Джулия Диа
Месть озлобленной души

Месть, как огонь, сжигает не только врага, но и душу мстителя.

Она затмевает разум, окутывает сердце тьмой, делая его холодным и жестоким.

В поисках мести мы часто теряем себя на пути к возмездию.

© Джулия Диа, текст

© uminoko, иллюстрация на обложке

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

1. 2WEI, Edda Hayes – Burn

2. Asking Alexandria – Here I Am

3. Brooke, Tommee Profitt – Can’t Help Falling In Love

4. Chxrlotte – Don’t save me

5. Echos – Saints

6. Egzod & Maestro Chives – Royalty

7. Fleurie, Tommee Profitt – Sound Of War

8. Hidden Citizens – Heroes Fall

9. Neoni – Paranoia

10. Neoni & burnboy – Champion

11. NF – Intro

12. NF – Can You Hold Me (Feat. Britt Nicole)

13. Nightcore, 2WEI – Warriors

14. Svrcina ft. Hidden Citizens – Here We Stand

15. Svrcina – Meet Me on the Battlefield

16. XOV–Lucifer

Пролог

Когда деловые переговоры подошли к концу, тяжелая рука опустилась на плечо друга и успокаивающе похлопала.

– Спасибо, – произнес мужчина полушепотом, – без тебя моя жизнь покатилась бы ко всем чертям… – Он поднял усталый взгляд на своего собеседника.

– Да брось, – ответил второй, присаживаясь напротив, – ты же мне как брат, и твоя семья мне не чужая. «Несмотря ни на что», помнишь? – Он подмигнул и поднял руку, указывая взглядом на надпись, выгравированную на их кожаных браслетах.

– Всегда мечтал о таком брате. – Тень улыбки коснулась грустного лица, хотя глаза не выражали ничего, кроме пустоты.

Мужчина смотрел в одну точку и не верил в происходящее: друг выдернул из ямы, сделав невозможное. По сути чужой человек спас не только его бизнес, но и честь семьи, и если бы не он, то многолетний труд и сбывшаяся мечта сгорели бы синим пламенем. И осталась бы только горстка пепла.

– Я не смогу расплатиться с тобой до конца жизни…

– Мне от тебя ничего не нужно, ты же знаешь! Для родных людей ничего не жалко!

В кабинете, где недавно проходила деловая встреча, повисла тишина. Мужчины погрузились в свои мысли, однако долгое молчание было нарушено неожиданным предложением:

– А мы ведь можем по-настоящему породниться, – с улыбкой произнес один из них, – ты же этого тоже хочешь?

– Еще спрашиваешь?!

– Есть идея! Доставай ручку и бумагу.

Брендон Милтон судорожно вздохнул и прикрыл глаза.

– Ты думаешь, он уничтожил тот документ? Не будь глупцом! – Надрывный голос жены рикошетом отскакивал от стены кабинета и бил точно по ушным перепонкам.

– Я уверен в его порядочности, ведь решение было обоюдным, – пытаясь сдержать себя в руках, ответил мужчина.

– Ты обязан был удостовериться! – Женский визг уже отдавался болью в висках…

– Как? – сквозь зубы произнес с нажимом ее супруг, постепенно повышая голос, уже теряя контроль: – Скажи мне! Надо было стоять над душой или требовать доказательств?! Я верил ему, несмотря на все дерьмо, что случилось между нами! Франко был моим лучшим другом!

Краснея от гнева, он в порыве ярости стукнул ладонью по столу, выказывая свое отношение к дальнейшему разговору. Женщина, не выдержав гнетущей обстановки, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Хозяин дома заставил себя дышать глубоко, приводя мысли в порядок и пытаясь хоть немного успокоить нервы. Но у него ничего не получалось, а сильный стресс лишил всяческих сил, так что Брендон упал в свое кресло, массируя трясущиеся колени. Рассеянным взглядом он блуждал по поверхности рабочего стола, будто ища подсказки, но смог сфокусировать его лишь на мини-баре в виде настольного глобуса. Его подарили на юбилей дочь с зятем. Сначала Милтон потянулся к крышке бара, чтобы достать стакан и бутылку, но мгновенно передумал. Открыл верхний ящик, откуда достал фотографию молодой девушки.

– Ты достаточно натерпелась, милая, а тут еще я проблем подкинул… Надеюсь, все образуется, и моя ошибка не выйдет боком. Прости меня…

Глава 1
Возрождение пустоты

Португалия, провинция Минью

Огромная вилла на побережье Атлантического океана находилась в достаточно живописной местности. Окружающий пейзаж настолько завораживал, что по договоренности некоторые экскурсионные агентства водили сюда группы туристов. Но это место славилось не только видами, но и виноградными плантациями, а семья, проживающая здесь, была виноделами, знаменитыми как на родине, так и за рубежом.

Однако в этот день было не до любования виноградниками. Яркие краски спрятались за трауром: умер глава семейства, любимый муж и отец. Его уважали многие и почитали в каждом доме провинции Минью. Его не боялись и к нему всегда приходили за советом. Он нес в себе внутренний свет и любовь, которыми стремился поделиться с нуждающимися.

Его смерть отозвалась неизбывным горем в сердце каждого, кто его знал, поэтому проводить усопшего в последний путь пришло достаточно много народу. Количество людей не уменьшилось после посещения церкви и даже крематория: все считали своим долгом поддержать вдову, следуя за ней буквально по пятам.

Однако ее сын желал тишины. Ему хотелось в полной мере отдаться своим чувствам, пробуя горький вкус потери, непролитых слез, и на данный момент его эти гости раздражали… Все смелее стали звучать вопросы о дальнейшей судьбе плантации. Нет ли в планах продажи дома или переезда в более скромное место? Каждый человек словно снял маску, выставляя напоказ истинное лицо. Лицемеры – вот кем они были в глазах молодого человека. Ему казалось, что их сочувствие наигранно, а в голове давно шел подсчет прибыли от покупки виноградников. Отец не заслужил себе такого окружения, получал от них всех только потребительское отношение, однако душа покойного Франко Мартинеса была настолько чиста, что он просто не замечал очевидного.

Кончина отца перевернула мировоззрение Мигеля, и теперь он на все смотрел под другим углом. Жизнь превратилась в черно-белое пятно, звук замедлился, реакция стала заторможенной, и теперь парень искренне ненавидел жить. Нужен был толчок, мотивирующий импульс, ибо все теряло смысл – с каждой минутой это ощущалось острее, ведь отец ему был и другом, и опорой, и утешением, и рукой помощи. Для сына он был всем…

Среди толпы Мигель заметил свою мать с незнакомцем в деловом костюме. Они стояли в дальнем угла гостиной и о чем-то разговаривали. Казалось бы, обычная ситуация: очередной гость успокаивал безутешную, убитую горем вдову, но взгляд парня уцепился за небольшой конверт, который тот вложил ей в руки.

Любопытство, как глоток свежего воздуха, побудило дернуться в их сторону, однако мать сама развернулась к сыну. Бледное безжизненное лицо, лишенное эмоций; пустой взгляд и тусклые глаза, в которых меркли даже блики света, – так выглядела боль от утраты любимого человека. Мигель прочувствовал эту боль собственной кожей еще в отпевальне, где они провели всю ночь перед службой. Лишь там пришло осознание, что отца больше нет. Но матери он не верил… много ли надо для игры на публике?

Женщина подошла к урне с прахом и положила в него конверт, после чего дрожащими руками закрыла крышку. Внимательно следя за действиями матери, Мигель поймал себя на мысли, что просто обязан узнать, о чем это письмо. А также узнать, кто этот мужчина, ведь он не раз встречал это лицо в газетных статьях.

В рабочем кабинете виллы словно остановилось время, и складывалось впечатление, будто старый хозяин только что покинул помещение. В воздухе до сих пор витала аура его присутствия, ведь сюда никто так ни разу и не осмелился войти за последние дни.

Франко Мартинес любил качественные сигары и хорошую музыку: на заднем фоне всегда играли виниловые пластинки знаменитых исполнителей двадцатого века, таких как Амалия Родригес, Жуан Жильберто или Карлуш Паредеш. Стены и мебель пропитались ароматом табака и дорогого парфюма, а дизайнерский шкафчик открытого типа с мини-баром все еще стоял на видном месте, демонстрируя гостям элитные напитки.

Всколыхнувшаяся занавеска легким прикосновением, словно возлюбленная, заключила в полуобъятия Мигеля, неподвижно стоявшего около рабочего стола отца. Проведя рукой по небольшим потертостям на бархатной поверхности, он прикрыл глаза, и его лицо исказилось в болезненной гримасе от нахлынувших воспоминаний. Непролитые слезы хлынули наружу, выпуская всю накопившуюся печаль, а от сильного стискивания челюстей начало сводить скулы. Сын не мог позволить себе оплакать смерть отца на людях, однако находясь в полном одиночестве, он все же дал волю чувствам.

Упав в кожаное кресло, Мигель долго собирался с мыслями, прислушиваясь к звенящей тишине. Гости разошлись, а мать была у себя в комнате, дом снова опустел… Просидев в полном отрешении, он вспомнил о документах, что держал в руке, ему их вчера передал семейный юрист. Мигель открыл плотную папку и вывалил все на стол. Взору сразу же предстали диски, фотографии, несколько белых конвертов и какие-то бумаги.

Молодой человек окинул брезгливым взглядом все это. Он не знал и даже не хотел задумываться, какую информацию они содержат. Мысль о том, что все богатство, убранство и бизнес перейдет к нему по наследству, претила. Ему ничего этого не нужно, он лишь хотел отмотать время назад в те годы, когда семья была счастлива…

Вскрыв первый попавшийся под руку конверт, Мигель вытянул из него лист бумаги. Это оказалось письмо, написанное рукой отца, однако казалось оно каким-то странным, словно в нем отсутствовала часть текста, так как две половинки листа были аккуратно склеены лентой скотча. Это смутило парня, прекрасно помнившего педантизм Франко, поэтому, нахмурив брови, Мигель стал внимательно вчитываться в текст.

«Здравствуй, дорогой Мигель.

Если ты читаешь это письмо, то меня, вероятно, нет в живых. Прошу, не стоит горевать обо мне, ведь я прожил очень счастливую жизнь – в ней были ты и Мануэла. Я хотел, чтобы и мой сын испытал это чувство любви, но все пошло не по плану. Скорее всего, у тебя уже возникли вопросы, поэтому поспешу рассказать обо всем по порядку.

Как ты уже знаешь, мое детство прошло в Америке, где я вырос и учился, пока не стал достаточно самостоятельным, чтобы вернуться на родину. В Штатах наш дом находился по соседству с домом прекрасной семьи, где жил мальчишка моего возраста. Вскоре мы подружились и со временем стали настолько близки, что считали друг друга братьями. Шли года, и чем взрослее мы становились, тем сложнее давался выбор. Особенно после того, как каждый из нас нашел свое призвание. В итоге я вернулся в Португалию, где женился на твоей матери и поднял винодельный бизнес с нуля, а Брендон остался там, в Америке, развивать свое дело, он начинал с уличных кафе. Но уже через несколько лет мы вместе перерезали ленту его нового ресторана. Дела Брендона стремительно взлетали в гору, одно заведение разрослось в сеть.

Однако не бывает все идеально в жизни, сынок. Бизнес – это грязь и, к сожалению, все мы были в ней по уши. Однажды друг попал в очень неприятную ситуацию, которая грозила ему потерей всего. Я не мог остаться в стороне и решил помочь. Благодаря моим связям он вышел на международный уровень, и дела снова наладились.

Доброта – мое проклятие, скажешь ты… знаю, что скажешь, ведь родственную душу не обманешь. И ты будешь абсолютно прав. Но я так воспитан, Мигель, и, надеюсь, частичка моей доброты до сих пор живет в тебе…

После тяжелых деловых переговоров он сказал мне, что я могу просить у него все что угодно. И даже как-то была брошена шутка о том, что было бы неплохо породниться. У него есть дочь, она чуть младше тебя, но быть такой красавицей – просто преступление. На тот момент вы были еще совсем детьми, и мы составили некий договор: в нем говорилось, что вы жених и невеста, и как только девушка получит высшее образование, вы поженитесь.

Конечно же, эта бумажка не имела никакой юридической силы, но наша вера была искренней. Мы хотели сблизить вас, подружить… Хотели, чтобы вы сами полюбили друг друга, не столкнувшись даже с языковым барьером. Знаешь, это словно желание, которое нужно написать на бумажке накануне Рождества, а потом сидеть и ждать чудо.

Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но…￼

Парень прекрасно понимал, что здесь явно отсутствовал важный фрагмент. Смотря на аккуратно склеенный срез, Мигель не сомневался, что до письма добрались руки матери…

Постоянно лезет куда не надо…

К сожалению, будучи подростком, мальчик перестал доверять Мануэле, подозревая ее в неверности Франко. Единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на сына, был отец, к которому Мигель всегда испытывал глубокое уважение.

Опустив взгляд ниже, парень решил дочитать письмо, а потом отправиться на поиски недостающего фрагмента:

«Мигель, не стоит искать виноватых в случившемся. Значит, так предписано небесами, и только Господу Богу известны пути нашей жизни. Мести не должно быть в твоем сердце, заполни его любовью. Найди себе невесту и порадуй мать внуками наконец-таки.

Весь наш бизнес, дом и хозяйство ложатся на твои плечи. Теперь ты – глава семьи, позаботься о матери. Я люблю тебя, Мигель.

Твой отец, Франко Байо Мартинес».

– А теперь мне нужны ответы… – хмыкнул молодой человек и, резко подскочив на ноги, покинул кабинет.

Он не мог смириться со смертью отца, не мог его отпустить, а тут еще и тон письма говорил о том, что все не просто так. К чему ему информация об этих людях? Ну, не сложилось, и что? Тем более, они живут на разных континентах. Да и кто в наше время женит людей по договоренности? Возможно, в каких-то странах до сих пор практикуют это в рамках традиций, но как на это согласился американец?

Не церемонясь, без стука и предупреждения, Мигель вошел в комнату матери. В помещении было темно из-за отсутствия дневного света, лишь огонек одинокой свечи освещал заплаканное лицо женщины, сидящей у трельяжа с фотографией мужа в руках. Она подняла голову и встретилась с полным презрения взглядом сына. За много лет она уже смирилась, что Мигель так на нее смотрит.

Ей сейчас меньше всего на свете хотелось вступать в конфликт, но она чувствовала, что данный визит добром не кончится.

– Мигель, пожалуйста, – безжизненно проговорила Мануэла, прижимая рамку к груди, – давай хоть сегодня обойдемся без ссор. Перестань уже ненавидеть меня…

– Я уйду, если ты вернешь то, что предназначалось мне, а еще ответишь на вопрос.

В глазах матери отразилось явное беспокойство. Она понимала, за чем пожаловал ее сын, и миллион раз отругала себя за содеянное. От письма надо было избавиться при первой же возможности, ведь его даже не подделать: Мигель знал почерк отца как свои пять пальцев.

«Ложь во благо?» – проскочило в голове женщины, и она мысленно попросила прощения у покойного мужа за дальнейшие слова.

