: надо бы постучать.

– Войдите! – услышала отца.

Ступила в мягко освещенный теплым светом кабинет и замерла у порога, настороженно рассматривая гостя.

Это был мужчина лет тридцати, в явно дорогом костюме и с резной тростью в руках. Он обладал несколько грубыми чертами лица. Что его совсем не портило, но четко очерченные скулы придавали немного суровый вид. Светлые волосы были коротко острижены. Хм, а в этом году у аристократов в моду вошли конские хвосты. Что это он не следит за веяниями?

Я резко себя одернула. Чего я взъелась на таинственного гостя?

– Я, наверное, попозже зайду? – неуверенно спросила.

– Дейзи, – дежурно улыбнулась мама, – проходи.

Все как-то странно улыбались.

– Нет, – папа покачал головой, – тебя это тоже касается. Дейзи, это Дрэвис Фолкрит, один из предпринимателей Градда, владелец продовольственных фабрик по всей стране. Господин Фолкрит, это наша младшая дочь, Дейзи Гринвильд.

Господин Фолкрит улыбнулся, поднялся с кресла и галантно поцеловал мою руку.

– Приятно познакомиться, леди Гринвильд.

– Взаимно, господин Фолкрит, – ответила я.

– О, прошу, называйте меня Дрэвисом, ведь в скором времени мы станем довольно близки.

– А? – не поняла я.

– Дрэвис сделал Саре предложение! – просияла мама. – В начале осени состоится свадьба.

– О! Поздравляю! – совершенно искренне произнесла я.

Что ж, не могу сказать, что это стало неожиданностью. Саре было двадцать, а в наших кругах это самый подходящий для замужества возраст. И жених, надо заметить, достойный. Явно богатый, взрослый, обходительный и – не будем лукавить – умопомрачительно красивый. А еще маг, каких мало. Он тщательно скрывал силу, но я заметила на руке неброский перстень с камнем жизни. Серьезный артефакт, и раз он его носит – то обладает серьезным даром.

В общем, за сестру я была рада. Ровно до тех пор, пока мама не прощебетала:

– Жду не дождусь увидеть, какой ремонт вы сделаете в бабушкином домике! О, Сара, это будет твой первый дом…

– Что?! – развеял всеобщую атмосферу умиления мой вопль. Светлейшая! Пусть у бабушки будет еще какой-нибудь домик!

– Дейзи? – нахмурилась мама.

– Какой еще дом? – спросила я. – О чем вы?

– После свадьбы Сара и Дрэвис будут жить в бабушкином домике у реки, – сказал папа. – Сейчас там идет ремонт.

Мне показалось, что все звуки вокруг просто-напросто исчезли. А в моей голове осталась лишь фраза «будут жить в бабушкином домике». В моем домике!

– Но бабушка, – произнесла я, стараясь сохранять спокойствие, – оставила его мне.

– Ох, Дейзи, ты ведь живешь здесь. Дом пустует, а твоя сестра…

– Мне восемнадцать! – напомнила. – И я как раз хотела поговорить о своем будущем. Зачем им этот дом? Неужели у господина Фолкрита нет своего жилья?

– Дейзи! – возмущенно воскликнула мама. – Ты ведешь себя невежливо!

– А… – У меня не осталось слов. Вообще. Совсем.

К счастью, мама избавила от необходимости что-то говорить. Она взвилась с места, схватила меня за руку и потащила прочь из кабинета. А в коридоре, прищурившись, поинтересовалась:

– Что ты творишь?! Ты позоришь нас перед гостем!

– Это мой дом! – рявкнула я так, что сама от себя не ожидала. – Бабушка оставила его мне! Фолкрит богат, вы чертовски богаты, так почему вы отдаете Саре мое единственное жилье?!

– Сара тоже любила бабушку! И она хочет отдать ей дань уважения, облагородив дом. А ты превратишь его в свою лабораторию!

– Да, потому что вы не разрешаете мне держать ее в доме! Я вынуждена сидеть в академии до темноты, чтобы сделать все задания!

– В моем доме не будет алхимической лаборатории, – отрезала мама. – Это во-первых. Во-вторых, ведешь себя как маленькая эгоистка. Сестра выходит замуж, ты должна за нее радоваться.

– Я радуюсь. Но не тому, что она будет жить в моем доме. Который мне оставила бабушка. К тому же ты не можешь отдать его Саре. У меня есть доход, мне восемнадцать – я имею право претендовать на него!

– Стипендия, моя милая, ни одним судом не будет принята за доход. Это помощь Градда студентам, это не жалование и не прибыль. Так что извини, но на ближайшие четыре года забудь об этом. И я говорю последнее слово: в доме будут жить Сара и Дрэвис, тебе понятно?

– У него что, нет жилья? – снова спросила я.

– Это не твое дело. Сара хочет жить в бабушкином доме, и она будет там жить. А ты… ты меня разочаровала. Она твоя сестра! Вот уж не думала, что ты вырастешь такой эгоисткой.

Я была так зла, взбешена, что хотела орать и драться! В один миг все мои мечты о самостоятельности просто разрушились. Я привыкла, что Саре достаются похвала, внимание, успех. Но то единственное, что мне оставила бабушка?

– Я вам никогда этого не прощу, – сдавленно проговорила я, развернулась на каблуках и понеслась к себе.

Но перед тем, как отвернуться, отчетливо увидела: мама закатила глаза.

* * *

В комнате меня накрыло: я орала, разбивала чашки и ревела, под конец уже просто забившись в угол. Мне было так больно и обидно, что не оставалось даже сил сесть и трезво подумать, как быть дальше.

Я смирилась с тем, что всем было плевать на меня. Жива, здорова, одета, накормлена – отлично. Да-да, как всегда, Дейзи витает в облаках. Что ж, не всем детям быть идеальными.

Но никогда еще ко мне не относились так наплевательски. Никогда еще не отнимали то, что я заслужила, да еще и в пользу Сары. Мы никогда не сталкивались с проблемой дележа игрушек или каких-то материальных благ, у родителей было достаточно денег, чтобы покупать все поровну. Даже в самом страшном сне я не могла вообразить, что сестра захочет отнять у меня дом.

Нет, иллюзий по поводу отношений с ней я не питала. Но мы не были врагами! Мы жили как… как соседки, как дальние знакомые. Здоровались, встречаясь за завтраком, дежурно поздравляли друг друга с праздниками. До сих пор я считала, что Сара и не помнила о том доме. Она бабушку-то видела раз пять за всю жизнь!

Когда в комнате стемнело, я наконец успокоилась. Никто так и не зашел убедиться, что я в порядке, но это было только к лучшему. Внизу гремел праздник, народ приходил и уходил. Они не заметят, если я осторожно выскользну из дома.

И больше никогда не вернусь.

Я выгребла все деньги из шкатулки. Мне хватит на первое время: снять комнатушку, более-менее сносно питаться. А там найду работу. Я почти закончила первый курс столичного факультета алхимии. Для крупного города этого мало, но вот в каком-нибудь мелком… я вполне смогу подрабатывать ведьмой, благо и талант есть, и кое-какие знания.

Потом, подумав, я вытащила из сумки половину одежды и запихала учебники. Пригодятся, если захочу зарабатывать талантом.

Начала переодеваться. Платье сменила на удобные брючки, рубашку, замаскировала следы слез на лице. Все делала как-то отстраненно, решив, что плакать и страдать буду позже.

Неожиданно дверь в комнату приоткрылась, впустив из коридора немного света. Я быстро запихала сумку ногой под кровать, думая, что это мама вернулась, чтобы поговорить. Но нет.

Это была Сара.

От сестры не укрылось мое движение. Она стремительно подскочила к кровати и вытащила сумку. Рассмеялась.

– Ты это серьезно? Да куда ты пойдешь?

– Не твое дело, Сара, – буркнула я. – Поздравляю с днем рождения. Веселись.

– Размечталась, – прошипела она.

Выхватила из сумки кошелек и… он вспыхнул синим пламенем, превратившись в горстку пепла. Ключи, деньги – все в один миг было уничтожено!

– Ты что творишь?! – задохнулась я. – Сара, это уже слишком!

– Нет, это забавно. Бедняжка Дейзи, обиженная и непонятая. Вот что бывает, когда богиня от тебя отворачивается, да?

– Да за что ты меня ненавидишь так?

– Не знаю. – Она сделала вид, что задумалась. – Может, ты просто… оказалась здесь по ошибке?

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.

– То, что если отец привел сюда дочь своей любовницы, это еще не значит, что ей будут дуть в попу. Пора поставить тебя на правильное место.

– Сара, что ты несешь?! – воскликнула я. – Ты слышишь себя?! Что за бред?

– Бред? – хмыкнула сестра. – Бред – это то, что ты вообще здесь появилась. Ты не Гринвильд, и я не позволю тебе притронуться ни к чему, что принадлежит моей семье!

Ее глаза, казалось, горели злостью. Настолько яростно, что я сначала испугалась и отступила, а потом вдруг взорвалась. Обида и боль маленькой девочки куда-то ушли, оставив место разъяренной и ничего не соображающей Дейзи. Я бросилась на Сару, намереваясь как следует оттаскать ее за волосы. Сестра заорала, пытаясь от меня отбиться, мы упали на пол и сцепились в ожесточенной и типично женской драке.

Послышались какие-то голоса, я различила вопль мамы, но ярость застилала мне глаза. Я совершенно потеряла голову, и в один прекрасный момент из моей руки вырвалось пламя. Легкие шифоновые юбки Сары вспыхнули как фитиль, она истошно завизжала, а меня отбросило в сторону чужой магией.

Приступ схлынул, я осознала, что натворила и обессилено привалилась к стене. Сару, конечно, быстро потушили, и теперь она рыдала на плече у новоявленного женишка. Наверняка рассказывала историю, как я незаслуженно ее обидела.

Как в дурацком сне, когда не можешь толком двигаться и соображать, я поднялась и подошла к отцу. Просто чтобы посмотреть ему в глаза.

И увидеть там ответы на все вопросы.

– Это правда? – Мой голос звучал хрипло. – Я дочь твоей любовницы?

Наверное, я ждала, что он развеет все мои сомнения, отмахнется от этого и рассмеется. Какая нелепость!

Но папа… просто отвел глаза.

Я не успела обдумать это. Услышала рядом:

– Дейзи Гринвильд, именем короля вы арестованы за нападение с применением магической силы!

А потом на моих запястьях сомкнулись кандалы.

С днем рождения, Дейзи Гринвильд.

* * *

В небольшом кабинете странным синим пламенем горел камин, освещая стеллаж с книгами. Корешки были старинные, инкрустированные самоцветами. За такие на черном рынке Градда давали целое состояние, но мужчину, что удобно устроился в глубоком кресле, не интересовали деньги. Как, впрочем, и книги.

Он с неотрывным вниманием следил за нервными и прерывистыми движениями закутанного в плащ парня. Тот с трудом извлек из внутреннего кармана плаща сигару и закурил.

– Ты явился, чтобы я оценил твой вкус в выборе табака? – холодно спросил мужчина.

– Прости, Уиллторн, – хрипло отозвался парень. – Нервы. Чуть не попался.

– Я так понимаю, у тебя есть новости.

В голосе Уиллторна слышалось плохо скрываемое нетерпение.

– Королева родила мальчика. Через три месяца состоится обряд благословления Градда. Пока все держат в тайне, но скоро слухи пойдут.

– Хорошо. Очень хорошо, три месяца нам хватит. Начинай вторую фазу подготовки. Я хочу, чтобы все было идеально. Ни одной осечки. Тот человек, которого ты нашел, сможет выкупить для нас наиболее удобные дома?

Парень кивнул. С тлеющей сигары на ковер упал пепел. Уиллторн недовольно поморщился, и его собеседник поспешил все убрать.

– Он надежен и сделает все в лучшем виде. Какие будут указания для меня?

– Добудь мне приглашение на прием у Фолкрита. На этом пока все. Не забудь докладывать о ситуации.

Парень склонил голову в молчаливом согласии, а затем словно начал растворяться в воздухе. Несколько секунд – и на том месте, где он стоял, теперь парила черная бесформенная тень. Она скользнула по стене, потолку и скрылась за окном.

Уиллторн проводил соратника задумчивым взглядом, а затем поднялся, чтобы налить немного вина. Сегодня был особый день – у королевы родился наследник.

Да здравствует принц! Недолго здравствует…

Глава вторая

Право слово, в зале суда было куда приятнее находиться, чем дома. Настолько приятнее, что я готова была оттаскать Сару за волосы еще раз, чтобы вырваться на пару слушаний.

Конечно, меня не посадили в камеру: папа все решил, и управление стражи лишь впаяло мне домашний арест до суда. Не знаю, кто вызывал стражников на нашу драку, но вряд ли теперь еще хоть раз спущусь к званому обеду.

Раньше дома меня почти не замечали. Порой мне хотелось, чтобы это изменилось. Порой хотелось перестать быть невидимкой. Так вот: поджечь собственную сестру – вариантик так себе. Теперь лишь ленивый в семейке Гринвильд упускал случай ткнуть в мое больное место. Ленивым у нас был только папа. Если мама с Сарой обозлились вконец, то он просто возмущенно сопел.

В зале суда зато открывались истинные лица счастливой семьи. Причем только мне, ибо остальные видели лишь скромницу и умницу Сару, забитую злобной завистливой сестрой (мной), да преисполненную стыда и грусти маму, чей вид прямо кричал о том, как она раскаивается, что за дитяткой не уследила. Ну и весь этот торт вранья и притворства венчала я.

Я не притворялась, а потому идеально сошла за злобную завистливую сестричку. Но даже если бы и хотела, то все равно не смогла б изобразить раскаяние. Как они меня бесили! Как раздражало собственное бессилие. Я проштудировала горы книг по праву, изучила все законы Граддерфела, чтобы найти хоть одну лазейку и как-то отвоевать домик. Но по всему выходило, что я могу с ним попрощаться на неопределенное время.

Да, теоретически я смогу претендовать на него, когда получу работу, но в реальности… Сара задалась целью мне мстить, а значит, едва у меня появится доход, с домом волшебным образом что-то случится. Пожар, например.

Был еще вариант сбежать, и с каждым днем он казался мне все более и более привлекательным. Вот только надо выслушать приговор суда, ибо с висящим наказанием далеко не убежишь. Скорее всего, назначат штраф. Если деньгами – папа заплатит, куда ж он денется. Наверняка попытается заставить меня отработать его, но я и так слишком многое этой семье отдала, с них не убудет.

Поразительно, как из спокойного и дружелюбного человека можно превратиться в обозленную обиженную ведьму!

Судья встал, все присутствующие последовали его примеру. Напротив меня мама вытирала кружевным платочком несуществующие слезы. Да-да, давай, еще Саре сопли вытри, она вон как старается, рыдает, страдает. Подумаешь, юбка сгорела. Потушили же. А ведь могла съесть расслабляющее зелье – и привет помолвке. Из уборной о вечной любви вещать несподручно.

– Дейзи Гринвильд, – провозгласила судья, – именем короля вы признаетесь виновной в нападении с применением магии. Вам надлежит принести извинения леди Саре Гринвильд, а также отбыть наказание за свое преступление на общественных работах. Сроком на год!

Я ахнула и забыла о том, что хотела держаться непринужденно и спокойно. ГОД! Я пропущу год в академии?! Я так надеялась на штраф! Богиня, ну почему, почему мне так не везет в последнее время?! Теперь сбежать удастся не раньше следующего лета. И если я тешила себя надеждой, что за это лето немного встану на ноги и смогу вернуться к учебе, то теперь… прощайте, академия и алхимия. Я с тоской буду вспоминать, как мне было хорошо. Прощайте, мечты о самостоятельной жизни.

Ненавижу!

Злая ведьма во мне просыпалась и рычала, но внешне я казалась спокойной. Забрала исполнительный лист и, задрав нос, прошла мимо Сары с мамой. Папа собирался было что-то сказать, но я и головы не повернула. От его предательства было больнее всего.

В памятке, которую выдали вместе с исполнительным листом, был описан весь процесс получения наказания. Я должна подойти в отдел отработок за направлением, а затем прибыть на место исполнения работ.

Пока шла в отдел, напрягла память. Так, кем там у нас работают на общественных началах…

Улицы мести? Ну, с этим я справлюсь. Заколдовать пару десятков метел, да сидеть в тенечке, отдыхать.

В целительском доме помогать? Ничего нет проще, я отлично разбираюсь в лекарственных зельях.

Приют для животных? Обожаю пушистиков! Приют для детей? Из меня прекрасная няня! Реестр магов? Да всю жизнь мечтала перебирать бумажки!

– Сладкая лавка «Фолкрит и партнеры», – отрезала недружелюбная полная старушка в отделе распределения, едва взглянув в мой исполнительный лист.

Фолкрит?! На память я не жаловалась: точно так же звучала фамилия Сариного жениха.

– Погодите! – прежде, чем женщина поставила в исполнительный лист печать, воскликнула я. – Но Дрэвис Фолкрит – жених моей сестры!

– Родственник? – строго спросила женщина.

– Еще нет, но…

С размаху поставила печать и сунула лист мне в руки.

– Свободны! Следующий!

Поняв, что спорить бесполезно, я поспешила покинуть здание суда и вышла на улицу. Под стать настроению собирался дождь, хмурое серое небо словно намекало, что день сегодня не сулит никакой удачи. Часы на мэрии показывали десять утра. В лавку мне надлежало явиться к полудню, так что я воспользовалась временной свободой и побрела вдоль реки.

Вот не зря я сладкое не уважала, как чувствовала!

Складывалась интересная картинка. Дрэвис Фолкрит – жених Сары, которая вышла на тропу войны и отжала у меня дом. По странному стечению обстоятельств Сара провоцирует меня на драку, собирается весь честной народ и как-то подозрительно быстро прибывает стража. Будто ее вызвали заранее, зная, что будет кое-что интересное. А потом мне назначают общественные работы в лавке, которая принадлежит или самому Дрэвису Фолкриту, или его семье.

Подозрительно все это. И если мое наказание – часть плана Сары, то я за себя не ручаюсь! Ведьма со знанием алхимии может быть о-о-очень серьезным противником.

Я снова взглянула на лист, где теперь красовался адрес лавки Фолкрита. Совсем близко. Если осторожно прокрадусь мимо, смогу оценить обстановку. Главное, не попасться никому на глаза.

В центральной части города я бывала редко. Так уж сложилось, что и наш особняк, и академия стояли рядом, на окраине. Мама говорила, что ненавидит плотную застройку и нуждается в свежем воздухе. Что касается академии, то их еще с давних времен повадились строить подальше от приличных людей. Пара сотен разнокалиберных магов, запертых в стенах одного замка? Да армагеддец столице пришел бы почти сразу, если б учебное заведение не окружало поле с одной стороны, и горы – с другой.

Лавка располагалась в самом центре, практически через два квартала от мэрии. Это была длинная, вымощенная камнем извилистая улочка, вдоль которой, как грибы после дождя, высились домики-магазины. Лавка портного, булочная с умопомрачительными ароматами (я тоскливо потянула носом – есть хотелось очень сильно, но денег не было от слова «совсем»), мастерская кожевника, лекарственная лавка, таверна, дом готового платья. Несколько домиков были закрыты, окна в них – наглухо заколочены. Я быстро дошла до нужной лавки и… застыла, изумленная.

К этому времени все уже открылись. Звенела негромкая музыка с площади, раздавался стук из кузницы, ювелир заботливо протирал витрину, чтобы прохожим было лучше видно выставленные украшения. Но сладкая лавка была безмолвной и темной, а на двери висела покрытая пылью табличка «Закрыто».

А ведь сначала хотела провести разведку. Но любопытство сильнее ведьмы, и я приложила руки к стеклу, чтобы заглянуть внутрь. Хм… а внутри были пустые пыльные полки, какое-то мутное зеркало и обветшалая лестница наверх – на склад или еще куда. А где же сладости и прочие радости?

Странно. Может, я адресом ошиблась? Да нет, и номер дома совпадает, вон, табличка висит.

Но не успела я подумать обо всем как следует, как почувствовала затылком тепло. В следующий миг оказалась лежащей лицом в каменную кладку. Кончик носа терся о шершавый камень. Мои руки кто-то сильно сжимал за спиной.

Второй раз за последнюю неделю меня арестовывают, просто отлично! А в этот раз я даже ни с кем не сцепилась. Что особенно обидно.

– Пустите меня, я никуда не сбегу! – провыла я, потому что кончик носа уже натерся основательно.

«Некто» послушался и одним движением поставил меня на ноги. Которые предательски подкосились. От объятий с землей меня спасли те же руки, что и уложили меня в первый раз. Извернувшись, я умудрилась посмотреть в лицо этому блюстителю порядка. Лицо смотрело в мое. Снизу вверх казалось симпатичным. И вроде мужским.

– Я просто посмотрела!

Не поверил и не выпустил. Должно быть, мы представляли собой странное зрелище: девушка в длинном бордовом платье и стражник… или не стражник?

Присмотревшись получше, я поняла, что меня поймал совсем не страж порядка, а какой-то длинноволосый блондин в строгом черном камзоле. Взгляд серых глаз буквально заставлял оцепенеть.

– Отпустите меня! – потребовала. – Вы не стражник!

– Нет, леди, не стражник, – усмехнулся мужчина. – Я следователь управления стражи Градда. И жду от вас объяснений.

Каких? Прогуливалась по торговому бульвару, решила заглянуть в неработающую лавку?

Но вслух я произнесла:

– Просто заглянула в окно.

– Почему именно этой лавки? – не сдавался следователь.

Вместо ответа протянула ему исполнительный лист. Мужчина пробежал его глазами и вернул.

– Что ж, похоже, все в порядке.

– А вы не хотите извиниться? – возмутилась я, ибо натертый кончик носа все еще болел.

– Я?!

– Вы! А кто ткнул меня лицом в землю? В Градде что, запрещено смотреть в окна?

– В чужие – да!

Мы оба возмущенно запыхтели.

– Вам назначено к двенадцати. Зачем вы пришли так рано?

Это что, допрос? Беру свои мысли назад, и вовсе он не симпатичный. Напыщенный идиот, который думает, что раз получил диплом следователя, то можно тыкать незнакомых девушек носом в камни.

– Прогуливалась мимо и подумала, что, может быть, меня примут пораньше, – холодно ответила я.

– Лавка закрыта.

– Я вижу. Почему? В суде ошиблись и я не смогу здесь работать?

– Не думаю. – Прищурившись, мужчина смерил меня оценивающим взглядом. – Нужно приходить вовремя, леди Гринвильд.

– Непременно учту, – насупилась я.

И тут бы нам тихо-мирно разойтись по своим делам, но ни один не хотел уступать. А что я? У меня вообще назначено. Я – свободная жительница Градда, где хочу, там и стою. Вот жду встречи по отбытию наказания, а что тут делает этот недотепа-детектив, я без понятия. От работы, наверное, прячется.

Неизвестно, сколько бы мы так простояли. Но человека, который нас прервал, я и в кошмарном сне видеть бы не захотела! Дрэвис Фолкрит собственной персоной. Ладно хоть сестричку с собой не взял. А не то мы бы снова подрались. При мысли, что придется вернуться домой вечером, сделалось тошно.

– Леди Гринвильд, – хмыкнул Фолкрит, – не могу сказать, что рад вас видеть, но приветствую. Как вижу, вы уже познакомились с Марком.

