Тоул Саманта
Жажда жизни

Samantha Towle

Revived

© 2015 by Samantha Towle

© Елизарова А.А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог

Тринадцать лет назад

Манчестер, Англия

Две полоски.

Снова просматриваю инструкцию.

Две полоски… беременна.

Нет. Боже, нет.

Я не могу быть беременна. Не могу. Мне всего семнадцать. Я живу в общежитии. Я не могу заботиться о ребенке – я едва справляюсь с заботой о себе.

Все в порядке, Индия. Пол знает, что делать.

Он старше, ответственнее. Он все исправит.

Но кроме него никто не должен узнать. Если кто-то выяснит, что мы с Полом спим, у него будут большие проблемы.

Просто я боюсь рассказывать ему. Вдруг он подумает, что я не предохранялась намеренно?

Кит. Нужно рассказать Киту. Он придумает, как с этим справиться.

Но если Кит узнает, он убьет Пола. Мой брат серьезен, когда дело касается моей защиты. И, хотя ему только семнадцать, он довольно крупный для своего возраста.

О боже, ну и дела!

Кто-то стучит в дверь ванной. Ни секунды покоя в этом общежитии!

– Минуту! – кричу я.

Трясущейся рукой убираю тест обратно в коробку, запихиваю его в карман куртки и застегиваю молнию. Мою руки, спускаю воду и открываю дверь.

Передо мной стоит Зара, наишумнейшая корова в мире.

– Ты там уже вечность. Чем ты там занималась? – она смотрит на меня с подозрением.

– Тем же, чем там собираешься заняться ты, – я прохожу мимо нее, больше не сказав ни слова.

Я не могу пойти к себе в комнату. Нужно убираться отсюда. К Полу. Он должен быть дома. Нам нужно поговорить.

Я отправляюсь к нему.

Наверное, стоит написать ему сначала. Это вошло в привычку. Пол беспокоится, что люди могут узнать про нас. Я должна убедиться, что ехать безопасно, как он и просил.

Но теперь все кажется небезопасным.

У меня будет ребенок.

Уходя из общежития, я искусно избегаю Кита. Сажусь на автобус, чтобы побыстрее добраться до квартиры Пола. Выхожу на нужной остановке и на трясущихся ногах направляюсь к нему домой, до его двери мне приходится пройти два лестничных пролета. Звоню в дверь.

Нет ответа.

Его велосипед стоит в коридоре, значит, он все-таки здесь. Снова звоню, и снова ничего. Может, он в душе и не слышит меня.

Проверю дверь. Обычно он не запирает ее, когда остается дома.

Ручка поворачивается. Я захожу и сразу иду в гостиную. Не здесь. И не на кухне. Иду мимо ванной. Воды не слышно. Зато раздается голос. Не один голос. Из его спальни.

Нет. Прошу, нет.

Страх заполняет меня, не хватает воздуха, тело начинает трясти, сердце колотится о ребра. Я заставляю себя двигаться и приближаюсь к спальне. Дверь прикрыта. Дрожащей рукой я поворачиваю ручку.

Мое сердце будто раздавили каменной глыбой. Пол на кровати, на нем сидит женщина. И они оба обнажены.

Очевидно, чем они занимаются.

Иисусе.

Рукой я хватаюсь за живот. Боль настолько сильна, что растекается по всему телу. Слезы застилают глаза.

Он сразу же видит меня, его лицо бледнеет. Шок и страх искажают его черты. Он хватает женщину за руки и останавливает ее. Затем она поворачивается лицом ко мне.

Это Кэсси. Кэсси. Девочка. Которую я знаю. И ей четырнадцать.

К горлу подступает желчь.

Спотыкаясь, я выбегаю из квартиры Пола под его оклики.

Вырываюсь из дома, мчусь прямо к автобусной остановке, которая, к счастью, пуста. Прячусь за задней стенкой, чтобы Пол не смог меня увидеть. Утираю слезы на щеках.

Ей всего четырнадцать.

Но разве мне самой не было пятнадцать, когда Пол начал спать со мной? Тогда желание и интерес взрослого мужчины казались романтичными, но теперь, когда я увидела его с ней… это кажется неправильным.

Почему я не поняла этого раньше? Почему не увидела, что он за человек?

Теперь я беременна от него. От человека, предпочитающего секс с девочками-подростками.

Меня рвет, и я не могу успокоиться.

Когда закончились последние сильные спазмы, я пытаюсь восстановить дыхание. Мозг отказывается работать.

Отойдя от собственных рвотных масс, я останавливаюсь в стороне, оставаясь вне поля зрения. Спиной пришлось опереться на остановку. Я медленно достаю из кармана телефон и звоню единственному родному человеку.

Кит отвечает после первого же гудка.

– В чем дело?

Интуиция близнеца. Мы с Китом всегда знаем, когда у другого возникают проблемы.

– У меня проблема, – по моим щекам текут слезы.

– Какого рода?

– Я-я… я беременна.

Тишина.

Но я слышу его дыхание.

– Кит?

– Где ты? – его голос пронизан разочарованием.

Это полоснуло меня сильнее всего.

Из меня вырывается всхлип. Делаю глубокий вдох.

– На автобусной остановке.

– На какой?

Прежде чем заговорить, я задерживаю дыхание.

– Которая рядом… с квартирой Пола.

Снова тишина.

Ему не нужно ничего говорить. Я слышу эмоции в его молчании.

Так Кит воспринимает события. Не злится, не кричит. Его ярость безмолвна и оттого кажется куда более оглушающей.

– Сейчас же еду за тобой, – по голосу слышно, что он едва сдерживается.

– Не злись на меня, Кит. Прошу, – всхлипываю я.

– Я не злюсь на тебя, Индия, – его голос стал чуточку мягче.

Но он всегда зовет меня Инди, полным именем – только когда злится.

– Я зол на этого мудака. Нет, я больше, чем зол. Я в ярости. Я убью этого ублюдочного извращенца!

– Кит… нет! Прошу!

– Я сейчас приеду, Индия. И черт возьми, только, двинься с места. Я серьезно.

Он кладет трубку, а я остаюсь стоять с телефоном в руке, ощущая, что моя жизнь кончена. Боже, умоляю, сделай так, чтобы этого не было.

Пролог

Год назад

Сан-Паулу, Бразилия

Закрывая глаза, как и всегда перед гонкой, я повторяю про себя слова своего героя, великого Айртона Сенны.

«Быть вторым значит быть первым из проигравших».

Перед тем как забраться в болид, я молюсь, чтобы в этот раз получилось.

Я не могу проиграть.

Мне необходимо победить в этой гонке.

Мои очки упали, но я на поул-позишн[1]. В то же время Каррик Райан, заноза в моем заду, никуда не делся, и он сделает меня снова, если сегодня я не совершу нечто неожиданное.

Я, черт подери, могу. Я, мать его, Леандро Сильва. Я тот, кем мечтают быть многие мужчины.

Надевая шлем, я скольжу в кокпит.

Самое главное – сфокусироваться.

Моя жизнь охрененна. И я могу сделать ее лучше, если сегодня увезу домой золото. Бразилия будет любить меня еще больше.

Мой механик передает мне руль. Я прилаживаю его на место.

Я готов. Киваю, подавая знак своей команде. В ухе начинают раздаваться голоса. Я выезжаю на пит-лейн[2] и начинаю прогревочный[3] круг.

Теперь я на стартовой решетке вместе с другими пилотами.

Рев мотора…

Красный…

Красный…

Красный…

Красный…

Красный…

Вперед!

Жму на педаль акселератора, и вот я уже мчусь рядом с другими болидами.

Довольно скоро я выхожу в лидеры. Райан на хвосте, но, если буду продолжать в том же духе – золото мое. Я уверенно иду к победе.

Заполучить победу в родной стране… нет ничего лучше. Ну, разве что заполучить чемпионство.

Я доезжаю до угла. Поворачиваю руль.

Какого хера? Он застрял. Не могу повернуть его.

Черт! Я дергаю руль, пытаясь развернуться, но тот не поддается, а угол приближается слишком быстро.

В ухе слышатся паникующие голоса. Они знают, что что-то не так, но я не могу говорить, слишком сконцентрирован на том, что происходит в данный момент.

Давай, крошка. Поворачивайся.

Руль не реагирует, что бы я ни делал. Повернуть вовремя я не смогу…

Боже.

Мне конец.

Стена приближается слишком стремительно. Я закрываю глаза.

Столкновение жесткое настолько, насколько и ожидал. Чувствую, будто тело разрывает на части.

Мучительная боль… Кожа горит… В легких… дым… Не могу вдохнуть…

Тьма.

Глава первая

Лондон, Англия

Бывало ли у вас ощущение, что вы знаете, почему вы там, где есть, но не уверены, то ли это место, где вы должны быть?

Именно так я себя чувствую, сидя в приемной моего нового психотерапевта, доктора Индии Харрис.

Ну, я говорю «нового», потому что это наша первая встреча.

Как я, черт побери, дошел до такого? Когда я превратился в такого человека? Мужчину, нуждающегося в помощи психотерапевта.

Безусловно, я знаю ответ на этот вопрос.

В день аварии. В день, когда я почти умер.

То есть, технически, я умер, но доктора умудрились меня воскресить.

Досадно.

Иногда я думаю, что гораздо лучше было бы, если бы они не смогли этого сделать. Сейчас я и близко не такой мужчина, каким когда-то был. Осталась лишь моя слабая и жалкая версия, неспособная забраться в обычную машину, что уж говорить о гоночной.

Я не могу водить. А без этого я – никто.

И теперь мне нужно встретиться с проклятым психотерапевтом в последней, отчаянной попытке вернуться в машину.

Итак, я здесь, чтобы увидеться с доктором Харрис, потому что она, похоже, одна из лучших.

Она починит меня.

Миру же интересно знать, какого черта приключилось с Леандро Сильвой?

В некоторой степени я тоже заинтригован. Возможно ли это вообще, если сам я понимаю, насколько тяжело мое состояние. Чтобы вернуть прежнего меня, она должна сотворить гребаное чудо.

Я здесь по собственному желанию? Нет.

Меня заставила команда. Ладно, «заставила» звучит жестко. Они не тащили меня силком.

Я связан контрактом, так что сейчас мне платят за ничегонеделание. Я сижу себе, напиваюсь и трахаю женщин. Я не зарабатываю свои деньги. На последней встрече мне однозначно дали понять, что если я не вытащу свою голову из задницы и не вернусь к гонкам, то контракт продлеваться не будет.

В этом есть смысл. Кто захочет тратить миллионы фунтов на пилота, не участвующего в гонках?

Мама была бы счастлива, если бы я никогда не возвращался на трассу.

Но коллеги и друзья считают, что пришло время мне справиться со своими проблемами. Особенно один из них – мой соперник в прошлом, человек, которого еще год назад я бы и не подумал назвать ближайшим другом, – Каррик Райан.

После аварии он и его девушка, ныне жена, Энди, навещали меня в больнице в Бразилии. Каждый раз, когда они приезжали в Бразилию к ее маме или на соревнования Каррика, что бывало достаточно регулярно, они приходили навестить меня. Затем мы с Карриком начали общаться по телефону. Когда я понял, что он не придурок, мы стали друзьями.

Доктор Харрис – психотерапевт Энди. Рекомендацию я получил от нее. Энди встречается с ней, чтобы справиться со своими страхами, связанными с гонками Каррика. Когда она была ребенком, ее отец погиб на гоночной трассе. Он умер прямо у нее на глазах. И это сломило ее.

Энди и Каррик убеждают меня, что доктор Харрис сможет мне помочь. Потому моя задница и покоится в кресле в комнате ожидания.

В нетерпении я бросаю взгляд на часы, пальцами стуча по стулу. Мой прием должен был начаться пять минут назад. Ненавижу ждать. Еще пять минут, и я сваливаю.

Взгляд перемещается на журналы на столе. Из-под глянца выглядывает спортивное издание. Я вытаскиваю его и сразу же жалею об этом.

На обложке моя фотография, а заголовок гласит: «Обратная сторона Формулы-1».

Мило. Теперь я обратная сторона. Приятно знать.

Я уже знаю, что обо мне говорят СМИ. Как я превратился из великого гонщика в пьяницу и шлюху. В целом, не так уж они и ошибаются. Хотя «шлюха» – это слишком жестко. Я не беру плату за секс. И выпить люблю – много. Но я не пьяница.

Не стоило читать статью. Я это знаю, но мазохист внутри уже заставляет переворачивать страницы.

Открыв нужную, просматриваю текст. Все то же дерьмо.

Почему Сильва больше не участвует в гонках? Физически он здоров. Психологические проблемы? Фобия из-за аварии? Поэтому ли он топит отчаяние в алкоголе? Какая жалость – наблюдать такое падение всеобщего любимчика и некогда великого пилота.

Разочарование и ярость сдавливают грудь.

К черту. Я не обязан видеть это дерьмо.

То, что я не могу участвовать в гонках, не значит, что я по ним скучаю. Мне это не нужно. Мне достаточно выпивки и секса. Это все, что мне сейчас необходимо. И всегда будет.

Ложь.