– Я тебя слушаю…

– Тот мужчина, сегодня в гостиной, тот самый Брендон Милтон? – Мигель встал около матери и сложил руки на груди.

– Да, Франко рассказывал о нем, и не раз, – ответила женщина безразличным тоном, ожидая главного.

– Что за конверт он тебе дал? – не успокаивался парень, оглядывая урну с прахом отца.

– Ты говорил про вопрос, Мигель, а не вопросы. Больше я не намерена тебе отвечать.

– Не зли меня еще больше, мама, иначе будет хуже, – наклонившись к ней, прорычал парень сквозь зубы, выказывая раздражение. – Где часть письма?

– Мигель, последние дни были очень тяжелыми, но прошу, не сходи с ума. – Мануэла постаралась сделать вид, что не понимает о чем речь. Но тщетно.

– Не делай из меня идиота, мама! – Мигель сорвался на крик, громко хлопнув ладонью по поверхности трельяжа. – Если ты не отдашь мне этот фрагмент по-хорошему, я разнесу полдома и начну с твоей комнаты! – Наклонившись к ней еще ближе, Мигель смерил ее гневным взглядом. – Или ты думала, что я слабоумный и не пойму, кто вырезал часть из послания отца? И раз он хотел рассказать мне что-то, я любой ценой узнаю эту информацию… Где он?

Выпрямившись, парень отправился к погребальной урне, чтобы переставить в более безопасное место.

– Мигель, Франко сам попросил это сделать, – голос матери задрожал, она чувствовала, что разум сына уже пошатнулся и может произойти непоправимое, – он был совсем плох в последние дни, и не осталось времени переписывать письмо.

– Где он? – Холодный тон заставил вздрогнуть ее и без того озябшее от волнения тело.

– Мигель, – Мануэла обернулась, чтобы встретиться с сыном глазами и попытаться хоть как-то достучаться до него.

– Повторяю в последний раз. – Аккуратно установив урну с прахом в отдаленном углу, парень выпрямился и двинулся в сторону матери. – Где письмо?

Весь его вид наводил ужас: враждебный взгляд, ожесточенное лицо, дышащее агрессией, и сжатые кулаки. Медленная походка говорила о надвигающейся угрозе, не хватало только искрящихся молний за окном и раската грома.

– Я все здесь разнесу, мама, клянусь Богом. Отдай по-хорошему.

– Мигель, ты не в себе! Не сходи с ума, я тебя умоляю! Успокойся! – Женщина встала перед сыном в надежде остановить его безумный порыв.

– Отдай мне это гребаное письмо! – Крик словно остроконечной стрелой проткнул сердце вдовы. Она понимала, что нет больше ее ребенка, того жизнерадостного мальчика, который был на все готов ради семьи, а точнее – ради отца… – Не доводи до греха, я уже на грани!

Мощным рывком Мигель смел содержимое с поверхности туалетного столика. Тяжелые предметы с грохотом упали на пол, разнося по всей комнате страшный шум. Однако это не остановило молодого человека: открывая каждый шкафчик, он вываливал все наружу, создавая жуткий бардак. Не найдя искомого, Мигель в ярости опрокинул трельяж. Зеркала разбились вдребезги.

Разворошив всю кровать и разломав картины, а также обшарив плинтуса по периметру комнаты, но так и не найдя заветной бумаги, парень угрожающе метнулся в сторону матери, но резко остановился. Казалось, он готов был убить, но женщина отказывалась верить, что ее сын способен на это.

– Оно там, да? – усмехнулся молодой мужчина. – Ты засунула его туда, куда, думала, мне совесть не позволит залезть? Открой глаза, мама, этого могло бы и не быть…

Мигель развернулся и направился в сторону праха отца. В отчаянии Мануэла звала единственного сына, который выстроил непробиваемую стену. Она умоляла не трогать урну и клялась, что там нет того, что он ищет. Пообещав отдать кусочек письма, она смогла привлечь внимание парня, не давая ему совершить еще большую катастрофу, чем он сейчас устроил: все же вдова хотела отнести прах на кладбище в их семейный склеп.

Мать упала на колени, продолжая горестно выть, не жалея слез. Рыдать до хрипоты и боли в горле. Ей теперь было все равно – сына уже не вернуть… Мигель подошел к ней, властно возвышаясь. Смотря с высоты своего роста на женщину в ногах, он удивлялся, как она могла играть на два фронта? Ему абсолютно было плевать на нее, он думал, что через пару дней она закончит этот спектакль и уйдет к своему любовнику…

Присев на корточки перед ней, Мигель оглядел мать гневным взглядом. Протянув руку, он без слов потребовал отдать обещанное. Мануэле больше ничего не оставалось, как смириться. Она протянула рамку с фотографией мужа, которую все время прижимала к сердцу, и сказала, что письмо внутри.

Мигель, не проронив ни слова, покинул комнату, оставляя родную мать среди разгромленного помещения, а та, в свою очередь, проводила сына пустым взглядом, понимая, что беды не избежать.

Глава 2
Предсмертная просьба

Жаркое солнце раскидало раскаленные лучи над португальскими землями, наполняя виноградные плантации невероятным ароматом созревших спелых ягод. Каждый хозяин объезжал свои владения и лично проверял готовность к осеннему празднику – фестивалю в честь сбора урожая. Мартинесы были не исключением: оседлав двух коней, Франко и его пятнадцатилетний сын Мигель отправились смотреть, как обстоят дела в их виноградниках.

– Ты чувствуешь это, сынок? – вдыхая сладковатый запах, мужчина совершенно не обращал внимания на горячий воздух, неприятно обжигающий слизистую носа. – «Альваринью»[1]… Все-таки я сделал правильный выбор.

– Почему ты стал вести это хозяйство? Дед же не занимался ничем подобным.

– Мне всегда нравилось вино моей родины. У нашей страны превосходный потенциал и замечательное производство, а дед твой – ленивый по натуре и просто не хотел со всем этим возиться, – Франко усмехнулся, словно вспомнил какой-то забавный случай, но вскоре продолжил: – Когда я учился в Америке, то ужасно скучал по дому. Я смотрел на своего хорошего товарища, который делал первые шаги в большое будущее, и мое сердце подсказывало, что нужно тоже начинать собственное дело.

– И как ты пришел к таким результатам?

– Благодаря долгой и упорной работе, мальчик мой. Сначала я приобрел небольшой участок плантации у одной семьи, в которой, к сожалению, не осталось никого, кто мог ухаживать за виноградом. Делал вино для домашнего использования, однако всем, кто бывал у нас в гостях, хотелось купить бутылочку и увезти с собой как трофей. Выбранный мною сорт винограда позволил делать очень легкое вино, которое прекрасно сочеталось с морепродуктами. И я преуспел в этом деле. Через какое-то время расширил хозяйство, наладил производство и вышел на рынок. Не без труда, конечно… – Франко замолчал, а на лбу проявилась глубокая межбровная морщина. Он долго не говорил ни слова, словно впал в транс, что не на шутку встревожило подростка.

– Отец, что с тобой происходит? – мальчик объехал отца и остановил коня посередине дороги, перегораживая путь.

– Что ты имеешь в виду?

– В последнее время ты сам не свой, кажется, даже постарел немного. Это так сказался сердечный приступ?

– Все хорошо, сынок, – Франко слегка улыбнулся. – Просто иногда в жизни происходят события, которые навевают грусть, а иногда могут и растоптать.

– Кто посмел обидеть тебя? Скажи мне, и я обязательно отомщу…

– Месть – дело неблагородное, Мигель. Она подобна темной тени, которая следует за тобой повсюду, мешая видеть светлое будущее. Вот заставишь ты страдать человека, а дальше что? Поверь, это не принесет и толики облегчения, зато проблем прибавит с головой.

– Но если тебе сделали плохо, как поступить – простить?

– Именно, сынок. Простить и отпустить, стараясь жить дальше. На зло не стоит отвечать злом, иначе чем ты тогда лучше обидчика?

– Но и терпеть издевательства нельзя, и каждый должен отвечать за поступки! Где же тогда справедливость? – насупился подросток, всем видом показывая свое недовольство.

– Поверь мне, Мигель, все мы окажемся на Страшном Суде и каждый ответит перед Господом за содеянное, – Франко подмигнул сыну и дал лошади команду двигаться дальше, объезжая преграду.

– Ты просто очень добр, даже к тем, кто этого не заслуживает… – фыркнул мальчик, провожая взглядом удаляющегося отца.

– А ты знаешь, почему наше вино называется молодым? – Уходя от неприятной темы, Мартинес-старший решил вернуться к позитивному настрою, однако не уловив отклика, обернулся и столкнулся с выразительным взглядом сына, показывающим, что резкий переход ему не по нраву и разговор не окончен. – Потому что не выдерживается долго, ведь оно никогда не залеживается больше года. Мигель, в чем дело?

– Ты не ответил на вопрос: кто виноват в том, что тебе плохо?

– Виновата судьба, сын. Если и злиться, то только на нее…

Мужчине нравился внутренний стержень единственного отпрыска: взрывной характер, горячая кровь, борьба за справедливость – он всегда мог постоять за себя и защитить честь родителей. Несмотря на сложные отношения с матерью, Мигель даже ее никому не давал в обиду, хотя дома часто ругался с ней, показывая неприкрытую ненависть.

Сколько раз Франко пытался убедить подростка, что домыслы, блуждающие в его голове, – ложь, но Мигель всегда стоял на своем, свято веря, что найдет доказательства. И чем старше он становился, тем больше родители теряли над ним контроль. Но лишь одно оставалось неизменно – крепкая духовная связь между отцом и сыном.

Выдыхая плотный сизый дым от прикуренной сигары, Мигель медленно приоткрыл опухшие веки, пытаясь рассмотреть пространство сквозь никотиновое облако. Внезапные воспоминания десятилетней давности напомнили парню о самом первом порыве, который сменило чувство страха за отца, – отомстить… Будучи ребенком, он ничего не мог предпринять, да и правды добиться тоже было невозможно, однако сейчас он вырос и у него под рукой огромные ресурсы на осуществление задуманных планов. Гнев ослепил Мигеля, и желание, подобно крепленому красному вину, опьяняло и подталкивало к действиям – найти и наказать виновных в смерти самого дорогого человека.

Развалившись в кресле и удерживая на коленях перевернутую рамку с фотографией, отобранной несколько минут назад, Мигель осматривал кабинет отрешенным взглядом, бездумно крутя сигару в свободной руке. Глаза покраснели, их слегка пекло, но это было далеко не от въевшегося дыма, а от напряжения, которое пришлось пережить за такой короткий промежуток времени. Отсутствие полноценного сна негативно отразилось на самочувствии, однако выбросившийся в кровь адреналин не давал сидеть на месте спокойно.

Взору предстал семейный портрет, на котором все были счастливы. Улыбающийся глава семьи, широко расставив ноги, удерживал на колене смеющегося мальчика лет восьми, который излучал неподдельное детское счастье, а за мужской спиной стояла молодая женщина, придерживая супруга за плечи. На снимке запечатлены искренние эмоции, ведь тогда еще все было хорошо.

«Пока ты все не испортила…» – мысленно фыркнул парень, представляя красный крест на лице матери.

Откинув голову назад, Мигель поднес сигару ко рту и вдохнул тягучий дым. Продержав его пару секунд, позволяя никотину проникнуть в организм, медленно выпустил изо рта, наслаждаясь приятным послевкусием. В голове не было ни единой здравой мысли о том, как жить дальше, однако воображение назойливо рисовало яркую картинку прошлого, когда семья для мальчика еще существовала как единое целое.

Плохая компания засасывала, подобно топкому болоту, протягивала свои липкие лапы, подталкивая доверчивого ребенка совершать одну ошибку за другой, и позволяла постепенно увязать в серьезных проблемах. Мальчишка боялся рассказывать о них родителям, опасаясь разочаровать людей, которые вложили в него душу, которые отдали частичку себя и воспитывали его достойным человеком. Он пытался сам разобраться в накопившихся вопросах, не понимая, что закапывался только глубже.

Вылезти из этой ямы Мигель смог лишь тогда, когда принял руку помощи дона Арлана Баталау – главы мафиозного клана. Он предложил свое покровительство взамен на мелкую и непыльную работенку с возможностью хорошо подзаработать. Мигель слепо доверился ему, так как знал этого человека, ведь он был знакомым его семьи.

Подросток уважал мужчину, несмотря на беззаконие, которым тот промышлял, восхищался его спокойствием и хладнокровностью при принятии решений, поражался серьезности в одних вещах и удивлялся несерьезности в других. Мигель работал на него многие годы, но сеньор так и остался для него загадкой.

Родителей совершенно не радовали такие связи их сына: они знали того человека намного лучше и опасались за будущее Мигеля. Но разговоры с ним ни к чему не приводили, а уговорить дона Баталау, чтобы он не втягивал ребенка в преступный мир, никогда не удавалось. Отношения между взрослыми стали портиться, и мальчик начинал подозревать, что его удерживали в «семье» лишь по какой-то причине, накидывая новые задания, от которых он не имел права отказываться.

Возвращаясь однажды с одного дела, Мигель отправился к Арлану, чтобы доложить о результатах. Парня сильно удивило, что у дверей босса никого не оказалось, и на секунду мальчишка замедлил шаг, подумав, что дона Баталау внутри нет. Однако вопреки этому предположению Мигель подошел ближе и услышал приглушенные голоса из кабинета. Значит, он не зря тащился сюда. Тихонечко постучав и не дождавшись ответа, подросток открыл дверь и просунул голову, чтобы босс понял, кто за дверью, – вдруг он был на совещании. Но то, что Мигель увидел, разбило ему сердце.

С того дня он потерял уважение к матери и главе мафиозного клана…

Усмехнувшись, Мигель положил рамочку на стол и наклонился, чтобы снять с рамки картонку, под которой сразу же заметил сложенный лист бумаги.

– Если его сердце не выдержало из-за вас… убью обоих, – Мигель развернул остаток письма и приложил к верхнему клочку, освежая в памяти последние строчки:

«Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но жизнь сложная штука, и никогда не знаешь, куда она повернет…

Однажды для нашей семьи настали тяжелые времена: твоя плохая компания и проблема с наркотиками. Я никогда не понимал, чего тебе не хватало, почему ты обратился к Арлану при живом отце, ведь я мог решить любые твои проблемы, я мог жизнь за тебя отдать, ведь ты – мой сын, моя кровь… Но ты связался с мафией. Плюс ко всему Брендон решил уйти с европейского рынка, разорвав со мной какие-либо отношения вплоть до шуточного договора. Проблемы нарастали как снежный ком, наслаиваясь друг на друга, и мое здоровье в итоге подкачало: тогда я впервые попал в больницу, если помнишь.

Ты часто спрашивал меня о нем, но я молчал, чтобы не теребить зажившие раны. На самом деле Брендон прекрасный человек, и семья у него замечательная. Я жалею лишь об одном: что не успел познакомить вас в осознанном возрасте. Думаю, вы бы поладили с Джессикой. Она была здесь, приезжала с друзьями на экскурсию, но, к сожалению, ничего обо мне не знала. Да это и не важно, я был счастлив увидеть ее настоящую. В папке с документами лежит фотография девушки. Есть даже флешка, на которой небольшие видео из ее жизни, которые прислал мне сеньор Доминдо, ведь я до последнего надеялся… Что касается брачного договора, он в сейфе. Я так и не смог его уничтожить, оставив на память о приятных моментах, но очень прошу тебя это сделать, так как я обещал Брендону… Нужный документ ты найдешь за сердцем Португалии.