– Познакомились, – буркнула я. – Он эту избушку, что ли, охраняет?

Лица мужчин вытянулись. А чего они хотели? Один потакает гадостям сестрички, второй ведьм штабелями укладывает.

– Марк – мой брат, – сухо пояснил Фолкрит.

Упс… конфуз.

– Какая милая семейная встреча, – язвительно протянула я. – Братья и… кем я вам приходиться буду? Невестка? Кузина? Сноха?

– Пока что – управляющая лавкой, – сказал Фолкрит.

– Что ж, вынужден вас покинуть, – посмеиваясь, откланялся Марк. – Леди Гринвильд… еще увидимся. Дрэв, заскочи вечерком, надо кое-что обсудить.

– Прошу. – Мне почудился в его голосе издевательский тон.

Вообще мужчина выглядел не так презентабельно, как на встрече с родителями. Каким-то… помятым, что ли. И смотрел исподлобья, хмуро. Хорошо отметил помолвку, поди.

Дверь лавки со скрипом открылась, впуская нас внутрь. Шаги гулким эхом отдавались в полупустом помещении, а от каждого неловкого движения в воздух вздымалась пыль. Я несколько раз чихнула и поморщилась. Знала бы, в какую развалину придется идти, надела бы мешок из-под картошки.

– Все очень просто. Приведи лавку в порядок – ничего, что я на «ты», хотя какая разница – и открой ее для посетителей. Срок твоей работы год, времени более чем достаточно.

– Что вы задумали? – спросила я. – С Сарой. Вы что-то задумали.

– С чего ты взяла? Сара – моя невеста, только и всего. – Он зевнул и осмотрелся в поисках места, куда можно сесть.

Не нашел и тоскливо сморщил нос.

– И я случайно попала в вашу лавку на отработку?

– Конечно! – с такой искренностью воскликнул Фолкрит, что я сразу поняла: врет.

– Почему лавка закрыта?

– Не могли найти управляющего.

Ага, так я и поверила. Да полно людей, которые не упустят шанс встать во главе магазина на центральной улице! А продавец? Неужели никто-никто не соглашался здесь работать… причем долгое время, вон, пылищи-то сколько накопилось.

– В общем, у тебя задача очень простая, – сообщил мужчина. – Подготовь здесь все и начни работать.

– А товар?

– Привезут.

– Вот так просто!

– Вот так просто! – передразнил меня Дрэвис. – Знаешь, ты и так доставляешь много хлопот. Я хотел красоточку Гринвильд в жены, а не работать нянькой ее сестры. Так что давай не будем создавать друг другу проблемы и разойдемся через годик полюбовно.

– Поразительная наглость! – прошипела я.

– Прости? – Фолкрит сделал удивленный вид. – Смею тебе напомнить, что не я кинулся с кулаками на сестру, и не мне выписали общественные работы. Я тебя здесь не держу, можешь сообщить суду, что отказываешься выполнять предписание. Тебя упекут в камеру, а еще наверняка отправят характеристику в академию. Как долго ты там продержишься после этого?

Мне осталось только бессильно скрипеть зубами, а в голове вертелось: «Ну я тебе отомщу!» Да, я не могу избежать работы на Дрэвиса Фолкрита, но я могу существенно осложнить ему существование. И непременно это сделаю, ибо жених моей сестры – мой враг!

– Хорошо, – расплылась я в улыбке, которой позавидовал бы и аллигатор. – Я не могу не работать у вас. Но это не значит, что буду работать хорошо.

Глаза Фолкрита как-то подозрительно сверкнули.

– Угрожаешь мне?

– Предупреждаю! – отрезала я.

– Что ж, – мужчина улыбнулся мне в ответ, – в долгу не останусь! Удачной работы, леди Гринвильд. Ах да… я буду заезжать с проверками. И если тебя не окажется на рабочем месте – попрощайся с местом в академии. Будет жалко потратить такой талант впустую.

Он бросил ключи на прилавок и оставил меня в кромешной тьме, скрипеть зубами и придумывать ужасающие кары на голову этого недоразумения, чтоб им вместе с Сарой икалось. А затем запал на воинственность иссяк, и я без сил опустилась на какой-то пыльный стул.

Тоска-а-а смертная.

Вообще я любила одиночество и уютные магазинчики. Книжные преимущественно, но какая разница? Уныние вызывало то, что все планы на каникулы пошли крахом, что надо возвращаться домой, где все на меня злятся, что придется работать на этого самодовольного Дрэвиса Фолкрита.

Они с Сарой стоят друг друга! Готова поспорить, он специально подстроил все так, чтобы я попала на отработку к нему. Теперь им открылись поистине шикарные возможности меня добить.

Я откопала на полке табличку с часами работы и вздохнула: с девяти до девяти. Двенадцать часов, без выходных, среди сладостей и гадостей. Так выглядит алхимический ад.

Но делать нечего, у Фолкрита было преимущество, и немалое. Хоть я и частью существа смирилась с тем, что академию придется бросить, намеренно приближать эту жуткую дату не хотелось. Все равно придется отработать, не здесь, так в другом месте, а то и вообще в камере все лето просидеть. За работой можно было отвлечься от мрачных мыслей и оглушающего чувства несправедливости.

А еще я действительно намеревалась как следует попортить жизнь этому болвану. Он еще десять раз пожалеет, что взял меня на работу!

Я нашла ведро с веником и шваброй, и принялась наводить порядок на первом этаже. Вытерла все прилавки, вымыла люстру, отчистила шкафы и убрала весь мусор. Теперь лавка если не сияла, то хотя бы выглядела приличнее.

Только с одной вещью вышла накладка.

Прямо за креслом продавца висело потрескавшееся мутное зеркало, настолько потерявшее приличный вид, что я решила снять его и убрать куда подальше. Но как бы я ни силилась, оторвать его от стены не вышло. Ни руками, ни магией, ни рукояткой швабры, использованной в качестве рычага.

– Шут с тобой, – отмахнулась я. – Виси.

Когда с первым этажом было покончено, я медленно начала подниматься по лестнице наверх, чтобы выяснить, что там есть. Несмотря на внешнюю хрупкость, деревянная винтовая лестница могла бы выдержать с десяток таких Дейзи.

Дверь на второй этаж поддалась с трудом, я обломала два ногтя, пока ее открыла. Светильники здесь не работали – кончилась магия, и пришлось потратить несколько минут, чтобы вновь их наполнить. Зато, когда мягкий свет озарил помещение, я поняла, что нет, не будет работа здесь простой и спокойной.

Весь второй этаж в количестве одной комнаты был завален самым разным хламом. Такое чувство, что здесь не сладкая лавка была, а филиал гастролирующего цирка! Чего только не валялось в комнате. Был даже старый матрас! Куча одежды, какой-то мебели, старая гитара, книги, ящики и коробки, мешки. Вдалеке я даже рассмотрела серебряный сервиз! Вряд ли сюда поднимались в последнее время.

– Надеюсь, товара будет не так много, – вздохнула я. – Ибо разгребать это совсем не хочется.

Для вида я еще немного поковыряла старые ящики, но потом усталость и голод взяли свое. Сара уничтожила все мои деньги, так что на обед и выходить смысла не было. К слову, времени на него мне не предоставили. Поэтому я достала из сумки книгу, что взяла скоротать время в ожидании суда, и примостилось в старом кресле, в самом углу захламленной комнаты. Не мои проблемы, что первый этаж я прибрала, а на втором сборник хлама. Торопить Фолкрита и требовать себе больше работы не стану.

Читать получалось с трудом, голодные вопли желудка отвлекали и в абсолютной тишине звучали как-то жутковато. Но я оттягивала момент ухода как могла. Нет, лавка мне по-прежнему не нравилась, но еще большее отвращение вызывала необходимость вернуться домой.

Наконец, когда солнце за окном уже начало садиться, я подхватила сумку и направилась к выходу. Темные безжизненные окна сладкой лавки смотрели будто бы с укором. Хмыкнув в пустоту, я зашагала по людному бульвару.

Когда подходила к дому, не просто хотела есть, умирала с голоду. Даже подташнивало. Я размышляла, что могу перехватить на кухне, ибо ужин уж давно прошел, и вряд ли от него что-то осталось. С некоторых пор меня перестали звать к приемам пищи. К счастью, алхимия дает набор базовых умений, в числе которых разогрев бутербродов.

Однако мечты мои сегодня раз за разом подвергались вероломному уничтожению.

– Дейзи Гринвильд! – настиг меня крик… нет, вопль мамы.

Сняла плащ и задумалась, что же на этот раз я сделала. Вроде, весь день, как и положено раскаявшейся девушке, работала в лавке.

– Сколько раз я тебе говорила?! – вылетела в холл разъяренная мама. – Сколько предупреждала, Дейзи?! Никаких лабораторий в доме! Ни единой пробирки! Ни одного флакона!

– Ну-у-у, да. – Я не очень понимала, к чему она клонит.

Однако все стало ясно, когда я вошла в гостиную. Злая, как тысяча демонят, Сара сидела на диване в объятиях папочки, а под глазом у сестры наливался здоровый фингал. Пришлось кусать губы, чтобы не рассмеяться.

– Убери немедленно из моего дома всю свою гадость! – орала мать.

– А не надо лазить в мою комнату, – вырвалось у меня.

– Дейзи! – строго произнес отец. – Убери.

– Хорошо, – пожала плечами. – Завтра отнесу в академию.

– Немедленно! – взвыла мама.

– Академия уже закрыта…

– Плевать! Чтобы ни единой пробирки не было в моем доме, иначе клянусь богиней, Дейзи, я отправлю тебя вместе со всем этим хламом в конюшни!

– Как скажешь.

Я устала спорить и отстаивать право на какую-то жизнь в этом доме. Поразительно, как долго я верила, будто и впрямь это мой дом. И поразительно, как быстро со всех слетели маски, в том числе и с отца. И вышла классическая сказка: мачеха, злобная сестрица, тюфяк-отец (в некоторых вариациях авторы его убивали, видимо, дабы не травмировать юных читательниц образом невнятного мужика). Ну и я, эдакая принцесса в изгнании. Вот только от принцессы во мне было… Ничего не было.

Я поднялась к себе и достала большую сумку. Открыла шкаф, где стояло немногочисленное оборудование, и рассмеялась: пузатая мензурка стояла, насупившись. Она, видать, и прописала Саре в глаз, когда та залезла в шкаф. А сестрица потом побежала жаловаться маме. Жаль, что стражу не позовешь на нападение стеклянной посуды. И что сестричка надеялась здесь стащить?

Колбы и пробирки жалобно попискивали, когда я складывала их в сумку. Испаритель даже пришлось упихивать силой.

– Да не бойтесь вы! – разозлилась я. – Нам здесь не рады. Пойдем в другое место. Хватит упрямиться!

На самом деле я слушалась маму и не приносила домой ни ингредиенты, ни результаты исследований. Эти мензурки и колбочки я припасла к новому учебному году. В начале лета на всю учебную алхимическую утварь были распродажи. Конечно, стипендии на все нужные вещи мне хватало, да и родители подкидывали деньжат, но я привыкла копить. Если бы не Сара, моих сбережений хватило бы на пару месяцев жизни. Теперь придется ждать очередной стипендии: просить у папы совершенно не хотелось.

Я перекинула сумку через плечо, но у самой двери остановилась и покосилась на шкаф.

А что, собственно, меня здесь держит?

Комната в гостевом доме стоит треть моей стипендии. На остаток вполне можно прожить. Без деликатесов, конечно, и на самых дешевых продуктах, но… разве лучше жить здесь и чувствовать себя обязанной за каждую съеденную крошку?

Смахнула непрошеные слезы и взяла вторую сумку, куда сложила одежду на первое время. Были и драгоценности, но их я забирать не стала. Мама вполне может заявить, что я украла их. А новый суд мне ни к чему, проще уйти, забрав лишь необходимое. К счастью, все нужное для учебы хранилось в академии. Так что из личных вещей я взяла только блокнот и одежду. В блокноте были кое-какие важные пометки и наработки.

Оглядела в последний раз комнату. Хихикнула мстительно и немного грустно. Достала карандаш и подрисовала Саре на портрете фингал. Пусть порадуется, непременно ведь сунет нос в мою комнату.

Когда спускалась, все семейство будто бы невзначай собралось в гостиной. Мама никак не могла свести Сарин синяк: мензурку я заколдовала крепко. В академии по-другому никак: шкафчики хоть и были именные, запирались едва-едва. Приходилось дрессировать утварь от ушлых любителей поживиться чужим.

– Две сумки! – рявкнула мама. – Две сумки этой дряни ты держала в доме!

Я не стала ее разубеждать и, пожав плечами, потопала к выходу.

– Немедленно скажи, как вывести эту гадость с глаза Сары! – донеслось мне вслед.

– Дегтя приложи, – посоветовала я.

– Что?

– Деготь. У аптекаря спроси и приложи, поможет.

А что? Березовый деготь со свиным салом – отличное средство против всякой кожно-магической заразы. А то, что воняет, как тысяча несвежих носков, то не мои проблемы. Сара и так моется каждый день, за неделю запах выведет, а Дрэвис Фолкрит получит ценный урок по воздержанию. Ну, или сексу в защитном мешке.

– Надеюсь, тебе нравятся общественные работы! – истерично взвизгнула сестра.

– О да, – ответила я, – всегда мечтала работать на Дрэвиса Фолкрита.

И куда только делось скорбное выражение? Где страдание невинно обиженной Сары? Аж взглядом меня прожгла.

Это уже интереснее: значит, Фолкрит не сообщил благоверной о том, что теперь я работаю у него.

– Что значит – работать на Дрэвиса? – поинтересовалась Сара.

Но я только отмахнулась:

– Спроси у него сама. Похоже, у твоего женишка много тайн, да?

Она попыталась было рвануть за мной, но маму волновал лишь фингал, портящий идеальный образ наследницы Гринвильдов.

Папа вышел вслед за мной в холл. Смотрел как-то виновато и тоскливо. Он явно понял, что ухожу я навсегда, потому что рассеянно погладил меня по голове и со вздохом, будто бы украдкой, сунул в руку тяжелый мешочек – с деньгами.

На глазах выступили слезы. Хотелось гордо вернуть деньги, но мысли о будущем и голод перевесили, так что я просто кивнула, лишь скользнув взглядом по ставшему чужим родителю, и притворила за собой дверь.

Удивительно, но даже воздух показался вкуснее. Наверное, к нему примешивалась свобода.

Глава третья

Оказавшись так далеко от дома, как могла уйти, я села на лавочку: подумать, что делать дальше. Академия в такой час действительно была закрыта, так что идти туда не вариант. В теории, надо было найти недорогой гостевой дом, но без карты можно блуждать по городу пару дней. Пафосные дома, в которых мы останавливались с родителями, вдруг стали не по карману. Карту купить можно в книжном, а они раньше утра не откроются. А еще надо где-то поесть.

Я опасалась вытаскивать деньги на улице, но одним глазком заглянула в мешочек и обалдела. Уже за то, что папа дал столько денег, можно преуменьшить его вину. Теперь не пропаду, но деньги надо сохранить. В банк пойти вариант так себе, мало ли, какие там у Сары и женишка связи. Лучше всего будет разделить монеты и припрятать в разных местах. Часть в академии, в личном шкафчике, под защитой мензурок, часть в лавке (все равно в том хламе никто не станет разбираться), часть носить с собой, а часть оставить там, где буду жить.

Осталось только придумать, где скоротать ночь.

И тут меня осенило: лавка! У меня ведь были от нее ключи, а на втором этаже валялся старый матрас. Перекантуюсь ночь-другую там, пока не подыщу жилье.

Изрядно повеселев, я рванула в центр. Чем дольше тянула, тем сильнее смеркалось. Выползали какие-то подозрительные личности, а мешок с деньгами в сумке не добавлял спокойствия. В центре жизнь кипела почти круглосуточно. Я не выдержала и на свой страх и риск заскочила в таверну, разменяв монетку.

Разжилась большим ароматным пирогом с картошкой и курицей, бутылью с сидром и блинами. Да это же почти праздник!

К лавке кралась практически как призрак-шпион. Мало ли, вдруг братик Фолкрита круглосуточно ее пасет. Окажусь снова носом в землю, пирог помну. Но, к счастью, все прошло без эксцессов. Я оказалась внутри и с облегчением выдохнула.

Жаль, штор не было, и свет не включить. Мне не слишком хотелось есть наверху, в пыли и хламе, так что расположилась за прилавком. Налила в мензурку воды, и та подсветила мне нехитрый стол.

А вот сидра я хлебнула зря. Казалось бы, что там пару-тройку градусов? Но на желудок, не видевший еды целый день, напиток подействовал, как валерьяна на кота. Одновременно потянуло в сон и на приключения. Спасло лишь то, что пирог никак не желал отпускать от себя. Я не успокоилась, пока не съела весь, а под конец ужина успела возлюбить и отца своего, и мать… мать его, Фолкрита.

Сидра оставалось почти половина бутылки. Хорошей девочке надлежало угомониться и убрать остатки пиршества до лучших времен.

Но вот честно – гори оно все драконовым пламенем! Жизнь дерьмо, а сидр вкусный. Компании, жаль, нет. Некому душу излить да градус разделить. Хотя чего это нет? У меня есть я (и больше, в общем-то, никого), а я есть где? В зеркале! Мутном и потрескавшемся.

– Ну, подруга, выпьем! – провозгласила я и осушила бокал.

Налила новый. Привалилась к зеркалу, как к родному.

– Вот почему все так, а? – пьяненько вздохнула. – Живешь-живешь – и раз… Все гады, как есть болотные гады. Вот мама… мама не мама, мама – мачеха. Злая, противная, бе-е-е. А папа? Зачем он меня тогда привел, если все равно теперь выгнал? И кто тогда моя мама… я даже не спросила.

Под разговоры вообще весь алкоголь кончается быстрее, а уж под разговоры самой с собой и вовсе можно приговорить всю бутылку.

– Ну, за алкх… алк… алхимию!

Особенно душевным был тост за академию. В какой-то момент мое отражение в зеркале приобрело совсем уж дикий вид: появились какие-то фиолетовые волосы и светящиеся огоньки. Они меня загипнотизировали, и я начала засыпать.

– За… – Задумалась, а за что я еще не пила?

– Справедливость, – подсказало зеркало.

– Точно! – обрадовалась я. – Во всем мире! А еще чтоб Фолк… форк… Фолкриту икалось!

– И чихалось, – снова последовал совет.

Странно, конечно, когда тебе собственное отражение тосты подсказывает, но я же раньше не пила, вдруг это у всех так? Обидно было бы словить белку в первый раз. Хотя на белку-то отражение походило как раз меньше всего, скорее на… на мужика с фиолетовыми глазами и каким-то странным выражением лица.

– Что? – пьяненько поинтересовалась я. – Что ты так смотришь? Плохо мне! Вот тебя когда-нибудь из дома выгоняли?

– Я в зеркале живу! – напыщенно произнесло отражение. – У меня проблемка посерьезнее. Тут даже выпить не достать, если тебе интересно.

Икнув, задумалась.

– Согласна. Тебе хуже. Хоть я в тебя и не верю.

– Я сам в себя не верю, – вздохнуло зеркало. – А ты иди спать.

– З-зачем спать?

Хотя, если вдуматься остатками трезвости, что-то в этом предложении было. Меня, с одной стороны, шатало, а с другой – внутри зудело странное желание пойти… А просто пойти! Высказать Саре все, что я о ней думаю! Или… или взять еще пирога!

Пирог, точно! Еда, вкусняшки, счастливая жизнь!

– Тогда точно посадят, – напомнило зеркало, едва я двинулась к двери. – И, может, ограбят. Пьяную девицу в ночи чего бы не обуть?

Резонно. Рука замерла над ручкой. Некоторое время во мне в ожесточенной схватке сцепились светлая и темная Дейзи, затем светлая все же победила и обессилено упала без чувств. И я – вслед за ней.

Правда, до второго этажа дойти еще успела, а вот как разгребала матрас и копалась в хламе, помню смутно.

* * *

Сначала проснулась головная боль, а уже вслед за ней – я. Хотя точно уверенности в том, что это я, не было. Я никогда еще так погано себя не чувствовала, даже когда в походе словила желудочную лихорадку. Во рту было так сухо, что дышать получалось едва-едва, в глаза словно насыпали песка, а в голове поселился заяц с тарелками и от души в них дубасил.

На свою беду, я слишком резко поднялась. Замутило, пришлось поумерить пыл.

И зачем я столько пила? Застонала, кое-как поднялась и поползла вниз по лестнице. Очень надеялась, что не убьюсь с такого дикого похмелья.

Себя было так жалко… Мало того что дом отжали, еще из дома выжили! Так и голова болит.

Потом осенило: аптекарь! Лавка всегда открывалась раньше прочих, на случай, если кому-то по-настоящему плохо. Ну, как мне вот, например. Да будет благословлен светлейшей господин аптекарь!

Наверное, я и впрямь выглядела впечатляюще, потому что при виде меня в лавке аптекаря все как-то расступились.

– Рассол! – потребовала я у аптекаря.

Тот икнул и побледнел.

– Н-нету…

– А чего есть?

Он, не сводя с меня глаз, вытащил из-под прилавка флакон с грязно-зеленой бурдой. «От похмелья», – гласила надпись.

Я полезла за кошельком.

– Нет-нет, что вы! – исступленно замотал головой аптекарь. – Не надо, госпожа ведьма!

«Та-а-ак!» – пронеслось в голове. Но виду подавать не стала, забрала пойло и потопала к выходу. По пути глянула в стеклянную витрину и… ма-а-ама дорогая!

Нет, красотка-то красотка, что и говорить. Тушь размазалась, губы бледные, глазки блестят, взгляд как у волкодлака. Платье помятое, на голове колтун. А над колтуном шляпа. Обычная, черная, чуть-чуть пыльная да ниточки кое-где выбились из швов. Настоящая ведьминская шляпа. Такие уж лет сто не носят, как темную магию запретили.

Огляделась… Народ усиленно делал вид, что меня тут нет. Надо бы объясниться, да в голове к зайцу с тарелками добавился какой-то козел с барабанами. Задрал барабанить. Ну их, надо будет – сами спросят.

Гордо поправила шляпу и вышла.

Руки постыдно тряслись, когда откупоривала зелье и осторожно пробовала на язык. О-о-о, этот божественный вкус! Чуть не захлебнулась, пока пила, до дна, чувствуя, как с каждым глотком я возвращаюсь к жизни. Кайф!

– Приятно опохмелиться, – сказали откуда-то сзади.

Я взвизгнула и выронила бутылку.

– От сволочи, убью заразу, которая мне эту бормотуху продала! – пообещала я всяческие кары на голову злосчастного трактирщика.

Самое обидное, что во флаконе еще оставалось спасительное зелье. А впрочем, какая разница, мне уже похорошело. Или глюки – это последствия чудесного исцеления?

– А вчера так душевно посидели, – продолжили издеваться глюки. – Часто ты так с зеркалом беседы ведешь?

Зе-е-еркало-о-о!

Я резко обернулась, чтобы глюк не успел скрыться. И впрямь, в зеркале отражался какой-то до жути странный мужик. Странный, потому что фиолетовый. Не весь, конечно, только волосы и огромные глазищи. Суровый на вид, хмурый какой-то.

– Т-ты кто? – прохрипела я.

