Edd Jee
Одержимые. Заражение

Глава 1. Знакомство с Саней

День, казалось бы, начался совсем недавно, но невысокое зимнее солнце было уже в зените. Непрекращающийся стук колес и белизна за окном, не сменяющаяся уже не первые сутки, навевали дремоту на каждого вольного или невольного путешественника. Отсутствующее в разгар дня освещение при ослепительной белизне снега за окном, а также темно-серые, почти черные матрасы и подушки на верхних полках, и накинутые на них покрывала чуть более светлого серого цвета, создавало атмосферу декаданса, с нотками разврата в виде торчащих из под простыней голых человеческих конечностей. Впрочем их было немного в виду того, что время было обеденное.

Саня Тамарин ехал в поезде – практически бежал прочь из прошлой жизни налегке. Не считать же за багаж полупустую сумку-баул, где из личных вещей были только несколько штанов многофункционального назначения, три футболки, рубашка, маловатый пиджак, пара комплектов нижнего белья, нечетное количество носков и полиэтиленовый пакет с мыльно-рыльными принадлежностями. Да еще самое дорогое – микрофон в деревянном футляре с бархатной подложкой и толстая тетрадь со стихами и нотами. Ехал, а точнее бежал, Саня в Москву покорять шоубизнес и сердца людей. Ехал вторые сутки, и ехать еще предстояло немало – как никак на другой конец страны.

По вагону разносился запах запеченной курочки, пирожков, копченой колбасы и запаренной лапши быстрого приготовления с острым соусом. И еще много чем съестным пахло. Вздохнув и сглотнув обильно выделяющуюся слюну, Саня поднялся и зашагал к бойлеру, налить кипятка. Покачиваясь вместе с вагоном под мерный перестук колес, он старался не смотреть по сторонам, но у него не получалось. Глаза будто сами собой скашивались то вправо, то влево. И везде был кулинарный разврат для его голодной души.

Вот сухонькая старушка беззубым ртом мнет румяный пирожок, запивая домашним молоком прямо из бутылки. Рядом пыхтит какой-то студент с красным лицом. Не отлипая глазами от экрана планшета, он засасывал в себя лапшу, зарумяненную красным молотым перцем. Дальше сидела мамашка с целым выводком детей разного пола, роста, возраста и кажется даже разной национальности. Все они тщательно заедали сочную курицу отварными яйцами и круглой сваренной в мундирах картошкой. В следующем купе трое мужчин ели одну лишь копченую колбасу и вздыхали. Тонкий запах водки Саня ни с чем бы не спутал, и уж точно не с коньяком, однако ни бутылки, ни рюмок он не разглядел.

Дальше Саня сорвался почти на бег, кляня кассиршу за то, что она продала ему билет в предпоследнее восьмое купе, и ему теперь надо пройти почти через весь вагон. санин желудок, бурно требующий еды, был не слышен на весь вагон только по причине того, что на прямом перегоне поезд набрал приличную скорость и за стуком колес и мысли-то в собственной голове были не слышны. А все из-за того, что было жутко душно и дверь в тамбур была приоткрыта для проветривания. Тонкий запах сигаретного дыма только добавил расстройства, так как сигареты у Сани закончились еще вчера, а впереди без малого неделя пути.

Залив тщательно прополосканный чайный пакетик кипятком, Саня, зажмурившись и даже задержав дыхание, шустро зашагал обратно. С тяжелым вздохом он опустился на свое место и уставился в окно. День был солнечным, но морозным, и потому солнце едва пробивалось сквозь плотный смог, который и без того однообразный ландшафт превращал в до скорбности унылый однообразный ландшафт. Проплывающие за окном едва припорошенные снегом сопки, теряющиеся в морозном тумане, вгоняли в уныние своим однообразием. Нет, сопки-то все естественно были разными и весьма живописно выглядели, но они не кончались уже с самого утра. Да и накануне местность не особо отличалась от нынешней.

Благодаря высшие силы за отсутствие попутчиков в своем купе, Саня закинул в рот задубевший от старости леденец, целый килограмм которых отыскался в последней съемной квартире еще полгода назад, оставшись от предыдущих квартирантов, и принялся цедить бледно-желтую жидкость. Конфету хотелось разжевать, но Саня держался. Леденцов оставалось не так уж и много, а ехать было далеко. Нет, все же надо было еще с полгода поработать, подкопить деньжат побольше и только потом ехать, но Саня накануне своего отъезда как никогда остро почувствовал, что если не вырвется в столицу прямо сейчас, то так и застрянет на очередной временной работе возможно навсегда. А то глядишь напарница его все же на себе женит и тогда вообще труба, о музыкальной карьере можно будет позабыть, изредка выступая на сцене местного ДК с чужими песнями и под фанеру.

Была еще мысль вернуться в родной поселок Ага Дрын-Дрын, устроиться на три работы и подкопить деньжат там, ведь не нужно будет платить за съемную квартиру, и на продукты тратиться. Но тогда его на себе точно кто-нибудь женит, а родители этому только поспособствуют. И они вполне могут это провернуть в кратчайшие сроки. А после работы на подсобном участке с десятком коров и стадом баранов у него даже на местный ДК сил не останется. И на потенциальную жену тоже. Так что нет. Назад у него пути точно нет. Только вперед. Главное добраться до Москвы, а там уж он разберется. Он будет работать по ночам хоть грузчиком, хоть официантом, лишь бы была возможность пообивать пороги радиостанций, клубов, и быть может продюсеров.

Кстати до дома совсем недалеко. Ага Дрын-дрын где-то за этими сопками. Родители сейчас наверняка ужинать садятся. А у них на столе мясо не переводилось никогда. Вкусное, жирное. Сало, картошка. Квашеная капуста. И батя может даже самогона бы ему налил. Хотя коньяк конечно вкуснее, даже если без сала. Саня судорожно вздохнул и нечаянно проглотил карамельку. Тут же запил остатками жидкого чая и отправился за кипятком, еще раз прополоскать чайный пакетик.

Когда Саня, все так же не дыша и зажмурившись, чтобы его ничто не смущало по пути, вернулся на свое место, за окном замелькали различные строения, в основном заборы из профлиста самых разных цветов и оттенков, и спрятавшиеся за ними дома, припорошенные снегом. А вскоре поезд стал замедлять ход, в то время как дома становились все выше.

– Дыра, – понял Саня – столица родного края. – И почему после школы я не переехал сюда? Все было бы намного проще. И дернул меня черт поехать учиться к черту на рога?

Логика в этих мыслях, по крайней мере на данный момент, была, а вот в действиях Сани, бывшего тогда едва ли не на десяток лет младше, по прошествии лет, того самого почти десятка, казалось что не было. После девятого класса он уехал на учебу от дома подальше, чтобы иметь возможность не слишком часто, пару раз в год максимум, приезжать навестить родителей. А ведь если так подумать, то ничего плохого в том, чтобы жить и учиться всего лишь в полутора часах езды от дома, а не в сорока восьми с гаком, не было бы. Зато он был бы с мясом, картошкой и различными соленьями и вареньями, и можно было бы, питаясь домашними припасами, больше времени уделять музыке, а не работать за копейки. Но сейчас-то что об этом думать? Нужно ехать дальше.

И он поедет. Он пойдет к своей цели напролом. По головам, если будет нужно. Он заключит сделку с дьяволом, если будет нужно, но станет всеми известным музыкантом, и чтобы девчонки визжали от восторга, видя его на сцене, и вне ее.

Глава 2. Голод Сани и первое появление Лекса

С трудом прокатив огромный чемодан по узкому проходу, мимо проскочила тощая девица в яркой куртке. Выглянув в проход, Саня разглядел еще нескольких спешащих к выходу людей. Эти счастливчики уже окончили свое путешествие и скоро окажутся дома, сядут за стол, наедятся. Мысль о том, что можно тоже выйти и отправиться к родителям прочно засела в мозгу Сани в тот момент. А перед глазами его стояла картина с праздничным застольем, с обязательной толченой картошкой с куринными ножками, сочными и румяными, с салатом оливье, с сырной и колбасной нарезкой, с фруктами и нормальными конфетами, не леденцовыми. А главное буузы! Много, штук десять он готов был съесть за раз, после тарелочки картошки. И коньячок.

Тяжело вздохнув и с трудом подобрав слюни, Саня вернул свое внимание к окну, а точнее к виду за ним. Разрешив себе еще конфету, последнюю на сегодня, он принялся усиленно разглядывать все замедляющиеся проплывающие мимо здания. Те вскоре сменились складами и заборами. А потом наконец перронами. Еще немного и поезд остановился. Просочившийся через открывшуюся дверь в тамбур невнятный голос оповестил, что стоянка продлится тридцать минут. На перрон высыпали люди. Кто-то спешил прочь с чемоданами наперевес. Вот промелькнула девица в яркой куртке. Долговязый молодой человек, шагавший рядом длиннющими ногами, нес ее чемодан. Кто-то наоборот – бежал к поезду. Остальные же вышли покурить.

Немного воспрянув духом и понадеявшись на широту русской души, Саня отправился проветриться. На столы, все еще полные снеди, но бесхозные в данный момент, он старался не смотреть. Он был голоден, но еще не настолько, чтобы начать воровать.

