Джули Кэплин
Маленькое лыжное шале в Швейцарии

Посвящается моей сестре Линде, с которой мы – как небо и земля. Веселая, добрая и удивительно жизнерадостная, она заслуживает только счастья

Julie Caplin

THE LITTLE SWISS SKI CHALET

First published in Great Britain in ebook format by HarperCollinsPublishers 2021 under the title THE LITTLE SWISS SKI CHALET

Copyright © Julie Caplin 2021

Julie Caplin asserts the moral right to be acknowledged as the author of this work

Cover design by Caroline Young © HarperCollinsPublishers Ltd 2021 Cover illustrations: Shutterstock.com

Перевод с английского Марины Рябцун

© Рябцун М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Часть первая

Глава 1

Этот вечер запомнится надолго, решила Мина, довольно рискованно взобравшись на стул и пристраивая небольшую пиньяту [1] на верхней части арки, ведущей из кухни в столовую. Она стала идеальным завершающим штрихом.

– Неплохо смотрится, – заметила ее сестра Ханна, появляясь в дверях с объемистым пакетом.

– Ты вернулась. – Мина с глухим стуком спрыгнула со стула, запоздало вспомнив о соседях снизу, и хлопнула в ладоши, уступая охватившему ее волнению. – Достала бутылку? Не могу поверить, что я о ней забыла. Я имею в виду, серьезно, мексиканский вечер без текилы! Вообще-то, может быть, надо было попросить тебя взять две.

– Одной бутылки вполне достаточно. Все принесут с собой выпивку, а у тебя есть ящик «Короны». Не думаю, что кто-то будет испытывать жажду.

– Ты звезда. Что бы я без тебя делала? – Мина обняла сестру.

– Думаю, ты бы и так справилась, – высвобождаясь, отозвалась Ханна. – Еды здесь столько, что все смогут забрать ее домой и прожить на ней все выходные.

Мина одарила ее жизнерадостной улыбкой.

– Будет здорово.

Ей не терпелось увидеть всех собравшихся за столом, сервированным ее винтажным фарфором, который она годами собирала по благотворительным магазинам. Увидеть беседующих при свечах гостей за столом, который ломится от еды и напитков. Она готовила весь день и большую часть предыдущего вечера, но оно того стоило. Годовщина. Целый год с Саймоном. Для нее это был настоящий рекорд, и она должна была признать, что наслаждалась спокойствием и стабильностью, которые он привнес в ее жизнь. Он был «инь» для ее «ян», или как там говорится. На самом деле, вероятно, все было наоборот, она была не сильна в китайской философии. Что она действительно знала, так это то, что сегодня вечером она пригласила на ужин восьмерых друзей, включая Ханну. Будет тесновато, но к этому все привыкли, когда приезжали сюда. В прошлом году она организовала парижскую вечеринку (чрезвычайно шикарную), датские посиделки хюгге [2] (очень уютные), коктейльную вечеринку с джином (блестящие костюмы 1920-х годов, включая потрясающую шляпу Саймона, которая стоила кучу денег) и тайский банкет (пряный, свежий и невероятно вкусный).

Сегодняшний стол с ярко-полосатой скатертью в мексиканском стиле «серапи» [3] был сервирован контрастного цвета наперонами [4] из рафии, пластиковыми кольцами для салфеток в виде сомбреро и рядом установленных по центру свечей в металлических подсвечниках в деревенском стиле. Она даже купила несколько пластиковых кубиков льда в форме кактуса для кувшина с водой.

– Твои вечеринки всегда великолепны, но ты вкладываешь в них слишком много усилий. Я бы просто купила пару соусов Old El Paso [5] и немного сальсы [6] и гуакамоле [7] в M&S [8].

– Это же не настоящая мексиканская еда! – Глаза Мины распахнулись в притворном возмущении. – А я готовлю настоящую уличную еду. Пойдем. – Мина метнулась на кухню, яростно жестикулируя. – Ты должна попробовать. – Она уже протягивала ложку.

– Что это? – поинтересовалась Ханна, внезапно с подозрением сузив глаза.

– Попробуй…

Сестра сделала пробный глоток.

– О, вау. – Она быстро заморгала. – Необычно. Но, – Ханна повернулась и лизнула еще разок, – вкуснятина.

– Эквадорский шоколадный соус с чили. Подается на десерт с чуррос [9]. Разве это не божественно?

Мина окунула палец и быстро его облизнула, прикрыв глаза в полнейшем блаженстве. Восхитительно. Ей потребовалось время, чтобы разыскать этот конкретный шоколад ручной работы, и он стоил каждого последнего пенни из той грабительской цены, которую она заплатила. Хотя ее в равной степени соблазняли карамельный соленый темный шоколад с Мадагаскара и ромовый аромат из Тринидада и Тобаго. Просто в эти дни оказалось так много великолепного шоколада на выбор.

– Необычно. Хотела бы я уметь готовить так, как ты.

Мина рассмеялась.

– Тогда у тебя не было бы твоей большой, престижной работы и великолепной квартиры, в которой ты живешь, – заметила Мина, оглядывая свою маленькую, тесную кухню. Не то чтобы она завидовала сестре, но хотела бы когда-нибудь обзавестись кухней-студией приличных размеров, где она могла бы развлекать гостей, не покидая их каждые пять минут. Мина даже мысленно представляла себе планировку.

Когда они с Саймоном станут жить вместе, они смогут объединить усилия и купить жилье получше, возможно, даже дом. Несмотря на разные характеры, они оба любили поесть и развлечься – это была одна из причин, по которой они так хорошо уживались.

– Что мне сделать? – спросила Ханна, оглядываясь по сторонам.

– Не могла бы ты натереть сыр для начос [10], только убедись, что это чеддер, а не мой особый альпийский сыр.

– А он тебе зачем? Или мне не следует спрашивать? Это что, никому не известное мексиканское фирменное блюдо?

Мина рассмеялась.

– Нет, на работе заговорили о разработке рецепта фондю, поэтому я подумала, что немного потренируюсь дома. Для этого нужен действительно правильный сыр. Амелия прислала мне по электронной почте традиционные швейцарские рецепты.

– Ах как мило. Как она?

Амелия училась вместе с их матерью в школе-интернате во Франции и была крестной матерью Мины. Бедняжка Ханна пропустила это событие, поскольку родители не удосужились ее окрестить, хотя Амелия, в свойственной ей щедрой манере, приняла ее как почетную крестницу и всегда посылала подарки к дню рождения и на Рождество.

– Хорошо. Знаешь, она переехала из Базеля и купила маленький лыжный домик. И впрямь звучит великолепно. Она все приглашает меня навестить ее, и мне немного жаль, что я этого никак не сделаю, но это не то же самое, что запрыгнуть в самолет до города. Она сейчас живет практически у черта на куличках. Три часа езды на поезде из Цюриха или Женевы.

– Да уж, короткой поездкой на выходные не обойтись. Что еще нужно сделать?

– Когда натрешь сыр, можешь помочь мне подготовить бокалы для «Маргариты».

– Что ты с ними делаешь?

– Я собираюсь обмакнуть кромки в сок лайма, а затем в соль, чтобы по краям получилась правильная корочка. Она махнула рукой в сторону фигурных бокалов для коктейлей, которые с восторгом обнаружила в ТК Maxx [11]. – И смотри: я хочу присыпать соль небольшим количеством съедобных золотистых блесток, чтобы придать немного пикантности.

Она была весьма довольна этой своей идеей, но еще больше ее порадовала восторженная реакция Ханны.

– Какая блестящая мысль. Вот поэтому ты – пищевой технолог.

– Хм, не думаю, что это так уж увлекательно – создавать новый вид соуса для пасты.

Мина постаралась, чтобы сказанное не прозвучало слишком неблагодарно. Работа на тестовых кухнях [12] крупного бренда супермаркетов была неплоха, даже великолепна… просто сейчас уже не вдохновляла ее так, как прежде. Стремиться к общему знаменателю, например добавляя более ароматный соус бешамель поверх лазаньи, могло быть немного скучновато, в то время как ей безумно хотелось пробовать новые вкусы.

– А теперь, если собираешься помогать мне на кухне, давай-ка пошевеливайся.

Мина напевала себе под нос, нарезая лук, курицу с приправами и насыпая небольшую горку перца чили, словно миниатюрный вертящийся дервиш. Этот вечер должен стать особенным, и еда – лишь малая его часть. Она хотела показать Саймону, как много он для нее значит. За последний год он стал неотъемлемой частью ее компании друзей, и она хотела поделиться своим счастьем и с ними. Хорошие друзья – это все. Она взглянула на маленькую пиньяту, украшенную папиросной бумагой в розовую и голубую полоску. Ранее она засунула в нее небольшой пакетик, и теперь чувствовала легкий трепет предвкушения: что же скажет Саймон, когда этот пакетик будет оттуда извлечен.

* * *

К моменту, когда пробило шесть часов и они обе попробовали свежесмешанную «Маргариту», практически все было готово.

– Самое время надеть праздничные шмотки.

Мина оглядела кухню и аккуратные ряды всего, что было приготовлено. Она называла это подготовкой в стиле «Блю Питер» [13] с акцентом на «я тут кое-что приготовила заранее», чтобы, когда приходят гости, проводить на кухне как можно меньше времени – что непросто, если подавать действительно свежую, пикантную уличную еду. Почему-то она не смогла удержаться и сделала еще немного приготовлений в ожидании, пока Ханна освободит ванную, прежде чем та наконец вырвалась оттуда без двадцати семь. Быстро приняв душ, Мина расчесала светлые волосы, молниеносно нанесла розовую губную помаду и слой быстросохнущей черной туши, чтобы сделать темными до смешного длинные светлые ресницы, которыми она могла бы соперничать с ламой. Готово. Она послала воздушный поцелуй своему отражению в зеркале, взмахнула ресницами ламы, метнулась в спальню, чтобы натянуть новое ярко-розовое платье, и юркнула на кухню, чтобы повязать фартук. На нее и раньше попадали брызги еды, а это платье заслуживало того, чтобы блистать.

Когда в семь часов раздался звонок в дверь, она была во всеоружии. Гостиная заполнялась, и она чувствовала себя в своей стихии, раздавая бутылки «Короны», приправленные обязательным ломтиком лайма, или бокалы с «Маргаритой», способной придать бодрости даже мулу.

– Черт возьми, Мина, – заметил Джордж, один из ее старых университетских друзей, – у меня от этого волосы на груди встают дыбом. И я сомневаюсь насчет блесток – эдак я в понедельник на работе буду мерцать. Но идея убийственная.

– Не будь скучной старой дубиной, – поддел его приятель, которого тоже неудобно звали Джорджем, и за шесть месяцев, что они были вместе, он стал Джи. – Мне нравятся блестки, и это действительно хороший коктейль. – Он быстро заморгал, когда алкоголь попал в горло. – Огненная вода.

– Что, слишком крепко? – Мина сделала паузу, передавая бокал только что подошедшей лучшей подруге Белинде, и улыбнулась стоявшему позади нее Саймону.

– Просто отлично, – заверила Белинда, целуя ее в обе щеки и беря стакан, чтобы сделать приличный глоток. – Вкуснятина. И блестки… – Она изучала свой бокал. – Их можно есть или, скорее, пить?

– Да. Они съедобные. Как будто я могла использовать что-то другое. – Мина чуть не закатила глаза. Белинда была ее подругой со школьных времен, и ее здравомыслие в прошлом часто сдерживало самые безрассудные идеи Мины, но, ради всего святого, теперь-то она была взрослой!

Разве сегодняшний вечер тому не доказательство?

– Конечно нет, – сухо согласилась Белинда, но Мина уже повернулась к Саймону.

– Привет, дорогой. – Ей хотелось, чтобы ее руки не были заняты и она могла бы как следует его обнять. – Хорошо провел время?

– Да, я закончил работу… немного раньше. Подвез Белинду.

– Очень любезно с твоей стороны, – сверкнула глазами Мина.

Белинда жила на другом конце города и не водила машину. Он так добр. Так надежен и устойчив. Такой-то ей и нужен.

– Хочешь «Маргариту»? Или предпочтешь пиво?

– Просто воду. Мне позже ехать.

– О, детка, разве ты не собираешься остаться? – С озорной улыбкой она снова поцеловала его в щеку, надеясь напомнить ему о том, чего ему может не хватать. – За эту «Маргариту» можно умереть.

– Держу пари, так оно и есть, но не с футбольной тренировкой по утрам. Ты же не хочешь, чтобы я беспокоил тебя после тяжелой ночи. – Он оглядел стол. – Похоже, ты в своем репертуаре. Выглядит потрясающе. Ты так талантлива на кухне.

Мина вскинула брови в притворном упреке, как бы напоминая ему, что кухня – не единственное место, где она талантлива.

– Что ж, это особенный вечер, – пробормотала она.

Его брови сошлись к переносице, и Мина покачала головой.

– Саймон. Ну что же ты? Неужели забыл? – шутливо обвинила она его. – Так и есть. Мужчины неисправимы. – Она с притворным раздражением повернулась к Белинде. – Сегодня наша годовщина.

Саймон выглядел слегка испуганным, да он и был испуган. Он не любил ошибаться. Его стремление к перфекционизму было одной из тех черт, в которые она влюбилась. Она могла постоянно жить со скоростью девяносто миль в час, стараясь втиснуть в себя как можно больше, но ей все равно нравилось, чтобы все было идеально. Отсюда и отменно организованный тематический вечер. Ханна раздавала тарелки с начос, приготовленными с правильным тягучим сыром и домашней острой сальсой, и, судя по довольному чавканью, они отлично удались.

Оставив гудящую от разговоров комнату, Мина вернулась на кухню и принялась раскладывать еду по тарелкам. Как только все тарелки были беспорядочно расставлены на столе, чтобы все поместилось, она пригласила всех подойти и занять места вокруг полностью раскрытого стола, который занимал весь центр комнаты.

– Мина, это потрясающе, – воскликнула Пэтси, подруга, с которой она познакомилась за рыбным филе пару месяцев назад и которая работала в местной закусочной. – Я должна получить от тебя рецепты.

– Вам, ребята, никогда не надоедает постоянно находиться рядом с едой? – поинтересовался парень Пэтси Джеймс, который был пожарным. – Впрочем, я не жалуюсь. – Он обнял Пэтси, которая со смехом ткнула его локтем в ребра.

Расставляя тарелки и следя за тем, чтобы у каждого было что-нибудь в пределах досягаемости, Мина наслаждалась возгласами восторга и интереса, объясняла, где какое блюдо, и приглашала всех перекусить. Волшебные огоньки, сияние свечей и приглушенный основной свет наряду с негромкой болтовней создали в комнате чудесную, и, по мнению Мины, глубоко умиротворяющую атмосферу.

Напитки лились рекой, беседа оживлялась и затихала, прерываемая взрывами смеха, и Мина расслабилась в своем кресле рядом с Саймоном, успокоенная окружавшими ее счастливыми, улыбающимися лицами. Вот в чем заключается жизнь. Друзья, влюбленные и хорошая компания.

Как только все покончили с чуррос и скатерть покрылась крошечными брызгами шоколада, она достала пиньяту и прилагающуюся к ней деревянную палочку. Все покатились со смеху от ее изящных размеров.

– Знаю, знаю, но это только для одного человека. Одного очень особенного человека. – Она посмотрела на Саймона и протянула ему палочку. – Сегодня наша первая годовщина.

– И они говорили, что это ненадолго, – съязвил Джордж с противоположной стороны стола. Она рассмеялась в ответ.

– Хорошо, что я тебя не послушала, – парировала Мина.

Когда она начала встречаться с Саймоном – тайно, потому что они были коллегами по работе, – Джордж стал единственным человеком, которому она доверилась. Он пытался отговорить ее, утверждая, что это не очень хорошая идея – смешивать бизнес с удовольствием, особенно учитывая ее послужной список. Ее отношения, как правило, распадались примерно на трехмесячной отметке, и именно поэтому она поняла, что Саймон ей подходит. Он был спокойным, уравновешенным и именно тем, в ком она нуждалась, в отличие от ее предыдущих мужчин, которые, как правило, сегодня были здесь, а назавтра уходили. По общему признанию, хотя с ними было очень весело, им недоставало ответственности, финансовой стабильности или способности быть верными. Саймон обладал всеми этими качествами, хотя иногда мог быть немного занудливым и зацикленным на чем-то своем. Ее непосредственность и готовность сорваться с места являлись для него хорошим противовесом. Они прекрасно дополняли друг друга.

С помощью Джи и Джеймса Мина привязала пиньяту к карнизу.

– Только не разбей окно, – сказала она, и ее сердце забилось от волнения.

Под хор голосов «Постарайся!» и «Продолжай!» Саймон сделал несколько пробных замахов по фигурке ослика из папье-маше. Пара человек подняли телефоны, чтобы заснять момент, Саймон довольно неумело замахнулся по пиньяте. В какой-то момент Мина испугалась, что он вообще никогда не разобьет эту проклятую штуковину, и ей не терпелось повторить его нерешительную попытку. Наконец с последним ударом пиньята разлетелась пополам, и на пол упала коробочка в подарочной упаковке.

Саймон схватил ее с торжествующим воплем, и Мина, чей пульс теперь, как скоростной поезд, отдавался ударами по всему телу, повела его обратно к столу и уселась к нему на колени.

– Я не знал, что получу подарок, – сказал он, разрывая обертку.

Конечно, Мина не слишком облегчила ему задачу, потому что внутри коробочки оказалась еще одна коробочка, а потом – еще одна коробочка. Наконец он добрался до последней, и она затаила дыхание, когда он открыл ее и обнаружил синий мешочек из замши.

Саймон нахмурил брови и озадаченно посмотрел на нее, широко улыбнувшись. Она робко улыбнулась ему в ответ, осознав, что руки у нее немного дрожат. Все сидящие за столом с интересом подались вперед.

Саймон открыл мешочек и извлек золотое обручальное кольцо, зажав его между большим и указательным пальцами. Мина с ослепительной улыбкой заглянула ему в лицо.

– Женишься на мне? В конце концов, это високосный год.

За столом раздалось несколько вздохов и оханье.

Она почувствовала, как напряглось тело Саймона, и, наблюдая за его лицом, увидела, как его глаза скользнули вдоль стола и распахнулись, встретившись с чьим-то потрясенным взглядом. Ее собственный взгляд последовал за ним, и в один миг мир рухнул. Белинда?