Я лжец и трус. И именно потому я сижу в комнате ожидания, чтобы встретиться с психотерапевтом.

Может, мне нельзя помочь.

Я бросаю журнал на стол и поднимаюсь на ноги, готовый уйти, когда двери открываются. Передо мной предстает лучший вариант для времяпрепровождения, о котором я только что думал.

Взглядом я пробегаюсь по стройным ногам, обтянутым юбкой-карандашом, которую я бы с радостью задрал, чтобы увидеть, без сомнений, изумительную киску. Грудь прикрывает бледно-розовая блузка. Размер, конечно, фантастический… На ее плечах лежат шелковистые светлые волосы. Волосы, в которые я бы с наслаждением запустил руки, трахая эти ярко-красные губы, кончая от зрелища размазывающейся по моему члену алой помады.

Член пульсирует в джинсах.

– Мистер Сильва, – она делает шаг вперед. – Я доктор Харрис. Но, прошу, зовите меня Индия.

Доктор Харрис?

Эта задери-свою-юбку-повыше-и-дай-мне-трахнуть-тебя-сейчас-же женщина – мой психотерапевт.

Просто зашибись. Я не могу трахать своего психотерапевта.

Пытаюсь унять пожар внутри, но улыбаюсь ей лучшей улыбкой – она всегда заставляет женские трусики упасть на пол.

– А вы можете называть меня Леандро.

– Леандро. Хорошо.

Я ясно вижу, как ее щеки покраснели. Так же вспыхивают все женщины, что хотят меня.

Прекрати. Она твой психотерапевт.

Пока еще нет. Это только первый сеанс, чтобы понять, подходим ли мы друг другу.

Можем и не подойти.

Кого я обманываю? Она мне определенно нравится. Ну, она будет мне нравиться до тех пор, пока я не кончу, после чего никогда не захочу повторных встреч.

Действительно ли стоит терять возможность получить помощь от блестящего психотерапевта из-за прихоти, когда я могу сделать это позже с какой-нибудь другой девицей?

– Прошу прощения, что немного опоздала на нашу встречу.

– Никаких проблем, – я следую за ней в кабинет.

Обычный кабинет психотерапевта, интерьер выдержан в нейтральных, успокаивающих тонах. Не то чтобы я бывал в кабинетах психотерапевтов прежде.

– Прошу, садитесь, – она указывает на удобно выглядящее кресло, сама садится в такое же, расположенное напротив, всего в нескольких футах от меня, и разделяет нас лишь кофейный столик. – Могу предложить вам чай, кофе или воду, прежде чем мы начнем?

– Нет, все в порядке. Спасибо, – говорю, пока глазами изучаю ее ноги, которые она только что скрестила.

Она прочищает горло, невольно отвлекая меня и заставляя перевести взгляд выше, к ее глазам.

Потянувшись вперед, она извлекает журнал из манильской папки и кладет его себе на колени.

– Итак, это ознакомительный сеанс. Он поможет нам узнать больше друг о друге и понять, какого рода помощь вам нужна. В конце вы сможете решить, подходим ли мы друг другу, и смогу ли я, на ваш взгляд, помочь.

Мы определенно подходим друг другу. Она голая, я в ней.

Кажется, мы бы сошлись идеально.

– Я буду делать записи, если это не доставит неудобств. Некоторые психотерапевты предпочитают записывать сеансы на кассеты, но мне удобнее ручка и бумага.

– Нормально. Без разницы, – я слегка улыбаюсь ей, стараясь не казаться придурком, каким я являюсь на самом деле.

Она отвечает на улыбку, и наши взгляды встречаются.

Моему члену определенно нравится, как она выражает эмоции.

Она отводит взгляд.

– Итак, давайте начнем с причины, по которой вы здесь.

Сказать ей, почему я здесь.

Я здесь, потому что моя гребаная жизнь пошла под откос. Из-за одной аварии.

Не хочу перед кем-либо звучать ноющим говнюком, но знаю, что лучше признаться в своем дерьме этой женщине.

– Произошла авария, – мой голос ровный. Она кивает и начинает записывать. – На трассе. Я пилот, гонщик.

– Привела ли эта авария к серьезным травмам? – ее взгляд встречается с моим. Она смотрит на меня так, словно не знает обо мне ничего. Я думал, весь мир уже в курсе. Но, может, не она. Понимание этого немного расслабляет, откуда-то берется желание рассказать этой женщине все.

О сильнейших страхах. Сожалениях. О ненависти к себе из-за собственной немощности.

– Да, – я делаю глубокий вдох. – Обе ноги были сломаны. Запястья были раздроблены. Множественные переломы ребер. Но все эти травмы – ничто по сравнению с… – я злобно усмехаюсь. – Худшим были… взрывной перелом нижних позвонков и субдуральная гематома, – я пальцем стучу по голове в месте, где находится скрытый отросшими волосами шрам. – Когда я был на операционном столе с открытой черепушкой, мое сердце перестало биться, – еще один глубокий вдох. – Технически, я был мертв около минуты.

– И что вы чувствуете, осознавая, что были мертвы какое-то время?

– Не знаю, – слегка пожимаю плечом, будто это ничего не значит. Но это очень важно. – Но я знаю, чего я не ощущаю.

– Чего же?

– Жизни. Я не чувствую себя живым. Я знаю, что это должно бы заставить меня чувствовать себя более живым, чем когда-либо. Но это не так.

– Почему?

– Потому что я не могу участвовать в гонках. Без гонок я ничто.

– Вы уверены в том, что это правда?

– Если бы не было ею, я не оказался бы здесь.

Ее глаза отрываются от меня, она смотрит на написанные ею слова.

– Вы не участвовали в гонках со дня аварии?

– Нет.

– Физически вы способны водить машину? Травмы не препятствуют этому?

– Нет, не препятствуют. Я проходил реабилитацию год, делая все возможное для того, чтобы вернуться в машину, – и теперь не могу, потому что я чертов трус.

– Значит, вернуться к гонкам вам мешает не тело. А ваш разум.

– Черт, я бы не был здесь, если бы это было не так, – я не хотел ругаться или огрызаться, но ничего не мог с собой поделать. Извиняться я тоже не стал, потому что козел.

Мы смотрим друг на друга. В ее взгляде твердость.

– Что насчет поездок в роли пассажира?

– Справляюсь, – едва.

– Та же степень паники, что при попытке водить?

– Нет. Немного легче. Не так плохо.

– Вы страдаете от панических атак?

Я хмурюсь.

– Только когда пытаюсь вести машину, – бормочу тихо.

Мне нелегко признать, что у меня есть панические атаки.

Она снова делает записи. Скрежет ручки по бумаге сводит меня с ума. Это и ее чертовы ноги, ее грудь, вздымающаяся при каждом вдохе.

Я больше не хочу говорить. Я просто хочу ее трахнуть и не думать о своих чертовых проблемах. Похоронить себя в ее теле так глубоко, чтобы я мог думать лишь о ней, видеть и чувствовать только ее.

– Теперь, когда вы не участвуете в гонках, как вы проводите свое время?

Я жестко рассмеялся.

– Вам радужную или реальную версию?

– Правду. Я хочу, чтобы вы всегда говорили мне только правду. Если вам кажется, что прямо сейчас вы не можете ею поделиться, это нормально. Но никакой лжи. Я не смогу помочь, если вы будете мне лгать.

– Ладно, – я выдыхаю. – Как я провожу свои дни? Сожалею о прошлом, тоскую по жизни до аварии и лечу похмелье. Затем иду в бар, напиваюсь, цепляю женщину. Веду ее в отель, к ней домой, в переулок, в туалет бара – плевать – и трахаю ее. Абсолютно то же самое я делаю на следующий день, и через день, и в любой другой после.

Это первый раз, когда я перед кем-то откровенно говорю о своей жизни.

И она даже не вздрогнула. Полагаю, она должна была слышать много разного дерьма.

– Все еще думаете, что можете мне помочь? – смотрю на нее с вызовом.

– Да, – она отвечает мне уверенным взглядом. – Вы пьете, чтобы заглушить чувства. Уверена, мне не нужно говорить, что это плохая идея. Алкоголь – у вас зависимость?

– Сразу к делу? – смеюсь я, но смех получается глухим.

Я так давно не смеялся по-настоящему, что уже забыл эти звуки.

Она перестает скрещивать ноги. И мое внимание мгновенно переносится на них. У нее великолепные ноги. И на ней чулки. Интересно, есть ли под этой юбкой пояс с резинками?

– Прошу прощения, если это задевает вас, но так я работаю. Я могу задать вопрос и заставить почувствовать дискомфорт. Вам не нужно отвечать, но, если все же ответите, это поможет мне оказать помощь вам.

– Нет, я не зависим.

– Уверены?

– Уверен. Я не пьяница.

– Что вы чувствуете, если думаете о том, чтобы не пить?

Я задумываюсь на мгновение.

– Ничего не чувствую, – сомневаюсь, что что-то сможет заставить меня чувствовать.

– И все же я бы рекомендовала обратиться к кому-нибудь по поводу употребления алкоголя. Я знаю чудесную группу, которая справляется с состоянием…

– Я не алкоголик, – огрызаюсь я. – У меня есть проблемы, но алкоголизм к ним не относится.

Она смотрит на меня с осторожностью.

– Ладно. Оставим это… пока, – она кладет ручку на журнал на коленях и смотрит на меня.

Ее красные губы медленно размыкаются, и я могу думать только о том, как размазываю эту помаду поцелуем.

– Наше время почти подошло к концу. Первый сеанс всегда короткий. В следующий раз у нас для разговоров будет целый час.

Я знаю, что бы я предпочел делать с ней шестьдесят минут, и, пожалуй, разговоров там было бы минут на пять.

Но она лучшая, а мне нужно вернуться в строй.

– Есть ли что-то, о чем вы хотели бы поговорить, прежде чем закончится наш сеанс? Мысли или чувства, о которых мне следует знать?

Я хочу трахнуть тебя.

– Нет. А вообще… есть, – я чешу нос. – Мне нужно вернуться на трассу к январю, самое крайнее к середине января, чтобы я смог подготовиться к старту Гран-при в марте.

Она кладет журнал и ручку на стол и бросает взгляд на настенный календарь, на котором значится нынешний месяц – ноябрь.

– У нас три месяца. В крайнем случае, три с половиной.

– Невозможно? – Часть меня, поддающаяся слабости, хочет, чтобы она ответила утвердительно, тогда бы моей трусости было оправдание. Я борюсь с этим.

– Нет. Мне нравятся трудные задачи, – ее губы складываются в мягкую улыбку, заставляя улыбнуться и меня. – Но это означает интенсивное лечение. Нам придется встречаться по крайней мере три раза в неделю. Вы готовы к этому?

Я разгибаю пальцы, которые сжимались в кулаки.

– Готов.

– Хорошо, – она соединяет ладони, беззвучно хлопая, и поднимается с кресла. – Моя секретарша Сэйди свяжется с вами завтра, чтобы занести в расписание приемы.

– Хорошо.

– Тогда увидимся через несколько дней, Леандро, и сможем начать ваше возвращение на гоночную трассу.

Я следую за ней до двери, рассматривая ее качающуюся во время ходьбы попку. Но направляемся мы в другую сторону.

– Выходить отсюда, – поясняет она. – Мои пациенты всегда выходят не через ту дверь, через которую вошли, потому что следующий человек уже может ожидать встречи. Большинство людей предпочитают анонимность, которую, как я понимаю, предпочли бы и вы.

Она придерживает для меня дверь открытой, предлагая выйти.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

– Это не может просочиться в прессу, – говорю я ей.

Она улыбается мне с другой стороны дверного проема.

– Все, что вы скажете мне в этой комнате, не выйдет за ее пределы. Здесь вы в безопасности.

Я киваю ей.

– Хорошо. Ну, увидимся через пару дней.

Разворачиваясь, я слышу звук закрывающейся за мной двери и сбегаю вниз по лестнице.

Наконец, я оказываюсь на улице. Дыша свежим, промозглым воздухом, я пробегаюсь рукой по волосам. Затем из кармана достаю телефон и набираю номер. Я даже не даю ему возможности что-то вякнуть. Только слышу, что трубку взяли, и начинаю говорить:

– Какого черта ты не сказал мне, что она выглядит вот так? – рычу я в телефон Каррику.

– И тебе привет. И кто выглядит вот так? – в его голосе слышится насмешка.

Ублюдок.

– Ты знаешь, о ком я говорю – о докторе Харрис, мудак. – Мой член начинает твердеть от одной лишь мысли о ней.

Иисусе. Кто я такой, черт подери? Подросток, у которого встает на привлекательную женщину?

Кого я обманываю? Она не привлекательная. Она великолепная.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Перестань корчить дебила. Ты знаешь, о чем я говорю. Может, ты и подкаблучник и восхищаешься Энди, но ты узнаешь горячую цыпочку, если увидишь ее. Мог бы предупредить меня.

– Прости, но эта мысль даже не закралась мне в голову. Да, она хорошо выглядит, но не в моем вкусе. Я и подумать не мог, что ты захочешь ее трахнуть. А вообще, забудь об этом. Сейчас ты набросишься на кого угодно, так что, на самом деле, моим предупреждением было, когда я сказал, что она женщина.

