Анна Миллер
Моя вторая новая жизнь

Все события и персонажи, описанные в данной книге, являются плодом авторского воображения или используются в художественных целях. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями или местами, является случайным.

Автор не несет ответственности за интерпретацию и использование читателем информации, содержащейся в книге.

Книга может содержать сцены, темы или выражения, которые подходят не всем читателям. Рекомендуется ознакомиться с аннотацией и учитывать свои предпочтения перед чтением.

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет. Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью.

Пролог

Наверное, каждый хотел бы получить второй шанс. Шанс прожить свою жизнь по-другому, и, конечно же, лучше, чем сейчас, иначе какой в этой затее смысл. Не уверена, что с кем-то вообще такое может произойти в реальности. Расскажи вы мне эту историю раньше, я бы рассмеялась вам в лицо, ведь она больше напоминает Корейскую дораму. И нет, то, что я наполовину кореянка не означает, что я фанатка дорам. Последний раз я смотрела их в пятнадцать, вместе с Лилу, пока она не бросила меня в этом Аду. Так, о чем это я? Второй шанс, черт возьми, я ведь действительно его получила, и абсолютно точно просрала. Надо было убить того ублюдка, когда была возможность. Но, кажется, я забегаю вперед. Думаю, вам интересно послушать эту невероятную историю с самого начала.

Итак, шесть месяцев назад я умерла.

Часть 1 – День, когда я исчезну

Глава 1

Меня мутило, скорее всего от последнего удара, когда он пнул меня ногой в живот. Эти чертовы тапки с котами, которые я же ему и подарила, сейчас надменно смотрели на меня своими безжизненными глазами-бусинками. Я лежала, свернувшись калачиком, на холодном полу кухни, даже не пытаясь подняться. Мы это уже проходили, лучше молча стерпеть и дождаться, когда он сам успокоится, или ему наскучит и он найдет более интересное занятие, в противном случае он будет бить меня пока я не отключусь.

Думаете, я неудачница, раз в свои двадцать три позволяю какому-то козлу поднимать на меня руку? Ведь я довольно спортивная девушка и раньше затыкала рты всем, кто осмеливался даже просто посмотреть на меня косо. А теперь я здесь, лежу, скрючившись как побитая собака, и говорю вам, что «лучше промолчать и стерпеть». Все именно так. Потому что у меня есть план. А чтобы его исполнить, мне нужно вымотать этого ублюдка, и не вырубиться самой. Поэтому, собрав последние силы, я всё-таки приподнимаюсь, упираюсь руками в пол и начинаю истерично смеяться, медленно поднимая голову.

– Тебе смешно, стерва, – Чед, недоумевая, смотрит на меня и его тупое лицо веселит меня еще больше, – Ты добавки захотела? Так без проблем, дорогуша, я только начал.

С этими словами он резко наклоняется ко мне и с размаху бьет ладонью по левому уху. Помню, я сама показала ему видео, где взрослые мужики раздают друг другу оплеухи и это даже является официальным соревнованием. Тогда это казалось забавным, но я ведь не могла знать, что подобный приемчик будет применен и ко мне. Резко все звуки в комнате снизились в половину и, сопровождаемая глухим ударом, я припала правой щекой к дверце шкафа, а потом медленно сползла вниз. Чед, скривив губы, схватился за ладонь. Видимо этот прием ему тоже не очень понравился, все-таки ручонки у него слабые, а ноги натренированы побегами от полицейских.

– Стерва, из-за тебя руку повредил, – брызжа слюной, как мерзкий бульдог и потирая ушибленную ладонь, он, наконец, вышел из кухни.

Это означало, что бой закончен и я победила, если это можно назвать победой. Главное, я добилась своего. Сейчас этот мудак, который вообще не может терпеть никакую боль, закинется парочкой своих таблеток, а запивать их будет любимым пивом, которое я так заботливо принесла ему сегодня вечером, подмешав пару таблеток снотворного. Думаете я решила его убить? Ох, не несите чушь, такой глупости я не совершу. Я всего лишь хочу сбежать от него подальше, а чтобы он точно меня не нашел, мне нужны деньги, много денег. И именно сегодня в сейфе лежит выручка его барыг за месяц. А это, между прочим, 300 000 долларов. К его несчастью, я знаю код. Не зря смотрела сериалы про шпионов, хоть где-то пригодилось. Правда, он настолько тупой, что даже стараться не пришлось. Думал, раз я терплю его выходки уже столько лет, то не предам его. Может все бы и продолжалось как раньше, если бы он не начал меня бить. Поэтому он сам виноват, в том, что сотворит с ним Винсент, когда через пару дней узнает, что он профукал их месячную выручку. Но это уже не мои проблемы.

Так, о чем это я, ах да, я же все еще на полу кухни. В ушах звенит и меня пару раз вырвало ужином, который Чед так и не дал доесть, разбив мне губу. Но, благо, спустя минут сорок я уже слышу его бесящий надрывный храп, значит пора подниматься.

Встать на ноги получилось не с первого раза, хорошо, что у меня было достаточно времени, и я не торопилась. Все тело нещадно болело, а засохшая кровь местами стягивала кожу на лице, но предвкушение того, как взбесится Чед, когда увидит пустой сейф, было очень приятной наградой. Жаль не смогу увидеть его лица, может все-таки вернуть скрытую камеру обратно? Нет, она нужна мне. Если что-то пойдет не по плану, а я всегда рассматриваю такой вариант, у меня будет козырь в рукаве, ведь я записала парочку интересных кадров, пока выуживала код от сейфа.

Забрав все деньги до последнего цента, я сложила их в старую спортивную сумку, классика воровского дела. Свои вещи я отнесла на работу частями заранее, Чед даже не заметил. Я уже говорила, что он туповат? Стоя посреди захламленной комнаты, в которой так убого прожила несколько лет своей жизни, с сумкой денег, которые мне и за год не заработать, я ощутила прилив уверенности. Наверное, впервые в жизни я делаю что-то действительно правильное по отношению к себе. Как там сказал тот богатенький парнишка, «если сама не сможешь за себя постоять, то так и останешься никем». Не знаю почему меня зацепили эти слова, они даже не мне были адресованы, но въелись в память. Может именно тогда я и решила все это провернуть?

Пять дней назад

– Боже мой, Джози, что с твоим лицом?

Розалия испуганно смотрела на меня, прикрыв рот рукой. До этого момента я отказывалась смотреть на себя, но увидев ее обеспокоенное выражение лица все же решилась взглянуть в треснувшее зеркало, висевшее на дверце металлического шкафчика. В комнате для персонала, где мы обе переодевались на смену, больше никого не было, поэтому, к счастью, никто не видел этот фиолетово-бордовый синяк под левым глазом и, еще не зажившую, рассеченную бровь. Я откинула с лица прядь темно-каштановых волос, и она, слегка коснувшись моих плеч, открыла мне то, что я пыталась скрыть. Лицо будто разделилось надвое, правая половина была мне знакома, а вот левая мне уже не принадлежала. Я попыталась дотронуться до левой щеки, чтобы удостовериться, что эта половина лица точно моя, но меня тут же пронзила резкая боль. Дома я пыталась зашить бровь, но глаз тогда так сильно заплыл, и в голове шумело, что я не могла сосредоточиться и практически ничего не видела. Теперь этот шрам останется как напоминание о моей неспособности выбирать парней.

– Есть тоналка? – спросила я ее, с совершенно невозмутимым видом, потому что старалась вообще не шевелить мышцами лица, дабы не становилось больнее.

– Да, конечно, минутку – заторопилась Розалия, исподтишка бросая на меня сочувствующий взгляд. Взгляд, который я ненавижу больше всего, – он опять тебя ударил? – не удержавшись спросила она.

– А на что похоже? – скривила я губы в ухмылке и тут же пожалела об этом, боль снова пронзила всю левую сторону лица.

Увидев мою скорчившуюся физиономию, Розалия буркнула «Извини» и продолжила молча рыться в сумке в поисках тоналки. До конца дня она не произнесла ни слова в мою сторону, и только безмолвно ходила по пятам, видимо проверяя, не стало ли мне хуже и не поплыл ли макияж.

Вечер не задался с самого начала, ненавижу вечерние смены. В это время в кафе всегда приходит толпа старшеклассников из местной элитной школы. Надеялась, хоть сегодня мне не придется их обслуживать, но они сели в курящий зал, кто бы сомневался. Рози на дух не переносит запах сигарет, поэтому сегодня «курилку» обслуживаю я. На мое счастье, должно же мне хоть в чем-то сегодня повезти, у этих ребят уже есть над кем издеваться, и они даже не смотрят в мою сторону. Девчонка кореянка, на вид лет пятнадцати, в этой нелепой школьной форме, с длинной юбкой в сине-голубую клетку и галстуком-бабочкой на шее, сидела в окружении богатеньких засранцев. Никогда не носила форму, даже не могу представить себя в этом монашеском наряде. Хорошо, что в дни моей учебы ни про какую форму речь и не шла. Джинсы с заниженной талией и футболка, едва прикрывающая пупок, вот такой была моя школьная форма в пятнадцать лет. Но видимо форма не нравится не только мне. Одноклассники, окружившие девчонку, все время норовили ткнуть ее чем-то побольнее или светили фонариком от камеры прямо в лицо. Ну и конечно, все это сопровождалось громким и слишком уж неприятным смехом. Парочка девчонок были самыми активными, парни же периодически поддакивали им, исполняя все новые издевательства. А Тихоня, тем временем, уставилась в пол и молча терпела все, что с ней делали.Только один парень, тоже кореец, как и она, на вид немного старше и выше остальных, просто сидел рядом со всеми и смотрел в экран своего дорогого телефона, намеренно подняв его повыше, чтобы закрыть лицо. Я не видела, когда он к ним присоединился, наверное, в этот момент бегала с очередной пепельницей. Парень не участвовал в этой экзекуции, но и не пытался помочь девчонке-тихоне. Таких ненавижу больше всего. Ты либо плохой, либо хороший, нельзя молча посидеть в сторонке.