– Зеркало, – вполне логично ответил глюк.

Но и я не лыком шита:

– А почему в зеркале отражаюсь не я?

– Уверена? – ехидно протянуло «оно». – Если так пить, и не то привидится.

– Уверена. Я только что в стеклышко смотрелась. – Напрягла память и спросила: – Это ты мне вчера отвечал?

– И впрямь хорошее зелье. Я тебе отвечал, я. Собрались алкоголики! И все возле меня. Мне больше импонирует трезвость, если хочешь знать.

Он нарочито брезгливо фыркнул и продолжил рассматривать меня с ехидцей во взгляде.

– Да мне тоже, так-то, – миролюбиво проворчала я. – Ты дух? Ты умер и попал в зеркало?

– Будешь ерунду болтать, сама духом станешь. Нет, я не дух.

– Тогда кто? – заинтересовалась я.

– Много будешь знать, убьют как свидетеля, – просветило зеркало. – Тебе не пора имитировать бурную деятельность и симулировать сильную занятость? Скоро хозяин проверять придет и вряд ли обрадуется тому, что ты беседуешь с невидимым другом.

– Откуда ты знаешь?

– Он на работу мимо в десять идет. Как пить дать заглянет посмотреть, чего ты тут делаешь.

Фолкрит и работа… Хм-хм, а ведь и впрямь он обещал меня контролировать. И лучше, если остатки пиршества не увидит. У меня еще вчера в пьяном веселье родился план. Поживу в лавке. Если буду тихая как мышка, никто и не узнает. Родители-то точно тревогу трубить не будут, как же так, в добропорядочной семье дочь из дома сбежала? А больше я и не нужна никому.

Собрала остатки ужина, поморщилась при взгляде на пустую бутылку сидра и направилась по лестнице на второй этаж. Уй, как винтовая лестница кру-у-ужится-то!

– Ведьма! – донеслось от зеркала.

– А?

– Б! Шляпу сними.

Точно, шляпа! И откуда она взялась?

Тут надо сделать небольшое отступление. Шляпы, вот такие, черные и остроконечные, испокон веков носили темные ведьмы. Сама-то магия цвета не имеет, но благодаря некоторым делишкам может темнеть, да так, что вместе с душой ведьмы. Когда темную магию запретили, все темные как-то повывелись, и шляпы вместе с ними.

Потом магию разрешили, резонно постановив, что если ведьма не нарушает законов, то почему бы и не использовать ей силу, как нравится? Но все равно таким не гордились. Откуда эта шляпа тут вообще оказалась…

С виду – обычная, даже не фонит совсем. Может, игрушечная? Эта, как ее… декоративная, вот!

Но я все равно затолкала ее на дальнюю полку. Меня уже видели в ней у аптекаря.

– Скоро вся улица будет в курсе, что в шоколадной лавке ведьма завелась, – пробурчала я. – И поди теперь докажи, что я не темная, я алхимическая.

– Ага, алкохимическая, – ехидно протянуло зеркало.

Я подскочила и заозиралась. Наконец увидела в дальнем углу наполовину закрытое коробкой зеркало, точно такое же, как и внизу. Вот мне только двоих глюков не хватало! И откуда этот напыщенный индюк и впрямь взялся? Для призрака лавочника он слишком высокомерен, а для случайной неупокоенной жертвы – слишком красив.

– Там хозяин идет, ведьма! Изобрази хоть уборку, что ли. Посадят тебя, как я развлекаться буду? Опять в темноте висеть.

– Ты что тут делаешь?!

– Висю… вишу… зависаю, короче. Прямо как твоя судьба – на волоске.

– Леди Гринвильд! – раздалось снизу.

– Иду-у-у! – провыла я.

Сбежала по лестнице, чуть не переломав ноги, вот только у прилавка увидела вовсе не Дрэвиса, а его братика. Одетый с иголочки, он опирался на тщательно вымытую мной столешницу и непринужденно поигрывал тростью.

– А, это вы, – как можно холоднее произнесла я.

– Чем занимаетесь, миледи? – учтиво поинтересовался Марк Фолкрит. – Выглядите неважно.

– Да вот, уборку затеяла. На втором этаже настоящая свалка. Похоже, лавкой не особенно интересовались. Что побудило вашего брата снова ее открыть?

Мужчина загадочно улыбнулся.

– Любовь к сладкому, разумеется. Как печально, что вы не любите шоколад. Я бы сейчас не отказался от пирожного с орехами и сгущенным молоком, в шоколаде и с хрустящим печеньем.

– Фу. – От перечисления еды меня начало тошнить.

Главное не стошнить на туфли.

– Когда-то за здешним шоколадом выстраивалась очередь…

Не стошнить на туфли!

– Порой уже спустя час после привоза товара прилавки были пусты…

Не смотреть на туфли!

– Пирожные лавки подавали фрейлинам, особенно они любили нежнейшие суфле с кусочками карамели… Дейзи, с вами все в порядке? Вы какая-то… зеленоватая.

– Милые у вас туфли, – пробормотала я.

– Э-э-э… спасибо. Впрочем, что-то я заболтался.

Слава светлейшей!

– Желаю успехов на поприще уборки, леди Гринвильд.

Вали-и-и!

Откланявшись, Марк наконец ушел. Глоток свежего воздуха с улицы заставил тошноту отступить. Я потрясла головой и более-менее пришла в норму. Чудом пронесло.

Когда не хочется есть, спать и работать, ведьма занимается ерундой. Ответственная ведьма занимается важной ерундой!

На втором этаже я освободила несколько полок, поставив туда книги и колбы с мензурками. На первое время пусть постоят здесь, а потом перетаскаю в новое жилище. Если найду его, конечно. Потом разгребла матрас и метнулась через дорогу, в текстильный салон.

– Да-а-а, – задумчиво протянуло зеркало, – живешь на помойке, зато белье шелковое и с кружевом.

– Повешу в туалете, – пригрозила.

Наверное, в прошлом зеркало было довольно аристократичным, потому что тут же умолкло с видом «не очень-то и хотелось».

Самое главное, чтобы никто не догадался, что я живу в лавке. Во-первых, Фолкрит явно не это планировал на пару со стервозной невестой. Во-вторых, как-то это неправильно, здесь же еда продается. Но второй этаж был так завален хламом, что мое присутствие почти не ощущалось. Я отодвинула импровизированную кровать за побитый жизнью шкаф и осталась довольна.

Первый позыв желудка, который оправился от похмелья, совпал с дверным звонком. Сначала я решила, что это Дрэвис Фолкрит. Товар привез или еще ценных указаний отсыпал. Потом мелькнула мысль, что, может, отец пошел на мировую. Но такие идеи я отвергла за несостоятельность.

Однако у порога оказалась совсем незнакомая мне личность. По косвенным опознавательным знакам решила, что портной. Или кожевник? На лице у меня явно отразилось недоумение, потому что мужчина поспешил уточнить:

– Шляпник, госпожа ведьма.

Ну, и что он хотел в ответ? Алхимичка, господин шляпник. Преступница, рецидивистка, ведьма в изгнании, можно сказать.

– Рады приветствовать в нашем дружном, значится-с, коллективе! – просиял шляпник. – Примите маленький знак внимания, госпожа ведьма.

С этими словами он извлек из-за спины новехонькую остроконечную шляпу из черного бархата. Шляпу украшала кокетливая брошка из страз.

Я смотрела на шляпу, шляпа смотрела на меня, шляпник смотрел… с надеждой.

– Кхм… – выдавила я. – Спасибо, только…

Но едва взяла подарок, мужчина радостно подпрыгнул.

– Вот и славненько! Ваша-то уже износилась, потерлась. Сразу видно, рабочая шляпка. Вы не серчайте, если эта не понравится, будете носить, как парадную. Или новую вам сделаем!

– Не надо! – вырвалось у меня. – Хорошая. Спасибо.

Мужчина воровато огляделся и склонился ко мне.

– А можно вас, госпожа ведьма, попросить о…

Дальше следовала непередаваемая игра плохо произносимых звуков.

– О чем? – не поняла я.

– О зелье от сварливости! Жена пилить достала, а вы, говорят, умеете… ну, такое…

Ну совсем прекрасно. Я умею делать кучу разных вещей! Светящуюся краску, мягкие кристаллы, текучее дерево, да лак для ногтей, в конце-то концов! А он просит меня о какой-то бурде неясной, которую еще поди да разбери, какая ведьма делает.

Но обижать шляпника как-то не хотелось. Отбивайся потом от склочных коллег и соседей. Настучат Фолкриту, что управляющая подозрительно в лавке долго сидит, и все, Дейзи Гринвильд едет куда-нибудь к северу от Азор-града, полоть сосульки.

– Я подумаю. – Вышло дипломатично и немного мрачно.

Шляпник так быстро закивал, что уронил очки и, стремительно подхватив их, понесся прочь. Я осмотрелась и выругалась сквозь зубы: за сценой половина улицы наблюдала! Пришлось спрятать шляпу и бочком вернуться в лавку, где уже можно было выругаться от души.

– Ну ты сильна-а-а, – протянуло зеркало. – Тебя воспитывали портовые грузчики?

– На выпускном экзамене у наставника был отвратительный почерк, и вместо карманного дракона я вызвала матерщинного, – рассеянно отозвалась я. – Меня приняли за темную ведьму и вручили шляпу. Вот.

Зеркало хмыкнуло.

– Тебе идет.

– И чего делать? Я же не темная ведьма, я алхимик!

– А, ничего не делай. Пусть боятся, меньше будут лезть. Темных ведьм уже не преследуют, а ты и так под наказанием, чего бояться?

– Утешил, – буркнула я. – Как тебя, кстати, зовут? Целый день знакомы.

– Крин, – представилось… представился.

– Очень приятно, Крин. Меня зовут Дейзи, я ведьма и алхимик, а ты кто?

Ответ обескуражил:

– Предпочту иметь свои секреты, Дейзи Гринвильд.

Нет, ну нормально? Я ему все как на духу, можно сказать, самое сокровенное излила! А мне в ответ секреты?

– И откуда ты здесь появился?

– Как откуда? – усмехнулся Крин. – Повесили. Сначала зеркало болталось где-то среди позолоты, бархата и жутких гобеленов, потом в родовом имении Фолкритов. Потом я перестал гармонировать с занавесками, и меня перевесили сюда, а потом лавка закрылась, и я тут висел, пока ты не пришла.

Ага… значит, в зеркале он довольно давно. Причем знает, кто он, и наверняка знает, как в зеркало попал.

– Бедненький, – вздохнула я. – Наверное, ты все же призрак. Умер и попал в зеркало…

– Я. Не. Призрак! – отрезал Крин. – Еще раз назовешь меня этой гадостью, упаду тебе на голову. Эти старинные рамы довольно тяжелые.

Решив не спорить, я начала собираться за едой. Еще не мешало бы прогуляться по городу и посмотреть, где какое сдается жилье. В идеале хотелось бы постоялый двор, чтобы с охраной и едой внизу. Но уж что будет.

Проигнорировав то, что я вообще-то управляющая и должна быть на работе, вышла на улицу. На двери висела записка для Фолкрита, которая гласила, что я ушла за обедом, а там, где висели часы работы лавки, теперь была приписка о законном часовом перерыве. Я, конечно, преступница, но в стране еще пока есть законы о труде и отдыхе!

Поскольку я всегда приходила с одной стороны улицы, решила направиться в противоположную. Она расширялась к центру, плавно переходя в небольшую площадь, которая и являлась центром сбора всей молодежи Градда, проведения праздников, концертов и массовых драк. Сейчас там образовался стихийный рынок. Я купила завернутые в тонкий хлеб овощи с соусом и ела на ходу, рассматривая окружающие лавочки, таверны, салоны и мастерские.

Между посудной лавкой и мастерской какого-то известного королевского художника я заметила нечто интересное и даже подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть. Старая выцветшая вывеска сообщала, что раньше здесь мадам Пяжи держала магазинчик рукоделия. Но в окнах домика чернела темнота, а дверь вообще оказалась заколочена досками! И это в центре Градда? Куда смотрит мэр? Значит, как палатки с пирожками сносить – так это незаконные постройки и вообще темные делишки, а заколоченная лавка посреди площади – красиво и хорошо?

Я поднялась на цыпочки и заглянула в окно, продолжая держать в одной руке еду. А затем одновременно меня пронзили боль в руке и острое чувство дежавю – я снова лежала носом в брусчатку.

– Шаурму помял! – злобно прорычала я.

– Леди Гринвильд! – В голосе Марка Фолкрита буквально звенело негодование. – Это что, ваше увлечение – заглядывать в чужие окна?! Мы только что расстались!

Меня поставили на ноги и даже заботливо отряхнули. Правда, рулетик уже было не спасти – салат валялся на земле, а помидорки вообще укатились под ноги ничего не замечающим прохожим.

– Вы должны мне шаурму!

– С чего это?!

– Вы в детстве выпали из чужого окна? Иначе почему каждый раз, когда я подхожу к чьему-нибудь окну, тут же появляетесь вы и роняете меня?

– Вы неверно ставите вопрос. Почему каждый раз, когда я ловлю подсматривающего в окна, им оказываетесь вы?

– Это не запрещено.

– А вы все законы Градда читали? – любезно уточнил Марк.

Я задумалась. На самом деле, конечно, не все. Но неужели там есть закон, запрещающий заглядывать в окна?!

Тем временем мужчина соизволил прояснить:

– Это моя работа. Я выслеживаю грабителей, которые забираются в лавки.

Получилось не очень убедительно. Вряд ли я, в платье и с рулетом, была похожа на грабителя. Но поняв, что больше Фолкрит-младший ничего не скажет, я решила не будить подозрений. Ныло предплечье и вернулись голодные спазмы желудка.

Надеялась, что Марк уйдет, но он неспешно двинулся рядом со мной вдоль улицы, вызывая глухое раздражение. Я не хотела признаваться, что ищу жилье, нутром чуяла, что ничего хорошего из этого не выйдет. Чем меньше Фолкриты знают обо мне, тем проще будет выпутаться из этой истории. А Сара тоже не скажет. Саре слишком дорог образ хорошей девочки, чтобы она жаловалась жениху на мой побег или наоборот, радостно вещала о победе.

В общем, решила не болтать лишний раз языком, но мысленно бесилась.

Хотя брат Дрэвиса был хорош. В нем чувствовались стать и сила, те самые, что выделяют из множества мужчин особенно интересные экземпляры. Причем эти качества словно были частью него. Не вышколенные за годы службы, не вдолбленные частными учителям, как порой принято в богатых семьях. Марк Фолкрит словно родился аристократом, и это чувствовалось во всем.

Его брат производил двоякое впечатление. В первую встречу он показался мне довольно серьезным и надменным, хотя держался Дрэвис безукоризненно вежливо. А вот в последующие разы жениха сестрицы словно подменили. И моему взору явился несносный, самовлюбленный и наглый тип.

И как двое таких разных мужчин умудрились вырасти в одной семье?

Так, стоп. Похоже, я не заметила зеркало, висящее прямо перед носом. Точно такими же были и мы с Сарой. И вот уж кому надменности не занимать. Надеюсь, им с женишком будет вместе очень хорошо.

– Освоились в лавке? – спросил Марк.

– Там негде осваиваться. Кладовка с дверью.

– А вы, похоже, не в восторге от новой работы, Дейзи.

– А вы были бы в восторге, если бы суд вместо работы следователем отправил бы вас в подмастерья к модистке?

– Пожалуй, нет. Но знаете, я с детства искал в любой ситуации положительные стороны. Да, вы наказаны, подмочили свою репутацию, поставили под угрозу будущее и вынуждены работать в тесной лавке совершенно не по специальности, но… Дейзи, почему вы так на меня смотрите?

Очень хотелось ответить, что сейчас одним Фолкритом в мире станет меньше. Оставалось лишь повторять себе раз за разом, что если прибью младшенького, то окажусь в «лавке», откуда не выпускают на прогулки.

– Я говорю о том, что вы все же не в тюрьме, а среди вкусностей. Разве это не захватывающе – дарить людям сладкое удовольствие?

«А он хорошо бы смог рекламировать бордель», – подумалось мне.

И тут, к моему полнейшему ошеломлению, Марк Фолкрит произнес:

– Не хотите вечером куда-нибудь сходить? Поужинать, выпить вина, полюбоваться закатом?

Я так и открыла рот, не сумев справиться с шоком. То есть его брат сунул меня к себе работать подавальщицей, а я с ним пойду бокальчик вина распивать?! Да я вчера уже распила, и далеко не бокальчик, до сих пор голова раскалывается!

Наверное, он почувствовал, что я от идеи не в восторге и на свою голову добавил:

– А что в этом такого? Когда Дрэв женится на Саре, мы практически станем одной семьей!

А вот это он вообще зря сказал. Я из семьи ушла, а про Сару так вообще слышать не желаю.

– Вот и выпьете на свадьбе, – отрезала я и развернулась. – А мне пора. Много заданий в академии, надо купить ингредиенты.

На счастье, впереди виднелась золотистая вывеска алхимического магазинчика.

– Сейчас же каникулы! – полетело в спину.

– А я очень ответственная ведьма! – И уже себе под нос пробурчала: – Скоро на личном опыте поймете.

Я со всех ног припустила вперед, почему-то зная, что Марк не последует за мной. Не похож он был на человека, который опускается до беготни за девицами на глазах у всего честного народа.

А то, что на меня все удивленно посматривали… так это я еще новенькую шляпку не надела!

В лавке алхимика приятно пахло свежескошенной травой и книгами. Почему такое странное сочетание запахов, я не знала, но всегда любила сюда приходить. Конечно, цены кусались, так что большую часть оборудования я брала с рук у выпустившихся студентов, но вот за ингредиентами и элементами ходила только сюда, хоть и говорили, что к востоку от ратуши имеется лавка подешевле.

Алхимик – седой старик с пышными кудрявыми усами – заметил меня и радостно улыбнулся.

– Дейзи, ведьмочка моя ненаглядная, чего изволишь? Ах, какие я недавно получил сарацильские рубины! А может, хочешь быстроногих опалов? Или радужных карлитов?

– Мне стандартный набор для базовой алхимии, – начала перечислять я. – Потом продвинутый набор для внутренней алхимии и начальный – для внешней. Еще, пожалуйста, набор отдушек и вкусовых улучшителей. И грибов. А еще дайте набор колбочек и большую корзинку для хранения.

Обалдевший с такого заказа алхимик мигом растерял старческую мудрость, выкинул накладную бороду и принялся носиться по залу, собирая все нужное. Я только посмеивалась: всегда говорил, что бизнес идет куда лучше, если им заведует умудренный старостью маг.

Тем лучше. Значит, в шоколадную лавку Фолкрита никто не придет.

Все же стоило поблагодарить отца за деньги. Тратить все сразу не нужно, но вот от того, чтобы купить наборы, особенно сейчас, когда на них скидки, я удержаться не смогла. И уже через полчаса с трудом тащила милую плетеную корзинку с расшитой бисером крышкой. С виду мы смотрелись вполне пристойно, и мимо проходившие жители Градда и не подозревали, что в этой корзинке хранится столько элементов алхимика, что хватит превратить половину столицы в мерзких квакающих жаб.

Судя по тому, что я снова начинала злиться, вернулся голод. Пришлось еще и во фруктовую лавку заскочить, закупиться бананами и виноградом. Работа предстояла долгая и кропотливая.

У лавки стоял задумчивый Дрэвис, а чуть поодаль – коробки. Штук двадцать, большие и с виду тяжелые. И это только те, что стояли на улице! Пара крепких ребят споро заносила коробки в лавку, отнимая у меня и без того небольшое жизненное пространство.

– Позволь уточнить, леди Гринвильд, – заметив меня, встрепенулся мужчина, – почему тебя нет на рабочем месте?

– Потому что леди Гринвильд изволила обедать. И, между прочим, воспользовалась статьей из трудового права Градда.

– Впредь постарайся не покидать лавку в рабочее время, а если нужно пообедать – бери еду с собой. Это из того же трудового права, к слову.

– Бери еду с собой, – под нос себе передразнила Фолкрита.

Заглянула в лавку и присвистнула. Коробки стояли везде: на прилавке, на полу, даже на лестницу умудрились пару штук взгромоздить!

– И что это? – спросила я.

– Товар, – совершенно невозмутимо и с плохо скрываемым удовольствием ответил Дрэвис. – А еще продукты для того, что ты будешь готовить.

– Я – готовить?!

– А ты как думала? Лавка будет заниматься не только продажей, но и изготовлением на заказ.

– М-м-м… чудненько. А повара вы наняли?

– Зачем? – на голубом глазу удивилось чудо-юдо шоколадное. – Я ведь нанял тебя.

– Эй! – Я не выдержала и помахала рукой перед лицом мужчины. – Я ведьма, а не кухарка! Я не умею готовить торты и кексики.

– Я же сказал – изучай рецепты, тренируйся. Будешь плохо работать, вылетишь из академии. Не забывай.

Я задохнулась от возмущения, но что ответить не нашлась. Тем временем рабочие занесли все коробки, получили от Фолкрита-старшего оплату и умчались восвояси, совершать новые подвиги во имя погрузок.

Преисполненная мрачных предчувствий, я вошла в лавку.

– Здесь сахар, мука и прочие расходники, – радостно сообщал Фолкрит. – Здесь печенье, здесь всякий шоколад, вон там орешки, а тут… не помню, но тоже что-то сладкое. Вон те две коробки – это посуда для прилавка. Выложи все красиво, чтобы привлекало!

– Хорошо. А эти два стола здесь зачем? Чтобы, если что, баррикадировать дверь от недовольных покупателей?

Дрэвис посмотрел на два хиленьких фанерных стола, словно забыл, для чего их купил.

– А, точно! Мы с Сарой подумали, что не мешало бы устроить лавке презентацию товара. Завтра к открытию подготовь бесплатную дегустацию для всех желающих, прямо на улице. И зазывай в лавку.

При упоминании Сары я непроизвольно сжала зубы. Прилив ярости был такой сильный, что едва удавалось сдерживаться. Фолкрит делился идеями, а я вдруг заметила справа от него какое-то движение. Скосила глаза и поняла, что по полу ползет шляпа! Изо всех сил ползет, старается, едва ли не пыхтит, если шляпы вообще умеют пыхтеть! И ползет она в мою сторону, ничуть не стесняясь свидетеля.

– …с орехами, но не сильно много.

Шляпа мужественно преодолевала последний метр до меня.

– Гринвильд! – рявкнул Дрэвис. – Ты вообще меня слушаешь?

– Эм… да.

– И что я сказал?

Шляпа подползла ко мне и настойчиво тыкалась в ногу. Кончик у нее был острый, нога чесалась, я стояла и пыталась судорожно вспомнить, что там этот враг народа вещал.

– Я говорил, что нужны напитки! – Дрэвис закатил глаза. – Чай найдешь в этих же коробках. До чего ты безответственная ведьма, Гринвильд! Брала бы пример с сестры.

Сейчас я кого-то укушу! Шляпа скреблась все активнее, а Фолкрит не уходил и не уходил, щедро отсыпая мне указаний. То сделать, се сделать.

– И еще вот! – Он ткнул пальцем в небольшой бумажный пакет. – Это форма.

Что-о-о? В смысле…

– Что-о-о?! – повторила уже вслух.