– Смешно, членоголовый.

– Мне нравится, когда ты используешь со мной грязные словечки.

– Отвали.

Он громко смеется.

– Если не брать во внимание твое желание трахнуть доктора Харрис, как все прошло? Энди она сильно помогла.

– Да, она хороша. Мне кажется.

– Как думаешь, она сможет тебе помочь?

– Она сказала, что сможет, – только если я не трахну ее и не испорчу все к хренам собачьим.

Глава вторая

Лондон, Англия

Радуясь, что уже дома, я открываю входную дверь с коробкой пиццы в руке.

– Я пришла, – кричу.

– Мы на кухне, – кричит в ответ Кит.

Сбрасываю туфли и иду на кухню.

Кит и любовь всей моей жизни Джетт – мой маленький мальчик, который больше не маленький, – сидят за столом, играют в карты.

– Привет, дорогой, – я целую Джетта в макушку и кладу пиццу на стол.

– Привет, мам. Хороший день? – он улыбается мне.

– Да. Хороший, но долгий.

– Слишком много работаешь.

Нежно потрепав его волосы, я обращаю внимание, что перед Китом стоит пиво, а у Джетта кола. Из буфета достаю для себя бокал, наливаю белого вина, которое открыла еще вчера. К моему возвращению за стол пицца уже открыта и даже активно поглощается.

Бросаю Киту салфетку, еще одну передаю Джетту. Сажусь рядом с сыном и беру аппетитный кусок.

Кит может съесть пиццу один, его племянник в этом умении не отстает. У двенадцатилетнего Джетта так много от моего брата и меня – и, слава богу, ничего от его отца. Не скажу, что любила бы его меньше, если бы сходство было. Просто рада, что в нем нет ничего от того мужчины. Джетт – Харрис до кончиков пальцев. У него наши светлые волосы, голубые глаза и телосложение Кита. Мой рост 170 сантиметров, в свои 12 сын уже выше меня. Думаю, он дорастет до 192 сантиметров Кита. Не удивлюсь, если он даже перегонит его.

Мой брат – симпатичный мерзавец, и он знает об этом. Джетт – его копия, так что я уже предвижу кучи разбитых сердец. Кит на своем пути оставляет их сотнями. Я пытаюсь научить Джетта обращаться с женщинами с бо́льшим уважением, чем мой брат.

Из-за работы Киту приходится взаимодействовать со многими красивыми женщинами. Он стал моделью, когда Джетту была пара месяцев, и денег с основной работы Кита на стройке и моей подработки в супермаркете не хватало. Это помогло оплатить счета, потому что компенсация от суда после завершения дела отца Джетта почти вся ушла на оплату дома и обучения в колледже.

Я всем обязана своему брату. Он многим пожертвовал ради меня и Джетта.

Время шло, и Кит получал все более крупные заказы, некоторые из которых требовали его отъездов из страны, но он всегда устраивал рабочие поездки так, чтобы быть уверенным, что один из нас будет находиться рядом с Джеттом. Если заказ не подходил нашим расписаниям, Кит не принимал его. Сейчас он в том положении, когда сам может выбирать, на что ему соглашаться.

Я кладу кусок пиццы на салфетку и делаю давно необходимый глоток вина.

После сеанса с Леандро Сильвой, который определенно был информативным и интересным, мне позвонила другая пациентка – Сара. У нее настали крайне сложные времена.

Три года назад Сара порвала со своим парнем. Он преследовал ее месяцами и однажды ночью вломился в ее дом, пока она спала, и изнасиловал в ее же постели. За преступление он сел в тюрьму. Но теперь он досрочно освобожден после отсидки всего половины срока, и она пытается справиться с этим фактом.

Я занималась лечением Сары с момента изнасилования. Она наконец достигла равновесия и покоя в этом мире и начала двигаться вперед. Потому освобождение ее бывшего повергло ее в шок и отбросило назад. Она боится выйти из дома, она в ужасе от мысли, что он снова может добраться до нее, несмотря на полученное судом запретительное постановление. Она объята страхом, и я ее понимаю.

На разговор с ней у меня ушел час, и я пообещала ей, что утром первым же делом поеду к ней. Учитывая, что весь день у меня уже распланирован, мне придется занять лишнее время с утра. Но я на многое готова ради своих пациентов.

– Как твой новый пациент? – спрашивает Кит.

Я не обсуждаю с мальчиками свою работу, но какие-то крупицы информации, вроде того, что я просто беру нового пациента, до них доходят.

– Нормально.

– Думаешь, можешь помочь ему или ей? – спрашивает меня Джетт.

Я улыбаюсь ему.

– Да, я уверена, что могу.

Хорошо, что я не сказала им, кто мой пациент, а то Джетта бы прорвало. Он одержим Формулой-1.

Если бы он выяснил, что я лечу Леандро Сильву, не говоря уж о том, что лечила Андрессу Райан, жену Каррика Райана, он бы приставал ко мне с уговорами, пока я бы не позволила ему с ними встретиться.

Хотя с Леандро Сильвой все иначе.

Естественно, я знала, что он привлекателен, но, увидев его во плоти, я поняла, насколько он красив на самом деле, и на мгновение это выбило меня из колеи. Хотя я быстро заставила себя вернуться в профессиональное русло.

Но слушать о его аварии, о том, как он чуть не умер, через что проходит…

Не поймите меня неправильно. Я слышала множество разбивающих сердце историй, мои пациенты многое переживали, но его рассказ задел меня за живое, что происходило в моей практике довольно редко.

– Итак, как школа? – спрашиваю я Джетта.

Он бросает взгляд на Кита, который улыбается ему и кивает.

– Я что-то пропустила? – я гляжу на них по очереди.

– Меня взяли в команду, – Джетт одаривает меня смущенной улыбкой.

– Взяли? Это великолепные новости! – я обнимаю его. – Я думала, что отбор будет на следующей неделе

– Они решили провести предварительный этап.

Так же сильно, как Формулу-1, мой сын обожает футбол. И теперь он в школьной команде!

– Нужно это отпраздновать! – восклицаю я. – В эти выходные сходим куда-нибудь.

– Звучит круто. В любом случае мне нужно закончить домашнюю работу. Мне нужно улучшить оценки, либо меня вышвырнут из команды раньше, чем я стану ее частью.

Я уж хотела начать протестовать, чтобы он закончил ужинать, когда увидела, что он и так съел половину пиццы и забирает с собой еще один кусок.

Поднявшись, он целует меня в щеку.

– Я приду к тебе перед сном, – я нежно треплю его по щеке.

Я приступаю к собственному куску, пока он окончательно не остыл.

Кит поднимается из-за стола и из холодильника достает еще одно пиво. Прихватывает бутылку вина и наполняет мой бокал до краев.

– Спасибо, – я улыбаюсь ему, но затем улыбка тускнеет. – Почему Джетт не позвонил, чтобы сказать, что его приняли в команду?

– Он хотел дождаться, пока увидится с тобой.

– Конечно, – я выдыхаю. – Хотела бы я быть дома раньше, чтобы услышать об этом, – я чувствую легкую опустошенность и злость, потому что во время подобных событий меня всегда нет рядом, а Кит есть.

Со дня, как я узнала, что беременна, Кит взял на себя заботу обо мне. В день рождения Джетта он принял на себя роль отца и с тех пор все время рядом.

Я всегда буду перед ним в долгу.

Когда Джетт был младше, я поняла, что хочу дать ему все то, чего не было у меня и Кита. И тогда я приняла решение пойти в колледж, а потом и в университет. Совмещать это с ролью матери-одиночки было совсем не просто, потому мы растили Джетта с Китом вместе, но по прошествии лет работа стала требовать ежедневного присутствия, и вполне закономерно Кит встречал какие-то важные школьные события или новости рядом с Джеттом чаще, чем я.

– Ты в эти выходные пойдешь праздновать с нами или у тебя свидание? – дразню я брата.

Мой брат – фанат краткосрочных отношений. Хотя отношения – громко сказано. Кит едва может быть с одной и той же девушкой больше дня. Не то чтобы я кого-то осуждала. У меня не было серьезных отношений вот уже… в общем, никогда. И я не влюблялась. Не по-настоящему.

Моя обширная психологическая квалификация позволяет сказать, почему я и Кит ведем себя именно так, а не иначе, когда дело касается взаимоотношений, но я предпочитаю не копаться в себе и тем более не становиться психоаналитиком собственного брата.

– Я не хожу на свидания. Ты знаешь это, – он ухмыляется.

– Может, стоит попытаться найти постоянную девушку?

– Как ты нашла доктора Уныние? – он делает глоток пива.

Я хмурюсь.

Доктор Уныние, то есть Дэн, – это парень, с которым я встречаюсь уже два месяца. Кит не особо высокого мнения о нем.

– Я правда хотела бы, чтобы ты его так не называл, – вздыхаю я. – Из-за тебя его теперь так зовет и Джетт.

– Джетт его зовет так, потому что Дэн – унылое дерьмо.

– Джетт с ним еще не встречался, так что он и понятия не имеет о том, что Дэн унылый, то есть унылый он или нет! – огрызаюсь я.

Кита распирает смех.

– Он не унылый! Совсем! – говорю я, складывая руки в защитном жесте. – Вообще-то, он довольно интересный.

– Да? – Кит приподнимает брови. – Тогда скажи мне хотя бы один интересный факт о нем.

Черт.

Давай, Индия. Должно же быть в Дэне что-то интересное…

– Он, э-э… он, эм…

Победоносная ухмылка Кита становится шире, он складывает руки на груди и отклоняется назад, опираясь о спинку стула.

Кит не выиграет.

Дэн не унылый. Он милый. Хороший. Безопасный.

– Ему нравится… «Во все тяжкие», – я бросаю на него победный взгляд, поднимая кусок пиццы и довольно откусываю.

– Ого. Господи, я так ошибался на его счет, Инди. Да парень ходит по лезвию ножа.

Я показываю ему средний палец.

– Прекрати.

Кит усмехается.

– Ты можешь найти кого-то получше, чем он.

– Дэн как раз по мне.

– Как и почтальон.

– Почтальон? Ты, черт подери, о чем говоришь? – восклицаю я, озадаченная.

– Я о том, что с доктором Уныние ты ведешь безопасную и спокойную игру. Я понимаю, Инди. Правда. Ты сильно обожглась, но это было очень давно. И я хочу, чтобы ты была счастлива. А ты не счастлива, когда встречаешься с унылыми кусками дерьма вроде Дэна.

– Я ценю твое участие, но я счастлива и сейчас.

– Тебе комфортно и безопасно.

– А что плохого в безопасности и комфорте? – я хмурюсь.

– Это скучно.

– Ага, ну, ты знаешь, что случилось со мной в последний раз, когда я выбрала будоражащие эмоции отношения.

– Знаю, – он выдыхает так, словно прошлое вновь настигает его. – Но это было тринадцать лет назад. Теперь ты другой человек. И ты можешь быть с кем-то получше доктора Уныние. Ты заслуживаешь этого.

Не знаю почему, но в голове на мгновение возник образ Леандро Сильвы.

Отгоняя видение прочь, я смотрю на своего брата. Сердце болит за него, даже несмотря на то что он раздражает меня вмешательством в мою личную жизнь. Я знаю, что так он заботится обо мне.

– Я знаю, ты пытаешься присматривать за мной. Но то, что у меня с Дэном, работает…

– То, что у тебя с Дэном, – скукотища, – он ухмыляется, возвращая себе игривое настроение.

Я снова показываю ему средний палец.

– Неважно, с тобой-то что? – я наклоняюсь вперед, пальцами обхватывая бокал.

Он горазд на то, чтобы комментировать мужчин, с которыми я встречаюсь, но я хотя бы встречаюсь. То же, чем занимается он, и свиданиями не назовешь.

У него никогда не было постоянной девушки. Иногда я всерьез беспокоюсь, что это из-за меня и Джетта.

– А что со мной? – он возвращает бутылку обратно, делая глоток.

– Почему ты не остепенишься?

– Ты вообще видишь меня? Здесь слишком много хорошего, чтобы не делиться этим.

Мой брат привлекательный мерзавец, и он знает об этом. Но также он прекрасный человек с потрясающим сердцем, и мне хочется, чтобы он с кем-то им поделился.

– Мне кажется, тебе стоит попытаться завязать отношения хотя бы с одной девушкой. Попробовать. Посмотреть, как ты справишься. Как насчет той модели, с которой ты отдыхал в прошлые выходные? Таня? Она казалась милой.

– Она и была милой. И мы не отдыхали в выходные, Инди. Мы ходили к ней домой. Мы были голыми. Я остался на три часа. Я кончил. Снова кончил. А затем отправился домой.

– Фу, Кит! Господи боже! Слишком много информации, спасибо, – я знаю, он поступил так, чтобы уклониться, потому не стала давить.

Посмеиваясь, он ставит бутылку на стол.

– Итак, доктор Уныние присоединится к нам на выходных, чтобы отпраздновать вступление Джетта в команду?

– Нет. Я не готова к тому, чтобы Джетт с ним встречался.

Кит понимающе выгибает бровь.