Даже после смерти я не хотел, чтобы между нами, Мигель, были секреты, поэтому в этом письме я наконец-таки смог рассказать о человеке, к которому до сих пор отношусь как к брату. С годами у него дел становилось все больше и больше, и наше общение практически сошло на нет, ведь бизнес не стоял на месте, а мое сердце, подобно червивому яблоку, увядало от жуткой тоски по другу. Поэтому, сын, я тебя очень прошу – не привязывайся к людям. Не совершай моих ошибок.

Я очень сильно люблю Мануэлу и тебя, сынок. Это чувство позволило мне прожить довольно долго, поэтому еще раз хочу сказать спасибо за то, что вы появились в моей жизни. Ты прости маму, Мигель, ведь я еще раз повторю: она ни в чем не виновата перед семьей».

Отложив письмо, парень долго сидел и смотрел в одну точку. Он никак не мог смириться со смертью отца и винил всех вокруг в его кончине, начиная с себя и заканчивая проклятым другом из Америки. И чем больше Мартинес о нем думал, тем сильнее начинал ненавидеть, ведь лучшие друзья должны поддерживать друг друга в сложный период жизни, а не бежать с тонущего корабля как крысы, прикрываясь собственными проблемами.

Мигель отчетливо помнил, как впервые увидел слезы Франко. Как отец подолгу закрывался в своем кабинете, а потом выходил разбитый, лишенный каких-либо жизненных сил. Постепенно Мигель стал осознавать, что именно тот период выпал на спад общения отца и Брендона. Понимал, что именно то время и стало началом конца…

– Ты… – Сжимая в кулаке бумагу, Мигель чувствовал, как по набухшим венам течет леденящая кровь ярость, от чего тело била мелкая дрожь. – Так это все из-за тебя!!! – В порыве чувств Мигель смел документы со стола, от чего некоторые листы хаотично разлетелись в разные стороны.

По крайней мере, теперь он знал кого винить…

Опустив взгляд и присев на корточки, Мигель вытащил фотографию из-под завалов на полу и с полным презрением осмотрел запечатленную на ней девушку. Белокурый ангел с глазами цвета расплавленного серебра, имеющими легкий небесный оттенок, смотрела на него, слегка улыбаясь. Она была действительно красива, и в обычной жизни можно было бы легко потерять голову, но сейчас сердце парня словно прижгли раскаленным металлом. Затянувшись сигарой, он плюхнулся в кресло, решая, как поступить дальше.

Франко всегда говорил правильные слова, которые, к сожалению, иногда не доходили до сознания подростка, но отец любил свою семью и никогда не осуждал никого. Если и была в душе обида, то Мартинес-старший запирал ее глубоко в сердце, не выпуская наружу, и, по всей видимости, оно не выдержало «ценного» груза.

Нервы были натянуты, как тетива на охотничьем луке, стоило лишь прикоснуться к ним, и они бы с треском лопнули. Взглянув на фотографию еще раз, Мигель небрежно швырнул ее на стол, не желая больше марать руки.

– Как скажешь, отец, – сквозь зубы проговорил парень, – но боюсь, твоя просьба невыполнима…

Прожигая окурком лицо девушки, Мигель Мартинес перевел взгляд на картину с изображением Лиссабона, за которой был спрятан сейф с договором.

Глава 3
Начало конца

Играя пальцами с небольшой флешкой из предоставленной папки с документами, Мигель размышлял, как бы помощнее нанести удар бывшему другу отца. Есть ли у того вообще больные места? Насколько сильно он любил жену или дорожил бизнесом? А может, стоит поиграть с его дочуркой? Она вроде была единственным ребенком в семье, и считается, что девочки ближе к отцам, нежели к матерям.

Идея отомстить Брендону через дочь нравилась Мигелю с каждой секундой все больше и больше. Осталось только решить, какую применить тактику, чтобы эффектнее вышло… Влюбить и растоптать или убить, как ее папаша убил Франко?

Прежде чем принять решение, Мигель захотел изучить всю предоставленную информацию. Матери дома не было, она с самого утра отправилась на кладбище, чтобы отнести прах усопшего в семейный склеп, его новый «дом». Загрузив ноутбук и вставив флешку, Мигель открывал только видеофайлы с Джессикой, ведь все остальное ему уже было неинтересно. Цель поражения выбрана…

На первом видео был детский праздник. Шикарный дом, большой задний двор, украшенный в стиле диснеевских принцесс, и много людей в дорогих нарядах. Аниматоры развлекали детвору, однако когда дело дошло до торта и поздравлений, маленькая виновница торжества вовсю раскапризничалась:

– Солнышко, пришло время загадывать желание, – с теплотой в голосе произнесла молодая женщина.

– Я хочу это сделать с ними. – Надув губки, девочка указала пальчиком в сторону двух мальчишек.

Вскоре их подвели и поставили по обе стороны от именинницы. Все трое схватились за руки и набрали полный рот воздуха, готовясь задуть свечи. Однако ребята так и остались с надутыми щеками, и девочка, загадав желание, сама направила поток энергии на исполнение того, о чем мечтала.

– Сейчас расплачусь… – Безразлично перемотав видео, Мигель хотел уже его свернуть, но остановился.

Его взгляд уцепился за семью, стоящую неподалеку. В счастливых лицах Мигель разглядел родителей, а в мальчишке, наблюдавшем с интересом за происходящим, узнал себя. В памяти практически ничего не осталось о той поездке, не считая легкого отголоска потерянности в чужом обществе, ведь тогда он ни с кем так и не подружился.

С отвращением свернув окно проигрывателя, Мигель выделил несколько файлов и запустил все сразу, останавливаясь лишь на тех, что смогли удержать внимание.

– Мистер Доминдо, а это обязательно снимать на камеру? – немного смутившись, обратилась к оператору светловолосая девочка.

– Мисс Милтон, это для домашнего архива. Первая поездка на велосипеде – память на всю жизнь.

– Но вы ее водитель, а не нянька! – резко затормозив около мужчины, возмутился мальчик лет десяти.

– Майк, остынь, ты че разошелся? – окликнул его второй мальчишка. – Лучше велик гони.

– Значит, ты – Майк, – задумчиво протянул Мигель, подкуривая сигару.

– Но я не умею! – отчаянно хныкала девочка, смотря на ребят.

– Да ты просто трусиха, вот и все, – стал поддразнивать ее Майк с наглой улыбкой на лице. У него уже в детстве была смазливая внешность, чего только синие глаза стоили.

– Майк, лучше замолчи и вали отсюда, пока я тебе не врезал, – шикнул защитник девчонки, а затем обратился к подруге: – Джесс, я научу тебя кататься, в этом нет ничего сложного. Подойди ко мне.

Джессика приняла протянутую руку и встала рядом с мальчиком. Он помог ей взобраться на велосипед, а сам встал сбоку, придерживая одной рукой руль, а другой – багажник. Пока девочка тихо ехала, старательно крутя педали, парень шел рядом и удерживал равновесие, чтобы подруга не завалилась набок. Но стоило мальчику отпустить велосипед, когда Джессика немного разогналась, и она тут же полетела на асфальт, не справившись с управлением самостоятельно.

Видео задергалось, будто оператор кинулся на помощь, однако после слов: «Я сам», сказанных холодным тоном, шаги остановились, но съемка все равно продолжилась. По всей видимости, записывали на телефон, который спрятали от глаз, ведя скрытую съемку, потому что часть экрана что-то закрывало.

Разодрав коленку, Джессика не плакала. Ее лицо, наоборот, выражало хмурую задумчивость, словно она придумывала оправдание для родителей, но вспомнив про камеру, взглянула на своего водителя и, закатив глаза, отвернулась.

– Прости, это я виноват, – мальчишка сел рядом, осматривая рану и аккуратно обдувая ее, стараясь прогнать неприятные ощущения.

– Нет-нет, Алекс! Это все я и моя неуклюжесть. Мы же попробуем еще раз? – спросила она с надеждой, взглянув в глаза другу.

– Конечно. – Он улыбнулся, не в силах отвести от нее глаз. – Но уже не сегодня.

– А ты у нас – Алекс… – Мигель сразу понял, что это те лучшие друзья с первого видео.

– Фу, еще поцелуйтесь, – фыркнул Майк и поехал от компании прочь. – Встретимся на нычке, Фаррел!

Мигель решил больше не концентрироваться на подростковом возрасте девушки, потому что из отрывков было и так понятно – у золотого ребенка все было хорошо: родительская любовь, дружная семья, верные друзья-защитники. Джессика была словно розой под стеклянным куполом. Правда, ее что-то беспокоило, и Мигель сразу уловил это в глазах девушки…

– Отец, отец, – насмешливо произнес Мигель, – и почему ты мне раньше не поведал о столь прекрасном цветке? Уже давно бы воплотили все то, о чем ты рассказал в письме…

Ожидая увидеть что-то горячее, парень воспроизвел файл под названием «18 лет, ночной клуб», но его ожидало жуткое разочарование, ведь на видео не было ни танцев, ни секса, даже распитие спиртных напитков отсутствовало, зато запечатлели какой-то треп на улице перед входом в заведение.

«И как вас вообще в клуб пустили по вашим законам? Хотя… какие законы, когда есть бабки?» – Мигель сделал звук погромче, предчувствуя, что разговор важный.

– Еще раз с восемнадцатилетием, сестренка! – Майк обнял девушку так сильно, что та еле высвободилась.

– Аккуратнее, еще задушишь. – Вырвав Джессику из цепких рук друга, Алекс прижал ее к себе и шепнул что-то на ухо, от чего девушка весело засмеялась.

– Ребят, я все понимаю, – усмехнулся Майк, – могу одолжить свою квартиру на ночь, а то, смотрю, у Фаррела не все тосты сказаны! – На что получил от друга неприличный жест на пальцах.

– Пользуйся моментом, пока не отобрали, – съязвил третий парень, на что получил толчок в плечо.

– Ты что несешь. – Алекс встал перед ним. – Прояви уважение к Джессике хотя бы в этот день! Если бы не наши родители, тебя бы тут и в помине не было. Чтобы завтра же ты уехал из Бостона в свой сраный Нью-Йорк!

Но тот пропустил это мимо ушей, все время наблюдая за девушкой.

– Милтон, а твой папаша еще не преподнес тебе подарок? О, милая, – он театрально положил руку на сердце, – скоро тебя будет ждать сюрприз… – Смех неизвестного был настолько омерзительным, что никто больше не хотел находиться рядом с ним.

– Мистер Доминдо, я готова ехать домой, – Джессика обернулась к водителю, и съемка прервалась.

Мигель настолько увлекся, что при внезапном стуке в дверь вздрогнул, задевая пепельницу с сигарой, отчего она полетела на пол.

– Твою мать… Входите! – рявкнул парень, ставя на паузу следующий файл.

В кабинете появился мужчина средних лет. Он почтительно поприветствовал хозяина и, подойдя ближе, положил на стол небольшую папку.

– Здесь вся информация, которую вы запрашивали, сеньор Мартинес.

– Хорошо… – Мигель на несколько секунд задумался, а затем обратился к вошедшему: – Рамон, вот скажи мне, сколько лет ты знал моего отца?

– Мы познакомились с ним вскоре после его переезда в Португалию, сеньор.

– Он доверял тебе?

– Франко Мартинес был очень добрым и открытым человеком, поэтому – да, доверял.

– А ты ему? – Мигель полоснул колючим взглядом по собеседнику, словно вгоняя тому под кожу миллиард иголок. – Ладно, расслабься… – Он молниеносно изменил выражение лица и подозвал нового помощника подойти ближе.

Перемотав видео до интересующего момента, Мигель ткнул пальцем в экран, указывая на незнакомца.

– Отец наверняка посвящал тебя во все планы. Кто этот человек, ты знаешь?

– Его имя – Марк Вуд, сеньор.

– Он может стать занозой в заднице и все мне усложнить. Мне важно, чтобы парень держал язык за зубами, хоть и прошло очень много лет… Думаю, если бы девушка знала правду, то не появилась бы на пороге этого дома.

– Мистер Вуд ничего уже не скажет. Есть информация, что он умер четыре года назад.

– Так даже проще… – растягивая слова, с облегчением заметил Мигель, а затем жестом велел помощнику удалиться.

Очередное видео, название которого гласило «Свадьба Майка Нортона», очень сильно выделялось большим заголовком, поэтому, дав себе слово, что этот файл на сегодня последний, Мигель запустил его.

На экране отобразился праздник в полном разгаре. Богато украшенный шатер, большое количество цветов, гости, официанты, оркестр – все как в фильмах, но внимание Мигеля привлекли два человека, стоящих на сцене, куда и была направлена камера:

– Я завидовал их любви, их страсти и тому, как они проявляли чувства друг к другу. И все потому что сам все это время был очень сильно влюблен. И любовь моя к девушке, с которой мы выросли вместе, тянется из далекого детства. Но сейчас я счастлив, потому что она рядом, – произнес в микрофон Алекс Фаррел.

Он повернулся к Джессике.

– Джесс, а знаешь, почему ты была просто обязана поймать это? Потому что по преданию, незамужняя девушка, получившая букет невесты, в скором времени сама выйдет замуж. Поэтому…

Алекс подкинул цветы, которые до того держал в руках, вверх и, воспользовавшись временным замешательством рефлекторно поймавшей букет девушки, встал перед ней на колено и открыл коробочку с кольцом.

– Джессика Милтон, я хочу жениться на тебе. Хочу встречать вместе рассветы и провожать закаты. Хочу по очереди готовить завтраки и спорить, кому мыть посуду. Я много чего еще хочу, и на этот раз тебе от меня никуда не деться. Поэтому спрошу только ради приличия: ты выйдешь за меня замуж?

Она уткнулась лицом в букет, собираясь с силами. Было видно, что ее трясло от всего происходящего. Однако, открыв заплаканные глаза, Джессика прокричала четкое «Да!»

– А вот это уже интересно… – Мигель скептически хмыкнул, глядя на это все, ведь он совсем не ожидал, что его несостоявшаяся невеста выходит замуж.

Видеопросмотры заняли слишком много времени, и Мигель удивился, когда взглянул на часы. Уже вечерело, а это означало, что мать давно вернулась с кладбища, и пора было бы самому прогуляться к фамильному склепу. Однако прежде чем выключить ноутбук, он зацепился взглядом за текстовый файл. Бегло изучив его глазами, Мигель не мог поверить неожиданной удаче, которой просто необходимо было воспользоваться. Переговорив с Рамоном и поручив ему достать кое-какую информацию о незнакомке, Мартинес покинул дом.

