Новое Простоквашино. Яркие моменты

© Щетинина Е. В., текст, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

© По лицензии ООО «Союзмультфильм»

* * *

Будьте здоровы

Никогда не расстаётся Матроскин со своей бухгалтерией. Всегда найдёт место и время, чтобы доход подсчитать да экономию спланировать. Вот и сейчас, пока Дядя Фёдор, Вера Павловна и Тама-Тама чай пьют, а Шарик по уши в Интернете сидит, Матроскин в тетради что-то подсчитывает.

– Плюс и плюс… – довольно бормочет. – Итого – два плюса.

– Что у тебя за бухгалтерия такая? – весело поддел его Шарик. – Одни плюсы!

– Очень даже прибыльная! – не обиделся Матроскин и съел пирожок: заслужил.

А за окном к дому какая-то синяя кепочка подкрадывается – как раз к той стороне стола, где тарелки с бутербродами и пирожками стоят.

– Добрый день, дядя Печкин, – заметил кепочку Дядя Фёдор.

– Вы что?! Следите за мной?! – возмутился Печкин, выпрямившись во весь рост.

– Это вы в чужие дома подглядываете! – рассмеялся Дядя Фёдор, прищурив один глаз.

– Никуда я не подглядываю, – запротестовал Печкин. – Где я подглядываю? Я вообще, может быть, о безопасности вашей беспокоюсь.

Покрутил головой Печкин, задёрнул, потом отдёрнул занавеску и пояснил:

– Проверяю, всё ли у вас нормально.

– У нас всё хорошо, спасибо, – кивнул Дядя Фёдор и отпил чаю.

– Очень хорошо, что у вас всё хорошо, – вдруг заторопился Печкин. – Хорошо оно для всех… хорошо. Хорошего дня!

И ушёл быстро. И в дом не зашёл. Даже пирожка или бутерброда с собой не прихватил.

– И что это с ним? – удивился Дядя Фёдор.

– О! По симптомам на тепловой удар похоже, – быстро нашёл Шарик в Интернете.

– А-А-АПЧХИ-И-И! – вдруг громом разнеслось по дому.

Матроскин карандашом от неожиданности свои расчёты перечеркнул, ещё и молоко из чашки разлилось.

– Тьфу, всё заново… – отшвырнул кот карандаш.

– А-А-АПЧХИ-И-И! – снова сотрясся дом.

Тама-Тама и Вера Павловна чуть пирожками не подавились.

– А-А-АПЧХИ-И-И, – и на пороге появилась Маргарита Егоровна с красным носом и огромным платком в руке.

– А-а-апчхи, – сообщила она. – Я вас поздравляю. Я заболела! А-А-АПЧХИ-И!

– Будьте здоровы… – вежливо сказал кот.

– Буду, – согласилась Маргарита Егоровна. – Но сначала лечение.

Лечение же надо организовать. Дядя Фёдор закрыл все окна плотно-наплотно, чтобы ни один сквозняк не проскочил.

– Неправильно это, летом окна закрывать, – проворчал Матроскин. – Окна для того и нужны, чтобы летом их держать нараспашку.

– Никаких нараспашку, – категорично заявила Маргарита Егоровна, положила в печку дров и закуталась в плед. – Это для вас, котов, простуда – шутки. А у нас, знаете ли, не девять жизней. Плотнее закрывайте.

Маргарита Егоровна высморкалась и задумалась:

– Кстати, я же, считай, трудоспособность потеряла! Шарик, посмотри-ка в Интернете, что мне там по социальному страхованию положено.

– Дело ваше, смотрите, а я пошёл, – сказал Матроскин, забрал тетрадь и направился к выходу. – У меня, знаете ли, работа.

– Ни в коем случае! – загородила грудью дверь Маргарита Егоровна. – Во-первых, заразу разносить нельзя. Во-вторых, запустишь сквозняк! А мне сквозняк противопоказан – голос потеряю. И как я без голоса буду в Доме культуры петь? А-а-а-а-апчхи!

– Ну поют же некоторые, – ехидно заметил Матроскин.

– Матроскин, не ворчи, – миролюбиво сказал Дядя Фёдор. – Достань лучше варенье.

Матроскин недовольно фыркнул и пошёл за вареньем – из дома теперь не выпустят.

– А зачем вы печку топите? – спросил Дядя Фёдор через несколько минут у Маргариты Егоровны, которая ворошила кочергой поленья в печи. – Лето ведь. Жарко!

– Надо держать голову в тепле, – пояснила Маргарита Егоровна, плотнее закутываясь в плед. – Болезнь, Феденька, она как ёлка. И зимой и летом одинаковая. А-а-апчхи!