– Костюм, Гринвильд. Лавке нужны клиенты. Завтра в десять все должно быть готово. Мы с Сарой придем и проверим.

С Сарой… Значит, сестренка взялась за мое воспитание руками Фолкрита. Мне вдруг пришла в голову светлая мысль. Вернее, темная, но уж очень привлекательная. Хочет Фолкрит дегустацию, я ему ее проведу! До конца жизни не забудет. А если продолжит меня доставать, то этот конец настанет очень скоро.

Едва дверь за ним закрылась, я подхватила с поля шляпу и кое-как нахлобучила на голову. Мне показалось или от шляпы донесся счастливый стон?..

Тут же появился Крин:

– Вижу, обед не поднял тебе настроение.

– Если бы он был, – пробурчала я. – Младший сначала уронил меня носом в землю, лишив еды, потом обхамил с ног до головы, а потом представляешь, на свидание позвал!

– Последнее особенно возмутительно, – фыркнуло зеркало.

– Смеешься, а зря. Что старший, что младший – оба невыносимые болваны. Но если хотят войны, они ее получат!

– А ты не горячишься? По-моему, тебе никто войну не объявлял.

– Крин, Дрэвис Фолкрит видел скандал у меня дома и видел, что у меня отобрали дом в пользу Сары. У него куча денег и наверняка не меньше жилья, но он не только вступился за меня, так словно этого было мало – еще и засунул в эту лавку! Такое не происходит случайно. К тому же они оба и к месту и не к месту поминают Сару. И все это совершенно напрасно, ибо я могу быть очень неприятной, когда в отчаянии. А я в отчаянии – из-за Фолкрита я лишилась дома и живу в хламосборнике.

– И что ты придумала?

– Чуть-чуть похимичим.

Против желания губы растянулись в усмешке. Да, эту дегустацию жители Градда запомнят. И будь я проклята – никто после этого к лавке и не приблизится!

Но сначала зелье для шляпника. Я налила в колбочку турь, символизирующую женское начало. Итак, основа заложена. Пусть я и не умею варить зелья из глаз жабы и перьев сизокрылого крокодила, я (почти) имею высшее образование и немного логики.

Сварливость? Что такое, в сущности, сварливость?

Первое – это раздражение. Насыпала в колбу пепла из вулкана Годморстена. Пепел символизирует разрушение, а в сочетании с турью – внутренний огонь, пожирающий все светлые чувства.

Второе – это активность. Движение, крик, упреки! По идее, движение означает соль, но мы же не для сварливости зелье варим, а против. Значит, сахар и немного цветков ромашки.

Поставила колбу на медленный огонь и задумалась. Если соль я заменила антонимическим ингредиентом, то пепел надо отменить иначе – нейтрализатором. Наверное, вода сойдет. Обычный пожар тушат водой, так почему внутренний не поддастся?

Сняла колбу с огня и приготовилась к самому ответственному этапу. Все элементы – это лишь набор веществ, и если их смешать, получится самая обычная бурда. Турьная в моем случае. Ключевой ингредиент – магия алхимика. От того, как он ее направит, как задумает эффект, зависит исход алхимического опыта.

Я направила указательный палец в колбу, и капелька чистой серебряной магии упала в еще бурлящую жидкость, а кулон на шее мягко засветился. Постепенно содержимое колбы становилось ярко-зеленого цвета, а из горлышка пошел слабый дымок. Я едва не запрыгала от радости.

– Впечатляет, – хмыкнул Крин. – А оно точно не опасное?

– Оно зеленое. А значит, все задуманное получилось! Если зелье прозрачное и яркого чистого цвета, значит, приготовлено правильно. Вот так выглядит сварливость. А если зелье мутное, темное и с примесями, то это уже не алхимия… не знаю, зельеварение. Оно, к слову, отличается от алхимии…

– Я знаю, чем отличается зельеварение от алхимии, – немного раздраженно отозвался Крин. – Не держи меня за полного неуча.

– Так ты же мне не рассказываешь ничего о себе, – резонно возразила я. – Вдруг ты неуч и есть?

– Когда-нибудь острый язык доведет тебя до беды. Или до замужества.

Я только фыркнула – да что это зеркало понимает? Висит тут в лавке, в полной темноте, и ни с кем не общается.

– Отнесу зелье шляпнику и вернусь, чтобы как следует подготовиться к завтрашней дегустации.

– И почему мне страшно? – Зеркало возвело глаза к потолку.

– Потому что я теперь темная ведьма.

Я подхватила бутылочку с изумрудным зельем и направилась к двери.

– Ведьма! – привычно окликнул Крин.

– А?

– Б! Шляпу надень!

Несколько секунд сомневалась, стоит ли. Я все ж не темная ведьма, а значит, шляпу носить как-то неприлично. Но и так уже вляпалась по самое не балуйся, так зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях? А еще, может статься, народ впечатлится и будет обходить лавку стороной. Кому охота покупать вкусности там, где орудует непонятная тетка в шляпе?

В общем, шла нарочито медленно и гордо, по пути обдумывая, как буду завтра мстить Фолкриту за наглость. Главное, никому не навредить. Сволочь я или нет – а невиновные не должны пострадать. Ох уж мне эта тонкая грань между вредительством и мелкими пакостями! Кое-что начинало придумываться, и к образу добавилось тихое злорадное хихиканье.

Меня явно заметили в окно, потому что я и постучать не успела, как дверь открылась и на пороге возник немного испуганный и явно взволнованный шляпник.

– Ой, что вы, госпожа ведьма, сами пришли! Я бы заскочил, вы бы весточку послали с черным вороном, как у вас, значится-с, принято.

Я лично могу весточку послать только с пузатой мензуркой, но вряд ли это укрепит мой образ страшной и ужасной управляющей. Поэтому я равнодушно бросила:

– Мимо проходила. Ваше зелье от сварливости. Давайте после ужина две недели.

– Ой, – засуетился шляпник, – а как же я… Не станет ведь, госпожа ведьма!

Я закатила глаза.

– Скажите, что это модный десерт – подарок от соседей. Я туда улучшитель вкуса добавила, так что понравится – за уши не оторвешь.

Разволновался, десять раз поблагодарил, пытался всучить в подарок милую летнюю шляпку. Но, к счастью, быстро отстал, и я вернулась в лавку, где уже поджидали коробки, мешки и свертки. А еще – старые книги с рецептами и мои новенькие, сверкающие алхимические наборы.

Да с таким богатством я могу тут и насовсем жить остаться!

Глава четвертая

Мне предстояла бессонная ночь на ногах, но в пылу энтузиазма я носилась по лавке как угорелая. Продуктов и товара действительно было много. Одного печенья десять видов, причем печенья не самого дешевого. Конфеты, леденцы, помадки и шипучки.

От видов сладостей начинало тошнить, но я добросовестно все раскладывала и оформляла. Сначала разложила на витрине красивые салфеточки, на них поставила вазочки с сыпучим товаром. Потом на полки позади себя расставила варенья и шоколадные пасты. Получилось симпатично, хотя очень не хватало основного товара.

Шоколада!

Темный, горький, молочный, белый, красный и какой-то странный с виду голубоватый шоколад лежал в вазах, коробках, шкатулках, пакетиках. На тарелках, дощечках, подставках и полочках. Вскоре оказалось, что шоколада Фолкрит закупил столько, что хватило бы провести не только бесплатную дегустацию, но и пару королевских приемов.

– Кошмар, – заключила я, обозревая обновленную лавку. – Всюду сладкое. Фу.

– Ты так не любишь шоколад?

Крин наблюдал за всем происходящим с неподдельным интересом. Должно быть в жизни зеркала, или кем он там был, нечасто случалось такое веселье.

– Я люблю. С чаем съесть кусочек или добавить в кекс. Или посыпать мороженое. Но не в таких же масштабах. И не так навязчиво. Вот если бы Фолкрит пришел и предложил мне летом подработать. Или попросил помочь – ну, как будущему родственнику, я бы…

– Ага, согласилась, – уголками губ улыбнулся Крин. – После того, как у тебя забрали дом?

– Строго говоря, его забрали родители. Давай закроем тему, ладно? Пора начинать маленькую месть!

Весь товар был разложен на полках, место для готовки освобождено, лишние коробки выброшены, а продукты рассованы по шкафам в зависимости от условий хранения. К таким вещам я относилась педантично – знала, как важно правильно хранить ингредиенты. И не важно, киноварь это или молотый фундук.

Напрягла память, вспоминая, что там Фолкрит говорил про дегустации. Кроме чая в памяти ничего не осталось. Значит, будем импровизировать.

Во-первых, все угощения должны быть маленького размера, почти на один укус. Чтобы досталось как можно большему количеству людей.

Во-вторых, все угощения должны демонстрировать направленность лавки. Лавка шоколадная, значит, и делать надо с шоколадом. Ну и с душой, куда ж без нее.

Для начала я решила сварить главный компонент завтрашнего шоу – зелье. Мучилась с ним часа два и переделывала трижды. Права ошибиться не было, слишком многие попробуют (или попытаются) угощение. Не хотелось отравить весь город.

Но вот зелье стояло на прилавке. Ярко-голубое, светящееся, с приятным цитрусовым запахом. Оттого, что в лавке было немного жарко, так и хотелось выпить немного зелья. Но нельзя. Все для дорогих гостей, да и большое количество этой штуки превратит меня в непонятное активное нечто.

– А оно не опасное? – с сомнением спросил Крин, когда я отставила колбу и взялась делать тесто для кексов.

– Нет, если не злоупотреблять. Я свяжу зелье с кое-какими ингредиентами в угощениях, и оно потеряет способность влиять на человека.

Что ж, кто бы ни был владельцем этой лавки в прошлом, я должна сказать ему спасибо. Подробные рецепты очень выручили, ибо из кулинарии я знала не так уж и много. Но следовать инструкциям и вовремя снимать кастрюльку с огня даже я сумела. И результатом стало несколько видов теста.

Песочное – для печенья, бисквитное – для кексов и сдобное – для булочек. Плюс выставлю шоколад и горячий чай. Утром в Градде еще прохладно, народ торопится на работу. Да, к слову, стоит открыть дегустацию чуть раньше, чем открываются все лавки. Зацепим спешащих на работу, и, возможно, они придут за вкусностями на обед…

Стоп! Я что, всерьез рассуждаю, как сделать так, чтобы здесь были клиенты? Ох, воистину недосып отключает мозги.

На улице вдруг что-то грохнуло, будто вдалеке, а под самым окном, возле которого я готовила, раздался шорох. Я среагировала мгновенно – погасила свет и высунулась в окно. Ничего, лишь бесформенные тени фонарей и других домов. Совершенно пустынная улица. Рядом, буквально через квартал, в это же время наверняка бурлила жизнь: работали ресторации, гуляли любители ночной романтики. Может, кто-то из разгулявшейся богемы забрел?

Подумав, решила не выходить и не проверять. В лавке я в безопасности и тепле, а кто может попасться снаружи – еще большой вопрос. Один раз мне повезло и я не вляпалась в неприятности, но незачем провоцировать светлейшую богиню.

С каждым часом работать становилось все труднее. Глаза закрывались, а уставшая за дни волнений голова саботировала процесс готовки. Я чуть не забыла про булочки в горячем шкафу, и спасибо Крину, что напомнил. Маленькие аппетитные булочки с изюмом удались на славу. Я съела пару некрасивых штук и зажмурилась от удовольствия. Эдак я и впрямь лавку на ноги подниму.

– Ну и что в них магического? – с сомнением поинтересовался Крин.

– Завтра увидишь. Магия действует только раз.

– Увижу, – хмыкнул Крин. – Как? Я же зеркало.

– Не волнуйся, я поставлю тебя к окну. Поверь, все самое интересное ты увидишь.

– Особенно то, как хозяин будет на тебя орать.

– Издержки профессии, – улыбнулась и пожала плечами.

Наконец все было готово. Три противня с маленькими булочками с изюмом, два противня с печеньем в шоколадной глазури, один противень с кексами и куча маленьких кусочков шоколада. Я потратила последние силы, чтобы укрыть это гастрономическое богатство пологом хранения.

– У меня есть еще три часа. Пойду посплю. Сможешь разбудить за час до открытия?

– Я что, будильником к тебе нанялся? – для виду возмутился Крин, но потом вздохнул и кивнул. – Спи. И твое счастье, что я любопытен.

Странно, но хлам на втором этаже лавки успокаивал и придавал моей постели какой-то особый шик. Было уютно лежать под теплым одеялом, всматриваться в темноту и предвкушать завтрашнее веселье.

И хоть одиночество неприятно кололо своими острыми краями, я с удовольствием и каким-то умиротворением засыпала.

* * *

Этой ночью Уиллторн долго смотрел на шоколадную лавку. Умбрины скользили по стенам, присматривались. Они должны были расти, набираться сил, но с появлением ведьмы это стало невозможным. Из-за чего тени злились.

– Нет! – отрезал Уиллторн, когда одна из теней угрожающе провела когтями по окну, в котором виднелся точеный профиль девушки. Она сосредоточенно колдовала над котелком и совсем не обращала внимания на то, что происходит снаружи. Что ж, оставалось только надеяться, что личные проблемы ведьмочки не позволят ей что-то заподозрить.

Уиллторн не боялся эту Дейзи. Но ее излишнее любопытство принесет некоторые проблемы.

– Хватит, – бросил он умбринам.

Те разочарованно зашелестели, но нехотя убрались от окна, не решившись ослушаться.

Мужчина поднял руку, с которой сорвался темный сгусток магии. Он юркнул между погасшим фонарем и стеной, скользнул по каменной кладке бульвара и замер перед наглухо закрытой дверью другого дома.

Умбрины стремительно проникли через окна, заполнили собой все пространство дома, от чего внутри стало нестерпимо темно. Тьма клубилась в углах, придавала дому зловещий и заброшенный вид. К утру они должны были освоиться и поутихнуть.

Взглянув на небольшие карманные часы, мужчина направился прочь. Оглянулся в последний раз на лавку, но ведьмы уже не было видно.

Ее шоколадная лавка была последним домом, необходимым Уиллторну. Осталось придумать, как его заполучить.

* * *

Наутро, когда Крину с трудом удалось меня разбудить, я первым делом рванула в душ. Как все же мне повезло, что я попала в лавку, которая торгует едой. Нет, в глобальном смысле все случившееся вряд ли можно было назвать везением, но в целом и общем все сложилось не самым плохим образом.

Дело в том, что лет так… двадцать назад, после неприятной и массовой эпидемии отравлений, в Градде начали действовать жесткие законы в отношении таких лавок. И наличие места, где повар и подавальщики могут вымыться, было одним из обязательных требований. Лавка явно строилась под продуктовую, потому что крохотный и холодный, но душ был.

С утра вода в нем казалась особенно ледяной, но зато отлично смывала сонливость. Я вернулась в комнату и потянулась было к одному из платьев, но остановилась, услышав вкрадчивое покашливание зеркала:

– Кому-то было велено надеть униформу…

И впрямь, я совсем забыла об очередной гадости Фолкрита. Не скажу, что настроение с утра было прямо отличное, но все же после того, как я нацепила платье, оно напрочь испортилось. Я с досадой извлекла из свертка красное платье с дурацким черным галстучком. Оно даже не закрывало колени!

– Это бордель или шоколадная лавка? – бурчала я, надевая весь этот ужас.

– Довольно… оригинально, – прокомментировал Крин.

Я смотрелась в его зеркало, и призраку (или кем он там был) пришлось исчезнуть, но от комментирования отказаться не смог.

К платью прилагалась миниатюрная шляпка-цилиндр, что крепилась к волосам при помощи заколочки. Гулять так гулять! Я взбила каштановые кудри, нацепила шляпу и выбрала обувь, о которой Фолкрит почему-то забыл – высокие кожаные сапожки, которые, убегая из дома, я сунула в сумку неясно зачем. Из зеркала смотрела симпатичная ведьма, даже, можно сказать, сексуальная. Никогда не видела себя в таком образе, но что-то в нем было.

Правда, нынешняя Дейзи не могла не хулиганить, так что я взяла с полки флакон с зельем и брызнула несколько капель на платье. Это зелье было моей контрольной работой, которую я выполнила на отлично. Платье медленно приобрело сочный сапфировый оттенок.

– Надеюсь, хозяину понравится, – усмехнулась я.

– Надеюсь, это не выльется в итоге в кровавое убийство, – ответил Крин. – Мне совершенно не улыбается наблюдать здесь море крови и кучу костей. И так хлама полно.

Показав зеркалу язык, я спустилась в зал.

А там, едва взглянув в окно, обомлела. К моей лавке тянулась неплохая такая очередь, будто кто-то пустил слух, что сегодня здесь раздается халява. Был в этой очереди владелец фруктовой лавки, стояла, позевывая, подавальщица из бара на соседней улице, а дополняли картину еще пятеро незнакомых мне мужчин.

Нет, что-то подсказывало, что это не за конфетками тут очередь тянется. И прежде, чем разворачивать полевую кондитерскую, надо выяснить, что за стихийный митинг у моей двери.

– Утро доброе, господа! – объявила я, появившись на пороге. – Чем обязана?

Они осторожно переглядывались, и никто не решался начать.

– Ну, – пожала плечами, – нет так нет…

– Зелья бы, госпожа ведьма, – робко подал голос один из мужчин.

– Да-да! – поддержали его остальные. – Вы шляпнику сделали, мы слышали!

– У них с женой все так хорошо стало! – добавила подавальщица. – И нам бы…

– Капельку!

– Заплатим!

Я тяжело вздохнула. Все же репутация – штука исключительно хрупкая. Один раз с попойки нацепила дурацкую шляпу, теперь весь квартал считает меня темной ведьмой! И ладно бы зелье от сварливости, а если они попросят что-то исключительно темное?

Впрочем, того зелья оставалось еще полкотелка.

– Ну, значит так! За зелье, господа, придется поработать.

Они все закивали с таким неиссякаемым энтузиазмом, что я даже порадовалась этому неожиданному утреннему визиту.

Все пришедшие так или иначе были связаны с лавками, тавернами или просто торговлей, так что организовать их не составило труда. Двое мужчин вытаскивали и устанавливали столы рядом с лавкой, еще один вешал плакат, сообщающий о том, что у нас сегодня дегустация. Женщины эти столы накрывали, расставляя тарелочки и вазочки. Я тем временем делала большой котел чая. Вместе мы справились намного быстрее, чем я бы ковырялась одна, и как закономерный итог – все добровольно-принудительные помощники получили по небольшому флакону вожделенного зелья.

Мало того, что свалила всю работу, так еще и осталась с комплиментами – за зелье благодарили так, словно я спасла их жизни, не меньше. Настроение, разбитое дурацким нарядом, снова поползло вверх, ведь впереди еще ждали сюрпризы, которые я обещала Фолкриту!

Постепенно к лавке начал подтягиваться народ. Кто-то проходил мимо и даже не смотрел в нашу сторону, кто-то нерешительно останавливался поодаль и смотрел, как ведут себя другие. Вокруг столов собралось человек двадцать.

– Не стесняемся, дегустируем! – надрывалась я, и со стороны казалось, будто и впрямь стараюсь. – Женщина, ну куда вы в мешок-то гребете, честное слово!

Народ пробовал шоколад, одобрительно кивал. Не обходилось и без излишне наглых экземпляров. Когда один тучный мужчина, не сильно-то и скрываясь, набил карманы кексами, я не выдержала и щелкнула пальцами. По плану это должно было случиться позже, но ради такого дела я не я буду, если не достану козырь!

Кексики, вдруг обнаружившие в себе глубокий внутренний мир, во внешний вышли гордо и ловко. Маленькие шоколадные ножки и забавные ореховые мордашки появились словно из ниоткуда. Кексы под всеобщий смех выбрались из карманов воришки и вернулись на стол, где отвесили благодарным зрителям поклоны.

После такого есть их, конечно, ни у кого рука не поднялась. А кексики-то оказались теми еще нарциссами! Они буквально купались в лучах всеобщего обожания. Закончили кланяться и устроили импровизированное представление, лихо сплясав что-то вроде танца котелков, только в бисквитной вариации.

Я, признаться честно, тоже увлеклась, и не сразу заметила Дрэвиса Фолкрита. А тот, между прочим, вышагивал по проспекту рука об руку с дорогой сестрицей Сарой. Та гордо несла на себе полкило бриллиантов и смотрела на все вокруг так, словно обозревала владения.

Они решительно направились в нашу сторону. Что ж, все для дорогих гостей – я быстро сбегала в лавку и под общее одобрительное «О-о-о!» вынесла поднос с маленькими булочками. Пышные, ароматные, с изюмом и корицей, они так и притягивали взгляд, манили, звали их попробовать.

– Господин Фолкрит! – просияла я. – Сара, дорогая сестра! Присоединяйтесь к нам, попробуйте булочки по старинному рецепту!

Фолкрит был, зараза такая, подозрителен и умен. Моя довольная мордашка его, надо сказать, довольно сильно смущала, поэтому булку брать не торопился. А вот Сара… милая Сара, привыкшая держать лицо на публике, одарила меня снисходительной улыбкой и изящно, двумя пальчиками, взяла сладкое угощение.

Я снова щелкнула пальцами.

Изюм начал разбегаться из булок, как тараканы при включенном свете. Сара истошно завизжала, отбросила булку и отскочила на добрые полметра. Народ сначала было перепугался и отпрянул, но тут же разразился оглушительным смехом и… зааплодировал.

Нет, мне, конечно, было приятно. Но я вообще думала, что отпугну покупателей своими фокусами, а не наоборот.

– Леди Гринвильд! – рявкнул Дрэвис.

А кексики тем временем бодро отплясали канкан и приступили к фокстроту. Непроизвольно я начала отбивать ритм костяшками пальцев, но, увидев, как наливаются кровью глаза Фолкрита, стушевалась.

– Что здесь, позвольте узнать, происходит?

Он плохо сдерживал желание разораться.

– Вы пугаете собственных покупателей, – невозмутимо ответила я. – Еще чуть-чуть, и за нами навсегда закрепится слава лавки, которой владеет неадекватный мужик. Нет, я-то не против, работы меньше. Но продукты жалко… Вы столько всего купили.

Довод явно показался Фолкриту разумным. Он сделал над собой видимое усилие и успокоился. Мысленно я ликовала, ибо вид злой и опозорившейся Сары был лучшей наградой этого утра. А платье, вызвавшее столько недовольства у меня раньше, теперь наравне с танцующими кексами стало хитом дегустации.

– Я надеюсь, леди Гринвильд, – процедил сквозь зубы мужчина, – у вас в запасе больше нет идиотских выходок, иначе пеняйте на себя.

– Тогда, – я сделала вид, что всерьез испугалась, – лучше не давайте Саре пить из той кружки… А впрочем, поздно.

От того, как Дрэвис подскочил к сестричке и вырвал из ее рук стакан с чаем, я чуть пополам не сложилась. В чай, к слову, я ничего добавить не успела, так что хозяин совершенно напрасно облил невесту.

– Эксклюзивный заказ на булочки с изюминкой и кексики с огоньком можно записать на этом листочке! Возьмусь только за первые десять заказов, оплата сразу после дегустации!

Я достала кусок пергамента, и он моментально ушел в толпу.

– Вот видите, – обратилась к Фолкриту, – я делаю вам прибыль.

Тому ничего не оставалось, как молча скрежетать зубами, ибо в толпе кто-то успел даже слегка подраться за место в списке. Сара готова была испепелить меня на месте, но вот незадача – не умела.