* * *

Серый небосвод, затянутый грозовыми тучами, стремительно темнел, опуская на город зловещие сумерки. Небольшое местное кладбище всегда было мрачным и тихим, а сейчас под раскатистый звук грома оно выглядело еще и ужасающим, на каждом углу веяло могильным холодом. Плохая погода набирала обороты, дождь срывался крупными каплями. Атмосфера полностью соответствовала паршивому настроению молодого человека.

Парень шел медленно, убрав руки в карманы и прокручивая в голове одни и те же образы: теплота рук отца, которые всегда заключали в крепкие объятия при приветствии, сменилась мертвенной окостенелостью остывшей плоти; добродушная улыбка и знакомый аромат парфюма превратились в безмятежный грим и запах крематория; а чуть слышимые слова: «Мигель, сынок… Все будет хорошо» остались легким фоном шокирующей новости: «Мы сделали все, что могли… Франко Байо Мартинес умер»…

За чувством душевной боли парень и не заметил, как ноги привели его к нужному месту. Выйдя из состояния транса, Мигель не торопясь оглядел знакомый частный мавзолей, в котором находился семейный склеп. Могилы влиятельных людей всегда можно было сразу распознать, ведь такие же большие сооружения располагались рядами, и каждому был присвоен номер, как любому дому на обычной улице.

Поглаживая пальцами небольшой железный замок, парень прикрыл глаза, позволяя дождю безжалостно хлестать по лицу. Сомнения в правильности действий одолевали его, но Мигелю было необходимо узнать, что за конверт передал Брендон, и интерес этот увеличился стократно после полученной информации о нем. Раскаты грома и сверкания молний эффектно дополняли оглушительный крик матери, проносящийся в голове. Образ женщины, стоящей на коленях, умытой собственными слезами и умоляющей не совершать ошибок, лишь больше разгонял жар по телу…

«– Мигель, я умоляю тебя! – захлебываясь в рыданиях, Мануэла пыталась вцепиться в одежду сына, но безуспешно. Ее прикосновения вызывали лишь приступ раздражения. – Пожалуйста, отпусти прошлое! Отца не вернуть!

– Не вернуть… – произнес парень равнодушно, не обращая внимания на слезы матери. Мигель сжал стальной хваткой ее запястья и отшвырнул женщину от себя, как вещь, приказав помощникам, чтобы те увели Мануэлу.

– Это их дело! Пусть эта тайна будет погребена, Мигель! – Крик матери затерялся за захлопнутой дверью, лишь подстегивая жгучий интерес, желание все выяснить…»

Открыв глаза, Мигель вытащил из кармана небольшой ключ и бездумно пялился на него какое-то время. Отец учил прощению, учил милосердию, но его смерть повернула механизм восприятия в другую сторону. Желание поскорее узнать всю правду руководило Мигелем, как марионеткой, и вот – щелчок ключа в замочной скважине, лязг металла о камни.

Тяжелая дверь захлопнулась за спиной, оставляя молодого человека в кромешной темноте. Сделав глубокий вдох, он моментально уловил тонкий аромат живых цветов вперемешку с дыханием легкой затхлости. Благодаря грамотно установленной вентиляции, в небольшом замкнутом пространстве всегда царила прохлада, однако Мигель не смог оценить ее по достоинству, основательно промокнув под проливным дождем.

Парень вытащил зажигалку, но сработала она лишь с третьего раза, не подчиняясь окоченелым пальцам. Его охватила болезненная дрожь, словно рой диких ос бесконечно вгонял под кожу свои жала. Он редко приходил на кладбище, но нынешний повод заставлял сердце обливаться кровью.

Шаркая ногами – они казались тяжелее свинца, – Мигель подошел к поминальной стене и зажег несколько свечей, освещая фотографии умерших родственников. Медленно осмотрел запечатленные лики и личные вещи членов его семьи, аккуратно сложенные на деревянных полочках, и измотанный взгляд уцепился за портрет любимого человека.

Парень медленно провел пальцами по изображению отца, а затем подхватил кожаный браслет, что Франко носил не снимая. Безразлично покрутив вещь в руке, Мигель заметил на обратной стороне красивую каллиграфическую надпись: «Несмотря ни на что». Бережно вернув вещь на место, он огляделся. Венки и букеты – их было слишком много, будто они так необходимы мертвым… Они сгниют здесь, как и воспоминания об ушедших, еще хранящиеся в головах живых. Живых… Ком отвращения подкатил к горлу от фальшивой искренности, с которой люди провожали усопшего. Отныне цветы для Мигеля – прямое олицетворение смерти…

Ухватившись за перила, что разделяли верхний и нижний этажи, парень осмотрел при тусклом свете силуэты погребальных урн, ровно расставленных на полочках. Ему не составило труда найти нужную, ведь он лично заказывал ее для отца. Сосуд из черного гладкого камня, с ограненной крышкой в виде алмаза, что искрилась на свету, как душа Франко Мартинеса. Спустившись на несколько ступеней вниз, Мигель подошел ближе к стене и взял в руки урну. Чувство чего-то теплого окутало продрогшее тело, словно человек, чей прах находился внутри, накинул теплое покрывало на плечи.

Тоска по отцу снова сжала сердце в смертельные тиски. Ноющая боль пустилась по венам, размывая границы реальности. Неконтролируемый гортанный крик вырвался наружу, потом горло сдавило костлявой рукой, вызывая сильные спазмы, что безжалостно скрутили парня. Он рухнул на колени, прижимая урну ближе к телу, боясь выпустить ее из рук. Мигель просидел так какое-то время, предаваясь отчаянию и горю. Ему казалось, что зияющая дыра в груди никогда не затянется и каждый сможет плюнуть в душу через открытое отверстие, но, внезапно вспомнив, зачем он здесь, Мигель вынырнул из пучины скорби…

– Твое письмо меня очень тронуло, отец… Когда читал, я ясно видел тебя. Веселый взгляд и добродушную улыбку из-под густых усов. Но когда ты писал его, то знал… – голос парня дрогнул, – что это конец…

Поднявшись к алтарной стене, где было больше света, Мигель снова сел на пол и аккуратно поставил урну рядом. Наплевав на все рамки приличия и моральные нормы, он снял крышку и достал то, за чем пришел сюда. Подавляя желание сжать и разорвать этот конверт к чертовой матери, парень со всей силы зажмурился и резко выдохнул. Внутри него бушевали сильные негативные эмоции, отображаясь на лице, отчего оно приобрело ожесточенное выражение.

Просидев какое-то время без движения, Мигель неотрывно сканировал взглядом урну с прахом, рисуя в воображении образ Франко, сидящего напротив него с виноградным листом в руках.

– Ты серьезно просил оставить ту семью в покое? – Хрипловатый глубокий голос раздался в абсолютной тишине. Немного задумавшись, Мигель усмехнулся и продолжил: – Я не знаю, насколько крепкой была связь между вами, но наглости ему не занимать. И чувство самосохранения у него работает хреново, раз он приехал проводить в последний путь того, кого сам же и свел в могилу. Если бы я раньше узнал правду, отец, то, клянусь, твой друг лег бы рядом…

«И он ляжет», – пронеслось в голове парня, когда он, прикусив нижнюю губу, стал открывать белый конверт.

– Ты хотел, чтобы я женился? – Мигель заулыбался, словно действительно разговаривал с живым человеком. – Что ж, невеста хороша, даже очень, и почему я должен от нее отказываться, пап?

Выдуманный образ опустил глаза и продолжил молча крутить листок в руках.

– Молчишь… А ведь она ответила «да» на предложение другого, ты знал? – Хмыкнув молчаливому кивку отца, парень расправился с конвертом и достал содержимое: – Конечно же, знал… Всегда все знал, но молчал…

В ладони оказался уже до боли знакомый кожаный браслет с точно такой же надписью, как у отца. Ярость подобно ядовитой змее ползла вверх по позвоночнику, отравляя разум с каждым вдохом.

– Решил избавится от какой-либо памяти о друге, мразь?

Зло оскалившись, Мигель раскрыл аккуратно сложенный листок бумаги и недовольно закатил глаза, ведь это оказалось очередным письмом, от которых его уже тошнило. Поднеся свечу ближе к тексту, он внимательно вчитывался в каждую строчку, все сильнее сжимая ненавистный браслет в руке.

* * *

Сидя с закрытыми глазами, Мигель никак не мог поверить в прочитанное. Он помнил, насколько тяжело прошел его подростковый период, а также помнил ощущение, будто их судьбами кто-то играет… Сейчас же он держал в руках подтверждение своих детских сомнений.

Сильнейшая дрожь пробила тело, и словно электрический ток поразил все нервные окончания. Однако здесь роль играло не только прохладное помещение, но и накопившееся напряжение из-за полученной информации. Не ожидая от самого себя, парень разразился истерическим смехом, перешедшим со временем в нервный дикий крик. Горло уже саднило, но это было лишь легким дискомфортом на фоне предательства, окутавшего его семью, как мыльный пузырь, в котором можно было задохнуться…

В порыве безумия Мигель опрокинул вазы, разбивая их на крупные осколки, и не отдавая себе отчета, стал топтать цветы, проклиная все на свете. И лишь когда он успокоился, то смог оценить масштаб нанесенного ущерба, ведь в склепе творился полный хаос. Но на это ему было плевать. Искреннее облегчение он испытал лишь тогда, когда увидел чудом не задетую погребальную урну отца. Парень моментально накрыл ее крышкой и отнес на полку, после чего вернулся к памятной стене.

Мигель взял в руки рамку с фотографией Франко и крепко прижал к груди, заключая в некие объятия. Ему до изнеможения хотелось, чтобы теплые руки отца обняли в ответ, успокаивая и даря надежду на лучшее, но реальность сильно била под дых, ведь этого больше никогда не произойдет. Парень недолго простоял так, словно взвешивая все за и против, решая, как поступить и с кого начать.

Отец ошибался, когда утверждал, что месть не принесет облегчения… Я же считаю иначе. Проверим, кто из нас прав?

Мигель поклялся, что сделает все, чтобы обидчики страдали так же сильно, как сейчас страдала его душа. Поставив рамочку на законное место, а также выбросив второй кожаный браслет в мусорное ведро, он покинул семейный склеп. По пути он уже планировал поездку в Америку.

* * *

Бостон встретил Мартинеса без ярких красок, словно намекая, что ему здесь не рады. Большое количество осадков в летнее время года считалось нормой для города, но после солнечной Португалии дожди вгоняли Мигеля в еще большее уныние. Он мечтал лишь об одном: поскорее закончить начатое дело и улететь из этого места куда подальше.

Выйдя из здания аэропорта, он огляделся. Вот-вот должна была состояться встреча, от результата которой зависело многое. Мигель понимал, что без помощи некоторых лиц он вряд ли что-то провернет на чужой территории, поэтому и сделал огромную ставку на врагов своего врага. Ознакомившись с весьма интересным моментом из жизни своей несостоявшейся невесты, он сразу разузнал необходимые контакты и вышел на нужного человека в одной социальной сети. К большой удаче, девушка оказалась легкомысленна и согласилась на встречу, стоило лишь упомянуть о кое-какой важной информации.

К терминалу в назначенное время подъехал автомобиль представительского класса, откуда вышел коренастый мужчина в деловом костюме и направился прямиком к Мигелю.

– Мистер Мартинес? – После утвердительного кивка он продолжил: – Мисс Вилсон ожидает, но для начала мне необходимо вас досмотреть.

Удостоверившись в безопасности, мужчина открыл заднюю дверь и пригласил Мигеля сесть в салон. С другой стороны, лениво подпирая выступающий подлокотник, располагалась молодая девушка. Она даже не взглянула на гостя, посчитав стекающие по стеклу капли более интересными. Машина тронулась с места и поехала в неизвестном португальцу направлении.

– Опустим формальности, поэтому ближе к делу. Кто ты и как на меня вышел? – Ее голос звучал брезгливо, словно она вычищала грязь под ногтями.

Неофициальное обращение ничуть не смутило Мигеля, а вот от тона разговора у него зачесались руки. Он переплел пальцы и крепко прижал ладони друг к другу, сдерживая нарастающее раздражение. Ронда нужна ему, поэтому придется потерпеть.

– О тебе слишком много информации в интернете, – отвечая в той же манере, Мартинес скучающе осматривал проплывающие мимо строения. – Ты достаточно скандальная личность.

– И чем ты мне можешь быть полезен?

Мигель усмехнулся: «Кто кому еще полезен будет»…

– Джессика Милтон… – произнес он медленно, специально выдерживая паузу, чтобы оценить ее реакцию. – Я знаю, что ты сделала в прошлом, и знаю, что твой план провалился.

– Ты что, ее адвокат? – взорвалась Ронда, бросив на Мигеля испепеляющий взгляд. – Проваливай из моей машины!

– Я не имею к этому никакого отношения, – спокойно ответил парень, мимолетно взглянув на зеркало заднего вида, в котором встретился взглядом с водителем, что резко свернул на обочину.

Сидящий спереди охранник выскочил наружу, чтобы вышвырнуть Мигеля, но Мартинес успел дернуть дверь на себя и вручную заблокировать ее. Человек за рулем не растерялся и мгновенно направил на Мигеля пистолет, намекая, чтобы тот даже не думал делать лишних движений.

– Я не враг тебе, – продолжил Мигель, не обращая внимания на риск словить пулю в лоб. – Но могу предложить свою помощь, так как Милтоны и мне жизнь испортили.

– Никаких дел не хочу иметь с этой семейкой! Мне не нужны больше проблемы с законом, – прошипела Ронда, как кошка, – я могу лишиться всего! И ты смеешь просить меня о помощи?

– Я все сделаю сам. Ты лишь предоставь мне некоторые ресурсы и живи дальше как ни в чем не бывало. Финансовая сторона вопроса меня не волнует.

– Ты плохо слышишь? – Было видно, как толика сомнения промелькнула в ее глазах. Соблазн отомстить был слишком велик, чтобы девушка могла сразу отказаться. – Я сказала, чтобы ты проваливал. Разговор окончен…

Оставшись в одиночестве, Мигель кипел от ярости: его единственная надежда даже слушать не стала. Он понимал, что на реализацию его плана без поддержки могут уйти годы, и его это дико злило, ведь Мартинес не желал так долго ждать.

Гипнотизируя мобильник, Мигель долго решался на еще один шаг. Его одолевали сомнения, он уже чувствовал, как на шее затягивается удавка вечного рабства – расплата за небольшую просьбу. Арлан просто так не отпустит, и Мигель это знал. Надо было сделать выбор: долгий путь к мести или быстрый, но грозящий вечным подчинением?

В мимолетный миг отчаяния, когда собственная жизнь уже казалась не так важна на чаше правосудия, экран телефона ожил, уведомляя о новом сообщении в социальной сети. Он был готов уже продать душу дьяволу, но не сегодня: ему написала Ронда Вилсон.

«По всем вопросам обращайся к нему, он поможет.

+1 (339) ХХХ-ХХ-ХХ Балу.

Но твои дела меня не касаются. Больше не ищи меня…»

Глава 4
Забытое знакомство

Джессика

Новость о помолвке разнеслась по всем родственникам молниеносно. Наши отношения удивили многих и вызвали весь спектр реакций, начиная от «Серьезно? Вы же росли вместе и были неразлучны, как брат и сестра!» и заканчивая «Долго же вы в недотрог играли, надоело?». И вот подготовка к свадьбе шла полным ходом. Мы решили не тянуть и сыграть ее буквально через несколько месяцев после Нортонов, а точнее, в сентябре.