После того, как я уже во второй раз убрала с их стола гору кружек из-под кофе, в которые они специально пересыпали сахар из всех ближайших сахарниц, и вынесла три полные пепельницы, мне это начало надоедать. Начальница давно ушла домой и кафе было предоставлено нам с Рози на весь оставшийся вечер. В задачу официанток входит работа до последнего клиента. Но когда приходили эти ребята, можно было и до полуночи с ними просидеть. В общем, именно за это я и получила фингал и рассеченную бровь прошлой ночью, когда Чед разозлился из-за моего позднего возвращения с работы. Так что сейчас меня обуревал гнев. На девчонку мне было наплевать, но, по сути, из-за этих малолеток я теперь не могу нормально лицом шевелить, так что моя месть была сладкой, но только для меня. Очередной круг напитков, с каплей острого соуса, кажется, заставил их отвлечься от своей жертвы. Сделав, каждый, первый глоток, они, скорчившись, выплюнули все на стол. Да, мне потом убирать, но это определенно того стоило. Девчонка наконец-то подняла глаза с недоумением глядя на своих тюремщиков и пока они все так же плевались во все стороны и не отказывали себе в грубых выражениях, она схватила свои вещи и быстро побежала к выходу. Я ухмыльнулась и прикусила губу, одна из моих дурацких привычек, и продолжила наблюдать за этим нескончаемым весельем пока не встретилась глазами с ним. Парень, «ни плохой, ни хороший», внимательно наблюдал за моей реакцией. Я не сразу заметила это, отвлеклась на девчонку. К кофе он не притронулся, хотя чашка стояла рядом. Он убрал телефон и теперь неотрывно смотрел прямо мне в глаза, но такие игры я выигрываю на раз два, так что взгляд я не отвела и так же уставилась на него с видом «Че пялишься, придурок». Парень резко встал и что-то сказал корчащимся за столом друзьям, все они тут же посмотрели в мою сторону, а потом он помахал мне рукой, чтобы я подошла ближе. Кажется, он только что сдал меня с потрохами. Но если я хочу кому-то подгадить, меня невозможно застать врасплох, так что я уверенной походкой иду к столику, прихватив с собой запасное меню.

– Что-то не так, СЭР, – намеренно акцентировав внимание на нелепом обращении, я вновь посмотрела ему в глаза, довольно красивые глаза.

– Кажется вы перепутали наш заказ и принесли не те напитки, – пока он говорил уверенным и немного укоризненным тоном, все остальные молчали. Даже не знала, что кто-то может заставить их заткнуться. Они что, его боятся?

– Уверена, что ошибки нет. Последний заказ делал тот молодой человек, – я совершенно спокойно указала на крупного рыжего парнишку, сидящего с самого края стола.

Он был ближе всего к той девчонке и когда я подходила к ним, чтобы поменять пепельницу, он буркнул что-то про повторный заказ, но так был занят издевками над тихоней, что не услышал, что я сказала потом.

– В нашем кафе действует акция, каждый третий напиток мы совершенно бесплатно подаем наш авторский кофе. Вот, можете посмотреть, в меню все написано.

Я с самым невинным выражением своего затекшего лица протянула парню с красивыми глазами потрепанное меню, где черным по белому было написано именно то, что я только что сказала.

Парень потянулся за ним и слегка коснулся моих пальцев. Я на секунду зависла, но все же резко отдернула руку и злобно посмотрела на него, а он лишь слегка улыбнулся и уставился в меню. Я оглянулась, но никто видимо не заметил этого, потому что все сидящие за столом ополчились на рыжего парня, сделавшего последний заказ. Они сыпали ругательствами в его сторону, а он глупо извинялся, говоря, что отвлекся и видимо не услышал, что я сказала. Расстроенные тем, что девчонка в суматохе умудрилась сбежать, они вскоре начали собираться. В зале оставался только тот парень с красивыми глазами, но пока я уносила недопитый кофе с порцией острого соуса, он тоже ушел, а на столе лежал оплаченный счет с хорошими чаевыми. У него все-таки есть какая-то совесть или он просто откупился от меня за нахальное поведение своих друзей. Хотя какая разница, дают деньги – бери.

Я закрыла главный вход, убрала со стола, навела порядок за баром, и стала собираться домой. Розалия ушла еще час назад, за ее столиками давно никого не было, так что я была в кафе одна. Сегодня я даже успеваю на последний автобус и не придется тратить только что заработанные деньги на такси. Глянув по навигатору, что нужный автобус придет только через двадцать минут, я решила покурить на улице. Я редко курила, могла целую неделю не вспоминать о сигаретах, но сегодня был не самый лучший день. Лицо болело, на душе тоже было паршиво, еще и эти старшеклассники подпортили мне настроение. Правда последний пранк немного развеселил, отрицать не буду.

Установив сигнализацию, я вышла через заднюю дверь в небольшой дворик между домами. Стоял теплый осенний вечер, поэтому куртку я не застегнула, но кепку натянула пониже на лицо, чтобы в автобусе люди меньше на меня пялились. Я пошла на детскую площадку рядом с автобусной остановкой. Усевшись на любимые скрипучие качели, достала уже открытую пачку сигарет, которую стащила у малолеток, пока уносила очередную переполненную пепельницу и начала рыться в карманах в поисках зажигалки. Вот в чем проблема, когда ты редко куришь, зажигалка всегда теряется. Оглянувшись по сторонам, я увидела на остановке человека в черной куртке и красной шапке. Терпеть не могу подходить к незнакомцам на улице, но я уже запланировала спокойно затянуться сигареткой и расслабиться, поэтому все же подошла в нему.

– Извините, у вас не будет зажигалки или спичек? – промямлила я, не вынимая сигарету изо рта.

Человек обернулся, красивые медовые глаза из-под натянутой на лоб красной вязанной шапки смотрели прямо на меня. Опять он, тот самый парень, «ни плохой, ни хороший» стоял передо мной и удивленно рассматривал сигарету в моих зубах. Не знаю почему, но меня вывел из себя его осуждающий взгляд, и я тут же вытащила сигарету изо рта и убрала ее в карман. Резко развернувшись, я вернулась на качели, бурча себе под нос проклятия. И надо же было нарваться именно на него, а вечер мог оказаться куда приятнее. Услышав за спиной звук шагов, я обернулась, парень был уже в шаге от меня и протягивал ко мне руку. Стыдно об этом говорить, но я испугалась, инстинктивно приняла защитную стойку и закрыла лицо руками. Он резко остановился с протянутой ладонью, на которой лежала зажигалка.

– Извини, если напугал, но ты застала меня врасплох, и я не сразу понял, что ты сказала, а по губам прочитать не смог из-за сигареты. Держи, тебе же зажигалка нужна была?

Я убрала руки от лица и, взяв из его протянутой руки зажигалку, немного расслабилась и села на качели. Едкий дымок потянулся из зажженной сигареты, и я вернула парню зажигалку. Затянувшись, я на пару секунд закрыла глаза, насладившись процессом, а когда их открыла он уже разместился на соседней качели.

– Есть еще сигаретка? – спросил, будто мы старые друзья.

– А ты не маленький, чтобы курить? – усмехнулась я и впервые рассмотрела его внимательнее в свете фонаря.

В этой идиотской вязанной шапке он выглядел на шестнадцать, хотя в кафе мне показалось, что он старше. Темные волосы выбивались из-под шапки, обрамляя его светлое лицо, пухлые губы были чуть приоткрыты, а прямой, слегка приподнятый вверх, нос казался очень забавным. В свои шестнадцать я бы, наверное, влюбилась в него без памяти. Но сейчас, на фоне Чеда и всех парней, с которыми я когда-либо встречалась, этот парнишка был как что-то недосягаемое, слишком хорош, чтобы быть правдой, особенно для меня. К тому же разница в возрасте не позволяла мне оценивать его как взрослого.

– Мне почти восемнадцать, – возмутился он и почему-то глянул на свои smart-часы, – а пачка сигарет в твоем кармане принадлежит мне, я видел, как ты ее стащила.

Уличил меня в воровстве, заметил мою ухмылку во время пранка, да этот парень наблюдал за мной все это время. Мне стало интересно, в чем же будет подвох. Не пытаясь оправдаться или опровергнуть его слова, я достала пачку из кармана и протянула ему. Он удивился, но пачку забрал, так же не произнося ни слова.

– Надеюсь твой противник выглядит хуже, чем ты, – усмехнулся он, доставая сигарету.

– Что?

– Синяки на твоем лице. Сцепилась с надоедливым клиентом? Не помню, чтобы вчера у тебя была рассечена бровь.

Он был в кафе вчера?

– Ты следишь за мной?

– Я просто часто бываю в этом кафе, атмосфера нравится. Надо было зашить, теперь шрам останется, – он приподнял шапку и показал на свою правую бровь, где уже красовался небольшой белый шрам.

Тоже мне, Капитан Очевидность. Я натянула кепку еще ниже и, потушив сигарету, встала с качели.

– Думаю, тебя это не касается.

С этими словами я направилась обратно к остановке, автобус вскоре должен был подъехать, а парень начинал меня бесить. Снова услышав его шаги сзади, я резко развернулась.

– Ты преследуешь меня?

– Слежу, преследую – да у тебя мания какая-то. Не забыла, что я изначально стоял на остановке, когда ты ко мне подошла. Так что кто кого преследует? – нахально заявил он и обогнал меня.

Как только автобус подошел парень моментально оказался внутри и занял одно из двух свободных сидений, конечно же расположенных рядом. У меня не было выбора, как сесть напротив него, потому что до конечной, где я жила, ехать полчаса, а сил стоять у меня уже не осталось.

