Like You Story (Kuznetsova Elizaveta)
Тень Истины

Глава 1. Начало водоворота

Он нервно ёрзал на стуле, надеясь не услышать своего имени. Только не сейчас, когда он нашёл способ избежать участия в этой никому не нужной жестокости. Шон, выслушав его идею, сразу принялся её реализовывать. Он понимал, что Джим находится в зоне риска. И что его нужно вытаскивать.

План, который носил кодовое название «Г», обозначая именно то слово, что приходит в голову, был настолько же безумным, насколько нереализуемым. Но Джим знал, что именно благодаря этому Глэдис придёт в полный восторг. Эта юная особа всегда обожала авантюры, считая себя кошкой с девятью жизнями. Причём лимит их был уже давно исчерпан.

Она восхищала его. Из-за неё Джим и сам начал всё чаще соглашаться на самые сложные задания. Лишь бы быть рядом, иметь возможность защитить её в нужный момент. Он знал, что она воспринимает его иначе. Но ему не мешало хотя бы так заботиться о ней. Поэтому он справится – чтобы спасти следом и её. Ведь Джим уже не представляет, что может быть мир, где не будет той самой Глэдис. Пускай и на расстоянии, но невредимой.

Ментор продолжал озвучивать список. «Нет, брахма, не сейчас. Мне нужно ещё немного времени», – думал Джим, сжимая планшет. «Да где тебя носит, Шон?»

– Джим Биверли, встаньте, – вот и озвучен приговор из уст ментора. Сидя на последнем ряду, Джим продолжал сжимать планшет, веря до последнего в слова Шона: «Я тебя вытащу, брат».

Ментор начал повторять имя Джима, пытаясь найти его среди тысячной аудитории. Джим ощутил, как острый взгляд Глэдис пробивал его насквозь. Она была сильной. И он не мог не восхищаться её уверенностью. Она смотрела на него, не моргая.

А Джим всё ждал, до последнего веря, что Шон вытащит его.

И тут над его головой раздался голос:

– Джим! Встань.

***

Глэдис прожигала взглядом лицо Джима, стараясь донести до него свои эмоции:

«Давай же, чего ты ждёшь. Ты в зоне риска, Джим. Если твоё имя сейчас прозвучит, это будет приговор. Они заберут тебя».

Продолжая сурово смотреть на парня, Глэдис пыталась скрыть свои истинные чувства. Она всегда была сильной. Одной из них. Независимая. Стойкая. Хоть и производила впечатление хрупкой и ранимой. И, сейчас, казалось бы, она была бесстрашна.

Но у неё была одна слабость, которую она не позволяла показывать даже самой себе. Скрывая это глубоко внутри.

Джим. Её слабостью был Джим. Она старалась вести себя с ним более сдержанно, но каждый раз, видя его улыбку, теряла самообладание. Потому всегда выбирала наиболее сложные испытания, с которыми ей будет справиться сложней. Лишь бы быть рядом и прикрыть его. А он как дурак лез на рожон. Иногда ей казалось, что он делает это для её защиты. Но после того, как он резко отстранялся от неё, эти мысли сразу же покидали девушку.

– Джин Биверли, встаньте.

Вот и вынесен приговор.

Всё, что Глэдис сейчас хотелось сделать, это резко вскочить, создать дымовую завесу и вытащить Джима из этой ловушки. Но тогда она проявит свои истинные чувства и покажет своё слабое место. А для её цели нельзя иметь слабых сторон. Больше нельзя. И всё же нужно что-то предпринять, иначе ментор доберётся до него – и шанса больше не будет.

Медленно сползя со стула под стол, она начала перебираться ближе к Джиму. Почти дойдя до него, она услышала прямо над головой:

– Джим! Встань.

***

Джим и Шон росли вместе в семье Шона Биверли. Не потому что Джим был сирота. Напротив, он был сыном Архила Второго, одного из самых значимых людей в Резиденции. И именно для того, чтобы обезопасить жизнь своего сына, он скрыл факт его рождения и отдал в семью своего друга. Семейство Биверли растила Джима как своего родного. Но лишь недавно смогла поведать, кем именно является его отец.

Именно потому Шон сделает всё, чтобы вытащить Джима.

Он знал, что данные у Джима выше среднего, ведь он сын Архила. А это означает, что он вынослив, силён, обладает аналитическим складом ума и непревзойдённой реакцией. Таких как он берут в Исследователи в числе первых. Но после встречи со своим отцом, Джим резко сменил курс действий. Когда Шон спросил его, что ему сказал отец, то тот ответил только одно:

– Никогда не вступай в ряды Исследователей. Сделай всё, чтобы избежать этого. И если вариантов не будет, я помогу тебе сбежать.

Когда настало время сдачи итоговых экзаменов, Джим осознал, что он в числе лучших. А это значит – один из первых кандидатов в Исследователи. Так как выбора не вступать у него не было, то не было и варианта, как это избежать.

Только лишь обратиться к Архилу.

Безумный план! К одному из лидеров Резиденции, напрямую, без причины не попасть. А стоило всем узнать, кем на самом деле являлся Джим, то его тут же заберут. Но перед этим вместе с отцом сошлют на каторгу за сокрытие информации от Системы. Или же выберут наихудший исход.

В том, что Джим был одним из лучших, было и преимущество. Он мог встретиться с Архилом на официальном мероприятии. В тот вечер, когда был торжественный аудит Академии, Джим обсудил с Архилом план своего побега, используя шифрование. Шон слышал через наушник все, что они обсуждали и понимал, ведь этот шифр они с Джимом придумали ещё в детстве. Каждое третье слово в предложение – это основное слово к настоящему смыслу сказанного.

Шон вытащит Джима во что бы то ни стало. Однако тогда и он попадёт в зону риска. И все, кто окажется рядом. Именно поэтому Шон поделился своими идеями и страхами с теми, кто сможет им помочь. С родителями, которые, к его удивлению, почти не внесли никакие правки в его действующий план. Только лишь Эгги, его младшая сестра, оставалась в неведении. Было принято решение максимально по времени оттянуть тот момент, когда и ей, в свои десять лет, придётся разбираться в том, в чём дети разбираться не должны.

Одной из главных проблем являлся тот факт, что в Резиденции скрыться почти невозможно. А за её пределами начинаются земли других локаций, где их сразу вычислят. Но у Архила был план, как им выйти незаметно, а, главное, как попасть и скрыться в Городе.

Так как Шон занимался защитой информационных данных, то у него была возможность практиковаться самостоятельному переходу из сна в реальность. Особенно много он тренировался в последние месяцы. Пройдя через плазму быстрого сна, Шон увидел спину Джима. И ощутил весь ужас, когда осознал, что ментор уже назвал его имя.

Медлить было нельзя. Стараясь сливаться с обстановкой вокруг, он медленно приблизился к Джиму и произнес:

– Джим! Вставай.

***

– Джим! Вставай. Нам надо уходить сейчас.

Не понимая, как именно Шон оказался рядом, Джим собрал всю волю, чтобы не произнести ни звука. Он умел сохранять хладнокровие, но сейчас ему было по-настоящему страшно. Ведь в зону риска попадает и его лучший друг. И, возможно, те, кто не сможет оставить его в самое тяжёлое время. А их жертвы Джиму будет крайне сложно принять.

Но вопрос стоял не только в личных страхах самого Джима. Но ещё и в том, что сделает Резиденция, используя его потенциал. Его сделают одним из координаторов сна. И тогда люди потеряют последнюю каплю свободы, когда Джим раскроет формулу подчинения через сны. В этом и заключалась основная задача Исследователей. Странствуя, открыть формулу контроля сна и тем самым вселять в головы людей чужую волю.

Когда-то давно, в детстве, Джим любил учиться. Они с Шоном, Глэдис и младшей их Эгги весело проводили время, визуализируя сны. Получали задачи изобразить тот или иной объект, иногда событие человека. Это невероятно творческое задание по визуализации снов.

Но спустя время Джим понял, что это было лишь начало. После того, как были отработаны навыки в визуализации абсолютно любого события, объекта, субъекта, Резиденция приступила к вопросу изучения формулы по контролю самой воли. Только недавно, после встречи с отцом, Джим это понял.

Та встреча – одна из первых – на аудите Академии, была наполнена теплом. Ведь отец сразу понял шифр. Оказалось, что это Архил и отец Шона, Крон, придумали этот шифр и обучили ему детей. При аудиенции на встрече Джим задавал Архилу Второму вопросы, касающиеся его будущей работы. Но на самом деле, каждое третье слово формировало то, что он так хотел сказать отцу:

– Я начал понимать правду. Теперь не знаю, как мне избежать этого.

Взгляд Архила был наполнен теплом и любовью к сыну, которую он ловко выражал в каждом третьем слове:

– Я знал, что ты поймешь. Горжусь тобой. Ты прав. Никогда не вступай в ряды Исследователей. Сделай всё, чтобы избежать этого. И если вариантов не будет, я помогу тебе сбежать.

– Куда я должен буду сбежать? И что делать дальше?

– Не волнуйся, я всё подготовлю. Чтобы ты незаметно исчез. И чтобы оставался таковым и после того, как покинешь нашу Резиденцию.

Я хотел создать для тебя идеальный мир. Тот, где ты сможешь выбирать. Но сам же оказался у руля Системы, которая отняла у тебя право выбора. Однако маховик заведён. И это то немногое, что я могу сделать для тебя теперь. Когда ты выберешься, я дам тебе выбор. И ты сам решишь, что тебе делать дальше. Но я всегда буду на твоей стороне, чтобы ты не предпочёл.

Это был их первый разговор, который зародил крепкую связь между отцом и сыном. Поклонившись Архилу Второму, Джим удалился, из последних сил сдерживая слёзы. Он ещё не знал своего отца, но уже безоговорочно верил ему.

И вот сейчас Шон стоял за его спиной в многолюдной аудитории. Пока ментор ищет его, есть пару мгновений, чтобы скрыться.

– Не делай резких движений, – сказал Шон. – Я создам завесу и выведу тебя. Так как я не вошёл в сонную фазу, то находиться долго здесь не могу. Так что поднимай свою задницу и делай то, что я тебе скажу. Старший брат плохому не научит.

Джим тихо фыркнул. По факту, Джим был старше. Так Шон говорил каждый раз, когда благодаря ему они вновь ввязывались в какую-либо авантюру.

Нужно было напрячь мышцы, чтобы ловко и незаметно оттолкнуться от пола и горизонтально проплыть в плазме до прохода, созданного Шоном. И задержать дыхание, ведь они находились в разных фазах, а это означало, что после будет сильно мутить.

Стоило Джиму начать подниматься с места, отслеживая каждый взгляд ментора, как он ощутил холодное и нежное прикосновение к своему колену. Каково же было его удивление, когда он понял, что интуиция не подвела:

– Глэдис?! Какого брахма ты творишь?

Брахма, это было слишком громко.

– Мистер Джим Биверли, вот мы вас и нашли. Встаньте же, наконец, и выйдете к нам.

Тысячи голов резко развернулись, следуя голосу ментора.

«Это конец».

***

– Джим! Вставай. Нам надо уходить сейчас.

Сердце Глэдис провалилось, замерло, а застучать смогло только после того, как она поняла: это говорил Шон. Тот факт, что он не был в фазе сна, свидетельствовало о том, что сейчас они оба покинут аудиторию. А дальше – скорее всего будут скитаться. Даже Глэдис, с её умом, было сложно представить, как можно скитаться и оставаться незамеченным в их мире. Но это ведь Джим и Шон, они точно продумали план действий.

И вроде бы Глэдис должна быть рада, что у Джима есть шанс спастись. Но ужас от того, что она навсегда потеряет его, ошпарил тело. Он никогда не был её. Однако всегда был рядом, с самого детства, когда его тёплый взгляд и голос спасли её от дикого одиночества. Усмирили нрав. Покорили.

Не понимая, что именно делает её тело, она пришла в себя после громкого возгласа Джима.

Брахма, да как же так? Она бы всё отдала, чтобы его спасти. И сейчас сама же загнала его в ловушку. Особенно после того, как услышала голос ментора, направленный в их сторону.

Джим поднял голову, крепко сжав зубы. В его глазах она видела тысячи мыслей, вариантов того, как спастись. Кто бы мог подумать несколько лет назад, что сдача экзаменов приведёт их к концу. Они быстро повзрослели, узнав всю правду о Системе. И безобидные детские задания по созданию снов стали их проклятием. Они были слишком умны и любопытны. Задавали вопросы и искали ответы. И общаясь друг с другом, приходили к одним и тем же выводам.

Но в отличие от Джима, у Глэдис была цель.

Отомстить.

Для этого она стала такой прямолинейной, бесстрашной, одинокой, скрывая это за милой улыбкой стеснения.

И сейчас, когда она услышала имя Джима из уст ментора во второй раз, то не смогла сдержать себя. И ещё крепче вцепилась в ногу парня. В её глазах был ужас. А в глазах Джима был страх… за неё. Ведь у него точно был план. А она в него не входила.

Или же…?

***

«Да брахма бы вас побрал, парочка идиотов», – кричал про себя Шон. – «Всё и так с трудом срасталось, а тут ещё и это. Придётся подключат план «Х».

Оставаясь незамеченным для остальных, Шон с силой надавил на плечо Джима, смотря на Глэдис:

– Что ж, приступаем к импровизации, мои юные друзья. Джим, ты делаешь ровным счетом то, что было задумано. А ты, Глэдис, отвлекаешь ментора. После – как только ты ощутишь моё присутствие – безоговорочно следуешь за мной. Теперь в списке и ты.

В планы Глэдис это явно не входило. Но она сама виновата – нечего было лезть, куда не просили.

Шон помог Глэдис подняться, после чего с силой надавил на плечи Джима, чтобы немного своей тенью скрыть его от глаз ментора. Ошибиться было нельзя. А силы, как назло, заканчивались. Надо успеть и Глэдис вытащить. Потому, как только девушка резко подняла руку, он дал команду Джиму действовать. Парень не сразу среагировал, с опаской поглядывая на Глэдис. А та, что странно, сразу согласилась помочь. Всё же хорошо, что Шону не требовать этим двоим ничего пояснять.

Как только Джим отпрыгнул, Шон помог ему пролететь пару метров до созданного им прохода. И выпихнул в него друга. Ощущая усталость и боль в мышцах, Шон начал глубоко дышать. Пот застилал глаза. Но он должен ещё вытащить Глэдис.

Посмотрев в стороны девушки, он к своему ужасу осознал, что Наблюдатели окружили её и начали связывать руки. Глэдис сопротивлялась, стараясь как можно больше внимания привлечь к себе.

«Безумная. Её же ждёт каторга» – пронеслось в голове Шона. Но первые мгновения он как завороженный наблюдал за ней. Придя наконец в себя, он поймал её взгляд и дал команду пустить дымовую завесу. Сам же тихо подкрался к одному из державших её Наблюдателей, после чего сбил его с ног. Когда у Глэдис освободились руки, она молниеносно создала иллюзорную завесу, схватила Шона под локоть и помчалась в сторону, где крайний раз видела Джима:

– Я знаю, тут проход. Перенеси нас. А я прикрою ещё одной завесой.

Когда Шон и Глэдис были почти у прохода, Шон ощутил резкий удар, а после крик девушки.

«Нет, прошу, только не сейчас».

***

Джим не понял, как перешёл через проход и очутился в комнате Шона. Так как это самое очевидное место, то искать будут тут в последнюю очередь. Этого времени должно хватить, чтобы скрыться.

Глубоко дыша, Джим щупал пульс. В два раза выше нормы. Стараясь себя успокоить, он перематывал события последних минут. Вот он отталкивается, Шон помогает ему промчаться. Вот он у прохода. И последнее, что он видел, была Глэдис.

Пульс вновь начал расти. Девушка настолько оперативно среагировала на команду Шона, что Джим был поражен. Не были ли они в сговоре раннее? Отвлекая на себя внимание, Глэдис осталась там одна. И Джим знал, что подобное хамское перебивание ментора будет наказано в тот же миг. И ни единожды он видел это лично. Брахма, нет! Если они прикоснутся к ней. Если хоть пальцем посмеют тронуть, он вычислит их. Каждого, кто обидит её. И тогда плевать на план. Плевать на всё, если её безопасность будет под вопросом.

Но зачем она вновь пошла на авантюру? Иррациональную для неё. Опасную. Что подвигло её так поступить? Страх? Нет, это точно не про Глэдис. Заранее согласованный план Шона? Тоже нет, ведь он был искренне удивлён, увидев её.

А её холодная рука. Казалось, что она хотела предупредить Джима. Её перепуганный взгляд, адресованный Джиму, когда ментор назвал его имя. Джим хотел бы продлить это мгновение их неожиданной близости. Пускай и под страхом, но ощущение её рядом было тем, что стоило любого риска.

Из раздумий его вывел звук за спиной. Готовясь к защите, Джим облегченно вздохнул, когда увидел Глэдис и держащего её Шона. Но облегчение сменилось волнением, стоило ему заметить искаженное болью лицо девушки. Поймав её из рук перепуганного Шона, он положил Глэдис на кровать и начал осматривать. Словно рентген, его взгляд не пропускал ни миллиметра её тела. Ему стоило невероятных усилий сохранить хладнокровие. Но только так он мог ей помочь.

– Наблюдатели, брахма их дери, слишком быстро начали реагировать. Плохой знак, – сказал Шон. – Как только я вытащил тебя, то направился за ней. Правда на пару секунд потерял силы и упал. В тот же миг они застали её. Но она успела выпустить дымовую завесу.

Шон продолжил говорить, аккуратно помогая переворачивать раненую Глэдис.

– А затем мы вошли в проход. Последние силы я потратил на то, чтобы Глэдис прошла без последствий. Но кто-то успел схватить её и всадить парализующий укол. Из-за перехода состояний он дал иной эффект. Подействовал как яд. Вот тут, смотри.

Шон обнаружил место укола на левой лопатке девушки. Оттуда узорами начала разрастаться синяя сетка с ядом. Именно она отравляла тело Глэдис.

Увидев это, Джим начал терять контроль. Он слышал, как пульс начал ускоряться. В ушах стучало. Появился металлический привкус во рту. Температура тела начала расти. А голос Шона отдавался далёким эхом. Такой ярости Джим не испытывал никогда. Животную, бесконтрольную ярость. Она словно бы делала его неуязвимым. Ему было нужно избавиться от неё, ведь иначе он не сможет помочь Глэдис.

И тогда перед его глазами появился Шон.

***

Никогда раннее Шон не видел столько ярости в глазах друга. Он читал о таком состоянии в запрещенных книгах, но никогда не сталкивался с этим вживую. В Резиденции, около года назад, начали медленно блокировать ряд эмоций. Шон узнал это, когда в очередной раз взломал закрытую исследовательскую базу Системы. Это было его призвание. Называя себя авантюристом, он элегантно открывал скрытые от других секреты и пользовался этим преимуществом. Детально погружаясь в изучение природы человека, Шон начал выявлять, что уже был лишён ряда очень ярких эмоций и чувств. Как ребёнок первого поколения новых людей, он часто обсуждал со своей матерью её ощущения, сравнивая их со своими. Такие яркие чувства, как страсть в перевес с яростью были у него и ему подобных притуплены. Следующим поколением, которым окажутся их дети, эти чувства и вовсе исчезнут. Как некогда в ходе эволюции человек лишился хвоста, так и они будут отключены от эмоций.

Сейчас перед глазами Шона его близкий человек превращался в зверя. Блокированная столько времени эмоция возымела многократный эффект. Скопленная годами ярость начала выходить наружу. И если не помочь Джиму избавиться от неё, то Морблок быстро найдёт его. И тогда даже Архил Второй не сможет его спасти.

Как хорошо, что в этот вечер никого не было дома. И шум не привлечёт лишнего внимания. Сняв со стены зеркало, Шон подошёл к Джиму и встал прямо напротив него:

– Бей.

Парень не сразу понял, что Шон имел в виду. Лишь удивленно поднял бровь.

– Бей, я сказал, – жёстко проговорил Шон, чтобы Джим услышал каждое его слово. – Тебе нужно выплеснуть это. А сделать это можно только таким путём. Собери всю ярость в руке и выплесни сюда, смотря на себя такого в зеркало. Ты должен ударить самого себя, чтобы привести в чувство. Давай же!

Достучаться до Джима становилось всё сложней. Всегда весёлый и бодрый Шон стал крайне серьёзным. А это означало, что он терял контроль над ситуацией. Дикая, накрывающая сознание Джима, ярость набирала обороты. Когда ты впервые сталкиваешься с такой мощью, то не понимаешь, как это контролировать. Дыхательные практики, отсчеты в обратном направлении, медитации – всё это чушь для первого раза. В первый раз любая новая эмоция парализует. Она бесконтрольна, иррациональна. Вот почему Резиденция начала вводить контроль над ними. Чтобы получить контроль над сознанием. Ведь именно в таком состоянии человек становиться лучшей марионеткой.

«Брахма, Джим, да ударь же ты чёртово стекло. Я теряю тебя. Мне так страшно, что даже голос пропал. Не могу контролировать это. Как?»

Всё длилось доли секунды. Но этого было достаточно, чтобы глаза Джима налились кровавой ненавистью и жестокостью. Он начал терять человеческие черты. И становился зверем.

Существом, способным убивать.

***

Уилла знала, что сегодня у её старших будет долгожданное распределение. Уже почти с десяток раз они с Джимом, Шоном и Кроном проговаривали план действий, веря в лучший исход. Уилла понимала весь риск, но лелеяла мысль о том, что её детям удастся спокойно пройти это распределение. И что у них будет время уйти в тень.

Однако, перемену настроения в Шоне она не могла не заметить. Всегда весёлый и обаятельный, он стал замкнутым, постоянно витал в своих мыслях, что-то лихорадочно записывал во время обеда. Даже со своей сестрой он больше не играл, хотя обожал проводить с ней время. Уилла ощущала каким-то внутренним чутьём, что сын ввязался в неприятности. Или же узнал что-то, что не должен был знать. Но из-за очередной подготовки к званому ужину была вынуждена всё время уделять данному событию. Очередное чествование нового прорыва Системы.