Наши чувства были очевидны всем, кроме нас. Кроме меня… Ведь это я отвергла Алекса в прошлом, я отвернулась от него первой, и только я виновата, что наши отношения развивались на расстоянии. Желание исполнить свою мечту туманило рассудок и толкало на необдуманные поступки, от которых всегда страдали мои друзья. Однако я бесконечно рада и благодарна Богу за то, что как бы тяжело мне ни было, мой любимый человек всегда был рядом, в любой период жизни.

Ошибка подросткового возраста сделала нас обоих несчастными: Алекс больше не пытался сделать первый шаг, держа дружескую дистанцию, а я тихо умирала от любви и ревности, зная, что сама виновата во всем. Мокрая от слез подушка и усиленная учеба стали для меня спасательным кругом, пока однажды в мою комнату не вошла она… Та, что поставила точку в моих бесконечных поисках, приносящих лишь душевную боль. Та, что стала смыслом жизни… Та, которую мы чуть не потеряли.

Страшное событие, что произошло в жизни Аланы, потрясло абсолютно всех. Я долго приходила в себя и буквально отказывалась покидать больницу, часто обвиняя Майка, что это из-за него она попала сюда. Алекс же был всегда рядом и буквально разрывался между нами, ведь он знал, что Лана была не просто девушкой лучшего друга, но и моей близкой подругой, какую я искала всю свою жизнь.

Его поддержка оказалась бесценна. Он был как ангел, от присутствия которого внутри зарождалась надежда на лучшее. Казалось, что вот-вот наступит просветление в угнетающей обстановке, и я услышу заветные слова. Однако прошел месяц, затем второй, но Алана не просыпалась. Каждый вечер для меня заканчивался пыткой, и мое сердце болело, буквально разрывалось на части. Мне было страшно. Но Алекс продолжал держать мою руку. От этого становилось еще хуже, потому что я даже обнять его не могла себе позволить.

Но однажды ночью все изменилось…

«Последний день зимы, а мы все также дежурили в комнате ожидания: родители Аланы, ребята, я и миссис Нортон. Никого абсолютно не интересовала жизнь за пределами стен госпиталя, все ждали только одного. Лана почти два месяца пребывала в коме, но я постоянно молилась, чтобы она вернулась к жизни. На Майка вообще было страшно смотреть… Мне казалось, он за ней пойдет, ведь так сильно он никогда еще не любил, плюс чувство вины давило со страшной силой, делая из парня буквально ходячего мертвеца.

Доктор Голт разрешил Нортону побыть с девушкой наедине, а остальных попросил отправиться домой и хорошенечко отоспаться. Еще б его кто-то послушал…

И вот в один прекрасный момент наши молитвы были услышаны. Эта ночь стала для всех особенной, когда немного за полночь больничный коридор огласил крик: Майк требовал врача. Мы взволнованной группой ввалились к нему из комнаты ожидания с плохо скрываемым страхом. Сердце билось так быстро, что, казалось, оно сейчас попросту остановится, но волнения были напрасны. Майк обернулся с ошарашенным лицом и в полной растерянности, словно боялся поверить в долгожданное чудо.

«Она очнулась!» – Его слова вызвали во мне необъяснимое истерическое состояние. Ноги подкосились, и я буквально бы рухнула, если б сильные руки не подхватили меня, поднимая над полом. Я не могла дышать, рвано пыталась сделать вдох и заглотнуть воздух. Кто-то кричал, но происходящее вокруг замылилось от горячих слез, что срывались крупными каплями. Мне казалось, этому не будет конца, пока к лицу не приложили кислородную маску, что помогла справиться с накатившей паникой. Мне стало легче, а теплые объятия еще и помогли расслабиться.

Я сидела боком на скамье и не видела Алекса, но чувствовала его присутствие рядом. Мне хотелось ответить, повернуться к нему лицом и прижаться к груди, растворяясь в умиротворении. Как же мне хотелось быть ближе, но боялась, что он не отвергнет меня лишь из чувства сострадания. Однако Алекс взял инициативу в свои руки. Он пересел на другую сторону, оказавшись передо мной, обхватил мои щеки и пронзил испытывающим взглядом. Его глаза немного опухли, но решительно смотрели прямо в душу.

– Все закончилось… – Мы соприкоснулись лбами, и я автоматически опустила веки от слишком близкого контакта, что стал для меня полной неожиданностью. Тепло переросло в жар, и щеки буквально загорелись под его ладонями. – Страшно, Джесс… это очень страшно!

Его речь была прерывистой, а легкую дрожь я почувствовала собственной кожей. И вроде мы поменялись ролями. Я подумала, что ему тоже нужна моя поддержка, но он не позволил отодвинуться. Наклонив лицо ближе, Алекс слегка коснулся моих губ, обжигая горячим дыханием. Поцелуй получился настолько невесомым, что проскользнула мысль, будто показалось.

– Я больше так не могу, Джессика… Жизнь слишком непредсказуема, хватит… – в ожидании «приговора» я направила на него расстроенный взгляд. Слезы, которых я и так выплакала больше суточной нормы, хлынули еще сильнее, угрожая окончательно утопить в горе. – Хватит отталкивать меня, перестань закрываться в себе и позволь войти в твою жизнь, Джесс. Мы ведь любим друг друга…

Последние слова сработали как спусковой механизм, и хотя я все еще плакала, уже испытала колоссальное облегчение. Алекс притянул меня к себе и очень крепко обнял, пообещав, что никогда больше не отпустит…»

– Алло, прием! Как меня слышно? – Алекс пощелкал пальцами перед моими глазами, возвращая в реальность. – Принцесса, я надеюсь, ты задумалась над подарком для своего отца? Иначе я отказываюсь ехать с пустыми руками, и это будет на твоей совести.

– Куда ты денешься. – Улыбнувшись, я направилась в коридор. – Порой ведешь себя как ребенок.

– Если ты не знала, то первые сорок лет детства самые сложные в жизни мужчины. – Он оставил легкий поцелуй на моих губах и открыл дверь, галантно указывая на выход.

Мы доехали до антикварного магазина, и я взглянула на часы. Времени в запасе было предостаточно, вполне успевали к началу праздника. Перелопатив весь интернет, мы никак не могли сойтись во мнении, какой подготовить подарок для папы. Однако я вспомнила про интересную вещицу в доме Фаррелов, которой, уверена, найдут применение и в нашем доме тоже.

– Джесс, ты уверена, что эта штука ему нужна? – Алекс скривился, глядя на выбранный подарок. – Да и заказать могли в любом магазине, причем с доставкой на дом. Не пришлось бы тащиться на другой конец города.

– Не будь занудой, у твоего отца есть, и у моего тоже будет. Это редкий экземпляр, который ни в какое сравнение не идет с современным производством. Еще вопросы будут? – Я развернулась к Алексу и мило улыбнулась. Безотказное оружие, которым я всегда нагло пользовалась, ведь у него попросту пропадают аргументы, и он сдается, понимая, что спорить бесполезно.

– Как скажешь, дорогая, – Фаррел выдохнул, с прищуром глядя на меня, – но выбор алкоголя я тебе не доверю.

Закатив глаза, я отправилась на поиски консультанта. Приметив нужного человека, я аккуратно пробиралась к нему сквозь ценные экспонаты, чтобы не дай бог ничего не разбить. Это не магазин, а минное поле… Зато атмосфера была нереальная: красота старины настолько завораживала, что аж дух захватывало, и мне, как истинной девушке, осознающей эксклюзивность этих вещей, хотелось тут все купить.

Однако, когда нас с продавцом разделяли буквально пара ярдов, на меня налетел незнакомец, чуть не повалив с ног на пол. Я уперлась обеими руками в стол и недоумевающе посмотрела в зеркало напротив, увидев в отражении человека, который так безрассудно вел себя в магазине, где буквально ступить некуда.

– Какого черта вы творите? – Обернувшись и кинув злой взгляд на парня, я столкнулась с выразительными глазами цвета камня мориона, которые смотрели вроде бы на меня и в тоже время сквозь, словно пытаясь кого-то рассмотреть.

Передо мной стоял довольно высокий и очень привлекательный мужчина. Стильная стрижка темных волос, легкая щетина, брендовая одежда и дорогой парфюм выдавали в нем человека состоятельного, от которого легко можно было потерять голову. Однако ушибленное плечо напоминало, что напротив меня стоял далеко не джентльмен, и, следовательно, церемониться с ним не стоило.

Внешность хоть и привлекательна, а взгляд отталкивает… Что-то в нем не то…

– Desculpe, senhora. Não te vi![2] – попытался он оправдаться.

– Tens de ter mais cuidado…[3] – ответила на автомате, поправляя одежду и даже не обратив внимание, что мы говорим на другом языке.

– Что случилось? – Алекс моментально оказался возле меня, закрывая собой от незнакомца.

Фаррел был уже воинственно настроен против того, кто позволил себе обидеть девушку. Ребята всегда заступались за меня, и я чувствовала себя как за каменной стеной за их спинами. Удивительно: ладно Нортон – он сорви-голова, но зачинщиком жутких драк всегда был с виду спокойный и рассудительный Алекс. Поэтому, во избежание ненужной потасовки, я схватила любимого за руку и потащила к кассе для оформления покупки. После чего мы отправились на праздник.

– До сих пор не могу поверить, что ты хорошо владеешь португальским, – сказал Алекс, нарушая тишину в салоне автомобиля.

– Я сама не понимаю, с какой целью отец заставлял учить его с детства, – ответив, я опустила солнцезащитный козырек и открыла зеркало, чтобы поправить макияж.

– Зато ты круто помогла тогда в поездке. – Он подмигнул мне и, выждав момент, когда я закончу, переплел наши пальцы.

– Фаррел, я не поняла! Вы меня взяли только в качестве переводчика, что ли? – кинула на него наигранно-обиженный взгляд.

– Ни за что… – Он поднес мою руку к своим губам и оставил нежный поцелуй на пальцах.

Наблюдая за тем, как Алекс безмятежно ведет машину, я никак не могла насытиться его присутствием. Неужели так будет всегда, когда от нахождения рядом с человеком, который тебе дорог, мир словно другим становится? Он реально сияет более сочными и яркими красками. Однако стоило мне отвернуться, как в голове вспыхивал образ привлекательного иностранца. От этого проходил мороз по коже, и отнюдь не в положительном ключе.

Меня никак не покидало ощущение, что мы с ним знакомы, но кто он?

Глава 5
Только для него

Джессика

Мы прибыли к началу мероприятия без какой-либо спешки и были в числе первых, кто приехал поздравить именинника. Несмотря на окружающее веселье, папа выглядел неважно, хоть и пытался скрыть это за маской радости. Видимо, он позабыл, на кого я учусь и что от меня не так-то просто утаить правду.

Не так давно отец вернулся из какой-то командировки, после чего его здоровье стремительно начало ухудшаться. Он подолгу запирался в кабинете, мало ел и загружал себя работой. Я прекрасно понимала это состояние, пройдя через него дважды, поэтому сделала вывод: случилось что-то очень серьезное.

Но почему родители ничего не говорят мне? Не хотят портить предсвадебное настроение? Мы ведь семья и должны поддерживать друг друга, как бы тяжело ни было… Даже весь этот праздник мама устроила сама, а отец пытался отказаться от веселья. Она настояла на том, что папе необходимо немного развеяться, ведь если постоянно работать и не отдыхать, то так и с ума сойти можно.

Не нравится мне все это…

В скором времени подтянулась большая семья Нортонов, где с недавнего времени на одного человека стало больше. Я никогда не устану наблюдать за жизнерадостными лицами друзей, зная, через какой ужас им пришлось пройти. Ведь как сейчас заведено: хочешь быть счастливым? Пройди для начала все круги ада, а там посмотрим.

Надеюсь, с нами такого не случится…

Мероприятие было в самом разгаре. Мы с друзьями стояли немного в стороне от основного шума и обсуждали планы на будущее. Парни вели спор о том, что же круче смотрится: костюм-тройка или смокинг? А я пыталась выяснить у Аланы, когда у той будет выходной, чтобы она составила мне компанию на примерке свадебного платья.

Наше оживленное общение разбавили мои родители, которые подошли совершенно неожиданно:

– Хоть здесь поймать вас удалось, а то молодежь уже пошла непредсказуемая: сейчас здесь, завтра там, через неделю на другом континенте! – улыбнулся отец, ближе притягивая к себе маму. – Расскажите старикам, как отдохнули-то? Куда летали, что видели? А то из-за работы и забот даже поболтать некогда.

– Пап, почти месяц прошел, тебе действительно интересно? – отшутилась я, ожидая увидеть, как его взгляд хоть немного посветлеет. – Мне очень хотелось в Испанию, но ребята там провели свой медовый месяц. Поэтому мы с Алексом перестроили маршрут, и пришлось вылавливать влюбленных прямо в аэропорту! Видели бы вы их лица!

– Если честно, я подумал, что это розыгрыш, – Майк поддержал разговор, одновременно отбирая бокал шампанского у Аланы и возвращая его обратно официанту. На ее обиженный взгляд он лишь напомнил ей, что завтра выходить на смену.

– Как проходит твоя практика, Алана? Мистер Голт не много от тебя требует, а то ты ведь пока только степень бакалавра получила? Не тяжело? – Папа словно забыл о предыдущем вопросе, переключившись на первую попавшуюся тему.

Если ему это необходимо, значит, пусть все идет своим чередом…

Алекс поддержал меня прикосновением ладони, что заскользила вверх от запястья до локтя. Сам он оказался сзади и, сомкнув руки на моей талии, нежно поцеловал в висок. Поймал мой взгляд, слегка улыбнулся и подмигнул. Фаррел знал о моих переживаниях и всегда пытался донести, что всему свое время.

– Все хорошо, мистер Милтон, благодарю за беспокойство, – улыбнулась Алана. – У меня прекрасный руководитель, и я очень счастлива, что он взял меня к себе. Пока есть возможность, грех не воспользоваться, потому что вряд ли мне удастся совмещать практику с учебой в Медицинской школе.

– А на мужа у тебя время найдется? Или, может, надо где-то записаться? – буркнул Майк, косясь на жену. – Я думал, твоя практика будет попроще, а не как у полноценного интерна.

– Значит, Питер видит в тебе огромный потенциал, Алана, поэтому и взял под свое крыло. – Смеясь, папа подошел к Нортону и похлопал его по плечу. – Это лишь временные трудности, сынок, зато он сделает из нее замечательного хирурга!

– Пора бы и тебе за голову взяться, дружище, – подстегнул его Алекс. – Отдохнул – и хватит, а то сначала Испания, потом Португалия…

Мама в этот момент хотела сделать глоток шампанского, но услышав название страны, замерла с бокалом у рта. Ее улыбка моментально сошла с лица, уступая место легкому смятению. Она кинула быстрый, но встревоженный взгляд на отца, а затем отвернулась и залпом осушила наполненный бокал.