Я сразу вставила в уши свои старые проводные наушники с потрепанным проводом и бросила быстрый взгляд на парня. У него, конечно же, были новенькие беспроводные затычки. И тут в голове промелькнула мысль, что он вообще забыл на этой остановке и в этом автобусе? Парень из элитной школы, одет с иголочки, ну если не считать нелепой шапочки, хотя не удивлюсь, если и она стоит как две мои зарплаты. Но спрашивать его об этом я не собиралась, натянула кепку пониже, выбрала любимый плейлист и закрыла глаза. Я могла уснуть где угодно, в этом была «моя супер-сила», так шутила когда-то моя сестра двойняшка. Ее поражало это умение, ведь сама она всегда мучилась от бессонницы. Лилу, мне ее не хватает, каждый день.

Я проснулась от резкого толчка, автобус внезапно затормозил на перекрестке. Шея затекла, потому что голова завалилась на правый бок. Я слегка приоткрыла глаза и посмотрела перед собой из-под кепки, не поднимая головы. Парня не было, видимо вышел на одной из остановок. Я успокоилась. Музыка играла только в одном наушнике, и я потянулась к правому уху, чтобы поправить провод, он часто отключался в последнее время. Но наушника в ухе не оказалось, зато я нащупала что-то мягкое, на чем я, видимо, лежала все это время. Подняв голову, я лицом к лицу столкнулась с ним. Парень никуда не делся, он просто пересел на соседнее со мной сиденье пока я спала. В его левом ухе нелепо торчал мой правый наушник. Резко дернув провод, я выпрямилась и отстранилась. Парень смотрел на меня сонными глазами, видимо он тоже уснул.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Сижу, – не возмутился он.

– Я вижу, что ты сидишь. Почему ты сидишь рядом со мной, еще и с моим наушником в ухе?

– Ты уснула и стала заваливаться на бок, а там никого не было. Решил, что тебе хватит одной рассеченной брови. А наушник сам выпал. Мне стало интересно, что слушают такие как ты.

– Что значит такие как я?

– Бунтарки.

– С чего ты взял, что я бунтарка, ты же меня не знаешь?

– В меню действительно было написано про ваш «авторский напиток», но в составе, мелким шрифтом, не было острого соуса – довольный своей находкой, он ухмыльнулся.

– Почему же тогда ты меня не выдал? – удивилась я.

– А зачем мне это? Они не мои друзья, а шутка и правда получилась веселая.

– Зачем же ты с ними проводишь время, если они тебе не друзья? Пытаешь влиться в крутую компанию?

– Нет, мне просто скучно, – сказал он и пожал плечами как маленький ребенок.

Мне показалось это забавным, и я засмеялась, забыв про синяки на своем лице, и тут же скорчилась от боли.

– Больно? – обеспокоено спросил он, но, заметив мой удивленный взгляд, вернул невозмутимое выражение лица.

– Уже меньше.

Водитель объявил следующую остановку, и парень начал собираться.

– Мне пора, было приятно с тобой поболтать, Бунтарка.

– Не могу сказать того же, – я закатила глаза, но мой голос немного дрогнул. На самом деле, мне было приятно, что все это время я была не одна, но, конечно, я не могла произнести это вслух.

Парень улыбнулся, может понял, что я соврала, и направился к выходу. В автобусе больше никого не было, до конечной оставалось всего пару остановок. Я так и сидела с одним наушником в левом ухе, играла знакомая мелодия, что-то про воображаемого друга.

Автобус начал тормозить и тут я решилась спросить.

– Почему ты не помог той девчонке? Они ведь издевались над ней, а ты молча сидел рядом.

Парень повернул голову в мою сторону, его лицо сразу стало более серьезным. Может он не расслышал, что я сказала?

– Если она сама не может за себя постоять, то так и останется никем. Нужно уметь дать отпор всем, кто причиняет тебе боль, а не надеяться на какого-то защитника или, что обстоятельства изменятся сами собой.

С этими словами, наполненными какой-то внутренней горечью, он вышел из автобуса. Я молча смотрела как он уверенно идет по серому, покрытому блеклой листвой, тротуару, сопротивляясь поднявшемуся ветру. Именно в этот момент я наконец поняла, что должна сделать.

Глава 2

Сегодня тот день, когда я исчезну. Оставлю Чеда и всю эту никчемную жизнь с ним позади. Я вышла из нашего дома, в котором прожила четыре года. Целый год до этого мы делили небольшую квартирку с друзьями Чеда. Это как жить в общежитии со студентами из какого-нибудь братства, и 24/7 видеть, как они накуриваются, выпивают, устраивают вечеринки. Так что я не выдержала и настояла на переезде в отдельное жилье, тогда мое мнение еще учитывалось. Выбирали по принципу: чем дешевле – тем лучше. Сдвоенный домик на два хозяина в центральной части боро Квинс, в тупиковой улочке с поэтичной табличкой «END». Рядом тянулся, заросший плющом, сетчатый забор, с прорезанными дырами и сцепленный стяжками. Самодельный проход вел прямо под железнодорожный мост, который возвышался справа от нашего дома. Я часто не могла уснуть из-за грохота проходящих, в буквальном смысле над головой, поездов. Крыша периодически протекала, в стенах были дыры размером с кулак, видимо им и проделанные, но все это было не важно. На тот момент я просто хотела снова почувствовать тепло своего жилья, иметь что-то свое и не делить это ни с кем. Чед не считался, тогда он был частью всего этого и ему тоже не хватало своего места и, возможно, он даже любил меня.

***

Мы с Чедом познакомились лет пять назад, на одном из собраний бывших наркоманов. Я тогда только приехала в Нью-Йорк. Нет, я не наркоша, да и он тоже, по крайней мере, на тот момент не был. Чед только попал в банду Винсента и начинал с самого низа – был мелким барыгой. Ему поручали толкать дурь на районе, и он нашел способ легкого заработка. Предлагал бывшим наркоманам приятную замену для улучшения самочувствия. Но, думаю, изначально, он действительно приходил на эти собрания, чтобы выговориться. Сама же я пришла туда, чтобы послушать рассказы этих слабаков. После таких мероприятий мне становилось чуть легче жить, потому что в конечном счете, кому-то всегда живется хуже, чем тебе, приятный факт. Не знаю, как я повелась на его плаксивую историю, может, я просто устала от одиночества. Чед сбежал из дома, как только ему исполнилось семнадцать. Забавно, особенно в контексте недавних событий, что отчим обожал бить его ногами в живот. Раньше тот был надзирателем в тюрьме пока его не выперли из-за злоупотребления властью, насилия и взяточничества. Раздувать не стали, просто попросили уйти по-хорошему, что он и сделал. А вымещать злость стал уже дома, на пасынке. Так Чед был куклой для битья пару лет, пока не сбежал со своими уличными друзьями сюда в Нью-Йорк, за хорошей жизнью, как они полагали, но, как мы знаем, ничего хорошего из этого не вышло. Половина из них уже сторчались к этому моменту. Чед единственный, кто хоть чего-то добился, если это вообще можно назвать достижением. За два года он из мелкого барыги стал дилером, карьерный рост, мать его. За ним был закреплен один из районов города. У нас дома теперь стоял мощный сейф с кодовым замком, а в тумбочке у кровати лежал Glock 17, конечно, со спиленным номером. В его обязанности входила закупка товара для своих барыг и бегунков. Винсент доверял ему все большие партии, и чувство собственной важности Чеда росло на глазах, как и его нервозность. Он часто пробовал товар, выпивал и так куклой для битья стала я.

***

Спортивная сумка оттягивала плечо и это причиняло боль, потому что тело еще не отошло от жестоких ударов, но я продолжала двигаться вперед, не оглядываясь. До кафе я доехала на такси, чтобы быстрее забрать свои вещи и отправиться на вокзал. Расплатилась наличкой, которой теперь у меня было более чем достаточно.

– Джози ты уверена, что поступаешь правильно? – с беспокойством глядя на меня спросила Розалия, как только я появилась на пороге кафе.

– Черт возьми, Рози, конечно, я ни в чем не уверена, но у меня нет выбора. Я не хочу закончить свою жизнь на потрепанном ковре с кровавым месивом вместо лица.

– Но может лучше пойти в полицию, заявить на него?

Наивная Рози, только она могла выдвинуть такое предложение.

– Ты шутишь? Местная полиция крышует всю их банду. Стоит мне открыть рот и от меня и мокрого места не останется. Так что выбор невелик. Стивен звонил?

– Да, он уже на подходе. Только в толк не возьму, зачем он тебе понадобился, он же тупица-футболист.

Да, Стивен, двоюродный братец Рози, учится в колледже, и является нападающим местной футбольной команды. Вот только Рози не в курсе, что тупица Стивен в свободное время занимается подделкой документов. В основном для мелких придурков, которые хотят купить пива в супермаркете за углом и устроить развратную вечеринку в общаге. Как-то я застукала его прямо за продажей новехонького удостоверения парнишке, на вид так не старше пятнадцати. Удивительно, что его еще не накрыли за такую явную подделку. Но секрет я сохранила, до лучших времен, и вот это самое время сейчас настало. Мое новое удостоверение уже идет ко мне в обмен на "только не рассказывай Розалии, прошу, она сдаст меня родителям, и меня отправят в военное училище" – заметано Стивен, я всегда держу свое слово.

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Ты же помнишь, о чем мы с тобой говорили? Если кто-то будет спрашивать про меня, неважно кто, что ты должна будешь сказать?

– Ну, что я не знаю где ты, и вообще мы с тобой не подруги, а просто работали вместе. И я тебя толком не знаю. Думаешь мне поверят? Разве Чед не в курсе, что мы хорошо общаемся?

– Он не в курсе.

При нем я даже имя ее не произносила. Рози недоуменно посмотрела на меня и опустила глаза.