* * *

Все хорошее имеет свойство заканчиваться. Закончился шоколад, закончились булочки, которые даже несмотря на сбежавший изюм оказались очень вкусными, выдохлась магия из кексиков. У меня в руках был тяжелый мешочек с монетами – оплата заказов.

Сара под шумок куда-то смылась, и я ее понимала. Наедине со мной оставаться, наверное, было страшно. Хотя уж зря она так, я никогда бы не дошла до откровенного членовредительства. Да и чего она так взъелась? Подумаешь, изюм сбежал, так Сара его и не любила особо. Я, можно сказать, одолжение сестренке сделала.

Вот только Дрэвис, похоже, так не считал. Но по факту не мог ничего предъявить, ибо все его условия были соблюдены идеально. И я даже на пару часов забыла о намерении разорить эту лавку ко всем демонам. Вон сколько за одно только утро заработала.

Некоторое время мужчина открывал рот молча, явно перебирая в уме все выражения и отбрасывая нецензурные.

– Еще одна такая выходка, Гринвильд…

– Сами виноваты, нечего было нанимать алхимика. Я не повар, что смогла – то приготовила.

– Ты… ты…

– Чайку? Булочку? Изюма, кстати, не хотите?

Ткнула в миску, куда он сбежался, покинув булки.

– Безответственная, вредная, глупая ведьма, – прищурился Фолкрит. – Но я из тебя воспитаю настоящую леди. Через год и замуж не стыдно будет выдать.

Что-о-о?! Я задохнулась от возмущения! Он уже вообразил себя моим родственником?

– Кексы! – рявкнула я. – В атаку!

Магии было совсем чуть-чуть, зелье почти выдохлось, но кексам хватило сил приоткрыть шоколадные мордашки и грозно зарычать. Реального урона не нанесут, но вот перепачкать костюм «с иголочки» могут влегкую.

Дрэвис благоразумно предпочел держаться подальше. Он наблюдал, как я убираю посуду в лавку, и даже не предложил помочь со столами. Удостоился мрачного взгляда с непрозрачным обещанием скорейшей мести, и в итоге смылся. Наверняка успокаивать взбешенную невесту. Готова сожрать свою шляпу – они представляли себе эту дегустацию немного иначе.

Должно быть, предвкушали, как хозяевами жизни пройдут по улице, мимо вынужденной раздавать какую-то ерунду, Дейзи. Но что-то пошло не так.

– Поздравляю, – усмехнулся Крин. – Только теперь за ними ответный ход, и вряд ли они его упустят.

– Что-нибудь придумаю. Сара больше не сможет мне навредить, все что могла, она уже забрала. А Дрэвис… с ним пободаемся.

– Что ж, хотя бы развлечениями на ближайший год я обеспечен. И что теперь будешь делать?

– Торговать. – Я пожала плечами. – Вон сколько заказов.

Я сунула в рот одинокий орешек, выпавший из печенья.

– А знаешь, мне даже понравилось. Может, я и проникнусь этой лавкой и не разорю ее. Если хозяин будет себя хорошо вести.

Глава пятая

Несколько дней в лавке вымотали меня до состояния нестояния. Не было сил ни на что, кроме простейших действий. Подняться спозаранку, сбегать в душ, наспех перекусить бутербродом и заниматься булочками со злополучным изюмом, которые расхватывали моментально. Я ненавидела себя, алхимию и кулинарию за то, что эти булки вообще появились на свет. Хорошо, хоть пляшущих кексов не заказывали – всем было жалко и немного боязно есть то, что еще недавно репетировало на твоем столе румбу.

После того, как партии булочек отправлялись в печь, я открывала лавку и пыталась как-то справиться с наплывом покупателей.

И если бы они все приходили за шоколадом!

Но нет, весть о том, что в шоколадной лавке Градда работает самая настоящая темная ведьма, распространилась по городу очень быстро. Без преувеличения, добрая половина клиентов приходила, исключительно чтобы хоть одним глазом посмотреть на такую редкость.

Сначала я всем терпеливо отвечала:

– Извините, но я – алхимик, а не темная ведьма. Что? Шляпа… есть шляпа, но это не то, что вы подумали.

Потом устала и уже молча соглашалась. В конце концов, им хотелось видеть за прилавком темную ведьму, так зачем отказывать в удовольствии тем, кто платит тебе деньги? Правда, шляпу старалась не надевать, дабы не плодить лишних слухов. Бессмысленный и отчаянный жест – слухи эти плодились со скоростью звука.

Неудивительно, что в один прекрасный момент они таки дошли до Дрэвиса Фолкрита. И одним прекрасным (на самом деле, не очень) вечером он вновь посетил лавку.

Я как раз отвешивала покупательнице шоколад. Наверное, это спасло от начала немедленной расправы. Мужчина прошелся по залу, делая вид, что забрел совершенно случайно и вот-вот уйдет. Но я-то знала, что ничем хорошим его визит не кончится. Мне еще не отомстили за представление на дегустации, а месть – блюдо, которое подают холодным.

Вот и Дрэвис остыл и подал… себя.

И хоть я нарочно старалась рассчитываться с покупательницей медленнее, колокольчик на двери неумолимо звякнул, сообщив, что мы с хозяином остались наедине. Ну, не считая Крина, но он благоразумно скрылся.

– Поговаривают, – начал Фолкрит, – в одной из лавок по нашей улице работает настоящая темная ведьма. Ничего не слышала?

– Боюсь, у меня нет времени на досужие разговоры. Вы ведь экономите на работниках, так что я и поесть иной раз не успеваю, не то что обсудить свежие сплетни.

– Странно, потому что слухи эти настолько популярны, что дошли до самого мэра Градда.

Вот блин! А все почему? А потому что пить надо меньше. И откуда эта шляпа взялась-то?! Отлично, теперь все, включая мэра, считают, что я – темная ведьма. Хоть бы в академии не узнали! Отчислят, как пить дать отчислят. Или стипендии лишат, а это сейчас равносильно смерти!

– И странно-то как, – продолжал Фолкрит, – все утверждают, что обозначенная темная ведьма торгует ничем иным, как шоколадом!

– Кошмар, – совершенно искренне посочувствовала я. – Конкуренты не дремлют. А она симпатичная?

– Не очень, – отрезал Фолкрит, а я… вот взяла и обиделась.

Правда, ненадолго, потому что ситуация вдруг приобрела какой-то угрожающий оттенок. Дрэвис оперся руками о столешницу и тихим, серьезным голосом спросил:

– Что ты творишь, Дейзи?

Надо сказать, прием был неожиданный. Я ждала воплей, ехидства, но никак не этой пугающей серьезности. Мужчина выглядел весьма впечатляющим, а в глубине темных глаз светилось что-то очень опасное, словно магия внутри шевельнулась и насторожилась.

С трудом я нашла в себе силы ответить:

– Я, господин Фолкрит, делаю ровно то, что предписано судом: отрабатываю свое наказание. А вот вы с самого первого дня саботируете мою работу. Ведьму еще какую-то приплели. Вы разве не знаете, что я алхимик? Темная магия – это не моя сфера.

– То есть народ костюмом темной ведьмы ты не пугала? – уточнил он.

– Не-а.

Не пугала же формально. Что хочу, то ношу, а уж если вы при виде меня пугаетесь, носите веера – за ними можно спрятаться и не смотреть.

– И зелья сомнительные не варила?

– Не-а.

А что? Я в своих зельях не сомневаюсь.

– Хорошо.

И почему это прозвучало как «сейчас я тебя закопаю»?

– На вот, – Фолкрит положил на прилавок листок мерзкого розового цвета.

– И что это?

– Заказ на торт.

– Какой еще торт?!

Нет, он определенно меня с кем-то перепутал! Я не пекарь и не кондитер, я алхимик, чтоб его орехами убило! Управляющая лавкой, на худой конец, но не повар!

Я прищурилась.

– Для кого торт?

– А тебя что, в академии читать не учили? День рождения невесты сына мэра! Восстанавливай репутацию, не-темная-ведьма. Заказ срочный, чудом для тебя выбил.

Лучше бы тебе кто глаз подбил.

– Просили что-то яркое и оригинальное. Так что в твоих интересах постараться, кексик.

Как-как, простите? Он меня как назвал?!

О, я постараюсь. С дегустацией вышла промашка, но теперь-то я умнее буду. Никаких экспериментов с ингредиентами! Только творчество, только полет фантазии. Кто не спрятался, я не виновата.

Ради такого дела, даже после работы задержусь (хотя кого я обманываю, я же здесь живу). Но торт для сестры… жены… тьфу, опять забыла, для кого. Ну, в общем, для важный шишки Градда – это просто прекрасно. Может, мои пакости на дегустации и подняли лавку, но этот заказ ее точно разорит!

– Мне уже страшно, – усмехнулся Крин, когда Дрэвис ушел. – Что на этот раз? Убегающий торт? Бисквит, оскорбляющий гостей?

– На этот раз обойдемся без магии.

Я быстро сворачивала торговлю, хоть до конца рабочего дня и оставался целый час. Торт – дело трудоемкое, надо как следует обдумать идею, все подготовить и к утру выдать, без преувеличения, шедевр.

Старалась всю ночь, без перерывов на еду и сон.

Никогда еще процесс готовки не доставлял мне такого удовольствия! Бисквит получился нежный и сливочный, тающий во рту. У меня даже рука дрожала, когда я придавала ему нужную форму. Высунув от напряжения язык, выводила кремом завитки, а потом с изяществом ювелира делала шоколадное кружево.

За виноградом для украшения пришлось под утро бежать во фруктовую лавку, благо они меня уже знали и в качестве исключения продали пару веточек.

Наконец результат примостился на прилавок. На ручку корзинки я повесила кокетливый бантик. Ну, чтобы было понятно, что торт праздничный. Потому что по пучеглазой селедке с выпученными виноградными глазами сразу и не скажешь, что она мало того что на день рождения едет, так еще и торт.

Зато у селедки была кокетливая кружевная юбочка, которую я по праву считала своим наивысшим кулинарным достижением. А уж какие чешуйки! Кремовые, ажурные, вку-у-усные! Угощайтесь, дорогие заказчики. Претензии по торту не принимаются – вы же мне портрет именинницы не давали, а я художник, я так вижу. Спросите любую женщину – мы всех конкуренток видим именно так. И это я еще приукрасила, праздник все-таки.

– Тебе тоже бантика не хватает, – оценил Крин.

Я как штык стояла за прилавком в девять утра, красивая, сияющая и готовая к трудовым подвигам. С нетерпением предвкушала момент, когда счастливый заказчик откроет это бисквитное нечто. А Дрэвис Фолкрит умоется и перестанет доставать меня заданиями и дурацкими прозвищами.

В общем, когда колокольчик звякнул, я уже потирала руки в предвкушении.

– Леди Гринвильд… – Заказчиком оказался грузный мужчина лет шестидесяти в нелепой шляпе-цилиндре.

Он смотрел на меня с явным разочарованием и в то же время любопытством. Темная ведьма не оправдала ожиданий, какая беда.

– Могу я забрать свой заказ?

Вслед за ним топал Дрэвис, но торта он пока не видел.

– Разумеется! – просияла я.

Откинула пергаментную бумагу, представляя взору благодарных зрителей шедевр кулинарного творчества. Когда Дрэвис встретился с рыбой глазами, то рефлекторно сжал руки, будто представляя, что там моя шея. Заказчик задумчиво осматривал торт.

– Как любопытно… – пробормотал он.

Фолкрит явно все это время искал в своем арсенале цензурные выражения. Нашел только одно:

– Что это?!

– Торт, – сообщила я.

– То, что это торт, я по запаху чувствую! – рявкнул Дрэвис. – Что он, богиня тебя разрази, изображает?!

– Селедку в кружевах. Сами просили творчество. Творю, как могу.

Тут подал голос заказчик, от чего у нас с Фолкритом одновременно вытянулись лица:

– Потрясающе!

У него шок? Пожалуй, надо быть готовой, в случае чего, бежать за аптекарем.

– Простите? – обалдел Дрэвис.

– Невероятно!

От переизбытка чувств мужчина даже подпрыгивал на месте.

– Тонкая работа! Просто потрясающе! Как вы узнали, что невеста сына мэра – дочь крупнейшего рыботорговца Градда?!

– Э-э-э… – протянула я.

– Леди Гринвильд, примите мои восхищения! Лорд Фолкрит, вы были правы, ваша лавка – это нечто, и не стоит верить глупым сплетням! Можете рассчитывать на любое сотрудничество с мэрией. И уж конечно, я порекомендую леди Гринвильд всем своим знакомым.

Зеркало за их спинами беззвучно ржало так, словно в прошлой жизни было конем. Фолкрит скрипел зубами, а заказчик… заказчик извлек из кошеля несколько монет. Одну передал за торт, а вторую вложил мне лично в руки.

– Примите скромную благодарность за ваш труд, Дейзи!

– Скромность – это не к леди Гринвильд, – пробурчал Дрэвис.

Довольный заказчик уносил торт так, словно то была величайшая ценность. У дверей лавки его ждала карета. К слову, неслыханная редкость – по центральным улицам Градда указом мэра было запрещено ездить верхом или в экипажах. Только королевская семья да экипажи специального назначения удостаивались такой чести.

– Обидно, да? – хмыкнула я, глядя на багровеющего Фолкрита. – Даже поругать не за что. Видите? Я приношу лавке прибыль. А вы на меня войной идете. Нехорошо как-то, не по-родственному.

Бросив на меня полный мрачного обещания скорой смерти взгляд, Фолкрит двинулся к двери. Ну то есть это выглядело, словно он двинулся к двери, а на самом деле дорогой работодатель подошел к окну и задернул плотные шторы. А затем запер дверь, и вот тут-то мне стало по-настоящему страшно! Я почти вознамерилась рвануть к лестнице, но все равно бы не успела.

Разъяренный жених сестрички навис над совершенно беззащитной и невиновной темной алхимичкой. Рядом, как насмешка судьбы, лежали горы шоколада. Сладкая смерть – напишут на моем надгробии.

– Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? – протянул Фолкрит.

Не знала и узнать не успела. Несмотря на то что Дрэвис закрыл лавку, дверь вдруг с оглушительным грохотом распахнулась, и в помещение вплыла фея моего спасения.

Фея была такого размера, что нам сразу стало тесно. И мое зверской убийство откладывалось на неопределенный срок.

– Деву-у-ушка, – прогремела фея. – Есть у вас что-то вку-у-усное?

Я сглотнула.

– Ш-шоколад?

– А он, – на меня строго взглянули, – диетический?

У кого бы в присутствии этой феи повернулся язык сказать, что нет? Тем более что верхушку замысловатой конструкции из волос и блестящих шпилек венчала кокетливая шляпка с сеточкой. Почти как моя форменная, только раза в три больше.

– Мне два кило в таком случае.

Дрожащими руками я принялась взвешивать товар, краем глаза следя за Фолкритом. А можно я с феей уйду? В сумочке вполне поместится маленькая скромная Дейзи.

Даже промелькнула мысль выложить знак бедствия орехами на куске шоколада.

– Считай, повезло, кексик. – Фолкрит наклонился к моему уху, угрожающе дыша в шею.

Потом схватил с прилавка кекс с кремом и собрался было уходить.

– Мужчи-и-ина! – рявкнула женщина. – Вы за мной будете!

– Простите?

– Очередь! Я первая сказала, что мне взвесить! Положите кекс на место! Верно, девушка?

– Конечно! – горячо согласилась я. – Вы – приоритетный клиент!

– Я не…

Но куда там – оправдываться перед такими феями! Кекс, который держал счастливый владелец лавки, был вырван из его рук и водружен обратно на прилавок. Ладно хоть был в обертке, не хватало мне еще, чтобы тут покупатели продукты лапали.

– Вот я уйду, и расплатитесь, – воспитывала фея Дрэвиса. – Я вам в матери гожусь!

– Даже в две, – согласился Фолкрит.

– Что-о-о?!

Как бы ни хотелось смеяться над этой, словно театральной сценкой, меньше всего я желала, чтобы хозяина лавки избила покупательница. А силищи в ней было немерено. Кто бы знает, чем все кончилось, если бы я быстро не сунула ей в руки два увесистых свертка с шоколадом. Фее пришлось рассчитываться и забирать покупки, и только это спасло Фолкрита от расправы.

Когда дверь за ней закрылась, а выломанный хлипкий замок покатился по полу, я сказала:

– Вы у меня в долгу! Считайте, жизнь спасла. И вообще, господин Фолкрит, вы ко мне несправедливы. Я отдраила до блеска вашу лавку – раз! Я ночь не спала, готовилась к дегустации – два! Я провела ее идеально и заработала денег – три! Я торт для мэрской семьи сделала, да такой, что они в восторге остались – четыре!

«И это я всего лишь напакостить хотела», – подумала, но озвучивать не стала.

– Ты хочешь войны? – прищурился Дрэвис. – Хорошо, кексик, будет тебе война. Через неделю состоится официальный прием по поводу моей помолвки с Сарой. Будут мои коллеги, партнеры, друзья семьи. Так сказать, торжество среди коллег. Разработай меню десертов и сладких закусок. Я пришлю с курьером всю информацию о меню и своих пожеланиях.

Чрезвычайно довольный ответным ударом, Фолкрит все-таки цапнул кекс и скрылся за дверью. Я молча смотрела ему вслед.

– Удар ниже пояса? – хмыкнул появившийся Крин.

– Переживу, – буркнула я.

* * *

Найти жилье в Градде было довольно проблематично. Простейшие подсчеты показали, что я не смогу оплатить комнату на постоялом дворе, а снять целый дом и того подавно. Во-первых, в столице еще надо было умудриться найти это жилье. А во-вторых, цены были такие, что я недоумевала: у них там пряничные дома? Потому что в такие суммы определенно должно было входить трехразовое питание.

В общем, на этом я как-то резко остыла в поисках собственного жилья и призадумалась. А почему бы, собственно, не остаться пока в лавке? Надо придумать, как заработать больше денег, отложить, и к моменту, когда я выйду свободным человеком, мне или дадут общежитие академии, или у меня будет достаточно денег, чтобы снять комнатушку. Да хотя бы и за этой дорогой.

Мне успешно удавалось скрывать обустроенную постель от Фолкрита. Это, в общем-то, было несложно. Он и не поднимался никогда наверх. Фолкриту вряд ли вообще приходила мысль, что можно жить в захламленной лавке. У него было достаточно денег, чтобы зайти в большинство домов и сказать что-то вроде: «Я хочу здесь жить, плачу полмиллиона эр». И все, через минуту дом будет пустым, еще и приветственный плакат повесят.

Каждый раз, возвращаясь с поисков, я жалела себя и активно ругала Фолкрита. Немного, но это поднимало настроение.

Чтобы не сойти с ума от скуки, в свободное от работы время я изучала старые рецепты. Попадались весьма любопытные. Я отложила поближе один особенно интересный – рецепт карамели, твердой снаружи и нежной сливочной внутри. Не то чтобы я вдруг стала радеть за лавку, но раз уж попала сюда, неплохо было бы вынести что-то интересное для будущей самостоятельной жизни.

Мне все же хотелось верить, что полоса невезения не продлится долго и рано или поздно меня ждет муж, детки и счастливые семейные праздники. Ну а пока я была вынуждена готовить десерты на счастливые семейные праздники других.

День приема Дрэвиса Фолкрита выдался, во-первых, мрачный и дождливый, во-вторых, суматошный. Я куталась в теплую шаль и бегала взад-вперед по лавке. Накануне курьер принес от Фолкрита пожелание к меню, где огромными черными буквами было написано: «НИКАКОЙ МАГИИ!» И чуть дальше, под списком десертов: «СОВСЕМ НИКАКОЙ!»

А еще господин будущий шурин желал кексов с кремом, горького шоколада (к коньяку) и глазированных орехов.

Что ж, кексы приготовить – невелика беда.

Правда, потом выяснилось, что я эти кексы еще и буду подавать. Вот тут уж я не удержалась, заколдовала обратную записку, и та прокуренным басом сообщила Фолкриту все, что о нем думаю я. Ну а в конце заботливо пообещала в кексах магию не использовать. Курьер говорил, Фолкрит изрядно побледнел после этого заявления и судорожно выпил водички.

А еще надо было не забывать обслуживать покупателей, следить за витриной и отбиваться от желающих пообщаться с темной ведьмой. Хоть их, благодаря мерзкой погоде, было немного.

Когда в лавку вплыла фея, я внутренне сжалась, подумав, что сейчас меня будут бить. А если она выяснила, что шоколад никакой не диетический?

– Ми-и-илочка, – прогудела женщина, – ваш шоколад потрясающе вкусный! Нигде еще не встречала такого вкусного диетического шоколада. Можно мне килограмм?

– Конечно, – облегченно выдохнула я. – А еще, как любимому покупателю, вам полагается очень вкусное диетическое печенье в подарок!

– Вы совершенно чудесно милы! – расплылась в улыбке фея. – Слышали новость? Со дня на день ее величество ждет появления наследника.

– О, – я совершенно выпала из светской жизни, – и впрямь великое событие для королевской семьи.

А сама с тоской подумала: наверняка будет какой-то праздник. Еще готовить заставят на какую-нибудь выставку.

– И зачем им наследник? – вырвалось у меня. – Есть же младший принц.

– Говорят, принц Бернон не горит желанием восходить на престол. Он серьезно увлечен артефакторикой. Рождение наследника – условие короля. Тогда принц Бернон сможет заниматься наукой всерьез, не рассчитывая на корону.

– Наука – это хорошо. Вот, ваш шоколад и подарок от лавки.

Между прочим, «Фолкрит и партнеры» – жутко отвратительное название. Мало того, что не выговоришь, так еще и совершенно не запоминающееся. Я давно об этом думала, но излагать хозяину соображения не спешила. С женихом сестрички против тебя может быть обращено любое слово. Еще заставит выдумывать, как эту пыточную обозвать.

– Мне надо прилечь, – вздохнула я. – Ощущение, что по мне потоптался дракон. Хоть пару минуточек.

Пару, потом еще пару, потом еще и еще – я проспала добрых три часа. На мое счастье, Крин караулил время и разбудил вовремя, заорав совершенно дурным голосом. Я даже не знала, что этот привычно холодный и флегматичный зеркальный обитатель так умеет.

Снова звякнул колокольчик. Решив, что это очередной желающий набрать пару килограмм, я вышла в торговый зал. Как только увидела гостя, поняла, что вышла зря, но зайти обратно уже не успела.

Сара с приличествующей девушке из хорошей семьи грацией прогуливалась вдоль витрины. Словно невзначай сестрица провела пальцем по полке и презрительно сморщилась. В руках, кроме небольшой, расшитой бисером сумочки, у нее была какая-то газета. Странно, не замечала за ней любви к периодике.

– Чего надо? Шоколада? – мрачно поинтересовалась я.

И пусть Фолкрит хоть тысячу наказаний мне придумывает, я не собираюсь любезничать с Сарой.

– Повежливее, я без пяти минут хозяйка этой халупы, – ледяным голосом ответила она.

– Иначе что? Закажете у меня фуршет на первую брачную ночь? Приготовлю вам чесночно-перцовый тортик. Для, так сказать, розжига пламени страсти.

– Говори, говори, Дейзи. Как только я стану женой Дрэва, ты поймешь, что не стоит вставать у меня на пути.