– Да, Шарик, говорил я тебе, иди в баню, но не думал, что оба там окажемся… – вздохнул Матроскин, начиная потеть.

Ну а пока Маргарита Егоровна парит ноги в большом тазу с кипятком, завернувшись в плед и положив на лоб мокрое полотенце, все остальные пытаются хоть как-то охладиться. Тама-Тама на Веру Павловну вентилятор на режиме «Ураган» направила, Матроскин, как знатная дама, бумажным веером обмахивается. Они все полулежат, как в парилке.

Шарик так вообще надел банную шапку, взял банный веник и ищет в Интернете описание симптомов, как у Маргариты Егоровны. Дядя Фёдор тоже раскис, но попытался собраться с мыслями.

– Так, – стал рассуждать он. – Если простуда – значит, должна быть температура.

– Должна быть, – согласилась няня.

– Нужно её померить, – подошёл к ней Дядя Фёдор с градусником.

Она взяла градусник и засунула под мышку.

– Странно, – удивилась она, проверив его показания через несколько минут.

– Тридцать шесть и шесть, – тоже взглянул на градусник Дядя Фёдор, стирая пот со лба. – Прямо как у нас в доме. Ну вот. Значит, это не простуда.

– Урра! – завопил радостно Матроскин. – Все здоровы! – схватил таз с горячей водой и затушил ею поленья в печи, бросился к окну. – Открываем окна, запускаем сквозняки!

– А-а-апчхи, – чих Маргариты Егоровны был такой силы, что Матроскин кубарем в окно и вылетел.

– Может быть, это тропическая лихорадка? – почесал голову под банной шапочкой Шарик. – Тут вот написано…

– Оболтус ты, Шарик, – усмехнулся Матроскин, взбираясь на подоконник. – Где ты у нас в Простоквашино тропики нашёл?

– Так в Доме культуры пальма стоит, в горшке… Ну, или аллергия на что-нибудь. Вот, – развернул ноутбук Шарик экраном к Матроскину. – Тут все симптомы совпадают.

– Всё ясно, – решительно скинула Маргарита Егоровна плед и указала пальцем на Матроскина и Шарика. – Это явно аллергия на шерсть животных.

Те съёжились, понимая, что для них это не значит ничего хорошего. Хоть они ни в чём и не виноваты. Ну, только тем, что у них шерсть есть.

– Ой… – заслонила Вера Павловна Таму-Таму.

– Так аллергия же может быть и не на шерсть? – попытался защитить друзей Дядя Фёдор.

– Определённо на шерсть, – категорично заявила Маргарита Егоровна. – Есть у меня аллергия на ромашки. Но ромашек я тут не наблюдаю. А шерсти – полный дом. Значит, теперь два варианта: либо вы уходите жить на улицу, либо…

И достала машинку для стрижки. Нажала на кнопку, машинка угрожающе зажужжала…

– Вот ещё! – сразу стал возмущаться Матроскин. – Не буду я шерсть состригать. Я, между прочим, в ней живу! Она, так сказать, моя собственность. А на собственность покушаться у нас законом запрещено!

– Тогда в одной комнате нам находиться нельзя, – выключила Маргарита Егоровна машинку и указала на дверь.

– И пожалуйста, – схватил Матроскин свою тетрадь и решительно зашагал к выходу. – Я лучше в коровнике буду спать, чем без шерсти!

И ушёл, хлопнув дверью.

– Тоже в коровник? – внимательно посмотрела Маргарита Егоровна на Шарика и Таму-Таму.

– Нет! – снова прикрыла собой Вера Павловна Таму-Таму.

– Да нет, – вздохнул Шарик, закрывая ноутбук. – В коровнике Интернета нет. И перспектив никаких… – и обречённо махнул лапой: – Ладно, стригите. Отрастёт.

Прикатила Тама-Тама стул на колёсиках, уселся туда Шарик. Повязали на него простыню, разложили на табурете расчёски и ножницы разных размеров, поставили перед ним зеркало и…

Зажужжала машинка! Начесала Маргарита Егоровна Шарику чубчик, примерилась, чтобы состричь…

– Кхм! – громко сказали у неё за спиной.

От неожиданности рука дрогнула, машинка съехала – и получился у Шарика чубчик половинчатый: где-то шерсть осталась как была, а где-то наполовину сострижена.

А это, оказывается, Печкин в дом зашёл и уже за столом уселся.

– Вы извините, я пирожок у вас взял, больно он вкусно лежал, – сообщил. – Маргарита Егоровна, вы мой небольшой утренний сюрприз нашли? – спросил Печкин, загадочно прищурившись.

– Какой сюрприз? – не поняла Маргарита Егоровна. Ещё сюрприза ей сегодня не хватало!