– Скоро, – может быть. Просто я по-прежнему не уверена, является ли Дэн тем парнем, которого я хочу познакомить со своим сыном. – Но сейчас я хочу, чтобы были только мы втроем, семейный праздник.

– Семейный праздник. Как по мне, звучит отлично.

Глава третья

Лондон, Англия

Я просыпаюсь от ужаса. В ушах раздается звук корежащегося металла, на теле – жар от языков пламени, дым засоряет легкие.

На меня обрушивается паника.

Быстрое моргание открывает моему взгляду белый потолок.

Я в кровати. Глазами пробегаюсь по комнате и вижу обстановку, похожую на номер отеля. Руками провожу по лицу, голову охватывает сильная колотящаяся боль, на языке, похожем на наждачную бумагу, чувствуется привкус выпитого прошлой ночью алкоголя.

Для меня это не необычное начало дня.

Это моя жизнь. Моя дерьмово-фантастическая жизнь.

На прикроватном столике разбросаны упаковки от использованных презервативов. Значит, эту ночь я провел не так уж и плохо. Но чувствую я себя все равно дерьмово.

После вчерашней встречи с сексуальной докторшей я не мог выбросить из головы мысли о том, каково было бы трахнуть ее. Я был взбудоражен и возбужден. После приема я направился в бар. Очевидно, я напился и переспал с кем-то.

Мне приходится подниматься с кровати предельно аккуратно, чтобы не разбудить тело рядом со мной. Натягиваю одежду, обуваюсь, со стола забираю кошелек, ключи, телефон и убираю их в карман. Затем стремительно покидаю номер. Дерьмово так поступать? Да. Но в настоящее время я не самый надежный парень и не в настроении устраивать утренний разговор, а в такой меня бы, без сомнений, попытались бы затянуть.

Я спускаюсь на лифте и иду на ресепшен. Оплатив номер, выхожу из отеля на утренний воздух и ловлю такси. Дорога домой не отнимает много времени. Я расплачиваюсь с таксистом и захожу в дом.

Пронзительная тишина.

Поднимаю почту с придверного коврика и бросаю ее на столик в коридоре, даже не взглянув на письма. Прохожу на кухню и замечаю, что на телефон пришло сообщение. Вероятно, от матери. С тех пор как я приехал в Лондон, она звонит регулярно. Сейчас, должно быть, хочет узнать, как прошел сеанс с доктором Харрис.

Что мне сказать? В общем, я хотел трахнуть доктора, но, конечно же, не стал и вместо этого пошел в бар, напился и переспал с первой попавшейся женщиной.

Это не то, что мама хотела бы услышать.

Она хотела, чтобы я остался в Бразилии. Но я не мог. Чрезмерная забота моей семьи будто душила меня.

Я думал, что возвращение сюда исправит все… исправит меня.

Но этого не произошло.

Поднимаюсь по лестнице и захожу в душ. Неимоверно хочется смыть с себя эту ночь. Даю горячим струям бить меня по лицу, чтобы ощутить боль, почувствовать хоть что-нибудь… что угодно. Вытираюсь полотенцем, чищу зубы и смотрю на себя в зеркало. Борода закрывает лицо, скрывая то, кем я являюсь… кем был.

Воспоминания о прошлой ночи вспышками проносятся у меня в голове. Реки алкоголя. Девчонка, трущаяся о мой член в баре. Затем она же, скачущая на нем в номере отеля.

Я должен был почувствовать себя лучше.

Но эффекта нет.

Только пустота.

Отправляясь в спальню, я надеваю свободные черные спортивные штаны и простую черную футболку. Убираю телефон в карман, спускаюсь вниз. В тишине иду на кухню и включаю кофемашину. Отступая от столешницы, я сгибаюсь и опускаю голову на руки, давая шуму кофемашины усугублять головную боль и грохотом проноситься через дыру в моей груди.

Чую запах кофе, хватаю кружку и наполняю ее до краев.

Крепкий, черный.

Разворачиваясь, спиной прижимаюсь к кухонной столешнице и смотрю на изображение на стене. Это фотография Айртона Сенны, с его же автографом, ее мне принес отец, когда я был ребенком.

Я должен был умереть. Я бы умер легендой. Не тем, кем являюсь сейчас. Никому не нужным, вышедшим в тираж. Больше так продолжаться не может.

Я должен снова участвовать в гонках. Должен вернуться за руль. Должен. Я смогу. Я водил всю свою жизнь.

Поставив кофе, я обуваюсь и иду к внутренней двери, ведущей в гараж.

Не дойдя несколько шагов, застываю.

Я не был здесь с самой аварии.

Рука начинает трястись. Да я смешон. Сжимая руку в кулак, я заставляю напряжение уйти.

Открываю дверь. Меня сражает сильная волна спертого воздуха. Намеренно делая глубокий вдох, подхожу к выключателю и врубаю свет.

Вот она. Моя машина. Прокачанная синяя «Шевроле Камаро» 1967 года. Она продавалась в местном гараже рядом с моим домом в Бразилии, а я давно положил на нее глаз. Мой отец купил ее, когда мне исполнилось восемнадцать. Когда я переехал в Лондон, то сюда же переправил и ее. Куда бы я ни отправился, она всегда со мной.

Я могу. Мне всего-то нужно забраться внутрь, вставить ключ зажигания и завести ее.

Пытаясь отбросить страхи, медленно двигаюсь в сторону машины. Разблокирую. Открываю дверь. Все тот же аромат, только с примесью спертого влажного воздуха, которым пахну́ло всего на мгновение.

Глубокий вдох, и я забираюсь внутрь. Закрываю дверь с хлопком.

Я в ловушке. Огонь.

Зажмуриваясь, я игнорирую страх, застрявший в голове.

– Я могу, – говорю я себе.

Вдыхая через нос, поднимаю ключ. Пока я не пытался вставить его в зажигание, я не понимал, насколько сильно дрожит рука.

– Черт, – шиплю сквозь сжатые зубы. – Я могу.

Со мной ничего не случится. Молния не бьет в одно место дважды. А теперь перестань быть трусом, Сильва, и заводи чертову машину.

Я вставляю ключ и завожу двигатель. Пару секунд из глушителя слышатся хлопки, а двигатель работает с перебоями. В эти секунды я искренне надеюсь, что она не заведется. Я молюсь.

Если она не заработает, тогда я не смогу ее вести.

Моей вины не было бы. Не было бы никакой трусости.

Машина оживает с грохотом, включается радио. От вибраций ревущего мотора и громко играющей музыки моя голова взрывается. Образы аварии атакуют все мои органы чувств. Я чувствую запах дыма. Привкус крови во рту. Сдавливает грудь.

Я не могу дышать.

Нужно выключить двигатель.

Открываю дверь и буквально вываливаюсь из машины на колени. Судорожно вдыхаю воздух.

– Черт! – кричу я, в ярости сжимая голову. – Черт! Черт! Черт! – кулаком ударяю по полу, не обращая внимания на охватывающую руку боль.

Я теряю самообладание.

Поднимаясь на ноги, я хватаю бейсбольную биту, прислоненную к стене, и обрушиваю удар за ударом прямо на лобовое стекло.

Глаза заволакивает алым маревом, я вымещаю все свое раздражение, боль и страхи на машине, ударяя по металлу и стеклу снова и снова.

Неважно, сколько раз я ударю, – лучше мне не станет.

Отшатнувшись, я осматриваю оставленные мной повреждения. Машина в аварийном состоянии.

Как и я.

Это машина, которую купил мне отец, – все, что от него осталось, и я уничтожил ее.

Меня охватывает горечь. Какого хрена со мной не так?

На нетвердых ногах я отправляюсь в дом и иду в свой кабинет. Смотрю на все эти стоящие в ряд насмехающиеся надо мной награды. И понимаю, что бита по-прежнему в руке. По венам все еще струится ярость, и я замахиваюсь на то, что осталось от моей карьеры, разношу награды на куски до тех пор, пока не вижу, что больше ничего нет.

Мне не лучше.

Я ненавижу самого себя.

Я падаю на колени посреди беспорядка, что создал. Руками держусь за голову, хватаюсь за волосы и впервые с момента аварии плачу.

Понятия не имею, как долго я пробыл в таком положении.

Вытерев лицо тыльной стороной ладони, я поднимаюсь и иду к столу. Сажусь в кресло, открываю нижний выдвижной ящик стола и достаю бутылку виски, что храню там. Откупориваю и делаю большой глоток из горла. Затем еще один. И еще. После, без единой мысли, из кармана вытягиваю телефон и, прежде чем осознаю, что делаю, набираю номер доктора Харрис.

– Офис доктора Харрис.

Ее секретарша.

– Возможно ли поговорить с доктором Харрис? – мой голос хриплый.

– На данный момент у доктора Харрис прием. Кто звонит?

Я стискиваю зубы.

– Леандро Сильва.

– Мистер Сильва, я могу попросить доктора Харрис перезвонить вам. Или если это срочно…

– Ничего срочного, – делаю очередной глоток виски.

– Попросить ее перезвонить вам?

– Нет. Просто забудьте.

– Вы уверены? Потому что…

– Уверен, – перебиваю я ее. – Я увижусь с ней завтра на сеансе.

Я вешаю трубку.

Какого черта я позвонил ей?

Раздраженный, бросаю телефон на стол и выпиваю еще.

Здесь слишком тихо.

Тишина в этой комнате болезненна настолько же, насколько шум в моей голове.

Чтобы заглушить ее, я дотягиваюсь до телефона и включаю музыку. Бутылка все еще у меня в руке.

Начинает играть Bloodstream Эда Ширана…

Глава четвертая

Лондон, Англия

«Звонил Леандро Сильва. По голосу было похоже, что он на грани, просил не беспокоить тебя информацией о его звонке, но я подумала, что ты хотела бы знать».

В голове проносятся слова Сэйди. Она сообщила мне о звонке вчера, и я до сих пор не могу успокоиться.

Я пыталась перезвонить ему, как только она передала мне сообщение, но нарвалась на голосовую почту и пришлось записать несколько слов. Он не перезвонил.

Теперь он опаздывает на встречу. На сорок минут.

Я занимаюсь его лечением всего неделю – три сеанса, а если учитывать ознакомительный, то четыре, – и до сих пор мы говорили обо всем, но только не о его непосредственной проблеме, вне зависимости от того, сколько я подталкивала его к этой теме. Мне не хотелось давить на него с первых же сеансов, хотелось дать ему возможность задавать темп, но если ему нужно вернуться к гонкам к январю, то придется подтолкнуть его.

Хотя, если он будет опаздывать на встречи, ничего не получится.

Кончиками пальцев я стучу по столу, размышляя, что делать. В кабинете раздается звонок.

Я рывком снимаю трубку.

– Леандро Сильва пришел, – говорит Сэйди.

Я пытаюсь игнорировать степень испытанного облегчения.

– Попроси его зайти.

Спустя десять секунд дверь открывается. Леандро Сильва заходит в кабинет. Выглядит он довольно потрепанно: мятая одежда (будто он в ней же и спал), полный беспорядок на голове… Такое ощущение, что, встав с постели, он удосужился лишь провести по волосам рукой и так и пришел.

И все равно он выглядит привлекательно.

Как только я перевожу взгляд с его лица чуть ниже, замечаю что-то красное у верхней пуговицы на его рубашке. Сразу же думаю о крови. Но когда присматриваюсь, понимаю, что это. Помада. Красная помада.

Я сжимаю руки, ногти впиваются в ладони.

– Вы в порядке? – спрашиваю я. Голос звучит строго.

Какого черта со мной происходит?

Я заставляю себя расслабиться.

Он закатывает рукава, открывая сильные натренированные руки, покрытые черными волосами.

– В порядке.

Он мнется у двери, которую только что закрыл, и кажется не уверенным в том, что ему делать дальше, так что я встаю из-за стола и иду к зоне с креслами.

Никаких извинений за опоздание я не слышу и вытягивать из него не собираюсь, несмотря на то, что очень хочется.

– Могу я что-нибудь предложить вам? – спрашиваю, прежде чем сесть.

– Нет.

Он все еще не садится.

– Вы собираетесь сесть?

Он бросает взгляд на кресло так, словно и не подозревал, что оно здесь есть.

Кивая, он подходит и садится.

Наклоняясь вперед, он руками упирается в колени и складывает ладони вместе.

И тогда я чувствую сильнейший запах алкоголя. И аромат парфюма. Дешевого парфюма.

Оба этих запаха беспокоят меня в равной степени.

Но проблему с парфюмом пока можно проигнорировать, чтобы не утонуть в вопросах уже к себе самой.

– Леандро, я собираюсь задать вам вопрос и хочу получить честный ответ.

Его взгляд устремляется на меня.

– Вы сейчас пьяны? – мне стоило спросить иначе. Не знаю почему, но перед ним у меня, кажется, уходит земля из-под ног. Но я не стану заниматься лечением кого бы то ни было, если он или она находится под воздействием алкоголя либо запрещенных веществ.

В его взгляде появляется раздражение

– Нет, – его челюсть напряжена.

– Я чувствую запах алкоголя. Я не занимаюсь лечением пациента, если он пьян или под кайфом на встрече, – я дергаюсь вперед, оказываясь на краю кресла, спина выпрямлена, руками хватаюсь за сиденье.