Она вдруг будто бы случайно взмахнула сумочкой, и та снесла несколько креманок. По полу рассыпались корица, орехи, разлился сладкий малиновый соус. А еще во всю эту кашу, как вишенка на торт, упали формочки для кексов. Те самые, что я приготовила для кексов на прием Фолкрита. Наверное, по замыслу Сары я должна была прийти в бешенство, но я неожиданно развеселилась.

– Ну и дура, – сообщила сестре. – Сама же себе нагадила. Будут теперь у твоего женишка не аккуратные десертные кексы, а фирменные кривые лепешки. Впрочем, он непритязательный в плане удовольствий, раз решил жениться на тебе.

В глазах Сары вспыхнула такая ярость, что я даже засомневалась, не переборщила ли. Если мы сейчас начнем драться, интересно, это привлечет покупателей или наоборот? Говорят, хорошая женская драка изрядно оживляет любое мероприятие, даже если это – поход за печеньками.

Сара прищурилась.

– Я знаю, что ты задумала, но можешь забыть об этом.

– Странно, а мне рецепт тыквенного печенья показался хорошим.

– Не прикидывайся! – Сара бросила газету на прилавок, снеся попутно еще одну вазочку с крекерами.

Я не двинулась с места. Хочет что-то купить – с удовольствием продам, а вот на провокации не поведусь. Один раз я уже оттаскала Сару за волосы, и это обернулось для меня годичным заключением в этом аду корицы и помадки. Удовольствие, конечно, колоссальное, но вот цена явно завышена.

Не дождавшись реакции, Сара явно не могла придумать, как еще меня достать. Так и не сказав больше ни слова, она развернулась на каблуках и степенно вышла из лавки. Я и Крин, появившийся в зеркале, задумчиво смотрели ей вслед. И только когда стало ясно, что Сара вернуться не соизволит, я взяла газету.

Поскольку на одной из полос была небольшая, но совершенно точно моя фотография, я решила посмотреть, что там написали. И ахнула:

– Обалдеть! Какая-то Рикки Карамель… я вот даже не знаю, как это назвать!

– Читай вслух, – велел Крин. – Мне тоже интересно.

– «Лавки открываются, лавки закрываются, и в таком городе, как столичный Градд, редко кто обращает на это внимание. Центр города пестрит вывесками и растяжками, а у дверей каждой уважающей себя кондитерской громко кричат зазывалы. Казалось бы, пресыщенных жителей Градда уже не удивить и не заманить банальным шоколадом и примитивными кексами, но управляющей шоколадной лавки Фолкритов это удалось.

Совсем юная девочка, она появилась совсем недавно и буквально в считаные дни возродила прежде закрытую лавку. Да еще как! Двери лавки не просто открылись для желающих полакомиться сладким, они явили горожанам настоящее представление. Кого не восхищают забавные пляшущие кексы? А изюм хоть когда-нибудь сбегал прямо из булочек, которые вы подали на стол?

Но что скрывается за милыми магическими шалостями леди Дейзи Гринвильд? Поговаривают, нечто куда более серьезное, чем бытовая кулинарная магия. Ведь Дейзи – не простая девушка, а самая настоящая темная ведьма! Она красива, носит черную остроконечную шляпу и обещает своим покупателям кондитерские чудеса, но стоит ли верить обещаниям ведьмы, сила которой так далека от современной магии?

Как сообщил источник, пожелавший остаться анонимным, Дейзи Гринвильд отбывает в лавке Фолкритов наказание, назначенное судом Градда. Уж не за незаконную ли магию расплачивается наша красотка? Да и сам выбор места вызывает некоторые вопросы, ведь хозяин лавки не кто иной, как жених Сары Гринвильд – старшей сестры темной ведьмы. Так возможно ли, что леди Гринвильд неспроста выбрала кондитерскую местом своей работы? Ведь, как мы знаем, темные ведьмы обладают множеством жутких способностей, из которых приворотное зелье – самое безобидное угощение.

Всегда ваша, Рикки Карамель следит за местом событий».

– Нормально?! – обалдела я. – Кексы у меня подозрительные. Шляпа, понимаешь, остроконечная! Значит, как год назад все ходили в идиотских кепках – так нормально, а как красивая шляпка – так сразу ведьма, изыди. Никакого чувства стиля.

– Не бушуй, ведьма. Зато понятно, отчего распсиховалась твоя сестричка. Видать, решила, что ты скрывала ото всех свой дар, а теперь решила накормить женишка приворотным зельем.

– Вот пусть она в этом уверится и весь вечер мешает Фолкриту жрать, я хоть посмеюсь.

– Что с кексами-то делать будешь? Он ведь просил. И вряд ли послушает оправдания.

– Что-то. Будут не кексики, а…

Я задумалась.

– Что получится, то и получится, – пожала плечами.

Выпечь два десятка кексов – дело нехитрое. Главное не пропустить время, да накрыть специальным одеялком, чтобы вышли ароматные и пышные.

Раз мои формочки оказались испорчены, я решила поддержать их форму магией. В теории я это умела. Изготовление камней должны были проходить на третьем курсе, но в некоторых областях алхимии я шла сильно вперед программы. Так что, по идее, принцип был схожий – направить магию на объект и усиленно воображать его форму.

Но если с магией все было относительно неплохо, то сосредоточиться на форме было не так-то просто. В голову беспрестанно лезли возмутительно приятные образы падающего на голову Сары или Фолкрита камня. И как я ни отгоняла видения справедливого возмездия, так и не смогла до конца вовлечься в процесс готовки.

В общем, эти кексы ни аромат, ни нежность не спасли бы.

– Ну-у-у, – протянула я, глядя на получившееся безобразие, – кубизм. Стиль такой в искусстве.

– Я бы даже сказал, кирпичизм, – хмыкнул Крин.

Кексы и впрямь почему-то вышли квадратные. Хотя… слово «почему-то» тут явно неуместно. Что ж, мое желание скинуть на Сару что-то тяжелое нашло выход. Теперь осталось найти вход, через который меня пропустят с этим ужасом, ибо с виду ну впрямь стройматериалы, а не десерт.

– А остальное как? – спросил Крин.

Остальное – шоколад и орехи в глазури не были испорчены исключительно потому, что я их не готовила. И даже пакостить в этот раз не хотелось, чувствовалось, что бисквитный кирпичизм и без того отлично впечатлит партнеров Дрэвиса.

– Мне одновременно и смешно и не по себе, – признался Крин. – Попадет тебе, кексик, ой, попадет.

От ненавистного прозвища я поморщилась. Но думала, на самом деле, о том же самом. В прошлый раз от того, чтобы быть задушенной хозяином, меня спасла фея. Но на приеме фей не будет, и вряд ли отыщется добрый волшебник, который избавит меня от страшной безвременной кончины.

Я заботливо сложила все десерты в коробки, надела форменное платье и даже накрасилась ради такого случая.

– Шляпу не возьмешь? – с улыбкой поинтересовалось зеркало.

Хоть искушение было велико, я отказалась. Шляпа тоскливо ползла за мной до самого порога, но категорически отказалась вылезать под дождь. Запрыгнула на подоконник и тоскливо опустила кончик, всем своим видом говоря: «Хозяйка! Буду ждать!» Все ж странная штука.

Я шла и думала об этой шляпе. Откуда в ней магия? Шляпник потому и был шляпником, что не обладал никакими силами, кроме бытовых. Каким бы хорошим он ни был, заколдовать изделие бегать за хозяином, он не мог. Тогда откуда в обычной шляпе эта прыть? Моя магия раньше тоже к таким вывертам склонна не была.

И Крин. Кто он? Кем был до того, как попал в зеркало? Магическое существо, плод фантазии зеркальщика? Нежелание призрака говорить о прошлом, сдержанность и холодность… нет, он не был обычным фамильяром или духом какого-нибудь старого дома. Крин имел прошлое, историю, и по какой-то причине не хотел ее рассказывать. Я уважала право на секреты – порой личные тайны могут быть действительно личными. Но как же грызло любопытство! А самое противное, что даже не у кого было спросить.

Я впервые в жизни увидела здание, где располагался фонд Фолкритов. Большое, аж в пять этажей. Относительно новое, с изящными барельефами и мраморным полом. Я чувствовала себя несуразной, очень маленькой и аляпистой в сверкающих интерьерах этого дома.

Меня ждали – приветливая юная помощница, как она сама представилась, проводила меня в зал, где уже были разложены закуски, горячие блюда и напитки. Предполагался фуршет, так что мне выделили целый стол с этажерками для кексов и двумя блюдами для шоколада и орехов.

– Ну, была не была.

Вздохнув, я принялась расставлять кексы в веселую пирамидку. В какой-то момент поймала себя на мысли, что не хватает только раствора. И будет отличная детская крепость. Если найду, чем скрепить кексы, смогу отсидеться за ними, пока Фолкрит не утихнет. Такую стену еще надо умудриться разбить, не всякая катапульта осилит.

За каждым столом фуршета стояли девушки. Красивые, статные, все как на подбор словно сошедшие с конкурса невест для принца. И наверняка так же хорошо вышколенные. Настроение падало с каждой минутой. Если Дрэвис хотел унизить меня и показать на место, то у него отлично получилось. Я смотрелась среди этих красоток белой вороной. Бедной родственницей, не способной ни на что, кроме продажи печенья.

Постепенно зал наполнялся людьми. Фолкрита еще не было, но несколько солидно одетых мужчин уже взяли по бокалу вина и мирно беседовали у балкона.

А ведь он еще притащит на прием Сару и даст ей вволю поиздеваться. От жалости к себе захотелось пореветь, но пришлось закусить орешком. Да еще и выбирала самый некрасивый, дабы не нарушить композицию. Услышала, как кто-то рядом говорит:

– Это строители забыли материалы после ремонта или что-то съедобное?

– Зависит от того, насколько сильно хочется жрать, – буркнула я.

Подняла голову и чуть орешком не поперхнулась – на меня смотрели два удивительно зеленых глаза. Я никогда не видела такого глубокого, почти изумрудного цвета. Колдовские, потрясающие и в своем роде уникальные. Разумеется, глаза не висели сами собой в воздухе, они располагались на лице – ничем не примечательном, довольно симпатичном мужском лице. Нос с горбинкой, четко очерченные губы – пожалуй, обладатель глаз был весьма недурен собой. И – ну наконец-то! – носил длинные волосы, собранные в хвост.

– Я уже отчаялся увидеть здесь кого-то нормального, – усмехнулся мужчина.

– Нормального?

– С живым взглядом. С живой мимикой. Обслуга здесь дрессированная, а публика – заложники этикета. Приятно хоть пару минут поговорить с кем-то, кто выглядит человеком, а не аристократичной картинкой.

– Кекс? – не нашла ничего лучше, чем предложить.

– И все же, чем продиктована форма угощения?

– Дурным нравом хозяйки вечера. В приступе предсвадебной истерики она уничтожила все формы для кексов, а я, увы, могу печь или кубики, или лепешки. Но боюсь, шоколадные лепешки классической формы будут восприняты как оскорбление. Поэтому у нас на десерт торжественные кубики.

– Не откажусь, – усмехнулся зеленоглазый. – Мое имя Уиллторн.

– Дейзи. Дейзи Гринвильд.

– Очень приятно, Дейзи. Знаете, жалею, что на таких мероприятиях не устраивают танцы. Всенепременно пригласил бы именно вас.

– Боюсь, мой работодатель не придет в восторг от этой идеи, – рассмеялась я.

– Ваш работодатель – непроходимый глупец.

– Благодарю за столь лестную оценку хозяина данного места, – к нам подошли Фолкрит с Сарой.

Они явно слышали последнюю часть разговора. И не пришли от услышанного в восторг.

Но будь я проклята! Уиллторн ни капли не смутился, лишь одарил будущую чету Фолкритов прохладной улыбкой и сказал:

– Доброго вечера, Дрэвис. Благодарю за приглашение. Был приятно удивлен. Значит, Дейзи работает на вас? Знаете, впечатлен ее изобретательностью и осведомленностью.

– М-м-м?

– Девушка явно обожает свою работу. Я был недавно в Азор-граде и пробовал в кондитерской леди Риттер поразительные кексы, очень необычные. Вот уж не думал, что встречу точно такие же здесь, на вашем приеме, Дрэвис. Последний писк кондитерской моды.

Я слушала, открыв рот. Наверное, по моему виду Фолкрит понимал, что Уиллторн врет, но сделать ничего не мог, повинуясь пресловутому этикету.

– Представите меня своей спутнице? Не видел ее раньше в наших кругах.

Сара заскрежетала зубами – ее явно и почти не завуалировано сравнили с любовницей.

Я с трудом удержалась от улыбки. Пока они расшаркивались, я рассматривала сестру. В длинном черном платье она была, пожалуй, куда красивее меня. Держалась с достоинством, улыбалась, если замечала чьи-то взгляды. Но я долго прожила с ней бок о бок и не могла не заметить настороженность.

Поразительно! Я нервничала в ее присутствии в ожидании издевок, а Сара боялась, что я выкину какую-нибудь глупость! Так-так-так, это уже интереснее. Выходит, решение притащить меня на этот ужин было не Сарино? И она даже не знала, что я здесь буду.

От таких мыслей стало полегче, даже плечи распрямились.

Украдкой я поглядывала на беседующих Уиллторна и Фолкрита. Они смотрелись очень впечатляюще. Светлый и темный, но оба широкоплечие и яркие. Таких не потеряешь в толпе.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть! – прошипела Сара, когда Дрэвис отвлекся.

– Смотри, как бы тебя саму не выкинули, если опозоришь благоверного перед партнерами, сестренка.

Ее светлая кожа не пошла красными пятнами лишь по одной причине: под слоем косметики этого было просто не видно. Я злобно подумала, что в первую брачную ночь Фолкрит расчихается от облака пыли, которое поднимется от лица невесты.

– Дейзи, – вновь обратился ко мне Уиллторн, – знаете, я с удовольствием бы дал вам работу. Я очень давно мечтаю о каком-то небольшом уютном магазинчике…

– Леди Гринвильд работает на меня, – отрезал Дрэвис.

Уиллторн досадливо поморщился:

– Право, она ведь не рабыня.

– Она отрабатывает наказание, избранное судом, – влезла Сара. – На рабство, конечно, не тянет, но тем не менее уволиться, увы, не получится.

– А вы… – Уиллторн сделал вид, что задумался. – Ах да, невеста…

И вот тут-то Сару не спасла вся ее косметика – красные пятна все же проступили. Она бы и рада была увести Дрэвиса подальше и от меня, и от Уиллторна, но почему-то Фолкрит не спешил одаривать вниманием других гостей. Он буравил взглядом попеременно то меня, то Уиллторна и недовольно хмурился.

Пришлось Саре использовать самое эффективное оружие, которым она обладала. Она как можно ближе прижалась к Фолкриту и вполголоса, но так, чтобы слышали все остальные, сказала:

– Давай сбежим отсюда и поедем к тебе. Я могу скрасить твой вечер куда интереснее деловых партнеров.

Мы с Уиллторном обменялись улыбками. В его присутствии было не так тошно наблюдать за сладкой парочкой.

– Сара, нет, – отрезал Дрэвис. – Твой отец не обрадуется, если ты до свадьбы будешь скрашивать чьи-либо вечера. Извини, поболтай немного с Дейзи и Уиллторном, мне нужно кое-что обсудить с господином Кубтри.

Вечер у сестрички явно не задался.

– Бисквитный кубик? – предложила я, не скрывая ехидства.

Как ошпаренная, Сара отлетела к окну. С видом оскорбленной задумчивости сестра выцедила шампанское с такой скоростью, что таки к Дрэвису она явно поехать собиралась. Только в бессознательном состоянии. Я привычно забеспокоилась, на миг забыв, что нам не придется возвращаться в один дом.

– Наверное, я был несдержан, – покачал головой Уиллторн.

– Она переживет, я вас уверяю.

– Дейзи, могу я пригласить вас на ужин?

Я растерялась и с недоверием взглянула на мужчину. То, что меня звал на свидание Марк Фолкрит, не особенно удивило: ему явно было интересно, что за сестричка Гринвильд работает у старшего брата. Но зачем встреча со мной понадобилась Уиллторну?

Это все крутилось в голове, а вслух я сказала вообще нечто неожиданное:

– С удовольствием!

– Тогда, может, завтра? Я зайду, когда вы закончите работу. Поужинаем, выпьем и обсудим перспективы.

Ах вот оно что – Уиллторн хотел переманить меня на работу. Странно, но почему-то настроение немного испортилось.

– Боюсь, Сара была права. Я не смогу в ближайший год на вас работать.

– Да что такое, в сущности, год? – рассмеялся мужчина. – Сущая ерунда, если есть желание. Не отказывайте мне, Дейзи, прошу. Пока я хочу лишь приятно провести время в компании очаровательной девушки.

– Очаровательная девушка совсем не против.

Впервые в жизни я разговаривала со взрослым мужчиной с позиции не студентки и не представительницы рода Гринвильдов. Надо сказать, было в этом что-то захватывающее: улыбаться, ловить на себе заинтересованный взгляд, чувствовать неприкрытую симпатию.

Люди подходили, в основном брали шоколад к шампанскому и орехи, а Уиллторн все не отходил и с аппетитом жевал несуразный кекс. И такая благодарность теплилась во мне в этот момент, что я не могла оторвать от него взгляд. А потому не сразу заметила, как к нам снова вернулся Дрэвис.

– Ты свободна, – уже более миролюбиво сказал он.

Мне показалось – ослышалась.

– Прошу прощения?

– Можешь идти домой, другие девушки справятся и с десертами.

– А…

– Кексик, не спорь! – отрезал он. – Это приказ работодателя.

В глазах Уиллторна совершенно явственно промелькнуло сожаление. Но ведь он все равно пригласил меня на ужин, а оставаться в компании Сары и Дрэвиса, да еще и за столом, совершенно не хотелось. Так что я довольно быстро собралась – и только меня и видели!

Солнце уже село, но его последние лучи еще слабо освещали улицы. К счастью, мой путь не предполагал темных переулков и отдаленных кварталов. Я медленно шла по центру, и отчего-то настроение было хорошее. Вспоминался разговор с Уиллторном. Как и положено девичьим, мысли летели вперед, представляя все вплоть до имен общих детей.

Хотя нет, детей, пожалуй, рано. Сначала хочется насладиться свиданиями, комплиментами и, в кои-то веки, встречей, на которой меня не жаждут придушить.

Незаметно для самой себя я спустилась к уже ставшей родной улочке. До лавки оставалось минуты две пешком, и я уже предвкушала, как расскажу Крину о занятном знакомстве, выпью мятного чая и улягусь спать. Но что-то вдруг заставило меня остановиться и посмотреть влево, туда, где совсем недавно я заглядывала в окна заколоченной лавки.

В сгущающихся сумерках было страшно. Темные окна манили и одновременно пугали, я нервно сглотнула и аккуратно подошла поближе. Заглядывать в окна не решилась, причем не столько из-за боязни, что меня снова уложат носом в землю, сколько из-за страха перед темной неизвестностью. Казалось, на улице, кроме меня, никого не было.

В доме вдруг что-то с глухим стуком упало. Я отпрянула и рванула прочь, кляня себя за любопытство. Может, не так уж и не правы горожане, ибо неуемная жажда совать нос в чужие дела – типичное качество темных ведьм.

Шла и уговаривала себя: да мало ли что могло упасть в пустом доме! Кто знает, почему магазин закрыли? Переехали, решили сделать ремонт, закрылись на время отпуска. Прогорели, наконец! Но все же я была рада, что убралась и не стала проверять, что же там бумкнуло.

А мироздание меж тем явно наказывало меня за какие-то неведомые проступки. Ибо у дверей лавки я с неудовольствием обнаружила шляпника. Мужчина спал, привалившись к холодному камню. И что привело его сюда?

И вот даже не обойти – ногами весь проход перегородил.

– Гражданин шляпник! – звонко возмутилась я на всю улицу. – Вы почему у дверей честных ведьм ночуете?

Нет, и все же шуток они не понимали. Мужчина резко очнулся, подскочил и испуганно заозирался. А увидев меня, поклонился.

– Доброго вечера, госпожа ведьма-с! Как ваше здоровьице?

– Не жалуюсь, спасибо. Что привело вас в такой час к моей лавке? Снова жена пилит?

– Нет-нет-нет! – Шляпник так затряс головой, что чуть шляпу не потерял. – Все совсем, совсе-ем наоборот!

– В смысле?

Впору было заподозрить неладное.

– Ох, госпожа ведьма, а можно мне… назад все вернуть?

– В смысле?!

Мужчина потупился и покраснел.

– Вы понимаете… она раньше была такая… пилит, ругает, а заботится. Приходишь – ужин на столе, детки умытые, бантики надели. Чисто в доме. А сейчас…

– А что сейчас? – От нетерпения я притопнула ножкой. – Она же вас не пилит!

– Не пилит. И не готовит. И не убирает. Сидит себе, поет, на птичек смотрит. Можно мне как-то… обратно?

– Нельзя! – отрезала я.

В ответ на растерянный взгляд пояснила:

– А сами виноваты! Она, может, себя нашла. Отдыхает! Вы вообще о жене-то подумали? И ужин вам приготовить, и детей умыть, бантик на веник нацепить и еще, небось, встречать в неглиже? А взамен что? Зелье от сварливости, подумаешь! Вы бы хоть раз с цветами пришли. Ужин похвалили! Детей сами искупали да в цирк сводили! Нет, вы, главное, посмотрите – сами налаживать отношения с женой не хотят, все им зелья подавай. Человек она, человек! И нельзя его сделать другим. Хотели зелье от сварливости? Вот, пожалуйста – чтобы вас не пилить, она перестала раздражаться. А приготовьте для нее что-нибудь?

– П-приготовить? – переспросил обалдевший от моей тирады шляпник.

– Приготовить! Ужин, например. Купите цветов, приготовьте вкусное мясо. О! Купите шоколада, женщины любят шоколад!

Когда я ухватила бедного шляпника за рукав и потащила в лавку, он явно подумал, что его будут есть. Ну или, на худой конец, принесут в жертву какому-нибудь темному богу.

– То зелье свари, то зелье не вари, то одно, то другое. Я ведьма или где?! Обалдели совсем. Нет чтобы самим напрячься, все зелья, все зелья. Как вы вообще дожили-то без зельев?!

– А через квартал зельеварка жила, из-под полы торговала, – робко сообщили мне.

– Это многое объясняет. Вот!

Я сунула в руки шляпника сверток с шоколадом.

– С вас три эны!

Спорить с темной ведьмой не хотели, так что отсчитали мне несколько монет.

– Еще раз: цветы, ужин, похвалить. И сомнительными зельями жену больше не поить!

– Но…

– Это я в своих зельях не сомневаюсь. А вот вам в моих стоило бы. И всех, кто еще собирается прийти, заикнутся об отмене зелья – пущу на пирожки. Доброй ночи.

Едва дверь за шляпником закрылась, в зеркале тут же появился Крин.

– Я не очень еще разобрался, это ты в хорошем настроении или не очень?

– Сама не знаю, – улыбнулась. – Сара с Фолкритом в своем репертуаре, а вот один из гостей…

Я быстро пересказала Крину содержание разговоров за вечером, пока наливала чай и переодевалась в пижаму. Тот слушал и хмурился.