Семья Биверли была одной из прилежных семей Резиденции. Крон, отец семейства, был порядочным сотрудником Совета Правления Системы, занимая третью после Архила Второго должность. Дохода было достаточно, чтобы Уилла полностью ушла в вопрос дома и создания уюта в семье. Приходясь матерью и женой, она искусно сочетала в себе и навыки психолога, способного понять другого и оказать верную помощь. Порой в семье не хватает человека, который вместо осуждения сможет выслушать, понять проблему, подсказать её решение и поддержать. А, главное, сохранить всё в тайне.

Но сейчас Уилла теряла эту нить, связывающую её семью в единую систему. Крон всё чаще пропадал на работе. Она не подозревала его в измене, нет. Не нужно было шпионить за мужем чтобы знать, что Крон уважает её. И что в самом начале они договорились: всё, что происходит между ними, всегда обсуждать.

Так Джим в их жизни появился не сразу. Первые годы он провёл под пристальным вниманием Резиденции из-за своего происхождения. Его мать попала под гонения Системы и была истреблена. Пожалуй, это самое честное слово. А отец, являясь вторым человеком в Резиденции, по Уставу не мог иметь семью. Именно поэтому для всех оба родителя Джима были ликвидированы за нарушение Закона.

К счастью, Джим укрепил их семью. Крон воспринимал его как второго сына, а Шон и маленькая Эгги как брата. И так энергично Джим врос в их семью, что однажды Уилла решилась поговорить с юношей откровенно. Джиму тогда было двенадцать лет. Они только собирались рассказать ему правду об отце:

– Я знаю, что это очень тяжёлая тема, но мы должны обсудить её, Джим, – мягкая рука Уиллы по-матерински легла на кисть юноши. – Шон наверняка рассказывал тебе, что у нас в семье я воспринимаюсь как наблюдатель. Мне нравится понимать людей, которых я люблю. Поддерживать их и направлять, если им нужна моя помощь. Мы не можем сами выпутаться из тяжёлых передряг своего сознания, Джим. Но стоит хотя бы проговорить всю боль вслух, как неожиданно приходит понимание, что принятие наличия проблемы уже половина её решения.

– Вы думаете, что у меня есть проблемы, миссис Уилла? – За улыбкой Джим пытался скрыть страх поднимать эту тему. – Не отвечайте, это риторический вопрос. Конечно, есть. Ведь моих родителей ликвидировали за иное мышление и восприятие Системы. Хотите узнать, есть ли у меня что-то подобное? Тогда у меня встречный вопрос, миссис Уилла. А каково правильное мышление? Не запрещённое в Резиденциях?

Уилла потеряла дар речи. «И когда этот ребёнок стал настолько мудрым? Или он и был таким всегда? Неужели такие суждения передаются по крови? Неужели…?»

Тогда Джим трепетно взял руки сводной мамы в свои, крепко сжал и произнёс:

– Не бойтесь, миссис Уилла. У меня нет желания ломать Систему. По крайней мере пока. Я знаю, за что погибли мои родители. Но не готов пока сказать, согласен я с этим или нет. Я понял, что для разрушения и изменения Системы сначала её нужно детально изучить, а после уже принимать для себя ту или иную сторону. Я только учусь понимать её. У меня множество вопросов. Но пока я могу находить на них ответы, это оттягивает мрачный момент. Но однажды настанет миг, когда мне никто не сможет дать этих ответов. И тогда я приму одну из сторон.

Но я обещаю, мама, что ни за что не позволю рисковать вашей семьей.

– Нашей, ты хотел сказать, – Уилла гладила юношу по голове, а по щекам её текли тёплые слёзы. – Нашей, милый. Спасибо, что поговорил со мной. Но тогда у меня будет к тебе просьба: ты не будешь утаивать от меня все изменения, что будут происходить в твоём сознании. Это нужно как для твоего блага, чтобы я смогла тебе помочь, так и для блага остальной нашей семьи.

Это был первый настоящий разговор между ними. Глубинный, который мучил каждого из них каждый день. Но после этого они стали друг другу ещё ближе. И Уилла уже не представляла свою семью без Джима.

Потому, когда она вернулась в дом, чтобы захватить забытую книгу, то услышала странный скрежет из комнаты Шона. Будучи подготовленным человеком (в свободное время Уилла постоянно училась всему новому. В том числе и самообороне), она взяла из шкафа коридора трость с наконечником в виде дракона, который Крон сделал для неё под заказ с металлическим каркасом, и медленно начала подниматься в комнату сына.

Приближаясь к комнате, она уловила лёгкий шлейф духов Джима и Шона: оба любили аромат морского бриза с мятой. Схватив двумя руками трость, Уилла медленно открыла дверь.

***

Сзади что-то скрипнуло. Несмотря на то, что сознание помутнело, органы чувств были обострены. Джим очень ярко слышал слегка-уловимый скрип двери. Резко развернувшись, он увидел женщину с широко открытыми глазами. Размытый силуэт. Кто это?

Затем женщина, сказав что-то Шону, начала медленно приближаться к Джиму. В руках она держала какую-то палку. Нет, это не палка. Трость? Джим смутно помнил, что видел такую уже в руках миссис Уиллы, которую он начал звать мамой. Но её не было дома. Тогда кто мог так лихо управлять её оружием?

Женщина приближалась. И хотя одна часть громко орала «ударь её и беги», вторая тихая часть не позволяла пошевелиться. Как вкопанный, он стоял и смотрел на неё.

– Надеюсь, что у моих любимых мальчиков будет адекватная аргументация подобного поведения? – Уилла метала глазами молнии. – Вы должны быть на распределении. Так какого чёрта вы оба тут, да ещё и в таком состоянии? Вы оба у меня…

Голос её оборвался, когда на кровати Шона она увидела хрупкую девушку без сознания с яркой раной на плече. Потребовались доли секунды, чтобы Уилла выстроила в голове хронологию действий.

Опустив трость, правой рукой она накрыла лицо Джима, закрыв ему глаза:

– А теперь, мальчик мой, слушай только мой голос. Не голос внутри себя, а мой. Я рядом, ощущаешь? Ты в безопасности. Сейчас мы всё решим. Всё можно решить, Джим. Но ты нам нужен здесь. Дыши со мной вместе. Так, верно. Вдох, выдох, вдох, выдох. Теперь садись. Давай, у тебя ноги дрожат. Дай мне руку. Дай мне руку, Джим, – Уилле пришлось повысить голос, чтобы достучаться до Джима. – Ощущаешь моё тепло? А запах? Запах дома и безопасности? Да, Джим, это я. Твоя вторая мама. Теперь посиди немного тут.

Затем Уилла направилась в сторону Шона.

***

Шон ещё не слышал такойголос матери. Твёрдый, ледяной, прямой. Как она смогла за доли секунды оценить ситуацию, да ещё и успокоить Джима? Брахма, ему бы тоже помощь не помешала. Всё тело оцепенело. Не в силах никак помочь, Шон просто стоял, крепко держа в руке зеркало. Никогда прежде он не терялся в дебрях своих эмоций. Но страх за близкого человека его обезоружил.

Когда Уилла подошла к нему, усадив Джима, то обхватила лицо сына руками:

– Шон, милый, ты молодец. Идея с зеркалом интересная, но есть иные методы без нанесения травм. У вас, у мужчин, только сила на уме. – Попыталась улыбнуться Уилла. – Так, родной, отдай мне зеркало. Отпускай, так, хорошо. Я держу, всё в порядке. А теперь посмотри на меня, Шон: ты в безопасности, слышишь? Приходи в себя, потому как у меня много вопросов к вам, джентльмены.

На негнущихся ногах Шон только и смог, что сползти вниз по стене. Молча смотрел, как его мать спокойно оказывает Глэдис первую помощь. Ловко разрывает ткань одежды, после обрабатывает рану раствором, а затем бинтует. Так ловко, подумал Шон, словно уже делала это сотни раз.

Ему казалось, что он находится в одном из снов их практики. Настолько реалистичном, что ощущения от него переносятся в реальный мир. И что сейчас он проснётся и сможет вернуться в свою реальность. Тело будет болеть, голова раскалываться, но утром он спустится на кухню, увидит лица своей семьи и боль отступит. Ведь семья для Шона – это то, ради чего он готов пойти на всё. Даже на то, что так сильно защищает глубоко внутри себя. Но демоны тех, кто рождён нести свет, начинают пробуждаться.

Когда Уилла закончила с Глэдис, то устало присела рядом с Шоном.

– Не думала раньше, что возвращение за книгой в тёплый день может принести столько приключений. – Уилла знала, что пока ты способен хоть как-то отшучиваться, то ситуация не безнадежна. – Но с детьми скучать не приходится. А теперь, Шон, начинай свой рассказ. Что всё это означает? А главное – к чему теперь готовиться?

Ощущение реальности постепенно начало возвращаться к Шону. Рассказав матери всё, что произошло с ними сегодня, он встал и помог Джиму лечь на кровать. Он не знал, но понимал, что после такого эмоционального всплеска у его друга не будет сил. И что ему следует отдохнуть. Убедившись, что Глэдис также спокойно спит, Шон взял Уиллу под руку и повёл на кухню.

– Лучше слушать подобные истории под пряный чай, – сказал он, разливая напиток по кружкам. – Я привёл нас сюда, потому что это слишком очевидное место поиска. И потому что успел направить ложный след в другую часть Резиденции. Но времени у нас мало. Нам придётся скрываться какое-то время. Отец Джима сказал, что поможет.

– Кто сказал? – Уилла поперхнулась. – Когда вы вышли с ним на связь в тайне от меня? Или это снова твои навыки нарушителя порядка?

В шутку, Уилла постоянно подначивала успехи Шона, хотя на самом деле безмерно гордилась его способностями и постоянным совершенствованием навыков. В отличие от обычного хакера, Шон был крайне общителен, обаятелен, что привлекало внимание девушек и парней Системы. Острый ум, сила духа – Шон вобрал в себе лучшие черты обоих родителей. С детьми у Уиллы были тёплые дружеские отношения. Однако она никогда не забывала о том, что именно она – их наставник и ментор. Пример того, каким может быть взрослый человек. Она старалась стать той, кого ей так не хватало в их возрасте. Той, кто дарит уверенность и бесстрашие, говоря: «Я всегда на твоей стороне».

Поднеся кружку Уилле, Шон усмехнулся, подняв один уголок губ. Это его фирменная ехидная улыбка:

– Спасибо, матушка, что настолько веришь в мои навыки и способности, но я не столь всесилен. Вернее, даже для меня есть ещё то, что я не понимаю. В том числе, как взломать базу для связи с Архилом. Нет, это случилось при иных обстоятельствах, про которые я тебе сейчас расскажу.

Стараясь сохранять спокойствие, Уилла отпила немного чая:

– Я помню наш разговор и план. Но, судя по всему, знаю я далеко не всё. Почему им так нужен Джим на самом деле? В официальных сводках говорится, что его семья была ликвидирована. А затем ребенок отдан на воспитание в благонадёжную семью. То есть нашу. Джим не проявлял ни разу никаких действий, которые шли бы в разрез с интересом Системы. Или тебе есть, что мне сказать, Шони?

Брахма. Она назвала его Шони. Это означало только одно: ему придётся рассказать ей всюправду.

***

Достав бутылку припасенного на особый случай красного сухого вина, Шон сел напротив матери. Взгляд его говорил одно: «Чай тебе не поможет принять то, что я скажу». Налив себе, он залпом осушил бокал. Не потому что хотел напиться. А потому что хотел успокоить тремор в руках и более детально вспомнить всё, что говорил ему Джим.

Именно тот раз. Именно тогда они заподозрили в нём инакомыслие.

– Ты же помнишь, матушка, что лишь лет десять как мы научились создавать сны в соответствии с желаниями. На реальность это напрямую не влияло. Но на сегодняшний день даже в короткий сон человека можно проникнуть и натолкнуть на идею. Можно встретить вновь того, кого больше нет. Вернуться в прошлое. Стать тем, кем мечтал. И побывать в фантастическом мире. Нейронные сети, которыми мы обросли с рождения, позволяют создавать нужные образы и картинки. Словно персонализированный частный полноценный фильм или сериал.

Это крайне сложный процесс. И вначале, десять лет назад, эту опцию могли использовать лишь состоятельные люди. Однако с каждым годом процесс создания снов удешевлялся. Создавались новые технологии и автоматизации. Создавались обучающие программы, отчего начали появляться студенты. И теперь управление сном подвластно почти каждому. Услуга доступна в любой точке мира, как интернет.

Отпив ещё немного вина, Шон на миг замолчал. Нужно было перевести дух.

Он начал вспоминать.

Джим, Глэдис и он сам были новым поколением студентов Академии. Первыми стали их родители, которые попали в Систему из обычных Регионов и Городов. Тогда сама Система только начала зарождаться. Кем быть у Шона и его сверстников вопрос не стоял: частью нового мира. С семи лет они начали своё обучение в Академии. Шон, который по наставлению родителей начал обучение на два года раньше, закончил его на три года быстрее. И всё это время практиковал свои навыки.

Вся деятельность Системы выстраивалась на базе работы над сознанием, подсознанием человека через сны. Поэтому вариантов, кем быть после обучения, было несколько. Дизайнеры, кто рисовал и визуализировал сны. Исследователи, кто искал возможности новых путей контроля сна. Мастера, которые следили за порядком прохождения сна и защитой данных. Морблок, который занимался контролем порядка всей Системы. Совет, который занимался выстраиванием деловых и политических отношений. Также Изобретатели – учёные умы, ищущие закономерности в природе на основании законов мироздания. Им был Шон. Глэдис шла на Дизайнера, а вот Джим был претендентом на Исследователя.

Открытие контроля сна принадлежит их Резиденции Флор. Остальные три вынуждены приобретать право пользования. После встречи с отцом, Джим понял истинный смысл того, в чём именно заключается их работа. Получить тотальный контроль над сознанием людей через сны.

И недавно Джим лично убедился в своих убеждениях.

Это было обычное задание – исследовать указанный маршрут в мире снов. Проходя мимо создающихся снов, он стоял во главе команды и аккуратно вел её по нейтральной территории.

Наконец, цель была обнаружена. Красная точка на карте.

«Странно, – думал Джим, – ведь этот человек находиться в фазе сна. Мы не можем его трогать по соглашению».

Перепроверив несколько раз данные, Джим услышал четкий приказ на другой стороне. Это был первый раз, когда ему дали команду без разъяснения причины. Этот факт крайне злил, но нужно быть профессионалом. Потому Джим дал команду своим ребятам вытащить мужчину из закрытой комнаты и вколоть сыворотку. Обычная процедура, редкая, но ничего сверхъестественного. Кроме одного.

Цвет. На этот раз колба была тёмного фиолетового цвета, в отличие от обычной синей. Джиму не нравилось все это, но он обязан закончить начатое.

Как только его команда схватила мужчину, крепко удерживая в руках, тот начал брыкаться и пытаться сбежать.

– Ты нарушил устав. Но в этом нет ничего опасного. Просто проснешься и получишь блокировку на несколько месяцев. После суда тебе могут возобновить доступ.

– Ты не понимаешь! – Начал кричать мужчина. – Да никто из вас, тупоголовых юнцов, не понимает! Я не отсюда. И это не раствор пробуждения. Их ложь станет вашим проклятием. Незнание не спасет тебя от кары! Вы посягнули на силу Создателя. И решили, что последствий не будет?! Парень, посмотри на меня, – мужчина пристально смотрел на Джима воспаленными глазами, после чего наклонился к его уху, – посмотри и запомни, что я скажу. А затем проверь без привлечения внимания. Эта ловушка, которую создали для вас, привлекая для исследования. Я ученый Резиденции Фэррум. Свяжись с Керри, спроси его обо мне. Договорись о встрече. Меня зовут Мартл. И, Джим, – он назвал его имя, – скоро у тебя проверка генома. Свяжись с Мартл до этого момента. А теперь делай, что должен. Когда я проник сюда, то уже понимал свой конец. Но сделай так, чтобы мой уход был не напрасен.

После мужчина отпрянул от Джима. Тот, пытаясь обдумать сказанное, автоматически впустил шприц под шею мужчины. После чего тот обмяк и упал прямо в руки парня.

«Подозрительно тяжелое тело. Не должно быть так после отключения доступа ко сну».

Отдав команду возвращаться, он подхватил тело мужчины и положил его на символ перехода. После дал команду и тело исчезло.

А затем исчезли и они.

***

Голова была как чугун. Руки болели как после хорошей тренировки. Джим никак не мог открыть глаза. Нужно понять, то, что случилось – правда или вымысел?

Сначала Джим увидел знакомый белый потолок с лампами в виде мерцающих звёзд. Тяга Шона к звёздам не уменьшалась с годами, а, напротив, только росла. Знакомая комната уже родного дома, подумал Джим. Значит, это был всё лишь его личный страшный сон. Но тихий голос рядом убедил его в обратном.

Пошёл обратный отсчёт.

Рядом с ним, на одной кровати, лежала Глэдис. Ткань одежды на плече была порвана, а сама рана перебинтована умелой рукой. Тихие стоны говорили о том, что рана приносила девушке боль. Забыв о своей мигрени, Джим тихо сполз с кровати и сел у кровати со стороны Глэдис.

Как вышло, что то, что он так хотел защитить, в конечном счёте и пострадало по его вине? Зачем она пошла за ним, брахма? Он нежно погладил её горячее лицо.

«Температура. Такая горячая. И безумно красивая».

– Всё будет хорошо, моя Глэдис. Больше подобного с тобой я не допущу. А ты будешь слушать меня более отчётливо, договорились?

Убрав мокрую прядь с её лица, Джим бережно погладил её щёку, после чего поцеловал сухие губы. Только сейчас он осознал, насколько сильно был влюблён в эту взбалмошную девушку. Ему нужно было хотя бы немного касаться её, чтобы вновь не сорваться в пропасть бесконечной ярости.

«Я должен думать трезво. Шон и Уилла тогда сказали мне, что им нужен мой рассудок. Уилла… брахма, она тоже здесь?»

Ещё раз нежно поцеловав девушку, Джим встал и направился вниз, в сторону гостиной. В комнате его встретили тревожные глаза Уиллы и виноватые Шона.

– Мама знает, Джим. Прости, что раскрыл правду.

Джим молча взял себе фужер, налил вина и залпом осушил бокал.

«И когда это мои мальчики стали такими взрослыми?» – подумала Уилла, когда ощутила, как крепкие руки Джима обнимают её сзади.

– Спасибо, что спасла её, мама. И это я должен просить прощения, Шон, что вынудил тебя всё утаить от семьи. Мне казалось, что так я оберегаю вас всех. Как банально звучит, что аж гадко теперь во рту. Но мне правда казалось, что я взрослый, сильный. И что это мои проблемы, которые я должен решить.

Только Уилла хотела дать ему подзатыльник, как Джим закончил:

– И вся моя решимость опала, когда они задели её. Глэдис, которую я изо всех сил старался защитить. Отдалить от себя. И которая пожертвовала собой из-за чужих идей. Она сильно ранена? С ней всё будет в порядке? Что я могу сделать? Может, нужна кровь? Моя подойдёт?

Несмотря на происходящее, волнение Джима вызвало улыбку умиления на лицах Уиллы и Шона.

«Мой мальчик влюблён», – подумала Уилла. И вспомнила, как и она сама вела себя наподобие Глэдис, лишь бы привлечь внимание Крона. Статный, успешный, харизматичный – он не был красавцем, но покорял сердца своим умом. Её же воспринимали как взбалмошную, агрессивную, неуправляемую персону, которой случайно довелось попасть в Систему. Никто не ожидал, каков окажется её потенциал и желание его реализовать. Включая, свою женскую сущность, которую она начала раскрывать благодаря Крону. Умелый мужчина поможет своей женщине раскрыться, как и женщина позволит мужчине расправить крылья атланта.

Замуж она и правда вышла удачно. Но не за того, кого прочили ей при вступлении в Систему. Всё резко поменялось в их жизни после одного случая. Пары фраз. Прикосновений. Уилла начала меняться. Учиться следовать правилам. А Крон, напротив, учился слышать свои желания и мотивы. Став примерной супругой, все воспринимали Уиллу как дополнение к Крону. Но она никогда рядом с ним не была просто дополнением. На светских раутах она была его тайным оружием.

– Не волнуйся, с Глэдис всё будет в порядке, – сказала Уилла. – Я обработала рану и покрыла её специальным самодельным раствором. Не стоит у меня спрашивать, что это за раствор. Просто поверьте на слово, что я точно знаю, что делаю. Ей нужно немного отдохнуть. А когда она проснётся, то ей станет легче. Температура – это нормальная реакция организма на травму, милый. Не волнуйся. Лучше скажи, как ты?

Вместо ответа Джим посмотрел на Шона.

– Я рассказал пока только о том, как ты встретился с Мартл. Но не дошёл до момента встречи с Керри и твоим отцом. И почему все так хотят заполучить тебя к себе. Сам поделишься?

Шон любезно налил ещё вина своему брату, расслабленно сев на стул.

Теперь его очередь была ещё раз услышать весь происходящий сюр.

***

Шону казалось, что он перестал дышать. Всё это время внимательно слушая Джима, он улавливал новые элементы, которые не заметил в первый раз.

– Всё это время мне казалось, что я совершил фатальную ошибку, – говорил Джим. – Нас ведь обучали не столько думать, сколько следовать указаниям Резиденции. Я уже сказал однажды, что перед тем, как принять сторону, изучу состояние текущей Системы, а после уже смогу принять для себя решение. Но на той миссии я понял, что так просто, безоговорочно, выполнять задания не смогу.