– Я не пьян и не под кайфом, – выдавливает он. Его руки сжаты так сильно, что костяшки пальцев белеют. – Если вы чувствуете от меня запах алкоголя, то потому, что я пил вчера ночью. Совершенно ясно, что выпил слишком много, ведь очнулся я в номере отеля и понял, что опоздал на встречу с вами. Так что я натянул вчерашнюю одежду, другой у меня не было, и направился сразу сюда. Я даже не принимал душ.

Я заметила.

Прикусываю язык очень сильно и почти уверена, что до крови. Выдыхаю, чтобы успокоиться.

– Вы могли позвонить и перенести встречу. В этом не было бы ничего страшного.

Кажется, мое заявление сразило его. Его лицо белеет, будто подобная мысль и не приходила ему в голову. Но через мгновение мышцы его лица вновь сильно напрягаются.

– Я не хотел пропускать сегодняшнюю встречу.

– Но опоздать на нее нормально? – мне не стоило говорить этого. Не знаю, почему сказала.

Я прочищаю горло. И меняю тактику.

– Почему вы не хотели пропускать сегодняшнюю встречу?

Его взгляд устремляется на стену за моей спиной. Мгновение он молчит. Затем смотрит на меня.

– Потому что хочу покончить с этим. Хочу стать тем, кем был раньше.

– Знаете, в том человеке, которым вы являетесь сейчас, нет ничего плохого. Если исключить механизм преодоления и наигранность, то вы тот же мужчина, каким были.

– Нет, не тот же, – его голос похож на низкое рычание. Он смотрит в сторону.

– Ладно, Леандро, если хотите измениться, стать мужчиной, каким были прежде, нужно приложить усилия. И это, – жестом я указываю на него, – не то, что я имею в виду под «усилиями».

Его темные глаза устремлены на меня. Челюсть напряжена, кажется, будто скоро у него начнут крошиться зубы.

– Я пришел, разве не так?

– Да, – я киваю. – Но с опозданием на сорок минут.

Он щурится. Затем смотрит на мои руки, в которых ничего нет.

– Разве вам не нужно делать записи или что-то типа того?

– Нет, мне не нужно делать записи. Встреча будет короткой, так как у вас осталось только двадцать минут. Я запомню все, о чем мы будем говорить. Не беспокойтесь.

Он хмурится, между его бровей пролегает складка.

– Вы не будете проводить полный часовой сеанс?

– Нет, я не могу. У меня есть другие пациенты, с которыми назначены встречи, и которым тоже нужна моя помощь.

– Ради всего святого! – рычит он. Наклоняясь вперед, он локтями упирается в бедра и пальцами погружается в черные волосы.

Я даю тишине повиснуть между нами, позволяя ему заговорить, когда он будет готов.

– У меня вчера… был плохой день, – его голос низкий, он практически шепчет.

– В каком смысле «плохой»?

Он поднимает на меня свои черные глаза, и в них я вижу целый океан боли.

– Плохой, как… я пытался сесть за руль своей машины.

– И как все прошло?

Он горько смеется.

– Никак. Я струсил, как курица. Потом вылез из машины и бейсбольной битой разбил ее к чертям собачьим.

– Как вы себя чувствовали?

– Разнося вдребезги свою машину? Пока разбивал, хорошо. А потом, после всего… чувствовал себя дерьмово, так что я пошел внутрь и разнес все свои гоночные призы.

– Уничтожение гоночных призов заставило вас почувствовать себя лучше?

– Нет.

– Почему, как вам кажется, вы сделали это: разбили машину и призы?

– Потому что не хотел постоянного напоминания о том, кем я был. И в кого превратился.

У него есть четкое осознание того, почему он ведет себя подобным образом. Это дает надежду, что восстановление пойдет успешно.

– И кто вы сейчас?

– Пустая оболочка, – его плечи опускаются. – Я неудачник, который не может встретиться лицом к лицу со своим провалом, поэтому каждый раз, когда чувствую подобное, я делаю одно и то же. Иду в бар и напиваюсь в хлам. Затем просыпаюсь в отеле в кровати с двумя женщинами и нечеткими воспоминаниями о прошлой ночи.

Я беру со стола бутылку воды, нужно срочно отвлечься, потому что новость о том, что у него был секс не с одной, а с двумя женщинами, сильно меня взволновала.

Почему меня это так задевает?

Так быть не должно. Так нельзя.

Я отметаю чувства в сторону и сажусь обратно в кресло.

– Прошу прощения. Сегодня у меня немного першит в горле, – поясняю я свой рывок к воде.

Он внимательно смотрит на меня.

– Вы не неудачник, Леандро. Вы пережили кошмарную аварию. То, что вы чувствуете, нормально.

– Я не… – он выдыхает. – Я не чувствую себя нормально. Я чувствую себя слабым, – он шепчет, его голос ломается.

Я чувствую, как меня окутывает его болью.

– Вы не слабый, Леандро. Вы человек, – мой голос звучит иначе. Я всегда смягчаю интонации для пациентов, но сейчас в моем голосе что-то еще, что я не могу определить.

Он смотрит мне в глаза, и в моей груди рождаются неожиданные чувства.

Сострадание.

Это сострадание. Я все время испытываю его к моим пациентам.

Прежде чем успеваю задать себе вопрос, быстро бросаю взгляд на часы.

Прочищая горло, я говорю:

– Мне правда жаль, что я не могу продлить наш сеанс, но также не хочу оставлять это до следующей встречи. Думаю, продолжение разговора сегодня могло бы помочь. Можете вернуться в шесть часов, чтобы мы еще поговорили? Как вам такой вариант?

Я разглядела едва мелькнувшую улыбку на его лице. Искреннюю.

– Это было бы замечательно. Спасибо.

Черт! После работы я должна была поужинать с Дэном перед его сменой в больнице. Мы оба работаем довольно много, у нас почти не было возможности увидеться вот уже две недели. Нужно позвонить ему и сказать, что у меня пациент.

– Хорошо, – я поднимаюсь с кресла и иду к двери на выход. – Итак, до встречи здесь же в шесть.

Как только он приближается ко мне, я открываю дверь, и рука Леандро случайным образом задевает меня. Вспыхнувшие искры поднимаются по моей руке с силой, которой я прежде не ощущала. У меня будто в одно мгновение выкачали весь воздух из легких.

Поднимая взгляд, вижу, что Леандро тоже смотрит на меня.

Его глаза невероятны. Бездонны. Глаза, в которых я могла бы утонуть.

Чувствую себя застигнутой врасплох.

Лицо горит, и я знаю, что щеки покраснели. Беря себя в руки, отвожу взгляд и берусь за предплечье, силясь рассеять ощущение от его прикосновения.

– Когда вы приедете, Сэйди не будет на месте. Она уйдет домой, так что сразу проходите в мой кабинет. Я буду здесь, – сохраняя профессионализм, вынуждаю себя посмотреть ему в глаза.

Я не могу прочитать его.

Он улыбается, но что значит эта улыбка, я понять не могу.

Знает ли он, как сейчас на меня подействовал?

На его щеке виднеется ямочка. И она работает на усиление его привлекательности.

Чувствую пульсацию в груди.

Ты же психотерапевт.

Я делаю шаг назад.

– Увидимся в шесть, Индия, – он разворачивается и спускается по лестнице.

Закрывая дверь, осознаю, что он впервые назвал меня по имени, и слышать, как он произносит его со своим сексуальным бразильским акцентом… в общем, давайте скажем, что ощущения у меня потрясающие.

И это нехорошо.

Совсем нехорошо.

Глава пятая

Лондон, Англия

Когда я коснулся Индии рукой, то почувствовал какое-то волнение.

Простое соприкосновение наших рук – и меня пронизывает возбуждением.

С момента аварии я не чувствовал ничего, касаясь женщины. Никакой связи. Ничегошеньки. Я трахаюсь, чтобы забыться, а не потому что хочу этих женщин.

И я почти уверен, что Индия тоже почувствовала нашу связь. Я видел, как вспыхнули ее щеки и как она рукой схватилась за место, где мы соприкоснулись.

Я волную ее.

Я не был уверен, что это так, но теперь знаю точно.

Она мне нравится. Но я не хочу все испортить, потому что и правда думаю, что она может мне помочь. После прошлой ночи я нуждаюсь в ее помощи больше, чем полагал.

Почти шесть часов, и я уже направляюсь обратно в офис Индии.

Индия. Каждый раз, как произношу ее имя, я наслаждаюсь тем, как оно звучит.

И мне нравится, как звучит ее голос, когда она произносит мое.

Интересно, как будет звучать крик, срывающийся с ее губ, когда я буду трахать ее.

Я не могу трахнуть ее.

Удерживая только что купленные в «Старбаксе» кофе и сэндвичи, я проталкиваюсь через дверь в зал ожидания у ресепшена.

Здесь пусто, как она и говорила.

Мы будем только вдвоем. Честно говоря, даже не знаю, хорошая ли это идея. Не знаю, могу ли доверять себе.

Иисусе, я взрослый мужчина. Я могу себя контролировать.

Прежде чем войти, стучусь.

Она сидит за столом, разговаривает по телефону. Улыбается мне красными губами. Я чувствую, что мой член оживает.

Тихо, парень.

Улыбка по-прежнему не сходит с ее лица, она поднимает палец, давая мне знать, что ей нужна минута.

Я киваю, кофе и сэндвичи в коробках ставлю на стол. Затем сажусь.

– Звучит замечательно. Хорошо. Увидимся позже. Люблю тебя.

«Люблю тебя»?

Она точно не замужем, кольца на пальце нет.

У нее есть парень?

Конечно, у нее есть парень. Посмотри на нее.

Повесив трубку, она встает со стула и идет туда, где сижу я. Садится напротив.

– Простите за это.

– Не беспокойтесь. Я принес кофе и пару сэндвичей на случай, если вы не успели поесть.

В ее глазах мелькает удивление, словно я первый парень, что принес ей еду.

– Я не ела. Это очень заботливо с вашей стороны, Леандро. Спасибо. Но прошу, позвольте мне возместить расходы.

Она встает, но я останавливаю ее.

– Нет. Я угощаю, – отмахиваюсь я.

Она на мгновение останавливается, после чего опускает свою попку обратно в кресло.

– Хорошо. Спасибо.

Взяв кофе с разделяющего нас стола, протягиваю ей стаканчик и пальцами дотрагиваюсь до ее руки.

Понятия не имею, зачем так делаю.

Ладно, у меня есть догадка. Я снова хочу увидеть ее реакцию на меня.

Глазами выискиваю на ее лице ответ, но в этот раз не вижу ничего.

Чувствуя легкую опустошенность, беру свой кофе и откидываюсь в кресле.

– Я взял вам черный кофе, – говорю ей. – Не был уверен, добавляете ли вы молоко или сахар, – я тянусь к карману и достаю крошечную капсулу с молоком и пакетики с сахаром.

– Черный кофе – это идеально, – она улыбается, чашка находится у ее губ. Затем она делает глоток.

Она пьет черный кофе и красится красной помадой.

Она, черт подери, идеальна.

– Итак, я подумала, – она ставит кофе на стол, – о том, как нам следует поступить, чтобы ваше лечение продвинулось.

– Слушаю.

– В общем, правильно ли я понимаю, что у вас есть ощущение, что чтобы вернуться к жизни, вам необходимо участвовать в гонках?

– Это не ощущение. Я знаю, – говорю я с уверенностью.

– Хорошо. Итак, безусловно, вам нужно говорить об аварии, дать волю чувствам, чтобы вы могли с ними примириться. Совершенно ясно, что сдерживание их в себе не помогает. Я подумала, что, пока мы будем идти в этом направлении, мы также можем поработать над тем, чтобы вернуть вас за руль машины.

Мои мышцы деревенеют, и она замечает это.

– Крошечными шажками, – произносит она мягко. – Я имею в виду, что мы могли бы пойти на улицу, сесть в мою машину и провести наш сеанс там.

Я приподнимаю бровь.

– Ваши методы немного странные. Вам когда-нибудь говорили об этом?

– Да. Прямо перед тем, как они говорили, что мои методы действительно помогли им.

Ее губы трогает улыбка, и это чистый секс во плоти.

– Настолько самоуверенны? – дразню я.

– Самоуверенность – это гарантия, а я гарантирую, что это поможет.

– Ладно, – я беру кофе и поднимаюсь на ноги. – Ведите.

Я взмахиваю рукой, когда она встает.

– Только возьму ключи.

Я наблюдаю, как она идет от меня к своему столу и наклоняется над ним, чтобы дотянуться до ключей. Ткань облегающей юбки-карандаш натягивается на ее заднице.

У нее потрясающая задница.

Боже, что бы я мог сотворить с этой задницей, пока Индия нагибалась бы над столом.

Член в штанах начал дергаться. Мне нужно быстро привести себя в порядок, прежде чем она повернется обратно.

– Стоит ли мне взять сэндвичи? – спрашиваю я.

– Конечно, – она улыбается мне, когда наклоняется, чтобы взять кофе со стола.