Мне казалось, что изменение в настроении мамы заметил каждый, но все решили тактично промолчать. Пока отец подходил к супруге, та уже подала знак официанту, чтобы тот принес новый фужер.

– Так, значит, вы вчетвером летали в Португалию? – уточнила мама, ожидая свое шампанское.

– Да! – отозвалась Алана после короткой паузы, когда я молча сканировала взглядом мать. – И отдых получился очень насыщенным!

– Ага, – фыркнул Майк. – Эти безумные девицы потащили нас на Азорские острова и Мадейру. Можно подумать, в Португалии мы уже все посмотрели!

– Ой, да перестань ныть, – подыграла Лана. – Нам потом пришлось киснуть на пляже, потому что вы устали таскаться за нами везде и всюду.

– Ладно, я понял, – засмеялся папа. – Вы, похоже, исколесили всю страну.

Вроде диалог налаживался и напряжение сходило на нет, но ровно до той поры, пока со своим словом не выступил Алекс:

– Можно и так сказать, – проговорил любимый. – Лично мне очень запомнились виноградники в провинции Менью. Вино там просто превосходное! И если не ошибаюсь, у вас в ресторане мы его и пробовали?

После речи Фаррела мама совсем перестала контролировать себя. Бокал выпал из трясущихся рук и ударился о газон, расплескивая содержимое на дорогую обувь. Не обращая на него никакого внимания, она взволнованно посмотрела на меня, будто пытаясь что-то сказать. Складывалось ощущение, что растущая внутри нее паника не давала нормально говорить.

Да что с ней происходит?

– Мам, – я сделала шаг вперед в надежде дотронуться до ее руки, но папа, бросив пару слов о том, что все нормально и это всего лишь нервное перенапряжение, увел ее в дом.

Все находились в легком недоумении и каждый из троицы посчитал своим долгом прожечь во мне дыру вопросительным взглядом: «Что сейчас произошло?» – но…

Если бы я сама знала…

В скором времени мы с ребятами прошли в отцовский кабинет, где установили на край стола наш подарок – глобус-бар с коллекционным виски Macallan № 6 и набором бокалов из высококачественного хрусталя.

– Мистер Милтон будет в полном восторге, это я вам гарантирую, – произнес Майк, оглядывая глобус. – И я такой хочу, – поджав губы, он посмотрел на Алану щенячьими глазами.

– Обязательно подарю на твое пятидесятилетие, – не растерялась подруга, не удосужив мужа даже взглядом.

Она стояла у стола и задумчиво рассматривала какую-то газету, причем меня удивило то, что это не местная печать… Данный выпуск явно из другой страны, и судя по языку – из Португалии…

Зачем она отцу? А главное, откуда он взял ее?

– Ребят, а это случайно не хозяин виноградных плантаций, про которые упомянул Алекс? Мы еще тогда напились вина и даже не вспомнили наутро, как в отель добрались. – Она взяла в руки газету и развернула к нам лицевой стороной.

На первой полосе располагалась новость о смерти знаменитого винодела Франко Байо Мартинеса. Мне было очень жаль этого жизнерадостного мужчину, который встретил нас и провел экскурсию, как самым дорогим гостям в его доме. Вспомнив улыбку на слегка морщинистом лице и теплый взгляд, у меня прямо защемило в груди. Он мне постоянно кого-то напоминал, но вспомнить так и не получалось.

* * *

Праздник подходил к концу, и все изрядно подустали, поэтому, попрощавшись с родителями и гостями, мы с Алексом отправились домой. Войдя в квартиру, я мечтала поскорее скинуть каблуки, чтобы испытать истинное наслаждение от ощущения гладкого кафеля под стопами, но упрямые застежки не поддавались расслабленным пальцам. Алекс, увидев эти мучения, сначала помог подняться с пола, а затем, обхватив ягодицы широкими ладонями, подкинул вверх. Взвизгнув от неожиданности, я обвила его талию ногами, и мой слегка захмелевший взгляд замер на его наглой ухмылке. Алекс отнес меня в гостиную и, убедившись, что я не намерена расцеплять ноги, уложил на диван, придавив своим телом сверху.

– Милтон, я притащил тебя сюда, чтобы с комфортом помочь снять обувь. – Его дыхание опалило губы, от чего я, как мотылек, летящий на красивый танец пламени, возжелала сгореть в жарком поцелуе.

– В этом положении можно и в них остаться… – Сильнее сжав ноги, я задержала дыхание, ощутив движение его рук.

Воспользовавшись моим замешательством, Алекс прильнул к шее и не спеша провел языком от ключицы до уха. Одновременно его левая рука лихо скользнула под тонкую боковую резинку трусиков, зафиксировав ее на запястье. Ладонь начала медленно подниматься вверх по бедру, натягивая стринги, что болезненно врезались в кожу с другой стороны тела.

– Ты же сегодня выпила? – Его шепот казался шелестом осенних листьев под лучами теплого заката.

– Угу… – я уже не в силах была говорить, выгибалась в спине и сильнее прижималась к его паху.

– Расслабилась? – продолжал он мучить меня легкими прикосновениями губ к мочке уха.

– Ммм… – Тугой комок ниже живота становился все ощутимее, срочно нужна была разрядка. Предвкушение горячего секса уже лепило из меня покладистую куклу, но ровно до тех пор, пока мой сексуальный настрой не разлетелся на мелкие осколки от предательской боли.

– Я тоже хочу, как и ты…

В этот момент мои трусики максимально оттянулись в сторону, и Алекс резко убрал руку, позволяя резинке неприятно шлепнуть меня по чувствительной коже. Лукаво улыбнувшись, он впился мне в губы быстрым поцелуем и стремительно поднялся на ноги.

– Я за вином, а ты пока разуйся.

Я обиженно проводила его взглядом, не менее возбужденного, чем я, и в голове зародилась сумасшедшая идея, подпитанная жаждой мести. Алекс всегда видел мои выступления, а иногда и тренировки, но я никогда не танцевала для него…

Только для него…

Воспользовавшись отсутствием своего мучителя, что отправился на кухню, я подскочила с дивана и быстро подготовила антураж: поставила посреди гостиной стул со спинкой, приглушила свет и включила электрический камин для атмосферы. Установив телефон на док-станцию, нашла необходимый плейлист. В это время зашел Алекс и замер с двумя бокалами в руках.

– Напился? А теперь садись. – Я указала головой на стул.

Атмосфера очень заводила. Фаррел опустошил бокал одним глотком и оставил его на столе вместе с моим. Опустившись на стул, он откинулся на спинку и стал ждать дальнейших действий. Алкоголь будоражил кровь, а в совокупности с музыкой возбуждал еще сильнее. Думаю, что он догадался о моем плане, и мне очень хотелось довести его до конца, не поддаваясь своим чувствам.

И не позволить перехватить инициативу ему…

– Господа, занимайте места согласно купленным билетам – шоу начинается! – весело произнеся, я включила известную композицию группы Within Temptation – Endless War.

Ритмичная и в то же время завораживающая музыка благодаря идеальной акустике отражалась от стен и пронзала душу насквозь. Складывалось впечатление, что я снова на сцене, а во всем зале лишь один зритель, пожирающий меня голодным взглядом.

Развернувшись к любимому, я размяла шею, сексуально проведя по ней руками, а затем неторопливо спустила их к лямкам легкого платья. Буквально через пару шагов оно соскользнуло к ногам, и я перешагнула его одним ловким движением. Стройное тело, облаченное в сексуальное нижнее белье, обдало свежестью вечернего воздуха, ворвавшегося через приоткрытое окно. Она прошлась по поверхности кожи, охлаждая взрывную страсть, которую необходимо было сдержать… По крайней мере до конца мучительной пытки, что я подготовила для предателя.

Лишь бы продержаться…

Подойдя ближе к Алексу, я изящно наклонилась до уровня глаз, открывая взору всю прелесть женской красоты. В этот момент в голову пришла новая идея, как добавить вечеру еще больше перца. Выпрямившись, я встала впритык к парню и сразу же получила легкий поцелуй в живот. Его руки моментально оказались на моих бедрах, плавно проскальзывая на ягодицы. Немного раскачиваясь в такт музыки, я растворялась в опьяняющих ощущениях от прикосновения желанных губ. И когда я поняла, что танец может сорваться, решила немедленно воплотить недавно пришедшую мысль в реальность.

Отстранившись, я обошла любимого и встала сбоку. Недолго думая, элегантно перекинула ногу через его бедра и удобно устроилась на его коленях, лицом к лицу с ним. Руки Алекса сразу же пришли в движение, которое я пресекла. Наклонившись к уху, я проговорила очень медленно, но достаточно громко, чтобы он услышал слова сквозь музыку: «Без рук, у меня и так синяк останется». Тело подо мной напряглось, ведь его хозяин прекрасно понимал, что сейчас начнется невыносимая экзекуция и проверка железной выдержки. Однако, несмотря на недовольный взгляд, Фаррел убрал их за спину, показывая, что повинуется.

Хороший мальчик.

Расстегивая пуговицы на рубашке, я как завороженная смотрела в его глаза, наблюдая, как от возбуждения менялся размер зрачка. Затем, прикусив губу, прошлась взглядом по красивому лицу, вспоминая всю неловкость нашего первого раза. Кто бы мог подумать, что в свои девятнадцать лет мы окажемся первыми интимными партнерами друг у друга. Значит, действительно, нам было предначертано судьбой быть вместе.

Не спеша провела пальцами по ключице, переходя на плечи, затем провела по накаченным рукам вниз, помогая избавиться от рубашки. На мгновение он прикрыл глаза, и я поняла, что Алекс отдался процессу полностью, так же, как и я, впитывая прекрасные ощущения каждой клеточкой. Мои ладони попеременно скользили плавными движениями от затылка до мощной груди и обратно. Наклонившись, я дразнила его губы невесомыми поцелуями, не позволяя ответные действия, а когда начались более смелые и откровенные движения, стало видно, что его терпение уже на исходе, судя по частому сглатыванию и глубокому дыханию.

Амплитуда волны постепенно увеличивалась, проходя уже через все мое тело. Сначала прикоснулась к Алексу плечами, затем приложила грудь, живот и в конце размашисто прошлась тазом по эрекции парня, на что он моментально вцепился руками в мои ягодицы и вдавил меня в себя как можно сильнее. Я впилась в его губы выбивающим дух поцелуем, но вскоре оторвалась и встала.

– Без рук, Алекс, я же сказала…

Соберись, Джесс. Ты еще недостаточно помучила его…

Я ощутила невероятную пустоту. Мне хотелось вернуться обратно, хотелось уже плюнуть на все и раствориться в потрясающей наполненности, снимающей напряжение тягостного узла ниже живота. К чему весь этот героизм? Нельзя просто отдаться ему прямо сейчас и насладиться сексом? Но я была непоколебима: если решила что-то, то надо двигаться до конца. Обойдя Алекса, я встала за его спиной, дав себе возможность на секунду выдохнуть.

С ним можно голову потерять…

Наклонившись над ним, я перекинула волосы на одну сторону, а затем провела языком от его уха по шее в направлении к ложбинке между ключицами. Параллельно моя ладонь исследовала упругий рельеф его груди и пресса, опускаясь ниже к ширинке. Проскользнув рукой, я сжала твердый член через ткань брюк, показывая, что нет ничего хуже мстительной женщины!

Ладно, пора переходить к делу…

Встав снова перед ним, я развернулась лицом к камину, предоставляя любимому лицезреть мои изгибы сзади. Расставив ноги, начала слегка покачиваться в такт музыке, пропуская импульсы через себя. Приподняв волосы и прикрыв глаза, я кожей чувствовала его вожделеющий взгляд. Мне безумно нравилось, когда он смотрит на меня.

И только на меня…

Резкий наклон вниз заставил его выпрямиться. Мой дерзкий взгляд и нахальная ухмылка заставили заерзать на стуле, показывая всем видом, насколько ему уже нетерпится. Провела рукой по своему бедру и в конце круговым движением погладила ягодицу, при этом подмигнув Алексу, заигрывая с ним.

Развернувшись на правой ноге, левую завела назад. Высокие каблуки позволяли исполнять движения изящно и грациозно, поэтому тело двигалось плавно, а опыт прибавлял уверенности. Проведя руками вверх, я очертила ладонями грудь и опустила их снова вниз, скользя по внутренней части бедра, одновременно присаживаясь на пол. Отвела правую ногу влево, а затем резко убрала ее за себя, оказываясь на коленях в открытой позе. Резко подавшись вперед, я оперлась на ведущую руку, эффектным взмахом головы убирая волосы назад и делая глубокую волну.

Оказавшись около Алекса, я начала раздевать его. Обманчиво медленно расстегнула ремень, пуговицу и молнию, а затем, схватившись за пояс брюк, потянула вниз, не забыв заодно и про нижнее белье. Подняла игривый взгляд на парня, при этом хитро улыбнувшись. Однако Фаррел оказался неглуп и успел разглядеть пляшущих бесят в глазах, раскалывая мой план, как орешек. И чтобы не оказаться на полу, он привстал именно в тот момент, когда я дернула брюки вниз. Освободив его возбужденную плоть, заметила, как любимый удовлетворенно вздохнул.

Меня поражала его выдержка, ведь он из последних сил держался, позволив мне поиграть, и, как верный пес, ждал команду «фас», чтобы отбросить все оковы и наказать меня за эту муку.

По сравнению с ним на мне было слишком много одежды, но самой раздеваться мне не хотелось. Я приложила его ладонь к своей щеке, позволив провести большим пальцем по губам, завлекая в плен своего рта. Медленно поднявшись с пола, я грациозно подцепила резинку трусиков пальцами его руки, и быстро выскользнув из них, оседлала Алекса, прижавшись к нему спиной. В меня сзади упирался набухший член, намекая своей твердостью, что пора бы прекратить это все и перейти к приятному. Но остался только бюстгальтер…

Хоть сама снимай…

Исследовав спину, Фаррел понял, что бюстгальтер с подвохом. Одну руку он запустил мне в волосы, массируя затылок, другой слегка обхватил горло. Глухой стон сорвался с моих губ, и я прикрыла глаза, наслаждаясь этим звуком. Мучительно медленно парень провел пальцами по нижней кромке лифчика и тут же ухватился за небольшую застежку между чашечек. Чуть слышный щелчок – и грудь легла в его ладони.

Дольше ждать было невыносимо… У нас очень уютная гостиная, а самое главное – просторная, с большим мягким ковром на полу. Все, что сдерживало, рухнуло, безумие заполонило разум, а желание накрыло с головой, после того как последняя тряпка отлетела в сторону. Я получила сполна за свою шалость, но осталась довольна наказанием.

Мы растворились друг в друге, позабыв обо всем. Плевать, что будет завтра, через месяц, год или два… Есть только он, я и этот миг, в котором хотелось утонуть…

Глава 6
Что-то не так

Джессика

Открыть глаза было тяжело, особенно – в объятиях любимого мужчины. Затекшее тело побуждало поскорее раскачать еле пробужденный разум, но легкая истома будто плавила мышцы, делая из тебя бесхребетную медузу.