Мы познакомились с ней полгода назад на какой-то нелепой вечеринке студенческого братства, где Чед толкал травку, а может что похлеще, мне было все равно. Рози заперлась в туалете, рыдая как белуга, потому что ее бросил парень, с которым она встречалась три недели. Я всего-то предложила ей салфетку, стереть размазанную по всему лицу тушь, а она решила, что мы теперь подруги. Джози и Рози, ну вы поняли, она сразу за это зацепилась, как рыбка на крючок. Правда, я не Джози, и водительское удостоверение, которое сейчас принесет мне Стивен, далеко не первые мои поддельные документы. Рози решила, что я ее ангел-спаситель. А мне просто надо было смыться на одну ночь от Чеда, чтобы избежать очередной порции побоев, ведь он уже был в плохом настроении. Вот я и сказала ей, чтоб не переживала так, и парень сам во всем виноват, что упустил такую классную девчонку. Лесть и ложь, мне ли говорить о том, как хорошо быть одной, и не зависеть от парней. Я с Чедом, этим абьюзом, уже почти пять лет. И сейчас вы можете подумать, что раньше он таким не был, но нет, он был именно таким засранцем, а я просто думала, что именно этого и заслуживаю.

Стивен, к моему удивлению, пришел даже раньше, чем мы договаривались. Видимо решил быстрее от меня отделаться. Он позвонил Рози и сказал, что стоит у заднего входа в кафе. Свой телефон я уже подкинула местным бомжам, чтобы Чед какое-то время думал, что я до сих пор нахожусь в Нью-Йорке, если проверит мое местонахождение по GPS. Так что я осталась без связи, но сейчас в телефоне не было необходимости.

Я вышла в маленький дворик позади кафе, Стивен уже нервно курил за мусорными баками, скрываясь от камеры наблюдения, висящей на углу здания. Камера была отключена уже очень давно, но Стивену об этом знать не обязательно.

– Принес? – без долгих вступлений спросила я.

Он потушил сигарету и полез в карман своей безразмерной спортивной куртки, после чего протянул мне белый бумажный конверт. Но как только я подошла ближе, чтобы забрать его, Стивен тут же отдернул руку назад, будто играя со мной.

– Что за дела? – возмутилась я, у меня не было времени на эти игры.

– Договор в силе и это однократная акция, поняла, мне проблемы не нужны. Ты ничего не говоришь о моих делах Розалии и вообще никому, в обмен на эти документы.

– Стивен, я сваливаю из города и вряд ли когда-нибудь вернусь, так что просто отдай документы и катись отсюда, пока прямо сейчас ей все не рассказала.

Он замялся, видно было как мысли бегают в его голове и мускулы лица напряжены. Но выбора у него особо не было, и он снова протянул мне конверт. Я тут же его схватила и поспешно вытащила новенькое удостоверение. Моему негодованию не было предела, на нем была моя фотография и мое имя, изменена только дата рождения.

– Ты издеваешься? Почему здесь мое имя? Ты вообще понимаешь в чем суть поддельных документов?

Стивен недоуменно на меня посмотрел. Мое лицо исказилось от гнева и синяков, которые я сегодня получила. Вся суть этой затеи была в том, чтобы купить билеты под другим именем. В случае, если Чед начнет искать меня, он бы даже не понял куда я направилась, потому что мое имя нигде бы не засветилось.

– И что мне теперь прикажешь с ними делать? – я со злостью помахала удостоверением прямо перед лицом Стивена, он даже сделала шаг назад, чтобы я его не задела.

– А что не так? Ты не говорила, что тебе надо сменить имя. Нашим ребятам только и нужно год рождения поменять, чтобы сильно не палиться в местных магазинах, когда выпивку берут. Если подумать, то ты вообще не сказала зачем они тебе понадобились, тебе же уже есть двадцать один.

– Пофиг, уже все равно ничего не исправить, у меня нет на это времени. Но Розалия была права, ты действительно тупой футболист.

С этими словами я зашла обратно в кафе, краем уха услышав жалобный стон Стивена.

– Ты же не расскажешь ей ничего? Договор в силе?

– Да пошел ты, Стивен, – я громко хлопнула дверью и закрыла ее на замок.

Глянув на часы и поняв, что времени осталось уже не так много и пора ехать на вокзал, я пошла в комнату отдыха, забрать свои вещи. Розалия была там, сидела за столом и терла друг о друга свои вспотевшие ладони. Она нервничала больше, чем я сама. Мне не хотелось ее расстраивать, и я решила не говорить ничего про Стивена прямо сейчас, возможно позже, когда я буду уже далеко отсюда. Видимо на моем лице все было, итак, написано, потому что Рози тут же вскочила и затараторила.

– Джози, что-то не так? Ты злишься? Стивен что-то натворил?

– Твой брат действительно тупица, но не бери в голову, разберусь – отмахнулась я.

Рози замялась и посмотрела в пол, будто извиняясь за своего двоюродного брата.

– Я знаю, что он делает поддельные документы, об этом ты его просила?

А она не дура, как я думала. Видимо раскусила всю его схему, странно, что он еще не отправлен в военное училище. Приберегла эту информацию на черный день? Все-таки научилась у меня чему-то.

– Рози, мне пора, – я не стала отвечать на ее вопрос, это уже меня не касается, но глядя на ее расстроенное лицо я все-таки добавляю – было приятно с тобой работать.

Сказать, что мне было приятно с ней дружить, было бы слишком эмоционально. Да и не могу сказать, что мы были закадычными подругами. У меня вообще нет друзей, и я не вижу в этом проблемы, как многие. Я люблю одиночество, люблю мысленно рассуждать о чем-то своем, не отвлекаясь на глупые разговоры о парнях или поездке за город на выходные. Меня угнетает сам факт, что я должна кому-то открыться и рассказывать все свои тайны и мысли. Может кому-то это необходимо, но только не мне.

У меня всего две сумки в руках, одна с наличкой из сейфа Чеда, вторая с необходимой теплой одеждой и несколькими памятными для меня вещами. Такси я уже заказала, так что поспешно выхожу из комнаты отдыха, не давая Розалии возможность меня обнять, или что она там порывалась сделать в этой ситуации. Машина подъехала к главному входу кафе, я оглядела зал. В элитной школе сейчас шли каникулы, поэтому богатенькие детки разъехались по курортам со своими родителями, и в кафе они не появлялись уже неделю. Он тоже не приходил, тот парень, «ни плохой, ни хороший». Я не видела его с того самого вечера в автобусе. Странное чувство, все это время я будто чего-то ждала. У меня давно не было никаких привязанностей ни к месту, ни к людям, но сейчас почему-то в горле стоял ком. Я не стала разбираться в этом ощущении, в очередной раз проигронировав свои чувства, и уверенным шагом направилась к выходу.Садясь в машину, я в последний раз решила взглянуть на кафе, где проработала полгода, все-таки это место было для меня больше, чем просто работой.

Колокольчик над входной дверью звякнул и сердце пропустило удар. Высокий парень в красной вязаной шапке заходил внутрь. Вряд ли он меня видел, да и не узнал бы, мы же виделись всего один раз. Мне захотелось окликнуть его, но что сказать? «Спасибо»? А за что? Глупо это все. Я села в такси и уехала на вокзал.

Часть 2 – Тихоня

Глава 1

– Просыпайся, Сора́ – ласково сказала мама, погладив меня теплой рукой по щеке.

Но я только сильнее завернулась в одеяло и перевернулась на другой бок, чтобы она не видела мои припухшие глаза. С каких пор она стала заходить в мою комнату без стука, надо будет напомнить ей о правилах. Вообще я не против, чтобы она меня будила, но иногда, в такой день как сегодня, мне необходимо собраться с мыслями, прежде чем снова отправиться в этот Ад.

– Сегодня последний учебный день, завтра уже будешь отдыхать на каникулах, так что «Подъем!», завтрак на столе, твои любимые блинчики с бананом.

Блинчики с бананом, только они могли заставить меня подняться сегодня, ну или таблетки от тревожности, которые я выпила еще в четыре утра, когда больше не смогла лежать в постели и думать о том, что меня сегодня ждет. Таблетки можно пить только во время еды, но в последнее время я все чаще нарушаю это правило.

– Доброе утро, мам, я сейчас спущусь, дай мне пару минут, – произнесла я сквозь одеяло, не поворачиваясь и не вставая с кровати.

Кажется, мама хотела что-то еще сказать, но, к счастью, не стала, и просто вышла из комнаты, слегка прикрыв дверь. Я пролежала еще минуту, уже открыв глаза и смотря через полуоткрытые шторы на серое, затянутое тучами небо, без какого-либо намека на солнце. Настроение сразу стало в разы хуже. Ненавижу осень.

Все так же завернутая в одеяло, я высунула ноги и опустила их в мягкие пушистые тапочки, а затем мелкими шажками, чтобы одеяло с меня не упало, подошла к большому зеркалу в углу комнаты. Выглядела я очень плохо, кроме очевидных темных кругов под глазами, лицо было слегка помятое, в глазах красные крапинки от лопнувших сосудов, темные волосы растрепаны и в целом, казалось, будто я всю ночь провела в ночном клубе, хотя я никогда там не бывала. Наверное, это и не удивительно, когда спишь по два часа в сутки. Нужно привести себя в порядок, нельзя спускаться к родителям в таком виде.

Спустя пятнадцать минут я, в отглаженной школьной форме, уже стояла внизу. Я старательно замазала консилером темные круги под глазами, но при определенном свете они все же были заметны, поэтому я решила не задерживаться дома и взять завтрак с собой. В столовой за большим столом сидел отец, он читал какую-то статью на планшете и был, как всегда, сосредоточен, не замечая никого вокруг, утро не самое его любимое время дня. Рядом болтал ногами и что-то увлеченно рассказывал Мин-Ги. Он так смешно говорил с набитым ртом, что я не удержалась от улыбки. Мама заботливо собирала ему бокс с ланчем, подкладывая туда порезанную мелкими кубиками морковь, которую он не особо любил, но ел ради нее, чтобы не расстраивать. Мин-Ги ходил в начальную школу, поэтому мог себе позволить быть таким беззаботным и счастливым в этот день, в отличии от меня.