Втягивая голову в плечи, пытаясь при этом подбородком залезть поглубже в ворот худи, и прижимая костлявые локти к бокам, Саня ругал себя на чем свет стоит за то, что не надел куртку, и радовался, что хотя бы переобулся. Если бы он был в своих старых резиновых тапочках, то скорее всего остался бы без ног. Зима во второй половине декабря в этих краях никогда не отличалась приятной температурой. Впрочем в разгар дня, под припекающим солнышком было почти тепло. На часах на башне над вокзалом иногда промелькивала информация о температуре и было всего минус тридцать четыре по Цельсию.

Докурив третью сигарету, а две другие припрятав за ухо, Саня вскарабкался в вагон и поспешил к своему месту, где надеялся поскорее завернуться в колючее железнодорожное покрывало в клеточку, чтобы согреться. И чаю горячего попить, и тогда будет хорошо.

Вот мелькнуло одно купе, второе, третье, занятые посторонними людьми. Следующее, и следующее. А вот уже и тамбур в другом конце вагона.

– Не понял, – пробормотал Саня, разворачиваясь. Про то, чтобы как можно скорее завернуться в покрывало он и думать забыл.

Припомнив, что раз у него было купе предпоследнее, то с этого конца оно должно быть вторым, Саня зашагал обратно. Его купе, бывшее еще каких-то двадцать минут назад полностью в его распоряжении, было оккупировано кучей посторонних мужиков. Ну может быть не кучей. Но пять человек, занятых расстиланием постелей, раскручиванием матрасов и перетряхиванием постельного белья на таком крохотном пространстве это больше чем куча.

Саня приуныл и тяжело опустился на боковую полку последнего купе. Прорваться сейчас на свое место было нереально. Сложив руки на столике и опустив на них тяжелую голову, он уставился в окно, бездумно переводя взгляд с одного далекого многоэтажного дома на другой. На машинки, ползающие по трассе на сопке, возвышающейся над заснеженными деревьями и домами на другом берегу реки. Машинки. В них едут люди жизнь которых наверняка куда как удачнее, чем у Сани. И они явно не такие голодные, как он.

А потом приехал поезд и загородил весь вид, а в окне напротив кто-то стелил себе постель. Зло скрипнув зубами, Саня выпрямился. В этот момент поезд дернулся, а окно в соседнем поезде стало уползать прочь, как и все его соседи.

– Ну наконец-то, – злобно пробормотал Саня, комментируя отправление поезда, будто бы от этого хоть что-то могло измениться в его голодной судьбе.

Мимо сновали люди, отворяя и затворяя дверь в тамбур. Слышался плеск воды в туалете. Чье-то бормотание. Вот кто-то с кряхтением залез на верхнюю полку. А Саня думал о том, что надо как-то растянуть оставшиеся пару тысяч и полкило леденцов на всю поездку и при этом не помереть с голода. О том, что без денег он собирается делать в столице, он старался не думать.

Мысленно он перебрал два десятка нетребовательных профессий, поработал там и сям, пришел к успеху и даже пару раз развелся и женился заново на все более молоденьких девицах-модельках. Когда поезд покачнулся от скорого хода, и у Сани клацнули зубы от того, что подбородок спрыгнул с локтя, и он очнулся, в вагоне было тихо и спокойно. И опять пахло едой. Хотя ею, кажется, и не переставало пахнуть, просто сейчас запах был просто одурительный.

Тяжело вздохнув, Саня заглянул в свое купе. Больше всего на свете он опасался увидеть там застолье. Но там будто бы никого и не было. При более внимательном рассмотрении оказалось, что почти все попутчики разлеглись по своим койкам, и разве что счастливого хозяина второй нижней полки не было, хотя постель была расстелена. Это Саню более чем устраивало и он вернулся к своему стакану с многострадальным качественно прополосканным чайным пакетиком, размокающим в остывшей воде.

За окном между тем уже смеркалось и зажглись потолочные лампы. В соседних купе обед плавно перетек в ужин, а запах съестного продолжал сводить Саню с ума.

– Надо наверное тоже спать лечь, – пробормотал он, стискивая в ладонях стакан с давно остывшей водой. – Во сне вроде бы меньше есть хочется.

Но он продолжал сидеть и мучиться от раздумий, залить ли ему этот пакетик кипятком еще раз, или все же выкинуть. И в момент свет загородила внушительная тень.

– Здоро́во, – пробасила тень, вздымая над Саней руки.

Саня сжался весь от неожиданности, и даже зажмурился. Мозг, пусть и обессиленный от голода, припомнил, что читал где-то заметку про убийства в поездах. И там были фотографии с мест событий. Что ж, видимо и ему придется быть запечатленным на такой фотографии.

Что-то шаркнуло над головой, скрипнуло напротив, а потом звякнуло по столу. Инструменты для расчлененки готовит, не иначе. Потом звякнуло еще раз, и еще раз. Саня все же решился открыть глаза.

Попутчик, коим оказалась та самая тень, споро вынимал из объемного пакета съестное и расставлял на столе. И Саня при этом буквально видел, как аромат снеди поднимался в воздух и буром залазил к нему в нос.

– Вы же не против? – спросил попутчик, поймав на себе санин взгляд.

Саня, в который уже раз тяжело вздохнув, покачал головой. Глядя на изобилие еды, ему захотелось поскорее куда-нибудь убежать. Незнакомец неплохо подготовился к поездке, и видимо решил сожрать все за раз. Тушеная с мясом картошечка, соленая рыбка, отварные яйца, целый пакет булочек, маринованные огурчики в банке, нарезанная пластиками колбаса трех сортов, сыр, помидоры. Саня судорожно сглотнул, да так, что диафрагму свело спазмом. Он хотел уже было вскочить и убежать, но чувствовал, что ноги подогнутся под ним от голода, если он попытается хотя бы встать.

Еще раз звякнуло и на стол посреди всего этого великолепия опустилась бутылочка коньяка.

Глава 3. Санин первый выход

Мужчина, все это время остававшийся неясным темным силуэтом в тени от верхней полки, вдруг резко наклонился вперед и Саня, дернувшись, стукнулся об стену.

– Составите компанию? – спросил мужчина, в упор посмотрев на Саню. Он был высокий и крепкий, наверняка практикующий посещение спортзала, но не перекачанный, когда начинает казаться, что данный экземпляр не способен вытянуть руки вдоль тела. Прочего в полутьме было не разглядеть. – Не люблю пить один. Да и есть тоже.

Мало что соображая, Саня кивнул и тотчас с его края стола звякнула рюмка, потом булькнула бутылка. Единственное, что он успел разглядеть, это татуировки на руке неизвестного с надписью "болт" на костяшках.

Мужчина отстранился, скрывшись в тени, и только золотой зуб сверкнул в широкой улыбке.

– Берите колбаску, – он указал на стол и Саня как завороженный проследил за его рукой. – Вообще угощайтесь. У вас есть ложка или вилка? Я, кстати, Лекс. Запомните это имя, скоро оно станет известным. Вообще-то я Александр, но зовите меня именно Лекс.

– Саня, – отозвался Саня, – ну в смысле, тоже Александр.

Вдруг осмелев, Саня даже выпрямился.

– Как забавно, – хмыкнул Лекс. – Вы еще скажите, что тоже едете в Москву, чтобы покорить ее своей музыкой и харизмой.

И он даже хохотнул.

– А откуда вы узнали? – прошептал Саня, выпучив глаза.

– У вас пальцы пианиста, – Лекс кивнул на санины руки, стискивающие рюмку. – У меня на это взгляд наметанный. Да вы угощайтесь.

И он улыбнулся так, что стало видно три золотых зуба. А потом он подмигнул и указал взглядом на стол. Одна санина рука оторвалась от рюмки и протянулась к пакетику с сырно-колбасной нарезкой, подхватила первое что попалось, и этот вожделенный кусочек тотчас отправился в голодное санино нутро.

– Давайте чокнемся? – предложил Лекс, а Саня часто-часто закивал. – Может на ты? – Саня опять кивнул в ответ. – Давай, Саня, выпьем за наш творческий успех. Мы обязательно станем известными. Вдвоем-то всяко полегче будет? – Саня продолжал кивать в ответ.

Следующие два часа Саня был вполне себе счастливым и успешным человеком. Он был сыт и пьян, ему было тепло и душой и телом. Все шло так, как должно было бы. А группа, его будущая музыкальная группа казалась как никогда раньше осязаема, почти во плоти. Каждый ее член, пока неизвестный, был ему как родной. И не важно было в тот момент, что с предыдущими своими группами Саня даже бывало выступал на сцене, отправлялся в туры и записывал треки, да так и остался неизвестным и никому не нужным. Теперь масштаб был иной. Не местечковый, а прямо таки столичный. А Лекс клевый парень, толковый. С таким можно и в огонь и в воду. Вдвоем они точно не пропадут. Да и музыканту музыкант никогда лишним не будет.

– А на чем ты играешь? – спросил вдруг Саня, пьяненько икая. – Я должен знать, с чем буду иметь дело. Очень нужно. Ик.

Лекс нахмурился, но ответил:

– На всём, – он даже вытянул руки и изобразил пальцами волну. – Я самый настоящий многостаночник.

– Это хорошо. Плохо что ли? Конечно хорошо, – зевая, пробормотал Саня, – но все же?

– Главный мой инструмент – голос, – улыбаясь во все тридцать два зуба, ответил Лекс.

– Не-не-не, – возразил Саня, языком прочищая зубы и глядя куда-то под стол, потому что попросту не мог поднять ни голову, ни хотя бы глаза. – Пою здесь я, ик.

– Гитара, – бодро отрапортовал Лекс, как будто бы не поменявшись в лице. – Хотя нет. В музыкальной школе, а потом в консерватории я учился играть на виолончели. Но для широкой аудитории пришлось освоить электрогитару. А потом как-то понеслось. На бас гитаре тоже могу, но немного не мое это, слишком монотонно.