В следующую секунду Саймон вскочил с ужасающей скоростью, как будто ему не терпелось поскорее убраться от нее подальше, и она соскользнула с его колен на пол.

Он уронил кольцо на стол, как будто это была горячая лава, и в ужасе уставился на нее.

– Ты с ума сошла? – хриплым шепотом спросил он. – Что ты творишь?

От стыда у Мины перехватило горло, а по коже поползли мурашки, когда она поняла, что все с жадным интересом наблюдают за разворачивающейся катастрофой. О чем она только думала? В то время это казалось такой блестящей идеей. Только в прошлом месяце они говорили о том, чтобы съехаться, и о будущем. Они даже мечтали о том, сколько детей у них когда-нибудь будет. Как могла Мина так неправильно все понять? Она была в нем так уверена. Они строили планы. Саймон в течение последнего месяца был каким-то рассеянным, но она предположила, что причина в долгих часах, которые он проводил на работе, и нагрузке, которая легла на него в отделе, где произошло несколько сокращений. Теперь стало до боли ясно, что у него на уме было что-то – или, скорее – кто-то еще.

– Но… – Она перевела взгляд с Саймона на Белинду, чье лицо теперь покрылось яростным румянцем и исказилось странным выражением, близким к ступору. Лицо Саймона было зеркальным отражением лица Белинды. Они выглядели удивительно похожими: два соотечественника, два синхронных человека – пара.

Когда катастрофа наконец замедлилась до полной остановки, она припомнила все свои прежние надежды. Это был единственный вечер, который ей в ближайшее время не забыть.

Глава 2

Мина выбежала из парадной двери и сбежала по ступенькам, сжимая в руках сумку с ноутбуком и кутаясь в шарф в попытке укрыться от пронизывающего январского ветра. Несмотря на предсказанный прогнозом погоды гололед, она надела высокие, потрясающие черные лакированные ботинки под облегающие черные брюки и жакет в тон поверх алой шелковой блузки. И если был на свете наряд в стиле «проиграть, но не потерпеть поражения», то это был он. Этим утром после провального предложения субботнего вечера ей пришлось встретиться лицом к лицу со всеми коллегами по работе, включая самого Саймона.

Пока остальные гости поспешно прокладывали путь к выходу, они с Саймоном удалились в спальню для отвратительного скандала в стиле «назад возврата нет».

– Что, по-твоему, ты натворила? – прошипел Саймон, в редком приступе ярости тряся головой.

– Я считала, что делаю предложение тому, кто меньше месяца назад говорил, что любит меня. Тому, кто согласился найти агента по недвижимости, чтобы оценить наши квартиры, и выбрал имя Виктор для нашего первого ребенка мужского пола – которое, к слову сказать, я считаю ужасным именем, и я решительно собиралась отговорить тебя от этой идеи. И я, кажется, припоминаю, что ты даже предлагал венчаться в церкви Святой Марии, рядом с домом твоей матери. Так что прости меня за то, что я слегка запуталась. Я думала, что делаю то, о чем мы уже договорились.

– Ты в своем репертуаре. Так это моя вина, что ли? Я мог бы догадаться. Не стоило тебе торопиться. Ты постоянно спешишь.

– Ну, я бы не стала этого делать, если бы знала, что ты трахаешься – я предполагаю, что это так, судя по цвету ее лица – с одной из моих самых старинных подруг. – Белинду «отлучили от церкви» – она больше не заслуживала звания лучшей подруги.

На этом моменте рот Саймона сжался в возмущенную прямую линию, что придало ему сходство с беззубой черепахой.

– Как долго это длится? – Мина вздернула подбородок к его лицу.

– Она гораздо спокойнее. Тебе все нужно делать с головокружительной скоростью. Тебя слишком много. Даже твое нелепое предложение о свадьбе так соответствует твоему характеру. Белинда гораздо… более уравновешенная. Я чувствую себя с ней на равных.

– Итак, ты, бесхребетный мерзавец, утверждаешь, что это моя вина, из-за моего характера? – Она с яростью сверлила его взглядом.

– Мы не подходим друг другу.

Слова Саймона прозвучали жестко, он отказывался смотреть ей в лицо.

– Забавно, что тебе потребовалось дотянуть до сегодняшнего вечера, чтобы что-то сказать. Ты никогда раньше ни в чем не сомневался. Все проглатывал… должно быть, это было для тебя просто ужасно. Необходимость продолжать участвовать во всех тех ужасных вещах, которые я для нас организовывала – выходные в Корнуолле, ужин в Le Manoir [14], уроки катания на лыжах на крытом горнолыжном склоне. У меня ужасная память, но могу поклясться, что после того, как я заказала прыжки с парашютом в помещении, ты говорил, что со мной всегда так весело.

– Верно, весело. – Саймон наконец посмотрел на нее и холодно добавил: – Но недолго.

– Что? – Ее сердце сжалось от внезапной боли. Недолго.

– Нельзя основывать брак или даже серьезные отношения на веселье. – Он уставился на нее, как директор школы, читающий лекцию, которую обязан прочитать.

Даже теперь, когда холодный ветер бил ей в лицо, Мина на мгновение остановилась, слова субботнего вечера все еще болезненно пронзительно звенели у нее в ушах.

– Ты не можешь всю жизнь быть непредсказуемой и все время пускаться на поиски приключений. Брак – это когда ты взрослый, остепеняешься, знаешь, что у тебя все в порядке. А с тобой – это все равно что постоянно мчаться на американских горках или в самолете, и я никогда не знаю, в какой момент ты выставишь меня за дверь. Ты слишком сумасшедшая, слишком торопишься со скоростью мили в минуту, слишком все время хочешь чего-то нового. Я никогда не знаю, где нахожусь, и я не хочу так жить. Вероятно, дело в твоих генах, и я не уверен, что хочу, чтобы они были у моих детей.

– В генах? – выплюнула она.

– Твои родные мать и отец. Похоже, они вечно гнались за приключениями. Похоже, они были безрассудны и безответственны. Не воспринимали всерьез важные вещи в жизни. Я так не хочу.

У нее от ярости чуть глаза не вылезли из орбит из-за того, что он упомянул ее давно умерших родителей, и эта ярость лишила ее дара речи. Саймон ничего не заметил и продолжил:

– Жаль, что ты не похожа на своих приемных родителей, Мириам и Дерека. Не могу поверить, что Мириам была сестрой твоей матери; она такая нормальная.

Мина никогда, никогда не была так близка к тому, чтобы кого-нибудь задушить, как в этот момент. Ее пальцы и в самом деле сжались, как когти, готовые сделать свое дело. К счастью, Саймон покинул зону досягаемости, дав еще один прощальный залп.

– Нам было весело, но… невозможно веселиться все время. Наступает момент, когда нужно сосредоточиться на том, что действительно важно. И я не могу представить, чтобы ты когда-нибудь это делала. Ты как бабочка, постоянно порхающая в поисках очередной замечательной вещи. Быть с тобой слишком утомительно.

С этим прощальным выстрелом он покинул квартиру, оставив ее с остатками званого ужина, на которые она набросилась с яростной энергией, представляя, как съездит его сковородкой по голове, когда будет ее скрести. Она отказалась плакать, хотя, возможно, у нее немного потекло из глаз, когда она протирала поверхности. Наконец, когда кухня и обеденный стол стали почти чистыми и прибранными, Мина взяла кастрюлю с шоколадным соусом и села, скрестив ноги, посреди кухни прямо на пол, зажав ее между колен. Окунув палец в шоколад, она тщательно облизала его дочиста и закрыла глаза. Жизнь может быть дерьмовой, но всегда остается шоколад. По крайней мере, в сфере еды у нее серьезные сверхспособности. Она сделала еще один глоток. К черту Саймона, он ее не заслуживает.

Конечно, после мероприятия, когда ее успокоило изрядное количество съеденного шоколада, она смогла придумать дюжину блестящих, остроумных реплик. Главная из них: что изменилось? В то время Мина чувствовала себя так, словно ее ударили. Эти слова крутились у нее в голове до конца выходных, как безумная карусель. Он даже ни разу не извинился. То, как он говорил, выглядело так, будто она заслужила его измену. Кстати, насчет большой толстой трусихи (конечно, она вовсе не была толстой; если уж на то пошло, она была худощавой, с идеальным пятым размером и талией 1950-х годов, но она была очень трусливой): Белинда ускользнула с остальными гостями и до конца выходных так и не прислала эсэмэску с извинениями или объяснениями.

Ханна отговорила Мину от визита в дом родителей Белинды, чтобы бросить ей вызов, совершенно справедливо указав, что Мина, вероятно, закатит ей пощечину. Последнее, в чем она нуждалась, так это в обвинении в нападении вдобавок к тому, что и так выставила себя перед друзьями полной дурой. Правда, она собирались вычеркнуть из этого списка Джорджа и Джи, потому что один из них выложил видео Саймона с пиньятой и катастрофическим предложением в Сеть. Несмотря на то, что, по-видимому, это вышло случайно, потому что один из них забыл изменить свои настройки конфиденциальности.

Когда Мина выходила из общего палисадника, ее остановил мужчина.

– Простите, вы Мина Кэмпбелл?

– Да? – с вопросительной интонацией отозвалась она.

– Я хотел спросить, не будете ли вы так любезны ответить на несколько вопросов.

– Конечно.

Мина подумала, что нынче забавное время для маркетинговых исследований, но поскольку на такие исследования была направлена большая часть ее работы, она всегда чувствовала, что должна остановиться и внести свою лепту.

– Что вы почувствовали, когда вам отказал ваш парень?

– Что? – Она вскинула голову.

– Вы та девушка, чье предложение отвергли? Девушка с пиньятой.

Она отступила от него, а он ободряюще улыбнулся.

– Кто вы такой? Откуда вам это известно?

– Я Джейми Дженкинс, работаю в «Миррор». Информация разошлась по Сети. У вас есть шанс изложить свою точку зрения на эту историю.

– Я не желаю, чтобы моя история становилась достоянием общественности. Точка.

– Немного поздновато, дорогуша. Джинн выпущен из бутылки. Ну же, поделитесь парой слов. Что вы почувствовали, когда он вам отказал? Как долго вы вместе? Вы все еще вместе?

– Нет, мы не вместе, – выплюнула она, прежде чем успела себя остановить. – И я не была ни самонадеянной, ни опрометчивой – мы говорили о браке в течение нескольких месяцев. Оказывается, он забыл упомянуть, что у него появилась новая подружка… и что она была моей лучшей подругой. Обратите внимание на прошедшее время. Была.

Едва заговорив, она знала, что должна остановиться, но все вдруг выплеснулось наружу: негодование по поводу выходных, чувство несправедливости. Да, она импульсивна и склонна прыгать очертя голову, но на этот раз действительно проявила должную осмотрительность. Мина могла бы назвать дату и время точного разговора, который у них состоялся насчет церкви Святой Марии, и рассказать кому угодно, где она была, когда Саймон заговорил о том, что однажды у них будут дети. Чего она не учла, так это того, что Саймон завел интрижку и с тех пор охладел, как арктическая глыба.

Внезапно она заметила фотографа с длинным черным объективом, делающего снимки с другой стороны улицы, и поняла, что поведала репортеру чересчур много.

– Это не для репортажа, – произнесла она, запоздало ощущая дрожь и едва припоминая, что только что выпалила.

– Похоже, вы сильно на него разозлились, – сказал репортер, который со своим проницательным взглядом и длинной шеей при более внимательном рассмотрении напомнил ей хорька. – Что вы ему сказали? Я бы врезал ему коленом по яйцам. Какова была ваша реакция?

– Без комментариев, – сказала она, хотя ей действительно хотелось врезать Саймону коленом по яйцам. – Послушайте, я не хочу, чтобы это попало в газету. Все это ошибка. Здесь нет никакой истории. Вы ведь не будете фотографировать, не так ли?

Он с напускным безразличием пожал плечами, подчеркнуто не глядя в сторону фотографа.

Нет! Мина поняла, что в левой руке у него крошечный диктофон. Она попыталась его схватить, но он так ловко убрал устройство за пределы досягаемости, как будто уже не в первый раз это делал.

Сообразив, что фотограф стал проявлять к ней интерес, она остановилась и свирепо посмотрела на репортера.

– Оставьте меня в покое!

Кипя от злости, Мина перекинула сумку через плечо, обогнула репортера и бросилась через дорогу к своей машине. Фотограф, неправильно истолковав ее действия, сделал еще несколько снимков, а затем, решив, что она бежит за ним, припустил по улице в обуви, куда более удобной для бега, чем ее черные ботинки. Хотя в голове у нее и мелькнула идея с ним разобраться, она направилась к своему маленькому темно-синему «Жуку», мстительно посмотрев на репортера, который теперь топтался между двумя припаркованными машинами. Он бросил взгляд на ее лицо, помахал рукой и быстро зашагал прочь.

Забравшись в машину, Мина уткнулась лбом в руль. «Черт, черт, черт, гребаный ад!» Мало того, что узнали на работе; теперь, кажется, вся страна вот-вот услышит историю о Мине, тупой блондинке, которая сильно ошиблась в своем мужчине. Для того, чтобы придумать заголовки, не нужно быть гением.

«Ну и кто теперь осел?»

«Какие будут предположения?»

Мина со вздохом завела двигатель. Ее еще ждал концерт на работе.

* * *

– Я думаю, тебе нужно предупредить Мириам и Дерека, – заметила Ханна три часа спустя, когда Мина позвонила ей во время обеденного перерыва.

– Предупредить о чем?

Предупредить, что Саймон, которого они считали чуть ли не «сливками общества» из-за того, что он всегда приносил им бутылку одного и того же вина всякий раз, когда приходил к ним домой на воскресный обед, на самом деле оказался двуличным ублюдком? Мерзавцем, который последние четыре недели трахал ее бывшую лучшую подругу, и один из таких дней совпал с воскресным обедом и предоставлением вышеупомянутого красного вина Casillero del Diablo?

– Предупредить, что одна из их приемных дочерей может появиться в центральной газете. Они придут в ужас.

– Спасибо за вотум доверия.

– Я имела в виду, что они придут в ужас, если ты не расскажешь им первая. Слушай, почему бы нам не сходить куда-нибудь вместе сегодня вечером после работы? Я могу тебя морально поддержать.

– Спасибо, Хан. Боюсь, тебе придется оказывать поддержку медицинскую. Как бы их кондрашка не хватила, когда они узнают, что Саймон – вовсе не такой золотой парень, каким они его считали. Я думаю, тетя Эм, возможно, уже втихаря вязала пинетки.

* * *

Когда Мина после очень трудного рабочего дня заехала на удобное парковочное место, Ханна на другой стороне улицы запирала машину. Выключив двигатель, Мина устало откинулась на спинку сиденья, в боковое зеркало наблюдая за приближением сестры. Что за день. Чертов ублюдок Саймон очень убедительно преподнес свою версию истории практически всем еще до того, как Мина вошла в парадную дверь. Умудрился выставить ее манипуляторшей, намекнув, что предложение было бездарной попыткой заставить его действовать на глазах у всех.

Вздохнув, она подхватила сумочку и выбралась из машины.

Ханна скривилась, изучающе глядя на Мину.

– О боже. Отвратный день?

– Худший. Саймон пришел первым и так постарался, что мне достались лишь объедки.

– Ох, сочувствую. Я консультировалась с приятельницей – сотрудницей юридической фирмы, которая имеет дело со средствами массовой информации. Пыталась выяснить, можешь ли ты получить судебный запрет или что-то в этом роде. Прости, но стоимость была бы непомерно высока, а основание – защита от ущерба репутации – базируется на очень строгих принципах, которые, по ее мнению, в данном случае не применимы.

Мина обняла сестру.

– Хан, я люблю тебя и за то, что ты хотя бы попыталась. Ты – самая лучшая.

– Не совсем, ведь я удержала тебя от того, чтобы ты пошла и побила Белинду. По зрелом размышлении, она этого заслуживает.

– Ты помешала мне огрести обвинение в нападении, как ты тогда и сказала, и только представь, что рассказал бы об этом репортер новостей, если бы меня арестовали.

– Мина, это так несправедливо.

– Не волнуйся… Я сама со всем справлюсь. Просто дай мне время кое о чем подумать.

Ханна ухмыльнулась.

– Узнаю тебя! О чем ты думаешь?

– Он очень беспокоится о своей лысине.

– И?..

– Крем для удаления волос в его шампуне?

– А если он попадет ему в глаз или что-то в этом роде? Это довольно ядреная штука. На тебя могут подать в суд.

Мина сморщила носик. Вечно Ханна беспокоилась о чем-то в этом роде.

– Ладно, может быть, я просто наполню его большим количеством дохлых мух или еще чем-нибудь ужасным.

– И где ты их возьмешь?..

Мина пихнула сестру локтем.

– Заткнись. Я что-нибудь придумаю, пока у меня еще есть ключи от его квартиры. Я не разговариваю с ним на работе и собираюсь полностью игнорировать его.

Была еще несмываемая маска для волос, к которой он был неравнодушен. Может быть, она сможет добавить к ней несмываемую краску. Она слышала, что синий оттенок очень трудно вывести. Чем больше она думала об этом, тем увереннее становились ее шаги к дому приемных родителей.

– О боже мой! – Ханна остановилась как вкопанная, протянув руку, чтобы остановить Мину.

– О боже мой, – повторила Мина, вместе с сестрой уставившись на вывеску «Продается» перед родительским домом.

– Они переезжают?

Ханна покачала головой.

– Как думаешь, может, у них что-то вроде кризиса среднего возраста?

– Должно быть, это ошибка, – предположила Мина. – Они ни за что не сдвинутся с места. Они никогда раньше даже не упоминали об этом.

Их приемные родители больше всего на свете не любили перемен. Дерек последние сорок пять лет проработал в одном и том же офисе, и каждый человек, который с ним там работал, его обожал. Мириам с шестнадцати лет подрабатывала в газетном киоске на другом конце города, хотя до него было две поездки на автобусе, чего Мина никогда не понимала. На самом деле в их приемных родителях было довольно много такого, чего не понимала ни одна из сестер. Например, их полное безразличие к еде, предпочтение проводить ежегодный отпуск в Истборне и приверженность распорядку: стирка по понедельникам и средам, продуктовые закупки по четвергам, рыба с жареным картофелем каждую пятницу (возникло легкое волнение, когда «наша камбала» оказалась раскуплена и превратилась в «о, наша треска») и поездки в парк каждое субботнее утро.