– Мин-Ги, ты не против, если сегодня из школы тебя заберет Сора́? – спросила мама, укладывая бокс в бумажный пакет. Вопрос был скорее риторическим, потому что выбор Мин-Ги никто не предоставлял, впрочем, как и мне.

– У тебя дела? – спросил он, расстроенно, потому что мама по пятницам всегда забирала его из школы и потом они вместе шли в Baskin-Robbins, это было что-то типа традиции. Когда я была маленькой меня забирал отец и мы проворачивали то же самое. Пока я не заболела, дальше моя жизнь превратилась в пытку.

– Да, милый, мне надо сходить на собрание в школу твоей сестры.

Точно, сегодня еще и собрание инвесторов школы, оно проходит в конце каждого триместра. Мама вступила в совет, как только я переступила порог частной школы в прошлом году. На моем счету это была уже третья школа. Но я все так же оставалась изгоем, и не то, что не завела друзей, а еще и умудрилась нажить себе врагов. Видимо дело во мне, я вызываю в людях какую-то ненависть, не всегда мне понятную, если честно. Я просто хотела спокойно доучиться последние два года, а потом уехать подальше, где меня никто не знает, но одноклассники рассудили иначе. Может я проклята? Сначала болезнь, которая так напугала моих родителей, что они до сих пор проявляют ко мне гиперопеку, и следят за каждым шагом, теперь проблемы в школе. Иногда мне хочется, чтобы родители узнали, как я кричу в подушку каждую ночь, чтобы хоть как-то побороть тревогу, но от этого ведь ничего не изменится, а, возможно, станет даже хуже.

Подхватив свой ланч, бережно упакованный мамой в пластиковый бокс с нарисованной уточкой на крышке, и на ходу закинув в рот пару банановых блинчиков, я сказала, что мне нужно подготовиться к занятию, и поспешно начала натягивать куртку и ботинки. Мама не удивилась такому внезапному побегу, я часто так делала в последнее время, чтобы избежать расспросов про школьную жизнь за семейным завтраком.

– Не забудь выпить таблетки, – сказала она и протянула мне стакан воды и таблетницу, когда я уже собиралась выходить – Ты же помнишь, что нужно забрать Мин-Ги из школы сегодня в шесть?

Мама внимательно посмотрела на меня и на ее лице проскользнула тень подозрения, но также мимолетно исчезла. Не знаю разглядела ли она мои мешки под глазами после очередной бессонной ночи, но даже если видела, то скорее решила, что это последствия напряженной учебы в конце триместра.

– Да, я помню. Возможно, чуть-чуть задержусь, так что Мин, – он уже стоял прямо за маминой спиной, дожевывая свой блинчик, – дождись меня и никуда не убегай.

Он недовольно кивнул, потому что не любил ждать, а я не могла быть уверена, что вырвусь из школы вовремя. Заглотив горсть таблеток и запив их водой, я натянуто улыбнулась маме и вышла из дома. Отец еще вчера предупредил, что у него клиент в Бруклине и он не сможет меня подвезти, поэтому я поехала на автобусе, не тратя время на полноценный завтрак я вполне успевала добраться вовремя. У меня было время насладиться тишиной и понаблюдать за людьми вокруг. Мне нравилось придумывать истории про тех, кто встречался мне в таких поездках до школы, это отвлекало от собственных проблем.

Сегодня, где-то на пол пути, в автобус зашла девушка в черной кожаной куртке и голубых джинсах скинни. Из-под натянутой на лицо кепки мягкими волнами на плечи ложились густые каштановые волосы. Девушка была старше меня, скорее всего уже училась в университете, а может даже уже закончила. Она поправила темные очки, хотя в автобусе они были ни к чему, да и на небе не было даже намека на солнце. Мне показалось это странным. Может она тоже скрывает темные круги под глазами после бессонной ночи, как и я? Она, слегка покачиваясь, прошла в самый конец автобуса, села у окна и сняла очки. Только тогда я мельком увидела свежий синяк под ее левым глазом и тут же отвернулась, потому что девушка заметила мой заинтересованный взгляд. Больше я на нее не смотрела и всю дорогу размышляла, что же с ней случилось. Видимо она тоже не смогла дать отпор обидчикам, а если даже взрослый человек не может этого сделать, то, что остается мне.

Глава 2

«Академия Блэр» встречала меня оптимистичными лозунгами про образование без стрессов, поддержку от преподавателей, настрой на успех и прочее вранье. В такой день они только больше меня угнетали. Никто тебя не поддержит, скорее выставят виноватой. Так и было в прошлой школе.

Все началось с такой мелочи: я не дала двум одноклассницам, которые вечно у меня списывали, в очередной раз списать домашнее задание просто потому, что мне это уже надоело. Тогда они настроили против меня весь класс. Даже мои, так называемые, друзья отвернулись от меня, видимо испугались, что их настигнет моя участь. Поначалу мне просто объявили бойкот: никто не разговаривал со мной и вообще никак не контактировал. Мне даже казалось это забавным и было интересно наблюдать за ними. Я представляла, что они актеры театра и по сценарию я всего лишь призрак, а им необходимо сыграть свои роли, не обращая на меня внимание. Но эта игра затянулась и видимо она им понравилась, потому что играли они очень убедительно, а вот мне стало не по себе. Начинало казаться, что я и правда стала призраком, которого не существует. Учителя заметили, что в классе происходит что-то странное, только спустя два месяца, и почему-то решили вызвать к директрисе именно меня, а не их. Кроме того, пригласили моих родителей, тогда пришла только мама, отец был занят на работе, впрочем, как и всегда в последнее время.

– Чон Сора́, мы заметили, что ты не общаешься с одноклассниками – начала директриса своим хрипловатым голосом и уставилась на меня в ожидании каких-то пояснений.

При этих словах я едва не засмеялась. Они серьезно сделали именно такой вывод из всей ситуации? Решили сделать меня виноватой и какой-то нелюдимой?

Не дождавшись от меня ни слова, директриса перевела зоркий взгляд на маму, сидящую рядом со мной и нервно перебирающую подол шелковой юбки.

– Может быть у вас дома какие-то проблемы, которые напрямую влияют на вашу дочь?

– Нет, у нас все хорошо, – она с сомнением посмотрела на меня, – правда ведь Сора́? У нас ведь дома все хорошо? Тебя ведь ничего не беспокоит?

Сейчас меня беспокоила только она, со своим оправдывающимся тоном, когда причина этой ситуации вообще никак не относилась к нашей семье. Это меня разозлило, и я рассказала все, что произошло. Про списывание у меня годами, про объявленный бойкот и намеренное игнорирование моего существования. Помню глаза мамы, она едва сдерживала слезы, слушая меня. А вот директриса с каждым словом хмурилась все больше, и складка между ее нарисованными бровями становилась все глубже. Ведь это такое пятно на репутации школы, что мои одноклассники столько лет водили учителей за нос своими хорошими отметками за мой счет. И казалось бы, все встало на свои места, и виновные раскрыты, но, к сожалению, ее дальнейшие действия только навредили мне.

Она отвела нас с мамой в класс и при всех сообщила, что запрещает им и дальше меня игнорировать, забавное заявление, я готова была сквозь землю провалиться. Затем она сказала, что проведет общее тестирование уже на этой неделе, чтобы проверить как они усваивают материал. По сути, в этот момент она как тореадор махнула перед ними красной тряпкой, а за ней стояла я.

У моих обидчиков полностью сорвало крышу, когда большинство из них провалило контрольное тестирование и дальше ситуация вышла из-под контроля. Раз в неделю, в случайно выбранный день, чтобы я не могла слинять, они стали топить меня в школьном туалете. Они делали это очень грамотно для подростков, заставляли снять школьную форму, чтобы не запачкать ее, иногда даже фиксировали все на видео и делали фото, угрожая распространить их в интернете. Их было слишком много, я не могла дать отпор, и никто не мог меня защитить. Хорошо, что их фантазия ограничивалась только этой пыткой. Я часто жалею, о том, что молча не отдала тем девчонкам тетрадь с домашним заданием, может быть тогда все было бы иначе?

Родители снова включили гиперопеку, как во времена моей болезни. Спросите, почему я ничего не рассказала им об издевательствах в школе? У меня не было доказательств, никаких синяков и ссадин на теле, только моральное унижение, а это значит мое слово против всего класса, снова. Я думала, что сильная, справлюсь с этим, ждала окончания года, чтобы попросить родителей сменить школу по причине слабой учебной программы, а не потому, что стала изгоем. Но, к моему удивлению, решение сменить школу принадлежало отцу. Его бухгалтерская контора на Манхеттене, наконец, заимела много богатых клиентов, как частных, так и крупных компаний. Уровень нашей жизни резко возрос и отец, на радостях, решил вложиться в мое образование и запихнуть меня в частную школу, где уже учились дети некоторых его богатых знакомых.

Новая школа находилась в Куинсе на Лонг-Айленде. Далековато от нашего дома, но отец обещал отвозить меня, и я согласилась. На самом деле я бы согласилась, даже будь школа на другом конце Нью-Йорка, лишь бы закончился этот кошмар. Я бы пошла и в обычную школу, там было бы меньше проблем, потому что проще затеряться в толпе, но родители решили, что только частная школа сможет дать мне все необходимое для поступления в лучший колледж. К слову, они и его за меня выбрали.

«Академия Блэр» является одной из старейших в США. Сюда было сложно попасть, просто быть богатым недостаточно, как мне казалось. Я надеялась, раз все ребята прошли те же сложнейшие вступительные испытания, что и я, значит они очень умные и мне будет с ними легко найти общий язык. Но уже через месяц я поняла, что экзамен при поступлении сдавали далеко не все. Вернее, проще перечислить, кто его сдавал. Из двенадцати человек в нашем классе таких было всего трое, и одна из них я. Но я не унывала, даже два человека в моей команде уже придавали мне сил. Пока они не отчислились, через полгода после начала учебы.