– Это просто замечательно, – едва ворочая языком, отозвался Саня. – У тебя есть гитара, или надо будет покупать? А то у меня денег нет. Поиздержался как-то, – вздохнув, он откинулся на подушку. – Так что придется искать какую-нибудь работенку на первое время. Но прорвемся, – он еще раз зевнул и закинул ноги на койку. – А может быть получится устроиться в какой-нибудь клуб? Будем там песни исполнять, всеми любимые, – он скривил лицо, – белые роузы, белые роузы. Тьфу. Но что поделаешь – никто не признается, но все любят под нее приплясывать.

Лекс, кивая в знак согласия с саниными словами, что-то выискивал в висящей рядом на крючке сумке.

– Я на минутку отлучусь, ты пока еще разливай, – и он ушел куда-то в сторону начала вагона.

В затухающем мозгу Сани мелькнула мысль, что в новом вагоне вроде бы нет туалета в том конце. Но сытая нега не оставляла тревожным мыслям ни единого шанса.

Сны санины были приятными и не очень одновременно. Он был великим музыкантом, у него было все: полные стадионы в турах по всему миру, золотые и платиновые пластинки, премии и статуэтки, миллионы просмотров видеоклипов на ютюбе, а главное куча денежек и фанаток, но он все время нигде не успевал. Вообще нигде. То на поезд опоздает, то на самолет. Он опаздывал на концерты и съемки, и даже на свадьбу опоздал однажды. Правда ни разу не пожалел об этом, о все же!

– Саня, Саня, вставай, а то опоздаешь! – голос, казалось, слышался отовсюду. – Твой выход. Ну давай же, – может это ведущий сборного концерта? А вдруг это запись на телевидении? – Твоя судьба решается!

Саня вскочил как ошпаренный. Заметался по темному купе. А поезд и правда уже замедлял ход. Что? Да. Надо выходить, чтобы успеть на концерт.

– Не суетись, я тебе помогу, – проговорил смутно знакомый голос, но вроде бы это не ведущий концерта. Может продюсер? Саня давно хотел завести продюсера. – Надевай.

Кто-то подавал Сане одежду, а он, путаясь в штанинах и рукавах, надевал ее. Куртка, шапка. Обувь. Сумка на плечо. Вроде ничего не забыл.

– Ты иди-иди, – поторапливал голос, а заботливые руки похлопали по плечу. – Я твою постель разберу, а белье сдам. Ну с богом. Ты сможешь.

– Я смогу, – утвердительно пробормотал Саня. – Это мой звездный час.

Поддерживаемый буквально за шкирку, и подталкиваемый в спину, Саня поспешил в тамбур. В пустой тамбур. Не было там даже проводницы. В тот момент странное беспокойство поселилось на душе у Сани.

– Я помогу, – успокоил его голос. – Не переживай.

– Да-да, ик, – согласился Саня. – Я тебе верю.

Вот поезд, до того медленно скользя, остановился на темном полустанке с одним единственным далеким фонарем. Щелкнули замки и прочие запорные механизмы. Широкая спина, загораживающая дверь, склонилась. Скрежетнула раскладываемая лестница.

– Ну давай, друг, – и его вновь хлопнули по плечу. – Стоянка меньше минуты. Но ты успеваешь.

Еще один хлопок по плечу и Саню вновь подтолкнули вперед. Едва чуя под собой ноги от страха за свою судьбу, за свое будущее, он спустился по лесенке и ступил на темный заснеженный перрон. Вновь брякнула железная лестница и дверь за спиной захлопнулась. Щелкнул замок. Поезд издал гудок, который донесся откуда-то издалека, причем не понятно с какой стороны. Что-то зашипело, грохотнуло, скрипнуло. Едва слышно вагон покатился прочь, потом дернулся. Вот колеса в первый раз стукнули на стыке рельсов. Второй. Грохот все нарастал, доносясь со всех сторон. Потом сместился в одну сторону. А потом стал затихать. Еще немного и Саня остался на перроне один. И только еще один гудок донесся уже кажется и вовсе с того света.

Глава 4. Саня на пути к тому, чтобы перестать быть собой

Неведомый городок на букву “Н” снег засыпал уже третий день, но все никак не мог засывать, так как в этих краях в принципе больше пятнадцати сантиметров снега за зиму не выпадало. А ведь был еще только конец декабря. В этих богом забытых краях если к ночи пошел снег, и на утро еще не прекратился, то его выпало много – целых два сантиметра. Обычно выпадает меньше. Да и солнечных дней на порядок больше пасмурных, и уж тем более тех, которые отмечаются какими-либо осадками. Хотя в сорокаградусный мороз, глядя на бледное-бледное полуденное небо и белесый диск солнца сложно поверить, что день солнечный. Впрочем, была ночь. И не смотря на полнолуние, лунного диска было и вовсе не видно из-за морозного смога. На замерзшую и даже заледенелую землю с сероватого беззвездного неба сыпал мелкий снег. Железнодорожная станция спала крепким сном, но поезда регулярно пролетали мимо, разнося по всей долине металлический стук и грохот, и редкие гудки. Все это были в основном грузовые поезда, но иногда попадались и пассажирские. Дальнего следования их было целых четыре за сутки, два в одну сторону, и два в другую.

Один из таких поездов, следовавший из конца страны в ее начало, отстучав по рельсам, скрипнул тормозами и остановился. Нехотя открылись заиндевевшие двери нескольких вагонов, будто сами собой откинулись подножки и на крохотную станцию, состоящую из одного только перрона, хватающего максимум на треть от длины поезда, трех с половиной скамеек и запертого в поздний час вокзала, вывалились немногочисленные путешественники и командировочные. Вскоре захлопали двери приехавших за ними автомобилей и меньше чем через минуту исчезли в ночной мгле, то есть еще до того, как Саня Тамарин успел выйти из вагона. Проводницы из-за мороза в дверях видно не было. А может и по какой другой причине.

Саня Тамарин, наш главный герой, подталкиваемый не иначе как волей бога рока, а именно рок Саня и собирался играть, буквально скатился на припорошенный свежим снежком перрон и едва удержался на ногах. Устояв, выпрямился и огляделся, смутно ощущая, что что-то здесь не так. Что-то в этом столичном вокзале было не так. Но спросонья никак не мог сообразить, что именно.

Но самое первое, что Саня ощутил, так это то, что от чего-то холодрыга была такая, как будто бы он никуда из дома не уезжал. Эти санины мысли были недалеки от истины. А одет Саня был не очень тепло – пуховик был тонковат, и подштанники совсем не имели начеса, и потому он сходу замерз. Все же ехал Саня не в самые холодные края, и поэтому надел одежду полегче.

Через пару минут замерзли ботинки, которые и вовсе были демисезонными по местным меркам, и заскользили по утоптанному снегу получше любых лыж. Несколько мгновений Саня честно пытался устоять, размахивая руками и айяйяйкая, но таки растянулся во весь рост. Понаблюдав немного за звездами, приплясывающими вокруг него по часовой стрелке, Саня собрался с силами и поднялся. Не с первого раза конечно, ибо, как было чудовищно скользко, так и осталось.

На ноги он поднялся, крепко держась за перила перрона, до которых еще пришлось доползти, причем через три пути, и, оглядевшись наконец-то понял, что попал, но совершенно не туда, куда надо. А просто попал, точнее конкретно попал. Кругом были снег и темнота. Не было фонарей на многие километры, кроме одного единственного над входом в запертый на ночь вокзал, поэтому с трудом угадывалось, что совсем рядом, за березовой рощей, оккупировавшие пологий холм, центр небольшого городка. Хотя в тот момент Саня был уверен, что его высадили в чистом поле. Вот бы узнать, почему его высадили? А главное кто? Вот бы тогда он задал жару этому негодяю, иди негодяйке.

Пытаясь припомнить последние события, Саня приставным шагом пробирался вдоль перил. Вспомнить не получалось – голова как будто была набита ватой. Но при этом смерть через обсосуливание ему представилась как никогда отчетливо. Можно было бы сказать, что он похолодел от этой мысли, но это было бы лишь игрой слов, да и куда уж дальше-то холодать? Дальше и градусник-то не всякий показывал.

Сане стало страшно. Жизнь, все без малого тридцать лет замелькали перед глазами, оставляя беднягу в недоумении, чего это ему на своей съемной квартире не жилось. Музыкантом известным стать? Певцом популярным? Медийной персоной, которую зовут за денежки участвовать в различных телевизионных шоу и прочих мероприятиях? В свете маячившей впереди смерти сие не казалось достойной целью.

Уняв истерический страх, сдавивший горло и еще кое-что, Саня прислушался и, услышав далекий вой собаки, направился в том направлении, понимая, что в такой мороз живая собака может быть только рядом с домом человека. О том, что это могла быть не собака, Саня даже и не подумал. Он, подобравшись и поправив тощий баул на загривке, припустил по скользкой хрустящей тропинке прочь от неприветливой коробки вокзала, который он и вовсе не заметил, во все лопатки. Воздух был таким ледяным, что парню казалось, что вот этот вот самый вздох будет последним в его жизни, так как еще немного и он просто замерзнет еще и изнутри.