Вернувшись на базу, я сдал отчёт и вышел их Сна. Задавать вопросы было бы глупо, – Джим усмехнулся. – Крон обучал этому нас с Шоном. Если есть нестандартные вопросы к Системе, то не надо их задавать в лоб. Лучше самостоятельно выяснить всю ситуацию. Так будет возможность спокойно искать то, что нужно, пока остальные теряют бдительность.

Что я и начал делать. Первый, к кому я обратился, был Крон.

Будто бы услышав своё имя, хозяин семьи вошёл в дом в расстёгнутом пальто. Из-за дождя его шляпа намокла, отчего капли стекали по лицу.

– Безумный день сегодня, скажу я вам, – сказал Крон. – И мои сыновья явно знают причину происходящих событий. У нас достаточно времени, чтобы обсудить дальнейшие шаги. И как никогда поговорить открыто, верно, дорогая?

– Да, сегодня у нас с вами вечер признаний, – сказала Уилла, доставая из сумки пачку сигарет. Элегантные мужские сигариллы, с аромат горького шоколада. – Что вы на меня так смотрите, мальчики? С вами без подобных инструментов порой просто невозможно сохранять рассудок.

Итак, дорогой, – обратилась Уилла к супругу, – Джим как раз дошёл до момента, когда начал изучать протоколы своей последней миссии. И как ты наставил его на верный путь поиска. Но, думаю, перед этим стоить тебе рассказать более давнюю историю. Чтобы в голове мальчиков сложилась более ясная картина.

Достав одну их сигарилл, Крон закурил и внимательно посмотрел на супругу. В его взгляде читалось восхищение, обожание и желание. Потребовалось около минуты, чтобы он смог оторвать взгляд от неё.

– Для начала скажите, Эгги здесь? – Получив отрицательный ответ, Крон продолжил. – Хорошо. Она пока не втянута в это, не стоит дополнять нашу формулу новыми данными. В начале я должен сказать, что Джим встретился со своим отцом.

– Эту часть я уже знаю, – сказал Уилла, пустив кольца дыма. – Только не понимаю, почему ты не рассказал мне о встрече Акила и Джима?

Крон тяжело вздохнул. Ему было больно лгать своему партнёру, но он не мог поступить иначе.

– Я дал ему слово, Уилла. Поклялся, что никто не узнает об этой их встрече. И не из-за недоверия к тебе, ты же понимаешь.

– Да, – ответила Уилла, – в наше время, когда сознание контролируют, особенно у всех государственных деятелей, нельзя рисковать близкими очередной дозой правды. Только когда всё начинает лететь в бездну, можно вскрыть карты. Пан или пропал, верно?

Крон улыбнулся:

– Верно. Но у нас пока есть шанс на манёвр. И есть время всё обсудить. Твой отец, Джим, – обратился Крон к юноше, – он помог усилить ложный след Шона. Это задержит их на более длительный срок. Кстати, Шон, – Крон потрепал сына по плечу, – не могу не отметить, как ловко и хладнокровно ты выстраиваешь подобные ловушки. Никогда в тебе не сомневался, но чтобы самостоятельно изучить методы переноса образов, требуется практика.

– Чему ты удивляешься, папа, – тут даже Шон взял себе сигариллу. Сегодняшний разговор между всей семьёй, настоящий, открытый, станет первым шагом к их новому этапу отношений. Этапу, когда их дети стали по-настоящему взрослыми и равными им. Пора скрыть защитную завесу и рассказать всю правду.

– Что ж, Джим, – начал Крон, – как ты знаешь, твой отец – Архил Второй, один из самых значимых людей нашей Резиденции и мировой элиты. Я же знаю его более двадцати пяти лет как Акила, моего лучшего друга с детства. Мы росли вместе, как вы с Шоном. У него семья военного, так что эмоции у него с детства купировались под корню. Он всегда был крайне дисциплинированным и немного асоциальным. У него был аутизм. Однако с самого детства он занимался своей проблемой. Плюс у него бывали маниакальные идеи. Но что наиболее значимо, так это огромная усидчивость, скрупулёзность и ум.

Двадцать лет назад, когда мы были подростками, Система только начала создаваться. И набирались добровольцы среди детей. Отец Акила военный, так что он в первых рядах отдал его в Систему. С самого детства кастрируя все его эмоции. Я же был более чувствительным ребёнком. Моя семья другая. Мои предки – аристократы в пятом поколении. К тому же, предприниматели и крупнейшие филантропы. Меня очень многому обучали с детства. И мой старт выше всех остальных. Я уже с рождения, казалось, был зачислен. Но приложил максимум усилий, чтобы попасть сюда вместе с лучшим другом в одном потоке. У половины тех, кто попал тогда в Систему, была обычная семья, ничего примечательного. Родители не предавали особого значения, какие увлечения и взгляды у их детей. Это обычные работающие семьи, где Партия велит, как думать надо. У них же самих свои заботы – как ребёнка в школу собрать, что приготовить на ужин и куда поехать отдохнуть.

И вот, нам по семнадцать лет – и мы в Системе. Акил, как и ожидалось, лучший из всех людей Будущего первого поколения. Чтобы не оставлять его одного, я яростно учусь и практикуюсь, чтобы догнать его. И потому два лидера потока – это ваши верные друзья. Мы учимся контролировать эмоции, чувства, осмыслять сознание. Представляете, как это, когда у тебя играют гормоны, когда ты жил в обычном мире, а тут стоишь у истоков его передела? Это новый шаг в эволюции человека – контроль над его сознанием. Мы начинали его с экспериментальных проектов. И вроде бы научились жить в контролируемом нами мире.

Пока Акил не встретил Дерею. Твою маму, Джим.

На этой фразе все повернули голову в сторону юноши. Самому Джиму было сложно дышать, ведь впервые он услышит правду о той, которую любил, даже ни разу не встречая. Эта заложенная в нас любовь к матери, которая на генетическом уровне передается из поколения в поколение. Джим всегда знал, что его родители не предатели. Особенно когда познакомился с отцом, которому так быстро и легко поверил. Потому что всегда знал или хотел верить, что они поступали верно. Нам важно знать, что мы верим в правильные идеалы.

– Представьте себе человека, который научился ещё в то время, при отсутствии технологий по контролю чувств, дисциплинировать себя. Первый человек в своём роде. И тут другой человек, хрупкая девушка, ломает все его постулаты. И случилось это благодаря Уилле, которая первая встала на защиту Дереи. Из-за её странностей, в Системе ей было крайне сложно среди остальных студентов. После одного случая, о котором расскажем позже, уже Дерея встала на защиту Уиллы. А ещё, Акил и один наш старый приятель. – При упоминании последнего Крон скривился, а Уилла лукаво улыбнулась, затягиваясь сигариллой. – После этого Акил неосознанно начинает наблюдать за ней. Аккуратно вклинивается в её круг общения. Теряет контроль над мыслями и начинает постоянно думать о Дерее. Я видел, как он мучается. Как его ломает. Ведь он всю жизнь учился жить без этого, а тут в мгновение всё разрушалось.

Я был с ним рядом, старался помогать. Но разве тут поможешь? Я и сам начал забывать, что такое эмоциональная эйфория. Именно потому, Уилла, – Крон накрыл руку своей жены, – я старался избегать тебя. Акил проговаривал свои ощущения вслух, чтобы понять и разложить это в рациональной плоскости. Но чем больше я его слушал, тем больше понимал, что ровным счётом испытываю тоже самое в отношении тебя. А ты постоянно лезла на рожон. Постоянно ввязывалась во все авантюры. Я так хотел тебя защитить от всего, что порой вёл себя с тобой грубо. Лишь бы остановить тебя от ещё одного шага к ошибке.

Тогда Уилла встала, обошла Крона сзади и крепко его обняла, вдыхая родной аромат.

– Я влезала в эти неприятности только лишь с одной целью: чтобы привлечь твоё внимание. Один из лучших, ты прочно засел в моём сознании. В отличии от тебя, я не пыталась контролировать всё и вся, я хотела разобраться в самой сути человеческих эмоций. И понять, как можно жить вместе с ними и при этом не терять контроль над разумом? Как рационализировать свои эмоции, чтобы жить в гармонии?

– И тебе это удалось, – ответил Крон, целуя руку жены. – Шон, Джим, именно Уилла смогла тогда достучаться до меня и помочь понять, что не нужно делать выбор. Что можно жить в эмоциях, сохраняя рассудок. Этот постулат выжигали из нас при обучении. Однако именно Уилла смогла втереться в доверие к Системе и сохранить свои убеждения. Когда я понял, что она за человек, и что без неё я не смогу больше существовать, то принял решение во что бы то ни стало остаться с ней. Мы договорились, что на людях мы сохраняем присущее нашему статусу хладнокровие, показывая остальному миру человека будущего. Но когда остаёмся вне зоны досягаемости, то становимся собой.

К сожалению, Дерея не обладала такими навыками и мудростью, как Уилла, – продолжил Крон, помогая супруге занять своё место. – Уилла долго пыталась наладить общение с Дереей, но та, в свою очередь, по началу очень боялась всяческих привязанностей. У неё очень тонкая душевная организация. И Система таких как она ломает окончательно. Ей в целом тяжело было в этом мире жить, как и твоему отцу, Джим. К тому же такие, как Дерея, люди с психическими расстройствами, стали первыми подопытными. Именно на них ставились эксперименты.

Когда я принял решение остаться с Уиллой, то обговорил всё детально с Акилом. Он, к моему удивлению, поддержал меня. И сказал, что хочет тоже самое сделать с Дереей. Но каждый раз, при их встрече, она плачет и очень боится. Боится, что сломается и потянет Акила за собой.

Они по-настоящему любили друг друга. Не знаю как, но Акил продолжал сохранять первенство в рейтинге, при этом всячески оберегая Дерею. Особенно в момент, когда узнал, что она беременна тобой, Джим.

Наступила тишина. Все смотрели перед собой, представляя события прошлых лет. Джим не мог ничего сказать. Только лишь ощущал, как нечто скапливается в уголках глаз и готовится прорваться наружу.

– Тогда ещё Система только начиналась, – продолжил Крон, – и в большинстве своём мир был обычным. Но мы ввязались в новую эпоху, дали кровную клятву соблюдать постулаты и хранить верность новым идеалам. Мы, брахма дери, стали первыми, кто ввёл мир в эмоциональную кому. Точнее нет. Испытывать чувства и эмоции возможно, как вы знаете. Но это открывает проход в ваше сознание. И уже без вашего ведома, по наставлению правительства, можно проникнуть в ваш разум и достать самые сокровенные мысли. Именно потому что эмоции разрыхляют этот защитный фундамент в разуме. А контролировать себя учит только Система.

Но вы это и так уже поняли, парни. А мы тогда только начинали понимать.

Акил понял тогда одно: он ни за что не оставит Дерею и своего будущего ребёнка. Однако и выйти из Системы он уже не мог. В целом, если бы Дерея научилась тому, что умеет Уилла, всё бы тогда пошло по иному пути развития. Однако нестабильность психики Дереи сыграла фатальную роль.

Как вы знаете, такие люди наиболее подвержены контролю. С одной стороны, возможность погружения в бессознательное позволяет таким людям понять причины своего состояния и купировать их. Если только Система действительно хочет помочь. Но ни одна Система не желает помогать. Любая Система хочет власти. Контроля. Влияния. Поэтому первыми подопытными стали именно люди с психическими расстройствами. Такие, какая Дерея. А в силу её гормонального изменения на фоне беременности, её сознание стало ещё более бесконтрольно.

Мы с Уиллой хотели помочь им. Однако Акил жёстко отрезал нас от их дел. Ведь только так он мог защитить нас, а также хоть немного удерживать контроль над ситуацией. Чем меньше вовлечённых, тем проще вести двойную игру. Дерея и Акил всеми силами старались самостоятельно научиться контролировать её состояние. Акил ставил безумные опыты, а Дерея без сомнений соглашалась на всё.

Они не хотели многого. Они просто хотели быть счастливыми. То, что Система трактует по-своему, внушая понятие счастье. Не то, что ты хочешь на самом деле, а что ты должен хотеть. Это началось ещё с магии маркетинга, когда огромные корпорации, изучая человеческую психологию, учились внушать людям те или иные направления в моде. Создавая спрос на свой продукт. Так и работает любая Система.

Но это просто верные картинки в поверхностной психологии. А что, если вам на подсознании внедрят эту идею счастья? Любую мысль? Внушат вам хотеть желать то, что нужно Системе, но не вам. И после этого вы станете её неотъемлемой частью.

Думаю, что Акил смог бы тогда завершить свой проект, если бы не тратил столько сил на собственный контроль. Учёный ум должен быть не заинтересован в привязанности. А тут у него был сугубо личный интерес. И именно из-за этого он не справился с собой. Более того, своими незаконными экспериментами, он подписал им обоим смертный приговор.

Крон замолчал, посмотрев на Джима. Ему было важно понять, готов ли он услышать самые страшные для себя слова? И когда Джим кивнул, когда по его щеке скатилась слеза, Крон продолжил.

– Резиденция вычислила, что Дерея, помимо того, что обладала слабой психикой, оказалась беременна вне брака и без согласия Системы. Напомню, что все люди продолжали жить обычной жизнью. Но Система – это человечество будущего, с новыми технологиями. И искусственный интеллект создавал не среду под людей, а людей модифицировал под новую среду. Люди, по своей природе, стадо. Которое не понимает, как двигаться. Нужны лидеры, правила, чтобы из хаоса создать порядок. Для этого появляются новые религии, секты, государственные строи. Но единой модели порядка нет. И именно Система начала это деление, объединяя все существующие группировки воедино. Соединяя религию и власть. Именно потому браки внутри нашей Системы, как и все столь важные процессы, должны согласовываться. А тут – слабая психика, беременность вне брака, так ещё и нелегальное изучение скрытых материалов. Это не просто наказание в виде лишения свободы. Это смертный приговор.

Помню, как услышав на собрании эту новость, я вернулся в комнату и увидел Акила. Впервые я видел, как он сидел на полу, держась за голову и рыдал.

– Я убил её, Крон, – говорил Акил. – Убил их. Самонадеянно считал, что справлюсь, ведь я уникум. Ведь всё можно контролировать, а Систему можно обойти. Идиот. Дурак. Что мне теперь делать? Они вычислили её. Мне страшно её потерять. Потерять ребёнка. И когда я ощутил вкус жизни, я боюсь умирать. Я трус, Крон? Скажи мне честно, я трус? Может если я скажу, что это всё сделал я, то только меня ликвидируют? А её просто выгонят из Системы? Сотрут память? А наш ребёнок будет жить в обычном мире?

Тогда я растерялся и не знал, что сказать. Благо Уилла была рядом, – он снова поцеловал руку жены. – Она смогла достучаться до Акила, а точнее найти лазейку к его сознанию, чтобы он вновь стал собой. Рациональным. Хладнокровным. Ведь только так он мог что-то предпринять.

Мы разработали план. Мы знали, как выстроена Резиденция, ведь сами по началу принимали участие в её создании. Мы планировали вывезти Дерею за её пределы и сделать так, чтобы она затерялась в мире среди обычных людей. Так как никто не знал про связь Дереи и Акила, то он вместе со мной сможет контролировать процессы поиска Дереи за периметром Резиденции. Да, тогда Резиденция была размером с основной корпус. Мы нарисовали схему, составили план, проработали все детали, кроме одной.

На фоне эмоциональной нестабильности у Дереи начались схватки раньше намеченного срока.

В разговор включилась Уилла:

– Тогда я не была ещё беременна Шоном, но уже точно понимала, что испытывает Дерея. В день, когда она должна была покинуть Резиденцию, у неё начались схватки. И очень болезненные. Весь ужас состоял в том, что они происходили в незащищённой части корпуса. И по камерам Дерею быстро вычислили. Мы, спрятавшись под накидками и масками, оставались для Системы лишь размытым пятом. Мы были рядом с Дереей в тот момент, как она перестала кричать от боли и серьёзно посмотрела на нас. Никогда ранее я не видела у неё такой открытый взгляд:

– У нас есть только один выход, который спасёт наибольшее число жизней, – сказала она. – И вы все это понимаете. Тот план, от которого все отходили, оказался единственным возможным.

Несмотря на страх, Акил упал на колени и обнял её:

– Нет! Ни за что. Это не план. Мы не рассматриваем такой вариант. Значит мы вместе уйдём из Системы. Будем скитаться, прятаться. Со временем о нас забудут. А мы будем просто жить. Крон и Уилла сейчас же уйдут, чтобы их не застали с нами. А я вынесу тебя на руках. Нужно лишь немного потерпеть.

– Тебе легко сказать, потерпеть! Это не зубная боль, милый, это адские спазмы, – попыталась отшутиться Дерея. Но после продолжила прежним серьёзным тоном. – Сейчас я понимаю, что хочу оставить сыну мир, в котором ему не придётся скитаться или прятаться. В котором он сможет жить свободно. А для этого эту Систему нужно изучить, понять и исправить. Ты, как никто другой, знает что нужно сделать, Акил. Не смей убивать свой потенциал. Ты обязан это сделать. А мы должны оставить что-то после себя. И он – тот, кто продолжит мои идеи.

Поэтому вы сейчас все убираетесь отсюда вместе с нашим ребёнком. Крон, Акил – постарайтесь вырубить одного из служивых и внушить ему мысль, что он и есть отец ребёнка. Мне жаль его, но он станет нашей жертвой. Уилла, мне понадобится твоя помощь. Как только сможешь, забери ребёнка. Вы должны оказаться с наружной части Корпуса, чтобы после сообщить, что вам удалось задержать нас от побега. После сдайте нас в Систему. Нас с этим беднягой ликвидируют.

Я помню, – проговорила Уилла с мокрым от слёз лицом, – что тогда слушала и плакала. Сколько мужества и отваги было в этой хрупкой девушке. Она впервые так чётко и рационально расписала план действий, в то время как лучшие из нас растерялись. Видимо люди с таким расстройством способны действовать в моменты, когда у остальных наступает паника. Когда мир рушится, именно такие как она способны его удержать.

В разговор вернулся Крон:

– Никогда больше я не видел безудержную ярость и отчаяние у Акила. К сожалению, мы понимали, что это наилучший исход. Чтобы стабилизировать состояние Акила, я начал тихо с ним разговаривать, аккуратно касаться и дышать вместе с ним. Я стал его голосом разума. После мы нашли одного бедолагу, которого вырубили и внушили мысль, что он пытался сбежать и что именно он является отцом ребёнка.

Затем мы услышали тебя, Джим. Ты начал плакать, приветствуя этот мир. Помню, как Акил сел рядом с Дереей, взял тебя на руки и снова заплакал. Этот миг величайшего счастья и всей трагедии его жизни. Это то, что разорвало его жизнь на части. Наши жизни.

Не теряя времени, мы помогли Дерее добраться до выхода. Акил нёс её на руках, я тащил бездыханное тело лже-отца, а Уилла несла тебя, Джим. Мы ловко разыграли сцену перед подоспевшей охраной из Морблока. Они схватили Дерею. На лице Акила я не увидел ни единой эмоции. Не представляю, сколько усилий он приложил, чтобы сохранить хладнокровие снаружи. Но ему это удалось.

После этого Акил закрылся в себе. Он стал работать ещё больше, учиться ещё яростней. А когда случилась ликвидация Дереи, он погрузился в долгий недельный сон. Якобы для восстановления сил. Но на самом деле, это был единственный для него способ не сойти с ума.

По началу, Джим, ты рос в приюте. Но я дал Акилу слово, что заберу тебя оттуда в свою семью. А для этого мне нужно было быстро подниматься по карьерной лестнице, создавая образ идеальной семьи будущего. Уилла стала главным мотиватором для нас обоих. Она очень сильно поддержала тогда Акила. Я видел это в его взгляде. Как только мы смогли, то взяли тебя к себе.

Не буду лгать: было страшно. Мы правда боялись брать тебя в семью, ведь ты сын не стабильной по нашим меркам женщины. Но оставить там тебя мы не могли. К тому же, я дал слово Акилу, что присмотрю за тобой. И вот недавно ты наконец встретился со своим отцом. И я рад, что ты поверил ему. Значит, нам удалось внушить тебе верные постулаты.

В этот мгновение они все замолчали, так как услышали топот ног у себя за спиной.

Их нашли.

***

Первое, что увидела Глэдис, были звёзды. Яркие, холодные звезды в пустынном мрачном небе. Затем, когда у неба образовались края в виде стен, она поняла, что находится в помещении. А точнее, в комнате Шона, ведь это он фанатично любил Космос. И если бы не новые реалии жизни, то обязательно стал бы космонавтом или астрономом.

Встав слишком резко, она взвыла. Тупая боль отдавалась в плече. Из-за жара вся одежда была мокрой, прилипла к телу словно вторая кожа. А жажда была настолько сильной, что даже рот открыть удалось не с первого раза.

Медленно поднявшись, она осмотрелась. В комнате она была одна. Затем яркая вспышка воспоминаний заставила её замереть:

«Это был сон или Джим действительно стоял рядом со мной на коленях? Действительно ли он нежно гладил моё лицо и даже поцеловал? Тот самый хладнокровный Джим, который порой так грубо отвечал на мои выпады? Мой Джим?»

Лёгкий румянец покрыл её лицо.

«Даже если это сон, иллюзия воспаленного сознания, я хочу верить в реальность этих ощущений».

Она множество раз была в гостях у Шона и Джима, потому точно знала, куда нужно идти.

Спустившись вниз, она увидела почти всю семью за столом, окутанных дурманом сигаретного дыма, а также вторую бутылку вина. Увидела, как они все замерли, выжидая.

Их нашли.

– Простите, что напугала вас, но это всё лишь я, – улыбнулась Глэдис, хрипя. – Голос ещё не восстановился. Могу попросить вас воды и возможности помыться. А то из меня будто нечто вышло.

Последняя фраза должна была прозвучать как шутка. Уилла невольно заметила, как подскочил Джим, чтобы налить воды для Глэдис. После подошёл к ней, не сводя глаз:

– Как ты себя чувствуешь? Как твоя рана?