Хватая пакет с сэндвичами, я жду, пока она обойдет стол, после чего следую за ней.

Глава шестая

Лондон, Англия

В момент, когда мы сели в машину, я задалась вопросом, не совершаю ли ошибку, помещая себя в ситуацию, когда мы с Леандро так близко.

Я чувствую аромат его средства после бритья с нотками сандалового дерева, который переплетается с его собственным уникальным запахом. Этот мужчина словно ходячий проводник сексуальности.

Это нервирует.

Потому что прежде мужчины не производили на меня такого эффекта. Никогда я не чувствовала к мужчине такого физического влечения, как к Леандро.

Я его психотерапевт.

Напоминание сражает меня, как струя ледяной воды в лицо, и успокаивает либидо.

Необходимо остановить эти чувства и мысли сейчас же.

– Неплохая машина, – комментирует он с пассажирского сиденья.

– Спасибо.

Тебе приходится ездить на хорошем авто, когда твой сын одержим машинами. Эту выбрал Джетт. Он увидел ее в автосалоне, и это была любовь с первого взгляда, так что, конечно, мне пришлось ее купить.

Нет ничего, чего я бы не сделала для своего сына, включая заем тридцати с лишним тысяч фунтов на покупку пятнадцатилетнего «Астон Мартин» с пробегом семьдесят пять тысяч миль. Должна отметить, что это роскошная машина, и водить ее – сплошное удовольствие. За ее рулем я чувствую себя кинозвездой.

Я почти сказала Леандро, что купить эту машину меня уговорил Джетт, но вовремя остановилась. Я не делюсь деталями личной жизни с пациентами.

– «Астон Мартин» DB7 Vantage 2000 года, верно?

– Верно, – улыбаюсь я. – Вы, кажется, удивлены, что у меня такая машина.

Он бросает на меня взгляд и легко пожимает плечом.

– Я просто ожидал, что у вас… Ну, не знаю, «Ауди» или «Тойота». Она не соответствует вашему… образу.

– Вы имеете в виду, тому моему образу, который вы для себя создали?

Что-то мелькает в его глазах, но я не могу понять, что именно.

– Наверно, – он смотрит в сторону. – Итак, увлекаетесь машинами?

– Нет. Но кое-кто близкий мне увлекается. Меня уговорили купить ее. Она симпатичная, доставляет меня из пункта А в пункт Б, так что я счастлива.

Он смеется, и смех его глубокий и звучный.

– Это именно то, что я ожидал услышать от женщины.

– Ну, я рада, что отметилась хотя бы в одном пункте вашего списка стереотипов.

Он развернулся, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд был пристальным.

– Вы отметилась больше, чем в одном пункте.

Глубоко внутри я чувствую трепет. Я сглатываю.

Отвожу взгляд от его глаз.

– Какие сэндвичи вы взяли?

Наступает незначительная пауза, после чего он отвечает:

– Я сделал безопасный выбор, – он лезет в сумку и вытаскивает еду. – Ветчина или индейка?

– Индейку, пожалуйста.

Он протягивает мне сэндвич. Я стараюсь не касаться его пальцев, как это было, когда он передавал мне кофе. Все силы тогда ушли на поддержку самообладания.

Я открываю упаковку и откусываю кусок. Мне приходится сдерживаться, чтобы не застонать. За весь день я не съела ни кусочка, и этот сэндвич на вкус подобен пище богов.

Положив еду на колени, я беру кофе из держателя для напитков и замечаю, что Леандро отводит взгляд.

Он наблюдал за мной?

Я изгоняю эту мысль из головы и фокусируюсь на работе. Я здесь для того, чтобы оказать ему помощь.

Делая глоток кофе, оставляю стакан в руке.

– Каково вам находиться в моей машине?

– Нормально, – он пожимает плечами. – Она неподвижна, и я на пассажирском сиденье.

– И каково вам ездить в машине в роли пассажира? Лучше или хуже?

Прижимая стакан кофе к губам, он обдумывает мой вопрос.

– Ну, по возможности я избегаю нахождения в машинах, что не так сложно, пока я живу в городе и могу добраться почти куда угодно на метро. Но когда мне приходится быть пассажиром в машине… мне тревожно.

– Потому что?..

– Я не контролирую дорогу, – он делает вдох, ставит кофе на бедро. Его пальцы крепко обхватывают стакан. – Я должен контролировать все аспекты своей жизни. Вот что меня раздражает во всем этом.

– Отсутствие контроля?

– Угу.

– Итак, вы пытаетесь вернуть контроль единственным возможным для себя на данный момент способом, и этот способ разрушает вашу жизнь.

Я чувствую его взгляд на себе, потому поворачиваюсь на сиденье и смотрю на него. Очень важно поддерживать с пациентом зрительный контакт, вот только в машине это непросто.

– Вы имеете в виду выпивку и женщин?

Пожимая плечом, я говорю:

– Думаете, это положительные моменты вашей жизни?

– Я занимался этим и до аварии.

– Но я думаю, раньше вы делали это для удовольствия, а не чтобы скрыть боль.

Он устремляет взгляд в окно.

– Вам обязательно все время оказываться правой? – его голос звучит мягко, так что я знаю, что не надавила на него слишком сильно. Он снова поднимает на меня глаза.

– Это часть моей работы, – говорю я в дразнящей манере. – Но если серьезно, когда я что-то думаю, еще не значит, что это истина. Имеет значение, что думаете вы.

– Наверное, – он делает еще один глоток кофе.

– Итак, значит, сидеть на пассажирском вам проще. Если я попрошу сесть на водительское сиденье с выключенным двигателем, это будет возможно?

– А у меня есть выбор?

В его голосе нет юмористических интонаций, так что я аккуратно делаю шаг назад.

– У вас всегда есть выбор, Леандро, – говорю я мягко. – Мы не будем делать то, что вызовет у вас дискомфорт. Если вам кажется, что я слишком давлю, скажите об этом. Мы остановимся и пересмотрим подход.

– Я пошутил, Индия, но полезно знать вашу позицию. И все в норме. Давайте сделаем это. В припаркованной машине со мной ничего не случится, так ведь?

– Именно, – я улыбаюсь, наши взгляды встречаются.

– Итак…

– Итак?

– Вы собираетесь перелезть через мои колени, чтобы поменяться местами, или мы выйдем из машины? – он ухмыляется, смотря на меня, и мое лицо краснеет.

Перелезть через его колени…

– Мы выйдем из машины.

Мы обходим машину сзади и, на удивление, он оказывается на сиденье раньше меня.

Я закрываю дверь с мягким щелчком.

– Как ощущения? – спрашиваю, изучая его лицо.

– Нормально, кажется. Я чувствую себя… глупо.

– Глупо?

– Ага, – он опирается на руль. – Я взрослый мужик, которому нужна помощь, чтобы сесть в машину.

– Нет, вы взрослый мужик, который восстанавливается после серьезнейшей аварии, почти отнявшей его жизнь, – я глубоко вдыхаю и делаю рискованный шаг. – Леандро, слышали ли вы о посттравматическом стрессовом расстройстве?

– Да. Оно есть у людей, вернувшихся с войны.

– Верно. Но ПТСР страдают не только военные. ПТСР может быть у людей, перенесших травматический опыт, как вы.

Он поворачивается ко мне.

– Думаете, у меня ПТСР? – он пальцем указывает на себя.

– В легкой форме.

Леандро разворачивается и смотрит через лобовое стекло. Долго молчит.

– Возможность диагноза беспокоит вас? – спрашиваю я, нарушая тишину. – Я не вешаю ярлык, Леандро. Просто даю точку опоры, от которой мы можем отталкиваться, чтобы нам было с чем работать. Понять вашу проблему – это наполовину ее преодолеть.

– Звучит как параграф из учебника по психологии.

– А вы много их прочли? – я улыбаюсь.

Встречаясь со мной взглядом, он отвечает на улыбку, и его темные глаза загораются.

– О да, все время трачу на них. На прикроватном столе лежит целая кипа. «Гид по психологии для идиотов».

– Моя любимая.

Он смеется. Его глубокий гортанный смех пронизывает меня до кончиков пальцев на ногах. Я поджимаю их в обуви.

– Да. Давайте свои ключи, – он тянет руку ко мне.

– Вам нужны мои ключи?

– Да, – он смотрит прямо на меня, но его лицо расслабленно.

– Зачем?

– Я собираюсь проверить, смогу ли завести двигатель и не струсить, как слабак, снова.

– Вы уверены, что готовы? Только прошлой ночью вы пытались…

– Я уверен.

Его рука по-прежнему протянута, так что я достаю ключи из кармана пиджака и передаю их ему. На этот раз не дотронуться до него невозможно, но я делаю это быстро и резко и в это время избегаю зрительного контакта, чтобы он не смог понять, какой эффект на меня производят его прикосновения.

Поворачиваясь лицом к лобовому стеклу, он делает глубокий вдох и начинает разминать руки.

– Не торопитесь. Как только почувствуете тревогу или панику, просто остановитесь и глубоко вдохните.

– Я понял, – ухмыляется он мне.

– И не беспокойтесь, если снова не получится. Я застрахована.

– Это разрешение разбить вашу машину? – смеется он.

– Конечно. Почему бы и нет? Мне давно пора обновить авто, – мои губы изгибаются в полуулыбке.

Он снова смеется. Мне правда нравится слушать его смех. От этого мне кажется, что мы движемся вперед, и это никак не связано с тем, что от его смеха происходит у меня внутри.

Еще один глубокий вдох, он вставляет ключ в зажигание и без единого колебания поворачивает его.

Я вижу, как от звука ревущего двигателя моей машины закрываются его глаза.

Он сжимает руль, костяшки его пальцев белеют от напряжения.

– Как вы себя чувствуете? – спрашиваю я мягко.

– Лучше, чем прошлой ночью, – он открывает один глаз и смотрит на меня, улыбка касается его губ.

– Черт, значит, я не получу новую машину вместо этой.

Он усмехается, и я чувствую, что напряжение почти покинуло его тело.

Леандро снова закрывает глаз. Его руки все еще на руле, он откидывает голову назад на спинку сидения и выдыхает.

Мы сидим так довольно долго. Он приспосабливается к обстановке. Я же наблюдаю за ним, определяя вероятность наступления панической атаки.

Но его дыхание кажется размеренным и руль он сжимает уже не так сильно.

– Я знаю, что, когда очнулся в больнице, я должен был почувствовать облегчение оттого, что выжил. Думаю, что часть меня его ощутила. Но гораздо бо́льшая часть жаждала, чтобы я умер в той аварии… потому что уже тогда я знал, что не смогу вернуться за руль. И если я не участвую в гонках, то с тем же успехом могу быть мертвым, – открывая глаза, он наклоняет голову и смотрит на меня. – Я знаю, вы, наверное, не понимаете этого, но гонки – вся моя жизнь. Это все, чего я когда-либо хотел, единственное, в чем был хорош. Лишение этого… медленно меня убивает.

– Вы вернете себе эту жизнь, – говорю я ему уверенно. Затем делаю то, чего не делала никогда прежде. Я даю обещание. – Я помогу вам вернуться. Обещаю, – прежде чем могу остановиться, я кладу руку на его предплечье.

– Спасибо, – произносит он мягко и снова смотрит через лобовое стекло, на котором начинают появляться еле заметные капли дождя.

И я отдергиваю горящую руку назад, понимая, что мне необходимо прямо сейчас вернуть профессиональное спокойствие.

Глава седьмая

Лондон, Англия

В кармане звонит телефон. Вытаскивая его, вижу, что это Каррик.

– Я в пути, уже в такси. Просто опаздываю. У меня была встреча в Лиссе – это главный офис команды. Убирая мобильный ото рта, называю таксисту адрес ресторана.

На протяжении месяца я работаю без устали, пытаясь вернуться за руль. Индия брала меня на автопрогулки. Сначала я сидел сзади, затем пересел на пассажирское рядом с ней. Пока еще мне не довелось водить, но я больше не слетаю с катушек от звука ревущего мотора.

Звучит так себе, учитывая, чем я зарабатываю на жизнь, но мне нужно двигаться размеренно. Это слова Индии. Она говорит, если я потороплю события, то могу в итоге затормозить самого себя, рискуя вызвать ощущение тревоги и тем самым сделать несколько шагов назад.

Я этого не хочу.

В какой-то степени вся эта ересь про крошечные шажки раздражает, потому что нет ничего, чего бы мне хотелось больше, чем быть способным водить машину. Но я доверяю Индии, потому что совершенно очевидно – это работает, ведь не похоже, чтобы сейчас в такси у меня сносило крышу или чтобы я паниковал, будто девственница перед первым разом, когда сажусь за руль, как было до тех пор, пока Индия не начала помогать мне.

– Просто проверяю, что ты не забыл, – усмехается Каррик.

– Будто я мог.

– Ну да, конечно. Как ты не забыл в прошлый раз.

– Ты мне это всегда будешь припоминать, да?

Я забыл, потому что был пьян и трахал в апартаментах всю ночь напролет какую-то девицу. Я встретил ее в супермаркете, где покупал виски. В итоге мы оказались у нее дома, распили бутылку и… ну, вы все сами знаете.