Шаг за шагом Саня измерял своими заледеневших ногами протяженность дороги, которая так пока и не привела его никуда. Она петляла между какими-то кустами и деревьями, между которыми иногда виднелся страшного вида забор. Уводила она кажется куда-то все дальше в лес, и только приближающийся вой подсказывал, что Саня на верном пути. К одному собачьему голосу добавился второй, затем третий. Между кустами стали попадаться бледные светлячки окон и на душе у Сани потеплено. Но только на душе. Все остальное кажется замерзло окончательно.

Когда медленно приближающиеся огоньки окон скрылись за чередой заборов самого разного вида, Саня уже настолько замерз, что ему казалось, ноги вот-вот покроются сеточкой трещин и рассыплются, если он вдруг запнется и упадет. Заборы изогнулись углами и теперь преодоленное расстояние измерялось именно ими. Да еще и стало совсем уж скользко и ноги то и дело разъезжались. Это не говоря о том, что он их и не чувствовал даже.

Доковыляв до следующего угла, Саня едва справился с юзом, боднул столб и, решив, была не была, рванул через раскинувшийся перед ним перекресток. Ну, он-то рванул вперед, собираясь как можно скорее проскочить перекресток, так как за последние несколько лет, живя в довольно крупном городе, привык преодолевать перекрестки именно бегом. Да и вообще он в последние годы пешком почти не ходил – все бегом да бегом. Еще сильнее повысившаяся скользкость дороги увеличила скорость Сани многократно. Но зато так было теплее, и поэтому Саня решил не останавливаться. Заборы бодрее замелькали по сторонам. И кажется там, в той стороне, куда неведомая улица вела, было светлее. Значит там огни домов и фонарей, и люди.

То, что люди должны быть и за этими заборами, если конечно это улица, а не промзона, Саня как-то не задумывался. И о том, что это не улица, тоже не задумывался. Глухие разномастные заборы были неприветливыми, а вот свет где-то за ними вполне.

Может именно поэтому Саня и не приметил крадущуюся за ним тень.

Саня, как не местный, хотя тут даже житель этого неизвестного населенного пункта заплутал бы в потемках, не подозревал, что то, что еще можно назвать улицей скоро свернет в сторону, огибая лесопарк. Но зато огни центра города “Н” оказались такими близкими.

Зато тень, крадущаяся за человеком, знала. Еще она знала, что человек непременно решит срезать. Конечно и здесь, на окраине города, не было свидетелей, но все же в любой момент могла проехать машина и все испортить. Хотя и здесь, конечно, есть тихие и уютные подворотни, где можно было бы уединиться.

Выйдя на поворот, Саня увидел впереди такие манящие огни, пусть небольшого, но все же города. Не думая ни о чем, он припустил вперед по довольно широкой хорошо натоптанной тропке в глубь каких-то насаждений.

Тень поспешила следом.

Глава 5. Лекс во всей красе

Прижавшись к стеклу, Лекс Владимиров провожал взглядом редкие огоньки неизвестного но явно маленького, или даже скорее крохотного городка, в котором остался завоевывать вершины шоу бизнеса и покорять сердца будущих фанаток незнакомец Саня. На лицо мерзавца наползла самодовольная улыбка. Дело сделано, и все оказалось проще, чем он предполагал. Свалившийся вдруг на голову конкурент преждевременно обезврежен.

Хохотнув, Лекс вошел из тамбура в вагон. Проходя мимо купе проводницы, щелкнул ключом в замке, отмыкая его, и зашагал к своему месту. Нижняя полка напротив теперь была пуста, и еще долго будет пуста, если получится водить проводницу и ее сменщицу за их славненькие носики.

– Ну вот и хорошо, – пробормотал Лекс, укладываясь на бочок. – Теперь до самой столицы оба места мои. И главное никто не будет мешать. Никогда. И уж точно не этот… Саня.

Он сладко зевнул и опустил голову на подушку. И почти сразу уснул, так как предыдущую ночь толком не спал, решая для себя важный вопрос, быть или не быть, а точнее ехать или не ехать, а решившись, покупал билет, что тоже стоило немалого количества нервных клеток. А потом он весь день до самого отъезда был на ногах.

То, что снилось Лексу, приятным назвать было нельзя. Все во сне начиналось вполне удачно, в смысле – его карьера певца, музыканта и композитора, а главное удачливого человека. Продюсеры с миллионными контрактами кидались к нему под ноги, фанатки – на шею, деньги с многими нулями – в кошелек и на многочисленные счета. Пачками. И те и другие, и третьи. Залы рукоплескали, пластинки раскупались, ролика на ютюбе лайкали, и они мелькали на каждом девайсе независимо от вкусов владельца. Но потом в сон вплеталось нечто незначительное, мелкое совсем, но неприятное…

В то утро Лекс встал еще затемно, что зимой в общем-то и не удивительно. Ему предстояло решить несколько дел, забрать кое-что с бывшей работы, пройтись по магазинам, собрать вещи в дорогу, хотя он должен был бы сделать это еще накануне, но накануне он еще никуда не собирался. Ну и еще, естественно, нужно было сесть в поезд. Встал Лекс в семь часов утра, а поезд отправлялся в пять часов пятнадцать минут вечера. Сделал Лекс все, что запланировал, он такой – все и всегда делает лучше всех, но в итоге с троллейбуса к вокзалу, и далее к поезду бежал, высоко задирая коленки. Правда в итоге прибыл до того, как поезд отъехал, и даже с десяток минут в запасе у него оставалось, и он даже успел отдышаться до отправления поезда. А иначе и быть не могло! Ведь он все и всегда делает лучше все – даже бегает к поезду, когда опаздывает, лучше всех.

В поезде первым делом постелился, что было не так то и просто. Вместе с ним в это самое купе заселились еще четыре человека, и тоже принялись стелиться. Лекс сначала принял сие как вызов. Но в итоге едва сдержался чтобы не сбежать. И если бы его место не было нижним в купе, так он точно бы не справился. А едва дело было сделано, он все же сбежал на улицу в последние две минуты до отправки поезда, чтобы немножко подышать морозным воздухом. И успел за это время изрядно замерзнуть, так как выскочил из вагона без куртки. Хорошо хоть в тапки переобуться не успел, а ведь мог бы!

Проводница скомандовала всем подмерзшим любителям курева загрузиться в вагон, а сама осталась в тамбуре. Когда поезд тронулся, она заперла дверь, погрозила посторонившемуся и улыбающемуся от уха до уха Лексу кулаком, тонко намекая, что курить здесь нельзя, и вышла из тамбура.

Лекс остался в тамбуре один, не считая некоторых путешественников, бросившихся бороздить поезд из конца в конец по каким-то своим неведомым причинам. Он любил вот так постоять в одиночестве у окна, и чтобы было слышно, как стучат колеса на стыках рельс – они будто бы пытались достучаться до чего-то в его душе, или сердце. А еще в такие моменты Лекс представлял себе шумные посиделки в купе или эсвэ на пути к гастрольному городу. Они бы играли на гитарах и пели что-нибудь лирическое или похабное. В такие моменты время будто останавливалось для Лекса, и он бы простоял в тамбуре еще не один час, если бы не было так холодно. Да и спать чего-то уже хотелось, хотя еще только-только смеркаться начало, но в зимние месяцы вообще не показатель.

Поежившись, Лекс вошел в теплое нутро вагона. Проводница, хищно уставившись на него, втянула носом воздух. Сигаретами от Лекса практически не пахло и она успокоилась. К тому же он был настоящим красавчиком, поэтому женщины не зависимо от возраста как правило относились к нему лучше, чем хорошо.

Весело насвистывая давно засевший в его голове мотивчик, Лекс зашагал к своему месту. В вагоне, несмотря на то, что все курившие на перроне вернулись на свои места и принялись чревоугодничать, было намного тише, чем во время стоянки, когда Лекс все же умудрился постелиться. В предпоследнем купе, где у Лекса было нижнее место, все стелившиеся ранее соседи уже спали. Лексу тут же захотелось спать еще сильнее. Еще и свет уже пригасили. Ого. Это сколько же он простоял в тамбуре?

Уже практически бухнувшись на свое место, Лекс вздрогнул от того, что глаз его зацепился за движение – кто-то сидел на полке напротив, при том, что там как будто бы только что никого не было. Спать сразу же расхотелось. Данный типчик, патлатый и длинноносый, явно уже давненько едет, и приедет весьма нескоро. А вдруг он тоже едет в столицу? Да скорее всего. И что теперь всю дорогу смотреть на его недовольную рожу? Ну а что можно поделать?

Так и не сев на свое место, Лекс глянул на багажную полку, где лежал пакет со съестными припасами на сегодня. А ведь совместная трапеза самая лучшая возможность познакомиться. Особенно если при этом еще и выпить. Хоть не скучно будет.

– Здоро́во! – громыхнул он, протянув руки к пакету.

Тощий шкет дернулся и буквально впечатался в угол. Лекс покачал головой, но сосед это вряд ли видел. Усевшись, Лекс принялся раскладывать съестное, попутно отмечая, что сосед несмело подглядывает из-под прикрикрытых век, и взгляд его при этом ужас какой голодный.

– Вы же не против? – спросил Лекс, когда ему начало казаться, что незнакомец вот-вот пробурит в нем дырку своими глазенками.

Паренек, судорожно сглотнув, покачал головой. Еще бы он был против. Но было такое чувство, что он вот-вот сбежит. Даже коситься стал в сторону прохода. Видимо и правда голодный. Это хорошо. Уговаривать не надо будет.