Выпив залпом стакан воды, Глэдис ответила.

– Фух, спасибо за воду. Стало значительно легче. А это, – она указала на рану, – я не знаю, что вы сделали, миссис Уилла, но это мне явно помогло. Рана почти затянулась, температуры нет. И кроме неприятного запаха от меня и желания смыть всё это, в целом я чувствую себя нормально. Но я понимаю, что это только начало. И потому мне важно понять, что делать дальше.

– Если бы ты вела себя тихо и не влезала туда, куда не следует, всё было бы проще для тебя! – Джим не ожидал, что сорвётся на крик. Но остановиться он не мог. Словно кто-то или что-то вселилось в него. И теперь всё, что копилось так долго, пытается вырваться наружу. – Какого чёрта, Глэдис, ты пошла за нами? Зачем вообще подошла тогда ко мне? Да ещё и осталась помогать?

– Да потому что иначе бы вас схватили! – Глэдис опешила от нападок Джима. Она устала физически и морально, потому готова была заплакать. Особенно когда такие слова говорил любимый человек. – Мне нужно было просто наблюдать, как тебя и Шона хватают, тащат на допрос, а потом ликвидируют?! Ты это мне предлагаешь?!

Джим понимал, что нужно остановиться. Но он уже не мог.

– Думаешь, ты спасла нас? Выручила из полной задницы? Вынужден тебя разочаровать. Ты и понятия не имеешь, что на самом деле происходит. Из-за чего всё началось. И почему я решился на этот шаг. Ты не должна ввязываться в мои дела. Туда, где тебе не рады.

«Всё, достаточно, Джим», – молил мысленно Шон. Но Джим не собирался тормозить:

– Что теперь прикажешь делать? Оставить тебя нельзя, ведь ты уже участвовала в бунте. Тебя найдут, допросят, ты выдашь нас и семью, а затем и тебя ликвидируют.

– Так пускай ликвидируют до допроса! – Начала кричать Глэдис, рыдая в голос. Её сломали. – Пускай. Не выдам я вас, ясно? Не знаешь, что делать со мной? Оставьте это мне. Я добровольно вернусь в Систему и попрошу добровольную ликвидацию. А ты продолжай заниматься своими важными секретными делами, мистер главный герой. И иди ко всем чертям! Ах…

На последней фразе Глэдис резко схватилась за голову. Джим в тот же миг подхватил её. Но вместо обычной растерянности девушка отбилась от его прикосновений, словно ошпаренная, и облокотилась о стену. Подошедшая Уилла взяла девушку под локоть и повела в ванную, ничего не говоря. Шон, пройдя мимо Джима, с силой открыл шкаф и достал полотенце. После сурово посмотрел в глаза друга, говоря: «И что это было?»

И лишь Крон понимал, что это начало конца.

***

После этого Джима отпустило. Словно нечто покинуло его тело и разум, вернув ему власть над собой. Но зачем ему этот контроль, если он так обидел любимую? Услышав из её уст «добровольная ликвидация», Джим чуть сам не потерял сознание. Это было то, чего он так боялся. Больше всего он хотел защитить Глэдис. И даже представлял, что скажет ей. Но вместо этого в голове образовался полный хаос, а формирующиеся в предложения слова убивали наповал.

В буквальном смысле. Бедная Глэдис чуть было не лишилась чувств.

– Джим, подойди, – сказал Крон. – Сядь. Выпей.

Он налил ему воды.

– Не мог себя контролировать, верно? – начал Крон. – Не было сил умолкнуть, остановиться. Словно нужно было выплеснуть всё это. А теперь пустота внутри. И боль. Бесконтрольный гнев для защиты близкого человека?

Можешь не отвечать. Я и так всё понял.

– И что же ты понял? – Злобно ответил Джим, который ещё не отошёл от яростного всплеска.

Крон хитро улыбнулся, сделав глубокую затяжку.

– Единственный человек, из-за которого твой отец терял контроль, была твоя мама, Джим. А тем человеком, при котором Дерея могла контролировать своё состояние, был Акил. Ты же – результат их химической связи. В тебе коктейль невероятных генов. Ведь это одна из причин, почему тебя выслеживают, верно? Вы же сдавали анализы?

Джим сделал вид, что не услышал последнего вопроса:

– Хочешь сказать, что у меня то же заболевание, что у матери?

– И не только матери, Джим, и не заболевание, а особенность. – Возразил Крон. – Этому меня научила Уилла. Она была у истоков первых экспериментов, связанных с контролем и изучением сознания психически-нестабильных людей. И выявила, что одной из составляющих является факт обозначения этого не как болезни, а как особенности. Однако сегодня я понял одну основную вещь.

Тебе нужно срочно поговорить с твоим отцом.

***

Успокоить бедную Глэдис было непосильной задачей даже для самой Уиллы. Шон видел, как его мать использовала все свои навыки. Однако догадывался, почему ей никак не удаётся успокоить девушку. В конечном счёте Уилла приняла единственное верное решение: оставить Глэдис на время одну.

Вернувшись в гостиную, Уилла и Шон сели на свои места. Закурив новую сигариллу, Уилла пустила дым прям в лицо Джима.

– Эмоциональная кастрация в конечном счёте сдвинет человечество на столетия назад. Не умение замечать очевидные вещи губительно. Впрочем, мне всё ясно. Вы же в этом разберётесь сами чуть позже. Пока у нас есть вопрос поважней.

Джим, дорогой, пока сюда не нагрянули в поисках вас, я хочу услышать, почему Система начала питать к тебе такой интерес. Что ты узнал. А, главное, что будешь делать теперь?

Шон перебил Джима:

– Сколько у нас навскидку времени? Успеем обсудить ещё пару моментов? И нам бы собраться успеть. Я не очень представляю, что именно понадобится нам с собой в дороге.

– На этот счёт не беспокойся, – ответил Крон, – я и Акил уже позаботились о вашем багаже. На границе вам передадут вещи.

– Хорошо, – ответил Джим и убрал руки за спину, откинувшись на стуле. Так он делал каждый раз, когда начинал обдумывать дальнейшие шаги или поднимать данные из архивов памяти. Так делал каждый раз его отец. – После крайнего задания, когда, как мне казалось, я выпроводил из сна Мартл, я пытался его найти. Однако мне не удалось обнаружить его следы в Резиденции.

Тогда я решил с внешнего аккаунта направить запрос в Резиденцию Фаль о запросах правонарушения гражданина Мартл. Действовал я от лица спец служб, – при эти словах, Джим многозначительно посмотрел на Шона. – Мне поступил ответ, что такой гражданин не значится в Системе.

В параллели с этим запросом мы вышли на прямой контакт Керри, с Резиденции Фэль.

– Мы? – перебила Уилла, уже понимая ответ.

Шон снял свой перстень и нервно закрутил в руках. При всём своём темпераменте, снаружи он был застенчив. А точнее – обладал ОКР, отчего во время стресса приучил себя сохранять хладнокровие, вертя в руке перстень отца. Так он более тонко ощущал связь с реальностью. Считая до пяти, глубоко дышал и несколько раз перекручивал кольцо в руке. Со своей стороны, Крон всячески прикрывал Шона в Академии, лишь бы не выдать его. В Системе находятся только люди будущего. Совершенные, без изъянов. А подобного рода отклонения, которые формировали иррациональность в поведении, тщательно изучались. И изучаемый объект, находясь под тщательным наблюдением, лишался права и возможности для продолжения рода. Проще говоря, лишался права на семью.

Несмотря на эту особенность, чувства юмора у Шона было не отнять.

– Моя любимая и обожаемая матушка, а что ты так удивляешься? – проговорил он, прокручивая перстень в четвертый раз. Сохранять невозмутимость ему было крайне сложно. – Вы же столько усилий вложили в то, чтобы я факультативно обучился хакерскому ремеслу у лучших умов в своём роде. Я лишь более углубленно погрузился в суть вопроса. Вычислить личные контакты тех, кто был в Системе, не так сложно. Находишь основной ключ – и все тайные двери к личной жизни отрываются. Перебираешь комбинацию. А тут чистой воды логика. Мартл хотел, чтобы Джим связался с Керри, потому уже в своих словах передал направление поиска ключа. Указал Резиденцию, сказал род деятельности. Керри – имя, которое и было ключевым словом «Иррк» – так называется личный домен их Резиденции. Это знают те, кто занимается подобными… процедурами.

Шон не захотел использовать слово «взлом» или «атака на Систему», но имел в виду именно это. Похлопав друга по плечу, продолжил Джим.

– Словом, без Шона я бы не понял, в какой опасности нахожусь. Вместе мы вышли на Керри, встретились с ним вне Системы. Я передал ему то, что сказал мне Мартл. Понимая риск такой встречи, он назначил её в отдалённой к Системе локации, где среди местных она числится как заброшенный склеп. С собой в саквояже Керри принёс необходимый для исследования базовый набор: мензурки, пипетки, нагреватель, а также планшет, который он достал из-под пола этого склепа. Он выглядел крайне запуганным, словно бы понимал, сколько у него осталось времени.

Впрочем, именно это он и понимал.

Сделав глоток воды, Джим ощутил, как спазм вновь сковывает его горло.

– Керри взял мои анализы, после чего в тот же миг всё, чтобы было внутри меня, он расшифровал на своём планшете. Я думал, что такие технологии находятся только в разработке. Но они уже были открыты. Однако Керри не собирался давать к ним доступ Системе. Когда он увидел мой геном, то перепроверил его несколько раз. И снова взял у меня образцы крови, слюны и кожи. Снял каким-то прибором импульсы мозга. Несколько часов он тщательно перепроверял все данные.

Когда осознал, что после десятого раза всё совпадает, то опал на пол, обхватив голову:

– Я хотел быть отправлен к Изобретателям, чтобы покорить время. Чтобы получить контроль над материей. Мне казалось с детства, что я способен открыть уникальный код человеческой природы. Наши машины застопорили процесс человеческого сознания. Но мне было важно понять, как развить способности человека на максимум. Как продлить его жизнь. И когда Система начала собирать добровольцев, я был в первых рядах. Прошёл все испытания, отказался от семьи. Я был влеком только своей идеей создания сверхчеловека. А для этого нужно было изучить множество геномов.

Это открытие пугает и завораживает, мой юный друг, но исследовать геном можно только в живом организме. Никого ликвидировать я не собирался. Но именно я выявил, что люди с психическими заболеваниями имеют более сложный геном, который вскрыть можно гораздо быстрее. Но брать их с улицы было бы неразумно. Нужно, чтобы они просуществовали какое-то время в нашей Системе. Чтобы препараты, которые они принимали, правила, которые они соблюдали, сплелись с их сознанием и предстали в виде модернизированного генома. Эмоциональная кастрация, как сказала однажды одна юная особа, которая стажировалась у меня.

На последней фразе Уилла схватила руку Крона и крепко сжала. Понимая, кого тогда этот человек имел в виду.

– Тогда я не знал, мама Уилла, о ком говорит Керри. Но сегодня понял, что это ты. Ты проходила обучение в Академии более глубинно, чем рассказывала нам. И участвовала не в совсем разрешённых экспериментах. Так что и тебе есть, что скрывать.

– Это было до вашего рождения, не сравнивай периоды и причины, мальчик мой.

Уилла старалась сохранять хладнокровие. Но понимание, насколько все переплеталось, её взбудоражило.

– Тогда ты понимаешь, мама Уилла, что означает открытие Керри. Он увидел в моём геноме две вещи. Первую – что у меня особенность моей матери. Вторая – что вместе с ней в тот день был ликвидирован не мой отец. А так как я являюсь ребёнком первого поколения нового человека, то мой геном уникален. Он способен открыть многие завесы для учёных умов. И мне не страшно было бы послужить во имя науки, если бы не пару «но», о которых мне поведал тогда Керри.

– Джим, – проговорил тогда Керри, держа меня за плечи, – о тебе не должны узнать. Во-первых, для исследования тебя введут в кому и будут искусственно погружать в разные состояния. Чтобы увидеть колебания твоего мозга. Во-вторых, я уже сейчас вижу, что это откроет путь к полному контролю человеческого сознания без использования внешних факторов. Уже сейчас новое поколение детей будет находиться добровольно в рабстве без желания сломить Систему. С уже заложенными в них принципами нужной правды. И в-третьих, это откроет правду про твоего отца. А подставлять его никак нельзя. Он из тех немногих, кто ещё сдерживает Систему.

Я хотел спросить, понимает ли он, кто мой отец. Ведь тогда я ещё не знал всей правды. Но услышал позади нас выстрел. Тогда Керри достал модернизированный пистолет из своего пальто, взвёл курок и выстрелил в ответ.

– Код твоего генома я направил тебе в личные сообщения. Они зашифрованы. Но твой друг, который нашёл меня, сможет в нём разобраться. Так ты поймёшь правду о своей матери. И почему так страшна третья причина. А теперь убирайся отсюда. В комнате справа есть чёрный ход. Он за старой картиной. Не волнуйся, она там одна. Главное, повесь её обратно. Нас могут прослушивать, но твой голос я изменил. Так что меня они уже нашли, а тебя не обнаружат. И, Джим, – сказал Керри напоследок, ломая пополам свой планшет, – мне уже будет всё равно на всё через пару минут, когда пуля попадёт мне в лоб. Но я учёный, до мозга костей. Не за человеческое будущее я бьюсь, но за ответы на основные вопросы. Кто мы есть и куда движемся. И как создать сверхчеловека, приближенного к Создателю. Потому используй мои наработки и найди эти ответы. Уверен, что тогда и человечество удастся спасти. Ведь не просто так мы существуем. И не просто так развиваемся от этапа к этапу. Я не могу принять факт того, что жизнь наша по своей сути не имеет смысла. И что появились мы лишь по ошибке, в ходе сбоя в эволюции. А теперь беги так быстро как сможешь. И как только попадёшь в Систему, сразу же перенеси себя в безопасное место через плазму сна.

Я бежал так быстро, как только мог. В боку жутко кололо, ноги подкашивались, но я не смел останавливаться. Керри привёз меня сюда на странной машине. Как понимаю, это обычный аппарат передвижения людей. По ощущениям, мы были в тридцати километрах от Системы. И всё это время я бежал. Этот страх, неосознанный, животный, выплеснул в кровь столько адреналина, что когда Шон нашёл меня, я уже был в бреду. Я тогда отсыпался почти двое суток, помнишь, мама Уилла? Это и была моя тренировка на прочность.

Пребывая в бреду, я рассказал обо всём Шону. Не теряя времени, пока я спал, он сверил все данные, расшифровал сообщения Керри.

– Только мы ничего не поняли. Точнее, не до конца, – вставил Шон. – Но я решил, что пока Джим в отключке, мне стоит уделить внимание другому аспекту. А именно – кто был отцом Джима. С помощью поиска через закрытые каналы я выявил, что отец Джима не член нашей Резиденции. Через знакомых я получил доступ в остальные – но и там безрезультатно. Следовательно, было два вывода.

Продолжил Джим:

– Либо мой отец вне Системы, либо он находится у власти этой Системы. Первый вариант был исключён, ведь тогда при ликвидации меня бы передали ему. Более того, Шон проверил и старые архивы. Моя мать не покидала пределы Системы. Ни разу после её вступления в ряды Резиденции. Но тогда беременной мной она не была.

Тогда остался только один вариант. Мой отец находится у власти Системы.

***

Послышались тихие шаги. Глэдис, с мокрыми розовыми волосами, спадающими на плечи, вновь стала причиной прерывания рассказа. Приятный аромат корицы и апельсина шлейфом сопровождал её.

– А это многое объясняет тогда, – проговорила она, смотря на Джима. – В том числе уверена, что вы с Шоном сразу вычислили этого человека. Им оказался Архил Второй, один из самых влиятельных людей Системы. Более того, у вас одинаковый с ним подбородок и глаза. У обоих уставшие и вымученные.

Красные от слёз глаза Глэдис сияли. Теребя в руках свою змею в виде скрученного браслета, она села рядом с Джимом. Ему нужна поддержка, а она была готова отдать ему всю себя, без остатка. Несмотря на его выплеск эмоций – ей было очень больно. Но держать всё в себе было ещё сложней. Любовь иррациональна. Не логична. Противоречива. Глэдис хотела, но не могла оставить Джима. И была по-настоящему счастлива, что пошла тогда за ним.

Сев рядом с Джимом, она посмотрела ему в глаза:

«Я рядом, с тобой. Всё в порядке. Да, мне было больно. Но если только так я могу быть рядом, значит, научусь с этим жить. Без тебя я не…».

Но вслух сказала:

– Тебе же мистер Крон помог организовать встречу с отцом, верно? Тогда, на балу, став первым по успеваемости в Академии, ты получил первую аудиенцию у Архила Второго. Как всё прошло? Я тогда задала этот вопрос, но сейчас у него иной смысл. Так как всё прошло?

Неосознанно Глэдис накрыла своей рукой руку Джима. Тот, собравшись с мыслями, ответил.

– Прошло как нельзя лучше. Через игровую комбинацию он передал мне всё, что хотел сказать столько лет. Я видел его тёплый взгляд и глубину чувств ко мне. Спасибо, Крон, что научил нас с Шоном этому шифру. Отец сказал, что не боится смерти – но ему ещё немного нужно продержаться здесь. И мне тоже. Дал понять, что поможет мне скрыться.

В день отбора, сегодня, Резиденция пришла за мной. Чтобы получить мой геном, так как предстояло распределение. И как потенциального подозреваемого в изучении базы других Резиденций. Тут я сплоховал. Задавал вопросы оператору базы. Думал, что очаровал её.

Шон рассмеялся:

– Думал? Хахахаха, Джим. Да она голову потеряла от тебя. Столько написывала тебе. Через меня пыталась узнать о тебе, когда я после тебя приходил. А ты не отвечал. Игнорировал. И получил удар под-дых. Жестокая коварность влюбчивых женщин.

Все немного рассмеялись, даже Глэдис:

«Тебя нельзя не любить, Джим. Но бедная Истелла. Так разбить её чувства. Дорогая моя, я понимаю тебя. Хотя нет. Это ты не понимаешь меня, как я годами вынашиваю свои чувства к нему. И как с годами эта страсть растёт и раскаляется вместе со мной. Как ночами я стону, представляя его прикосновения к коже. И как мы отдаёмся порыву».

От этих мыслей щёки Глэдис покраснели, что не ускользнуло от внимания Джима:

– Как ты себя чувствуешь, Глэдис? Тебе правда лучше? У тебя снова жар? Может помочь тебе вернуться в комнату, пока есть время отдохнуть?

Уилла же отчётливо понимала, о чём были мысли юной особы. Слишком переполнен страстью был взгляд Глэдис. Отчего девушка неосознанно прикусила губу. Уилле нравилось наблюдать за человеческим бессознательным поведением. Но было одно «но».

– К сожалению, дети мои, времени у нас уже нет. Судя по тому, что мы рассчитали, остаётся порядка десяти минут. Самое время, чтобы подвести итоги дальнейших действий и собрать саквояжи. А вообще, скажу я вам, будь вы умнее, то не стали бы скрывать всю правду от нас. И под нас, я подразумеваю хрупких женщин. Я не ярая феминистка, вы знаете, но речь про командную работу. Мы семья, команда. И Глэдис часть нас, – она ласково посмотрела на девушку, поддерживая её чувства. – И вместо того, чтобы мы заранее приняли решение для дальнейших действий, вы сейчас всё вываливаете на наши хрупкие плечи, ставя перед фактом. Разгребайте, мол, дамы эту полную задницу проблем.

Простите! – Резко подняла руку Уилла, поправляя волосы. Она делала так каждый раз, когда начинала злиться. – Ругаться ужасно. Но что вы сделали, хуже в многократной степени. Хорошо, что моя маленькая девочка в неведении и может насладиться своим выходным. Но и ей скоро придётся принять правду.

Женщине требовалось всё своё самообладание, чтобы сохранить контроль над ситуацией. Крон, понимая свою ошибку, пытался обнять жену. Но Уилла резко взмахнула рукой, без касания отбиваясь от его прикосновений.

– Нет, не надо, – ответила холодно она, – ты знаешь, как на меня действуют твои прикосновения, Крони. – Уилла обращалась в уменьшительно-ласкательной форме к людям только тогда, когда безумно злилась. – А ты, дорогая, – обратилась она к Глэдис, складывая некоторые продукты в дорожную сумку, – будь готова к такому. Что они вновь постараются тебя защитить, в своём восприятии этого слова. Оставят в неведении. Но потом, в конечном счёте, выложат всю правду на стол. И тогда, в этом лихорадочном сумбуре, вам придётся разгребать всё это вместе. Не позволяй им хранить от себя тайны. А вы, юные умы, – обратилась строго Уилла к Шону и Джиму, – Шони и Джимми, не смейте скрывать что-то от Глэдис. Это самая большая опасность, в которую вы сможете её погрузить. Ведь её мозг пытлив, она любознательна, умна и очень сильна. Она всё равно будет идти рядом с вами. Ведь вы за это её и любите.

***

– Ведь вы за это её и любите, – сказала Уилла.

«Да, и не только за это», – подумал Джим.

Когда он увидел хрупкое тело Глэдис после душа, её растрепанные влажные волосы, ощутил свежий аромат её тела, её плавные и грациозные движения, то потратил все силы, лишь бы не броситься к ней, не схватить в объятия и поцеловать. А после обхватить её лицо, посмотреть в глаза и вымаливать прощение за то, что сделал. Что сказал. За то, что не уберёг.

Но когда девушка в своей спокойной манере села рядом с ним, а после накрыла его руку, он замер. Сердце пропустило удар, затем ещё один и ещё. А после забилось со скоростью света. Дыхание перехватило так, что первые секунды Джим не мог говорить.

Её прикосновения будоражили его. Каждую ночь он видел её образ. Но с годами он представлял себе её всё откровенней и ярче. Слышал её живой смех. Ощущал, как касается руками её кожи. Как вдыхает её аромат. Как страстно целует каждый миллиметр тела, поглощая её целиком и без остатка. И каждый раз, пробуждаясь по утрам, он ощущал, насколько реальны были эти образы. Он не скучал по ней, потому что она всегда была с ним рядом.