Я чувствовал себя абсолютным дерьмом из-за того, что подвел друзей.

– Всегда, потому что Андрессе пришлось доказывать девушке, которую она привела для тебя, что ты ее не кинул.

– Да я ведь не знал, что она приведет мне кого-то в пару.

Даже если бы знал, мои планы на ночь не изменились бы. Такие девушки рассчитывают на большее, чем одна ночь.

Наконец до меня дошло, почему Каррик звонит на самом деле.

– Прошу, скажи, что Энди не привела очередную пару для меня.

Гробовая тишина.

И эта тишина громче любых слов.

– Боже, – хриплю я. – Привела, да? – продолжаю я. – Ты бы ни за что не стал проверять меня, если бы не привела. И позвонить тебя заставила Энди, так?

– Может быть.

– Господи, ты такой подкаблучник.

– И у такого положения есть много преимуществ.

– Придурок. И если бы я не испытывал к твоей жене платоническую любовь, то назвал бы ее занозой в заднице.

– Она просто хочет, чтобы ты был счастлив.

– Господи, почему прошлый раз, когда она пыталась устроить мою судьбу, ничему ее не научил? Нам с этими девушками для свиданий не по пути.

На первый ужин после моего прибытия в Англию Энди привела для меня одинокую девушку. Ее парикмахера. Допустим, свидание прошло не так плохо, потому что после него я отвез ее к ней домой и трахнул. Проблема в том, что для меня это был всего лишь трах. К несчастью, она жаждала большего и приняла мой отказ не то чтобы стоически. Энди пришлось искать нового парикмахера.

Итак, одному богу известно, почему она так настойчива в своих постоянных попытках свести меня с кем-то из ее знакомых.

– Тебе правда нужно взять свою женщину под контроль.

Каррик засмеялся.

– Ха! Если бы это было возможно, я бы давным-давно это сделал. Так я могу передать Андрессе, что ты скоро будешь и уже в гребаном восторге оттого, что она нашла тебе пару на свидание?

– Девушка – огонь?

– Только если это твой тип.

– Ты о чем?

– Инструктор по йоге.

Хмм…

– Они же очень гибкие, верно? Пожалуй, да, скажи Энди, что я в гребаном восторге и скачу над чертовой радугой оттого, что она приведет для меня инструктора по йоге. Увидимся в десять, членоголовый, – я сбрасываю звонок.

Откидывая голову на спинку сиденья, делаю медленный выдох, почесывая гладко выбритый подбородок.

Я сбрил бороду. Даже подстригся.

Мне показалось, что самое время. И это продемонстрирует Индии мои намерения привести себя в порядок.

Ладно, Сильва, вот тебе напутственная речь…

Я не буду спать с гибкой инструкторшей по йоге – ну, только в случае, если она четко будет осознавать, что это на одну ночь. Потому что трахнуть ее было бы прекрасно.

Если только она не уродлива, как атомная война, само собой.

И не напьюсь. Я трахну инструкторшу из желания и благодаря химии между нами, а не потому что потерян или хочу забыться в ее теле.

Если бы Индия только могла меня сейчас слышать, она бы гордилась мной. Гордилась бы тем, что я не собираюсь доставлять кому-то неприятности.

От последних слов я мысленно засмеялся.

С тех пор как Индия начала меня лечить, мои запои сошли на нет, это также касается случайного траха. У меня не было секса с той ночи с двумя цыпочками, после которой я опоздал на встречу с Индией.

Это непросто, но работа над ошибками с Индией дарит мне цель – то, чего я был лишен. Моя задача – это вернуться за руль, повести машину и в конечном итоге принять участие в гонке.

По шагу за раз, вне зависимости от того, сколько времени это займет.

Ну, если не принимать во внимание, что шел последний год действия моего контракта. В нем все-таки были проставлены временные рамки.

Такси тормозит напротив ресторана. Я расплачиваюсь и выхожу.

Начинается дождь, так что я, не теряя времени, забегаю внутрь. Меня встречает хостес. Она сразу же понимает, кто перед ней. Мне знаком блеск в глазах у людей, узнающих меня.

– Мои друзья уже здесь. Я присоединюсь к Каррику Райану.

Если она узнала меня, то, без сомнения, знает и Каррика.

– Я отведу вас за ваш столик, – она кокетливо улыбается.

Не улыбнуться ей в ответ выше моих сил. Я по натуре чертов флиртоман.

Пока следую за хостес, не упускаю возможность изучить ее задницу.

Хороша. Аппетитная. Есть за что схватиться.

Но она и близко не так хороша, как попка Индии.

– Ты опоздал, – говорит Энди, когда я дохожу до столика, и одаривает меня осуждающим взглядом, но ее губы растянуты в улыбке, значит, не так уж она и злится.

У столика я глазами изучаю инструкторшу по йоге.

Темные волосы. Милое личико. Огромные буфера.

– Прости, – я наклоняюсь и целую Энди в обе щеки. – Выглядишь прелестно, как и всегда.

– Эй, членоголовый. Отвали от моей жены.

– Тоже рад тебя видеть, Райан, – ухмыляюсь я ему.

Улыбаясь мне, он встает, и мы пожимаем руки, одновременно приобнимая друг друга.

– Давно не виделись. Справляешься? – спрашивает он меня тихо.

Я смотрю ему в глаза и киваю.

– Потихоньку.

– Леандро, это Катрина, – представляет девушку Энди.

Поворачиваясь к Катрине, улыбаюсь ей, как следует исследуя ее взглядом, и обхожу вокруг стола, чтобы сесть на стратегически выверенное место – рядом с ней.

На ней облегающее красное платье, и ее пышная грудь так и норовит вывалиться из декольте.

Я тянусь пожать ей руку.

– Приятно познакомиться, Катрина. Я Леандро.

Она вложила свою руку в мою, я поцеловал ее в щеки, но не почувствовал ровным счетом ничего. Ни единой искры.

И странным образом ощутил облегчение.

Я ощутил облегчение, потому что не почувствовал связи с сексапильной женщиной? Да что со мной не так, черт подери?

Индия. Вот что со мной.

Только с ней я чувствую проскакивающие искры, и только ею не могу обладать.

Таковы реалии моей гребаной жизни на данный момент.

При каждом прикосновении к Индии я чувствую нечто такое, чего не чувствовал к женщинам даже до аварии. Безусловно, в прошлом возникали ощущения и этих искр, и внезапной связи, но то, что у меня с Индией, является истинным радостным возбуждением. Словно я вступил в величайшую гонку моей жизни.

– Я знаю, кто ты. И зови меня Кэт, – она улыбается мне, флиртуя, точно как девушка на входе мгновение тому назад.

– Что будете пить? – спрашивает официантка, внезапно появляясь у нашего стола.

Бросаю взгляд на стол, чтобы увидеть, что пьют остальные. Каррик пьет виски, как всегда, Энди – пиво, а Катрина – бокал красного вина.

Я хочу оставаться в здравом уме, так что, пожалуй, не буду пить.

– Я буду лимонад с долькой лайма.

– Ты за рулем? – спрашивает Кэт.

– Нет, – я притворяюсь, что не вижу улыбку на лице Энди. Я знаю, что она считает меня употребляющим слишком много алкоголя.

Так и было.

Кэт поворачивается ко мне, прижимая свои колени к моему бедру.

– Итак, почему ты не пьешь? – задает она вопрос так, словно само собой разумеется, что я должен выпивать. Наверное, причина в том, что она читала и слышала обо мне.

В груди возникло неприятное ощущение.

– Просто рядом с такой красивой женщиной мне нравится находиться в трезвом уме, – я включаю обаяние, чтобы остановить шквал вопросов. Отвечать у меня все равно настроения нет.

– Кто что будет есть? – спрашивает Энди, открывая меню.

Я устремляю на нее взгляд, полный благодарности, на который она отвечает улыбкой.

Я не алкоголик, потому что покончить с выпивкой было не слишком уж трудно. Но опорой мне служит осознание возможности насладиться алкоголем в любую минуту, когда захочу, что и помогает мне держаться от него в стороне. Просто не хочу объясняться перед совершенно незнакомым мне человеком.

Открываю меню, отмечая, что Кэт не отодвинулась от меня. Ее нога по-прежнему касалась моей, а руку она через секунду устроила у меня на колене, по сантиметру двигая ее выше по моему бедру.

Ладно. Она быстрая.

Не могу сказать, что у меня проблемы со скоростью развития событий. Я не хочу их торопить с ней.

Нет химии – нет секса.

Когда вернулась официантка с нашими напитками, Кэт уже подбиралась кончиками пальцев к моему паху, но ей пришлось убрать свою руку и положить ее на стол.

Когда я поднял глаза, увидел ухмылку Каррика.

Смотрю на него взглядом «пошел к черту», на который он также отвечает ухмылкой.

– Я определился, – Каррик захлопывает меню. – Что будешь, малышка? – спрашивает он Энди.

– Не могу решить.

– Что насчет телятины?

Улыбаясь, она качает головой, и он начинает смеяться, отчего становится ясно – это их общая шутка. Взяв ее руку, он оставляет на ней поцелуй.

В груди появляется ощущение острой боли от мысли, что у меня такого может не быть никогда.

– Эй, Каррик, гляди. Доктор Харрис здесь.

Слова Энди заставили меня оторвать взгляд от стола.

Поворачивая голову туда, куда смотрит Энди, Каррик произносит:

– О, да.

Глазами ищу ее, но колонна перекрывает обзор, и с моего места мне ничего не видно.

– Кто такая доктор Харрис? – спрашивает Кэт.

– Мой психотерапевт, – непринужденно отвечает Энди.

До знакомства с Индией у Энди были проблемы с ответами на вопросы. Она была более скрытной и держала мысли при себе – ее слова, не мои, – но, как только Индия приступила к ее лечению, Энди стала более открытой и больше не так боялась рассказывать людям о себе.

– У меня были – да и сейчас временами бывают – переживания касательно гонок Каррика, и она помогает мне справиться, – поясняет Энди Кэт.

Бросаю взгляд на Каррика, и ублюдок улыбается мне.

Я знаю, это не из-за того, что он что-то собирается сказать, и не из-за Энди.

Через две секунды я понимаю причину: в поле моего зрения появляется Индия и мужчина, с которым она пришла.

Она на свидании?

Ощущение такое, словно меня ударили под дых.

Это тот парень, с которым она говорила по телефону на той неделе? Это ему она говорила «Люблю тебя»?

Этот парень выглядит как мудак. Я, конечно, не могу рассмотреть его тщательнее, но для нее он однозначно недостаточно хорош.

Таких просто не существует.

Она потрясающая.

И сегодня выглядит великолепно. Она всегда выглядит божественно, но сейчас, в выходной одежде, не рабочей, ее образ совершенно иной.

Волосы распущены, как всегда, кончики светлых волос укрывают плечи, а губы накрашены красной помадой.

Одета она в симпатичное белое платье. Сверху оно облегает ее грудь и талию, а книзу расширяется.

Она выглядит, как гребаный ангел.

– Пойду поздороваюсь, – Энди поднимается со своего места.

Наблюдаю, как она подходит к Индии. Вижу искреннюю улыбку, адресованную Энди, и чувствую зависть, когда она оказывается в объятиях Индии. Я беззастенчиво пялюсь, как Индия представляет Энди членоголового мудака, пришедшего с ней.

Я делаю глоток лимонада, когда Энди, поворачиваясь, указывает на наш столик. Взгляд голубых глаз Индии встречается с моим, и я чувствую, как позвоночник прошивает разряд, и напряжение всего тела немедленно концентрируется в паху.

Энди что-то говорит, и они направляются к нам.

Справлюсь ли я?

Смогу ли притвориться, что не знаю ее?

Не хочу, чтобы Кэт знала, что я вижусь с психотерапевтом. Я не знаю эту цыпочку, а она может рассказать об этом кому-нибудь, а то и продать информацию прессе. Нет никакого желания, чтобы подобное усеяло все новостные выпуски и издания.

«Леандро Сильве приходится посещать мозгоправа».

Ну уж нет, спасибо.

Индия останавливается у нашего столика вместе с этим членоголовым, и все рациональные мысли покидают мой разум мгновенно.

Мне приходится силой заставлять себя не пялиться. Членоголового я удостаиваю одним быстрым взглядом.

Серый костюм. Небрежно рассыпанные светлые волосы. Выглядит так, словно только что вышел из фильма с Хью Грантом.

Мудак.

– Доктор Харрис, приятно увидеть вас снова, – при приветствии Каррик поднимается на ноги.

Он целует ее в щеку, и я чувствую непреодолимое желание пнуть его.

– Все еще просто Индия, – смеется она.

Мой член отозвался на этот звук, как если бы это был сладкий поцелуй ее алых губ.

– Никак не могу привыкнуть.

Решаю предпринять решительные действия или лучше сказать, – сыграть в игру?

Поднимаясь из-за стола, я протягиваю руку и говорю Индии:

– Леандро Сильва. Приятно познакомиться.

В ее глазах нет удивления, так что, вероятно, она ожидала, что я поведу себя так, словно не знаю ее. Это немного бесит.

Она протянула мне руку, прикосновение обожгло.

– Индия Харрис. Приятно познакомиться, Леандро.