Почему, ну почему мы не перебрались в кровать? Ковер, конечно, очень мягкий, но мой организм не оценил…

С огромным усилием я все же села и потянулась. Приятный рефлекс ослабил напряжение, но разбудил и человека, находящегося рядом. Алекс пошевелился и, скорчив лицо в мучительной гримасе, стал бурчать проклятия под нос.

Видимо, тоже все болит.

Усмехнувшись своим мыслям, я нырнула обратно под плед к любимому. Было так хорошо, что вставать не хотелось, однако учебу никто не отменял, хоть и не надо посещать универ. Два года стажировки, и я получу звание барристера. Для чего оно мне? Хочу добиться уважения в мире юриспруденции не только благодаря влиятельной семье, показать, на что сама способна.

Ребята выбрали годовую программу обучения в магистратуре и окончили университет одновременно с Аланой, я же после получения степени бакалавра поступила в Юридическую школу и уже перешла на второй курс. Алекс готовится полностью окунуться в семейный бизнес, как и Майк. А мы, девчонки, нагрузили себя летней практикой, чтобы хоть немного набраться опыта, ведь осенью я продолжу учебу, а Алана отправится в Медицинскую школу Гарварда, как и мечтала.

У Нортона терпения не хватило ждать девушку еще шесть лет, поэтому и сделал предложение, как только она получила диплом.

Я так рада за них! Они заслужили счастье…

– Доброе утро, мисс Милтон, – прошептал Алекс в мои волосы и оставил поцелуй на макушке, выводя тем самым из расслабленных размышлений.

– Доброе! Посмотрим, как скоро ты перестанешь меня так называть. – Расплываясь в довольной улыбке, обняла его еще крепче. – Ты все документы собрал? Регистрация уже через несколько дней.

– Я их собрал, еще как только влюбился в тебя… – Шутка была милой, но за то, что смутил меня, он получил в бок. – Скоро выходить, а я не могу пошевелиться. В вине явно что-то было: мне всю ночь не хотелось выпускать тебя из рук.

– Еще бокальчик? – Довольно улыбнувшись, я потянулась к желанным губам и оставила легкий поцелуй.

– Я-то не против, но, думаю, никто не обрадуется, если ты пропустишь свой первый день стажировки.

Шутки шутками, но у меня в голове уже давно назревал вопрос, который я не решалась задать. Знаю, что парни в большинстве случаев практики и помечтать с ними почти невозможно. Но Алекс другой… он у меня романтик.

– Алекс, каким ты видишь наше будущее? – немного приподнявшись, я серьезно посмотрела ему в глаза.

Он закинул одну руку за голову, а второй продолжил гладить мою поясницу. Признаюсь, я была очень удивлена, что он заговорил без промедления, будто на этот вопрос уже давно был заготовлен ответ.

– Мы уедем… Я устал от Бостона и хочу перебраться куда-нибудь подальше отсюда. Нужно менять что-то в жизни, и, я надеюсь, Нортоны рванут с нами. Потому что лично меня бы угнетали неприятные воспоминания, связанные с этим городом. Смена обстановки – это как глоток воздуха, необходимый для того, чтобы не захлебнуться в давящих обстоятельствах, как в толще воды. Надеюсь, ты сможешь поддержать мое решение.

– И куда ты хочешь переехать?

– В Лос-Анджелес. Купим небольшой, но уютный дом на берегу океана. У нас появится замечательная дочурка с такой же ангельской внешностью, как у мамы, – Алекс с нежностью посмотрел не меня и заправил прядь волос, что закрывали пол-лица, за ухо. – Заведем собаку и станем самой счастливой семьей на свете.

– Почему Лос-Анджелес?

– То есть тебя больше заинтересовало то, что связано с городом, нежели с половой принадлежностью ребенка? – Парень задорно усмехнулся, убирая вторую руку за голову. – Сразу видно, Милтон, мать из тебя получится так себе!

Я треснула его диванной подушкой, пока он набирал воздух в легкие, краснея от смеха, и готова была продолжить избиение, но взгляд уцепился за часы, стирая все игривое настроение. У меня оставалось очень мало времени на сборы!

Мне удалось договориться о прохождении стажировки в самой влиятельной частной юридической компании Бостона. Я была на седьмом небе от счастья и могла горы свернуть под любым руководством, однако мой энтузиазм поубавился, когда куратором выступила миссис Морриган – генеральный директор и основатель фирмы. Она была очень властной женщиной с тяжелым характером и железной хваткой, ее боялись и уважали, а благодаря заработанному имени знали чуть ли ни на каждом шагу. Имя Кэтрин Морриган часто упоминалось в университете, и все студенты хотели познакомиться с ней лично, но пройти стажировку в компании было невозможно, поэтому никто не тешил себя пустыми надеждами. Никто, кроме меня. Вот что значит стремиться к собственной цели!

Рабочий день прошел на удивление быстро, правда, отнял все моральные силы. Не думала, что бумажная волокита может привести человека в состояние амебы. Хотелось просто доползти до кровати и отключиться до звонка будильника. Однако всю усталость как рукой сняло, стоило лишь увидеть на экране мобильного телефона высветившееся имя Аланы. Ребята пригласили нас на ужин. Так непривычно – Алана Нортон! Прошло всего два месяца с их свадьбы, а я до сих пор не могла представить ее в статусе жены человека, который всю жизнь хоть и был засранцем, но всегда оставался любимым другом.

Жизнь неумолимо бежало вперед, оставляя позади беззаботные времена. Мы немного повзрослели, сменив один образ жизни на другой, и если раньше часто виделись и проводили много времени, веселясь, то сейчас все по-другому… С Алексом живу вместе и с Майком встречаюсь каждый день, а вот Алану… Мы стали очень редко видеться, и ее постоянное отсутствие на встречах было как ножом по сердцу. Многолетняя проблема отсутствия подруги преследовала меня, словно проклятие, однако четыре года назад я наконец-таки нашла ее, но взрослая жизнь снова забирает мою «душу»…

Лана поступила на практику в крупнейший клинический госпиталь штата и взяла на себя обязанности по уходу за больными, работая и днем и ночью. Несмотря на лучезарную и искреннюю улыбку, можно было невооруженным взглядом заметить, как она уставала. Ей тяжело, я вижу это, но девочка оказалась упрямой. Непростую она выбрала профессию, но ее решение стать хорошим кардиохирургом было непоколебимо, поэтому меня не удивляло, что Алана практически жила в больнице и как сильно это раздражало Майка.

Надеюсь, проблема не перерастет в катастрофу их семейной жизни…

Вечер прошел атмосферно: каждый рассказывал, что у них происходило за день, обсуждали нашу предстоящую с Алексом свадьбу, и я еще раз напомнила подруге о примерке платья. Хорошая компания, вкусная еда и вино, все как в старые добрые времена. Что может быть лучше? Правда, я заметила, что Лана почти не притронулась к еде, ссылаясь на отсутствие аппетита, а в скором времени вообще решила отправиться в комнату.

– Ребят, я немного устала. Прошу прощения, но вынуждена вас покинуть, потому что нужно хорошо выспаться, завтра тяжелый день в больнице, – произнесла она, зевая, после чего подарила каждому теплые объятия.

В это время Майк очень внимательно наблюдал за женой, и по его взгляду было непонятно, какие чувства он испытывал в данный момент: обеспокоенность или недовольство. Однако, когда очередь дошла до него, парень просто поднялся и сказал, что проводит любимую в спальню.

Напряжение между ними было видно невооруженным взглядом. Воздух вокруг Нортона был настолько заряжен, что, казалось, скоро заискрит. Насколько я помню, Майк никогда не поднимал руку на девушек, он просто уничтожал их морально, однако Аланой парень дорожил, поэтому я была уверена, что ничего серьезного наверху не произойдет. Но стоило ему снова вернуться, как мое сердце сжалось: перед нами был злой, очень злой друг…

– Бэттор, что у вас происходит? – не выдержал Алекс, опередив меня с вопросом.

– А ты угадай… – с тихой агрессией предложил Майк и небрежно плеснул в стакан скотч, осушив его одним глотком, а затем скривился то ли от горечи алкоголя, то ли от паршивости ситуации. – В гробу я видел ее больницу… Зачем ей вообще работать? А? Я могу обеспечить ей беззаботную жизнь!

– Майк, не в деньгах дело, ты понимаешь? Алана нашла свое призвание, и это ее выбор. Ты должен считаться с ним, – Алекс пытался достучаться до друга. Он всегда выступал против ущемления чьих-то прав и становился на защиту слабого.

– Выбор у нее был до встречи со мной… – Нортон сжал рокс в руке и перевел надменный взгляд на Фаррела.

– И что тогда дальше? – Алекс принял вызов. – Вы только поженились, и, столкнувшись с проблемой, ты хочешь уже поставить Алану на колени? Очень глупо будет с твоей стороны, ведешь себя сейчас, как ребенок, и кстати… Что ты будешь делать, когда появится малыш? Ему-то она вообще будет отдавать все свое время, похлеще практики в госпитале.

Майк замер, смотря в упор на близкого друга, видимо, раздумывал над его словами. Однако молчание затянулось, и, чтобы развеять эту неловкую тишину, я предложила перебраться в гостиную. Расположившись поудобнее на диване, стала анализировать психотип Нортона, хотя раньше этого не делала. Зная, каким он был ветреным раньше, никогда бы не подумала, что он станет жутким собственником, однако чем больше я осмысляла его чувства к Алане, тем яснее вырисовывался другой человек в памяти. Невольно я вспомнила первый суд, на котором мне пришлось побывать. Хоть я была и в роли зрителя, но запомню его на всю жизнь…

«Зал суда. Велось слушание по делу Марка Вуда.

Как оказалось, против него уже было возбуждено подобное дело, но в прошлый раз его семье удалось добиться, чтобы он вышел сухим из воды. Однако сейчас у девушки появилась сильная защита, которая не спустила все на тормозах, а довела дело до Верховного Суда, привлекая внимание всевозможных средств массовой информации. Аманда Нортон сделала все, чтобы справедливость наконец-таки восторжествовала.

Марк сидел в расслабленной позе, глядя в одну точку. Складывалось впечатление, что ему абсолютно плевать на происходящее вокруг. На его лице отражалось очень много душевной боли. Красные глаза и пустой взгляд… Казалось, он не спал несколько суток, и если так, я бы не удивилась, ведь любимая девушка балансировала на грани между жизнью и смертью. Безысходность – вот, что я увидела в тот день. Он хотел в тюрьму, хотел избавиться от оков, в которые был заключен всю жизнь. Вуд, держа голову прямо, подтверждал каждое слово обвинения и беспрекословно соглашался с наказанием.

Я сидела весь процесс молча, открывая для себя Марка с другой стороны. Его поступкам нет и не могло быть оправданий, но было ясно как божий день, что им двигало отчаяние. Он хотел вернуть девушку, подарившую ему другой мир, но вместо того, чтобы искупить вину и вымолить у Аланы прощение, он снова ступил не на тот путь. Передо мной сидел запутавшийся человек, камнем падающий вниз, в самую бездну. И для меня стало неожиданностью, кто на самом деле разрушил счастье влюбленных.

Все время я старалась держать себя в руках, но когда суд удалился для вынесения вердикта, началось то, чего никто не ожидал… Миссис Вуд набросилась на родителей Аланы…

– Это все ваша дочь! Она испортила ему жизнь! Ненавижу всю вашу семью! Будьте прокляты!!!

Охрана перехватила разъяренную женщину буквально в паре ярдов от семьи Аланы, но миссис Вуд, не сдаваясь, пыталась вырваться, размахивала руками и ногами. Казалось, что ничто не могло усмирить буйную мать, однако внезапный окрик сына привел ее в чувство.

– Закрой свой рот! – послышался властный голос Марка. – Только попробуй еще хоть слово о ней сказать, и я лично оторву тебе голову!

Разыгралась такая семейная драма, которую никто не ожидал. Сколько помню Вудов, они всегда позиционировали себя как любящая семья. Да, Марк не подарок, но мы считали, что он просто избалованный ребенок, который вырос жутким эгоистом от чрезмерной опеки и обожания, но сегодняшний день сорвал все маски с «идеальных отношений»…

Шок – наверное, так можно было описать состояние всех присутствующих в зале суда. Даже брошенное Марком мимолетное обращение в мой адрес не так сильно зацепило, как та правда, что открылась нам. Верховный Суд признал Марка полностью вменяемым и вынес наказание в виде лишения свободы сроком на двадцать пять лет…»

В тот момент мне стало искренне жаль парня, а крик души заставил посмотреть на него под другим углом. Я ощутила со стороны всю мощь его любви, за которую он боролся, хоть и таким грязным методом. Возможно, Алана сделала бы из него нормального человека, если бы рядом не было его семьи.

Очень печальная история любви, которая закончилась смертью одной стороны… И которая навсегда останется в нашей памяти.

Безумно рада, что в нашей жизни с Алексом все спокойно. Такие качели не по мне.

Я вздрогнула, когда почувствовала, как теплая ладонь накрыла мою. Открыв глаза, поняла по обеспокоенным лицам ребят и моим мокрым щекам, что глубоко ушла в свои мысли.

– Что с тобой? – спросил Майк, поглядывая на Алекса. – Я чего-то не знаю?

– Я здесь не при чем, Бэттор. В отличие от вас, у нас все хорошо…

– Все нормально, – поспешила успокоить обоих. – Первый день оказался не самым легким, и я просто устала. Даже не заметила, как отключилась на время.

– Если нужна помощь, ты только скажи. – Любимый приобнял меня за плечи и оставил поцелуй на виске.

– Все хорошо, я справлюсь, – улыбнувшись, положила голову на плечо Алекса, наслаждаясь теплыми объятиями.

– Боже… Ну кто бы сомневался, самостоятельная ты наша! – фыркнул Нортон и закатил глаза, за что получил от Алекса декоративной подушкой по лицу.

Мы проболтали еще где-то полчаса и стали потихонечку собираться. Попрощавшись с Майком, я в сотый раз напомнила ему о том, что если он обидит Лану, я его прибью, после чего мы сели в машину и поехали домой.

– Как мне не хватает наших встреч, – призналась я, направляясь в душ. – Я так скучаю по Алане, даже передать не могу как…

– Милтон… Подруга подругой, и я прекрасно понимаю, почему ты к ней так относишься, но иногда мне кажется, что ты ее любишь больше, чем меня, – Алекс расселся на краю кровати, ожидая моего ответа.

– Алекс, ты ревнуешь? – Медленно двигаясь в сторону ванной комнаты, я постепенно снимала с себя по одной вещи. – Не стоит, милый, а то нервные клетки не восстанавливаются.

Взвизгнув, когда он резко рванулся в мою сторону, я скрылась за спасательной дверью, чтобы не получить по одному месту.

Закончив все процедуры по приготовлению ко сну, я вышла в спальню, где застала Алекса с задумчивым выражением лица. Рядом с ним лежали письма, видимо, почта, накопившаяся за день, однако одно из них он крутил в руках, странно поглядывая на него.

– Что это? – Подойдя ближе, я кивнула на то, что он держит.

– Это я хотел у тебя спросить, – хмыкнул Фаррел, протягивая абсолютно чистый конверт, где каллиграфическим почерком было выведено лишь одно слово.