Лекс и сам был очень даже голоден. Пообедать сегодня ему удалось, но на бегу и почти в сухомятку. Но это было так давно, что кажется будто вообще в прошлой жизни. Тушеная картошечка пахла божественно. Хорошо, что мать настояла и таки почти насильно уложила одноразовый контейнер с ней в пакет с припасами, в основном с лапшой быстрого приготовления. Соленая рыбка. Это вообще сюрприз. Яйца, булочки. Надо же, баночка маринованных огурчиков. И когда ее-то успели засунуть? Ну и то, что Лекс закупал и складывал самолично – колбасная и сырная нарезки и помидоры.

Паренек напротив дернулся, будто его током стукнуло, а потом будто бы собрался сбежать, но вдруг навалился на подушку. Уж не голодный ли обморок?

Хмыкнув, Лекс достал, на этот раз из сумки, еще один предмет, который самолично укладывал. Точнее один из многих. Коньяк! Ходовое средство в некоторых кругах. Хорошо знающие Лекса люди, не являющиеся близкими друзьями, даже и не догадывались, что он вообще не пьет. Ведь в это сложно поверить, частенько наблюдая в его руках темнобокую бутылку со звездочками. И две рюмки.

Сосед точно не устоит.

Глава 6. Конкуренты

– Составите компанию? – спросил Лекс, наконец-то разрешив себе взглянуть на соседа прямо. – Не люблю пить один. Да и есть тоже.

Это конечно брехня. Отсутствием аппетита Лекс никогда не страдал, и уж точно наличие или отсутствие людей на это никак не влияло. Лекс фигней никогда не страдал.

Паренек кивнул и Лекс тотчас поставил перед ним наполненную рюмку. Нужно бы поскорее напоить его, и уложить спать, чтобы не отсвечивал. Лексу еще с трех часов дня хотелось записать одну идею для будущего хита, но все что-то мешало. А теперь вот еще этот болезный. Да еще вдобавок свет погасили. Но ничего, он уже давно приспособился и в телефоне записывать. Да и лампочку над своей койкой можно включить.

– Берите колбаску. Вообще угощайтесь. У вас есть ложка или вилка? Я, кстати, Лекс. Запомните это имя, скоро оно станет известно. Вообще-то я Александр, но зовите меня именно Лекс. Вскоре весь мир будет меня знать именно под этим именем.

Уже ляпнув, Лекс подумал, что зря он так. Надо бы держать язык за зубами, чтобы не сглазить. Верь не верь в приметы, а они работают.

– Саня, – отозвался бывший уже незнакомец, – ну в смысле, тоже Александр.

– Как забавно, – а забавно Лексу вовсе не было – у него появился какой-то зуд, и самое противное в нем было то, что было не понятно, где именно зудит. – Вы еще скажите, что тоже едете в столицу, чтобы покорить её своей музыкой и харизмой.

– А откуда вы узнали? – прошептал Саня.

Лекс скрипнул зубами. Ну вот точно сглазил. Вот еще бы какого-то прилипалы не хватало. Ведь он сейчас наверняка напросится к нему в группу. А ведь толковый человек вряд ли был бы голодным. А от бестолкового пользы никакой, один вред.

– У вас пальцы пианиста, – нашелся Лекс и кивнул на санины руки, нерешительно стискивающие рюмку. – У меня на это глаз наметанный, – тут он безбожно врал. – Да вы угощайтесь.

Дрожащая рука оторвалась от рюмки и потянулась к пакетику с сырно-колбасной нарезкой, подхватила первое что попалось, и…этот придурок проглотил сыр не жуя. Как можно так есть хороший дорогой сыр? Глотать можно что угодно!

– Давайте чокнемся? – предложил Лекс, а Саня часто-часто закивал. – Может на ты? – Саня опять кивнул в ответ. – Давай, Саня, выпьем за наш творческий успех. Мы обязательно станем известными. Вдвоем-то всяко полегче будет? – Саня продолжал кивать в ответ, а Лекс, утвердившись в том, что все правильно об этом никчемном человеке понял, решил, что надо что-то делать, и желательно поскорее, пока та замечательная идея, которую срочно надо было записать еще полдня назад, не выветрилась из головы. Вдруг это будущий хит?

Следующие два часа, показавшиеся Лексу бесконечными, ему пришлось слушать о том, как этот странный человек будет им пользоваться для достижения своих жалких целей. А Лекс не любил, когда его использовали. Он предпочитал сам использовать людей.

– А на чем ты играешь? – вдруг спросил Саня, едва сумев собрать глаза в кучу. – Я должен знать, с чем буду иметь дело.

Лексу едва удалось сдержать хохот, и ему даже почти удалось удержать брови, дабы те не уползли на темечко, показывая степень удивления. Поэтому скорее всего получилось что-то кислое на лице.

А не удивиться Лекс не мог. Этот странный человек решил, что при их возможном сотрудничестве он будет лидером! Нонсенс!

– На всём, – ответил Лекс, желая показать, что не по Сеньке шапка – иметь такого как он музыкантом в своей группе, точнее не по Саньке. – Я самый настоящий многостаночник, – добавил он, надеясь, что Саня поймет, что и вокалист тоже, и что он ни в ком не нуждается.

– Это хорошо, – выдал Саня даже не пытаясь хотя бы ради приличия сдержать зевок. – Плохо что ли? Конечно хорошо, но все же?

– Главный мой инструмент – голос, – оскалившись, поведал Лекс, уже точно желая, чтобы Саня понял, кто тут главный и не придумывал себе сказок.

– Не-не-не, – мерзко орудуя за щеками языком, прочищая зубы от застрявшей еды, возразил Саня. – Пою здесь я, ик. Точка.

Лекс чуть не задохнулся от возмущения. Но, понимая, что дурака не переспорить, изменил созревшее только что решение почти на противоположное и как будто бы присмирел.

– Гитара, – чуть ли не подобострастно сказал он. – Хотя нет. В музыкальной школе, а потом в консерватории я учился играть на виолончели, – все же смирным он быть не умел, даже если надо, поэтому даже против воли он продолжил пытаться втолковать Сане, что он слишком хороший для него музыкант. – Но для широкой аудитории пришлось освоить электрогитару. А потом понеслось.

– Это просто замечательно, – пробормотал Саня. – У тебя есть гитара, или надо будет покупать? – Лекс припомнил, что все его гитары остались дома у родителей, так как отправиться в путь он предпочел налегке – не считать же два полных баула за вещи? Там и было-то чуток одежды и все, да так по мелочи. – А то у меня денег нет, – продолжал Саня. Поиздержался как-то, – вздохнув он откинулся на подушку, а Лекс фыркнул – он-то чтобы переехать как следует и закрепиться на месте продал машину, правда еще полгода назад, когда решился впервые, да потом почти сразу передумал. – Так что придется искать какую-нибудь работенку на первое время, – ну уж нет, думал Лекс, начиная приводить в действие только что родившийся в его голове план, а для этого нужно глянуть, не забыл ли он взять с собой кое-что. – Но прорвемся, – зевнув, Саня закинул ноги на койку. – А может быть получится устроиться в какой-нибудь клуб? Будем там песни исполнять, всеми любимые, – блаженно улыбнувшись, он пропел, – белые розы, белые розы. Тьфу.

То, что Саня в конце сплюнул Лекс не заметил, так как сделал то же самое, при этом совершенно не глядя на собутыльника. Покопавшись немного в своей сумке с деньгами и документами, он нашел то, что искал.

– Я на минутку отлучусь, ты пока разливай, – и сжимая в руках баночку со снотворным он отправился в начало вагона.

Решение, что нужно сделать, как-то сразу созрело в его голове, хотя что конкретно для этого нужно будет сделать еще не было ясно. Предстояло импровизировать. А Лекс умел это как никто другой, правда в основном на сцене, но это не важно.

Надо напоить Саню снотворным, чтобы потом в тишине (под перестук колес конечно же) подумать, что делать. Ну и уж как минимум, пока он будет спать, то мешаться не будет.

Вернувшись с двумя стаканами чая, оба со снотворным для надежности, Лекс застал Саню спящим. Сел, поставил перед собой стаканы в железных подстаканниках и задумался. Хотелось чаю.

Можно конечно всю дорогу подсыпать ему снотворного, а там потом, уже в столице скрыться по тихому, и не найдет он его никогда, и мешать не будет. Что ж, это неплохой вариант. Мысленно Лекс пережил ближайшую неделю, он читал, или спал, или ел под стук колес и под мерное сопение Сани – это его вполне устраивало. А потом, уже выйдя на конечной, оставил позади сонного недотепу и отправился в большой путь к звездному олимпу. Он нашел себе спонсора, музыкантов, продюсеров – всех первосортных профессионалов. Он выступал на лучших сценах. Вот его объявили. Почему-то назвали Александром. А ну да, наверное от того, что в Кремле, в то время как в первом ряду сидел президент. Но постойте, кто это впереди него вышел на сцену. Саня? А почему у него самого гитара в руках и нет микрофона?

Лекс похолодел.

Глава 7. Лекс предпринимает

Вернувшись из мира грез по столь неприятному поводу, Лекс вздрогнул. И его тотчас прошиб пот – стакан с чаем, которым он видимо решил запить выброс адреналина, он сумел остановить только уже пригубив.

– Тьфу, не хватало тут еще вырубиться рядом с этим. Да я с ним рядом…

Не закончив мысль, Лекс вскочил на ноги, подхватил оба стакана чая со снотворным, и заторопился к проводнице. Когда несколько минут назад он пришел наливать чай, она читала. И скорее всего она собирается делать это всю ночь, или до того, как ее сменят. То есть она будет на посту и не позволит Лексу осуществить свой коварный план.