Ощутив её руку на своей, он словно бы проснулся. Вот она, рядом, смотрит так мягко, словно бы он не обидел её тогда.

Джим ответил на её вопрос. Но когда Шон пошутил про коварную женскую ревность, то был готов его прибить на месте.

«Мне нужны были данные, я воспользовался тем, что имею. Глупо отрицать, как я могу воздействовать на людей. На всех, кроме тебя, Глэдис. Ты всегда была со мной такой. Мне не достучаться до тебя, как бы я не пытался. Впрочем, пытался ли я?»

На этих мыслях Джим увидел, как лицо Глэдис покрыл румянец.

«Нет, только не говори мне, что тебе снова не хорошо. Но если это так, то я понесу тебя на себе. Ни за что не оставлю тебя больше. Это так эгоистично, но я безумно рад, что ты теперь со мной, Глэдис. Хоть и так, невольно стала участницей этой войны. Но рядом. В опасности, но со мной. Видеть тебя, ощущать – это то, что дарит смысл каждый день. Что позволяет сохранять равновесие разума».

– Как ты себя чувствуешь, Глэдис? Тебе правда лучше? У тебя снова жар? Может помочь тебе вернуться в комнату, пока есть время отдохнуть?

Когда Джим обеспокоенно посмотрел на девушку, она невольно прикусила губу:

«Чёрт, Глэдис, да что ты делаешь со мной?! Могла бы ты видеть себя моими глазами. Насколько ты прекрасна. Насколько недосягаема. Чёрт подери. Если ты продолжишь, я не смогу сдержаться. И последнее, что я сделаю в этой жизни, так это займусь с тобой любовью».

Когда Уилла перебила мысли Джима, он был ей благодарен. Глубоко дыша, он пытался успокоить своё возбуждение. Его так лихорадило только от присутствия Глэдис. От прикосновения её руки и этого покусывания губы.

«Видимо это ты и ощутил, отец, когда впервые встретил маму. Ты обрёл себя».

***

Шону было забавно наблюдать за влюбленными взглядами Джима и Глэдис. И их слепого непонимания чувств друг друга. Но когда он узнал, каким заболеванием и геномом наделила природа Джима, то решил не вмешиваться.

«Я люблю вас обоих, но не могу позволить иррациональности взять над нами вверх. Теперь и жизнь всей моей семьи зависит от наших поступков. Потому пока придётся выждать».

Пора было покидать пределы его крепости. Семья – вот что было фундаментом его жизни. И теперь опорой для неё придётся стать ему. Тёплые воспоминания внутри дома, их реальной жизни, питали его. Мы формируемся как человек и в дальнейшем личность в первые годы своей жизни. И хоть на людях в Системе они были настоящими рациональными людьми будущего, у себя дома, под покровом ночи, они становились собой. Любящей друг друга командой. Каждый его день рождения не проходил без пирога с яблоками от мамы. Без игр с отцом, сестрой, братом Джимом. А спустя время и Глэдис, которая стала частым гостем у них дома. Он видел, как они с Джимом смотрели друг на друга. Потому решил узнать девушку получше, чтобы быть готовым принять её в семью.

И он был несказанно рад, когда узнал её лучше. По началу ему казалось, что он сам влюблён в Глэдис. Но то, как они с Джимом смотрели друг на друга, этот взгляд выжег из него ощущение влюбленности. Тогда Шон открыл для себя, что кого-то не кровного можно так же сильно любить. Но не страстной любовью, а спокойной и размеренной. Он представил, как сжимает Глэдис в объятиях. И ему стало не по себе. Затем в реальности после удачной общей работы он крепко её обнял. И ощутил тепло, какое ощущал от своей сестры.

Несколько лет были слишком прекрасными. Они научились двоемыслию, живя в Системе. Научились отделять что «нужно и правильно» от того, что «хочется и желанно». И порой эти понятия расходятся, особенно когда речь идёт про взаимоотношения. Но они научились жить в этом мире.

Однако, в глубине души Шон понимал, что не может так быть всегда. Он неожиданно ощутил, насколько устал скрываться.Со своим ОКР ему было сложно прятаться в мире, где за эту особенность над ним будут проводить опыты. Он уже не будет человеком будущего без изъяна. Он станет инструментом, который поможет избавиться от этого дефекта. Дефект, потому как подобного рода особенности делали человека более иррациональным. Тем, с кем боролась Система.

И сейчас, когда Джиму так нужна эта помощь, он не оставит его. Но и остальную семью он не предаст. Он станет тем, кто сможет стянуть эти две нити, не дав им разорваться. Он будет тем атлантом, что сдерживает натиск от стихий.

«Высокопарно», – подумал Шон, – «но чертовски эффектно».

Наблюдая, как мама хладнокровно собирает им дорожную сумку с едой, он вдруг представил, что они просто собираются на спортивные вылазки Академии. На пару недель. Однако следующий вопрос Уиллы пробудил его от фантазий:

– Как мы будем поддерживать с ними связь, милый? – Уилла посмотрела на мужа, закрыв сумку. – Обучиться телепатии мы не успели, вся техника будет прослушиваться. Так что остаётся? Ты же продумал этот аспект?

– Уилла, пожалуйста, – взмолился Крон. – Я и так слишком виноват перед тобой. Но хватит отчитывать меня как мальчишку. Я управляю тысячами людей, а ты строишь меня как ребёнка.

– И ещё не так буду, Крон, если не дашь мне чёткого ответа на простой вопрос. В противном случае я тебя предупреждаю, что отправлюсь вместе с детьми. А правду и данные буду выбивать своей гр… – она осеклась, когда посмотрела на свою грудь, – своей харизмой. Так что обнадёжь меня, дорогой, и скажи, что ты продумал этот момент.

На миг Крон представил, как кто-то другой не то что прикасается, а просто смотрит вожделенно на его Уиллу. Улыбка сползла с его лица. Он заговорил серьезно, поправляя шляпу, вынимая сигариллу:

– Нет, Уилла, я не успел до конца проработать наш план связи. Точнее мы с Акилом выбирали из нескольких вариантов. Он сказал, что сверится с Архивариусом и выявит наилучший. Сейчас я свяжусь с ним и как раз выясню, где именно ему встретиться с Джимом, Шоном и… теперь Глэдис. Надо бы и о ней сообщить, о новой данной в уравнении. Пока будем собираться, Акил успеет его решить.

Закрыв глаза, Крон вытянул руки на столе и сжал в кулаки. После – глубокий вдох, выдох. Затем вокруг него образовалась плазма. Он устал, чертовски устал. А телепатия требовала слишком много сил. Особенно с Акилом, связь с которым была закодирована.

Казалось бы, что Крон уловил её. Но в тот же миг связь начала разрушаться. Силы покидали его.

И тогда в своих руках он ощутил хрупкие, но крепкие руки своей супруги.

– Что ты…

– Тшш, молчи, родной, – ответила Уилла. – Эта связь забирает слишком много сил. А когда сюда ворвутся, то ты не должен быть настолько ослаблен. Я могу позволить себе свалиться с мигренью, но не ты. Так что без разговоров, используй меня.

На споры времени не было. Забирая силы Уиллы, Крон смог наладить связь с Акилом и передать ему новые данные. Получив от него нужную информацию, оперативно прервал связь. Голова его закружилась, немного замутило, отчего он не успел среагировать на то, как Уилла начала падать.

К счастью, рядом оказался Шон.

– Мама, я рядом, поймал. Всё в порядке.

Усадив Уиллу обратно на стул, он восхищенно спросил:

– Это и была та самая телепатическая связь? Мы тоже можем так же? И как этому научиться? Почему не учил этому прежде?

Крон глубоко дышал, выпив залпов два стакана воды:

– На самом деле, как мы выяснили недавно, такая связь существует между близкими людьми. И чем вы родней друг другу, чем выше ваша привязанность, тем сильнее связь. Мы с Акилом будто братья – лучшие друзья. Но связь с ним приходится шифровать. Потому это так сложно. Пока обойдёшь преграды, подберёшь новый код.

– А с мамой у вас тесная связь? – спросил Шон.

Тогда Крон посмотрел на Уиллу, которая уже пришла в себя и смотрела на супруга. В этот момент во всём мире существовали только они. И за несколько секунд молчания Крон успел овладеть Уиллой, страстно сплетая их тела. Любовь душевная и физическая идут рядом. Это здоровое желание хотеть и любить человека. Система поощряла подобные исходы отношений, но только в том случае, если партнёры действовали в интересах развития самой Системы. Именно потому Крон и Уилла, пока обладая запретом над контролем их мыслей и снов, довели эту связь до максимума.

– Наши мысли сплетаются воедино. И лишь в отдаленных уголках сознания мы способны скрыть самые потаённые образы. Свои кошмары.

Кошмары. Время.

Брахма, время!

– Вам пора, – проговорила Уилла и встала, как ни в чём не бывало. – Выход вы помните где. Саквояжи уже внутри, за проходом в стене. Эта сумка с едой. И держитесь друг друга. Иначе они доберутся до вас и сломают. В твоём планшете есть дополнение. Это дорога до Акила. Передавайте ему привет. И напомните, что за нами с Кроном теперь будет тотальный контроль. Их связь через телепатию придётся ещё более серьёзно шифровать.

А теперь – идите. Они вот-вот настигнут вас тут.

Этот день, который подходил к концу, стал днём настоящих откровений. Настоящей правды. Настоящих разговорах по душам. Крепко обнимая своих родителей, затем наблюдая, как Джим и Глэдис прощаются с прошлым, Шон открыл потаённую дверь за шкафом, в последний раз посмотрел на родителей – и после скрылся в темноте новой реальности.

Глава 2. Шаг в прошлое

Существенный скачок в эволюции человечества можно сделать только через совершенствование понятия сознание, которое дано человеку по праву рождения. Это то, что отличает разумное существо об обычного живого объекта. История циклична, выводы из неё делают лишь единицы. Ряд бессмысленных жертв, которые низводят на нет любую ценность жизни, переходят по наследству с неверными убеждениями из поколения в поколение. Каждый раз события повторяются. Каждый новый шаг лишь отдаляет от прогресса.

Желая это остановить, группа самых влиятельных людей человечества, понимая тщетность попыток усмирить целый мир и научить его созерцать, приняло решение провести эксперимент. Который назвали «человек-Будущего». Суть идеи состояла в создании отдельного сообщества, под названием Система. В которой после тщательного отбора смогут жить люди, способные привнести новый вклад в развитие человечества. Уникумы, которых отберут с каждой точки земного шара. Таким людям, определенного возраста, будут даны все необходимые материальные ресурсы. В том числе финансовое обеспечение получать члены их семей для устранения лишних иррациональных переживаний самих участников проекта. Люди новой Системы должны будут следовать правилам, которые по своей сути настолько логичны и рациональны, что вопрос соблюдения их будет идти естественным ходом. Каждый из отобранных получит доступ к последним технологиям. Далее, вкладывая самый ценный ресурс – время – будет совершенствовать свои физические, умственные, моральные навыки. Человек-будущего – не машина. Это сознательное существо, которое принимает важную парадигму: свобода равна ответственности. Каждое решение имеет последствия. Потому важно осознанно делать каждый шаг.

Утопичная идея, которая начала реализоваться благодаря вкладу самых влиятельных людей эпохи. Не было ни одного Региона или Города, в котором бы не говорили об этом эксперименте. Важный фактор отбора – возраст. Это люди шестнадцати лет. Возраст, который был рассчитан как лучший для того, чтобы на определённую базу вносить свои коррективы. В том числе на генном уровне.

За время проведения отбора людей Будущего первого поколения начали сооружать целый новый город Системы, с учётом последних технологий. Вместо стен – окна в пол. Скрывать было нечего, всё должно быть светло и прозрачно. Мощенные улочки, с зеленым фасадом у каждого дома. Широкие дороги с парковочными местами. Аллеи для пеших прогулок. Первое сооружение после Главного Блока – Академия. Именно там величайшие умы будут обучать новое поколение людей. Сами студенты будут жить в отдельных комнатах и вести регулярный видео-отчёт о своём состоянии и изменениях, которые будут с ними происходить. На них будут в том числе проверять действия препаратов, которые необходимы для изменения их генома. Это будет являться основой для того, чтобы их дети, став новым поколением сверхлюдей Системы, могли с рождения получить более высокие показатели развития физической и умственной части.

Прошедший отбор привлёк в Систему четыре тысячи человек. По тысячи на каждую из будущих Резиденций. За одно поколение человеческой жизни крайне сложно изменить заложенную эволюцией программу. Потому часто Система совершала крайне жёсткие действия. К примеру, свела на минимум общения с Городами и Регионами на первые пять лет жизни. Несколько лет новые люди Системы не видели своих близких, за редким исключением тех, кто был вхож в Совет Системы.

Когда отпадает необходимость заботиться о материальном аспекте, а также пропадает любой соблазн сорваться, все усилия и без того талантливых детей вкладываются в развитие интересующих их сфер. Не принуждение, а инициатива. Уже через три года после начала эксперимента, результаты начали поражать. За эти несколько лет новые наработки студентов Академии Системы продвинули человечество в вопросе сознания на уровень выше. Появились первые опыты с проникновением в Сны. Начали создаваться лаборатории, позволяющие проникать в плазму Сна другого человека. Открылись грани путешествия в смежных мирах, скрытых от обычных глаз. В подсознание человека.

Началось деление на группы. Начали образовываться сообщества по интересам. Появлялись первые симпатии, которые со временем привели к созданию семей из таких людей. Крайне важно было математически сохранить возможность рождения детей. Каждая семья могла родить ребёнка каждые десять лет. Это было необходимо для сохранения баланса. Ведь каждый новый рожденный член Системы находился под контролем и изучением. Так появились первые дети, рожденные в Системе, с измененным геномом.

Сами по себе, эти дети не понимали до конца отличий от обычных детей. Спустя время, Система внесла послабления в вопрос коммуникации с людьми Городов и Регионов. Начали проводиться собрания, Конференции, Форумы для обмена информацией. Появлялись стажёры в обеих сторонах. Тем не менее, никто из тех, кто рождён в Системе, не мог покинуть её добровольно. Это плата за те блага, которыми располагали люди Будущего. Это их вклад в эволюционный скачок развития человечества.

Шон никогда не представлял себе другой жизни. Будучи первоклассным хакером, он часто блуждал удаленно по улицам Городов, сравнивая их с тем, что давала Система. Разница была колоссальной. Она пугала и завораживала одновременно. Причём удивлял его каждый раз тот факт, что под покровом ночи в Городах проходили самые злачные мероприятия, творились тёмные дела, совершались преступления. Шону казалось странным, что для активации каких-то переломных и значимых действий люди дожидались захода солнца. Будто огромное космическое тело в Космосе было способно своим светом вскрывать их самые злостные намерения. Поэтому ночами Шон любил наблюдать за поведением и действием людей, в том числе через призму Сна. Люди ощущали себя в безопасности, оставаясь наедине со своими мыслями. Считая, кто никто не может понять их истинных мотивов и желаний. Но такие, как Шон, могли. За годы практики он не только научился взламывать сложные алгоритмы защиты Системы и Городов, но и улучшил навыки проникновения в Сны. Та же логика – нужно лишь понимать, как взломать код, который открывал доступ к самым сокровенным мыслям человека. А, значит, предоставлял данные к его управлению. Ведь под страхом быть раскрытым человек сделает абсолютно всё.

Осознавая, насколько сильный инструмент он разработал, Шон старался использовать его как можно реже. Скрывать от родителей то, что научился делать, не стал. Как и ожидалось, Крон велел сыну не говорить об этом никому, спрятав код взлома глубоко в своей памяти. Уилла же осознала, насколько далеко ушла Система за прошедшие десятки лет. И что она лично приложила руку к тому, чтобы это стало возможным. Сказка, преобразившаяся в кошмар в руках существ, мыслящих на основании иррациональных эмоций. Её желания и стремления передались сыну на генетическом уровне. То, что не смогла сделать она – с помощью преображенных генов сумел Шон.

– Пока люди не готовы к получению таких технологий. Даже в Системе это будет извращено, – ответил Акил, когда Крон поделился с ним данными. Они были настоящими друзьями, чья связь прошла испытания годами. Их объединяла не кровь, но идея. – Я встречался с Правлением сегодня утром. Мы проверяли статистические данные Резиденции. В том числе данные по Городам. Новости не утешительные. За прошедшие пять лет показатели по нравственной части людей упали почти в два раза. В то время как прогресс развития Системы возрос почти в два раза. Эти данные приводят к пугающему факту отрыва между двумя вариациями. И в целом, возможности создания человека-Будущего.

Последние годы Акил вне дома постоянно находился в нервном напряжении. Важно было поддерживать образ человека, правящей элиты, при этом скрывая свои реальные страхи и опасения. Он, как и Уилла с Кроном, метался в сомнениях, насчёт реальных мотивов Системы. «Кто-то способен просто созерцать, без желания завладеть? Любить со стороны?» Было крайне мало моментов, когда каждый из них мог по-настоящему выдохнуть. Редкий случай, который выпал сегодня. У Акила был день рождения. После официальных поздравлений в свой адрес как Архила Второго, мужчина попросил самых значимых ему людей прибыть к нему в дом на ужин. Сегодня это не вызвало бы лишних вопросов, так как в Системе было известно о крепкой дружбе двух семей. Но даже дома столь значимые фигуры находились под контролем. В том числе с целью безопасности. Однако благодаря навыкам Шона, они научились обходить ограничения Системы. Получая свою толику свободы.

Разжигая камин, Акил снял маску и пальто, закатав рукава рубашки. На несколько часов он сбросил груз последних двадцати лет – и стал тем человеком с юношеским максимализмом, стремящимся изменить мир. Сидящая напротив Уилла также позволила себе расслабиться. Подогнув ноги, она уселась на диван, как позволяла себе только наедине с собой. На руках у неё тихо сопела Эгги. Разливающий по бокалам вино Крон с любовью и теплотой смотрел на близких ему людей. Но в отличие от Акила, он не готов был расставаться со своей шляпой хотя бы на миг.

– Если честно, я до сих пор поражаюсь, как ловко ты сумел избежать официального торжества по поводу своего дня рождения, – сказал Крон. – Столь значимая фигура должна быть чествована должным образом. Представляешь, Уилла, этот субъект на слова Совета Резиденций «провести празднование в честь вашего дня рождения» спокойно сказал, что «это будет излишней тратой ресурсов Системы, который они могут направить в более рациональное русло». Одной фразой унизил властьимущих других Резиденций, показав свою приверженность делу. В этот момент я чуть было не разорвался от подступающего смеха.

– Благо, мы быстро ретировались, – ответил Акил, продолжая разжигать огонь в камине, – иначе мне бы пришлось предпринять меры, мой друг. Где твой актерский талант надевать на себя другое амплуа?

– Судя по всему, передал тебе все свои остатки, – начал смеяться Крон, вспоминая утреннюю картину. – Да и какие бы меры ты смог предпринять в отношении моей персоны? Ты слишком сильно любишь меня, дружище, чтобы позволить мне навредить.

– Это когда речь про физическое воздействие извне. Но никто не говорил про то, что я лично не могу предпринять какие-либо меры для сохранения выстроенного образа, – ответил Акил и, незаметно для остальных взяв маленькую подушку с кресла, кинул в сторону Крона. Мужчина ловко её перехватил, изобразив на лице удивление и испуг. После чего поднял руки и поспешил примириться.

Уилла наблюдала за ними с улыбкой на лице, видя перед собой мальчишек, которых знала много лет. Она уже не помнила, когда они так себя вели в последний раз. В них она увидела своих детей – Шона и Джима. И хоть Джим был ей не родным, она всегда считала его частью своей семьи. Ведь семья – это не столько кровь, сколько убеждения.

Неожиданно в дверь постучали. Никто из троих не изменился в лице. Все понимали, кто стоял на той стороне.

– С днём рождения, папа, – ответил Джим, крепко обнимая мужчину внутри дома. Никто в Системе, кроме них, не знал о связи между Акилом и Джимом. Да и сам Джим узнал недавно. Но уже этого было достаточно, чтобы жизнь парня кардинально изменилась. По началу Джиму было не ловко проявлять чувства в отношении чужого для него человека при виде тех, кто заботился о нём всю сознательную жизнь. Однако видя, как на это реагируют Крон и Уилла, парень перестал терзаться муками совести. Эти двое были идеальным воплощением человека-Будущего. Действуя согласно логике, не отвергая при этом человеческое эмоциональное начало.

– Думаю, что подделки, сделанные своими руками, уже поздновато дарить. Но у меня есть для тебя подарок, – ответил Джим, выпуская отца из объятий. – Благодаря Шону у нас появилась возможность обезопасить тебя от проверки Системы. Он сумел создать ключ, который не способны вскрыть хакеры Резиденции. Это означает, что у тебя появится уголок памяти, в котором ты сможешь спокойно хранить самые сокровенные данные без страха и опасений быть обнаруженным. И наконец сможешь начать спать.

Когда продвигаешься высоко по иерархии человеческого развития, за тобой следом идёт не только власть и влияние. Но и тотальный контроль и проверки. Чем выше ты в должности в новой Системе, тем большему контролю подвержен. Самые первые эксперименты проводят на тебе. Для Акила, как и для Крона, возможность не контролировать все свои мысли является лучшим подарком. Это то, что позволит хотя бы на время отпустить этот спазм, стягивающий в тиски не только голову, но и душу.