Йен и Полин, с ними было легко. Они тоже предпочитали учебу развлечениям, и мы часто сидели вместе в библиотеке или в парке на территории школы и молча готовились к занятиям. Я не замечала ничего вокруг, пыталась учиться изо всех сил, чтобы родители мной гордились, и все было бы хорошо, пока я случайно не заметила маленькие неровные ожоги от сигарет на предплечье Полин, когда она, забывшись, закатала рукава рубашки. Она умело их скрывала, всегда носила школьную форму только с длинным рукавом, даже в жаркий день, но я не придавала этому значения, да и кто бы придал, ведь мы толком не общались и виделись только в школе. Я спросила ее, что это за ожоги, но она сказала, что неудачно воспользовалась выпрямителем для волос и даже рассеянно улыбнулась после своего ответа, будто это могло меня убедить в правдивости ее слов. После этого случая я стала приглядываться к ней и к Йену, мне начало казаться, что их что-то тревожит. Мне были знакомы эти бегающие в поисках опасности зрачки, эта опущенная вниз голова, будто заранее извиняющаяся перед невидимыми обидчиками, обгрызенные до крови ногти на тощих пальцах Йена и замазанные консилером гематомы на запястьях Полин. Я всё это уже видела, у себя, в прошлой школе, все кроме гематом. Над ними издевались, причем намного жестче чем надо мной в прошлой школе. Мои обидчики не оставляли таких явных следов своей расправы. Но почему в этот раз не трогали меня? Спрашивать их об этом не было смысла, не думаю, что они рассказали бы мне правду, но во мне поднялась буря, и я поверила, что смогу их защитить, наивная дурочка.

Я подкинула анонимную записку в кабинет директора Хагерти, чтобы он обратил внимание на то, что происходит в школе. Он пришел в наш класс на следующий же день, был урок физкультуры на закрытом стадионе. У меня освобождение от этих занятий, из-за проблем со здоровьем, но я обязана на них присутствовать. Бессмысленная трата времени, обычно я забивалась в угол на трибунах и читала какую-нибудь книгу не по программе, но потом тренер решил приобщить меня к общему делу и назначил своим помощником. Я должна была приносить воду и полотенца, замерять время с секундомером во время сдачи нормативов, следить за выполнением заданий, если тренер отлучался, что было довольно часто. Конечно, я ни за кем не следила, когда он уходил, и все занимались своими делами, может поэтому они меня не трогали?

Хагерти в своем твидовом костюме, цвета кофе с молоком, стоял перед нами с совершенно не проницаемым выражением лица. Но я сразу поняла зачем он пришел и опустила глаза. Директор повелительным тоном попросил нас открыть руки до плеча и вытянуть их вперед. Не уверенна, что такое требование приемлемо в стенах частной школы, но никто не стал возмущаться. Все только многозначительно переглянулись между собой и молча сделали, что он попросил. Практически все ребята были в футболках с открытыми руками, кроме меня и Полин. Я мерзла, это мое обычное состояние, но все же стянула с себя спортивную курточку и, как и все, осталась в белой футболке, вытянув вперед руки. Когда директор проходил мимо, внимательно рассматривая каждого ученика, все непонимающе перешептывались. Когда он дошел до меня, и я встретилась с ним взглядом, мне показалось, что он знает, что это я послала записку. Как-то странно блеснули его зрачки, хотя может это я уже напридумывала из-за стресса, откуда он мог знать. Полин стояла рядом со мной, она так и не сняла курточку и не подняла руки. Как только директор Хагерти обратил на нее свое внимание она едва слышно сказала заготовленную заранее фразу.

– Мистер Хагерти, я болею и мне нельзя снимать куртку, родители запретили – и тут же опустила глаза. Врала она не очень хорошо.

– Почему тогда ты не дома? Тебя должна осмотреть школьная медсестра и, в случае болезни, отправить домой. Зачем заражать других учеников – его тон был очень властным и, хоть эти слова были адресованы не мне, но даже я почувствовала себя виноватой.

Полин покраснела, поняв, что сглупила. Тогда она решила выбрать другую тактику и произнесла еще тише чем раньше, так, что слышать ее могли только я и директор.

– Мистер Хагерти, моя семья очень религиозна и у нас не принято носить одежду с не покрытыми руками.

Директор растерялся от ее неожиданного заявления. Уверенна, он тщательно продумывал свои следующие слова, потому что в нашей школе к религиозным убеждениям относились с понимаем. «Академия Блэр» – это международная школа и здесь учатся ребята разных национальностей и религий.

– Тогда пройдем в кабинет медсестры, она осмотрит тебя сама, без моего присутствия. К сожалению, это необходимая процедура. Я могу позвонить твоим родителям и объяснить ситуацию.

– Нет, – резко вскрикнула Полин и все тут же уставились на нее – не надо звонить родителям, они очень занятые люди. Я пройду к медсестре.

Полин кинула встревоженный взгляд на меня, а потом на шепчущихся девчонок за моей спиной и быстро проследовала к выходу из зала.

– Остальные могут продолжить занятие. Передайте преподавателю, что ваша одноклассница скоро вернется – с этими словами он уверенным шагом вышел вслед за Полин.

Глава 3

Занятие закончилось и все, шумно переговариваясь, побрели в раздевалку. Краем уха я слышала, о чем они говорили. Они обсуждали Полин, и почему она ушла с директором. Кажется, никто не слышал их разговор, кроме меня. Поэтому, как только Полин появилась в дверях раздевалки с заплаканными глазами, девочки, которых я подозревала в издевательствах, тут же налетели на нее как гарпии и грубо оттащили в сторону туалета. Осторожно подойдя к приоткрытой двери, я смогла разглядеть происходящее и автоматически включила камеру на телефоне. Это была моя ошибка, не надо было вмешиваться, хватило бы того, что я послала директору анонимку. Но в этот раз мне нужны были неопровержимые доказательства их действий в отношении Полин. Я почувствовала себя всемогущей, и очень зря.

– О чем он тебя спрашивал? – Карен схватила Полин за ворот куртки и резко дернула на себя, чтобы лицо Полин оказалось как можно ближе.

Карен, крупная девушка, бывшая атлетка, с густыми темными волосами, всегда затянутыми в высокий хвост, была их главной, как я потом поняла. Именно она решала, кого выбрать следующей жертвой и как далеко можно зайти, издеваясь над ней. Остальные были лишь ее марионетками, и всеми силами пытались ей угодить.

– Я сказала, что заболела, и он повел меня к медсестре, все в порядке, правда – неуверенно промолвила Полин едва сдерживая слезы.

– Почему тогда ревешь? Мелкая сучка, если ты хоть слово им про нас сказала, тебе несдобровать – с этими словами Карен с силой толкнула Полин и та, не удержавшись, упала на кафельный пол, и ударилась о приоткрытую дверь, за которой стояла я.

Я не успела среагировать вовремя, и дверь прищемила мне руку, а телефон с грохотом упал на пол рядом с Полин. Она в ужасе посмотрела сначала на него, потом на меня, и в этот момент, глядя в ее красные от слез глаза, я поняла, что попала в ловушку и она только что захлопнулась прямо перед моим носом. Остальные девчонки моментально бросились к двери, отпихнув Полин и схватили мой телефон. Экран треснул, но видеозапись все еще шла. Никогда не забуду их злобные лица, уставившиеся на меня.

– Ах ты тварь! – закричала Аманда, вторая по важности в их иерархии и лучшая подруга Карен – Она нас снимала!

Они втащили меня в туалет прямо за волосы, я пыталась отбиваться, но что я могла против пятерых девчонок, намного крупнее меня. Было больно, и морально, и физически, и я сразу вспомнила все, что происходило в прошлой школе. Мне захотелось зарыдать от беспомощности, но я держалась, не могла показать Полин, что они меня сломили так быстро.

Мой телефон они растоптали своими лакированными лоферами, а затем, для большего эффекта, кинули в унитаз и нажали кнопку смыва. Закончив издеваться над мобильником, они вернулись ко мне, придавленной к полу массивным телом одной из девчонок. Рядом на коленях сидела Полин, смиренно опустив голову и покачиваясь из стороны в сторону, будто китайский болванчик. Она вполне могла воспользоваться переполохом и сбежать, чтобы позвать на помощь, но, видимо, полностью ушла в себя.

– Полин! Очнись, Полин! Ты должна позвать на помощь! – шипела я, чтобы никто кроме нее не мог меня услышать, но она не реагировала.

– Так так, у нас тут завелась новая крыска. Чон Сора́, я права? – Карен вместе с подружками подняли меня на ноги и теперь все их внимание было направлено на мое помятое полом лицо – И что же ты собиралась сделать с этой записью?

Я понимала, что отнекиваться бесполезно, я уже на крючке, и чтобы я ни сказала, все обернется против меня.

– Собиралась донести на вас! – гневно выкрикнула я, в надежде что меня услышит кто-то из преподавателей, но никто не заходил в женскую раздевалку пока все девочки не выйдут, а все мы сейчас были здесь.

В серых, с зелеными крапинками, глазах Карен промелькнуло удивление, но затем мне по лицу моментально прилетела пощечина. От испуга я закрыла глаза и почувствовала, как щека начала гореть. Карен била от души.

– Ты еще смеешь повышать на нас голос, мерзавка. Сознательно роешь себе яму – с этими словами она плюнула мне в лицо, я едва успела увернуться, но плевок все равно попал на волосы.

Внезапно прозвенел звонок на следующий урок. Девчонки тут же бросили меня на пол рядом с Полин, которая все еще сидела на коленях, покачиваясь, как умалишенная. Карен наклонилась к нам и сквозь зубы прошипела

– Если кто-то из вас, мерзавки, сболтнет лишнего, мои друзья по очереди трахнут вас обеих где-нибудь в подворотне, ясно?

Полин наконец очнулась и прошептала «Ясно», а я промолчала. Карен злобно посмотрела на меня, шевеля скулами от напряжения, думаю она бы треснула мне еще раз, если бы у нее было на это время, но она молча развернулась и вышла из туалета, закрыв дверь.