В то же время в приемных родителях было очень много того, что можно любить. Мириам и Дерек были самыми добрыми, нежными и великодушными, пусть даже и неспособными принять решение ради спасения собственной жизни. Настоящие родители Ханны и Мины сорвались с обрыва в Сербии, когда девочкам было соответственно два и три года, и Мириам и Дерек не могли не удочерить двух своих осиротевших племянниц. Мириам была на десять лет старше своей сестры Джорджии, и они были как небо и земля – хотя, по словам Мириам, с той самой минуты, как более предприимчивая Джорджия встретила своего мужа-сорвиголову Стюарта, он сбил ее с толку. Прежде чем завести детей, они поднимались на Эйгер, сплавлялись по Замбези, прыгали с парашютом в Квинстауне и совершали пешие походы в Калахари. После рождения девочек они стали ограничиваться выходными в Европе, ралли-рейсами в Сербии, дельтапланеризмом в Баварии и катанием на горных велосипедах в Пиренеях – и бездетные Мириам и Дерек были только рады посидеть с детьми.

Мина стояла с Ханной на посыпанной гравием дорожки и смотрела на трехэтажный дом, который, как она была вынуждена признать, в последнее время действительно нуждался в небольшом ремонте. Когда краска на оконных рамах на верхнем этаже успела потрескаться и отслоиться? И ужасно много сорняков, обосновавшихся в местах, где их не должно быть.

– Он, наверное, стоит целое состояние, – сказала Ханна. С годами улица облагородилась.

– Наверное, но я никогда не думала, что они переедут. Почему они об этом не упоминали?

* * *

Они сидели вокруг выцветшего бледно-голубого кухонного стола «Формика »[15], который был таким старым, что, вероятно, его можно было неплохо продать на Этси как ретромебель. Кухонные шкафы с кремовыми дверцами и пластиковой отделкой под дерево были изготовлены примерно в 1970 году – самые старые из когда-либо виденных Миной. Настолько безукоризненные, что любой музей мог бы принять их даже без реставрации.

– Какой приятный сюрприз – видеть вас обеих, – говорила Мириам, а ее руки так и порхали вокруг хорнсинской керамической кружки [16] с крепким чаем. – Но у меня ничего нет на ужин. Мы собирались съесть пару куриных филе с жареной картошкой. Где-то еще должно быть сдобное печенье к чаю.

И этим, подумала Мина, все сказано. Печенье должно быть неотразимым, и вы должны точно знать, сколько его у вас осталось, потому что оно настолько вкусное, что вы сами его отложили, и в буфете всегда должно быть что-нибудь, чем вы могли бы перекусить.

– Не волнуйся, тетя Эм, – сказала Ханна, пнув под столом Мину, прежде чем она успела что-либо произнести.

Невозможность кого-то накормить была для нее сущим проклятием.

– Тем не менее это весьма полезно, что вы пришли, – заметил Дерек, явно неловко поежившись. Он ерзал на своем месте с тех пор, как они сели.

– Ну, на то есть причина, – сказала Мина, ныряя прямо в разговор и желая поскорее с ним покончить. – Мы с Саймоном расстались. Я просто хотела, чтобы вы узнали, прежде чем прочтете об этом в центральной газете.

– Дорогая, о нет! Какой позор! Он такой милый мальчик. Разве ты ничего не можешь сделать, чтобы все уладить? Ты уверена, что все кончено, ты не слишком остро реагируешь?

Мина посмотрела через стол на сестру. Почему все автоматически предположили, что причина – в ней?

– Он за моей спиной встречался с Белиндой, – сказала она, гордясь своей сдержанностью. Эта фраза заслуживала по меньшей мере парочки ругательств.

– Но зачем ему это делать? – Мириам выглядела искренне озадаченной.

– Потому что он двуличный неверный ублюдок.

Слащавая улыбка Мины не успокоила мать.

– Что ж, это ужасный позор. – Тетины дрожащие пальцы теребили узор на стоящей перед ней кружке.

Мина посмотрела на родителей. Ни один из них не обратил внимания на слова насчет центральной газеты.

– На самом деле мы должны сообщить вам кое-что довольно важное, – сказал Дерек, когда они с Мириам обменялись еще одним обеспокоенным, паническим взглядом.

Мина напряглась. Кто-то из них заболел? Она с тревогой всмотрелась в их лица. Она бы не вынесла, если бы с кем-нибудь из них что-нибудь случилось. Родители стали далеким воспоминанием, но Мириам и Дерек постоянно присутствовали в ее жизни со своей безграничной любовью и поддержкой. Теперь они были ее настоящими родителями.

– Мы решили отойти от дел. Я собираюсь уволиться по собственному желанию, и мы переедем в коттедж.

– Ого, для вас двоих за один раз многовато перемен, – с облегчением заметила Мина, проигнорировав предупреждающий взгляд, который послала ей Ханна.

– Пришло время. Этот дом слишком велик для нас… на самом деле всегда был велик, и мы не можем следить за его техническим обслуживанием.

– Выходное пособие очень неплохое, и я все равно должен был уйти на пенсию в следующем году. На эти средства и пенсию мы сможем купить миленькое жилье.

– Но если вы продадите этот дом, у вас будет куча денег. – Дома на этой улице, такого размера, в этом районе, должно быть, стоили значительно больше миллиона фунтов, по крайней мере миллион двести – миллион триста.

Мириам и Дерек обменялись очередным застенчивым, неуверенным взглядом, и ни один из них больше не произнес ни слова. Воцарилась долгая пауза.

По крайней мере целую минуту они вчетвером смотрели друг на друга, пока часы на стене с громким тиканьем отсчитывали секунды, как таймер на бомбе.

– О нет, вас ведь не обманула ни одна из этих акционерных компаний, нет? – Ханна выпрямилась, ее руки сжались в приступе внезапного беспокойства.

– Нет-нет, – успокоил Дерек. – Дело не в этом.

Снова воцарилась тишина, и Мине захотелось встряхнуть кого-нибудь из них, чтобы вырвать жизненно важную информацию, которой они, похоже, никак не могли поделиться добровольно. Ханна снова предупреждающе пнула ее под столом. Серьезно, почему ее вечно считают слабоумной, способной ляпнуть что-то не то?

– Кто-нибудь хочет еще чашечку чая? – Мириам потянулась за чайником, стягивая с него темно-коричневую вязаную грелку. Она была единственным известным Мине человеком, который действительно пользовался чайным сервизом.

– Да, – с чрезмерным энтузиазмом отозвался Дерек.

Мина убрала ноги за пределы досягаемости, игнорируя прищуренные глаза Ханны.

– Так в чем проблема?

Дерек вздохнул. Мириам вздохнула.

– Дело в том… – Дерек постучал пальцем по столу. – Дело в том, что… Дом. Он не наш.

– О, – в замешательстве нахмурилась Мина. – Вы все это время его арендовали?

– Но если он не ваш, – не поняла Ханна, – как вы можете его продавать?

Мириам нервно рассмеялась.

– Ну, мы вроде как, знаешь…

– Забыли, – подсказал Дерек.

– Как можно забыть, что у тебя нет собственного дома? – Ханна посмотрела на Мину.

– Ну, мы просто так привыкли здесь жить.

– Итак, владелец продает дом, и вы должны уехать, – подытожила Мина. – Уверена, что существуют законы, которые будут на вашей стороне. Разве вы здесь не живете? Они не могут просто вышвырнуть вас вон. Ханна сможет во всем этом разобраться. Мы этого не позволим.

Мириам рассмеялась и похлопала ее по руке.

– Дело совсем не в этом.

– Кому же в таком случае принадлежит этот дом? – спросила Ханна.

– Ну, вам. – Мириам улыбнулась, как будто это было совершенно очевидно.

* * *

Мина щелкнула брелоком и посмотрела на вспыхнувшие аварийные огни.

– Не могу поверить.

Ханна рассмеялась:

– Как можно забыть, что у тебя нет собственного дома?

– Я полагаю, они жили там так долго, что не задумывались об этом. Должно быть, это был юридический кошмар, когда умерли наши настоящие родители. С их склонностью к приключениям, они могли бы подумать о том, чтобы обзавестись надлежащим завещанием.

Мириам объяснила, что, когда Джорджия и Стюарт погибли, все было в ужасном беспорядке, и было проще переехать к девочкам в дом, который Стюарт унаследовал от своих родителей, чем еще больше расстраивать их, переселяя в арендованный дом с террасой на другом конце города. Отсюда и долгие поездки Мириам на работу. Дерек с Мириам переехали и начали семейную жизнь, и, пока они не решили уволиться, даже не думали о собственности.

– Как ты относишься к тому, что они настаивают на том, чтобы выручка от продажи досталась нам? – поинтересовалась Ханна.

– Это неловко. Совершенно неправильно. Все эти годы они платили за содержание дома. Я думаю, они должны получить от продажи достаточно, чтобы купить все, что захотят. Это мне кажется справедливым. Там еще много чего останется.

– Я тоже так считаю, но они непреклонны, это наше наследство.

– Черт возьми, дом оценивается в один и три десятых миллиона. Даже если они потратят на новый дом половину, у нас все равно останется достаточно. Я бы предпочла, чтобы они купили коттедж и сохранили свои сбережения, особенно если дядя Ди собирается на пенсию. На эти деньги они могли бы купить прелестный домик.

Ханна не ответила и задумчиво скривилась. Они прошли еще несколько шагов в тишине, и она внезапно повернулась лицом к Мине.

– Если бы ты могла делать все, что захочешь, что бы ты сделала?

– С деньгами, ты имеешь в виду?

– Да. Если бы ты могла бросить работу, уехать и заняться чем-то совершенно другим.

– Не знаю. А что сделала бы ты? Я думала, ты любишь свою работу.

– Я действительно люблю свою работу, но… ты сама говоришь, она скучновата. Я хочу чего-то большего. Я действительно хотела бы поехать куда-нибудь, чтобы научиться правильно готовить.

– Я просто делаю что нужно и надеюсь на лучшее, – пожала плечами Мина.

– Это неправда. Ты – кулинар от бога. Ты экспериментируешь, и у тебя есть настоящий талант, в то время как я вечно беспокоюсь, что сделаю что-то неправильно. Жаль, что я в какой-то момент не занялась, как ты, пищевыми технологиями.

– Не думаю, что это помогло бы тебе получить диплом юриста. И иногда я действительно ошибаюсь. Помнишь свекольную меренгу?

– На вкус было ничего, – Ханна невольно рассмеялась при воспоминании о мокром фиолетовом месиве. – Но я бы понятия не имела, с чего начать, чтобы даже попробовать сотворить что-то подобное. Я хочу научиться правильно готовить. Все, от выпечки хлеба до кондитерских изделий, от сладостей до мясных блюд… В Ирландии есть удивительное место, куда можно поехать на двенадцать недель.

– Вау, звучит так, как будто ты что-то обдумывала всерьез.

Мина была впечатлена. Она редко так обстоятельно думала о будущем – просто прыгала от одного приключения к другому – и лишь на очень краткий миг задумывалась, что бы она делала, если бы уволилась с работы.

– Да. Это всегда было чем-то вроде мечты; курс ужасно дорогой, но, – глаза Ханны заблестели от внезапного возбуждения, – с этими деньгами я действительно могла бы поехать.

– Тогда это идеальная неожиданная удача, – сказала Мина, обнимая сестру и игнорируя укол зависти: у Ханны было такое четкое представление о том, что она хочет сделать.

Мине всегда казалось, что сестра разбирается в жизни, в то время как она так и не была уверена, что нашла то, чего действительно хотела. Внезапно собственная жизнь показалась ей несколько бессодержательной, а будущее – отчасти пустым. С неприятным осадком она поняла, что ей нужно разобраться в себе. Неделю назад она жила вполне счастливо, а теперь все, казалось, зашло в тупик, и по зрелом размышлении это не имело никакого отношения к тому, что ее бросил Саймон.

Что ждало ее в будущем и чего она действительно хотела? Вздрогнув как от озноба, она поняла, что понятия не имеет, и впервые в жизни почувствовала себя немного растерянной.

Глава 3

– Но это же произошло не на работе, – запротестовала Мина.

Иэн Уолтерс, директор по персоналу, скрестил руки на груди.

– Факт остается фактом. Саймон подал на тебя официальную жалобу, и… – Он вздохнул. – Мина, я должен что-то с этим сделать.

– Но это чертовски несправедливо.

– Послушай, если он решит обострить ситуацию, все может стать намного хуже. И я не знаю правовой стороны дела, но что, если он решит продолжить и подаст на тебя гражданский иск? О чем ты только думала?

Мина протестующе скрестила руки на груди.

– Я думала, что он обманщик и ему пойдут голубые волосы.

Йен попытался скрыть улыбку, но попытка с треском провалилась.

– Знаешь, его прозвали смурфиком [17].

Мина ухмыльнулась.

– В самом деле?

– Да, и сейчас я веду себя совершенно непрофессионально. Я ценю, что все это произошло не на работе, но факт остается фактом: ты – я не знаю, как это назвать, не напала, не причинила криминальный ущерб, – но, в конце концов, нанесла вред коллеге.

– Ну, он пару дней выглядел слегка нездоровым. – Она пожала плечами и добавила: – Это ты еще не видел Белинду – хорошо, что она здесь не работает.

Разгневанный Саймон показывал ей фотографии. Несмотря на всю свою браваду, Мина теперь действительно испытывала угрызения совести. Волосы Белинды стали как у пятнистой русалки; светлые пряди вобрали в себя различные оттенки синего, и это выглядело ужасно. Даже она не могла честно признать, что Белинда это заслужила; на то, чтобы привести в порядок прическу, уйдут месяцы и куча счетов за парикмахерскую.

– Мина. Тебе нужно сначала разобраться в себе.

Она вздрогнула от этих слов. Хорошо было говорить это самой себе, но услышать от кого-то другого, от того, кого она уважала и кем восхищалась… это задело за живое.

– Я как друг тебе говорю. Нужно немного обуздать свой природный темперамент и стать более рассудительной. Твоя последняя оценка говорит сама за себя: ты – творческий человек, трудолюбивый работник, но иногда склонна отклоняться от темы. Хестону Блюменталю [18] могут сойти с рук странные и неординарные вкусы, а тебе – нет. Наши клиенты не готовы добавлять в свои пироги с фаршем тесто со вкусом апельсина и фенхеля. Им нужно что-то традиционное, проверенное. Твоя работа – давать им то, что они хотят.

Она знала это, но не смогла удержаться от возражений:

– Но это так скучно. Ты пробовал мои пироги с мясом?

– Да, и они чертовски вкусные, но дело в том, что ты должна придерживаться линии компании.

– Я понимаю, но вам стоит немного раздвинуть границы, иначе мы никогда не продвинемся вперед.

Мина не могла понять позицию компании. В прошлом году их пироги с мясом получили в среднем жалкие пять баллов из десяти в журнальных и онлайн-тестах на вкус. «Хорошее ведение хозяйства» поставило им только тройку, и, откровенно говоря, она их не винила. По крайней мере, ее рецепт вызвал некоторый интерес, а не пресную посредственную оценку.

– Мина. Послушай меня. Саймон жаждет крови. Тебе нужно не высовываться. У тебя накопилось много отпускных дней. Почему бы тебе не взять отпуск на пару недель? Подумать о том, чего ты действительно хочешь? Поможет ли карьера здесь реализовать твои творческие способности? Ты блестящий разработчик рецептов, но… подходящее ли это для тебя место?

Мина уставилась на него.

– Ты меня увольняешь?

– Нет, вовсе нет. Ты одна из лучших – когда остаешься на верном пути. Мне бы не хотелось терять тебя, но я беспокоюсь, что это не то, что тебе нужно. Почему бы тебе не уехать ненадолго, все хорошенько обдумать? Надеюсь, к тому моменту, как ты вернешься, он успокоится.

– Но я здесь не в обиде…

Йен вздернул бровь, и она заткнулась. На самом деле, отпуск на пару недель был довольно хорошей идеей. Может быть, ей не помешает немного подумать. Где-то там ждал целый мир; возможно, пришло время поступить, как Ханна, и уделить себе немного времени.

* * *

– Ханна, привет.

– Что случилось? – с мгновенным подозрением в голосе поинтересовалась сестра.

– Почему ты так говоришь? – Сидя на краю кровати и разглядывая довольно небольшую стопку одежды, которую она уже сложила в чемодан, Мина почувствовала себя обиженной.

– Потому что ты потрудилась поздороваться и назвать меня по имени. Обычно ты начинаешь разговор так, как будто мы беседуем уже давно. По-моему, это мило, но когда ты говоришь: «Привет, Ханна» – значит, тебе что-то от меня нужно.

– Ну, ты сама об этом заговорила. Ты не могла бы в четверг днем подбросить меня в аэропорт?

– Погоди секундочку. Аэропорт. Четверг. Это что… через два дня? Что случилось?

– Помнишь, как ты говорила, что это плохая идея – добавлять крем для удаления волос в шампунь Саймона?

– О боже. Ты же этого не сделала?

– Нет, подожди. Нет. Я сдержалась.

– Слава тебе господи.

– Вместо этого я выбрала синюю краску для волос.

– О, черт возьми, Мина. Зачем ты это делаешь? Серьезно. Последствия. Помни о последствиях.

– Да, что ж, на этот раз отдел кадров доставил мне неприятности.

– Почему?

– Потому что Саймон пожаловался на меня как на коллегу.

– Какой скользкий проныра. Это не имеет ничего общего…

– Не думай, что я им этого не говорила, но Саймон поднимает большой шум. Мне предложили на пару недель взять отпуск. Я не понимаю, почему я должна это делать, но я действительно мечтаю об отпуске.

– О-о-о, и куда ты собираешься поехать?

– Съезжу в Швейцарию повидаться с Амелией.

– Неожиданно. Весь мир у твоих ног. Я-то думала, ты отправишься в поход на Бали, займешься серфингом в Сиднее, предпримешь круиз по Хорватии или будешь кататься верхом в…

– Вот именно: слишком большой выбор. Но так проще, и я могу сделать это мгновенно. Она всегда говорила, что будет мне рада, и я подумала, почему бы и нет? Я еще не видела ее новый дом.

Честно говоря, на самом деле она не так уж много об этом думала. Когда вчера утром она получила от Амелии электронное письмо, повинуясь импульсу, она пригласила себя сама.

– Люди так говорят, но не всегда имеют это в виду.