Мы смотрим друг другу в глаза.

Она первой отводит взгляд и смотрит прямо на Кэт.

В ее глазах ревность или неодобрение?

Надеюсь, ревность.

Ее губы сжимаются, как когда я рассказываю ей о чем-то или ком-то, по ее мнению, мне не подходящим и просто являющимся плохим для меня выбором.

Ну, тогда неодобрение.

От осознания, что мне не плевать, я взбесился.

Рукой указывая в направлении Кэт, я говорю Индии:

– Это Кэт… – черт подери, я не знаю ее фамилии.

– Кэт Вискер, – она становится рядом со мной, протягивая руку Индии.

Кэт Вискер?

Мне приходится сдерживать смех, а это сложно. Я вижу во взгляде Индии пляшущих бесят.

Хотя она никогда не рассмеется. Она слишком вежливая, чтобы смеяться над кем-то по такой причине.

Из-за того, что мерзавец Каррик не так учтив, ему ничто не мешает разразиться смехом. Впрочем, он быстро маскирует это под кашель. Энди устремляет на него строгий взгляд.

Кэт, кажется, и не заметила этого, потому что слишком занята пристальным осмотром Индии во время их рукопожатия.

– Это доктор Дэниел Уокер, – представляет Индия мудака.

И, конечно же, он доктор. Ставлю на то, что придурок работает с болеющими детьми или занимается чем-то типа этого.

– Прошу, зовите меня просто Дэн.

Он улыбается нам, и мне хочется ударить его.

– Дэн – доктор скорой помощи, – рассказывает нам Индия. Она гордится им.

Я чувствую укол ревности, что, вообще-то, смешно.

С чего бы мне ревновать?

– Доктор скорой помощи с редкими свободными ночами, – он улыбается Индии, устраивая руку на ее пояснице.

Теперь я могу думать только о том, как ломаю эту граблю до тех пор, пока до него не дойдет, что Индию не стоит трогать никогда.

– Леандро – гонщик Формулы-1, как и Каррик, – Кэт берет меня под руку, пальцами обхватывая мой бицепс. – Уверена, вы слышали о нем.

– Леандро Сильва, точно, – Дэн щелкает пальцами. Затем поворачивается к Каррику. – А вы Каррик Райан. Счастлив познакомиться с вами обоими. У меня не так много возможностей смотреть гонки, но, когда получается, вы оба – главные фавориты.

Жополиз.

Мою руку он пожимает первой. Я пытаюсь сделать рукопожатие жестче. Если он и заметил, то ничего не сказал.

– В общем, мы, пожалуй, отправимся за свой столик, – Индия подзывает официантку, которая все это время кружила рядом.

– Почему бы вам не присоединиться к нам? – спрашивает Энди.

Я чувствую, как Кэт стискивает мою руку.

– Все же в порядке, так? – обращается Энди к официантке. Затем снова смотрит на Индию. – Если вы, конечно, хотите.

Индия бросает взгляд на Дэна.

Он улыбается.

– Конечно. Если вы не возражаете, что мы вклинимся в вашу веселую компанию.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не поднять руку и не сказать, что против.

Еще как, черт подери, против.

Не имею никакого желания сидеть здесь и наблюдать, как они ласкаются.

– Конечно же, все в порядке, – отвечает официантка.

Щелкая пальцами, она привлекает внимание другого официанта, который подносит два стула и два столовых набора.

И только теперь я смог отцепить Кэт от моей руки и сесть обратно на место.

Нам всем приходится немного потесниться, так что Кэт сидит практически у меня на коленях, а Индия каким-то образом оказывается на стуле, стоящем рядом со мной.

Итак, это будет веселенькая ночка.

Каким, мать его, образом я очутился на свидании парами, в котором участвует мой мозгоправ?

Вот теперь мне, может, и не помешает выпить.

Глава восьмая

Лондон, Англия

Так и знала, что надо было отменить свидание.

Для начала, когда я поехала в магазин за чулками, с удивлением обнаружив, что у меня их нет, сломалась машина, и я застряла на дороге в ожидании бригады ремонтников. Сразу починить им не удалось, так что сейчас машина стоит в гараже.

Затем во время покупки чулок сломался каблук, так что пришлось купить еще и туфли. Это не так уж плохо, учитывая, что сейчас я в них и в новом платье, купленном в том же магазине.

Затем я попала под дождь, из-за чего пришлось заказывать такси до дома, а как только я собралась принять ванну, позвонил пациент. Естественно, я приняла звонок, и к моменту завершения разговора вода остыла. Пришлось просто принять душ.

Потом оказалось, что не работает утюжок для волос, и в завершение всего я сломала любимую помаду.

Весь день творилась какая-то херня, так что, само собой, на свидании я должна была встретить Леандро Сильву.

Хорошо, что он тоже на свидании, и совершенно очевидно, что не пьет, судя по только что заказанному им лимонаду.

Но его девушка слегка распускает руки. Мне прекрасно видно, как ее руки скользят по его бедру все выше и выше. Ему следует остановить ее. Ну правда, ему нужно просто сказать ей отвалить. То есть, конечно, это меня не волнует. Просто мне кажется, что не стоит лапать кого-то на людях во время ужина.

На мгновение в голове возникает образ руки Леандро на моем бедре, и я чувствую жар.

Делаю глоток вина, чтобы остыть.

Сосредоточься на еде, приятном разговоре и Дэне, сидящем напротив тебя.

Не на мужчине слева.

Или его девушке-рукоблуднице.

Кэт Вискер.

Смех, который я сдерживала ранее, вырывается сейчас, так что я быстро маскирую его под кашель. Дэн бросает на меня взгляд, после чего возвращается к разговору с Карриком.

Я чувствую пристальный взгляд Леандро, но не смотрю на него. А вдруг то, что я не смотрю на него, бросается в глаза намного сильнее? Гляну на него по-обычному, как это сделал бы любой другой человек.

Он уже смотрит на меня. Почему? И почему он так чертовски привлекателен?

Его новый элегантный вид без бороды совсем не помогает. Интересно, он побрился ради свидания с этой рукастой Кэт?

Возможности узнать это у меня нет. Он четко обозначил, что не хочет, чтобы люди знали о нашем знакомстве. Оно и понятно. В конце концов, я психотерапевт, а у Леандро есть определенный образ для публики, даже если некоторое время назад он был запятнан.

Я улыбаюсь и пытаюсь придумать, что бы сказал ему не знающий его человек.

– Как тебе еда?

Ого, это было потрясающе, Индия.

Его губы растягиваются в усмешке.

– Нормально. Как по мне, стейк немного пережарен. Предпочитаю среднюю прожарку, – на последних словах он стреляет в меня взглядом.

Ладно. Глубокий вдох. Делаю еще один глоток вина.

– А тебе как? – его голос, делающий акцент на определенные выражения, кажется ближе.

Поворачивая голову, вижу, что он наклонился в моем направлении.

Смотрю на заказанный лосось, к которому едва ли притронулась.

– Вкусно.

Когда я снова встречаюсь с его взглядом, он улыбается мне.

Когда Дэн задает вопрос Каррику, я настораживаюсь.

– Итак, ребята, откуда вы знаете Индию?

Я смотрю на Энди, рассчитывая на выручку. С нашей первой встречи она стала более открытой. Но совсем иное дело – рассказать кому-то о том, что я лечила ее.

– Индия помогла мне решить некоторые проблемы, связанные с тем, что Каррик пилот.

Ладно, она справилась, и это хорошо.

Я улыбаюсь ей.

– Так ли она хороша, как о ней говорят?

– Лучше, – говорит Леандро, чем удивляет меня.

Весь стол оборачивается к нему.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Энди восхищалась Индией, и изменения в ней было невозможно не заметить, даже мне.

Я посылаю Энди теплую улыбку.

– Ну так, ты используешь свои связи, чтобы сводить Джетта на Гран-при? – спрашивает Дэн весело. Он знает, насколько Джетт повернут на Формуле-1.

– Кто такой Джетт? – это снова Леандро.

– Сын Индии, – отвечает Дэн как ни в чем не бывало.

Он не знает, что Леандро мой пациент.

Чувствую, как лицо горит.

– Я и не знала, что у тебя есть сын, – произносит Энди.

– Индия отчаянно защищает его, – поясняет Дэн. – Я с ним даже не знаком, а мы встречаемся уже два месяца.

Я слышу обиду в его голосе, из-за чего чувствую себя неловко.

Знаю, Дэна беспокоит, что он до сих пор не познакомился с Джеттом, но я не представляю мужчин сыну, если не считаю происходящее между нами серьезным. И пока что я никого не рассматривала в этом ключе. Так что знакомство кого-то с Джеттом значило бы, что я вижу будущее с этим человеком, а я не уверена, что этот человек – Дэн.

– Сколько твоему сыну? – спрашивает Энди, повышая голос. Вероятно, чтобы избавиться от дискомфорта из-за комментария Дэна.

Я пытаюсь обуздать свою потребность защищать личную жизнь от людей.

– Ему двенадцать.

– Двенадцать? – восклицает Леандро рядом со мной.

Я совершенно уверена в том факте, что на щеках вспыхнул яркий румянец.

Я очень хочу ударить Дэна по голени, чтобы он забрал свои слова о Джетте обратно.

– Я о том, что ты не выглядишь, как женщина, у которой есть двенадцатилетний ребенок, – говорит Леандро, его голос звучит как-то иначе.

Сдерживаю вдох.

– Я была молода, когда родила, – с усилием делаю голос оживленным и смотрю прямо на него.

От того, что я вижу в его глазах, у меня перехватывает дыхание, а по всему телу пробегают мурашки.

Леандро смотрит на меня так, словно видит в совершенно новом свете.

Не только как психотерапевта, но и как женщину.

И это потрясает меня до глубины души.

– Поверить не могу, что ты не говорила мне о знакомстве с Карриком Райаном.

Дэн обнимает меня. Мы стоим возле моего дома.

Он отвез меня домой после ужина. Энди пыталась уговорить нас выпить еще, но, честно говоря, у меня не было желания развлекаться и наблюдать заигрывания Кэт с Леандро.

Это не давало мне покоя. Чего быть не должно. Я встречаюсь с Дэном, а Леандро – мой пациент. Не стану лгать, влечение к этому парню – большая проблема. И мне нужно взять ее под контроль. Потому что мы не можем прекратить лечение.

Хотя следовало бы, когда ты считаешь пациента привлекательным. Ни к чему хорошему это не приведет. Но прежде я и не была в такой ситуации.

Какую бы причину я назвала, отказываясь лечить его?

Ох, я вроде как считаю тебя невообразимо притягательным, так что не могу быть твоим психотерапевтом.

Ну еще бы, ага.

Мне просто нужно снова стать взрослой и быстро напомнить себе, что он мой пациент.

И все это время меня обнимают руки Дэна. Сегодня я решила нарушить все правила.

С этого момента никаких мыслей о Леандро.

– Энди – пациентка, и Каррика я знаю только благодаря ей. И ты не ярый фанат Формулы-1, так что мне не казалось, что это будет так важно, расскажу я об этом или нет.

– Это не важно, – он трется своим носом о мой. – Но этот парень легенда, как и Леандро Сильва. Хотя я слышал, что после аварии он больше не участвует в гонках.

– Хм-м-м.

– Ужин был неплохой.

– Согласна.

Он касается моих губ, как и всегда, очень мягко. Это мило. Просто иногда хочется, чтобы он повел себя дико. Прижал бы к двери и взял бы без подготовки. И не целовал бы так, словно я вот-вот сломаюсь.

Чувствуя себя странно раздраженной, я углубляю поцелуй, проскальзывая языком в его рот. Прижимаясь своим телом к его, я стону ему прямо в губы. Пальцами он нежно проводит по моим волосам. Но я не хочу, чтобы он был нежным. Я толкаю его к стене дома. Прижимаясь руками к его груди, целую жестче. Прикусив его губу, рукой я спускаюсь ниже, к его эрекции, упирающейся в мое бедро. Затем я расстегиваю молнию его брюк, но он ловит мою руку, останавливая меня.

– Индия.

Из-за его явственной реакции мое лицо заливается краской смущения. Я убираю руку и делаю шаг назад, смотря куда угодно, только не на него.

– Боже, прости.

Не знаю, зачем сделала это. У нас еще даже не было секса. Я хотела, чтобы все шло размеренно, а с момента, когда у меня в последний раз был секс, прошло много времени.

Что я планировала делать? Заняться с ним сексом в дверном проеме?

Я не стала бы пускать его к себе и спать с ним, когда в доме находятся мой сын и брат. Тем более Джетт не встречался с ним ни разу, а Кит всего единожды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Pole position (англ.) – первая позиция на стартовой решетке, которую получил гонщик, показавший лучший результат на квалификации: скоростном заезде пилотов перед гонкой для определения их стартовых позиций во время гонки. (Здесь и далее прим. пер.)

Вернуться

2

Часть гоночной трассы, на которой располагаются боксы команд (гаражи) и где производятся пит-стопы (остановки для смены шин или других необходимых операций с болидом).

Вернуться

3

Круг на квалификации или перед гонкой для прогрева шин болида.

Вернуться