– Как, говоришь, его зовут?

– Уиллторн, а что? Ты его знаешь?

– Нет. Просто редкое имя. Ты спать? С твоего позволения, я временно тебя покину.

И прежде, чем я успела что-то сказать, странный обитатель зеркала исчез. И вот как это понимать? Нет, Крин определенно что-то скрывал. Как бы выяснить, что… надо аккуратненько спросить у Фолкрита, откуда зеркало. Он все равно болван напыщенный, ничего не заподозрит.

Я с удовольствием зевнула.

Только и может, что прогуливаться с важным видом в обнимку с сестричкой. Интересно, они все-таки уехали вместе?

Глава шестая

Я не могла уснуть до середины ночи. Ворочалась, вставала за водой, трижды перекладывала матрас и даже один раз поела. Мысли теснились в голове, пихаясь и поочередно вылезая на первый план. Так что тревожным сном я забылась лишь к утру. Разумеется, встала разбитая, и даже холодный душ не спас.

Я тоскливо натянула форменное платье и поплелась готовить товар наутро.

Сначала разложила печенья и конфеты с шоколадом, потом открыла первый попавшийся рецепт и вчиталась.

– Ка-ра-мель. Отлично, будет карамель.

Я растопила сахар, доведя его до насыщенного янтарного цвета, добавила разогретое молоко, сливочное масло. И оставила вариться на два с лишним часа, а сама пыталась прийти в себя и проснуться. Если Фолкрит придет в лавку и застанет меня клюющей носом, опять будет обижать и издеваться.

– Чего делаешь? – спросил появившийся Крин.

– Карамель.

– Ту самую, которая про тебя статейку написала?

Ах во-о-от почему меня так раздражает это слово.

Из совершенно бессмысленной вредности я сунула руку в жестяную баночку, зачерпнула белый порошок и бросила в кипящую массу.

– Вот чтоб у всех кое-что слиплось, нате вам сахару побольше!

– Вообще-то, это была соль…

Сон как рукой сняло. Я подскочила к кастрюле и сунула туда нос. Белые гранулы, которые я совершенно не приняла за соль, уже растворились в ароматной карамели.

– Кхм… – ехидно ухмыльнулся Крин. – Снова упс?

– Авторский рецепт?

– Жалобнее, ведьма, жалобнее. Хозяин не поверит.

– Хозяину так и надо. Он меня вчера хотел унизить на своем дурацком приеме? Вот, получите гадость. Соленая карамель. О! Идея!

Когда масса закончила вариться, я вытащила еще теплую пластичную карамель и нарезала на множество маленьких кубиков. Потом магией, чтобы не тратить время, заставила их застыть, а потом покрыла темным шоколадом. С виду – конфеты конфетами, а вот внутри даже пробовать не стала.

Бегающий изюм, пляшущие кексики – ерунда. После такого Дрэвис совершенно точно меня или выгонит, или… в общем, о плохом старалась не думать.

Когда часы пробили нужное время, двери лавки снова открылись для посетителей. Которые, к счастью, не слишком ко мне спешили. Сначала это показалось странным – обычно с утра кто-то да приходил. Потом начало пугать – может, я проспала конец света? Но выходить, проверять, что там на улице, было слишком лень.

Криков нет, земля не трясется. Мало ли, почему сегодня никто не хочет шоколада?

– Может, мои усилия наконец дали плоды, – задумчиво протянула я. – Или приехала тележка мороженщика.

Но раз такое дело, решила почитать кое-что по учебе. Наказана я или нет, а бросать алхимию не стоило. Пока наверху я искала нужную книгу, снизу послышались голоса. В одном из них я сразу узнала Дрэвиса и возвела глаза к потолку.

Светлейшая, ну почему он приходит так не вовремя? Готова шляпой поклясться – сейчас получу выговор за то, что ушла с рабочего места.

Я почти направилась к лестнице, как вдруг замерла и прислушалась – Фолкрит был не один.

– Наша управляющая, Дейзи, приготовила карамель! – донеслось снизу. – Леди Марибет, угощайтесь, рецепт оригинальный и очень старый…

– Кексик! – прошептал Крин. – У нас там фрейлина карамель жрет! Ее же сейчас унесут, а вместе с ней и нас!

– Фрейлина?! В смысле… королевская? Всамделишная?

– Что ни на есть.

Я сначала побледнела, а потом покраснела и понеслась на первый этаж. Я хотела напакостить Фолкриту, но травить фрейлину было как-то неловко.

Но было поздно. Закатив глаза, фрейлина уже травилась. Вернее, медленно посасывала кусок карамели. Фолкрит вместе с гостьей пробовать не стал, отчего у меня зародилось сомнение – уж не испытывал ли он мою стряпню на подопытных. Вот лучше бы невесту угощал.

– О-о-о… – протянула леди Марибет.

Я изготовилась делать непрямой массаж сердца. А может, и прямой, тут где-то нож был для тортиков…

– Какой необычный вкус! – воскликнула фрейлина. – Потрясающе! Соленая карамель!

– Какая-какая карамель? – Дрэвис поперхнулся и повернулся ко мне.

Ножкой я могла проковырять в полу хорошую дыру. Главное – делать невинный вид. Зеркало вон, вообще куда-то смылось, безответственное непонятное существо.

– Невероятно! – счастливо объявила фрейлина. – Я прошу вас упаковать для меня всю эту чудесную карамель! И я вас уверяю, отныне ваша лавка получит рекомендации королевского уровня!

– Благодарю, леди Марибет, – нашелся Дрэвис. – Так что, мы получим одобрение Ее величества?

– Я думаю, у вас есть все шансы.

Пока они мило беседовали, я рассматривала женщину, ибо никогда еще не видела настоящих фрейлин. Что ж, она была ничуть не хуже королевы. Невысокая, но очень яркая и величественная. Шоколадные волосы, собранные в сложную прическу, украшала небольшая диадема со сверкающими в солнечных лучах рубинами. Тяжелое красное платье было идеально подогнано по фигуре.

От женщины исходила очень странная, доселе неведомая мне, магия. Даже руки немного дрожали, когда я упаковывала карамель. А может, это оттого, что Дрэвис все время буравил меня взглядом.

– Как тебя зовут, детка? – ласково улыбнулась леди Марибет.

– Дейзи Гринвильд, миледи.

По ее лицу пробежала вдруг тень.

– Гринвильд? О… я знала вашего отца, должно быть. Вы старшая девочка?..

– Младшая, – поправила я. – Старшую зовут Сара.

– Сара… Простите, Дейзи. Я ошиблась.

Она не сводила с меня глаз. Напряженного, изучающего взгляда. А принимая из моих рук сверток с карамелью, едва уловимо скользнула ледяными пальцами по моей ладони.

– Благодарю.

– Будем рады видеть вас снова, – дежурно ответила я.

– Позвольте проводить вас до экипажа, миледи.

Дрэвис учтиво подал ей руку.

– Опять пронесло? – усмехнулся Крин. – Везучая ты, ведьма.

– Наверное, чтобы напакостить Фолкриту, мне эту лавку надо спалить, – пробурчала я. – Еще и знакомая отца. Теперь все высшие круги будут знать, что младшая дочка Гринвильдов работает в лавке.

– И это все, что тебя смутило? – уточнил Крин.

Но прежде, чем я ответила, вернулся Фолкрит.

– Кексик! Вот что ты за человек?

На такое я даже не нашлась, что ответить.

– Когда ты поймешь, что бессмысленно делать мне гадости? Когда ты перестанешь вести себя как маленькая избалованная девочка, у которой отняли конфету?

Дурное настроение, недосып, странный визит фрейлины – все это доконало меня окончательно и стало последней каплей.

Я вышла из-за прилавка и с силой ткнула пальцем в грудь этого напыщенного болвана.

– Конфету?! Вы отобрали у меня самостоятельную жизнь! Единственное, что принадлежало мне, что досталось от бабушки, которая меня любила! А потом, решив поиздеваться, засунули в это убожество, именуемое шоколадной лавкой! И ждете, что я буду встречать вас с лепестками роз?

Он обхватил мое запястье и дернул несильно, но от неожиданности я не удержалась на ногах и оказалась прижата к белоснежной накрахмаленной рубашке. Дрэвис был выше, так что приходилось задирать голову, чтобы смотреть в наглые бесстыжие глаза.

Темные, как шоколад.

– Самостоятельности? – протянул он. – Тебе не нужна самостоятельность, кексик. Тебя надо воспитывать.

Я возмущенно дернулась, но куда там – хватка была железная! Пока он наклонялся, смакуя каждую секунду моего отчаяния, я прокляла все на свете и пожелала на голову Дрэвиса Фолкрита таких кар, что самой страшно стало. Его губы остановились в паре миллиметров от моих, грели дыханием и… бесили.

– Думаешь, что сможешь достать меня своими милыми проделками? Напрасно, кексик. Чем больше стараешься, тем интереснее тебя доставать. Если бы ты работала тихо и честно, давно бы уже была свободна.

Я все придумывала, как извернуться, чтобы наподдать Дрэвису как следует.

– И я совершенно не против, если ты и дальше будешь добавлять в мои серые будни немного веселья, – улыбнулся он. – Жги, ведьма!

Меня вдруг неожиданно выпустили на волю вольную. Растерявшись и окончательно обалдев, я смотрела, как сестричкин жених, насвистывая веселую мелодию, неспешно двигается к выходу.

Губы отчего-то покалывало.

– Весьма… впечатляюще, – прокомментировал Крин. – Должен признаться, в какой-то миг я за тебя испугался. Может, он прав и лучше отработать тихо-мирно свое наказание? А потом уехать на все четыре стороны, не вспоминать больше об этом городе, сестре, родителях…

– Жги? – словно не слыша зеркало, повторила я. – Ладно, буду жечь.

– Дейзи, может, не надо?

– Надо, зеркало, надо.

Я открыла шкафчик со специями и задумалась. Соль была, зелье жизни было. О!

– Перца еще не было.

Я хихикнула, доставая из шкафа большую баночку со жгучим красным перцем. Такой обычно добавляли в соус к мясу, делая его таким острым, что не каждый решался попробовать.

– Как говорили охотники на ведьм: мы начинаем жечь! – воскликнула я.

– Это определенно будет последний год твоей жизни, кексик, – тяжело вздохнул Крин.

Да и плевать, зато Дрэвис надолго запомнит мою работу. И, возможно, это убережет его от дальнейших ошибок в будущем. Зря он не воспринял слухи про темную ведьму всерьез, ибо если бы чуть-чуть поверил, то понял, что темных ведьм обижать нельзя. Себе дороже.

А отпечаток помады я ему на рубашке все-таки оставила. Просто из вредности.

* * *

Перца не жалела, шоколад получался густой, ароматный, темный. Даже попробовать хотелось, но красные вкрапления напоминали о сладкой жгучей мести, и я держалась, закусывая печеньками. Со стороны, наверное, казалось, что я варю какое-то жутко темное зелье. Даже руки дрожали от нетерпения.

Выходка Дрэвиса вывела меня из себя. И хоть я повторяла себе едва ли не ежеминутно, что мстить нужно с холодной головой, все равно до ужаса хотелось оттаскать его за волосы и как следует покусать.

А заодно и себя – за то, что растерялась, перепугалась и выдала неуверенность. Которой мужчина явно воспользуется.

– Кексик, отвлекись от плана захвата мира, – позвал Крин. – Поднимись наверх, и я кое-что тебе покажу.

– А это не может подождать? Надо разлить шоколад по формочкам.

– Увы, потом будет поздно. Давай-давай, поднимайся. Там твоя месть начала реализовываться.

После такого заявления я никак не могла оставаться на кухне. Побросав готовку, стремглав помчалась наверх.

– Ну? – остановилась перед зеркалом Крина.

– Смотри.

Зеркальная поверхность пошла мутной рябью, и на ней медленно проступила картинка небольшой, но очень приятно обставленной комнаты. Мебель из темного дерева, тяжелые ткани – это был какой-то богатый большой дом.

– Раньше я висел на чердаке в доме Фолкритов, – пояснил Крин. – Потом переехал в эту лавку. Ну, а пока висел там, наладил связь с некоторыми зеркалами и периодически могу их связывать. Смотри, в общем.

Я увидела, как по комнате взад-вперед немного нервно ходит Фолкрит. А рядом с ним суетилась сестричка. С иголочки, словно готовая в любую минуту стать гостьей званого обеда. Сара не кричала, не скандалила, но было видно, что она на пределе. Только повод дай – тут же взорвется.

– Что это?! – взвизгнула Сара, ткнув острым наманикюренным пальчиком жениху в грудь.

– Где? – Фолкрит скосил глаза.

– Помада! Откуда?

– М-м-м, милая, ну ты же только что меня обнимала. Наверное, твоя…

– У меня нет такой помады! – рявкнула Сара.

Она вывалила на глазах обалдевшего жениха содержимое сумочки и продемонстрировала целых четыре вида помады.

– Вот! Ни одна не подходит.

– По-моему, вот это она…

– Не она! Это темно-коралловый цвет! А на твоей рубашке – бледно-карминный.

И тут, кажется, Дрэвис понял, что ничего не понял. Сара вылетела из комнаты как ошпаренная, а он рассматривал четыре ярких золотистых тюбика.

– Да они все красные! – рявкнул он ей в ответ.

Я мстительно фыркнула. Жаль, сестренка не догадалась, чья это помада. А вообще, я наверняка ей добро сделала. Такие, как Дрэвис Фолкрит, обычно не утруждают себя верностью. И зачем ей жених, который постоянно ходит налево?

– Понравилось? Чего погрустнела?

– Да так… – Я вздохнула. – Все это замечательно: пакостить Фолкриту, бесить Сару, изображать из себя темную ведьму… Но проблема-то никуда не денется. Дома нет, семьи нет, идти некуда. Закончится год, и куда я пойду?

От жалости к себе аж захотелось всплакнуть. И только осознание, что если я начну реветь, то придется встречать посетителей с красным носом и опухшими глазами, заставило сдержаться.

– Как куда? Дальше пойдешь. Кексик, десятки тысяч девушек остаются вот так, предоставленные сами себе. Многие из них и вполовину не такие умненькие, как ты. Жилье за год уж где-то да найдешь. Потом окончишь академию. Устроишься на работу, встретишь какого-нибудь красавчика, выйдешь замуж. Нарожаешь толпу маленьких кексиков. Потом пойдешь на рынок и встретишь там Сару, которую разнесло, как торговую палатку. А у Фолкрита вместо лавки и фабрик будет скамейка и навес.

Не выдержала и рассмеялась, живо представив пухленькую Сару за прилавком на рынке. Ей надо продавать какую-нибудь рыбу, скользкую, соленую и пучеглазую.

– И вообще, ведьма, ты хоть помнишь, что вечером за тобой зайдет Уиллторн?

Честно? Не помнила. Осознав, что скоро состоится мое самое первое в жизни свидание, похолодела и сделала неубедительную попытку сказаться больной. Куда там! Крин даром что в зеркале сидел, все равно умудрялся командовать.

Я едва высидела до конца рабочего дня. К счастью, народу было совсем мало – в честь официально объявленного рождения принца объявили выходной. Всем объявили, а мне нет, и это тоже был повод надуться на Фолкрита. Душу грело предвкушение его реакции на жгучий шоколад.

После того, как на дверь была водружена табличка «Закрыто», я побежала переодеваться. Не хотелось ударить в грязь лицом на первом свидании. Итогом двухчасовых мучений стало симпатичное фиолетовое платье с юбкой-колокольчиком, замшевые сапожки на небольшом каблуке и кожаная сумочка, куда я сложила ключи, немного денег и маленький пузырек духов.

– Неплохо, – оценил мой внешний вид Крин. – Даже очень.

– Не слишком легкомысленно? Мне кажется, я смотрюсь как выпускница школы.

– Ты и есть выпускница школы, ты первый курс закончила. Не пытайся казаться той, кем не являешься. Тебе идут эти вещи, так что блистай.

– И откуда ты такой умный, – пробурчала я.

– Когда-нибудь расскажу, – последовал ответ.

Я оживилась:

– Правда? А когда?

– Когда захочу. Уже время. Не опаздывай, кексик.

– Я не кексик! – крикнула, спускаясь по лестнице.

– Хозяину скажи!

Минута в минуту появился Уиллторн. Мелькнуло даже нехорошее подозрение, что он воспользовался каким-нибудь порталом или чем-то таким. Невозможно же ступить на порог одновременно с секундной стрелкой, приблизившейся к нужному делению.

Мне вручили красивый букет из темно-синих лилий.

– Потрясающе выглядите, Дейзи, – улыбнулся мужчина.

В этот раз он выбрал темно-синий костюм. Небрежно расстегнутый пиджак придавал облику Уиллторна некую изысканность. Он был одновременно привлекательным и явно богатым мужчиной и свойским парнем, рядом с которым можно не бояться схватиться не за ту вилку за обедом.

Уиллторн с любопытством рассматривал лавку, пока я бегала ставить цветы в вазу и мучительно придумывала, куда бы их водрузить, чтобы не трясли пыльцой на еду.

– Милое место. Ты работаешь здесь одна? Без выходных?

Почему-то стало стыдно, словно мой график – вынужденная необходимость, а не самодурство Фолкрита.

– А что на втором этаже?

– Так… склад, старая мебель, книги.

Мысленно я молилась, чтобы Уиллторн не спросил, где я живу! Почему-то очень не хотелось рассказывать, что приходится спать на старом матрасе на работе. Демоны, да это первый мужчина, который пригласил меня на свидание. Меньше всего мне хотелось чувствовать его жалость. И уж тем более принимать помощь.

Так что в конце еще надо как-то тактично уклониться, если Уиллторн захочет меня проводить.

Мы вышли из лавки навстречу прохладному, но очень яркому вечеру. Закатные краски превратили Градд в сказочный город. Казалось, в нем просто не могло происходить что-то неприглядное или темное. Я наслаждалась неспешной прогулкой и так задумалась, что не сразу догадалась задать вопрос:

– А куда мы пойдем?

– Знаешь ресторацию лорда Редвера? Относительно новое заведение, очень модное. Там отлично готовят, а еще музыка настолько тихая, что можно хотя бы поболтать. Тебе понравится.

Ресторация находилась у реки, на самой престижной части набережной. Здесь был и свадебный салон, где одевались самые богатые столичные невесты, и любимая папина табачная лавка. Я мгновенно почувствовала себя пресловутой школьницей среди публики, что здесь прогуливалась.

Внутри, впрочем, все было проще. Приятный ненавязчивый интерьер, минимум мебели и высокий куполообразный потолок, под которым порхали магически созданные бабочки. Полумрак придавал атмосфере романтики, в воздухе витал едва уловимый цветочный аромат.

– Доброго вечера, господин.

Нам поклонился мужчина в черной форме персонала ресторации.

– Ваш столик будет готов буквально через пятнадцать минут, а пока вы можете насладиться напитками у бара. За счет заведения. Приносим свои извинения за задержку, появились особые гости и вышло некоторое… недоразумение.

– Ничего страшного, – к моему удивлению ответил Уиллторн. – Мы подождем.

Нет, я и сама была совсем не против осмотреться и посидеть у барной стойки. Но как-то непривычно было видеть такую реакцию – родители и Сара любую задержку требовали решить незамедлительно. Мне всегда в таких ситуациях было немного неудобно, ведь что страшного в том, что тебя просят подождать? Умирающие от голода в ресторации не ходят.

– Дейзи, – Уиллторн помог мне сесть на высокий стул и заказал бокал вина, – извинишь меня на несколько минут?

Он показал в сторону дверей, где немного нервно мялся какой-то худощавый паренек и явно высматривал кого-то в зале.

– Это мой помощник. Если он нашел меня на свидании, значит, вопрос требует немедленного решения. Издержки работы, на которую, впрочем, нет смысла жаловаться – благодаря ей я могу привести тебя в достойное место.

Ведьма в моем лице открыла рот и чуть не забыла его закрыть. После всех последних событий безукоризненная вежливость Уиллторна, внимание и явная симпатия были как котику сметанка. И котик явно намеревался обожраться ею впрок.

Я рассматривала зал, потягивая вино. Впервые за долгое время отдыхала, предвкушала вкусный ужин и приятный разговор. Предвкушала недолго, ибо постоянным спутником всех моих поворотов судьбы стал Дрэвис Фолкрит.

Я не сразу его признала в мужчине, подошедшем к бару, только когда он сделал заказ – услышала голос. Тут же подавилась вином и принялась надсадно кашлять. Да как так-то! Он тоже меня заметил и внимательно рассмотрел.

Это заняло добрую минуту. Причем рассмотрев, он не смог произнести ничего лучше:

– А где шляпа?

– Что?

– Темные ведьмы носят шляпы.

– А я фиолетовая ведьма. Они наносят удары в глаз за фамильярные разговоры.

– Кексик не в настроении? И что же мы делаем в таком заведении? Я думал, тебе урезали содержание после суда.

– А я думала, вас невеста в такие места не пускает.

– А я с ней и пришел.

– И что, ей снова не понравился цвет вашей помады?

Я с наслаждением отпила вина, наблюдая, как вытягивается лицо Фолкрита. Он смерил меня взглядом, полным обжигающей злости, и уселся на соседний стул. Перед ним тут же появился стакан с виски. Дрэвис осушил его одним глотком и тут же сделал знак, чтобы наполнили.

– Вот видишь, кексик, – хрипло усмехнулся он, – до чего способно довести твое присутствие.

Не преминула согласиться:

– И это я еще младшенькая. Представляете, сколько надо выпить, чтобы терпеть Сару?

– Здесь у меня свидание. Сгинь! – потребовал Фолкрит.

– У меня. Я первая пришла.

Зайдя в тупик, мы замолчали. Я испытывала мстительное удовольствие, а он бросал на меня недобрые взгляды. Вернее, недобрыми они были через один. Взгляды на меня перемежались со взглядами на мои ноги. Ноги – я, ноги – я. И так, пока не вернулся Уиллторн.

– Наш столик готов, – улыбнулся он. – Пойдем?

Тут-то Фолкрит поперхнулся виски. И даже не сразу скрыл крайнюю степень удивления, а еще немного позеленел.

Хотя, может, это над нами пролетела светящаяся зеленая бабочка…

– Дрэвис, рад вас видеть. Какими судьбами?

– Свидание с невестой.

– Ах да, той самой. Забыл, к сожалению, имя, но…

– Сара.

– Но это совершенно не важно. Мы с Дейзи решили выпить и поужинать. Так что, если не возражаете, отправимся к своему столику.

Если Дрэвис и хотел нас остановить – не нашел подходящего предлога. Уиллторна не попросишь сгинуть, и придется незадачливому женишку или вести благоверную в другое место, или терпеть наше присутствие.

– Ты в порядке? – спросил Уиллторн, когда мы сели за столик у большого панорамного окна.

– Да, просто не ожидала его здесь увидеть.

– Понимаю. И на работе хватает, да?

– И с сестрой мы не ладим. С некоторых пор.

Я взяла меню и попыталась понять, что хочу съесть. Встреча с женихом Сары немного подпортила аппетит, и теперь я никак не могла выбрать. Наверное, Уиллторн это заметил.

– Хочешь, помогу с выбором? Здесь отличные медальоны из кролика.

– Да, – улыбнулась я. – Спасибо, было бы здорово.

– Не волнуйся насчет Фолкрита. Мы сами по себе, они – сами по себе. Дейзи?