– Ну, она, похоже, считает, что две недели – это недолго, – возразила Мина. – Кроме того, мне нужно ненадолго отвлечься от работы, и я забронировала билеты. В четверг днем я лечу в Цюрих, переночую в отеле, а потом в пятницу сяду на поезд до ее дома. Можно одолжить у тебя какой-нибудь лыжный комплект?

– Мина, ты безнадежна. Да, у меня есть комплект, который ты можешь одолжить. Хотя ТК Maxx делают очень качественные вещи.

– В самом деле? Круто, завтра туда загляну.

– А что насчет работы?

– Йен согласился дать мне неоплачиваемый отпуск после этой недели. Я уже неплохо продвинулась в приготовлении рождественских рецептов на следующий год. Это несложно, просто нужно сделать еще столько же с добавлением щепотки мускатного ореха. – Она застонала при мысли об одних и тех же старых, скучных формулировках. – Завтра пройдусь по магазинам, посмотрю термальные средства и одежду. Я еще никогда не была там, где по-настоящему холодно.

– Слои. Все дело в слоях. Не бывает плохой погоды, бывает просто плохая одежда. На самом деле, тебе стоит посетить открытый рынок в Чеширских дубах. Там подберут все необходимое.

* * *

К полудню четверга чемодан Мины был набит практически полностью новым гардеробом со значительным превышением кредита. У нее также был совершенно новый блокнот и экземпляр книги «Вперед и вверх: живи так, как ты заслуживаешь, найди предназначение и достигни своих целей», которую она по наитию купила в Waterstones [19]. Она заметила ее краем глаза, и, хотя не верила в судьбу или провидение, это, казалось, подводило итог тому, на что намекал Йен. Мина была уверена, что чтение этой книги обязательно поможет ей разобраться в себе – или, по крайней мере, сойдет за попытку. У нее всегда был план, и она знала, что делает. Из-за того, что случилось после ее неудачного предложения, впервые в жизни она почувствовала, что барахтается и на самом деле не знает, как быть дальше. Книга была для нее чем-то вроде спасательного круга, а чтение – практический шаг, который она могла сделать немедленно.

Она решила прочесть книгу в дороге или, может быть, приберечь на потом – у нее в телефоне была пара подкастов для прослушивания. Неизвестно, что таит в себе Швейцария, но она собиралась максимально использовать эти две недели и подумать о будущем, а не оглядываться назад и зацикливаться на оставшихся позади неприятностях.

Часть вторая

Глава 4

От холодного Цюриха в середине февраля у Мины на глазах выступили слезы и защипало в носу. Она плотнее закуталась в длинный пуховик, купленный специально для поездки. Это заставило ее почувствовать себя настоящей европейской женщиной среди прочих, одетых в очень похожие наряды на малолюдных улицах.

Прошлой ночью, когда она приехала в темноте на метро, всего за десять минут добравшись от аэропорта до центра города, ее заинтересовали заснеженные крыши и шпили. Сейчас, ярким солнечным утром, она сожалела, что выделила так мало времени для знакомства с городом. Ее поезд в Рекинген [20], в кантон [21] Вале [22], должен был отправляться сразу после обеда, что оставляло очень мало времени на то, чтобы побродить по городу, заглядывая в укромные уголки и закоулки маленьких переулков и мощеных улочек.

Она немного почитала в интернете и была очарована, обнаружив, что Швейцария состоит из двадцати шести кантонов, каждый из которых был отдельным штатом со своими особыми местными блюдами и диалектами. Напоминало Англию, где в каждом графстве существовали собственные правила, и она задавалась вопросом, как, черт возьми, это устроено в Швейцарии. Теперь, добравшись сюда, она подумала, что, возможно, ей следовало провести больше исследований, но – она криво улыбнулась – как это типично для нее: прыгать очертя голову. Кроме того, это куда больше похоже на приключение, если узнавать все по ходу дела, верно?

К счастью, дружелюбный администратор в отеле дала ей чрезвычайно удобную брошюру с рекомендуемой короткой пешеходной экскурсией, которая за один короткий круг охватывала все основные достопримечательности, включая старый римский форт Линденхоф, откуда открывался «вдохновляющий вид на город», церковь Святого Петра, «чтобы увидеть самый большой циферблат в Европе», Фраумюнстер [23] с его витражами Шагала, которые обязательно нужно увидеть, и Гроссмюнстер [24], «протестантская церковь в романском стиле» через Мюнстерский мост над рекой Лиммат. Кому-нибудь не слишком духовному могло показаться, что церквей многовато, но предписанная прогулка позволила за короткий отрезок времени быстро все осмотреть.

После захватывающего дух крутого подъема старый форт действительно предоставлял обещанный «вдохновляющий вид на город», открывая прекрасную панораму зданий в различных архитектурных стилях, разбросанных по берегам Лиммата [25], от теснящихся на берегу реки белых строений с их бледно-голубыми, зелеными или серыми деревянными ставнями и сияющими в лучах утреннего солнца терракотовыми крышами до великолепных остроконечных готических шпилей, торчащих в каждом районе города. Воспользовавшись моментом и насладившись видом, Мина сделала несколько фотографий, чтобы поделиться ими с Ханной, Мириам и Дереком в семейной группе мессенджера. Затем, памятуя о времени и о том, что ее поезд отходит через пару часов, она подошла к церкви Святого Петра и сделала еще один туристический снимок огромных часов, прежде чем поспешить по улице, направлялись согласно указателям брошюры. Мина собиралась повернуть налево, когда что-то остановило ее, и она подняла голову, одобрительно принюхиваясь. Шоколад. Насыщенный аромат наполнил воздух, и она почти могла ощутить его вкус. Свернув с маршрута, Мина последовала за собственнм носом по узкому мощеному переулку, где высокие дома по обеим сторонам улицы едва не соприкасались друг с другом.

На полпути, в старом деревянном здании, располагался крошечный магазинчик, в котором, судя по его большой, неуместно современной витрине из зеркального стекла, не продавалось ничего, кроме шоколада.

Как она могла устоять? Шоколад или церкви? Какой тут мог быть выбор? Мина без колебаний толкнула дверь и остановилась на пороге, очарованная еще более глубоким и насыщенным ароматом, который принес с собой образы расплавленного, струящегося шоколада. Поистине шоколадный рай. Кто бы ни устроил эту витрину, он, должно быть, пребывал в сговоре с дьяволом: все это место пропахло греховным декадансом, и Мине это нравилось. Перед ней на бледно-серых полках, освещенных выгодно расположенными светильниками, стояли матово-черные блюда, наполненные всевозможными соблазнами, от крошечных флорентийских пирожных до посыпанных какао трюфелей и глянцевых пралине. В центре магазина находилось несколько хорошо расположенных подставок, на которых шоколадные блоки были выстроены в ряд, подобно костяшкам домино, вокруг крошечных вазочек со свежими цветами. Подойдя ближе, она прочитала этикетки: белый шоколад со вкусом розы, йогурта и малины; темный шоколад со вкусом лимона и гибискуса; молочный шоколад с лесными орехами.

Как крадущаяся кошка, она изучала различные витрины, не торопясь, рассматривая вкусы и задаваясь вопросом, если бы ей пришлось сузить свой выбор, что бы она, черт возьми, купила. И тут она поняла, даже не глядя на цены, которые, по ее предположению, должны были быть чрезвычайно высокими, что ей просто нужно что-то купить.

Иногда все, что нужно, – это шоколад, со счастливой улыбкой решила она.

И хотя Мина уже купила Амелии красивый шелковый шарф с ручной вышивкой в качестве благодарности за то, что она у нее есть, она решила, что дополнительная коробка конфет не повредит, а затем, возможно, можно и себе устроить небольшую дегустацию шоколада, чтобы облегчить долгое путешествие…

Она не торопилась, внимательно изучая ассортимент, прежде чем сделать окончательный выбор. Шоколад, в конце концов, был серьезным делом. Церкви могут и подождать. Наконец-то, как ей показалось, она обрела идеальный баланс. Три маленькие плитки шоколада, потому что ее заинтриговали разные соблазнительные вкусы, а для Амелии, во вкусах которой она не была полностью уверена, – коробку шоколадных квадратиков с разными вкусами.

– А вы любите шоколад, – поддразнила миниатюрная женщина, неся к кассе ее покупку.

– Я люблю шоколад, но знаю о нем не так много, как хотелось бы. Все это так интересно.

– Вы приехали в правильную страну. Это мы изобрели шоколад таким, каким вы его знаете сегодня. Если вам действительно интересно, вам следует отправиться в шоколадный тур. В городе их несколько.

– Я бы с удовольствием, но сегодня я сажусь на поезд и собираюсь побыть с крестной.

– Шоколадные фабрики есть по всей Швейцарии. Уверена, что она знает какую-нибудь по соседству.

– Я у нее спрошу, – заверила Мина, протягивая карточку и даже не дрогнув при виде астрономического количества швейцарских франков, с которыми она расставалась. Экскурсия была бы великолепна; она всегда хотела больше узнать о том, как делают шоколад и чем один вид отличается от другого. Рецепты приготовления шоколада были одной из ее страстей. До того, как она начала работать на кухне общественного питания, она много экспериментировала дома и за годы собрала коллекцию собственных идей. Когда-то давно она подумывала о том, чтобы написать собственную книгу рецептов, но на пути этой идеи встали жизнь и работа.

Сжимая ручки модного пакета, она направилась по улице к реке, улыбаясь прохожим при мысли о своих покупках. Большинство улыбались в ответ, хотя и после первой секунды сдержанности. Вот она – сила шоколада. Он делает вас счастливым, и это делает счастливыми других людей, подобно улыбке. Почувствовав, что сбилась с шага, она поймала взгляд проходящего мимо молодого человека и поглубже нахлобучила на голову шапку. Он одарил ее игривой улыбкой, темные глаза с интересом оглядели ее, и Мина улыбнулась в ответ, но шага не замедлила.

На другой стороне Лиммата она заметила увенчанные куполами башни-близнецы Гроссмюнстера, в которых, согласно ее верной брошюре, Вагнер находил сходство с перечницами. Изучая сияющий в зимнем солнечном свете кремовый камень, она подумала, что здание немного грубовато. Это было впечатляющее зрелище, но теперь, когда у нее оставалось очень мало времени, она решила, что соблазн витражей, созданных Марком Шагалом, как описано в ее брошюре, гораздо сильнее. Их можно было найти в довольно красивой церкви Фраумюнстер, которая, по ее мнению, выглядела гораздо интереснее с ее впечатляющими зелеными изразцами, похожими на чешую дракона, покрывающую шпиль, который, подобно занавесу, закрывал внушительный циферблат часов.

Как и обещала верная брошюра, витражи оказались потрясающими, а яркие, как драгоценный камень, стекла, подсвеченные солнцем, так и сияли. «Каково это – создать что-то, что люди будут почитать и обожать?» – дивилась Мина. Вероятно, как и многие в церкви, она размышляла о собственной незначительности. Если задуматься – чего она до сих пор избегала, – то на самом деле в своей жизни она добилась немногого. Расставание с Саймоном принесло с собой неприятное и довольно постыдное осознание того, что, несмотря на весь интерес к жизни, ее существование было довольно незначительным. На самом деле она нигде не была и ничего не сделала. Согласно брошюре, Вагнер, Эйнштейн и Джеймс Джойс в какой-то момент своей богатой и разнообразной жизни жили в Цюрихе, и все они внесли значительный вклад в развитие общества.

Хороший повар, отличные тематические вечера, та, с кем весело проводить время, – вероятно, такова была бы в общих чертах ее эпитафия. Не то чтобы она хотела изменить мир, но было бы приятно осознавать, что она изменила кого-то к лучшему и чего-то достигла в жизни. Мина думала, что оказала положительное влияние на Саймона, немного оживила его. Оказалось, что половину времени она его просто раздражала и расстраивала.

А на работе ее наиболее заметным успехом стал рецепт самого продаваемого в компании ризотто с курицей и чоризо, которое, если быть честной, по большей части было просто паэльей навынос. Вряд ли так уж новаторски.

Чувствуя, что у нее портится настроение, она бросила последний взгляд на витражи и быстро им отсалютовала. Старый добрый Марк Шагал. Ему было восемьдесят, когда он проектировал витражи – может, это означает, что у нее еще есть время найти в своей жизни что-то более значимое?

* * *

– Пожалуйста, могу я забрать свой чемодан? И большое спасибо за брошюру; она оказалась действительно полезной.

Мина кивнула администратору, которая ранее была так предупредительна.

– А, хорошо. Я рада. На вашем багаже есть название?

– На нем багажная бирка с изображением Гарри Поттера.

Мина усмехнулась, вспомнив, как тщательно вписывала очень краткий адрес. Амелия. Рекинген, Вале, Швейцария.

Женщина улыбнулась в ответ, исчезла в маленьком помещении рядом с ресепшеном и вернулась с чемоданом. Мина взялась за ручку и направилась по улице и через дорогу к железнодорожной станции, ощущая легкий прилив предвкушения. Переходим к следующему этапу отпуска. Настоящий снег и горы.

Едва зайдя на станцию, она пробежалась глазами по киоскам в поисках конкретного названия, и вот оно. Брецелькениг [26]. К сожалению, ее импульсивное увлечение шоколадной лавкой нарушило разумное распределение времени, и у нее оставалось всего десять минут, чтобы найти платформу и сесть в свой поезд. На секунду она заколебалась, но последнее электронное письмо Амелии содержало указание «попробовать тыквенные брецели в Брецелькениге на вокзале». Они самые лучшие.

Мина заколебалась, но внезапно уловила разносящийся по вестибюлю насыщенный запах сдобы. С внезапной решимостью она сменила курс и бросилась к витрине киоска. Там оказался прекрасный выбор румяных золотисто-коричневых крендельков с блестящей корочкой, а также небольшая очередь – но она уже была здесь, и ей нужно было что-нибудь посущественнее шоколада, чтобы перекусить в поезде. Пока она стояла в очереди, у нее потекли слюнки, а взгляд остановился на тыквенном брецеле: кренделе, посыпанном тыквенными семечками. Когда до нее наконец дошла очередь, Мина, не доверяя своему школьному немецкому, указала на крендель и подняла два пальца; в конце концов, ей предстояло долгое путешествие. Девушка за прилавком немедленно ответила по-английски, что заставило Мину огорченно улыбнуться. Ей следовало хотя бы попытаться. Передавая наличные, она произнесла: «Danke schön» [27], – и сразу почувствовала себя немного лучше оттого, что приложила хоть какие-то усилия.

Схватив бумажный пакет, она поискала табло отправления и заметила поезд, идущий в Бриг, где ей нужно будет пересесть на поезд, следующий до Гомса.

Платформа 32. К своему ужасу, она поняла, что платформа находится на нижнем уровне станции и у нее есть ровно шесть минут, чтобы ее найти. Набирая скорость, она начала прокладывать себе путь сквозь толпу и сразу же оказалась в группе школьников. Это было все равно что уворачиваться от метеоритного потока: они так и неслись на нее со всех сторон. Едва не столкнувшись с маленьким мальчиком, она выбралась из толпы и нырнула к эскалатору, спускающемуся на нижний этаж.

Наполовину волоча, наполовину приподнимая чемодан, она попыталась поторопиться, зарабатывая раздраженные взгляды, когда проталкивалась мимо безмятежных пассажиров, которые, кажется, вообще никуда не спешили.

Мина на бегу отсчитывала платформы: двадцатая, двадцать третья, тридцатая и, уф, тридцать вторая. К ее ужасу, платформа была пуста, а двери закрывались. Судорожно вздохнув, она припустила по платформе к ближайшей открытой двери, которая тоже как раз начала закрываться.

– Эй, – крикнула она. – Придержите дверь!

Раздался свисток, и она прибавила скорость, поравнявшись с дверью. Из вагона высунулся мужчина, схватил и забросил внутрь ее чемодан, а затем втащил и ее с такой силой, что они оба повалились на пол. Дверь за ними захлопнулась.

Прежде чем у Мины появился шанс выпутаться из сплетения конечностей, поезд тронулся.

– Уф, чуть не влипла. – Торжествуя, она с восторгом посмотрела на своего спасителя. Он скривился. – Большое вам спасибо.

– Мм. Не могли бы вы убрать локоть с моего солнечного сплетения?

– О да, извините. Конечно, хотя я не слишком хорошо знаю, где находится солнечное сплетение.

– Думаю, вы обнаружите, что в настоящее время оно находится аккурат под вашим очень острым локтем.

Она немедленно зашевелилась, и он сел, откидывая с лица непослушную копну подсвеченных солнцем кудрей, открывая беспокойные голубые глаза и широкие подрагивающие губы, которые уже были готовы изогнуться в улыбке. Длинноватые непослушные волосы выглядели так, как будто они долгое время пробыли на солнце, и общее впечатление солнечного света и счастья невольно заставило Мину улыбнуться в ответ.

– О, простите. Вы в порядке?

Она протянула руку, чтобы его коснуться, но замерла на полпути, понимая, что это, вероятно, совершенно неуместно при менее чем тридцатисекундном знакомстве. Но в этом мужчине было что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя непринужденно, как будто он давно привык вести беседы на полу поезда и это было совершенно нормально.

Он одарил ее еще одной ослепительной улыбкой, от которой у нее внутри все вскипело. Наверное, просто адреналиновый кайф после того, как чуть не опоздала на поезд.

– В порядке. Хотя у вас действительно исключительно острые локти.

Она осмотрела свой локоть.

– Думаете, они острее, чем у большинства людей?

Потирая грудь, он наклонил голову и изучил ее руку.

– Да, и если вам будет нужно, я готов это подтвердить. Но признайте, это было чертовски блестящее спасение.

На этот раз ухмылка на его лице явно была дерзкой, хотя хорошее настроение по-прежнему его не покинуло.

– Признаю́. Вы – идеальный рыцарь в воображаемых сияющих доспехах. Хотя, если бы на вас были доспехи, локоть не был бы проблемой. Еще раз спасибо.

– Так я получу один из них? – Он поднял шоколадный батончик, который, должно быть, выпал у нее из пакета. Солнечный свет, струившийся через окно, блестел на золотистых волосках его рук. Мина знала, что это может показаться странным – находить руки привлекательными, но это было ее хобби, а его предплечья оказались настолько прекрасны, что у нее возникало искушение протянуть руку и погладить их. Это будет странно, не так ли?

– Хм, – она сделала глубокий вдох и посмотрела на мужчину, намеренно изучая его лицо и осознавая, что ее пульс только что слегка участился. – Не уверена, что это стоит целого батончика.