– Вот, утром нарвал, с дальнего поля ромашки.

Вытащил из-за занавесок бутылку с букетом ромашек – и на стол торжественно водрузил.

– Это же… – с ужасом поняла Маргарита Егоровна. – А-А-АПЧХИ… ах ты!.. А-А-АПЧХИ!

– У Маргариты Егоровны на ромашки аллергия, – пояснил Дядя Фёдор поедающему в задумчивости пирожок Печкину. – А у вас, видимо, на рыбу…

– Да. А вы как поняли? – удивился внезапно опухший Печкин.

– Вы весь красный, а пирожки с рыбой, – показал Дядя Фёдор.

– А я-то думаю, чего у меня язык опухает? О таких вещах предупрефдать надо! – возмутился Печкин.

– Ах, предупреждать его нужно! – разозлилась Маргарита Егоровна. – …АПЧХИ… В таком случае предупреждаю: ромашки свои вы… АПЧХИ… надолго запомните!

Схватила она букет, отхлестала Печкина по и без того красным щекам. А как только он за дверь выскочил – погналась за ним с криками.

– Ну вот, – радостно заявил Матроскин, наблюдая за ними и приглаживая на себе шерсть. – Я же говорю: не на шерсть. На такую шерсть, как у меня, аллергии не бывает.

Но Маргарита Егоровна этого уже не слышит. Она за Печкиным по двору бегает, лупит его букетом, от которого одни стебли остались, – и, конечно же, чихает:

– А-А-АПЧХИ!

– Ромашки – это от романтических чувств! – пытается объяснить опухший Печкин.

Но у Маргариты Егоровны сейчас совсем иные чувства к нему. Далеко-о-о не романтические!

– Эх, – погладил себя по полусостриженному чубу Шарик. – Ладно, отрастёт.

Конечно отрастёт! Главное, что все в итоге оказались здоровы и невредимы. Ну, кроме букета ромашек.

Счастливый рубль

Тихо-мирно проходит день в Простоквашино. Дядя Фёдор учебник читает, Шарик играет сам с собой в шахматы, а Маргарита Егоровна пытается Веру Павловну кашей накормить. Но разве Веру Павловну так просто накормишь? Тем более её нелюбимой кашей?

Но стоит Маргарите Егоровне к Вере Павловне повернуться, как Шарик незаметно разворачивает шахматную доску, и Дядя Фёдор, перестав читать учебник, делает ход. Смеётся Вера Павловна, видя это, – а в открытый рот ей ложку каши кладут. Пока Маргарита Егоровна смотрит на Дядю Фёдора и Шарика, появляется Тама-Тама с банкой варенья и тайком Вере Павловне его скармливает. Так и ест – ложка каши, ложка варенья, ложка каши, ложка варенья. Сложная схема, но работает!

С большой картонной коробкой к столу подошёл Матроскин. Поставил её на стол, вынул из неё любимую бухгалтерскую тетрадь, счёты…

– Матроскин, вот ты такой серьёзный фермер, а бижутерию свою в бумажной коробке хранишь, – язвительно сказал Шарик, думая над очередным ходом.

– Не бижутерию, а бухгалтерию, балда ты деревенская, – обиделся Матроскин. – Если я сейф куплю, мне в нём уже нечего хранить будет. Знаешь, сколько он стоит?

Заглянул Шарик скептически в коробку.

– А это что? – достал он оттуда маленькую бархатную коробочку, в каких обычно кольца и медали хранят. – Медаль за скупердяйство?

– А ну отдай! – отобрал Матроскин коробочку. – Это мой первый заработанный рубль! Моя прелесть…

Погладил коробочку – и открыл, чтобы всем показать рубль, который там…

…не лежит?!

Матроскин в ужасе ахнул, увидев пустоту вместо рубля, схватил картонную коробку, начал её трясти. Оттуда посыпались пуговицы, скрепки, кнопки, напёрсток… А рубля – нет!

Трагедия у Матроскина: его рубль-прелесть пропал! Лежит кот на кровати, стонет, а Маргарита Егоровна ему успокаивающие капли в чашку капает. Ищет Тама-Тама рубль в печке, ищет Вера Павловна в своих игрушках – нет нигде!

– У меня как-то раз перед выступлением концертное платье пропало… – вспомнила историю Маргарита Егоровна, а потом вздохнула с ностальгией: – Я ведь раньше пела… И знаете, кто это сделал? – и, наклонившись к Матроскину, мрачно произнесла: – Конкурентки!

Тама-Тама даже металлоискатель достала и пошла с ним дом проверять: мало ли, вдруг рубль под половицы закатился. Но не помог металлоискатель – нет ничего!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.