– Здравствуйте, – промурлыкал он своим самым обаятельным и даже соблазнительным голосом, заглядывая в служебное купе.

С трудом оторвав взгляд от журнала со сканвордами, женщина неопределенных лет и пергидрольной наружности хмуро оглядела Лекса. Оценив все его внешние качества, она несколько смягчила взгляд.

– Что-то не так с чаем? – спросила она, изображая свою самую лучшую улыбку.

– Ему одиноко, – вздохнул Лекс, указывая взглядом на один из стаканов. – И мне. Составьте мне, пожалуйста, компанию, а то мой друг уснул и храпит ужасно. А чай уже налит. И его обязательно нужно выпить.

– Вообще-то не положено, – отозвалась та, смущенно зарумянившись и принимая стакан в знаменитом железном подстаканнике из рук высокого и ладного молодого мужчины с такой обаятельной улыбкой.

Снотворное было сильным и уже спустя пятнадцать минут Лекс вышел из купе, закрыл за собой дверь, а пару секунд спустя запер на ключ. Помедлив мгновение, тряхнул головой, широко улыбнулся и зашагал к своему месту.

Лекс узнал все, что нужно, сделал тоже все, что нужно, и у него оставалось еще достаточно времени, чтобы осуществить все задуманное.

Вернувшись в свое купе, он некоторое время просто нависал над Саней, представляя себе разом и все то, что себе напридумывал этот фрукт, и все то, с чем он столкнется в реальности. В самом ближайшем будущем. Вот и замечательно. Главное подальше от него! И пусть этот балбес найдет свою самую большую любовь и осядет навсегда. Где-нибудь подальше от Лекса.

– Саня, Саня, вставай, – Лекс принялся трясти своего соседа за плечи, – а то опоздаешь! Твой выход. Ну давай же. Твоя судьба решается. Давай, друг.

Саня тотчас вскочил как ошпаренный и почти не открывая глаз заметался по темному купе. А поезд и правда уже замедлял ход. Значит Лекс правильно разобрался в той таблице у проводницы. Скоро будет станция, где поезд остановится буквально на минутку.

– Не суетись, друг, я тебе помогу, – Лекс схватил Саню за плечи и встряхнул, а потом сунул ему в руки куртку, из рукава которой свешивались штаны. – Надевай. Да погоди, штаны сначала вытащи. Вот. Давай. А я пока вещи твои соберу.

Хотя кроме тапочек и пакета с леденцами нечего было собирать.

Путаясь в рукавах и штанинах, не без помощи Лекса, Саня оделся и обулся. Поезд к тому времени стал все сильнее замедлять ход.

– Ты иди-иди, – поторопил Лекс, вешая сумку ему на плечо. – Я твою постель разберу, а белье сдам. Ну с богом.

Подталкивая Саню в спину, Лекс выпроводил его в тамбур.

– Я помогу, – бодро заверил он Саню, глянув на запертую дверь и принялся греметь связкой ключей.

А самому ему оставалось надеяться, что Саня спросонья ничего не заподозрит, увидев в руках Лекса ключи, и не увидев проводницы.

Совсем скоро поезд остановился на темном полустанке. Щелкнув последним замком, Лекс немного суетливо поковырялся в механизме лестницы, пытаясь сообразить, как она откидывается. В какой-то момент он даже испугался, что не сумеет разложить ее вовремя и задумался, не спихнуть ли Саню так, без лестницы. Но нет, сумел.

– Ну давай, друг. Стоянка меньше минуты. Ну давай, иди.

Хлопнув Саню по плечу, Лекс еще раз подтолкнули его вперед. Тот буквально скатился на низенький густо припорошенный снегом перрон и замер истуканчиком. Лекс, глянув на недруга самодовольным взглядом, поспешно закрыл дверь, на случай, если Саня очнется и рванет обратно.

Загудев где-то вдалеке, локомотив тронулся, рывками приводя заиндевевший поезд в движение. Истуканчик Саня медленно уплыл в бок.

А потом Лексу сильно захотелось спать и он не стал себе отказывать в такой приятной малости. А улегшись на заблаговременно растеленную постель, сразу заснул. Встал только утром, причем оно наступило как-то сразу. Поел. Поспал еще пообедал. Еще поспал. Поездка до столицы обернулась бесконечной чередой чревоугодия и переворачивания с боку на бок. Когда Лекс наконец приехал, через сто лет, если судить по ощущениям, его на перроне встретил огромный билборд с улыбающимся Саней. И повествовал он о том, что в указанную дату состоится долгожданный концерт самого популярного исполнителя…

Лекс вздрогнул и проснулся. Стучали колеса, покачивался на ходу поезд. Слышалось совсем рядом чье-то размеренное дыхание. Рядом, но не на соседней полке. Сани не было. Он остался там, в неизвестном городке. И почему Лекс был невнимателен, когда изучал таблицы в купе проводницы? Сейчас-то не зайдешь.

А Саня остался там. Один. И он, насколько успел его узнать Лекс, никогда не бросит свою мечту прославиться. И неизвестно, чего добьется. Без присмотра. Вдруг ему выпадет счастливый случай, и он встретит кого надо, отправится куда надо или еще что, и прославится? Получит первых фанатов. Дальше больше… Нет, это нельзя пускать на самотек. Ни в коем случае нельзя.

Между тем поезд стал понемногу замедлять ход – впереди была еще одна неизвестная Лексу станция. И раз никто собирается выходить, станция эта маленькая.

Решительно выдохнув, Лекс стал собираться. Быстро побросал недоеденное и недопитое в пакет. Обулся. Надел куртку. Достал сумки из-под полки и поспешил к выходу. Когда Лекс отпер дверь и опустил лестницу, перрон уже практически остановился в свете немногочисленных станционных фонарей. А где-то в голове вагона уже раздавался гудок, оповещающий о скором отправлении. Бодро переставляя ноги, Лекс спустился на перрон, бросил сумки под ноги и осмотрелся. Небольшой вокзальчик невнятно светил мутными окнами. Это немного обнадеживало, так как на предыдущей станции даже подобного крохотного намека на жизнь не было. В небе сквозь зимний смог пробивалось несколько самых ярких звезд. Скоро звезд станет больше, и нужно чтобы на небосвод к ним поднялся тот, кто надо, а не кто попало. А чтобы было именно так, нужно за этим процессом проследить. И решительно подхватив сумки, Лекс направился к вокзалу. Вскоре миновал зал ожидания и несколько коридоров, освещенных неживым подрагивающим светом светодиодных ламп, и через заиндевевший тамбурок вышел на привокзальную парковку. Автомобиль с табличкой такси стоял у самых дверей и будто бы ждал именно его.

– То, что нужно, – пробормотал Лекс, зашагав к автомобилю. – Свободен? – Таксист кивнул. – Так вышло, – продолжил Лекс, – что я пропустил свою станцию.

Таксист еще раз кивнул, взглядом показывая, что Лекс может располагаться на заднем сиденьи. Меньше чем через час такси миновало мост над замерзшей рекой. Промелькнувшая за окном стелла поведала название городка, или же поселка: что-то на букву “Н”.

– Отвезите меня в гостиницу. В центре, – попросил Лекс. – Не хочется родственников беспокоить посреди ночи.

Таксист опять кивнул.

Глава 8. Лекс и его попытки устроиться в гостинице

Снег припустил, и за мелькающими в свете фар снежинками сложно было хоть что-то разглядеть.

Городок, название которого Лекс благополучно позабыл уже через минуту после того, как они миновали стелу с его названием, но помнил, что на букву “Н”, был длинным как кишка. И скорее всего растянулся он вдоль реки, через мост над которой они проехали. Редкие огоньки фонарей едва видимые из-за снежной крупы проплывали в окне, убаюкивая Лекса, и он закемарил, и ему даже что-то приснилось.

Он опять сидел в поезде напротив своего соседа, а тот с широченной улыбкой на противной роже заливал ему о своем великом будущем. И Лексу отчего-то казалось, что все это уже и так есть у этого проклятого Сани: стадионы многотысячные с овациями, тиражи дисков многомиллионные, и за границей тоже, фанаток толпы, среди которых были даже мальчики, три бывших жены, у каждой из которых осталось по две квартиры в Москве, и по вилле на далеких островах, и это не считая автотранспорта.

– Ну а чего добился ты, а? – спросил Саня, хлопнув Лекса по плечу, и тот вздрогнул.

И проснулся. И понял, что находится в какой-то темной дыре, а не на вершине Олимпа, и даже не на пути к нему. А впереди маячил неведомый кованый забор, и здание со светящейся вывеской за ним. И только спустя полминуты Лекс вспомнил, что он ехал в такси, а теперь автомобиль от чего-то стоит. Еще полминуты ему потребовалось, чтобы догадаться, что они приехали. А таксист же не спешил помогать своему пассажиру.

Расплатившись с молчаливым таксистом, лица которого так и не увидел, Лекс выбрался из салона, волоча за собой свои сумки, побрякивающие самым необходимым на первое время содержимым. Привычным движением бросив обе сумки под ноги, Лекс расправил плечи и полной грудью вдохнул воздух неведомого городка на букву “Н”. Ночной и морозный. Очень морозный, даже дыхание перехватило. Возможно именно от этого Лексу стало жутковато.

Сдав назад, такси взвизгнуло прокрутившимся на гололеде колесом, и умчалось куда-то в слегка подсвеченный фонарями плотный смог, украшенный снегопадом. Но Лекс едва ли обратил на это внимание – то, что сослужило свою службу более недостойно его внимания.