Хотя она была бы не прочь поделиться… У него оказалось очень приятное лицо – хорошая, сильная челюсть с поблескивающими на подбородке песчинками щетины и отчетливые смешливые морщинки, прочерченные на загорелой коже, расходящиеся веером от глубоко посаженных и очень голубых глаз с темной каймой. Она мельком подумала, что если бы у них когда-нибудь были дети, они были бы великолепны – и так же быстро отбросила эту мысль.

– Такое спасение. Ну же!

Теперь его глаза блестели, предлагая игру.

– Четвертинку.

– Четвертинку?! – Его притворное возмущение заставило ее хихикнуть. – За героические заслуги перед прекрасными девами. Да это не удержит душу в теле! И как я, по-вашему, буду насмерть сражаться за место для вас? Мне нужна пища!

– Мест не хватает? – встревоженно уточнила она. Поездка занимала чуть больше двух часов.

– В это время должно хватать. Позже, когда на выходные все отправляются на склоны, станет оживленнее.

Они встали на ноги, он поднял огромный рюкзак, закинул его на спину и взялся за древний чемодан, который выглядел так, словно принадлежал его бабушке. Это странно неуместное сочетание озадачило Мину. Мужчина проводил ее к вагону, который оказался на удивление полон.

– Если пройти еще чуть-чуть, в другом конце поезда обычно намного тише.

Покачиваясь, они вместе пошли по проходу, а поезд удивительно тихо крался по окраинам Цюриха. Миновав пять вагонов, они наконец нашли несколько пар свободных мест.

– Не возражаете, если я к вам присоединюсь? – спросил он, указывая на два места рядом. – Вам, наверное, захочется сесть у окна.

– Нет, вовсе не возражаю.

Тот же самый вопрос вертелся у нее на губах, когда она наблюдала за его классной задницей и размашистой походкой. В джинсах и летной куртке на кожаной подкладке из овчины он был просто воплощением крутости, но толстый ярко-красный шерстяной шарф добавлял ему нотку бесшабашного озорства, лишая его образ той ледяной неприступности, которая обычно присуща крутым пользователям соцсетей. Кроме того, он казался радостным, оптимистичным и на него было просто приятно смотреть – Мина вообще не могла найти, к чему придраться. У нее сложилось впечатление, что он – веселый парень, который стремится жить на полной скорости, парень, с которым легко флиртовать и который никогда ни к чему не относится слишком серьезно. Он показался ей немного похожим на нее саму.

– Как насчет того, что я схожу и принесу нам кофе к шоколаду? – поинтересовался он, разматывая шарф с шеи.

– Не сдаетесь, да?

– Ну, похоже, это действительно очень вкусный шоколад.

Даже лабрадор не смог бы выглядеть более умильно.

– Перестаньте строить щенячьи глазки. – Она предупреждающе подняла руку, хотя и не смогла скрыть веселья. – Вы поставляете кофеин, а я – теобромин.

– Что-что?

– Стимулятор, содержащийся в шоколаде.

Она слегка прихорошилась, потому что ей понравилось внезапное восхищение в его глазах.

– Необычно. Разбираешься в кроссвордах?

Она рассмеялась.

– Боже, нет, у меня не хватит терпения. Я пищевой технолог. Мы знаем такие вещи.

– Это правда, что в соусы добавляют моторное масло, чтобы они блестели на фотографиях?

– Боюсь, что так. И белый клей вместо молока, и картофельное пюре вместо начинки для пирожков. Уловки ремесла.

– Пожалуй, пойду куплю кофе, пока ты не сказала, что в нем содержится деготь или что-нибудь еще более ужасное.

– Возьмешь деньги?

– Нет. – Его губы изогнулись в соблазнительной кривой улыбке. – Иначе ты не почувствуешь, что должна поделиться шоколадом.

– Ты меня совсем не знаешь. Когда дело доходит до шоколада, я никому не должна. – Она насмешливо приподняла бровь.

Он тяжело вздохнул.

– Крепкий орешек. Придется разработать новую стратегию, пока буду рыскать по поезду в поисках тележки с едой или вагона-ресторана.

Она смотрела, как он уходит. Забавный попутчик, несомненно, скрасит путешествие. Два часа неподвижного сидения никогда не входило в ее представление о веселье. Сестрица Ханна была книжным червем мирового класса, но Мина не могла сосредоточиться на страницах, если речь шла не о книге рецептов. По предложению Ханны она попробовала аудиокниги, но внезапно обнаружила, что погружается в свои мысли и через десять минут после последнего прослушанного фрагмента понятия не имеет, что происходило до него. В случае подкастов же было не важно, отключается она или нет.

По крайней мере, в его отсутствие она могла предаться размышлениям о том, какую плитку шоколада распечатать. Чтобы принять решение, потребовалось немало времени: когда он вернулся с двумя чашками дымящегося кофе, она все еще мялась и вздыхала.

– Это несложно – просто берешь и разрываешь обертку, – поддразнил он, усаживаясь напротив.

– Знаешь, это не простой шоколад. У меня здесь эквадорский темный, мадагаскарский молочный с начинкой из пралине и ганский с морской солью и миндалем.

– Ты знаток или что-то в этом роде?

Она на секунду задумалась над этим вопросом.

– Скорее, поклонница.

– Какая разница?

– Знаток знает; любитель любит, – серьезно объяснила она, как будто впервые поняла, о чем говорит.

Секунду он недоверчиво смотрел на нее потемневшим взглядом, прежде чем она разразилась смехом.

– На самом деле не знаю. Но я люблю шоколад, и я немного разбираюсь в нем, потому что работаю на кухне общепита.

– Немного поздновато представляться, но, девочка-со-страстью-к-шоколаду, у тебя есть другое имя?

– Да, Мина.

– Приятно познакомиться, я Люк.

– И куда ты направляешься?

– Я… Я собираюсь покататься на лыжах. В Вале.

Мина уловила мгновение колебания и нахмурилась. Она неплохо распознавала ложь или, по крайней мере, всегда думала, что умеет это делать. Впрочем, с Саймоном она упустила подвох.

Было в его словах что-то, что звучало не вполне правдиво, и тут она поняла.

– И где же твои лыжи?

– Это самое замечательное в поездках на поезде по Швейцарии. Их можно отправить вперед.

– В самом деле?

– Ага. Швейцарцы – доки в поездках на поездах. Они путешествуют на поезде больше, чем любая другая нация в мире, на нем можно добраться практически в любую точку страны, что изрядно впечатляет, если учесть, что большую часть страны занимают горы. Они просто эксперты в строительстве мостов и туннелей. Такая поездка на поезде быстрее, чем на машине, и требует… – Он внезапно остановился и сделал извиняющийся жест рукой. – Прости. Пора слезать с любимого конька. У тебя уже глаза стекленеют.

Мина так не считала; его энтузиазм оказался заразителен. Кажется, он мог заставить выглядеть привлекательно даже сохнущую краску.

– Ты говоришь так, словно увлечен поездами.

Люк на секунду оторвал от нее взгляд, а затем спросил:

– Так ты здесь в отпуске или работаешь?

Она обратила внимание на то, что он сменил тему. У дяди Дерека было одно серьезное увлечение. Он был настоящим любителем поездов, и его постоянно расширяющийся железнодорожный набор Hornby [28], который когда-то принадлежал их родному отцу, по-прежнему занимал целую антресоль. На мгновение она задумалась, что Дерек сделает с ним, когда они переедут, и действительно ли он принадлежит ей с Ханной.

– Я? Работаю? С какой стати ты так решил?

– Двадцать процентов населения Швейцарии – иностранцы. Как правило, они проживают в пяти главных городах. Финансисты – в Цюрихе, политики – в Берне, фармацевты – в Базеле, юристы – в Лозанне, а Женева, где работаю я, является штаб-квартирой ООН.

– Стало быть, ты живешь в Женеве?

– Вроде того. В данный момент у меня перерыв между должностями, я пытаюсь определиться со своей следующей ролью, поэтому взял длительный отпуск.

– ООН – звучит интересно.

Хотя это тоже звучало немного неубедительно; разве «между должностями» не является эвфемизмом для обозначения безработного?

– Это звучит намного интереснее, чем иногда есть на самом деле. – Он пожал плечами. – Но в этом есть свои плюсы. Мне приходится много путешествовать.

– Тебе повезло. Я готовлю блюда всего мира: пармезан по-милански, курица по-бомбейски с пряностями, тажин из баранины по-мароккански… Но все мои поездки в Бомбей – не дальше Манчестерского аэропорта. Моя семья не жалует путешествия. Представление родителей об экзотике – стационарный фургон в Нормандии, и это еще куда лучше нашей шестиместной палатки в Истборне.

Мина не стала рассказывать о Саймоне и его аллергии на полеты; она вычеркнула его имя из своей памяти. И не собиралась предоставлять ему ни микрона пространства.

– А я никогда не ходил в походы. Мне всегда казалось, что это весело. – В голосе Люка прозвучала тоска.

– Хм, мы с сестрой предпочли бы повеселиться на Ибице или Миконосе, но если бы мы не поехали с тетей и дядей – мы выросли с ними, – они бы ни за что не поставили палатку. Иногда они немного бестолковы. – Она покачала головой: – Люблю их до безумия, но они – самые нерешительные люди на планете. Слава богу, мочевой пузырь у тети Эм уже не тот, что раньше, и она предпочитает удобную ванную. Отсюда и переход на автофургон во Франции. Ой, прости, слишком много информации. – Она хлопнула себя по лбу. – Не думаю, что ты хочешь знать о проблемах с недержанием мочи у моей тети.

Он рассмеялся.

– Не совсем. Так это отпуск или нет?

– Скорее тактическое отступление. – Она закатила глаза. – Я взяла небольшой отпуск. Скажем, отдел кадров предложил мне использовать накопившиеся дни. Здесь живет моя крестная, и она как раз вовремя прислала мне приглашение. Мне показалось, что это неплохая идея. Умираю от желания попробовать по-настоящему покататься на лыжах – раньше я каталась только в помещении. Ты умеешь кататься?

– Да. Скоростной спуск, сноубординг, кросс по пересеченной местности. Как ни крути, мне это по душе – хотя там, куда я направляюсь, спокойные лыжные трассы встречаются гораздо чаще, чем скоростные спуски, но они дают возможность любоваться прекрасными видами. – Его глаза вспыхнули энтузиазмом. – И это прекрасная страна.

Он кивнул в окно, и Мина ахнула. Поезд замедлил ход, и, оглянувшись назад, она увидела, что он огибает впечатляющий изгиб виадука, который, казалось, был встроен прямо в склон горы.

– О боже, мы так высоко!

– Более пятидесяти метров. Невероятный инженерный подвиг.

– Удивительно. И подумать только, мы так внезапно оказались в горах.

Она посмотрела в окно на зубчатые края вздымавшихся над горизонтом вершин и теснящиеся ниже на склонах заснеженные ели. Далеко внизу простиралась долина, среди заснеженных берегов извивалась темная река, а вдоль долины раскинулась крошечная деревушка: россыпь домишек на приречных лугах.

– Представь, каково там жить. – Она указала вниз на крошечное селение. – Такое ощущение, что ты – за много миль, отрезан от реальной жизни.

– Это многих привлекает, особенно тех, кто приезжает отдохнуть на выходные. Леди, которая управляет заведением, куда я направляюсь, действительно это понимает. Идеальный дом вдали от дома. – Он рассмеялся. – У нее довольно много постоянных посетителей, которые весь сезон приезжают на выходные. У меня сложилось впечатление, что ей нравится заботиться о людях.

Улыбка Мины померкла. Обычно так говорили о ней, но теперь она чувствовала себя немного покинутой. После того знаменательного званого ужина ее все сторонились, как будто им было за нее стыдно. Даже оба Джорджа не позвали ее на свой обычный вечер пиццы во вторую субботу месяца. Она с благодарностью отвлеклась на открывшийся во всей своей великолепной живописности вид.

Мина прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь рассмотреть долину. Поезд огибал склон холма; на половине высоты его пересекали рельсы, а внизу пышная зеленая растительность покрывала луга по обе стороны темно-синей реки, которая, искрясь, мчалась по гладким, обрамляющим берега валунам. По ту сторону долины, вдали, зубчатые заснеженные вершины обнимали горизонт, темные с белизной скалы выделялись на фоне лазурно-голубого неба. Контраст синего и белого почти ослеплял, и она решила, что это, пожалуй, самая красивая из виденных ею панорам. Но тут состав сделал очередной поворот, и перед ними открылась другая долина, в которой царило сверкающее, как драгоценный камень, бирюзово-голубое озеро, отражавшее горы.

– Боже, какое великолепие! – выдохнула она, вглядываясь в каждую деталь и пытаясь запечатлеть в памяти всю эту красоту.

Люк улыбнулся почти с отеческой снисходительностью.

– Я же говорил. Из поезда открывается самый лучший вид.

– Как красиво. Пожалуй, я могла бы сидеть и смотреть часами.

– Меня тоже это умиротворяет, хотя, когда я добираюсь на место, мне всегда отчаянно хочется размять ноги. Сегодня не будет времени – когда мы приедем, уже почти стемнеет. Но завтра утром я выберусь на одну из пешеходных троп. Жду не дождусь.

– Я думала, здесь все связано с катанием на лыжах.

– Зависит от того, куда едешь. Здесь также много зимних пеших походов. Были очень популярны походы нагишом, пока швейцарцы не проголосовали против. – Он ухмыльнулся. – Представь, сколько было обмороженных!

Мина рассмеялась, гадая, говорит ли он правду.

– Я бы предпочла этого не делать. Звучит отвратительно. – Она вздрогнула, поддаваясь воображению. – Буду придерживаться занятий в одежде, хотя понятия не имею, что доступно там, куда направляюсь. Я едва успела забронировать билет на самолет, и вот я здесь.

– В этом нет ничего плохого. Больше похоже на приключение.

– Безусловно, – усмехнулась она ему. – И я всегда готова к приключениям. Очень хочу попробовать себя в лыжном беге. Это всегда выглядит так элегантно.

Он фыркнул.

– Это чертовски тяжелая работа, но потом, когда входишь в ритм, это здорово, и можно потратить время на то, чтобы осмотреться и насладиться окружением. Съезжать со склона – это прекрасно, отлично для выброса адреналина, но так можно многое упустить. Никому не говори, но иногда я думаю, что мне больше по душе бег по пересеченной местности.

– Я сохраню твой секрет. Кстати, кроме шоколада, у меня есть вот это.

Она порылась в сумке и достала крендельки. Люк застонал.

– Кажется, я влюблен. Шоколад и тыквенный брецель. Ты идеальная женщина.

– С тобой это легко. Тебе стоит попробовать мой торт «Три шоколада».

– Заметано. Проведем медовый месяц в Южной Америке. Ты когда-нибудь занималась рафтингом [29] или полетами на параплане?

Она просияла, глядя на него.

– Ни тем ни другим, но я бы с удовольствием попробовала.

Он поднял стаканчик с кофе.

– За идеальную женщину… ну, если ты поделишься половинкой шоколадки, ты будешь идеальной.

Она закатила глаза и разломила батончик пополам.

Глава 5

Мина даже не заметила, как пролетели два часа путешествия. Люк составил идеальную, по ее представлениям, компанию: веселый, беззаботный, интересный, и хотя он был разговорчивым – что их объединяло, – он также оказался хорошим слушателем. У нее сложилось впечатление, что он запомнил и может повторить все, что она ему рассказала, что, по ее мнению, было редким умением, особенно для такого мужчины, как он. Обычно уверенные в себе, болтливые типы слишком заняты, размышляя над тем, что еще они хотели бы рассказать о себе.

Их беседа текла с легкостью дружеского матча между Федерером и Надалем [30], и, хотя Мина с легкостью заводила друзей, она не могла припомнить, когда в последний раз встречала кого-то, с кем чувствовала себя настолько непринужденно.

Когда проводник объявил, что поезд скоро прибудет в Бриг, где они оба делали пересадку, и Люк вскочил на ноги, подхватывая рюкзак и чемодан, она ощутила настоящий укол разочарования.

– Боюсь, мне нужно поспешить с пересадкой, и я хочу еще успеть забрать лыжи из камеры хранения, так что я тебя люблю и покидаю.

– Счастливого пути. Приятно было познакомиться. – Ее пульс участился от сожаления. Спрашивать его номер телефона было глупо. Двое незнакомцев в поезде.

Мгновение вопрос вертелся у нее на языке, и она чуть было не задала его, но это стало бы своего рода импульсивным поведением, которого она пыталась избегать. Оно не входило в категорию «разобраться в себе».

– Приятно было познакомиться. – Он сделал паузу, его глаза скользнули по ее лицу. – Действительно приятно, Мина. – Он одарил ее еще одной ослепительной кривоватой улыбкой, его взгляд с внезапной застенчивостью опустился на ее губы, он быстро нахмурился и спросил: – Ты веришь в провидение?

Пара бабочек сделала несколько звездных прыжков у нее в животе, и что-то зашипело в груди.

– Не уверена, – медленно отозвалась она, не в силах оторвать взгляд от его танцующих голубых глаз, которые теперь лучились озорством и вызовом.

– Я тоже, но иногда случается – ты просто знаешь. – Он подался вперед, его губы оказались в нескольких дюймах от ее рта. – Если я тебя поцелую, может быть…

Он легко пожал плечами. Она пожала плечами в ответ, ее сердце бешено колотилось в груди.

– Поцелуй на прощание.

Его губы коснулись ее в едва заметном поцелуе, который, казалось, потрескивал от электричества. Пораженная, она подняла взгляд и обнаружила, что его глаза распахнуты так же широко, как и ее, как будто вопрошая: «Неужели это происходит на самом деле?» Затаив дыхание, она серьезным взглядом посмотрела на него снизу вверх, и он снова нахмурился, как будто озадаченный. Поезд начал замедлять ход, и он нахмурился еще сильнее, как будто пытался принять решение. Затем наклонился и обнял ее за талию, притягивая к себе. Снова сделал паузу, как будто ожидал ее разрешения. Когда он снова наклонился к ее рту, она приподнялась на цыпочки ему навстречу. У них не было времени на неторопливое исследование – это был поцелуй, который случается раз в жизни, и они оба восприняли его с радостью. Это было все равно что выйти на солнечный свет: тепло затопило каждую частичку ее тела, и она не хотела прекращения.

Затем Люк оторвался от нее.

– Мне нужно идти. Может быть, когда-нибудь снова встретимся.