В последний раз Акил плакал, когда был дома. При тех обстоятельствах он дал себе слово, что больше никогда не позволит ничему человеческому дать ему открыть эту брешь. Но рядом с теми, кто принимал его в том числе искалеченную душу, было тяжело скрываться. Когда кто-то заботится о тебе лишь потому, что дорожит и любит, крайне сложно не ответить на такой порыв. Одарив сына тёплой улыбкой, он крепко обнял его. После чего, следуя порыву, обнял Шона, поблагодарив за такой подарок. Затем пригласил всех к столу, который накрыл сам. Ему нравилось готовить. Но в последний раз он готовил дома, когда трапеза стала его Рубиконом. Взяв на руки спокойно сопящую Эгги, Акил с нежностью посмотрел на девочку, после чего отнёс её в свою комнату, уложив на кровать и закутав в одеяло. Сегодня она была настоящим ребёнком – много смеялась и дурачилась вместе со своим дядей. В Системе было не принято иметь крёстных. Но негласно именно им стал Акил для этой девочки. Внушая безопасность в её непростом будущем.

Этот вечер перерос в глубокую ночь. Расходиться не хотелось. Все смеялись, вспоминая забавные истории. Даже немного подурачились, что не позволяли себе много лет. Дружеские подколы, задорный смех, искренняя улыбка окутали воспоминания в тёплый ореол спокойствия и счастья. Для Акила это было тем немногим, что осталось в его жизни. И в самые тяжёлые моменты он мог достать эти фрагменты, согревая заледеневшую душу.

Ведь совсем скоро он потеряет всё.

***

Первые годы Уилле было тяжело уйти на второй план в иерархии Системы. Спустя время, она не просто влюбилась в Крона. Она его полюбила. По-настоящему, ощущая внутри бесконечный поток нежности и тепла. Будучи тяжёлым человеком, бунтарём, не терпящим того, чтобы её держали в клетке, Уилла не заметила, как под влиянием этого человека стала примерной женой и матерью. И не потому что Крон сломал её. Напротив, он помог ей раскрыть свою истинную суть. Рядом с ним она перестала бояться. Рядом с ним ей не нужно быть сильной. Рядом с ним она могла расслабиться. Крон баловал её – начиная с дорогих подарков, заканчивая вниманием и мелочами. Помощь в выполнении задания, поддержка её семьи вне Системы, его желание слышать её, понимать. Ни разу он не отверг её идеи, ни разу не засомневался в её силе, ни разу не посмеялся над страхами. Крон так плавно врос в её жизнь, что Уилла перестала понимать, как может существовать без него. Поэтому, когда Крон решился на шаг, под названием «помолвка», Уилла не смогла сдержать слёз. Она росла в мире, где о ней перестали заботиться, когда она прекратила соглашаться с убеждениями, навешанными ей обществом. Она не отворачивалась от близких, просто задавала вопросы «Почему? Зачем?»И не получая ответа, делала так, как считала уместным. Когда дом стал для неё гостиничным номером для проживания ночи, Уилла ушла оттуда. Ей было тринадцать. В таком возрасте на официальных началах можно уйти туда, где тебя не будут искать. В самое дно, где никому не будет до тебя дела. Именно там, на самом дне, она встретила первого человека, который проявил к ней заботу. Но спустя время даже он не смог принять её нрав. Не смог простить её порывы. Уилла не умела вести себя как принято в социуме. Быть тихой и покладистой. Однако она была очень доброй, смелой и умной. Её бесстрашие пленяло. Сила духа вдохновляла. Именно в эти черты Крон и влюбился без памяти. Самой Уилле было сложно принять тот факт, что такой человек, как Крон, настроен серьёзно в отношении неё. Она знала, из какой он влиятельной семьи. Она была с ней знакома. Тем не менее Уилла не была готова услышать от них тёплые слова в свой адрес. Как вместо осуждения выбора сына они поддержали его.

– Но почему?! – Когда Крон припал на одно колено, прося её руки, она начала плакать. У неё случилась истерика. Это не могло быть правдой. Что кто-то принял её такой, какой она была на самом деле. Особенно такой человек, как Крон. Он сочетал в себе самые лучшие качества. И даже без Системы был настоящим человеком-Будущего. – Крон, почему? Это ошибка для тебя. Моё прошлое, моё поведение и я в целом самый иррациональный вариант для тебя. Хоть мы в Системе – и имеем право на такой шаг – я худшая партия. Не нужно. Ты развлекся со мной, сумел меня перевоспитать. И я благодарна тебе. Но нет, Крон, не делай этого.

Продолжая стоять на одном колене, мужчина смотрел на девушку снизу вверх. И хоть в уязвимой позе был он, уничтожена была Уилла. Крон выжидал продолжения, но, когда увидел, как Уилла начинает пятиться, резко встал и перегородил ей путь.

– Меня учили с детства читать настоящие эмоции людей. Это открывает доступ к реальным чувствам. Уилла, кто вбил тебе в голову эти мысли? Неужели за то время, что ты со мной, я не сумел показать тебе правду?

Вместо ответа девушка начала выбиваться из его объятий. Каждый раз, рядом с ним, она ощущала себя слабой. Неспособной защититься. Особенно от него. Но чем больше Уилла сопротивлялась, тем сильнее Крон держал её. Он догадывался о её волнениях. Но хотел увидеть по её глазам, что прав.

– Уилла, посмотри на меня, – взяв девушку за подбородок, Крон с бесконечной нежностью посмотрел на неё. – Посмотри мне в глаза. Такое нельзя сыграть. Чувства к тебе стали частью меня. Точнее, они всегда были – но наконец пробудились. Я люблю тебя. Что прекрасно в этом, так это то, что моя рациональная и иррациональная части твердят это в унисон. Родная, посмотри на меня. Посмотри на отражение того, какой я вижу тебя. Ведь я вижу тебя настоящей, Уилла. Ту, которую ты прячешь в отражении зеркала. Ты боишься стать той, какая есть, потому что боишься, что получишь удар, став беззащитной. Но семья – это крепость и опора. Особенно моя. То, что мы дадим друг другу, даём уже, создаст самый сильный фундамент. Любимая, посмотри на меня. Я никогда не причиню тебе боль. Никогда не предам. И всегда, при любом раскладе, буду выбирать тебя. Поэтому теперь выбор за тобой. Готова ли ты к тому, чтобы принять себя? Чтобы принять мои чувства? Чтобы переступить страх и начать создавать будущее? Для наших детей мы станем атлантами, которые не позволят никому и ничему разрушить это человеческое тепло внутри нас. Ты уже знаешь ответ. Скажи здесь и сейчас. Посмотри на меня.

Нескончаемым потоком текли слёзы из глаз Уиллы. Она верила в его чувства. Но принять факт того, что он просто любит без желания и намерения изменить её под себя, получить что-то взамен, пугали. Корысть была с Уиллой повсюду, особенно когда она вернулась домой.

– Крон, родной, я… не могу. Ты даёшь так много, ничего не прося взамен. Это слишком много для одной жизни. Я не изменюсь. Я не могу обещать тебе, что стану той, какой должна быть рядом с тобой. Той, которая может стать достойной партией тебе. Ты видишь идеальный образ меня, какой я могу не стать. Мне страшно. Страшно обречь тебя на такую жизнь. Я сломаю тебя. Нет, Крон. Кто угодно, но не ты. Ты столько даёшь этому миру, что должен получить ещё больше взамен. Мой нрав…

– Твой нрав – это то, что я полюбил в первую очередь, – перебил её Крон, стирая слёзы с её лица. – Ты невероятно красива, Уилла. Но красивых людей много. Каждый подпитывает эту красоту разными силами – кто-то за счёт других, кто-то за счёт собственной внутренней силы, а кто-то ещё делится своим теплом с миром. Ты не замечаешь, как делаешь других людей лучше. Как повлияла на мою жизнь. Знаешь, почему мои родители так охотно приняли моё решение на твой счёт? Ты сумела помочь им обрести покой. Ты помогла моей сестре своим примером найти себя. Ты вдохновила мою старшую сестру не бояться. Упав так низко, ты сумела подняться и взлететь так высоко, как никто не смог бы. Никто, слышишь, не смог бы сделать что-то подобное, будь на твоём месте. Ты гораздо сильнее меня, Уилла. И это не я, а ты спасаешь меня. Ты раскрыла во мне новые грани, о которых я не догадывался раньше. В твою силу нельзя не влюбиться. Тем более менять тебя. Твоя стойкость и бесстрашие – это то, что позволит мне подняться. Посмотри, Уилла, где ты находишься. Как быстро прошла по иерархии нового мира только лишь за счёт собственных усилий. Так что даже не смей думать о том, чтобы меняться. Ты нужна мне вся – со своими страхами, идеями, терзаниями. Каждая часть тебя.

– Крон, – на это Уилла не могла ничего ответить. Почему-то она поверила в его слова. Она знала, что он не будет лгать ей. Крон не тот человек, кто будет льстить своим людям. – Ты… я… я так сильно тебя люблю. Ты мой дар. Испытав столько в этой жизни, я наконец получила свою награду. То, что люди ищут – ты подарил мне своей улыбкой. И я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалел о своём выборе.

Первые годы Уилле было тяжело. Ей пришлось уйти в дом, заниматься воспитанием сына, стать примерной женой и матерью. Для неё стало открытием, насколько хорошей мамой она может быть. В Кроне она не сомневалась ни минуты. Он стал надёжной для неё опорой.

И всё же перестать заниматься своими разработками в области химии она не смогла. Украдкой старалась отслеживать достижения Системы. Но когда Крон стал одним из влиятельных людей теперь уже и в Системе, на Уиллу упали новые обязанности. У Архила Второго не было супруги, потому первой леди Резиденции стала она. Ей пришлось много сил и времени потратить на изучение правил этикета, поведения в обществе. Ей сильно помогла мама Крона, которая с удовольствием занималась внуками, рассказывая практические знания о светских раутах. Уилла любила учиться – и быстро схватывала новые данные.

Но стать обычной леди ей не удавалось. Казалось, что забудь она о своих желаниях, потеряет свою суть. Поэтому украдкой начала ночами заниматься восточными единоборствами. В детстве она много дралась, база у неё была не плохой. В параллели проводила всё новые и порой опасные эксперименты. В тайне от Крона. Его воспоминания и мысли Система отслеживала более тщательно. Узнай они, что его супруга занимается подобными вещами, не согласовав это с Системой, у их семьи были бы большие проблемы. Их жизнь была просчитана искусственным интеллектом, как первых людей эксперимента. К ним были предъявлены сверх требования, взамен предоставлены все возможности.

Однажды ночью Крон нашёл Уиллу внизу, в большом зале. Стараясь не шуметь, женщина отрабатывала новый удар. А на столе стояли разные колбы с жидкостями, как следствие только недавно проведённых экспериментов. Увидев тень на стене, Уилла осознала, что попалась. Ей стало стыдно и страшно. Ведь в детстве, когда взрослые обнаруживали что-то подобное, они наказывали её. С замиранием сердца, она смотрела на мужчину, выжидая наказания. Но он продолжал хранить молчание, угрюмо скрестив руки на груди.

– Прости, – тихо ответила Уилла, стараясь выровнять дыхание. – Я… я просто не могу так. Быть твоей спутницей – уже большая честь для меня. Но я на вторых ролях. Немного тяжело, что меня перестали подключать к по-настоящему важным разговорам. Я помню, что это был мой выбор – и ты предупреждал. Если бы мне предстояло снова выбрать – я сделала бы то же самое. Но вот это мне нужно, Крон, – Уилла обвела рукой стол со своими записями. – Я не могу бездействовать. Я должна понимать, что в случае чего, смогу защитить свою семью.

Так ничего и не ответив, Крон вернулся в комнату. Потерянная Уилла старалась успокоиться и продолжить тренировку, но всё было тщетно. «Я обидела его своей скрытностью». Она боялась повторения истории, когда уже потеряла одного дорого для себя человека. На протяжении нескольких дней Крон не говорил с Уиллой, отчего та потеряла всякий аппетит и сон.

Однако, на третий день, когда Шон уже спал, Крон вошёл в дом, держа в руке предмет продолговатой формы, завернутый в крафтовую бумагу. Подойдя к супруге, он помог ей подняться с дивана. Мешки под глазами говорили о том, что она снова плакала. А красные глаза свидетельствовали о том, что она не спала последние дни. Протянув ей предмет, Крон начал смотреть на её реакцию. Медленно и аккуратно раскрывая бумагу, Уилла слегка вскрикнула, когда обнаружила в руках трость, на конце которой был изображен дракон.

– Это часть герба моей семьи, моя родословная, – пояснил Крон. – А теперь и твоя. Это оружие, которое ты сможешь использовать для самозащиты. В том числе в своих практиках боевых искусств. А это, – мужчина протянул толстую книгу в кожаном переплёте, – один из лучших томов по основам химии в новой редакции. В ней есть интересные новые наработки. Думаю, ты найдёшь ей применение.

Хрупкая дрожащая фигура женщины стояла в полутьме, обеими руками крепко сжимая подарок.

– Прости меня, Уилла, – ответил Крон, опускаясь на колени. – Я был зол на твоё молчание. Что ты скрыла от меня что-то. Потому не мог начать с тобой говорить. Но после понял, какой я идиот. Я же дал тебе слово тогда, что всегда приму твои желания и порывы. А новыми обязанностями своей супруги вынудил тебя притворяться той, кем ты быть не хочешь. Пожалуйста, больше не скрывай от меня ничего, я лишь об этом прошу. И прости меня, что чуть было не позволил тебе себя сломать. Я люблю тебя.

Кстати, – добавил мужчина, поднимаясь на ноги, – а где Шон?

– Спит, – дрожащим голосом ответила Уилла.

– Это замечательно, – Крон перехватил правой рукой подаренную трость и книгу, а левой обхватил супругу за талию, притянув к себе. Не выпуская из объятий, крепко целовал, вдыхая родной и любимый аромат: «Так пахнет дом и свобода». Прижав Уиллу к стене, поднял на руки. Женщина обхватила его торс ногами, крепко сжав рубашку. После заплакала.

– Родная, – прошептал Крон, беспомощно смотря на женщину.

– Крон, – шептала через слёзы Уилла, – пожалуйста, обещай мне. Что когда я вновь ошибусь – а это случится точно – ты не будешь молчать. Скажешь всё, что думаешь. И всегда говори со мной, прошу. Только не молчи. Умоляю тебя. И я не буду. Если я потеряю и тебя, то не смогу… я… точно…

Крепко сжимая Уиллу в объятиях, он нёс её в комнату, шепча в порыве слова, которые должны остаться между двумя любящими людьми. Слова, которые имеют смысл и значимость только для них.

Ту ночь они снова почти не спали, однако приятная нега накрыла обоих под самое утро. Полный сил Крон направился в Совет, в то время как Уилла бережно упражнялась с новыми атрибутами.

Право быть собой – это самый ценный подарок, который может вручить любимый человек.

***

Он был в ярости.

«Почему она умолчала об этом? Если ей так важно это, почему она скрыла от меня подобное?!»

Собраться эти дни Крону было крайне сложно. Стараясь сохранять хладнокровие, он погружался в работу так яро, чтобы не оставалось ни одной свободной минуты на размышления о ней. И всё равно Уилла находила лазейки, чтобы проникнуть в его память. Первую ночь он пришёл так поздно, не надеясь пересечься с ней. Но был удивлён, увидев супругу в коридоре. Её тело дрожало, глаза опухли от слёз.

– Крон, пожалуйста, поговори со мной.

Гордость. Чёртова гордость не позволила ему склониться перед ней. Молча он прошёл в ванную, после остался в большом зале, не поднимаясь в спальню. Уилла старалась аккуратно начать разговор, говоря о Шоне. Но Крон лишь сильнее закрывался в себе.

Следующим утром он встал крайне рано, направившись в душ. Крон надеялся, что Уилла будет спать. Но каково было его удивление, когда на кухне он увидел супругу, которая готовила ему завтрак. Встретившись с Уиллой взглядом, Крон взбесился, после чего резко направился в комнату. Оделся – и вылетел из дома. Из-за её поведения он злился на неё и себя ещё сильней. Сделать же ответный шаг снова не позволяла гордость.

На второй день Акил попросил его зайти в кабинет. Когда он вошёл, то Архил отключил камеры и прослушивание.

– Разговор будет деликатным и закрытым.

После чего, разлив кофе, сел на диван рядом с Кроном.

– Я думал, что тебе хватит одного дня, чтобы перебеситься. Но этого оказалось недостаточно. Ты спал вообще?

Место ответа Крон угрюмо посмотрел на него.

– Ты не только одно из основных лиц Системы, но и мой лучший друг. Я волнуюсь за тебя, Крон. Как и за Уиллу. Вы живёте вместе совсем недавно. И сами ещё юны. Бытовым аспектам Система не учит. Что ты нарываешься сделать? Потерять то, что лишь тебе удалось сохранить? Не можешь простить ей этот проступок, так отпусти её. Уиллу уже называют негласно первой леди Резиденции. Можем сделать так, чтобы она реально ею стала.

На слова Акила Крон яростно вскочил с дивана, буквально рыча от негодования. Из-за отсутствия отдыха его нервная система давала сбои, а потому он всё воспринимал крайне буквально и остро. На что Акил лишь посмеялся.

– Ты помнишь, что я почти всё потерял? И кто помог мне устоять? А теперь напомню тебе кратко твоюисторию. Ты помнишь его. Именно он должен был стать её спутником. Однако из-за своей гордыни, ондаже не поговорил с ней тогда. Не простил её опрометчивый и импульсивный поступок. Хотя она просила лишь об одном, Крон. О чём?

– Поговорить, – прошептал мужчина.

– Верно, – продолжил Акил, отпивая кофе. – Мы ошибаемся все, потому как никто из нас не обладает уникальной книгой абсолютных жизненных истин. Мы учимся жить так, как нам кажется правильным. Согласно логике. Потому мы в Системе. Уилла доверилась тебе, Крон. Поставила на кон все свои успехи во имя того, чтобы достичь желаемого. Она боится верить, боится понять тот факт, что кто-то примет её. Ты сказал ей тогда, что примешь её любую, со всеми её ошибками и страхами. И что выходит, друг мой? Она совершила первый неверный в твоём понимании шаг, как ты тут же набросился на неё. Вернее, отвернулся. А теперь, Крон, представь, какого ей. Ты можешь отвлечься в работе. А она дома, одна, с Шоном. С диким страхом того, что ты оставишь её. Предашь её из-за гордости? Вернее сказать, гордыни? Да и что такое гордость, если она причиняет боль тем, кого ты любишь по-настоящему? Кто доверяет тебе? Кто любит в ответ?

– Говоришь так, словно бы прожил в два раза больше меня на этом свете.

На эту фразу Акил грустно улыбнулся уголком рта.

– К сожалению, были хорошие наставники. Боль и потери вынуждают нас взрослеть быстрее. Это своего рода экспресс-метод по прокачиванию своей мудрости. В моей жизни мало что осталось настоящего, Крон. Не хочу видеть, как дорогие для меня люди разрушают свои жизни из-за нелепой недосказанности. Которую можно разрешить бескровным путём.

Этим же вечером Крон вновь пришёл домой крайне поздно. Но на этот раз причина была приятной. Он направил запрос на изготовление фирменной именной трости для Уиллы, которую она сможет использовать в своих отработках техники. И на конце которой будет располагаться дракон. Возможно, это тривиально, что часть их семейного герба дракон. Но никто не может так символично показать то великие, спокойствие и стойкость, как это существо. К тому же благодаря Акилу, Крон сумел заполучить ещё не изданный том «Основы Химии, дополненная редакция».

В этот вечер Уилла вновь плакала. По её осунувшемуся лицу Крон понял, что она снова не спала и не ела. А по дрожащим рукам осознал, насколько ей страшно.

«Пожалуйста, подожди ещё день».

Крон мог лишь отдаленно представлять, что это был за день для Уиллы. Тем же вечером он вернулся домой чуть раньше, держа в руке подарок.

– Это часть герба моей семьи, моя родословная, – пояснил мужчина. – А теперь и твоя. Это оружие, которое ты сможешь использовать для самозащиты. В том числе в своих практиках боевых искусств. А это, – мужчина протянул толстую книгу в кожаном переплёте, – один из лучших томов по основам химии с новой редакции. В ней есть интересные новые наработки. Думаю, ты найдёшь ей применение.

Дрожащими руками Уилла приняла подарок. У Крона защемило внутри, когда он увидел и осознал, насколько хрупкой и ранимой была егоженщина. Маленькая, беззащитная, испуганная по его вине. Ему хотелось избить себя за то, как он позволил из-за некой нелепой гордости, точнее, как заметил Акил, гордыни, скрывающейся под ореолом чего-то значимого, страдать своему любимому человеку.

– Прости меня, Уилла, – ответил мужчина, опускаясь на колени. – Я был зол на твоё молчание. Что ты скрыла от меня что-то. Потому не мог начать с тобой говорить. Но после понял, какой я идиот. Я же дал тебе слово тогда, что всегда приму твои желания и порывы. А новыми обязанностями своей супруги вынудил тебя притворяться той, кем ты быть не хочешь. Пожалуйста, больше не скрывай от меня ничего, я лишь об этом прошу. И прости меня, что чуть было не позволил тебе себя сломать. Я люблю тебя.

Кстати, – добавил мужчина, поднимаясь на ноги, – а где Шон?

– Спит, – дрожащим голосом ответила Уилла.

– Это замечательно, – Крон перехватил правой рукой подаренную трость и книгу, а левой обхватил супругу за талию, притянув к себе. Он не мог насытиться ею, потому как все эти дни сходил с ума. «Её запах. Так пахнет дом и свобода». Он хотел впитать в себя Уиллу. Прижав к стене, поднял на руки, крепко обнимая. Женщина обхватила его торс ногами, сжав рубашку. После чего Крон ощутил, как на груди ткань стала мокрой:

– Родная, – прошептал Крон, беспомощно смотря на женщину.

– Крон, – шептала через слёзы Уилла, – пожалуйста, обещай мне. Что когда я вновь ошибусь – а это случится точно – ты не будешь молчать. Скажешь всё, что думаешь. И всегда говори со мной, пожалуйста. Только не молчи. Умоляю тебя. И я не буду. Если я потеряю и тебя, то не смогу… я… точно…

Крепко сжимая Уиллу в объятиях, он нёс её в комнату, шепча в порыве слова, которые должны остаться между двумя любящими людьми. Слова, которые имеют смысл и значимость только для них. Всё, что он осмыслил за эти дни. Больше он не позволит ничему и никому встать между ними. «Гордость? Что это, если не объятия самой желанной женщины».