Легко подхватив обе отнюдь не пустые сумки, Лекс бодро шагнул к воротам, подошел к ним вплотную и… и понял, что они заперты на огромный навесной замок. Левый глаз против воли скосился туда, где несколько секунд назад скрылось такси, потом обшарил всю улицу, до ужаса пустую. Но уже в следующий момент правый глаз Лекса обшаривал ворота, а в частности столбы, на предмет наличия домофона. Лекс знал, что он умный, но не догадывался, что настолько, ведь ему мысль про домофон пришла в голову почти в тот же миг, когда он задался вопросом, как попасть в гостиницу ночью, когда ворота заперты. Хозяина гостиницы, по всей видимости, подобная идея не посетила за все десять лет работы сего заведения. Хотя с другой стороны это не Лекс является отельером, а тот самый недогадливый хозяин.

Мысль о том, что чтобы открыли, надо постучать, раз позвонить некуда, в умную голову Лекса не приходила, так как мало того, что ворота были из сваренных фигурными завитушками труб сечением двадцать на сорок, как и весь забор, то есть не особо располагали к громкому стуку, так еще и здание гостиницы, приветливо мигающее красивой вывеской, находилась не менее чем в двухстах метрах в глубине территории, да еще и за кустами, пусть и прозрачными в зимнюю пору.

Следующая мысль, которая посетила умную голову была о том, что можно переждать до утра в каком-нибудь круглосуточном заведении поблизости. Лекс отстранился от решетки ворот и медленно совершил полный оборот вокруг своей оси. Едва обозначившаяся от очередной всерхгениальной мысли улыбка медленно погасла. Захотелось совершить второй и третий, и четвертый обороты, надеясь, что тогда что-нибудь изменится. Но ничего не изменилось бы, ведь попросту нечему было меняться, по крайней мере в обозримом пространстве, кроме разве что гостиницы за надежным трехметровым, по прикидке Лекса, забором, и вереницы фонарей, плавно заворачивающих куда-то в сторону. С другой стороны от вереницы просто ничего не было. Вариант с тем, чтобы поискать другую гостиницу отпал сам собой. Если она и была где-то в этом городе, то вряд ли поблизости. А искать ее наобум в такой мороз может закончиться одним обледенелым индивидом в сугробе.

Между тем по телу Лекса пробежал холодок, и отнюдь не от страха, если только это не страх замерзнуть насмерть, да еще и черти где. Кусачий морозец забрался под слишком легкую куртку, и даже начал проникать в ботинки. Лекс был одет достаточно тепло, но на прогулку на сорокоградусном морозе он не рассчитывал, так как собирался переехать в куда более теплые края.

Медленно повернувшись обратно к воротам, он в сердцах схватился за прутья и принялся трясти откатную, судя по строению, воротину. И почти сразу пожалел об этом, так как был без перчаток. И без того замерзшие руки и вовсе заледенели. Припомнив с два десятка разнообразных нецензурных слов, Лекс затолкал руки в карманы и старательно ссутулился, чтобы прикрыть уши воротником. Да-да. Он был и без шапки. Вообще-то шапка у него имелась, и даже шарф был, с перчатками ему под цвет, но где-то на дне одной из сумок, а рыться сейчас в поисках всего этого не хотелось. Вообще не хотелось доставать руки из карманов, или еще как-то шевелиться. Но надо было. Все же замерзнуть в движении куда сложнее, чем без.

Встряхнувшись, Лекс наигранно бодро вынул из внутреннего кармана телефон, убедился, что в этой параллельной реальности неведомо где затерянного городка на букву “Н” имеется хороший сотовый сигнал, и принялся сначала искать в телефоне приложение с картой, чтобы выяснить номер телефона этой гостиницы, чтобы позвонить туда, или же отыскать другую ближайшую гостиницу, и уже туда звонить, а потом и идти.

Затем он пытался вспомнить, как включить геолокацию, отключенную сегодня днем, точнее уже накануне для экономии заряда при столь длительном путешествии поездом, которое предполагалось. Без нее он вряд ли смог бы найти, где находится – не обшаривать же всю местность вдоль железной дороги, до этого прикинув, сколько они могли проехать за прошедшее время. Еще бы сообразить, сколько прошло. Потом не особо охотно карта загружалась, но все же загружалась.

Городок и правда больше всего походил на висящую на гвозде кишку, а рядом располагалась еще одна кишка, изображающая реку. Синяя точка, указывающая на местоположение Лекса несколько раз перепрыгнула с одного места на другое, пока прогрузилось все, что нужно. И вот она, наконец, оказалась перед большим прямоугольником не особо прямоугольной формы. Прямоугольник поменьше более правильной формы был подписан как “Гостиница “Неведомая”. То же самое значилось и на вывеске, которую из-за кустов было сложно разглядеть.

– Ну, наконец-то, – буркнул Лекс, заледеневшими пальцами передвигая карту, пытаясь увеличить масштаб, чтобы суметь ткнуть на прямоугольник здания, надеясь тем самым вызвать справку с информацией по этой самой злосчастной гостинице, чтобы ее черт побрал. – Не могли название для гостиницы получше придумать? Вот спросят у меня, где ты был, и что мне отвечать? Неведомо где?

Лексу, благополучно позабывшему название городка меньше чем через минуту сложно было сопоставить названия города и гостиницы, а понять, что название “Неведомово” и “Неведомая” вполне дополняют друг друга. Да и не на ровном месте они возникли.

Глава 9. Лекс свернул не туда

Смартфон в голых замерзающих руках все больше леденел и даже казалось, что если он упадет, то не просто разобьется, но непременно вдребезги на тысячи крохотных осколков, которые разлетятся по ветру, и могут даже попасть кому-нибудь в глаз или в сердце.

– Что же так холодно-то? – в сердцах, но не особо громко, восклицал Лекс.

Впрочем он, как коренной житель этого же самого региона, хотя может быть и уже не этого, а то мало ли куда его занесло, знал, что в предутренние часы только так и бывает. А на рассвете будет еще холоднее. Если он конечно до рассвета доживет.

Раза с третьего удалось ткнуть на нужный квадратик на карте так, чтобы справка активировалась. И она даже начала открываться и… экран, мигнув на прощание, погас. И Лекс даже не нашел слов, чтобы достойно выругаться. Вместо этого, благо голова-то у него была умная, он привычным движением скинул сумки наземь, присел рядом с ними, расстегнул одну из них и погрузился в безразмерные ее внутренности. Павербанк должен был быть где-то здесь. Нет ну то есть он там есть, но вот где именно, припомнить не удавалось.

Пару раз он натолкнулся на свою шапку и, чтобы она больше не мешалась, нацепил на голову, о чем в общем-то и не пожалел. Шарф знатно перепутался со штанами и проводами. Перчатка все время попадалась одна и та же – левая, и Лекс даже уверился, что они обе у него левые. Может и руки обе левые. Павербанк не попадался. неужели в другой сумке? Хотя почему нет. И Лекс с вдвое большим остервенением принялся перетряхивать вторую сумку, но примерно с тем же результатом. Нашел только правую перчатку. Правда она была другого фасона, и цвет значительно отличался. Вскоре Лекс начал рычать, и чем дальше, тем громче, зато ему стало почти тепло, правда местами. Щеки к примеру горели. Хотя может это уже обморожение начиналось.

Когда ныне столь необходимый агрегат отыскался засунутым в тапочки, Лекс тотчас повеселел, а рычание перешло в негромкое и очень даже музыкальное мурлыканье себе под нос. Правда скоро оно перешло обратно в рычание, так как нужный проводок не отыскивался. Зато стало даже жарко, правда тоже местами. Проводок вскоре все же нашелся. В другой сумке в носках. И вот Лекс воткнул все куда надо, нажал на кнопочку запуска телефона и… ничего. Нажал еще,и еще, и еще. Едва сдержался, чтобы не зашвырнуть телефон в неприятного вида сугроб. Телефон у него был единственный, и деньги на новый тратить не хотелось – этот-то только сегодня, точнее уже вчера утром купил, такой, чтобы первое время с помощью него можно было записывать видео, чтобы потом выкладывать во все свои соцсети и на все свои каналы.

Вот и сейчас ему захотелось записать коротенький видос и выложить его, или даже включить стрим. И он даже сам для себя забормотал приветствия, с которых начинал любую запись. В процессе гипотетического общения с поклонниками Лекс пришел к одному интересному умозаключению:

– Представляете, – бормотал он немного истерично, – здесь, в этой дыре, в этом городе “Эн” нет ни единой души в… а сколько сейчас, кажется три часа утра. Ну подумаешь, три часа утра, но почему никого нет на улице? Городок как будто вымер. Ну подумаешь, зима и ночь. Так еще и дубак такой, что у меня даже телефон замерз и вырубился. Ай, блин! – и он схватился за голову и точно выдрал бы пару клоков волос, если бы не был в шапке.

Последняя фраза была не для зрителей, даже если они лишь гипотетические в данный момент. Со зрителями он всегда общался культурно, а вот с одним придурком, которого частенько видел в зеркале, иногда позволял себе нецензурщину.

Пару минут спустя, немного даже вновь замерзнув, Лекс выпрямился и свежим взглядом оглядел не внушающие оптимизма окрестности. Было все так же темно и пусто, разве что в воздухе стал чувствоваться запах угольной котельной. Тяжело вздохнув, Лекс принялся складывать выложенные при поисках вещи в сумки, потом поднял их и даже умудрился повесить на одно плечо.