С этими словами он бросился по вагону в сторону двери, а она с улыбкой прижала пальцы к губам, собирая вещи.

* * *

Сев в следующий, значительно более заполненный поезд, Мина все еще чувствовала себя сбитой с толку, как будто попала в какой-то штопор. Двое парней напротив, которые, когда она села, оживились, как парочка сурикатов, теперь, вероятно, решили, что она немножко не в себе. По какой-то причине она не могла перестать думать о том поцелуе и продолжала попеременно то мечтательно улыбаться самой себе, то хмуриться и корчить рожицы в припадке унылого самокопания.

Она действительно не знала, что думать. Часть ее пребывала в лагере «слава-богу-я-никогда-его-больше-не-увижу», потому что он был пугающе хорош, но ей не подходил, а другая часть почти горевала, потому что она никогда его больше не увидит, а он так пугающе хорош, но – не для нее. Уместное напоминание о том, зачем она отправилась в это путешествие. Мина вытащила из сумки «Вперед и вверх», открыла книгу и пристроила ее на колене, одарив сердитым взглядом младшего из двух мужчин напротив, который вытянул шею, чтобы прочитать название. Пора сосредоточиться и перестать думать о провидении и удивительных поцелуях.

Она заставила себя прочитать первую страницу. На самом деле это было не в ее стиле, но, с другой стороны, ее стиль – прыгать вперед очертя голову и не думать о последствиях – как раз и привел к данной жизненной ситуации, так что, возможно, ей следует сделать своим уже этот стиль.

«В какой точке своего жизненного пути вы находитесь?

Жду поезд

 Охочусь за радугой

 Заблудилась в лесу

 На полпути через мост

 Застряла на автостраде».

Ничего из этого не казалось ей ни в малейшей степени привлекательным; на самом деле все пункты казались удручающими. Относилась ли она к одной из этих категорий? Вздохнув, она продолжила чтение. Ханна принципиально не одобряла все эти книги по самопомощи; она всегда говорила, что они написаны мастерами констатации чертовски очевидных вещей. Мина на минуту подумала, что, возможно, сестра права. Но эти книги были написаны экспертами – наверняка они знали, о чем говорили? И разве не стоит быть открытой взглядам других людей на жизнь?

Она перевернула страницу, заставляя себя сосредоточиться.

По-видимому, люди, которые «ждали поезд», знали, чего хотят, но им мешала вера в то, что нужно просто дождаться подходящих обстоятельств, прежде чем они смогут этого достичь. Ну, это не ее случай. Она верила, что нужно просто что-то делать. Если ждать, пока другие примут решение, иногда, как в случае с Дереком и Мириам, можно ждать вечно.

«Охотники за радугой» тоже знали, чего хотят, но были подавлены собственной неуверенностью. Опять же не ее случай. Когда она знала, чего хочет, она шла вперед – хотя, оглядываясь назад, в случае с Саймоном это оказалось огромной ошибкой. Если бы она не поторопилась и не сделала предложение тем вечером, все сложилось бы по-другому? Хотя она не могла винить себя за его роман с Белиндой.

С еще одним вздохом, который был награжден очередным любопытным взглядом сидящего напротив парня, она перевернула страницу. По словам автора, люди, «заблудившиеся в лесу», просто не верили, что то, чего они хотят, достижимо, и поэтому отказались от своих целей. Мина решила, что это звучит немного расплывчато. Определенно не ее случай. Когда она прочитала «на полпути через мост», в ней вспыхнула ответная реакция. Люди на середине моста не были уверены, идти им вперед или назад; они не знали, чего они действительно хотят, но знали, чего не хотят. Вот это, к сожалению, действительно было на нее похоже. Не все время, но сейчас – определенно. Что ж, по крайней мере, она такая не одна.

Ощущая, как ее захлестывает ужасное осознание, она перечитала эти слова. Все верно. События последних нескольких недель привели ее на перепутье, но ни на одной из дорог не оказалось полезных указателей. Она понятия не имела, чего хочет от жизни. На работе, которую она всегда считала нормальной – по общему признанию, ее расстраивали ограничения, но она всегда получала от нее удовольствие. Теперь, благодаря указавшему на это Йену из отдела кадров, выходило, что эта работа – совсем не то, чем она хотела бы заниматься вечно. Ей с довольно удручающей однозначностью подумалось, что она даже не уверена, хочет ли заниматься этой работой до конца месяца. Вслед за этим неприятным осознанием пришло следующее, тоже идеально вставшее на свое место: она не хотела до конца своих дней оставаться в Манчестере.

Не обращая внимания на заинтересованных попутчиков, она недовольно фыркнула. Черт возьми. Если быть честной, она всегда знала, что хочет жить где-нибудь в другом месте, но впервые эта мысль оказалась извлечена из укрытия с пыльной полки, чтобы быть должным образом рассмотренной. Но куда ей уехать? Необходима работа, место для жизни, причины для переезда.

А потом, есть еще и острый вопрос отношений. Она не была создана для одиночества; ей нравилось быть с людьми, и она, конечно, не собиралась навсегда остаться одна, но после Саймона ее уверенность в себе сильно пошатнулась. Она всегда считала себя хорошим партнером. Веселье, хорошая компания, забота. Но Саймон ясно дал понять, что, по его мнению, ее личность и характер вообще не созданы для брака, что быть с ней – утомительная, раздражающая и тяжелая работа, для мужчины это чересчур. Его мнение ее потрясло и напугало.

Она сглотнула, чувствуя себя непривычно подавленной. В ее жизни действительно присутствовал небольшой беспорядок. Но, по крайней мере, если верить книге, она такая не одна. Если она находится в категории «на полпути через мост», значит, где-то есть и другие люди, похожие на нее. Слава богу, она не «застряла на автостраде». Это звучало отвратительно. Очевидно, тот случай, когда знаешь, чего хочешь, но на твоем пути слишком много препятствий. Это свело бы ее с ума. Она предпочла бы стать бульдозером и преодолевать препятствия в лоб. Нет, она определенно «на полпути через мост».

Она коротко произнесла самоуничижительное «Хм», вызвав любопытство и улыбку у мужчины напротив. Встреча в поезде с Люком подвела всему этому итог – идеальный пример того, что значит быть «на полпути через мост». Веселый, сексуальный и непосредственный, каким бы он ни был, он олицетворял все то, чего она хотела в мужчине или отношениях. Гримаса судьбы заключалась в том, что он так походил на нее. У них оказалось так много общего. С ужасной иронией она поняла, что Люк был для нее таким же типом парня, какой она была для Саймона.

* * *

– Ist dieser Platz besetzt? [31]

Мина взглянула на светловолосую стройную женщину в джинсах и солнечно-желтой куртке-анораке, которая явно только что села в поезд на последней остановке. Быстрый немецкий превосходил ее школьные знания, но женщина так ткнула в пустое место рядом с ней, что не нужно было быть гением, чтобы понять сказанное, и она покачала головой, одарив девушку приветливой улыбкой. Она терпеть не могла тех людей, которые смотрели, набычившись, как будто считали, что никто не должен сидеть рядом с ними.

– Все для вас, – сказала она, указывая на пустое место.

– Отлично, – произнесла молодая женщина, вероятно, примерно ровесница Мины, плюхаясь на сиденье и сразу же переходя на английский с той присущей многим европейцам легкостью, которая всегда заставляла Мину жалеть, что в школе она не учила язык хоть немного усерднее. – Я уж думала, придется стоять. Поезд из Женевы был набит до отказа. – Она порылась в кармане и вытащила упаковку драже. – Хотите?

– С удовольствием. – Мина засунула книгу обратно в сумку и повернулась, чтобы уделить все свое внимание незнакомке. – Я ничего не ела целую вечность, а теперь вы вызвали во мне непреодолимый голод.

Женщина рассмеялась.

– Я тоже. Я купила их в магазине на вокзале.

За драже Мина легко и быстро сблизилась с попутчицей, как часто делала с совершенно незнакомыми людьми. Ханна часто жаловалась, что она готова трепаться с кем угодно, но Мина не считала, что в этом есть что-то плохое. Она всех воспринимала как потенциальных друзей, и что в этом скверного? И снова это принесло свои плоды, поскольку двадцатисемилетняя Ута также направлялась в Рекинген, собираясь остановиться в местном отеле. Она должна была встретиться с группой друзей, которые все вместе работали в банке в Цюрихе.

– Мы можем вместе взять такси, – предложила Мина.

– Они отправляются со станции быстро, так что будь готова быстро спрыгнуть с поезда.

Благодаря совету Уты они резко выскочили из вагона и устремились к стоянке такси, заняв первое место в очереди.

– Вот и добралась! – прокомментировала Мина, снова ощущая прилив возбуждения оттого, что оказалась в новом месте. Ей не терпелось узнать, где она проведет следующие две недели. Амелия предлагала ей взять такси, в своем последнем электронном письме она пространно извинялась за ужасный прием и невыполнение обязанностей крестной матери, но объяснила, что ожидаемое время прибытия Мины совпадает с одним из самых загруженных периодов в лыжном шале.

Сидя с Утой в древнем «Мерседесе» и оглядывая пейзаж и раскинувшуюся на склонах крошечную деревушку, Мина задумалась, действительно ли ей нужно такси.

– Деревня меньше, чем я ожидала, – сказала она Уте.

– Да, но это обманчиво – некоторые дома расположены друг от друга дальше, чем кажется, особенно когда у тебя с собой чемодан, лыжи и лыжные ботинки.

Мина вытянула шею, выглядывая из-за водителя, чтобы рассмотреть как можно больше.

Деревня казалась просто скоплением деревянных строений, раскинувшихся по пологим, более низким склонам долины между возвышающимися по обе стороны горами. В лучах бодрящего зимнего солнца толстый слой снега, покрывавший одинаковые А-образные крыши, блестел и искрился, как россыпь крошечных бриллиантов. Это было совершенно очаровательно, и Мина всплеснула руками и вздохнула от чистого удовольствия, глядя на окружающий ее красивый, как пазл, пейзаж.

– Как красиво!

– Поэтому мы сюда и возвращаемся. Это мое самое любимое место во всей Швейцарии, но никому не говорите, что я вам это сказала. В этом месте было бы прекрасно жить, но здесь не так много работы – во всяком случае, для финансового менеджера. Дома очень исторические – видите, все они сделаны из дерева. Это очень традиционный стиль в Вале.

Мина рассматривала разбросанные по местности большие, темные, крепкие дома. Казалось, что они поставлены наобум, без каких-либо различимых улиц или направления. Она, вероятно, могла бы их сосчитать. Мина сравнила эту сцену с видом из своей квартиры, где дома были расположены так плотно, что невозможно было увидеть, что находится на соседней улице, не говоря уже о другой стороне долины.

Такси проехало мимо нескольких домов, пересекло главную дорогу, где она успела заметить небольшой супермаркет и несколько магазинчиков, и начало плавно подниматься вверх по склону долины.

– Сначала остановимся в твоем отеле. Мой дальше, – сказала Ута.

Когда наконец они подъехали к усеянному балконами четырехэтажному шале, у Мины вырвался тихий вздох удовлетворения. Оно выглядело так, как и должно выглядеть типичное швейцарское шале.

– Некоторые мои друзья останавливаются здесь. Они просто в восторге, – сказала Ута, вглядываясь в вывеску у ступенек. – Я все время собираюсь зайти и проверить это. Может быть, я зайду через пару дней, и мы сможем выпить?

– Да, давай. Ты можешь дать мне несколько советов, чем заняться в этом районе?

– О, это просто. Катайся на лыжах, ходи в походы и снова катайся на лыжах. Может быть, я заскочу в воскресенье вечером с парой парней.

– Чем больше, тем веселее. Увидимся. Итак, сколько я должна за проезд?

Ута махнула рукой.

– Пффф. Купи мне выпить.

Когда такси отъехало и Ута помахала из заднего окна, Мина мгновение постояла, просто наслаждаясь приглушенной тишиной, как будто каждый звук был притуплен и разбавлен. Толстый снежный покров сгладил острые углы зданий и смягчил контуры земли, словно только что выбитое пуховое одеяло. Она не могла привыкнуть к белизне нетронутой поверхности снега. Дома, почти сразу после того, как выпадал снег, все чернело от выхлопных газов городских автомобилей. Здесь все выглядело таким чистым. Вдохнув, она ощутила в воздухе пронзительный запах свежести. В атмосфере царили чистота и свежесть, которых она никогда раньше не встречала. Было ли это похоже на дыхание чистым кислородом? Она задумалась. Мина сделала еще один глубокий вдох, забавляясь клубами пара, которые вырывались у нее изо рта. Путешествие окутало ее, словно кокон, и теперь ей казалось, что ее выбросило в сверкающий драгоценными камнями мир, перенастроивший все ее чувства.

Она повернулась, чтобы посмотреть на здание. Оно было полностью выстроено из дерева, и, каким бы красивым ни казалось, эти огромные массивные балки напомнили ей, что его строили в расчете на погодные условия зимой. Хотя было всего четыре часа, солнце уже скрылось за горами, и ярко-голубое небо по краям потемнело, как промокательная бумага. Она чувствовала, как быстро падает температура, и была благодарна за золотистое сияние, которое освещало каждое окно фасада подобно приветственным маякам.

Подняв чемодан, она осторожно поднялась по очищенным от снега ступенькам и толкнула большую тяжелую дверь. Мина оказалась в небольшом отдельном вестибюле, полном полок и стоек для ботинок и лыж, с подвесными вешалками, которые уже были наполовину заполнены лыжными куртками, и эдаким неопределимым запахом улицы. Пол усеивали лужи и потеки, особенно вокруг коротких низких скамеечек по одну сторону помещения, где люди, очевидно, присаживались, чтобы сбросить мокрые ботинки. Здесь царило затхлое тепло, которое, как она поняла, исходило от труб, проходящих по краю комнаты под стеллажами и вешалками, явно приспособленными для того, чтобы вещи высыхали за ночь. На мгновение она остановилась, чтобы рассмотреть обувь: походные ботинки, большие пластиковые лыжные ботинки и странные незнакомые ботинки, которые выглядели как нечто среднее между кроссовками без застежки и ботильонами. При мысли о том, чтобы выйти на свежий воздух и покататься на лыжах, она ощутила очередной прилив возбуждения.

Мина протиснулась в следующую дверь и вошла в совершенно великолепную светлую и просторную комнату с открытой планировкой, отделанную деревом и увенчанную А-образными потолочными балками. Открытая деревянная рама разделяла стойку регистрации и большую гостиную за ее пределами.

Справа от нее, в центре перегородки, тлели угли в большущем камине из грубо отесанного камня, встроенном в огромный дымоход и открытом с обеих сторон в каждую часть комнаты. По другую сторону, в гостиной, несколько человек спокойно читали или беседовали, расположившись на диванах и в креслах, расставленных вокруг большого квадратного журнального столика перед камином. Атмосфера была изысканной и элегантной, в то же время умудряясь оставаться уютной и гостеприимной. Рядом стояла пара красивых и дорогих на вид, обтянутых папоротниково-зеленым бархатом кресел, которые так и манили в них опуститься. Между ними расположились до блеска отполированный столик с красивыми китайскими вазами и высокий торшер. Напротив, под прямым углом стояли два больших удобных дивана из натурального льна с разбросанными на них стильными подушками из бархата, шелка и шерсти. Пол под ногами был сделан из деревенских широких досок, которые выглядели так, словно им было что рассказать; тут и там разбросаны мягкие шерстяные коврики. Мина сразу поняла, что может войти, сесть и чувствовать себя вместе со всеми как дома.

По эту сторону камина холл выглядел иначе, немного проще: несколько больших мягких потрепанных кожаных диванов каштанового цвета, которые, казалось, вполне заслужили свои боевые шрамы, а кофейный столик представлял собой крупное сооружение в деревенском стиле и изобиловал сучками. Рядом с камином стояла огромная кованая подставка для поленьев, до краев наполненная колотыми дровами, распространявшими в воздухе свой аромат.

Пока она осмысливала увиденное, висящие перед ней часы с кукушкой пришли в движение: кукушка выскочила из своей крошечной дверцы и едва не лишилась головы по милости раскрашенного дровосека, взмахнувшего топором, когда стрелки показали четыре часа. Мина громко рассмеялась от восторга, рассматривая часы с их детальной обработкой и замысловатой резьбой. Они были не слишком велики, но определенно компенсировали это громкостью. Все еще улыбаясь про себя, она обернулась и поняла, что со всех сторон подходят люди, как будто кукушка подала какой-то секретный сигнал, и все начало происходить в идеальной последовательности. Это было похоже на наблюдение за сменой декораций в театре, когда все рассаживались по местам. Гости, которые были поглощены своими книгами, внезапно начали беседовать друг с другом, стало появляться все больше людей, занимающих места в обеих комнатах. Уровень шума взвился до оглушительного гула, а затем в двери в задней части зала ворвалась похожая на старомодную продавщицу сигарет женщина со здоровенным подносом, почти таким же большим, как она сама. За ней следовали две девочки-подростка с подносами поменьше. Когда женщина, на ходу сияя улыбкой, решительно направилась к кофейному столику в элегантной гостиной, гул усилился, и по обеим комнатам прокатилась волна предвкушения.

С оттенком торжества женщина поставила поднос на стол и отступила назад, впитывая благодарные «Мм», наполнившие воздух.

– Сегодня у нас Basler Kirschenbrottorte [32].

Когда она подала плотный, деревенский на вид пирог, наполнивший воздух ароматом вишни и ванили, не хватало только «та-дам». Поверхность пирога была испещрена пятнышками от темно-красных, почти карамелизированных целых вишен. В животе у Мины заурчало в предвкушении. С осторожной, внимательной суетой были расставлены тарелки и кружки, пирог нарезан ломтиками и подан на стол.

Мина с улыбкой наблюдала, как ухаживали за каждым из гостей – всего их, наверное, было человек двенадцать. Подали пирог начавшему было отказываться гостю, покорив его быстрым, нежным упреком; торжественно вручили тарелку еще одному нетерпеливому гостю, который явно знал, что за угощение его ждет, предложили кусочек на вилке молодой леди, которая осмелилась отказаться от порции. Мина так любила за этим наблюдать: люди, собравшиеся вместе за едой. И в центре всего этого – ее крестная, Амелия, с улыбкой до ушей, снующая между гостями и раздающая маленькие тарелочки удовольствия. Вот она подняла взгляд, и ее улыбка стала еще шире. Она передала тарелку и, вытирая руки об испачканный мукой фартук, метнулась к двери.