Ту ночь они снова почти не спали, однако приятная нега накрыла обоих под самое утро. Полный сил Крон направился в Совет, в то время как Уилла бережно упражнялась с новым подарком.

Право быть собой – это самый ценный подарок, который может вручить любимый человек.

Глава 3. Побег

Жизнь – уже заранее написанная история с многочисленными ответвлениями в сюжете. Именно поэтому игры в виртуальной реальности стали настолько популярны. В каждой истории ты можешь перепробовать все вариации развития героя и целого мира, выбрав на финал наилучший для себя исход. Стоит только запустить игру с нуля, чтобы выбрать наиболее выгодные для себя решения. Стать тем, кем всегда мечтал, принося при этом минимальное количество жертв, сводя риск к минимуму.

В реальном мире подобные вариации стали возможны благодаря погружению в мир Снов. Сама Система была создана с целью формирования людей Будущего, живущих по законам рациональности и логики. Проект получил такие инвестиции и поддержку государств именно за счёт озвучиваемой ими цели: изучения сознания и формированию навыков по его контролю.

Теперь жизнь человека могла походить на игру. Заранее задавая параметры, субъект погружался в сон. Система выдавала ему все возможные комбинации развития событий. Во сне субъект проживал множество вариантов, чтобы в реальности выбрать самый лучший. Именно так Система позволит привезти жизнь к логике, уменьшая урон от иррациональных поступков.

Словом, понимание структуры человеческого мозга почти достигло своей кульминации.

Если бы не одно «но» – во главе угла Системы всё равно стоял человек. Благородные порывы привезти человечество к логике и уменьшить урон от необдуманных поступков сводились к минимуму, когда после разработки метода проникновения в сны, Система получила доступ к контролю над человеческим сознанием. Вначале точечно, над теми, кто добровольно согласился стать подопытным. После – уже на тех, кто был готов выложить за это целое состояние. Только представьте. Вы задаёте Системе параметры «Выбрать идеального мужа» или «Подписать контракт с лучшим партнёром» или «Инвестировать в проект». А математически-выверенная калькуляция за счёт использования искусственного интеллекта предоставляет наилучший выбор. Который вы без потерь и рисков внедряете в свою жизнь.

Только в самом начале не был учтён факт того, как именно будут меняться дальнейшие вариации формулы при изменении изначальных данных. Условно, выбери девушка другого мужчину, возможно, в дальнейшем, она бы с ним развелась. Однако после этой несчастной любви встретила бы то самое, настоящее. А не то, что было в первоначальных данных. Или со сделкой. Инвестируй вы сейчас все средства в один из проектов, в дальнейшем не сможете получить доступ к более выгодному варианту, который не появился по причине раннее предпринятых шагов.

Возможно, жизнь не совершена и в ней существуют ошибки, чтобы, выполняя задания этой игры мы могли находить самый лучший вариант? Который сами создаём?

Об этом Джим думал постоянно. С тех самых пор, как встретился с Керри. Как познакомился с отцом. Внутри него было противоречие. С одной стороны – Система создаёт порядок, который так любил Джим. Но с другой стороны, сковывает свободу выбора и навязывает свои убеждения. Отделить свои истинные желания от того, что вложила в тебя Система, становилось почти невозможным.

От этих мыслей у него постоянно болела голова. Он не знал, во что больше верит, но знал, что вскоре ему придётся принять одну из сторон. Для выбора сейчас ему не хватает данных.

И именно на их поиски он бросит все свои силы.

Добравшись до склепа, ребята устроили себе привал, в ожидании Архила Второго. Шон уткнулся в планшет, который ему передали родители, а Глэдис занялась исследованием территории, чтобы выявить ловушки. Джим устало опустился на камень. Ждать, он будет просто ждать.

Но отдыхать пришлось недолго. Из темноты склепа появилась высокая фигура в тёмном пальто. Лицо его скрывала маска – и только глаза, глаза Джима, выдавали.

– Здравствуй, отец, – сказал Джим.

***

За годы существования Система значительно расширила свои границы. Это уже был не просто корпус или даже комплекс зданий, это была целая область. Со своей инфраструктурой, правилами и законами. Она находилась на границе с Регионами и Городами, при этом была значительна укреплена и защищена как снаружи, так и внутри. Механизмы, являющиеся частью Морблока, представляли собой автоматизированные машины, которые соединялись между собой потоком энергии. Другими словами, вся Система была огромным автоматизированным механизмом, который мог разбираться на множество элементов, так и собираться в единый блок.

Когда было нужно выследить злоумышленника или собрать провизию, Морблок разъединялся на сотни частей, которые отдельными организмами, не отличаемые от людей, бродили по территории Системы. Огромный, невидимый глазу, щит покрывал всю область. И у каждой Резиденции был свой Морблок.

Как казалось Шону по началу.

Чем больше он изучал структуру и форму Системы, в том числе через запрещённые источники, тем больше понимал, насколько сильно Резиденции подвязаны друг к другу. Сама Система состояла из четырёх областей – Флор, Фэррум, Мекан и Нэкрос. Каждая из них формировалась в своей последовательности, символизируя эволюцию создания человечества.

Первая стала их Резиденция, Флор. Она символизирует собой естественную гармонию и технологии биоинженерии. Именно здесь глубинно изучают сознание, как основу разумной жизни.

Следующей была сформирована Резиденция Фэррум, символизирующая собой эпоху Античности. Акцент на изучение природы вещества, базирующаяся на алхимических экспериментах.

Далее была сформирована Резиденция Мекан, как эпоха индустриализации человечества. Основные силы направлены на совершенствование существующих технологий путём развития новых видов энергий.

И самой новой является Резиденция Нэкрос, как новый виток в эволюции. Основной задачей является просчёт и понимание приближающего будущего. Другими словами – формирование процесса взаимоотношений между человеком-разумным и искусственным интеллектом. Как выстроить Систему так, чтобы прогресс шёл в ногу с развитием человека как вида?

Разделение Системы на несколько частей так же обусловлено необходимостью более детального отслеживания происходящих изменений с первым и всеми последующими поколениями людей-будущего. Шон понимал, взламывая множество раз каналы Резиденций, что логика кодирования у всех одна и та же.

И сейчас ему не давала покоя одна мысль: почему они так легко смогли покинуть Систему? Он ещё утром видел множество разрозненных Морблоков. Особенно после того, что они учудили в Академии, их бы отследили в течение десяти минут после побега, даже через призму Сна. Вместо этого им на пути не предстало ни единого препятствия. Рассматривая Резиденцию Флор со всех сторон, подключаясь к разным камерам, Шон не сразу понял, что они шли по «слепой зоне». Однако, как так вышло, что в Системе была слепая зона? Кусочек неконтролируемого мира в самом охраняемом объекте?

Именно это Шон и собирался выяснить, во что бы то ни стало. Совершенная Система обладает рядом изъянов – и именно их он и собирался вытащить наружу. Показать неидеальность идеала. Его родители, как и родители Джима, пожертвовали многим, чтобы добраться до сердцевины Системы. И для себя Шон решил, чью сторону он примет.

Чью сторону он ужепринял.

Из раздумий его вывел шорох, раздавшийся из темноты склепа. Появилась высокая фигура в тёмном пальто. Лицо его скрывала маска – и только глаза, глаза Джима, выдавали.

– Здравствуй, отец, – сказал Джим.

***

Первая мысль, которая появляется в твоей голове, чаще всего самая верная. Интуиция, смешанная с опытом и знаниями, даёт самый мощный результат. Но из-за сомнений мы часто упускаем эту скорую искру и пытаемся найти наилучший вариант, используя логику и эмоции. Эмоции мы подключаем неосознанно, притупляя свои возможности.

Для Глэдис интуиция была сильным оружием. Она не рассказывала друзьям о том, какие навыки в себе развивала последние годы. Её мама оказалась потомственной ведуньей – так в обычном понимании общества называли людей, которые могли видеть и ощущать мир значительно ярче и тоньше. Они настолько сильно развили свою интуицию и умение улавливать сигналы окружающего мира, что порой дедуктивным методом могли понять, что произошло, а чему только предстоит случиться. Родители Глэдис рассказали о её таланте к восприятию реальности. Несколько лет, всё свободное время, она развивала эти способности. Однако, в отличие от своих предков, Глэдис много времени проводила в иной форме реальности – во Снах. Из-за чего её разум начал воспаляться и выдавать очень странные образы.

В последнее время из-за постоянных нагрузок на мозг, нервная система Глэдис не выдерживала. И в реальности она могла видеть то, что могло происходить только во Сне. А за гранью реальности видела то, что переживала ранее. Грань между мирами в её сознании начала стираться, что повлекло за собой сбои в её поведении. Джим и Шон, как близкие ей люди, задавались вопросом, как именно они могут ей помочь? Ставя вопрос «что случилось» на второй план. На что девушка, стараясь улыбаться в свойственной ей манере непринуждённости, говорила лишь об «усталости от того, что учёба даётся ей гораздо сложней, чем остальным».

Почему Глэдис не сказала правду друзьям, осталось загадкой и для неё самой. Скрытно действовать её убедила интуиция, которую она старалась слышать, заглушая остальные голоса.

«Значит, ещё не время».

В новой для себя локации Глэдис приступила к сканированию области. Изучая разрушенные стены, она проверяла каждый камень, каждый выступ. Ей показалось, что она увидела прошлое этого сооружения. Некогда это было что-то наподобие церковного сквера. Глэдис отчётливо видела, как люди шли сюда, низко склонив головы, замаливая свои грехи. Она сама никогда не понимала, как можно свои ошибки свешивать на других и вместо решения проблем вымаливать прощение? Уже сейчас её сознание существенно отличалась от обычных людей. Ведь она была первым поколением новых людей, рождённых в Системе. Где за ошибки отвечать приходится самому. И никакие индульгенции не способны разрешить твои проблемы. Именно в этом заключается один из основных постулатов в сознании человека-будущего: заранее осмыслять своё поведение и не повторять неверное действие, вместо того, чтобы в очередной раз вымаливать прощение у абстрактных сил, совершая ошибки снова и снова. Обнулить провалы не получится. Зато есть возможность их не повторять.

Из размышлений Глэдис вывел раздавшийся грохот. Затем вспышка. В ушах начало гудеть. Во рту появился металлический привкус. Дыхание участилось.

«Что это такое? Паническая атака?»

Эмоциональный тайфун спал, когда из темноты склепа появилась высокая фигура в тёмном пальто. Лицо его скрывала маска – и только глаза, глаза Джима, выдавали.

– Здравствуй, отец, – сказал Джим.

***

По началу было неловко. Джим протянул Акилу руку. Через мгновение Архил уже крепко сжимал его в объятиях. Будучи почти одного ростом с сыном, в темноте казалось, что Джим обнимает свою тень. Затем Акил пожал руку Шону и Глэдис. Последняя была крайне бледной, что не ускользнуло от внимания Джима:

– Ты слишком уставшая, Глэдис, – сказал он. – И тебя будто бы лихорадит. Рана вновь открылась? Дай мне проверить. Глэдис, – проговорил уже громче Джим, протягивая к девушке руки.

Несмотря на беспокойный взгляд Джима, Глэдис не собиралась сдаваться. Категорически отказавшись, она улыбнулась Акилу, как ни в чём не бывало.

– Для меня честь познакомиться с вами, Архил Второй, – девушка делала вид, что не замечает взгляда Джима, который проникал ей под кожу. – Никогда не думала раньше, что смогу получить у вас личную аудиенцию. Ещё и при таких обстоятельствах.

В рассказах Крона и Уиллы, Акил представлял собой обычного человека, со своими страхами и желаниями. Своими пороками. Человеком, до которого можно было дотянуться. Но сейчас перед молодыми людьми стояла тень самого понятия сила и власть. Его глаза сверкали в темноте прорубающей прямотой. Всё лицо было скрыто под маской. Но голос, наполненный сталью, говорил об одном.

Перед ними стоял человек, который сделает всё, чтобы отстоять свои убеждения и идеалы.

– Сильные тянуться к вершинам, слабые остаются на дне, – проговорил Акил. – Потому вы втроём сейчас здесь. Я изучил достижения каждого из вас, включая Глэдис. Пожалуй, это одна из лучших комбинаций команды. Вам не хватает пару элементов в формулу. Но они вскоре появятся. Вы сами поймёте, когда и кто. А пока. Джим, – Акил посмотрел на сына, – Крон передал мне всю информацию. С учётом новых вводных данных, – Акил перевёл взгляд на Глэдис. Та, в свою очередь, сумела его выдержать. – Это к лучшему, что вы не вдвоём будете. Навыки каждого из вас укрепят общие силы. Позволят продержаться какое-то время.

Первое и основное, что вы должны понять – вы возвращаетесь к обычным людям. Не стоит тешить себя иллюзиями на этот счёт. Власть нас боится, потому и любит. Обычные люди, которым недоступны все возможности Системы, обозлены на нас. Из-за нехватки ума и амбиций, властители людей боятся делиться со всеми. А все – просто стадо. И это, увы, здесь и сейчас не исправить.

Впрочем, я не о том. Не выдавайте себя до последнего. Иначе на вас могут начать охоту. В Системе сейчас вас объявят в розыск, а ваши приметы разошлют по Регионам и Городам. Если ваши тела не найдут, то будет ясно, что вы покинули пределы Системы. С учётом проверок всех Резиденций, у вас есть фора в две недели. Больше, без подозрений, мы с Кроном сдерживать Морблок не сможем.

Предвосхищая твой вопрос, Джим, скажу, что искать вам нужно родственников твоей матери. Моих, – тут Акил осёкся, – моих ты не найдешь. Такова плата за право быть в Системе.

Джим похолодел. Не может быть то, что имеет в виду его отец, правдой.

– Может, – голос Архила Второго не дрогнул, – такова плата за силу. Вся моя семья была ликвидирована. И за это люди ненавидят Систему ещё больше. Смерть моих близких цепной реакцией задела множество людей. Ликвидация – самый действенный метод, чтобы сделать человека машиной.

Акил повторял это слово, словно для того, чтобы причинить себе ещё больше боли. Либо чтобы проверить, что больше боли он не ощущает.

– Я потерял всё человеческое, когда они забрали твою маму, – продолжил он. – Рядом с ней я осознал, что значит быть живым. Когда её не стало – то забрали и мою душу. Осталась неоспоримая непробивая рациональность. Система не знает, кем для меня приходится Дерея. После того дня, я осознал, что единственное, позволяющее мне просыпаться по утрам, была моя месть. А реализовать её я смогу только после того, как заполучу власть. И я делал всё, Джим, чтобы её получить. Абсолютно всё.

Те редкие встречи, что нам удавалось с тобой провести в неформальной форме, стали самым значимых воспоминанием для меня за последние года. Завели механизмы внутри. Ты узнал обо мне – и теперь смотришь уже иначе. Я благодарен Крону за то, что он вырастил тебя таким. Крон и Уилла – помимо вас, – он посмотрел на каждого из троицы, – единственные, кто сохраняет во мне жизнь. Кто ещё сдерживает меня не сорвать кожу с этой реальности. Потому я сделаю всё, чтобы обезопасить вам путь.

По поводу связи. Шон, возьми.

Акил протянул парню записку.

– Это номер телефона. Люди, как и мы, используют аппарат для связи. У них он пока привязан к месту, не мобилен. Наших планшетов там нет. Так что старайся своего красавца не высвечивать лишний раз. Когда доберётесь до сестры Дереи, попросите у неё телефон и позвоните мне. Этот номер безопасен, аппарат не проследить. Но звонок удастся провести лишь один раз. Пока это единственный способ связи, который Система не вычислит. Всё, что нужно, я передам Крону. Но вы должны понимать, что сейчас Крон и Уилла находятся под подозрением. И что их воспоминания будут проверять через Сон. Потому информацию я буду предоставлять им дозированно.

– Как я могу помочь? – только это выдавил из себя Шон, бледнея. Лишь сейчас он начал пониматьреальные последствия своих действий.

– Не попадитесь, – ответил Акил. – Самое главное, добраться до нужного адреса, указанного на карте, без последствий. Там свяжитесь со мной по этому номеру. Далее – я продумаю план действий.

Пришло время уходить. Акил подошёл к Джиму и приложил руку к его лицу:

– Смысл моей жизни – это любовь к Дерее, Джим. У меня отняли её – и мне нужно найти новый путь, чтобы не уйти за ней следом. Я хотел однажды свести счёты с жизнью. Но, оказалось, я слишком эгоцентричен. И не способен себя убить. Потому я долго искал, изучал, создавал – и в итоге нашёл свой смысл. Надеюсь, что ты спустя время поймёшь меня. Ведь ты мой сын – и эти чувства тебе свойственны. Мы умеем любить лишь один раз. Но так преданно, глубоко и безвозвратно, что для нас не существует никаких рамок. Мы всегда достигаем своих целей.

– А какова наша цель сейчас, когда мы доберёмся? – Спросил Джим.

– Выжить, – ответил Архил Второй.

***

Дом опустел. С тревогой внутри Уилла пыталась совладать. Она отчетливо слышала, как захлопнулась дверь за её детьми. Эгги была в гостях у другой студентки Академии. Рядом оставался Крон, он позаботится о ней.

Забота.

Уилла привыкла с детства заботиться о себе сама. Из-за её бурного подросткового периода, на неё давно махнули рукой. Потому разбираться в своих страхах, возможностях, в самом естестве она привыкла сама. Затем Система, которая приняла её такой, какой она была. Казалось бы, Уилла нашла своё место. Когда получила право использовать свой талант, без напоминания о её прошлых ошибках. Как ей казалось вначале, Система вытравляет в ней её бунтарский дух. Но на деле она лишь перенаправляла Энергию девушки в нужное русло. В продуктивность действий для новых открытий. В Системе, стирая иерархию Городов, она получила право выйти замуж за того, кого смогла полюбить однажды всем сердцем. Быть рядом с ним, создавая своюсемью. Быть под защитой. Казалось, она сделала верный выбор и теперь движется по лучшему пути.

Но за всё нужно платить. Таков закон сохранения Энергии.

Чем больше Уилла понимала направление развития Системы, тем больше видела губительных последствий для человечества. В первую очередь, для своей семьи. Для того, чтобы суметь в одно поколение произвести такие кардинальные изменения, ряд факторов важно было истреблять. В том числе, свободу действий и чувств. Любить можно – но только если эта любовь привнесёт пользу в дальнейшее развитие Системы и общества в целом. Если же на какой-то запрос Система говорила «нет», то ничего сделать с этим было нельзя. Вольные мысли, чувства к другим, творческий порыв – всё это контролировалось. Ставилось в рамки. Внедрялась цензура на чувства, что убивало само понятие красоты и искусства. Фактор полного контроля над истинными желаниями людей превращало всю идеологию в прах. Уилла не смогла принять это.

Чтобы не рисковать спокойствием своей семьи, для Системы Уилла стала примерной супругой, матерью троих детей. Из-за высокого статуса мужа часто проводила светские рауты. На званных вечерах было не так скучно, как она всегда себе представляла. Каждый делился новыми открытиями, идеями, мало говоря о личном. Формальные встречи, которые спустя время всё же утомляют, становясь рутиной.

Умение годами лавировать на тонкой грани выработало в Уилле навык спокойно реагировать на все обстоятельства, не выдавая свой страх. Незаметно вести двойную игру, прячась на второй план для всех, это то, что упрощало задачу Уилле и Крону. Важно было уберечь семью от Системы, в которую они вошли и из которой выхода им нет. Это был её осознанный шаг, но без понимания реальных последствий. Пока у Уиллы есть семья, мир не кажется настолько мрачным.

Сейчас её семья начала раскалываться.

«Нет, мы не могли не взять Джима. Он родился на моих руках. Более того, он ни в чём не повинен. Его втянули в этот мир».

Мысля рационально, она не могла смериться с тем, насколько больно было сейчас.

Оттого удар в дверь ощущался как удар под дых.

«Пришли».

Сдерживая дрожь, Уилла глубоко вздохнула. Рядом уже появился Крон, который своим видом никак не выдавал тревогу.

Но боялся он значительно сильнее, чем сама Уилла.

Потому именно она открыла дверь, надев на себя маску обаятельной и милой первой леди. На лице её играло беспокойство и удивление.

– Вечер добрый, господа. Могу вам чем-то помочь?

Быть милой, когда на пороге стоял этот человек, было крайне сложно.

– Господин Фрейк, какими судьбами? Давно не видели вас.

Зная, как действует её острый взгляд на мужчин, Уилла смотрела только ему в глаза, многозначительно не моргая. Фрейк знал Уиллу, знал её настоящую. Ощущая бессилие от того, что не смог заполучить желаемое, сейчас наконец он чувствовал свою силу.

– Вечер добрый, Уилла. Крон, – Фрейк пожал ему руку. – Не будем тратить время на теневые игры. Начнём говорить прямо. Джим, Шон и Глэдис, полагаю, уже ушли?

В этот момент внутри Крона всё вскипело: «Да как ты посмел так говорить с нами?» Уилла ощутила спиной состояние супруга. И, взяв всё на свой контроль, предложила войти в дом и заварить чай.

«Мята и крепкий чёрный чай помогут расслабить голову. А выделенное время ожидание даст время, чтобы успокоиться и взять себя под контроль. Иначе мы только навредим».

Пока хозяйка готовила напиток, Крон любезно пригласил Фрейка и двух его помощников в дом. Не снимая пальто, в своей манере церберов, они вальяжно сели на диван. Цепные псы, как звал их Крон. Выпускали их на волю только в случае, если Система не справлялась силами Морблока. Другими словами, команда Фрейка занималась массовой зачисткой. Они убили в себе все крупицы сострадания, оставив только силу приказа. Типичный вид вояк, которым ничего жестокое не чуждо.