С тех самых пор я попала в список изгоев на первое место. Полин теперь была всего лишь сломанной игрушкой, которая больше не приносила радости. Она ни на что не реагировала, все время молчала и начинала интенсивно качаться из стороны в сторону, как только к ней кто-то из них обращался. Не знаю, сознательно ли она выбрала эту тактику или окончательно тронулась от страха, но банда Карен ее теперь практически не трогала. Йен, узнав, что произошло, в тот же день каким-то образом убедил родителей перевести его в другую школу, потому что решил, что он следующий займет место Полин, ведь до этого он был всего лишь запасной игрушкой в их руках.

Как все позже узнали, в кабинете медсестры, когда та увидела следы побоев на теле Полин и гематомы на ее руках, Полин сказала, что ее бьют родители. Представьте, ей было проще обвинить их, чем сказать правду. Гнев родителей был не так страшен для нее, как угрозы Карен. Когда директор вызвал ее родителей на беседу, сказать, что они были в шоке, ничего не сказать. Конечно, они клялись, что ничего подобного они с дочерью не делали, но замечали ее странное поведение в последнее время, думали, что это связанно с очень напряженной учебой. Узнав про следы побоев, они решили, что Полин попала под дурное влияние и возможно даже принимает наркотики, но, конечно, никто даже не подумал, что в элитной частной школе есть такие проблемы. Директор убедил их взять академический отпуск для Полин, на неопределенный срок, и родители воспользовались предложением, чтобы скорее замять скандал. Как я потом узнала, они направили ее в центр психической реабилитации, и больше в школу она не вернулась.

Так мои школьные будни превратились в Ад.

Глава 4

Шли месяцы, ситуация не менялась. Мне казалось, что стало даже хуже. Если в прошлой школе максимум, что со мной делали – это топили в унитазе, то здесь девочки были куда агрессивнее и мне часто приходилось скрывать синяки и ссадины. Я осталась одна, Полин и Йена больше не было, да и не думаю, что они бы помогли мне. Иногда я жалею, что в порыве гнева взялась защищать этих трусов. Все-таки, в этом мире каждый сам за себя и помощи ждать совершенно не от кого. Были дни, когда меня не трогали, видимо Карен была в хорошем настроении. Но если что-то в ее жизни шло не по плану, и улыбка сползала с ее лица, сменяясь злобной гримасой, лучше бы не попадаться ей на глаза. Но как не попадаться если мы все учимся в одном классе. Я всегда оказывалась в самом эпицентре бури под названием «Расстроенная Карен». В прошлом году меня спасли начавшиеся летние каникулы. Родители предложили мне пойти в экономический лагерь, организованный при школе на летний сезон. Но я практически со слезами вымолила поездку в бабушке, ссылаясь на необходимость отдыха от сложной учебы. Так все каникулы я провела в Сеуле, залечивая душевные раны и молясь всем возможным богам, чтобы «Академия Блэр» сгорела дотла к моему возвращению. Но мои молитвы не были услышаны, и школа все еще стояла на месте. Вернувшись в Нью-Йорк, я твердо решила продержаться последний год. Дальше меня ждал колледж, который выбрали родители, но возможно там я смогу начать жизнь с чистого листа.

Первые два месяца нового учебного года меня действительно почти не трогали, будто забыли о моем существовании, и я даже немного расслабилась. Но последний месяц перед каникулами все стало как прежде, словно кто-то дернул за рычаг и Карен вновь слетела с цепи. Я так и не поняла, что на нее повлияло, но знала, что поблажек больше не будет.

***

Последний учебный день первого триместра прошел, на удивление, тихо и спокойно. Все были в предвкушении предстоящих каникул. Одноклассники обсуждали свои будущие приключения, возможные романы на горнолыжных курортах, куда половина из них собирались поехать с семьями, и никто не обращал на меня внимание. Я даже немного расслабилась, но продолжала поглядывать на часы в ожидании конца учебного дня.

И вот он, последний звонок с урока, учитель пытается донести до нас задание на каникулы, но его уже никто не слушает, поэтому он со вздохом просто желает всем хороших каникул и покидает класс. На часах 5:20 вечера, как раз есть время забежать за шоколадным круассаном, который так любит Мин-Ги, и забрать его из школы, за два квартала от моей. Я поспешно кидаю вещи в рюкзак и направляюсь на выход, но не успеваю сделать и пару шагов к двери, как кто-то хватает меня за рюкзак и со всей силой тянет назад.

– Куда собралась, Чон Сора́?

Это Аманда вцепилась в меня своими тощими пальцами.

– Мне нужно забрать младшего брата из школы, – говорю я дрогнувшим голосом, прекрасно осознавая, что мой ответ не имеет значения.

– Так давай заберем его все вместе, а ребята, – все еще держа меня за ручку рюкзака Аманда обращается ко всей банде, и они злобно присвистывают в знак одобрения ее идеи.

Сердце начинает судорожно колотиться в моей груди. Им нельзя со мной, я не хочу, чтобы они встретились с Мин-Ги, я хочу уберечь его от этого. Поэтому меняю свой ответ.

– А нет, я перепутала, сегодня я абсолютно свободна, – нотки обреченности все-таки слышны в моем голосе, даже я это понимаю, и по кривой ухмылке Аманды вижу, что и она это понимает.

– Тогда ты не против сводить нас в кафе, все-таки последний учебный день, надо отметить, мы ведь не увидимся целых две недели – с этими словами она наконец отпускает мой рюкзак, но с силой прижимает к себе, давая понять, что выбора у меня уже нет.

Вся банда во главе с Карен, Амандой и, к сожалению, со мной направляется в кафе «Полночь», в котором они постоянно тусуются, потому что там есть зал для курящих, и никто их оттуда не выгоняет до самой ночи, политика заведения – работа до последнего клиента. Я поглядываю на часы, уже почти шесть часов, но я не могу предупредить Мин-Ги, не могу достать телефон из кармана, Карен и Аманда крепко держат меня за руки, чтобы не убежала. Они все громко переговариваются, парни шутят, девчонки отвечают им звонким смехом и со стороны кажется, что все хорошо и мы совершенно обычная группка школьников, отмечающих последний учебный день перед каникулами. Никто из прохожих даже не предполагает, что я всего лишь пленница в этой компании.

В кафе они занимают сразу несколько столиков, шумно сдвигая их вместе. Тут они уже снимают свои маски добродетели и ведут себя именно так, какими я их всегда вижу. Злобные ухмылки, обидные шутки, брань, доносящаяся из этих, недавно мило улыбающихся, ртов. Со мной они уже не церемонятся, каждый считает свои долгом подойти и сделать мне больно, скрутить руку или ущипнут с такой силой, что у меня не произвольно катятся слезы по щекам, все это делается, не привлекая внимания и с мерзким шипением мне в ухо: «Вытри слезы, Чон Сора́, иначе сама знаешь, что случится».

И я действительно знала, что может случиться. Карен и Аманда общались с парнями из местной банды. Те периодически появлялись у школы и передавали им расфасованные по пакетикам таблетки разной формы и цвета. Это были какие-то легкие наркотики, один раз они заставили меня выпить пару таких таблеток, и я не совсем помню, что происходило дальше. Но после этого меня весь день рвало. Родителям я сказала, что отравилась тако, и медсестра в школе уже дала мне лекарство. Не хватало чтобы они потащили меня в больницу и обнаружили наркотики в моей крови. Уверена, было бы сложно доказать свою полную непричастность к этому.

Я терплю, потому что знаю, рано или поздно это кончится, и потом я их не увижу пару недель, а меньше, чем через год распрощаюсь с ними навсегда. Сейчас я больше переживаю за Мин-Ги, который, как я ему и сказала, смиренно ждет меня на качелях в школьном дворе, но я не приду. Дома меня накажут родители, но сильно злиться они не станут, ведь я скажу, что задержалась в библиотеке, набирая книг для домашнего задания на каникулах. У меня было время все это придумать, пока меня силой тащили сюда.

Внезапно, буквально на минуту, все перестали обращать на меня внимание и поприветствовали кого-то. Я неуверенно подняла глаза, к нам подсел незнакомый мне высокий парень, он был корейцем, как и я, и все его явно знали. Все кроме меня. Не помню, чтобы видела его раньше, а может просто не замечала, потому что усердно старалась не выделяться, но на нем была форма нашей школы.

– Джун-Хо, решил присоединиться к нам, соскучился? – усмехнулась Карен, но увидев его серьезный взгляд сразу убрала ухмылку с лица.

Парень обвел взглядом всю компанию и остановился на мне. Пронзительный взгляд и я сразу уставилась в пол. Раз все они его хорошо знают, значит ничего хорошего от него можно не ждать. Он такой же как они.

– Ты снова взялась за свое? – с непроницаемым лицом спросил он, обращаясь к Карен.

– Джун-Хо, не порти нам последний день учебы. Мы ведь просто дурачимся, правда Сора, ты же не против нашей компании?

Все уставились на меня. Что я могла сказать? Нет? Я хочу уйти? Разве это сработает. Поэтому я молча кивнула, а парень разочарованно сел рядом с ними.

– Слышал твои родители собираются отправить тебя в «Альтеру», отец говорит это лучший бизнес-колледж страны.

Это был Дэйв, капитан баскетбольной команды и, по совместительству, парень Карен, решил показать свою осведомленность, лишь повторив слова отца.

«Альтера», услышав это название я сразу навострила уши, ведь именно этот колледж за меня выбрали родители.

– Нас тоже туда отправляют, да Аманда? – незамедлительно подала голос Карен, – на самом деле мне плевать. В восемнадцать доступ к счету, где уже накопилась крупная сумма, будет разрешен, и я смогу делать все что захочу.

Карен с Амандой заговорщицки переглянулись, видимо у них уже был определенный план беззаботной жизни в колледже. А вот для меня это стало открытием, самые главные мои надзиратели собираются пойти в тот же колледж что и я. Но ведь я надеялась, что скоро мои мучения закончатся, а получается мне и дальше придется терпеть эти унижения.