Мое имя…

Глава 7
Призраки прошлого

Джессика

– И что ты будешь с этим делать? – спросила Алана с набитым ртом.

Уже ест что-то… Здесь это вообще разрешено?

Приоткрыв шторку, я аккуратно выглянула, убедившись, что не ослышалась. Алана развалилась в кресле, перекинув ноги через подлокотник и шурша пакетиком из-под соленых орешков. Прям помешанная стала на них, критические дни скоро? В поведении девушки чувствовалось влияние Майка, а вернее, его манеры.

С кем поведешься…

Пока я находилась в примерочной и задыхалась под толстым слоем подъюбников, случайно подслушала телефонный разговор ребят, где Лана повторяла одну и ту же фразу: «Все хорошо». Майк стал сильно перегибать палку, и, хотя я не очень люблю лезть в чужие отношения, намекнуть ему об этом стоило.

– Хватит от меня прятаться, выходи, – буркнула подруга в ожидании моего появления.

Как только консультант застегнула последнюю пуговицу на спине, я вышла на середину подиума под яркое освещение. Рядом сразу же засуетились помощницы, расправляя юбку и поправляя шлейф, чтобы вид стал еще эффектнее.

– Ты просто восхитительна! – С горящими глазами Алана поднялась со своего места и направилась в мою сторону.

– Только без рук! – указав на пачку, мягко намекнула я на риск оставить жирные пятна.

– Зануда… – Цокнув, Лана закатила глаза и положила орешки в сумку, а затем протерла пальцы салфеткой. – Но, если честно, первое мне понравилось больше.

– Эти платья – выбор мамы, а я даже каталог в руках не держала.

– Чего? – удивилась та, смотря на меня какое-то время в полном замешательстве. – А где свобода выбора, желание невесты, личные прихоти? Это твоя свадьба, в конце концов!

– Знаю, поэтому ни одно из них я всерьез не рассматриваю.

– Тогда зачем ты мне голову морочишь, а? – Алана захныкала, как маленький ребенок, для полной картины не хватало только ножкой топнуть. – Мы могли потратить это время на более приятное… Ммм… поедание чего-нибудь.

– Лана, хватит жрать – растолстеешь! – смеясь, я отправилась в примерочную, чтобы снять с себя это тяжелое пышное платье.

– Ой, отстань! Тем более ты не оригинальна в своих высказываниях, твой наглый друг тебя уже давно опередил.

– Мой наглый друг – твой муж, между прочим! – Выйдя в зал, я отправилась за каталогом, чтобы самой выбрать платья и назначить новую дату примерки.

– Угу, муж… – безэмоционально отреагировала подруга, уставившись в одну точку.

Я стала замечать резкие перепады в ее настроении, а также частые подвисания и долгие размышления над чем-то. Хотя только Господу известно, что сейчас в голове у этой девчонки – может, вообще пусто, и она отключается, как робот.

Наверное, и правда все дело в тяжелой работе, но она знала на что шла. Однако внутри у меня было стойкое ощущение, что дело в другом.

– Нам придется сюда вернуться? – вздохнув, Лана перевела на меня усталый взгляд, но после утвердительного кивка пожала плечами и продолжила: – Жаль, я все же за первое.

Сегодня был один из тех редких дней, который я могла бы смело обвести красной помадой в календаре, так как наши совместные выходные выпадали крайне редко. После того как у Аланы началась практика, она пропадала в больнице на дежурствах, а приходя домой, сутки отсыпалась. Майка, конечно, такой расклад не устраивал, но с его женой спорить бесполезно. Мы все прекрасно понимали, что былые времена не вернуть, и поэтому старались встречаться с друзьями при любой удобной возможности.

Рано утром наши мужчины улетели в Канаду – их отцы решили запустить совместный проект – и должны были приехать только на следующий день, однако Майк уже позаботился о том, чтобы я не оставляла Алану одну на ночь и попросил остаться у них. Долго упрашивать меня не пришлось, я лишь поломалась чуток для вида и согласилась.

Покинув свадебный салон, мы немного прогулялись, а когда от духоты уже стало нечем дышать, нашли спасение в кафе-мороженом. Взяв по шарику с разными вкусами и молочному коктейлю, мы уселись поудобнее на диванчике, и я поведала Алане историю с таинственным конвертом.

На самом деле внутри находились какие-то обрывки письма на португальском языке, из которых сложно было что-то понять, поэтому, недолго думая, я собрала все в кучу и отправила в мусорное ведро. Поначалу Алана выдвигала различные предположения – вплоть до неудачного признания в любви. Постоянно спрашивала, как отреагировал Алекс и что было потом. Но вскоре она замолчала, а энтузиазм заметно поубавился.

Ее беззаботное выражение лица сменилось испуганной настороженностью. Лана словно отключилась от внешнего мира, не замечая моих озабоченных откликов и жестов, которыми я пыталась привлечь ее внимание. Она смотрела в одну точку за окном, и ее глаза наполнялись хрустальными крупными слезами. Ее руки искали, за что бы ухватиться, чуть не отправив на пол креманку с мороженым. Продолжалось это до тех пор, пока ладонь подруги не сжала в кулаке ложку, а взгляд не скользнул за кем-то в сторону, после чего переместился на меня.

Словно призрака увидела…

Растерянно проморгавшись, Алана молча схватила сумочку и, промямлив что-то об уборной, оставила меня в одиночестве. Я посмотрела в окно и пыталась понять, что же она там увидела… Я ненавидела состояние, когда сидишь в полной растерянности и не знаешь что делать. Ступор сковал тело, приказывая не двигаться и позволить девушке самостоятельно прийти в себя, в то время как сердцебиение оглушительно отдавалось в ушах, гулких эхом твердя, что я нужна ей.

Нужна прямо сейчас…

И как только я вышла из-за стола, не заботясь о том, что все вещи остались без присмотра, Алана показалась в поле зрения. На ней буквально не было лица. Она смотрела отрешенным взглядом и едва не сбивала встречающиеся на пути столики.

– Тебе плохо? – Подхватив за плечи, усадила ее на диванчик и устроилась на корточках рядом.

Взяв ладони Аланы, я ужаснулась от их холода. Хоть в кафе и свежо, но не до такой же степени! Бледность лица и губ говорили сами за себя, и мой вопрос звучал лишь риторически: хотелось узнать причину – но Лана молчала. По закрытым глазам и глубокому дыханию поняла: она старается прийти в себя.

Я была рядом. Просто сидела и ждала, отогревая ее кисти, но внезапно осипший голос подруги заставил замереть на месте и посмотреть на девушку в недоумении:

– Мне надо срочно в больницу. Увидимся дома, ключи у тебя есть…

– Ч-что? – Все мои мысли улетучились, оставляя ничем не заполненную пустоту. Алана всегда умела удивить, но ввести меня в состояние шока у нее получилось впервые. – К-какая больница? Да что случилось, объяснишь наконец-таки?

– Привезли пациента… попросили приехать… – речь Аланы была несвязной и расплывчатой, подруга словно пьяная сидела. Кусая губу, она гипнотизировала свою сумочку, после чего вытащила телефон и посмотрела время. – Встретимся через пару часов… – после чего стремительно направилась к выходу.

– Стой, я отвезу тебя!

На мой крик Лана обернулась, но, ничего не сказав, покачала головой и вышла на улицу. Все произошло так неожиданно, что я даже не смогла собраться и разобраться в ситуации.

Алана мне наврала, это и так понятно, но куда она отправилась?

От волнения вспотели ладони и очень быстро заколотилось сердце.

Что делать? Что делать? Что, мать вашу, делать?

В голове, как на повторе, крутилось одно и то же, не позволяя трезво оценить происходящее. Первое, что пришло на ум, – слежка.

Детский сад какой-то, мы же взрослые люди!

Опустив голову на ладони, я прикрыла глаза и позволила себе просто посидеть, ни о чем не размышляя, ведь в таком напряжении абсолютно ничего здравого в голову не придет. Адреналин в крови еще может подтолкнуть на безрассудные поступки, которые в большинстве случаев оказываются правильными, но состояние стресса напрочь угнетает, не позволяя даже пальцем пошевелить.

– Ладно… – Я выпрямилась и размяла плечи. Схватив свою сумочку и телефон, покинула место, где еще минут десять назад мы так хорошо проводили время.

Просидев в машине у дома Нортонов, я так и не решилась зайти внутрь без подруги. Отбивая нервную дробь по рулю, бросила мимолетный взгляд на приборную панель и отметила, что Алана пропадала уже больше часа. Беспокойство, подобно змее, обвившейся вокруг шеи, сжимало горло с каждым вздохом. Звонить ребятам было плохой идеей, а Лана который раз не отвечала на звонок…

– Я не могу так больше… – Заведя машину, я выехала в сторону ее работы.

Прибыв к месту назначения, сразу же направилась к информационной стойке, чтобы узнать все, что мне нужно.

– Здравствуйте! Я ищу Алану Нортон, она…

– Не продолжайте, мисс Милтон, – мне мило улыбнулась молодая девушка по ту сторону стойки. – Сегодня она не приходила, у нее выходной. По крайней мере, я не видела ее. Могу узнать, если хотите.

Сначала хотела согласиться, и уже открыла рот, но вовремя вспомнила, что у меня есть номер человека, который мог ответить на мой вопрос с высокой долей вероятности.

Зря сюда тащилась только…

– Подскажите, пожалуйста, а мист… доктор Голт сегодня работает?

– Да.

Поблагодарив за помощь, я снова вернулась в машину и набрала номер человека, что спас жизнь Алане.

– Джессика? – раздался уставший голос мужчины. – Что-то случилось?

– Мистер Голт, здравствуйте! Надеюсь, не отвлекаю вас?

– Все нормально. Я слушаю тебя.

– Не хотелось бы беспокоить по пустякам, но Алана не берет трубку и… – я замялась, понимая, как глупо выглядела со стороны. Будто оправдывала подругу перед ее родителями, когда она сбежала с парнем, а им наврала, что ночует у меня.

– Джессика, – мужчина вздохнул так, что мне захотелось сгореть от стыда, – у миссис Нортон выходной, и на смену она заступит только завтра. Не знаю, с чего это вдруг ты решила искать ее через меня, но моей подопечной сегодня нет в больнице.

– Как н-нет… – повисла тишина, будто я ждала каких-то объяснений. – Извините за беспокойство. Хорошего дня… – Я сбросила вызов, чтоб не оказаться в еще более глупой ситуации, чем сейчас.

Ее нет здесь… Она соврала мне… Соврала…

Ничего не оставалось, как сидеть и биться головой об руль. Отхватить от Майка – перспектива так себе, но что мне сделать, чтоб хотя бы понять, в какой стороне искать? Откинувшись назад, я бегло осматривала снующих вокруг людей, гадая, куда ехать дальше… Схватив телефон, снова начала набирать номер беглянки, и когда время третьего вызова подходило к автоматическому сбросу звонка, на том конце раздался поникший голос подруги. Я еле сдержалась, чтобы не накричать на нее, но мысль о том, что в кафе что-то случилось, меня быстро отрезвила.

– Алло, – сказала Алана как ни в чем не бывало.

– Где ты? – Пришлось выдавливать из себя спокойный тон, в то время, как внутри все пылало ярким пламенем. – Прошло почти два часа, а ты даже на звонки не отвечаешь. С тобой все хорошо?

– Да, – все так же отозвалась она. Было сложно иногда разобрать слова из-за шума на фоне. – Только вышла из больницы. Сейчас такси поймаю и приеду.

– Я могу забрать тебя.

– Не нужно, – поспешила откреститься Алана. – Я уже большая девочка и самостоятельно найду дорогу домой.

Смирившись с ее упрямством, я завела машину и переключила передачу, но рука замерла на ручнике, стоило услышать детский голос, что восторженно вещал родителям о видневшейся издалека вывеске зоопарка.

Зоопарк?! Какого черта она поперлась в южную часть Бостона?

Я была там множество раз с родителями, но в памяти почему-то всплыл эпизод, когда мы с мальчишками посетили иное место, что находилось неподалеку:

«– Было здорово, не так ли? – Весело поедая попкорн, я обратилась к друзьям.

– Это точно! – усмехнулся Алекс и, набрав жмень воздушной кукурузы, бросил в лицо Майку. – Особенно тогда, когда обезьяна заехала в лоб этому балбесу.

– Да пошел ты! – Нортон хотел пнуть парня, но тот ловко увернулся, встав по другую сторону от меня. – У нее очень тяжелая рука, я вообще удивлен, как шишак не вылез.

– Нечего было дразнить бедное животное, – смеясь, я повторила за Алексом и так же одарила лицо Майка попкорном.

– Да хватит уже! – Он сжал кулаки, наигранно изображая злость, однако я знала, что он меня никогда не обидит, и нагло этим пользовалась. – Ребята! У меня такая идея появилась, вы обалдеете!

– Какая? – Скепсис в наших голосах охладил пыл Майка, заставив его обратить взгляд к небу.

– Зануды… Здесь недалеко городское кладбище, прогуляемся там?»

На меня словно ведро воды вылили…

– Дже-е-е-с! Слышишь меня? Ты здесь? – голос Аланы стал громче, или это я от осознания происходящего обострила слух.

– Я… я… – Понимала, что нужно срочно ехать к ней домой, но желание убедиться кое в чем оказалось сильнее. – Мне нужно было отъехать, но я скоро вернусь, не переживай.

– Хорошо. До встречи! – Вызов прервался.

Отбросив телефон на сиденье, я поехала в другую часть города. Туда, где мне пришлось побывать три с половиной года назад…

* * *

Вечером Алана вела себя непринужденно, хоть слегка и заторможенно – ее обычное состояние в последнее время, но сегодня, я уверена, причина в другом. Я сидела на своем любимом диване и открывала бутылку вина, а Алана как раз возвращалась с кухни, чтобы присоединиться.

– Все сделала что хотела? – Я начала разговор издалека, планируя обсудить неприятную тему.

Пока наливала себе вино, Алана поставила рядом импровизированную сырную закуску и графин чая со льдом.

– Д-да. – Ответ получился рассеянным, а потом она и вовсе замкнулась: – Угу, все хорошо…

Тишина затянулась, и каждая из нас пребывала в своих мыслях. О чем думала подруга, было известно только ей. Я же лихорадочно решала, каким путем вытащить из нее правду. Мой взгляд ухватился за один предмет, и слова нашлись сами собой:

– Красивый букет! – Я указала головой на вазу, так гармонично вписывающуюся в интерьер гостиной. – Обожаю пионы… И вообще, столько красивых цветов в мире, да? – Алана как-то отрешенно кивнула, переводя взгляд в пустоту. – А ему почему-то нравились только красные розы…

Лана замерла, и как только до нее дошел смысл сказанных слов, резко подняла на меня глаза, в которых читался откровенный страх, словно ее застукали за непристойным занятием и угрожали разоблачить перед всем светом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Альваринью» – сорт винограда, который часто можно встретить на северо-западе Португалии, где его используют при производстве вина винью верде.

Вернуться

2

Извините, леди. Я не увидел вас (порт).

Вернуться

3

Надо быть осторожнее (порт).

Вернуться