Он заметил мое лицо и обернулся. За соседний столик в этот момент как раз усаживали Сару с Дрэвисом! Причем сестричка нас еще не видела, а вот Фолкрит буравил взглядом. Я не выдержала и показала ему язык.

– Хочешь уйти? – спросил Уиллторн.

– Нет. Вот еще! Если им что-то не нравится – пусть сами уходят.

Вообще я надеялась, что каким-то чудом мы друг друга не заметим. Да мало ли кто ужинает за соседним с твоим столиком? Сара вряд ли будет оборачиваться, а если Дрэвис никак не намекнет, кто уселся рядом, мы даже не столкнемся. Но мечты… мечты никогда не сбывались, если рядом ошивался этот человек.

– Уиллторн, какое забавное совпадение, что наши столики рядом! – воскликнул он. – Дейзи, какая встреча!

Сара резко обернулась. Шикарные золотистые кудри рассыпались по бархатному черному платью.

Если бы я была впечатлительнее, то наверняка на месте бы и померла, встретившись взглядом с сестричкой. Но меня совершенно не интересовало недовольство Сары. Сегодня я была не провинившейся младшей сестрой. Со мной был очень привлекательный мужчина, да и я выглядела очень даже ничего.

– Уиллторн, вы хотели, помнится, сделать мне какое-то деловое предложение. Раз уж состоялась такая неожиданная встреча, я готов вас выслушать.

– Я, видите ли, на свидании и рассчитывал пообщаться со своей очаровательной спутницей, – холодно заметил Уиллторн.

Лично я бы после такого приема уползла под стол и не отсвечивала, но разве ж Дрэвиса Фолкрита можно было смутить?

– Думаю, наши дамы найдут, о чем пообщаться, пока мы беседуем. Такой шанс не стоит упускать.

– Может, вы и правы, – с легким сомнением отозвался мой спутник.

Не давая ни мне, ни Саре шанса возразить, Дрэвис ловко перетащил к нашему столику два лишних стула. Причем было совершенно неясно, как мы должны были общаться: нас посадили по разные стороны от мужчин. Нет, я-то была совсем не против. Если уж портить первое свидание, то унылым поеданием заказа, а не скандалом с сестрой. Тем более что можно было слушать разговор мужчин. Хоть что-то интересное.

– Я не так давно в Градде. На Годморстене для реализации предпринимательских идей слишком мало возможностей, поэтому решил перебраться в столицу. Присматриваю себе какое-то дело, что-то небольшое, доходное, но не требующее слишком большой загрузки. Для души, так сказать. Мне сказали, вы владеете сетью фабрик по стране и довольно сведущи в этих делах.

– Чем вы занимаетесь сейчас? – спросил Фолкрит.

Я чувствовала на себе недовольный взгляд Сары. К счастью, принесли салат, и можно было сосредоточиться на еде.

– Распоряжаюсь деньгами, доставшимися от семьи. Вкладываю, преумножаю. Все это требует контроля, но мне бы очень хотелось иметь какое-то исключительно свое дело. Думаю, вы меня понимаете – управлять деньгами семьи не равно самому делать деньги. Поэтому хочу сделать вам деловое предложение.

Я салатом поперхнулась, когда он сказал:

– Продайте мне шоколадную лавку «Фолкрит и партнеры».

– Простите?

– Я хочу купить шоколадную лавку. Она явно не приоритетное направление вашей работы. Мне бы хотелось сделать там ремонт, расширить штат сотрудников. Помещение в центре Градда практически не купить. Несмотря на то что с виду пустующие дома вроде бы и есть.

Он извлек из внутреннего кармана пиджака небольшую записную книжку с отрывными листами и перо в стильном черном футляре. Размашистым почерком Уиллторн написал на листке цифру.

– Это сумма, за которую я готов купить лавку. Разумеется, со своей стороны могу гарантировать исполнение любых обязательств лавки, будь то долговые или общественные.

У меня помидорка в горло не пошла от этого заявления. Уиллторн намекал на мою работу в лавке. Если он ее купит, я все равно продолжу отрабатывать там наказание!

Мамочки… это что, на меня принц свалился? Который сейчас вытащит меня из лап злобного (и не очень умного) дракона и… ну ладно, не женится, но хотя бы выходной даст.

– Лавка не продается, – отрезал Дрэвис.

Помидорка вдруг показалась какой-то противной.

– Подумайте, господин Фолкрит. Цена куда выше рыночной. Я могу быть хорошим партнером.

– Лавка не продается. Это наследство, которое ценно не нулями в договоре продажи. Она досталась нам со стороны матери и очень дорога брату. Он мечтает заниматься ею, когда уйдет на пенсию из управления стражи. Так что лавка не продается. Могу предложить несколько небольших фабрик в районе Хиглейк-града. Как раз собирался продавать эту часть фонда, совсем не хватает времени следить еще и за ними.

– Жаль, – усмехнулся Уиллторн. – Хиглейк-град – не совсем то место, где я хотел бы осесть. Меня привлекает столица.

– Не только вас. Но я работаю по старым принципам. Тем, где слово что-то да значит. Я дал брату слово, что лавка будет его – я сдержу обещание, даже если за нее мне предложат десятки миллионов.

– Дейзи. – Уиллторн повернулся ко мне. – Как насчет танца?

Я тут же подала руку, и мы поднялись. Под взглядом Сары поднялся и Фолкрит, так что танец готовился перерасти в настоящее соревнование. Все вчетвером мы вышли в центр зала, где под медленную музыку уже танцевали несколько пар.

Я с удовольствием позволила себя обнять и положила руки на грудь Уиллторну. Вдалеке висело большое зеркало, и мне удалось посмотреть, как мы смотрелись со стороны. Довольно эффектно, надо заметить. Оба темноволосые, одетые в холодные цвета. И рядом с нами Сара с Дрэвисом – светлые, в черных нарядах. Они тоже смотрелись очень красиво, но впечатление смазывало нестерпимое желание никогда их больше не видеть.

Неужели теперь это бессильное раздражение станет моим постоянным спутником? Я тяжело вздохнула, и Уиллторн прижал меня к себе крепче.

– Не волнуйся, – негромко сказал он. – Сейчас закончим ужин и сбежим до десерта. Я знаю круглосуточную кондитерскую. Там не так дорого и красиво, но отличный кофе, удобные диваны и нет назойливых старших сестер.

И мне стало так хорошо, что все вдруг показалось неважным. Сара с женихом? Ерунда. Работа в лавке? Подумаешь, год! Хорошо было здесь и сейчас, а какие неприятности ждали за пределами ресторации – да какая разница!

От взгляда темно-синих глаз перехватывало дыхание.

– Ты когда-нибудь целовалась? – спросил Уиллторн.

– Нет, – словно завороженная, прошептала я.

И мы почти поцеловались. Я едва ощутила теплое касание, как резкий – век бы его не слышать! – голос Фолкрита вывел меня из практически личной сказки.

– Разрешите украсть вашу спутницу на один танец?

– А взамен одолжите свою? – немного резче, чем стоило, откликнулся Уиллторн.

И как это Сара не возмутилась таким поворотом событий? Хотя ей, должно быть, был интересен Уиллторн. За мной почти не ухаживали мужчины, я слишком была погружена в учебу и собственные мысли. Наверное, я и сама удивилась тому, что вдруг оказалась на настоящем свидании. И Саре очень хотелось рассмотреть, кто же такой этот загадочный Уиллторн.

Дрэвис сжимал мою талию не так. Сильнее, наглее, не касаясь осторожно, как хрупкой дорогой вещи, а будто меня пытались вырвать из его стальных объятий. Было не больно и даже комфортно – физически. Но вот находиться рядом – как-то неуютно. Я инстинктивно старалась отодвинуться как можно дальше, но мне не давали.

Пришлось «случайно» наступить ему на ногу каблуком. Он выругался сквозь зубы, но руки не разжал.

– Фу, как некультурно.

– Дейзи, Дейзи… – Дрэвис покачал головой. – Разве можно быть такой наивной? Что ты знаешь о нем? Откуда он приехал, чем живет? Как тебе пришло в голову пойти с ним одной, вечером?

– Я взрослая девушка, господин Фолкрит. И сама решаю, с кем мне ужинать. К слову, Уиллторн вызывает куда больше доверия, нежели вы. Хотя бы тем, что для него существует понятие вежливости, галантности и культуры.

– Ты даже его фамилии не знаешь.

– Вашу фамилию я знаю, однако это никак не помогает мне в жизни. Я бы сказала, не знай я вообще, как вас зовут, – жила бы не в пример спокойнее.

– Аналогично, кексик. Но раз уж мы связаны на ближайший год, давай ты будешь слушаться умного и взрослого мужчину.

– Как только покажете его – непременно начну.

Его руки чуть-чуть спустились. Не так чтобы на мягкое место, но куда-то рядом, и я возмущенно дернулась.

– Вы пришли в ресторан с невестой! И лапаете ее сестру!

– Я тебя не лапаю. В танце, кексик, принято прижимать к себе партнера. Для наилучшего взаимопонимания. – Его голос сделался тише: – И не только в танце.

Тут я уже не выдержала.

– Вы серьезно? Слушайте, мы с Сарой не ладим, но неужели вы настолько отвратительны, что будете так себя вести при ней?

Наконец-то мне удалось смутить Фолкрита! Да настолько, что даже хватка стала слабее.

– Я на самом деле очень серьезен, кексик. Не доверяй Уиллторну. Он появился словно из ниоткуда, сорит деньгами и мелькает там, где ему не рады.

– Я разберусь, господин Фолкрит. Благодарю.

К счастью, музыка кончилась, и я поспешно отстранилась. Не принять приглашение жениха сестры было бы невежливо, но один танец – и все. Что там мне обещали? Кондитерскую, кофе и сбежать? Всеми лапами за.

Пока шли к столу, Сара как-то странно на меня косилась. А когда мы уселись, и вовсе вперилась взглядом. Я усиленно ее игнорировала, но кому понравится пристальный ненавидящий взгляд?

Вот, кстати, странно. До сих пор я не замечала за Сарой откровенной ненависти. Ну сестра и сестра – что тут такого? Мы жили довольно мирно и почти не пересекались. Так с чего вдруг она воспылала ко мне ненавистью?

– Бледно-карминный! – вдруг воскликнула Сара.

– А? – Мужчины оторвались от разговора и подняли головы.

Я тоже, надо сказать, отвлеклась от поедания салатика.

– У нее на губах бледно-карминная помада!

– Это не модно? – не понял Уиллторн.

Дрэвис, понявший, что сейчас будет, не отрываясь смотрел на Сару. Сестра буквально кипела злостью. Но все же воспитание пока еще было сильнее, и устроить примитивный скандал в приличном заведении она не решалась. Мне показалось, сейчас из ее ушей пойдет пар.

– Сара…

– Думаешь, я ничего не понимаю?! Сначала ты устроил ее к себе на работу, теперь помада! Знаешь, что? Если эта выскочка тебе так нравится – с ней и ужинай. Я не позволю позорить меня перед всеми!

Бросив в лицо несчастному подавальщику салфетку, Сара подскочила. Опрокинула стул, неловко оступилась и понеслась к выходу. Как бы она ни боялась стать посмешищем, все равно получила несколько ошеломленных взглядов.

Уиллторн пожал плечами. А вот Дрэвис, к моему удивлению, наклонился к моему лицу и внимательно всмотрелся в губы.

– Да красная она! – возмущенно фыркнул он.

– Не могу сказать, что ваша невеста, господин Фолкрит, вызывает у меня положительные эмоции, но в данном случае правда на ее стороне. Это бледно-карминный цвет. А вот вам следует показаться лекарю. Искажение цветовосприятия, явные проблемы в… делах сердечных – боюсь, это старость, господин Фолкрит.

Я совершенно ясно услышала смешок Уиллторна! А еще немного испугалась пламени, вдруг вспыхнувшего в глазах Дрэвиса. Похоже, я все-таки перегнула палку.

Ситуацию разрядил мой спутник:

– И все же я призываю вас подумать над моим предложением, Дрэвис, – мягко, но настойчиво произнес Уиллторн. – Воспоминания, безусловно, ценны, но в наше время лучше иметь на счету круглую сумму, нежели тешиться лишь прошлым. Вы собираетесь жениться… а девушки из семьи Гринвильд привыкли жить как принцессы. Стоит хорошенько взвесить силы прежде, чем отдавать им свое сердце.

Ага, принцессы. Принцесса спит на королевском матрасе в королевском сарае. И совершенно не по-королевски думает, как бы об этом принц не узнал.

– Лавка не продается, – снова повторил Фолкрит. – Если надумаете фабрики – я к вашим услугам.

– Жаль. Но ничего не поделать, попробую связаться с владельцами пустующих домов. И, быть может, через год мне удастся переманить вашу потрясающую управляющую. Прошу меня извинить. Отойду на пару минут, и мы с Дейзи будем вынуждены откланяться. У нас впереди обширная программа вечера.

Я с энтузиазмом поддержала это предложение. Как и мне, Уиллторну явно хотелось побыстрее смыться от недовольного Фолкрита.

Когда он ушел, к нам направился подавальщик. Я не заметила, как Дрэвис его подозвал, и не очень поняла зачем. Сара сбежала, мы тоже уходим. Хочет закончить ужин?

– Фруктовую тарелку, пожалуйста, – сказал Дрэвис.

Воцарилось неловкое молчание. Я бы предпочла, чтобы Дрэвис пересел, но тот, похоже, вообще не думал о таких приземленных вещах. Его-то ничто не напрягало. А мне приходилось смотреть куда угодно, но не на мужчину. И даже когда перед нами поставили огромное блюдо с разными фруктами, я не смотрела, что он делает.

Ровно до тех пор, пока не почувствовала его руку там, где ее быть совсем не должно.

– Ты лишила меня свидания, кексик, – прошипел Дрэвис, сжимая мою талию. – Теперь я от тебя не отстану.

Он поднес к моим губам шпажку с клубникой. Сочная темно-красная ягода, надо сказать, выглядела привлекательно. Но только не в его руках.

– Давай, кексик, открой ротик, пока твой друг не вернулся. Застав нас в таком положении, он обязательно спросит, чем ты тут занимаешься.

Я попыталась отпихнуть его руку, но мои силы, не подкрепленные магией, и в сравнение не шли со взрослым злющим мужчиной.

Взбесившись я цапнула зубами клубнику. Раздался треск – я откусила ягоду вместе со шпажкой. Фолкрит ошеломленно смотрел на огрызок деревянной палочки в руках, а я с хрустом пережевывала клубнику, фаршированную древесиной.

Меня спас вернувшийся со счетом подавальщик. Пока он что-то говорил Дрэвису, я умудрилась выплюнуть гадость в кадку с каким-то колючим фикусом.

Фолкрит расплатился по счету и чего-то ждал. И я ждала, но я-то – Уиллторна. А вот чего надо было сестричкиному жениху, не понимала. Он, по идее, должен был уже бежать и уламывать Сару простить все прегрешения. Объяснять помаду на рубашке моим коварством или еще чем-то. Но Дрэвис сидел на соседнем стуле, безмятежно поедая клубнику.

Долго сидел.

Я всматривалась в темный зал, пытаясь рассмотреть, где там копается Уиллторн. Сначала все ждала, что он выйдет из уборной или снова покажется рядом с помощником. А спустя добрые полчаса уже просто чувствовала себя последней идиоткой. И не знала, как закончить этот спектакль. Наконец махнула рукой подавальщику, попросив счет.

– Он уже оплатил, – сказал вдруг Дрэвис.

Я так резко повернулась, что едва не снесла со стола блюдо с фруктами.

– Что?

– Он не вернется.

– А…

– Ничего не случилось, Дейзи. С ним не приключилась беда, он не сломал ногу в уборной и не провалился в несанкционированный портал. Он ушел, потому что не достиг цели – не выкупил лавку.

– Зачем ему лавка?

От шока и обиды у меня сел голос. Чтобы не разреветься перед Дрэвисом, мне приходилось задействовать все силы, и я даже не была уверена, что смогу доползти до дома.

Серьезно?! После всего, что на меня свалилось, мое первое свидание было поводом провернуть странную сделку? И раз не получилось, я стала не нужна? Отлично, самооценка просто взлетела к небесам. И свалилась оттуда, расшибившись в лепешку.

– Идем, Дейзи. Уже поздно, я тебя провожу.

И сопротивляться в голову не пришло. Только уже когда мы выходили, я вдруг подумала: а если Уиллторн просто увидел, как Фолкрит запихивает в меня клубнику, и решил, что между нами что-то есть? Соломинка была очень тонкой, но я ухватилась за нее изо всех сил.

Потому что верить Дрэвису было совсем невыносимо.

* * *

– Это бессмысленно. Фолкрит не продаст лавку, и его брат здесь ни при чем. Он не расстанется с ведьмой по доброй воле.

Уиллторн отставил в сторону чашку с кофе и задумался, глядя в окно на ночную улицу Градда.

– Придется действовать иначе.

Его помощник нетерпеливо заерзал в кресле.

– Не проще ли было действовать через роман с ней? Вы неплохо провели вечер.

– Сложно, – поморщился Уиллторн. – И опасно. Во-первых, когда станет жарко, девчонка потребует защиты и будет странно, если я ее не обеспечу. А лавка Фолкрита предполагает некоторую опасность для тех, кто внутри. Во-вторых, если я буду крутиться вокруг ведьмы, старший Фолкрит костьми ляжет, но начнет копать. И кто знает, до чего докопается. Ведьма хороша, тут не спорю, но я давно вышел из возраста, когда ведутся на хорошенькие мордашки под остроконечной шляпой.

– Жестко ты. Хоть бы объяснился.

– Забудь о ней. Я подобрался к Фолкриту и попытался купить лавку – вот единственная цель этой якобы случайной встречи. Сосредоточься на деле. Нам нужна лавка Фолкритов, иначе умбрины не смогут добраться до принца. Если лавку Фолкрита сейчас получить нельзя, значит, позаботься о том, чтобы в назначенный час ты смог туда проникнуть.

– Понял тебя, – кивнул парень. – Есть идея как. Но придется задействовать кое-кого еще.

– Фолкрит, насколько мне известно, получил одобрение леди Марибет. Если фрейлина разрешила лавке готовить угощение на церемонию – выясни это, я хочу знать.

Он снова посмотрел в окно. Дейзи… она ему почти понравилась. Быть может, если бы Фолкрит так не крутился вокруг ведьмы, этот вечер бы закончился куда приятнее. Восхитительная юная ведьмочка, которая ни разу не целовалась, – не совсем тот тип девушек, к которому он привык, но для разнообразия – почему бы нет? Даже жаль, что пришлось вот так ее бросить.

Но сейчас у него не было времени на развлечения с девицами. За считаные месяцы до церемонии, когда новорожденного принца пронесут по центральным улицам Градда, показывая подданным и благословляя столицу, предстояло сделать еще очень и очень много.

Позади мужчины, на камине, в ряд стояли четыре банки с запертыми внутри тенями. Пока еще совсем небольшими.

– К слову, о леди Марибет. Не знаю, будет ли тебе это интересно, но на днях она была в лавке Фолкрита. И как-то странно себя вела. Я порылся в прошлом, и… в общем, вот.

Он протянул Уиллторну тонкую папку с торчащими потертыми листами. Тот бегло просмотрел ее и выругался.

– И ты молчал?! Как это вообще возможно?

Он сделал глубокий вдох. И почему ничто и никогда не проходит гладко?

А потом Уиллторн рассмеялся.

– Придется как-то объяснять недоразумение с нашей ведьмочкой. И выяснить чуть больше об этой леди Марибет. Демоны тебя побери, не мог сказать до того, как я бросил ее с этим болваном? Ступай. Мне надо придумать, как объяснить свое исчезновение. И впредь старайся доносить важную информацию, даже если я занят. Особенно – если я занят с какой-нибудь девицей.

Помощник кивнул и поднялся. Силуэт его подернулся дымкой и в мгновение ока на том месте, где стоял человек, оказалась тень. Она скользнула по стене, юркнула в щель между дверью и стеной, оставив Уиллторна в одиночестве.

Глава седьмая

Когда впереди показались знакомые двери лавки, я испытала настоящее облегчение. Сбежать, скорее сбежать от Фолкрита, ступить под ледяной душ и тереться мочалкой до красноты, смывая запахи ресторации и эмоции отвратительного окончания вечера.

Мне не удалось избавиться от провожатого, а объяснение, что уже слишком поздно, чтобы ложиться спать и проще начать делать булочки на утреннюю продажу звучало не слишком убедительно. Тем не менее мы с Дрэвисом пришли именно к дверям лавки. И я было затормозила, чтобы поблагодарить за помощь и культурно сбежать.

Куда там! Фолкрит и не подумал затормозить, открыл дверь своим ключом и вошел.

– А вы…

– Кексик, это моя лавка. Я не хочу идти домой сонный и уставший, а делать портал, не выпив кофе с чем-нибудь сладким, вообще опасно для здоровья. Мне надо восполнить силы, так что я сейчас у тебя чем-нибудь вкусным и поживлюсь.

– Как хотите.

Сил спорить не было, только стало еще тоскливее – теперь и поспать не удастся.

– Я приму душ и возьмусь за работу. На мне, наверное, смесь духов всего высшего света Градда.

Оставив его внизу, я забралась на второй этаж и, привалившись спиной к двери, закрыла глаза.

– Ну, как свидание? – раздался голос Крина.

Любопытное зеркало, конечно, ждало возвращения.

– Даже не спрашивай. Наверное, я чем-то сильно провинилась перед Светлейшей. Он сбежал. Оставил меня в ресторации и сбежал.

– Счет оплатил? – деловито спросил Крин.

– И что с того?

– Может, дела?

– Я тоже себя так успокаиваю.

– Кексик…

– Давай завтра, а? – жалобно протянула я. – Я так устала.

Ледяной душ немного сбил сонливость. Я наплевала на требования формы, надела простое черное платье и закатала длинные рукава – чтобы готовить было удобнее. К новому дню надо было и впрямь напечь любимых булочек покупателей.

А еще я хотела попробовать новый рецепт сладкого ликера из голубых апельсинов, который откопала в старой книге. И заодно выяснить у Фолкрита (раз уж он оказался здесь), есть ли у лавки лицензия на алкоголь.

Так, копаясь в книге, я и вошла в торговый зал, где была остановлена шепотом Крина.

– Тс-с, кексик! Смотри!

Я аккуратно выглянула из-за косяка. Фолкрит-старший внимательно осматривал корзинку и перечитывал веселенькую табличку, на которой красовалась гордое «Шоколад для мужика». Я совсем забыла о вчерашнем акте страшной мести. Мужчина пытался нюхать куски шоколада, трогать указательным пальцем, сверлить проникновенным взглядом. И явно хотел попробовать, но не решался, помня мою страсть к пакостям.

– Как думаешь, сожрет? – спросило зеркало.

– Не знаю, – шепотом откликнулась я. – Но надеюсь.

И мои надежды, а вместе с ними и любопытство, были вознаграждены! Дрэвис наконец запустил руку в корзинку, извлек небольшой кусочек шоколада и сунул в рот. Некоторое время он просто жевал, и лицо его ничего не выражало. А потом… глаза чуть из орбит не вылезли! Он закашлялся, начал хватать ртом воздух и зашарил рукой в поисках воды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.