– Мина, Liebling [33]. Ты приехала, – прогремела она глубоким, звучным голосом, который так не вязался с ее хрупким телосложением. Крестная схватила ее за плечи и крепко расцеловала в обе щеки. Она основательно прижала Мину к себе. – Красивая девушка. Хотя, по-моему, немного бледновата. – Она похлопала Мину по щекам. – Но хороший горный воздух принесет румянец. А теперь иди, иди. Съешь немного пирога. Оставь свои вещи здесь.

Мина обнаружила, что ее втолкнули в соседнее помещение.

– Это Мина – она только что приехала. – Мина помахала людям в комнате, и ей тут же сунули в руки тарелку с кусочком пирога. – Они сами представятся. А мне нужно принести кофе. Ожидается еще больше гостей. После кофе и пирога я отведу тебя в твою комнату. – Амелия взглянула на часы с кукушкой и нахмурилась. – Новые гости опаздывают. Они должны уже быть здесь. Но твой поезд прибыл вовремя.

– Верно. На стоянке такси было очень оживленно.

– Ах да, и одно такси сломалось. – Амелия подошла к окну, и то, что она увидела, явно принесло ей облегчение. – Все в порядке, они только что прибыли.

Мина нашла себе местечко, налила в кружку с подноса черный кофе и уселась на один из диванов.

– Вы только что приехали? – спросил ее ближайший сосед, пожилой мужчина в строгих, утонченных очках без оправы, которые у нее ассоциировались с европейцами и не вполне сочетались с его чрезвычайно кустистыми бровями.

– Да, – ответила Мина, бегло изучая свой кусочек пирога. Ее внимание привлекли необычно выглядящие ингредиенты. Напоминало кусочек каменистой дороги с неопознанными слоями среди вишен. – Выглядит восхитительно.

– Это очень традиционный швейцарский пирог, но никто не готовит его так, как Амелия – вот почему многие возвращаются сюда снова и снова. Знаете, у нее нет отбоя от постояльцев, а ведь она начала заниматься этим только год назад. Думаю, все дело в ежедневном часе Kaffee und Kuchen [34].

– Что, вот в этом? – Мина обвела рукой комнату. Все разговаривали и ели – симфония гармонии, скрепленная воедино пирогом.

– Да, четыре часа. Бесплатный пирог. Единственная цена – это то, что вы должны остаться, съесть его у камина и пообщаться со своими соседями.

– По-моему, звучит очень цивилизованно.

– Некоторые из нас смирились. – Он состроил многострадальную гримасу. – И теперь я обнаружил, что мне стало немного легче общаться с ближними, если это нужно делать всего один раз в день.

Мина рассмеялась.

– Уверена, что для вас это полезно.

– Хм, – пробормотал он, – именно так говорит Амелия.

– И давно вы сюда ходите?

– С тех самых пор, как она открыла это заведение в прошлом году. Я был одним из скептиков. Возглавлял протесты против него.

Мина едва не вздернула бровь – «в самом деле?», но ей не удалось сохранить бесстрастное выражение лица.

– Я знаю. Теперь я дважды в неделю в четыре часа прихожу на пирог.

– Вы здесь живете?

– Нет, я живу в деревне, но у нас есть договор. Я колю для нее дрова, а она кормит меня пирогом раз или два в неделю. В этом – вся Амелия. Превращает врагов в друзей, а затем перекрывает им артерии, чтобы отомстить. – Его вызолоченное солнцем обветренное лицо расплылось в гоблинской ухмылке. – Еще я торгую вином, поэтому составил для нее винную карту. Теперь мы добрые друзья.

– Я Курт, – перебил другой мужчина, наклоняясь и протягивая руку. – Приехал на выходные с женой и дочерью. Работаю в Женеве, но мы приехали из Канады. Мы приезжаем сюда раз в месяц ради пеших прогулок и ради того, чтобы выбраться из города. И… – Он сделал паузу и поднял свой кусок пирога: – …ради этого, как говорит Йоханнес.

– Приятно познакомиться. – Непринужденное дружелюбие удивило и очаровало Мину. Невозможно было представить, чтобы это происходило в отеле в Англии. – Я Мина. – Краем глаза она заметила, как открылась дверь гардеробной, и какое-то инстинктивное шестое чувство заставило ее обернуться и посмотреть на толпящихся внутри троих мужчин, громко беседующих в стиле «мы-действительно-рады-видеть-друг-друга». – Я здесь в отпуске, и Амелия… – Слова замерли у нее на губах, когда один из мужчин размотал ярко-красный шарф, высвобождая знакомые солнечные пряди.

На мгновение она решила, что ей почудилось, но когда он обернулся, его вид заставил ее задуматься, не существует ли провидение на самом деле.

Глава 6

После смывшего дорожную усталость горячего душа Мина нанесла свежий макияж – черт возьми, да, это была боевая раскраска – и надела любимые черные брюки, в которых ее ноги выглядели стройнее и длиннее (даже Ханна осторожно соглашалась, что ее бедра немного толстоваты). Также брюки отлично облегали ягодицы, крупноватые по сравнению с другими частями тела, но все еще без целлюлита. Она дополнила ансамбль мягким кашемировым бледно-розовым джемпером, зная, что он красиво облегает грудь, подчеркивая силуэт, а цвет оттеняет голубизну глаз. Мина была более чем довольна своим телом: не худая, как палка, но с правильными выпуклостями и впадинками во всех нужных местах, что, по ее мнению, было немаловажно. Она знала, что ей повезло с ее поразительным оттенком волос – льдисто-белыми нордическими волосами и темно-синими глазами, которые при правильном нанесении теней казались почти цвета индиго. Возможно, она проявила немного тщеславия по поводу прически и потратила добрых полчаса, чтобы высушить волосы феном и придать им идеальную форму.

Ее пульс все еще не успокоился от потрясения при виде троих вновь прибывших и мужчины среди них. К счастью, все они, казалось, знали, что делали. Взяли ключи у девушки за стойкой регистрации и сразу поднялись наверх.

Вскоре после этого Амелия пригласила ее подняться на три лестничных пролета выше, в ее комнату, и Мина двинулась следом. Амелия без умолку болтала, вспоминая о поездках в Англию, а она задавалась вопросом, что, черт возьми, она скажет ему, если они столкнутся.

Сколько Мина себя помнила, Амелия всегда очень серьезно относилась к своим обязанностям крестной матери и навещала ее по крайней мере раз в год. Поддавшись порыву, Мина обняла ее на верхней площадке лестницы.

– Прости, что до сих пор не приезжала. Здесь так красиво.

– Я рада, что ты здесь. А теперь, надеюсь, тебе понравится твоя комната – это одна из моих любимых.

Мина прикусила губу, следуя за Амелией в конец коридора.

– Ты уверена? Я думала, что останусь с тобой в помещении для персонала или что-то в этом роде.

Глаза Амелии загорелись озорным огоньком, который Мина так хорошо знала и который был одной из многих причин, почему она обожала ее.

– Возможно, так оно и было бы, но так я смогу не соврать фрау Мюллер, сказав, что у нас все занято. И почему я не могу предоставить своей крестнице одну из лучших комнат в доме? Если бы ты задержалась подольше, я бы предоставила тебе квартиру по соседству со своей.

– Квартиру?

– Да, за этим зданием находится еще одно, и в нем две квартиры. Я провожу большую часть времени здесь, на кухне, но летом в ней чудесно. У меня большой балкон и просторная гостиная с самым прекрасным видом. Я все подумываю о том, чтобы предложить квартиру на Airbnb [35], но этим нужно заниматься и управлять, а, сказать по правде, с меня и шале достаточно.

Амелия толкнула дверь, и Мина вошла внутрь. Снаружи ослепительная белизна снега подчеркивала контуры и тени темнеющей долины. Вдалеке мерцали огни, над маленькой деревней высились горы. В приютившейся под самой крышей комнатке было тепло и уютно. Мягкий свет лился от двух прикроватных ламп по обе стороны двуспальной кровати, укрытой бледно-голубым шерстяным одеялом с положенным поперек темно-синим бархатным покрывалом. Тяжелые шторы обрамляли выходящие на балкон французские окна, и снаружи на одной стороне балкона лежал снег.

Мина, взволнованная тем, что ей предстоит провести здесь следующие пару недель, пересекла комнату и направилась прямо к окну, посмотрев на сумеречное небо, а затем снова на комнату.

– Здесь так уютно. Могу вообразить, каково это – укрываться здесь, когда снаружи бушует снежная буря.

Амелия рассмеялась.

– Ну, слишком сильно воображать не придется. У нас выпадает много снега, хотя прогноз на эту неделю очень хороший. Много солнечных дней. А теперь почему бы тебе не устроиться поудобнее, а потом спуститься вниз? С шести вечера в лаундже мы подаем вино, а затем в семь в столовой сервируется ужин.

– Но разве я не могу чем-нибудь помочь? Я приехала, чтобы побыть с тобой. Могу я помочь с ужином? Остаться с тобой на кухне?

Мина не горела желанием видеть Люка, пока не будет достаточно хороша и готова.

– У нас еще будет на это время, – отозвалась Амелия. – Ты моя гостья, и это мое угощение. А еще я немного эгоистична. Я не смогу уделить тебе все свое внимание до ужина, так что прости, что не присматриваю за тобой должным образом.

– Не говори глупостей. Я не нуждаюсь в том, чтобы за мной присматривали. Я уже большая девочка.

– Да, но я – упрямая, еще не старая женщина, которая твердо стоит на своем. Приходи в шесть, здесь все очень дружелюбны. – Она одарила Мину еще одной из своих озорных улыбок. – Недружелюбным людям возвращаться не разрешается.

Мина засмеялась, не вполне понимая, насколько серьезна Амелия. Она бы не удивилась, если бы у крестной матери оказался список имен с черными метками.

Как только Амелия оставила ее распаковывать вещи, Мина опустилась в пушистые объятия толстого пухового одеяла на кровати и потерла глаза, все еще не вполне способная поверить, что Люк здесь, в том же самом месте, что и она. Каковы были шансы – и, что более важно, что, черт возьми, она говорила мужчине, которого, как думала, никогда больше не увидит, и чей поцелуй не столько снес ей крышу, сколько почти заставил ее вспыхнуть ярким пламенем? То, как она ему ответила, все еще шокировало ее. Она была импульсивной – все это знали, – но даже она не целовалась с совершенно незнакомыми людьми. И все было бы не так плохо, если бы тот поцелуй не оказался таким совершенно, невозможно, чертовски идеальным.

Теперь, час спустя, нервничая из-за того, кого она могла встретить внизу, она вышла из своей комнаты в коридор в тот же момент, что и гость из соседней комнаты. Она подняла голову, чтобы дружески поздороваться, и все ее чувства обострились от внезапного узнавания. Ее глаза встретились с глазами Люка, и ей показалось, что у нее остановилось сердце. Огромным утешением было то, что он выглядел таким же потрясенным, как и она.

Долгое наэлектризованное мгновение они просто смотрели друг на друга. Она почти ощущала, как воздух вокруг них потрескивает от статических разрядов.

– Мина. – Его голос прозвучал как карканье.

– Привет, – почти шепотом отозвалась она.

И тут его лицо расплылось в широкой, довольной улыбке.

– Как приятно видеть тебя снова. Провидение?

– Вполне возможно.

Они оба изучали друг друга гораздо дольше, чем позволяла вежливость, как будто каждый из них знал, что им так много нужно сказать, но грандиозность произошедшего лишила их дара речи.

Наконец – и она увидела, как он осторожно сглотнул, прежде чем заговорить – Люк сказал:

– Не хочешь спуститься со мной вниз выпить бокал вина?

Он согнул локоть в непринужденном приглашении, и, следуя этому сигналу о том, что им следует продолжить с того места, на котором они остановились, Мина положила ладонь на сгиб его руки. Похоже, так проще, чем отказаться от реальности того, что они оба оказались в одном и том же месте, и ей не хотелось разрушать волшебство.

– Было бы чудесно.

Когда ее пальцы сомкнулись на текстурном хлопке его рубашки, она почувствовала сквозь ткань тепло его кожи. Чувствительные кончики пальцев ощущали под легким прикосновением мышцы, сухожилия и кости, и с этим осознанием пришел молниеносный приступ желания, вспыхнувший при мысли о его теле. Гормонам придется за многое ответить, строго сказала она себе. У них нет причин так увлекаться, хотя она не могла не признать, что, когда раздавали гены красоты, он явно выиграл в лотерею.

Он проводил ее по коридору к лестнице, и даже их шаги, казалось, идеально совпадали.

– Красивое место, правда? – они бок о бок зашагали по лестнице, его свободная рука поглаживала гладкое полированное дерево перил.

– Да, просто прекрасное. – Амелия явно вложила в это шале много любви, и оно сияло домашним уютом и радушием.

– Ты останавливалась здесь раньше?

– Нет, я здесь в первый раз. Моя… – она собиралась объяснить, что Амелия – ее крестная, но он прервал ее с быстрой усмешкой.

– И этот раз будет не последним. Мы все здесь как почтовые голуби. Все время возвращаемся. Это как дом вдали от дома. Ты надолго приехала? На выходные?

– Нет, на две недели.

Его улыбка стала задумчивой.

– Обычно я приезжаю просто на выходные, но в этот раз я… Я останусь подольше.

Небольшая пауза заставила ее снова, как и в поезде, подумать, что в его словах есть что-то большее.

– Ах, Мина. Как хорошо, что ты встретила Люка, – приветствовала их Амелия у подножия лестницы, внося в прекрасную гостиную поднос с бокалами для вина. Там сидело еще несколько человек, включая двух прибывших с Люком мужчин.

– Привет, ребята. Это Мина. – Он представил ее своим приятелям. – Бернар и Кристиан. Они приехали на выходные.

– Откуда вы знаете друг друга? – спросила она.

– Встречаемся здесь, – пояснил Кристиан, глядя на нее поверх очков с торжественностью близорукой совы, что никак не вязалось с его щеголеватым внешним видом: черный джемпер с высоким воротом, черные брюки и начищенные до блеска черные ботинки. – Я из Лозанны. Работаю в Европейском суде.

То, как он слегка приподнял подбородок, заставило Мину подумать, что это должно произвести на нее впечатление.

– Звучит интересно. Должно быть, у вас важная работа.

Краем глаза она заметила, как Бернар и Люк обменялись быстрыми взглядами.

Глаза Кристиана загорелись святым блеском фанатика.

– Верно. Мы находимся в самом центре законодательного процесса. Я работаю в департаменте, где мы разрабатываем политику для всех стран Европейского союза.

Когда его бубнеж растянулся минут на пять, Мина быстро осознала свою ошибку. В конце концов она так и не поняла, чем он занимается, кроме того, что это была «очень важная работа», что он подчеркивал в каждом втором предложении. Возможно, дело было в языковом барьере. К счастью, подошла Амелия.

– Кристиан, хватит. Что я тебе говорила насчет разговоров с молодыми женщинами? Мина, иди познакомься с Фрэнком и Клаудией.

Несмотря на румянец, Кристиан, казалось, был трогательно благодарен Амелии за ее слова.

– Прости, я снова за свое. Я так нервничаю, когда знакомлюсь, – он одарил Мину извиняющейся улыбкой, – с привлекательной женщиной. У меня мозг становится пустым, и я просто несу пургу. Я был очень скучным?

– Нет-нет. – Она рассмеялась над неуклюжим, но очаровательным извинением. Разве можно обижаться на то, что ее назвали привлекательной. – Боюсь, я немного устала. Весь день провела в дороге. – Она нежно улыбнулась ему.

– Амелия пытается меня наставлять. Не думаю, что у меня очень хорошо получается общаться с людьми. Я думаю, что большинство считают меня довольно скучным.

– Чепуха, – возразила Мина, чье сердце слегка дрогнуло при виде его удрученного лица, когда она позволила провести себя через комнату – из Амелии получилась бы отличная овчарка – к паре средних лет, которая стояла и смотрела в окно.

У нее никогда в жизни не было проблем с общением, и она не могла себе представить, каково это – испытывать трудности. Куда бы она ни поехала, она заводила новых друзей, и ей было легко, например, сегодня утром в поезде болтать с Утой и Люком. Она решила, что попытается помочь Кристиану, пока она здесь. Не то чтобы у нее были какие-то срочные планы. Теперь, когда она приехала, ей стало интересно, что она будет делать в одиночестве в течение целых двух недель. Когда она была в Англии, двухнедельный отпуск ей казался такой хорошей идеей, но две недели – долгий срок.

– Фрэнк, Клаудия. Позвольте представить вам мою крестницу Мину, которая приехала из Англии. Вы упоминали, что подумываете о поездке в Озерный край [36].

Пара приехала из Базеля на недельный поход. Они были заядлыми туристами, и после нескольких минут беседы Мине пришлось с веселым смехом признать: «Вы знаете об Озерном крае куда больше, чем я». Несмотря на это, они непринужденно разговорились. Мине понравилось сдержанное чувство юмора Клаудии, но все это время она осознавала, что где-то позади нее находится Люк. Она была благодарна за то, что стояла спиной к остальной части комнаты – слишком велико было искушение продолжить за ним наблюдать. Ей показалось странным то, насколько она ощущала его присутствие.

– У тебя будет прекрасная пара недель, хотя, – на щеках Клаудии появились ямочки, – скучать Амелия тебе не даст. Она не любит никого видеть в одиночестве. Поэтому нам и нравится сюда приезжать. Здесь много общения, что приятно, когда проведешь целый день на природе. Завтра мы идем на лыжах в Обервальд [37], это около одиннадцати километров.

– А потом сядем на поезд обратно, – с чувством сказал Фрэнк. – Ты катаешься на лыжах?

– Я каталась с горки, – сказала она, не упомянув, что это было только на крытом лыжном склоне, – но я никогда не пробовала ходить на беговых лыжах [38]. Это выглядит намного проще.

Клаудия фыркнула в свое вино.

– А может, и нет? – Глаза Мины блеснули. – Так сказал Люк. Я что-то неправильно поняла?

– Мне они больше по душе, – сказала Клаудия. – Ботинки гораздо удобнее. Но идти на них – все равно что бежать. Нужно быть в форме.