– Ну что ж, дорогие зрители, – продолжил он свой гипотетический разговор с фанатами, в который уже раз поворачиваясь к воротам, – придется лезть через забор. О, это будет эпическое видео, ваш Лекс лезет через забор. Но я могу. Я такой. Но на всякий случай запомните этот момент. Вряд ли что-либо подобное когда-нибудь повторится, потому что больше я в подобную дыру, даже на какую-нибудь другую букву, ни ногой. Если только за миллион… да хотя бы рублей. Но чтобы сразу в руки.

Решительно шагнув вперед, он вцепился в прутья и подергал их, проверяя, насколько забор крепкий. Ворота, а он схватился именно за них, заходили ходуном. Однако, не смотря на блеск надежды в глазах Лекса, падать они не собирались. Ни с первой, ни со второй и последующих попыток.

Еще раз тяжело вздохнув, Лекс отступил на пару шагов и критическим взглядом осмотрел весь забор. Что ж, за счет кирпичного цоколя, на который можно встать ногами, забор был пониже ворот. Да и перекладины там располагались ближе друг к другу. Очень будет удобно наступать на них.

– Ну что ж, вы включили запись? – продолжая незаписанный разговор с подписчиками и прочими зрителями, Лекс, тяжело шагая через наметенный дворниками сугроб, направился к забору. – Если не включили, то включайте скорее, ибо это никогда не повторится, даже за миллион, даже если куда более увесистой валютой, чем наша.

Добравшись до забора, там, где тот был ниже всего, Лекс вцепился в прутья и поднялся на цоколь. Сумки отчего-то сразу стали мешаться, да и весить будто бы стали вдвое больше. Лекс замер на мгновение, задумавшись, не перекинуть ли их через забор. Налегке-то перелезть будет всяко проще.

– Дяденька, а дайте закурить, – послышался писклявый надтреснутый голосок.

– Слышь, братан, дай, ага? – второй голос был хриплым, будто его обладатель не особо часто им пользовался.

Лекс, продолжая попытки забраться на забор, наконец осознал, что он это и правда услышал, замер и повернулся. На фоне заснеженной освещенной светом фонарей дороги он увидел несколько темных человеческих силуэтов. А так же уловил запах спиртного и еще чего-то не особо приятного.

– Вы бы шли, куда шли, – буркнул он, отворачиваясь и пытаясь, не смотря на куртку и многочисленные подштанники повыше задрать ногу, чтобы поставить ее на перекладину.

Отчего-то сейчас казалось, что эта чертова перекладина располагается слишком высоко.

– Дяденька, а ты чего такой борзый? – завозмущался писклявый надтреснутый голосок.

– Слышь, братан, а ты ничего не попутал? – хриплый голос тоже возмутился.

Лекс, даже не оборачиваясь, только хотел было более цветасто объяснить этим товарищам, куда именно им надо уйти, как вдруг ощутил невесомость. И неведомая сила притяжения поволокла его прочь от забора, за который он тщетно пытался ухватиться покрепче. Мгновение спустя Лекс оказался на притоптанном снегу тротуара, а над ним маячили все те же тени. Лекс даже расслышал пьяные смешки, и рассмотрел сверкающие под капюшонами глаза.

– Ну ты, слышь, кент, чего-то вообще не этого, – этот голос Лекс услышал впервые и он казался ему каким-то помятым. – Я тебя сейчас научу этой, как ее там? О! Вежливости.

Он приподнял своего нерадивого ученика за грудки. В лицо Лексу дохнуло даже не перегаром, а будто бы умершими дважды пьяными мертвяками.

Глава 10. Лекс в переплете

В морозную снежную ночь Лекс продолжал, против воли конечно, валяться на заледенелой земле. А над ним возвышались неясные тени асоциальных элементов общества. В этот угол у забора не доставал свет фонаря, и поэтому тени оставались тенями.

– Да погодь ты, Сопля, дай я его подрихтую. Что-то больно у него рожа ровная, – и еще чьи-то руки вцепились в его многострадальный воротник. – От девок поди отбоя нет. А это, знашь, как обидно?

– Тащите его сюда, чего там в темноте-то топчитесь? – донеслось издали. – Да и нехорошо одним-то веселиться. Нам же тоже хоцца.

Лекса подняли на ноги, или даже как будто над землей, и отволокли под свет фонарей. Признанный пока еще слишком небольшим количеством фанатов музыкант принялся прощаться с жизнью, или уж как минимум со здоровьем, да и ровной роже тоже. Про себя он бормотал что-то там о том, что надо это записывать сейчас, а то потом он это повторять не будет. Видимо переклинило, и наверняка от избытка адреналина.

– И то верно, вон кака рожа гладенькая, будто он не бухал никогда, – загоготал кто-то из столпившихся вокруг Лекса. – А давайте зальем в него водяры грамм двести?

– Ты чо, Глиста, офонарел что ли? Мы же его бить собирались, – возмутился другой, – а ты тут предлагаешь водку на него тратить. Ты вообще на нее не скидывался.

– Скидывался я! Я Шпале деньги отдал. Шпала, где деньги?

Голосов кругом раздавалось столько, что Лекс никак не мог сосчитать. А смысл слов до него и вовсе не доходил.

– Каки еще деньги? – возмутился кто-то. – Не было ничего.

– Э! Ты куда деньги заныкал? – этот голос был погромче и попротивнее предыдущего.

– Да ты поди их потерял, а на меня теперь бочку катишь.

Лекс сам не понял, как оказался в стороне от столпившихся мужиков невнятного возраста и состояния. Пытаясь перехватить сумки, завернувшиеся за спину, поудобнее, Лекс на четвереньках пятился прочь.

– Глиста, где деньги?

– Ты это у Шпалы спроси.

– Да я видел, что у него нет. Ты куда бабло дел?

– Так это может ты? Как ты видел-то? Взял поди? Вот у него их теперь и нету.

– Во-во! Поэтому и нету. Точно он взял.

Послышались первые звуки ударов, глуховатые и чавкающие. Один из ударов, пятый или шестой, был отчего-то особенно громким, а в следующим момент Лекс оказался распростертым на земле. Тряся головой, он шустро пополз прочь. Чуть погодя попытался встать. Удалось только с третьего раза.

– Э, а давайте у этого чмыря деньги заберем. Наверняка же они у него есть. Вон он какой разодетый.

– Точно. Там нам по-любому на все хватит. И даже останется. Можно и девчонок каких снять.

– А где он? Куды делся?

– Вон он. Ползет падла.

– Держи его.

Лекса, который был все еще не в силах совладать с трясущимися коленками, кто-то схватил за плечо и дернул. Лекс развернулся и с разворота звезданул сумкой по преследователю. Ноутбук, пусть и в чехле, оказался неплохим утяжелителем, и преследователь улетел в сугроб.

– Он еще и дерется! Лови его парни. Скрутим его и вообще надо его в заложники взять. Наверняка за него денег дадут.

Голос самого умного отчего-то доносился издалека. Кажется он и вовсе был среди замыкающих.

Звезданув сумкой еще дважды, всякий раз отправляя оппонента полежать на сухой, торчащей из-под снега травке, Лекс развернулся и, высоко задирая коленки, рванул вдоль злосчастного забора. Тот плавно забирал налево. Бежалось Лексу как никогда легко и вскоре шаги позади затихли. Еще поворот, опять налево, и стихли даже голоса – преследователи что-то кричали, поминая его мать, и мать его матери. Пробежав еще с полквартала, Лекс замедлился. Бодро шагая дальше, он оглядывался, но преследователей не было. Но все же нужно бы уйти еще дальше, чтобы они его не нашли.

Только сейчас Лекс осмелился оглядеться. Эта улица была похожа на улицу. Здесь даже фонари горели будто бы поярче, а еще, что было даже более интересно, дома здесь стояли почаще, и с двух сторон улицы. Какие-то офисы или магазинчики чередовались с частными домишками. Одноэтажные здания чередовались с двухэтажными, а выше-то и не было. И во всех до единого не светилось ни одно окно.

По перекрестку, который несколько минут назад Лекс миновал, проехал автомобиль. В другой стороне, может на следующем перекрестке, где кажется было еще светлее, чем здесь, мелькнула человеческая фигура.

Лекс резко остановился. Потом даже попятился. Но в тот же миг послышались голоса, пока еще из-за оставшегося позади угла.

– Да никуда он не денется. Там же прятаться негде.

– Да он же бегает как этот, как принтер. Наверняка уже до старого города добежал.

– Чем больше побегает, тем меньше у него сил останется.

Причудливый ночной воздух донес голоса до Лекса так, что могло бы показаться, что преследователи самое большее – в десятке метров позади.

Лекс в то же мгновение, стараясь не топать, поспешил вперед. Неожиданно он оказался на перекрестке с настолько узенькой улочкой, что издалека ее и видно-то не было. Оглянувшись через плечо и увидев многочисленные силуэты вдалеке, он повернул опять налево и припустил по переулку шустрее и буквально через пару минут впереди показалась очень знакомая улица. Неужеле в этом городишке все улицы одинаковые?

– Что ж, мои дорогие и любимые фанаты, – забормотал Лекс, тяжело дыша и не в силах прибавить шагу, – вы видите, как ваш непревзойденный Лекс находчиво и умело скрывается от преследователей. Не побоюсь предположить, что это какие-нибудь мафиози. Да это же тянет на сюжет для песни. И ваш покорный слуга сразу же этим займется, когда сможет бросить хоть куда-нибудь свои кости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.