От этих мыслей мне становится плохо и кружится голова. Я хочу выйти, вздохнуть полной грудью и пытаюсь встать. Но тут же грубая рука Дейва опускает меня обратно на стул и слезы тонкими неровными струйками текут по щекам.

– Куда собралась, Сора́, мы же так отлично беседуем – с кривой ухмылкой и не скрывая свой сарказм он начинает выкручивать мне палец, – Карен, а давай возьмем ее с собой в тот ночной клуб, куда мы ходили на прошлой неделе, думаю, ей понравится закрытая VIP-комната.

Он так сильно прижался ко мне, что я ощутила его мерзкое дыхание на своей щеке и меня стало тошнить еще сильнее.

– Вам еще что-то принести? – внезапно рядом с нами оказалась официантка и быстрым движением убрала переполненную окурками пепельницу, которая дымила мне прямо в лицо.

– Просто повторите заказ, – буркнул Дэйв, резко убрав от меня руки.

Он явно разозлился, что его прервали.

– В нашем кафе действует акция, каждый третий напиток мы совершенно бесплатно подаем наш авторский кофе. Вот, можете посмотреть…

Он не дал ей закончить и отмахнулся со словами – «Да не важно, несите уже», – и тут же снова обратился к Джун-Хо с каким-то вопросом. Но тот на него не реагировал, а внимательно рассматривал официантку. Мне стало интересно, почему он так на нее смотрит и я подняла глаза. Темно-каштановые волосы небрежно были затянуты в низкий хвост, и от нее приятно пахло пудрой. На лице было очень много тонального средства, а с моего ракурса тени ложились так, что было видно синяк под левым глазом. Присмотревшись, я увидела еще и рассеченную бровь, а сложив это все вместе я вспомнила ее. Сегодня утром, когда ехала в автобусе, девушка в кепке и солнечных очках – это была она. Официантка поймала мой взгляд и я, так же как в автобусе, резко отвернулась. Значит, она работает здесь, история начинает приобретать детали.

Спустя минут десять она вернулась с полным подносом кофейных чашек и аккуратно расставила их на столе. Никто не обращал на нее внимание, все были заняты обсуждением будущей совместной учебы в колледже «Альтера», а я снова глянула на часы. Была уже половина восьмого. Телефон несколько раз вибрировал в кармане пиджака, но я ничего не могла с этим сделать.

И вдруг начался какой-то хаос, все стали с шумом выплевывать свой кофе прямо на стол. Сначала я подумала, что они решили поиздеваться над официанткой, они часто так делали, но потом я поняла, что дело было в напитке, который им принесли. Дэйв разомкнул пальцы, которыми крепко держал меня на запястье, и пока никто не обращал на меня внимание я воспользовалась ситуацией, схватила куртку и выбежала из кафе, не оглядываясь.

Подходя к дому, я уже знала, что это был мой последний день в школе. Больше я туда не вернусь.

Часть 3 – Лилу

Глава 1

Таксист высадил меня у главного входа. Я специально выбрала самый загруженный автовокзал. За день здесь проходит более двухсот тысяч человек, не сложно затеряться в толпе. И, самое главное, здесь не проверяют багаж на входе. Не хотелось бы объяснять охране откуда в моей спортивной сумке 300 000 долларов.

Чертов Стивен нарушил мой план, но, как я вам уже говорила, я всегда готова к плохому стечению обстоятельств. Мой план «Б» был продуман заранее, и я уверенно направилась в зал ожидания. На табло уже мигала строчка с моим рейсом, автобус прибыл, посадка начнется через двадцать минут.

Я огляделась, народу была тьма. Люди торопились уехать или встретить кого-то, родители, явно опаздывая, нервно тянули своих орущих детей и горы чемоданов на посадку. Все места в зале были заняты пассажирами, ожидающими свой рейс. И куда они все едут? Будь моя воля, никогда бы не покинула Нью-Йорк, это ведь центр всей жизни. Из-за работы и Чеда я за все время, проведенное здесь, так и не смогла этим насладиться, не успела посетить все кофейни и бары, хотя, думаю, их и за всю жизнь не обойдешь. Чед таскал меня за собой в ночные клубы и подпольные заведения, где он мог толкнуть наркоту, остальное ему было не интересно. Мы ни разу не были в парке аттракционов и не ходили покататься на коньках на Уоллмен-Ринк, который я так часто видела в фильмах. Глупо, наверное, желать таких вещей, но я ради этого и приехала в Нью-Йорк почти пяти лет назад, хотела начать жить, а в итоге продолжала существовать. Но сейчас не время страдать и думать о том, что могло бы произойти, но не случилось. Сама виновата, так что нечего ныть, надо скорее найти способ купить билет без документов, а это тот еще квест.

Подойдя ближе к кассам, я пристроилась к очереди и внимательно слушала пассажиров, покупающих билеты. Спустя пару минут удача мне улыбнулась, и пожилая женщина с пушистым, ровно остриженным, шпицем на тонкой розовой шлейке, только что оформила билет на автобус до Портленда. Это не конечная моя остановка, я решила вообще больше нигде не оседать пока не буду уверена, что Чед меня не преследует. А Портленд – это крупнейший город штата Мэн, с видом на океан, с множеством хипстерских кафе и вкусной едой, и именно там я провела все свое детство. Чед об этом не знает, мы познакомились, когда я уже переехала в Нью-Йорк, он вообще мало что обо мне знает.

Стащить билет у старушки для меня расплюнуть, я начала воровать еще в школьные годы, когда мама впала в депрессию и перестала хоть как-то заботиться о нашем питании. Проблема заключалась лишь в том, как сделать так, чтобы старушка не пришла к автобусу до самого его отправления и меня не засекли.

Я следовала за пожилой женщиной, время поджимало, но она, в силу своего возраста, не особо торопилась и волокла за собой непослушного пса, который так и норовил отцепиться и убежать по своим делам. План возник в голове стремительно, будто лампочка загорелась. Старушка завернула к небольшому магазинчику, и привязала своего шпица прямо у входа. Он начал скулить, но она лишь слегка шикнула на пса и направилась в магазин. Я проследовала за ней и, пока старушка доставала бутылку воды с верхней полки холодильника, умыкнула из кармана ее потертого пальто заветный билет. Годы тренировок, она даже не заметила. У выхода я отцепила пса с поводка и тот стремительно рванул в толпу даже не обернувшись. Уверена, с ним все будет в порядке, зато старушка явно не успеет на посадку пока будет его искать.

У автобуса уже стояла толпа пассажиров, водитель начал их запускать в порядке очереди, и я встала в самый конец. Я слегка нервничала и теребила билет одной рукой, а второй прижала к себе сумку. Еще в такси я запихнула одежду в одну сумку с деньгами. На случай, если все-таки придется показывать кому-то ее содержимое, сверху лежали лифчики и трусы. Не каждый охранник полезет проверять сумку девушки, в которой уже в самом начале лежит нижнее белье. Не самый надежный план, но другого не было. Хотелось скорее сесть в автобус и поехать, только тогда я бы смогла расслабиться. Когда очередь дошла до меня и я протянула водителю свой билет, сердце колотилось так, что пульсация отдавала в голову. Водитель, чернокожий мужчина лет пятидесяти, как назло, тянул время и очень внимательно рассматривал мой помятый билет, а потом посмотрел на сумку, оттягивающую мое плечо вниз.

– Сумку надо сдать в багаж, она слишком габаритная для салона, – безапелляционно заявил водитель, оторвал клейкий корешок от моего билета и прилепил его на сумку.

Я занервничала и мои ладони тут же вспотели. Конечно, прощаться с драгоценным багажом я не хотела даже на время, но устраивать сцену и привлекать к себе излишнее внимание я не хотела еще больше, поэтому просто повиновалась и запихнула сумку подальше в открытый багажник. Водитель сразу закрыл его и рукой показал, что можно пройти в салон автобуса.

Остальные пассажиры уже расселись по своим местам, кто-то громко беседовал, кто-то доставал наушники и надувал дорожную подушку для удобства в поездке. Дети никак не могли угомониться, пока их родители запихивали ручную кладь на верхнюю полку. Сиденья были расположены по два с обеих сторон. Я проследовала по узкому проходу к месту, указанному в билете, оно было в самом конце салона у окна. Второе сиденье было никем не занято, поэтому я села на него, чтобы никто не видел меня из окна, пока автобус не тронется.

Я посмотрела на часы, раньше принадлежавшие Лилу. Кожаный ремешок уже истрепался, но шли они исправно, и перламутровая бабочка на секундной стрелке четко летела по кругу. Водитель прошелся по салону, проверил всех пассажиров, немного задержал взгляд на мне, видимо потому, что я сидела не на своем месте, но ничего не сказал и вернулся обратно. Заревел мотор. Это финишная прямая, сейчас он закроет дверь, усядется поудобнее в свое водительское кресло, пожелает всем пассажирам приятной поездки и я, наконец, смогу вздохнуть полной грудью.

– Водитель, подождите! Там кто-то бежит к нашему автобусу. – крикнул мужчина, откуда-то спереди.

Сердце стремительно провалилось в пятки и в горле тут же появился ком. Неужели старушка так быстро нашла свою собаку и теперь мчится на свой автобус. Но вряд ли пожилая женщина может бежать, десять минут назад она едва передвигалась по вокзалу. Я быстро глянула в окно, но уже никого не увидела. Зато в открытую дверь, тяжело дыша, действительно кто-то вбежал. Я слегка наклонилась в проход и осторожно, из-за сиденья, посмотрела вперед. Это была не моя старушка, это была девчонка в черном спортивном костюме с таким же черным рюкзаком, явно очень тяжелым. Кепка надвинута на глаза, я тоже так делала, когда не хотела лишнего внимания. Девчонка не могла отдышаться, но все же пыталась извиниться, протягивая водителю свой билет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.