Мине нравилось считать себя вполне подтянутой. Осенью она пробежала десять километров без особых тренировок, но, по общему мнению, это произошло спонтанно. Подруга зарегистрировалась и пригласила Мину присоединиться, и не успела она опомниться, как наступил октябрь, а у нее не было времени заниматься тренировками, кроме лишних пяти километров на беговой дорожке в спортзале.

– Это не так безумно, как катание на горных лыжах, – заметил Фрэнк. – На склонах всегда так многолюдно, и ты рискуешь жизнью, когда вся эта молодежь носится вокруг, как маленькие смертоносные ракеты.

– Он имеет в виду, что для нас, старичков, так немного безопаснее, – пояснила Клаудия.

– Вы не старые, – воскликнула Мина, хотя они, вероятно, были одного возраста с Мириам и Дереком, которые казались им уже пожилыми в их подростковом возрасте.

– Ну, мы скоро собираемся выйти на пенсию, – сказал Фрэнк, обнимая Клаудию за плечи. – Вот почему мы так часто сюда приезжаем. Хотим организовать бизнес гидов по катанию на беговых лыжах и предлагать экскурсии с гидом по всему Гомсу [39] зимой и пешеходные экскурсии летом.

– Жду не дождусь, – сказала Клаудия, с сияющим взглядом касаясь руки Фрэнка на своем плече. – Мы обдумывали и планировали это в течение последних двух лет, и через несколько месяцев будем здесь. Мы покупаем дом в Глурингене, следующей деревне ниже по долине. Это просто прелесть. Я имею в виду дом.

– Наша дочь займется для нас всем цифровым маркетингом, – объяснил Фрэнк. – И Амелия собирается позволить нам использовать шале в качестве базы.

Клаудия добавила:

– Таким образом, мы сможем здесь встречаться с клиентами или приводить их в конце дня на кофе с пирожными в качестве части пакета услуг.

Они оба буквально вибрировали от энтузиазма и увлеченности. Мину захватило их волнение, она ощутила укол зависти. Насколько это, должно быть, удивительно – точно знать, что ты хочешь сделать и как ты собираешься это сделать? Быть такими уверенными. Они определенно не были «заблудившимися в лесу» или «на полпути через мост».

– Похоже, у вас все продумано.

Клаудия рассмеялась.

– У Фрэнка самый подробный бизнес-план в мире. Я думаю, он надоел бедному банковскому менеджеру, заставив его подчиниться. Нам нужно было взять кредит, чтобы купить здесь дом, и в следующем месяце мы выставим на продажу наш дом в Женеве. Жду не дождусь.

Несмотря на нехороший укол зависти, Мина могла бы беседовать с ними весь вечер напролет. Их волнение заражало, но у Амелии были другие идеи. В половине седьмого одна из симпатичных молодых официанток позвонила к ланчу, и Амелия начала приглашать всех к столу. Она не указывала точно, кто где должен сидеть, но рассаживала их с определенным намерением. «Определенно, в прошлой жизни она была овчаркой», – подумала Мина, наблюдая, как Амелия усаживает Кристиана с пожилым мужчиной и его дочерью, в то время как Люк объединился с Клаудией и Фрэнком, а сама она обнаружила, что сидит рядом с Бернаром.

– Впечатляет, правда? – сухо поинтересовался он.

– Да, – со смехом согласилась Мина. – У Амелии железный кулак в бархатной перчатке. Увлекательно наблюдать за ней в действии.

– Когда Амелия за главную, мы все делаем то, что она говорит. Она как властная завуч с классом непослушных учеников, и нам всем это нравится.

– Значит, вы бывали здесь раньше? Кажется, все здесь уже бывали раньше.

Бернар кивнул.

– Это становится совершенно эксклюзивным. Полагаю, на эти выходные шале полностью забронировано.

– Я слышала, – криво усмехнулась Мина, думая о своей роскошной спальне.

– Так чем же ты зарабатываешь на жизнь?

В ответ на его очень официальный вопрос, который, вероятно, прозвучал более отрывисто из-за швейцарско-немецкого акцента, она назвала свою официальную должность.

– Я старший технолог по производству пищевых продуктов в отделе фасованной продукции. – Когда она произнесла эти слова вслух, они прозвучали научно и скучно. – Разрабатываю новые рецепты для упакованных блюд и рецепты новых пищевых продуктов. – Когда она это произнесла, ее работа вообще показалась не очень захватывающей.

– Для «Нестле»? Ты живешь в Веве? [40]

– Нет, я здесь в отпуске. Я работаю в Англии.

Она поняла, что Люк не шутил, когда сказал, что двадцать процентов населения – иностранцы.

– Мне нравится Лондон. Я много раз бывал там по делам. Возможно, в следующий раз, когда я приеду, приглашу тебя куда-нибудь поужинать.

Мина приподняла бровь.

– Как быстро да гладко у тебя получается.

– Если не спросить, ничего и не получишь. И если ты заметила, здесь не так много великолепных одиноких женщин.

После этих слов она поняла, что он спешит с предложением, потому что она была здесь единственной доступной женщиной. Это ее скорее позабавило, чем обидело.

– Это было бы прекрасно, за исключением того, что я живу в Манчестере, а это примерно в двухстах милях от Лондона. Похоже, ты бывал там больше раз, чем я.

– Прости. Сам не знаю, почему я так решил. Это Швейцария, и мы сильно привержены федерализму, и у нас самая прямая демократия в мире. Даже нет одного основного языка.

– В самом деле? Я-то думала, что это немецкий.

– Тсс, – поддразнил он, приложив палец к губам. – Это, если хочешь знать, швейцарско-немецкий, и все равно в кантонах есть свои собственные местные диалекты. У нас четыре официальных языка. Французский, швейцарско-немецкий, итальянский и романшский [41], но все мы очень многоязычны. И у нас есть пять официальных названий страны: Suisse, Schweiz, Svizzera, Svizra и Helvetica, которое происходит от латинского названия Confoederatio Helvetica, откуда происходит буква CH, которую вы видите на автомобильных номерных знаках.

– Ах, я действительно задавалась этим вопросом.

– На марках и монетах вы увидите сокращение до «Гельвеция».

– А откуда ты знаешь, на каком языке говорить? – Мине все это казалось очень запутанным.

– Бо́льшая часть страны говорит на швейцарско-немецком языке – в северной, восточной и центральной частях. На французском языке говорят в западных кантонах – Женеве, Невшателе, Во и Юре. В то время как на итальянском говорят вдоль итальянской границы, в кантоне Тичино, а на романшском…

– Я никогда даже не слышала об этом языке.

– На нем говорит не так уж много народу. Около тридцати семи тысяч на юго-востоке, в кантоне Граубюнден. Это восходит к римским временам. Люди, которые на нем говорят, очень гордятся своим языком и тем фактом, что он просуществовал так долго.

– А сколько всего кантонов?

– Я начинаю чувствовать себя гидом.

– Извини, но это интересно. Так отличается.

– У нас двадцать шесть кантонов, и в каждом из них – собственное правительство, законы и конституция. У них также есть свои отличительные особенности – например, продукция, которую они выращивают. Базель славится своей вишней, отсюда и Basler Kirschenbrottorte Амелии. – Мина кивнула, сделав мысленную пометку расспросить крестную о рецепте; она хотела выяснить, как ей удалось добиться такой уникальной текстуры. – Население каждого из них сильно варьируется от таких мест, как Цюрих, где проживает более миллиона человек, до некоторых небольших горных кантонов, в которых может проживать всего шестнадцать тысяч человек.

– Перестань, Бернар. Ты что, пытаешься охмурить бедную девушку? – Люк уселся по другую сторону от Мины, прихватив с собой бутылку вина. – Не желаешь бокальчик? По крайней мере, получишь удовольствие, пока твои глаза стекленеют.

По ее легкому кивку он щедро плеснул ей в бокал.

Бернар рассмеялся.

– Я горжусь своей страной. Извини, я не собирался читать лекцию.

– На самом деле это было действительно интересно. Я ничего этого не знала.

Видишь? Вот что происходит, когда едешь куда-то по наитию вместо того, чтобы все хорошенько обдумать – и именно поэтому ей нужно разобраться в себе. Она улыбнулась Бернару.

– Спасибо, – сказала она, бросая на Люка укоризненный взгляд – но его это нисколько не смутило.

– Все в порядке. Я забываю, что Люк – законченный филистер [42]. Ему бы только шастать по горам. У некоторых из нас лучше развито чувство самосохранения.

От его надменного тона Мина слегка поморщилась, но Люк просто пожал плечами.

– Жизнь создана для того, чтобы жить. Нужно выжимать из нее все, до последней капли удовольствия.

И когда-то давно она бы с ним согласилась, но упреки Саймона все еще звучали у нее в ушах. Нельзя основывать брак на веселье.

– Но у нас также есть обязанности, – заметил Бернар. – Есть время для веселья и время для того, чтобы быть серьезным. Когда-нибудь тебе придется повзрослеть.

Люк пристально смотрел на него, не отвечая, и это удивило Мину. Она ожидала, что он отпустит какой-нибудь бойкий, легкомысленный комментарий, но его глаза были полны какой-то тихой грусти.

Она схватила лежащий перед ней распечатанный лист с кратким меню.

– Если пирог Амелии настолько хорош, думаю, нас ждет славное угощение. Zürcher geschnetzeltes, rösti und spargel, – прочитала она вслух. – Интересно, что это такое.

Находясь здесь, она собиралась узнать как можно больше о швейцарской кухне. Амелия упоминала в одном из своих многочисленных электронных писем, что это нечто большее, чем сыр и шоколад.

– Это очень популярное здесь блюдо – телятина, приготовленная в сливках и белом вине с картофельным рёшти [43] и спаржей, – перевел Бернар. – Кажется, любимое блюдо Тины Тернер и вашего футбольного менеджера Роя Ходжсона.

– Звучит восхитительно, – согласилась Мина, которая понятия не имела, кто такой Рой Ходжсон. Ей было куда интереснее узнать, как это приготовлено, и она мысленно улыбнулась. Всегда полезно быть в хороших отношениях с шеф-поваром.

Разговор переключился на общие планы на выходные.

– Мы с Кристианом едем в Фиеш на поезде, чтобы подняться на подъемниках на склоны и целый день кататься на горных лыжах. А ты, Мина, чем займешься?

– Я только что приехала. Еще не знаю.

Она не хотела признаваться, что у нее вообще нет никаких планов; это звучало немного неубедительно. Приехать сюда по собственной прихоти было здорово, но у нее есть две недели, которые нужно заполнить, а она не очень хорошо все продумала. У нее не было никаких планов, потому что она не проводила никаких исследований.

– Я могу сводить тебя куда-нибудь, – предложил Люк. – Научу кататься на беговых лыжах. Как насчет этого воскресенья? Завтра, ты, наверное, захочешь немного освоиться.

– Это для слабаков и старичков, – усмехнулся Бернард, добродушно закатив глаза. – Ты могла бы поехать с нами покататься на настоящих лыжах. На каком ты уровне?

Мина не собиралась признаваться, что в общей сложности ее опыт катания на лыжах составил дюжину занятий в Чил Факторе [44] в Траффорд-Куэйсе [45]. Эти парни, вероятно, занимались на черных трассах [46] еще до того, как она пошла в детский сад.

– Я бы с удовольствием. Уровень у меня, наверно… средний, – сказала она, скрещивая за спиной пальцы. Она не собиралась отказываться от настоящих лыж или шанса выбраться на настоящий снег. Даже если она не сможет за ними угнаться, она была уверена, что сможет спуститься целой и невредимой. Дюжина уроков катания на лыжах обучала довольно многому.

– Превосходно, – обрадовался Бернар. – В Фише очень хорошо катаются на лыжах, и на этой неделе выпало много свежего снега.

Кристиан с энтузиазмом кивнул, явно считая себя одним из участников вечеринки.

– Мы выйдем рано. Постараемся опередить толпу на склонах. Нам нравится выезжать очень рано и кататься как можно дольше. Ты едешь, Люк?

– Нет, для меня скучновато. Завтра я катаюсь на сноуборде, но рано выходить не буду. Хочу насладиться днем в своем собственном темпе.

Бернар покачал головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пиньята – полая игрушка мексиканского происхождения, изготовленная из папье-маше или легкой оберточной бумаги с орнаментом и украшениями. Пиньяты наполняются различными угощениями или сюрпризами для гостей.

Вернуться

2

Хюгге – понятие, возникшее в Cкандинавских странах, обозначающее чувство уюта и комфортного общения с ощущениями благополучия и удовлетворенности.

Вернуться

3

Серапи – одеяло-шаль, часто из ярко окрашенной шерсти, которую носят мужчины в Латинской Америке

Вернуться

4

Наперон – дополнительная небольшая скатерть или большая салфетка, которая стелется поверх основной скатерти.

Вернуться

5

Old El Paso – бренд продуктов питания в техасско-мексиканском стиле от американского производителя General Mills. К ним относятся наборы для ужина, тако и лепешки, приправы, соусы, рис и жареные бобы.

Вернуться

6

Сальса – традиционный соус мексиканской кухни.

Вернуться

7

Гуакамоле – холодная закуска, а также соус-дип из авокадо с добавлением овощей и приправ. Блюдо мексиканской кухни.

Вернуться

8

M&S – одна из крупнейших торговых сетей Великобритании, занимающаяся, помимо прочего, продажей продуктов для гурманов.

Вернуться

9

Чуррос – сладкая обжаренная выпечка из заварного теста. Родиной чуррос считается Испания.

Вернуться

10

Начос – закуска мексиканской кухни, чипсы из кукурузной тортильи с различными добавками.

Вернуться

11

ТК Maxx – американская сеть универсальных магазинов.

Вернуться

12

Тестовая кухня – кухня, используемая для разработки новых видов еды. В большинстве случаев ими управляют отделы исследований и разработок крупных компаний пищевой промышленности.

Вернуться

13

«Блю Питер» – сеть отелей с питанием. Кухня «Блю Питер» отличается демократичностью, это заранее приготовленные блюда.

Вернуться

14

Le Manior – сеть отелей во Франции.

Вернуться

15

«Формика» – известный производитель кухонной мебели из бумажно-слоистого пластика с декоративными поверхностями.

Вернуться

16

Хорнсинская керамика – производство керамики в йоркширском городе Хорнси, просуществовало с 1950-го по 2000 год.

Вернуться

17

Смурфик – синий гномик, существо, придуманное и нарисованное бельгийским художником Пьером Кюллифором, работавшим под псевдонимом Пейо.

Вернуться

18

Хьюстон Марк Блюменталь OBE HonFRSC – знаменитый британский шеф-повар, телеведущий и кулинарный писатель, пионер в области мультисенсорной кулинарии и необычного сочетания продуктов. Известен своими необычными рецептами, такими как мороженое с беконом и яйцом и каша из улиток.

Вернуться

19

Waterstones – британская розничная сеть по продаже книг.

Вернуться

20

Рекинген – населенный пункт в Швейцарии, входит в состав коммуны Цурцах округа Цурцах в кантоне Аргау.

Вернуться

21

Кантон – название территориально-административной единицы верхнего уровня в Швейцарии.

Вернуться

22

Вале – кантон на юге Швейцарии. Здесь находится горная вершина Маттерхорн, а также престижные альпийские горнолыжные курорты и виноградники в долине реки Роны.

Вернуться

23

Фраумюнстер – бывшее аббатство на территории современной Швейцарии, основанное Людовиком II Немецким в 853 году.

Вернуться

24

Гросмюнстер – одна из трех важнейших церквей Цюриха наряду с собором Фраумюнстер и церковью Святого Петра.

Вернуться

25

Лиммат – река на севере Швейцарии, правый приток Аре. Вытекает из Цюрихского озера на высоте 406 м над уровнем моря и течет через кантоны Цюрих и Аргау. Сразу после истока протекает через исторический центр Цюриха; также на Лиммате стоят города Дитикон, Веттинген, Баден.

Вернуться

26

Брецелькениг (Brezelkönig) – пекарня, открытая в 1996 году. Имеет несколько филиалов по всей стране. Известна выпечкой брецелей – оригинальных соленых кренделей из дрожжевого теста.

Вернуться

27

Danke schön (нем.) – большое спасибо.

Вернуться

28

Hornby (Hornby Railways) – британская компания по производству моделей железных дорог.

Вернуться

29

Рафтинг – спортивный сплав по горным рекам на надувных лодках.

Вернуться

30

Роджер Федерер (Швейцария) и Рафаэль Надаль (Испания) – профессиональные теннисисты, входящие в так называемую Большую четверку мужского тенниса второго десятилетия XXI века. Их соперничество считают одним из величайших в истории тенниса.

Вернуться

31

Ist dieser Platz besetzt? (нем.) – Это место свободно?

Вернуться

32

Basler Kirschenbrottorte (нем.) – базельский вишневый пирог.

Вернуться

33

Libeling (нем.) – милая.

Вернуться

34

Kaffee und Kuchen (нем.) – кофе с пирогом.

Вернуться

35

Airbnb – онлайн-площадка для размещения и поиска краткосрочной аренды частного жилья по всему миру.

Вернуться

36

Озерный край – регион и национальный парк на северо-западе Англии, пользующийся огромной популярностью у туристов.

Вернуться

37

Обервальд – деревня в муниципалитете Обергомс округа Гомс кантона Вале в Швейцарии. Большинство жителей живут за счет туризма.

Вернуться

38

Беговые лыжи – лыжи, позволяющие с высокой скоростью передвигаться по заснеженной местности на малые, средние и длинные расстояния.

Вернуться

39

Гомс – округ кантона Вале в Швейцарии.

Вернуться

40

Веве́ – город на западе Швейцарии, во франкоязычном кантоне Во.

Вернуться

41

Рома́ншский язык – язык ретороманской подгруппы романских языков.

Вернуться

42

Фили́стер – презрительное название самодовольного мещанина, невежественного обывателя, отличающегося лицемерным и ханжеским поведением.

Вернуться

43

Рёшти – швейцарское блюдо, изготавливаемое из тертого сырого или вареного картофеля с добавлением растительных или животных жиров. Многие швейцарцы считают его национальным блюдом.

Вернуться

44

Чил Фактор (Chill Factor) – самая длинная крытая лыжная трасса в Великобритании. Расположена в районе Траффорд-Парк в Траффорде, Большой Манчестер, Великобритания.

Вернуться

45

Траффорд-Куэйс – район Солфорда, Большой Манчестер, Англия, недалеко от конца Манчестерского судоходного канала.

Вернуться

46

Черная трасса – чрезвычайно сложная лыжная трасса, подходящая для опытных лыжников.

Вернуться