Крон не боялся их. Он знал, что и Уилла не боялась. Однако злил факт его беспомощности и зависимости от них. Ведь Фрейк и его команда могли использовать любые методы для достижения цели Системы. И сейчас их целью была егосемья.

Когда Уилла вошла в комнату с подносом, Фрейк без малейшего стеснения смотрел на неё. Изучал изгибы тела, предвкушая, как будет иметь над ней власть. А он будет, ведь Система дала ему право использовать любыеметоды для достижения результатов.

«Вы даже не представляете, что у меня запланировано. Ты ещё будешь умолять меня сделать это».

Вслух Фрейк такого не сказал. Но липким взглядом продолжал смотреть на Уиллу, которая стойка выдерживала его натиск. Во время учёбы они хорошо общались, но после каждый выбрал свой путь. И карьера перерубила всё человеческое, что их скрепляло. Уилле хотелось верить, что внутри этого человека, чьё лицо почти всегда было скрыто маской, оголяя лишь острый взгляд, ещё живёт влюбленный в неё мальчишка. Честный, открытый и добрый. И только эта мысль помогла ей не вылить кипяток прямо ему в лицо.

Ощутив её напряжение, Крон сел рядом с супругой, по-хозяйски положив руку ей на колено. Так он показал ей, что рядом, а братии Фрейка дал убедиться, что он всё видит. И уничтожит каждого, кто покусится на его.

– Что ж, раз мы сразу переходим к делу, смею предположить, что прибыли вы из-за моих сыновей?

Фрейк ответил не сразу. Смакуя напиток, он выжидал. Накалял пространство вокруг, чтобы дать оппонентам понервничать. Его обучали лучшие в вопросе допроса и давления на психику. Он и сам всё время и силы уделял изучению человеческих страхов и пороков. Не нужно давить или избивать. Достаточно вести верную тактику разговора и молчания.

Выждав ещё немного, он ответил:

– И правда крайне вкусный чай. Браво, Уилла, ты всегда разбиралась в вопросе кулинарии. Тебе стоило не убивать свой потенциал, а пустить его на благо создания невообразимых блюд для радости досуга остальных.

«Вывести из себя. Тогда они начнут терять контроль и выдержку. И тогда скажут то, что мне нужно».

Однако Фрейк не учёл, что Уилла прекрасно разбиралась в сознании человека. И что именно она написала ряд статей, по которым он обучался. А годы наблюдения за Системой позволили ей улучшить свои актерские навыки.

«Что ж, Фрейк, поиграем».

– О, благодарю, господин Фрейк. Знаете, в каждый свой напиток я добавляю щепотку некого секретного ингредиента. У меня хорошо развито обоняние, потому я безошибочно создаю по-настоящему вкусные блюда. Мой супруг не даст соврать, сказав, что я использую свой потенциал, верно, милый?

Многозначительный взгляд Уиллы вынудил Крона включиться в эту игру.

– Безусловно! Думаю, что в скором времени мы организуем светский раут, куда пригласим вас, Фрейк. Можете взять себе кого-то для сопровождения на встречу, чтобы чувствовать себя ещё более комфортно. У вас же есть кто-либо на примете, верно?

Несмотря на то, что Фрейк был лучшим в своей сфере, был у него один порок. Он был крайне не сдержан. И для допросов и жестокой работы он часто выпускал своих внутренних демонов. Когда ему позволяли идти на крайние меры. А демоны требовали подпитки. Требовали крови. Требовали зрелищ. И сейчас Фрейк ощущал, как теряет контроль. Он ещё больше ненавидел Уиллу и ещё больше её желал. Этот взгляд, пронзающий до самых глубин. Казалось, что даже его демоны в замешательстве. Эта женщина ломала все его постулаты. Ломала всю его основу. Лишь она могла добраться до самого запретного, закрытого в глубокий ящик, спрятанный на дне сознания.

До его человечности.

Младший помощник Фрейка начал нервничать, ведь это было его первое дело. В то время как второй, Дженкер, давно работавший с ним, понимал, что происходит с шефом. Поправляя кепу, он слегка прокашлялся, тем самым давая понят, что шеф выходит из-под контроля.

Демоны Фрейка уже пробуждались. Такова была его плата за карьеру в Системе.

– Давайте говорить прямо, – Фрейк резко поставил кружку на стол, – они уже ушли или ещё здесь? И прошу, не тратьте время на удивление. Мы все понимаем, что именно здесь происходит. Мне надо лишь понять, где они. И как в этом замешаны вы. На второй вопрос можете не отвечать. Завтра в десять утра в Основном корпусе у вас обоих допрос. Проводить его буду лично я и мои ребята. Если есть что скрывать, придумайте, как будете оправдываться за свои проступки против Системы. А вот на первый вопрос я бы хотел получить ответ незамедлительно.

– Не нужно мне разъяснять процедуру, Фрейк, – жёстко ответил Крон. – И не забывай, с кем ты говоришь и в чьём доме находишься. Завтра будем без опозданий. Что касается моих сыновей, то не могу тебя обнадежить, инспектор, – последнее слово он специально выделил, указывая по иерархии, что несмотря на свою значимость, Фрейк был ниже его по положению. – Когда мы вернулись домой после того, что узнали, здесь никого уже не было. И я не меньше твоего хочу понять, что произошло.

Всё это время Фрейк смотрел на Уиллу:

– А где же были вы, миссис Биверли? Ваша дочь, насколько понимаю, до сих пор в гостях?

Стараясь сдерживать себя, Уилла понимала, что в Системе за ними следят постоянно. Они – эксперимент людей будущего. Их пичкали препаратами, которые сказались на изменении их генетики и кода их детей. А, значит, никто не мог предугадать действия и последствия. Потому за ними всегда следили. И нужно было очень изловчиться, чтобы что-то скрыть.

Сейчас Уилла не видела смысла что-либо отвечать. Ей нужно было сохранить здравый смысл, ведь мужчины уже начали его терять.

– Завтра Эгги не сможет присутствовать при допросе. Но немного погодя мы всё разузнаем и у неё. Не волнуйтесь, мы не будем предпринимать никакие жестокие методы воздействия на ребёнка.

– Но вы не имеете права допрашивать её без нас, – ответила Уилла, глубоко дыша. – В самом процессе мы не принимаем участие, однако находимся рядом с ребенком, чтобы она не боялась и смогла контролировать свои эмоции и ощущения. Потому не забудьте известить нас заранее, господин инспектор, о точной дате и времени допроса нашей дочери.

В этот момент Крон как никогда гордился своей супругой.

– Вы проявляете эмоциональную нестабильность, миссис Уилла? Я могу не допустить вас к допросу.

Взгляд Уиллы прожигал стены:

– Забота и беспокойство о своём ребёнке – самая рациональная вещь для женщины, господин инспектор. Это заложенная в нас потребность продолжения рода. В том числе эгоистичное желание оставить после себя след. Много времени и сил потрачено на воспитание моих детей. И я не позволю свести на нет мои усилия.

– Но вы позволили свести на нет усилия с вашими старшими, Уилла, – сейчас Фрейк нащупал почву. – Ваше время уже потрачено впустую, потому что вы вырастили дефективное существо. Вне Системы. Он не ценит идеалы своего мира. По неясной пока причине решил всё разрушить. Ты ужепотратила свою время впустую, Уилла.

Женщине потребовалось всё самообладание, чтобы сдержать себя и не позволить Крону что-то сказать. Это провокация, самая прямая и жестокая. Обвинить её в том, что она воспитала недостойных детей. Которых любила настолько сильно, что вложила в них часть своей души. Её утешал факт того, что она знает правду. А правда состояла в том, что она крайне горда тем, какими людьми стали её дети.

Но для Системы это был брак. Чтобы спасти свою семью, она продолжит играть отработанную роль. Сколько бы усилий ей это не стоило.

– Ещё не доказано обратное, Фрейк, но уверяю тебя, для меня это также удивительно. – Уилла постаралась изобразить ошеломление. – Как и ты, мы с Кроном хотим понять, что именно случилось. Пока мы не можем выйти с Шоном на связь. Но как только нам удастся получить от него ответ, ты и Система узнаете об этом. Я также заинтересована в том, чтобы во всё разобраться.

– Верно, – подхватил Крон, сжимая руку супруги, – мы старались успеть перехватить их дома. Но, к сожалению, нам это не удалось. Сейчас я продумываю все способы, как именно вычислить их. Ведь чипы они отключили. Чёрт, вот ведь парадокс, – изумился Крон. – Мы воспитываем будущее поколение с учётом всех своих наработок и знаний, которые накапливаем годами. И потому они становятся гораздо сильнее нас. А с учётом реакции их мозга, то и умнее. Думаю, что, объединившись, мы сможем их вычислить и вернуть в Систему.

– Искренне надеюсь на это, – проговорил Фрейк, вставая. Пожав Крону руку, он напоследок посмотрел на Уиллу. Там, очень глубоко внутри, она увидела того мальчишку, чьим обществом всегда дорожила.

Но это было лишь на мгновение. Затем его демоны вернулись.

Демоны, предвкушающие охоту. Игра началась.

Когда дверь за Фрейком закрылась, Уилла отпустила себя, отчего слёзы брызнули из глаз. Ей было невероятно страшно. Но больше всего она ощутила дикую усталость, которая вдавливала её вниз. Пошатываясь, она направилась в комнату, как тут же Крон поймал её и заключил в объятиях:

– Безмерно горд тобой, дорогая. Спасибо, что не дала мне сорваться и разорвать его и всю его шайку прямо здесь. Я всё уберу. А ты идти ложись. Прими свой препарат для сна. Я пока обсужу с Акилом, как нам действовать на допросе. Не волнуйся, я не дам ему ничего узнать.

Подняв глаза на Крона, Уилла не смогла произнести ни слова. Внутри неё всё обрывалось на части.

– Я всегда буду рядом, любимая. Твоя опора, как и ты моя. Ты и так спасла всех нас, собрав Шона и Джима, организовав для них отступление. Ты помогла нам с Акилом не растеряться. Теперь позволь нам помочь тебе. Отдохни, прошу тебя. Я решу эти вопросы к завтрашнему утру. И на допросе мы будем с тобой вместе. Твои мысли будут заблокированы, а твой амплуа первой леди будет основным образом. Теперь пойдём, я улажу тебя.

Не сопротивляясь и ничего не говоря, Уилла молча крепко поцеловала Крона, вкладывая в этот жест всю свою любовь, боль, отчаяние, страсть, страх и усталость. Взяв супругу на руки, Крон бережно отнёс её в комнату.

Семья – вот его мотиватор победить. И эта ночь была последней, когда у них было время продумать план наперёд. Завтра всё изменится.

Завтра они проснутся в новом мире.

Глава 4. История Уиллы

С двенадцати лет Уиллу причислили к неблагополучным подросткам. Уже тогда она впервые попробовала алкоголь, завела дружбу с хулиганами, начала прогуливать школу, а после и вовсе сбежала из дома. В тринадцать она впервые попала в полицию за нарушение комендантского часа. Училась она средне – никто и не ставил на то, что из неё вырастит что-то толковое.

Как-то одним днём, отбывая наказание за сорванный урок, в заброшенной библиотеке школы Уилла нашла книгу «Зарождение нейробиологии». Интуитивно она понимала, что именно описывалось в этом ветхом издании. Забыв про время, девочка прочла книгу целиком. Затем она читала всё, что так или иначе соприкасалось с темой мозга, сознания, нейронных связей. В четырнадцать лет у Уиллы появилась первая настоящая страсть.

Резко подняв свою успеваемость, она решила во что бы то ни стало поступить в ведущий мировой университет нейробиологии, расположенный в Северном Регионе. Выиграв олимпиаду по биологии, она в числе остальных призёров смогла попасть на экскурсию в этот университет. Но увидев своими глазами, как именно устроена работа её идеализированного фантазией места, девочка ощутила жгучее разочарование.

«Чёртовы теоретики, с базой двадцатилетней давности. Уже сейчас я понимаю больше того, что знаете вы. Почему вы не задаёте вопросы? Почему принимаете за абсолютную истину произведённые раннее открытия? Ведь в этой сфере всё не однозначно. А как же страсть к новому и неизведанному? Постоянная борьба различного толкования образов?»

Потеряв всякий смысл к продолжению учёбы, Уилла чуть было не сорвалась в самый обрыв человеческой иерархии. Она сбежала из дома, вернулась в заброшки. Но теперь общение с теми, кто раньше её забавлял, начало раздражать. Люди казались глупыми, поверхностными, с животными желаниями. Как ни старалась, Уилла не могла смотреть на них как прежде.

Пока не встретила человека, который выделялся среди остальных. Он набрёл на место её нового обитания скорее по ошибке. В поисках новых впечатлений и смыслов. Он, как и она, разочаровался в столь юном возрасте в самом понятии жизни, что было свойственно их поколению. Однако, в отличие от неё, по какой-то странной инерции продолжал сохранять себя на плаву. Его страстьк порядку и системности не позволяли ему ввергнуть себя в мир хаоса и анархии, к которому Уилла себя привела. Тем не менее, девушка поняла, что она стала такому человеку интересна. "Он будто увидел то, что я старалась спрятать от мира, сохранив глубоко внутри".

Фрейк был студентом военной академии. И хотя вся его жизнь состояла из правил и регламентов, Уилла видела в нём огонь, который нельзя задавить бюрократией. Он, как и она, стремился к высоким целям. Однако в реалиях, в которых они росли, применить это, будучи детьми, было почти невозможным. Не замечая, Уилла начала с нетерпением ожидать каждой новой встречи с Фрейком. С неловких пожатий рук они перешли на крепкие объятия. Такие, когда люди испытывают друг к другу не обычный человеческий интерес. Уилла часто гуляла по улицам, считывая эмоции и повадки людей. Потому понимала, что чувства её к Фрейку обоюдны. Ночами она представляла, как однажды он сможет забрать её отсюда. Что однажды у неё хватит мотивации начать двигаться по другому, сложному и неизведанному пути.

И такой шанс представился им обоим. В тот вечер Фрейк был крайне возбуждён. Он говорил много, немного несвязно. Всё про какую-то Систему, о которой Уилла собирала информацию через слухи на просторах Городов.

– Представь, – говорил Фрейк, обхватив лицо девушки руками, – это новый мир, где у нас у всех будут одинаковые права и возможности. Где жизнь начнётся с чистого лица. Самые передовые технологии будут в нашем распоряжении, величайшие умы нашей эпохи будут нашими наставниками. Где бьются за результат, а не за показатели. Мы же об этом мечтали.

В административном блоке Города был стенд с полной информацией о необычном эксперименте. Это новое, отдельное государственное образование, независимое от остальных Регионов и даже Городов. Попасть туда могли лучшие из лучших, которые отбирались по ряду критериев. А цель – создание человека-Будущего через изучение всех аспектов человеческого естества. Особенно сознания. Огромные инвестиции открывали по-настоящему неведомые раннее горизонты по изучению главных вопросов создания мира.

Попасть в Систему было крайне сложным испытанием. Первым требованием являлся возраст.

«Странная логика, однако, что ещё удивительней – это то, что я подхожу».

Семья не возражала против намерений Уиллы пройти отбор, но не верила в успех этой авантюры. У девушки были средние показатели по всем областям, кроме как биологии, нейробиологии и всего, что связано с этой коробочкой, содержащей серое вещество и распространяющее нейронные импульсы по всему телу. Ко всеобщему удивлению, Уилла прошла все этапы и дошла до встречи с организаторами Системы.

Выждав свою очередь, она вошла в обставленную древними реликвиями и артефактами комнату. Стол, заставленный деревянными изысканными изделиями, стоял к ней лицом. «Странно, обычно же наоборот». Можно было бы обойти и сесть как принято в обществе. Но Уилла понимала, что всё, что связано с Системой, должно переворачивать восприятие обычного и привычного. Не стушевавшись, она села за стол, во главу угла. Сразу же после к ней вышел мужчина, чьё лицо было скрыто маской. Его грация, осанка говорили о том, что он из высшего сословия. Такие манеры нельзя наработать, с ними можно только родиться. Такая элегантная лёгкость в движении передаётся по генному коду.

Мужчина, сев напротив Уиллы, снял перчатку. Белоснежная кожа, покрытая шрамами. Тонкие пальцы больше походили на руки пианиста, но никак не воина.

– Полагаю, вы всё же обладаете правилами этикета и понимаете, где должен сидеть приглашённый человек? – Голос мужчины был низким, с вибрацией. Голос «голубой крови». – Юная мисс Уилла, для чего вы здесь? Почему хотите попасть в Систему?

За свои годы и свой нрав Уилла несколько раз была в полиции на допросе. Модель поведения, чтобы выбить из тебя правду, одна и та же. Разница заключается в том, кто сидит напротив тебя. Кто и как задаёт вопрос. Человек, сидящий напротив сейчас, множество раз проводил подобные процедуры, добиваясь своего. Он не кричал, не запугивал, говорил спокойным голосом. Но с той силой, что его слова эхом отбивались внутри. Противиться и лгать ему не хотелось. Но и проигрывать Уилла была не готова. Она научилась держать удар тогда, когда на неё оказывали сильное давление.

– Я обладаю пониманием манер приличия, господин без имени. Как и вы, раз не представились, – Уилла старалась сохранять хладнокровие. Но под взглядом этого человека было всё сложнее это делать. Ещё сегодня утром она окончательно приняла для себя, что не станет больше притворяться. Ей нечего терять. – Если честно, то у меня нет высокой цели или идеи. Я здесь, потому что это один из вариантов того, где я могу быть. И не самый худший. Может, и не самый лучший.

Мужчина внимательно слушал и сохранял молчание. Тогда Уилла продолжила:

– Когда с раннего возраста начинаешь пробовать разное, то спустя несколько лет приходишь к развилке. Либо продолжать и, тем самым, угробить себя, либо что-то поменять. В моём окружении меня списали. Но раз я здесь, значит у меня есть потенциал. И списывать меня рано. Система – это единственное место, где у меня есть шанс что-то из себя вырастить. Я не очень понимаю идею, которую вы реализуете. Поэтому мне любопытно понять, каков смысл всего этого. В Регионе меня уже ничего не ждёт. Даже в школе мне сказали об этом. А увидев лучший университет по нейробиологии, я и вовсе потеряла всякую надежду. Поэтому я здесь. Слушайте, – неожиданно Уилла поменяла тему разговора. – Я не знаю, почему у вас так пыльно за столом, но я не могу смотреть на это. У вас есть тряпка или щетка?

Мужчина напротив удивленно поднял бровь, не улавливая ход её мыслей.

– Ясно, – ответила сама себе Уилла. – Вы тут все из высшего общества, даже пахнете иначе. Но вот атрибуты на столе слишком пыльные. Как-то не сходится. Не могу смотреть на это.

После она сняла с себя шарф и краем начала вытирать пыль с деревянных изделий, стоящих на столе.

– Вас так выбивает беспорядок и грязь? – спросил наконец мужчина, долго изучая мимику и жесты девушки.

Уилла усмехнулась:

– Боюсь ли я грязи? Нет. Я из обычной семьи Региона. Я не боюсь замарать руки. Скорее не люблю, когда что-то выбивается из концепции. «Дьявол скрывается в деталях» – я увидела в книге эту фразу. Мне понравилась её идея. У вас вокруг слишком чисто и идеально. А это, – она показала на свои руки, покрытые теперь тёмной влажной пылью, – выбивается из концепта.

После этого разговора, не надеясь на ответ, Уилла спокойно вернулась домой. Этот мужчина поразил её своими манерами – и при этом простотой. Он не был высокомерен, хотя был из элиты этого мира. «Неужели такими будут люди будущего?»– задавалась вопросом Уилла. Если так, то её желание попасть в Систему усиливалось с каждым днём.

Наконец, спустя неделю нарастающей тревогой ожидания, её пригласили на новую встречу, в то же место. На этот раз внутри было много людей её возраста, часть из которых Уилла знала заочно. Последний год она часто бродила по Городам и другим Регионам, пытаясь отыскать то, что вызовет в ней отклик на действия. Сталкиваясь с большим количеством людей, наблюдала со стороны, как протекает их жизнь. Выискивала по базам тех, кто являлся лучшими в своём роде, гордостью и светлым будущем. Некоторых же она знала очно – таких как Акил и Крон. Последний, заметив девушку, не отрывал от неё взгляд несколько минут. За это время на его лице сменился целый спектр эмоций.

Но Уилла и забыла думать об остальных, стоило ей увидеть Фрейка. Молодой человек никак не мог найти её в толпе, но было ясно, что искал именно её. Стоило ему обнаружить Уиллу, как он рванул в её сторону и крепко обнял, подняв на руки. Ему было не важно, что их видят. Как на это отреагирует Система в данный момент. Фрейк лишь был безмерно счастлив увидеть Уиллу здесь.

– Ты смогла, – прошептал парень, опуская девушку на землю. – Когда не застал тебя на знакомом месте, хотел верить, что ты, как и я готовишься к заданиям Системы. Я боялся больше не увидеть тебя.

– Мы же обещали друг другу, – улыбнулась Уилла, погладив парня по щеке. – Я держу своё слово.

Наконец, к ним вышел тот самый мужчина, которого Уилла видела в этой комнате прежде. Одет он был в костюм тройка земляного цвета, который только подчеркивал его грацию и стройность. Он прошёлся по каждому цепким взглядом, не останавливаясь особо ни на ком. Следом в комнату вошли основатели Системы – Уилла видела их лица во всех газетах, агитационных плакатах, даже рекламных щитах. Это лучшие представители человеческой расы. Политики, учёные, художники, музыканты, аристократы и крайне влиятельные во всех сферах жизни люди. Они аплодисментами встретили новоприбывших.

– Добро пожаловать, люди Будущего. Зовите меня Архил Первый. Вы стали лучшими, потому что приняли эту идею всерьёз и показали всё, на что способны. Проявили участие, став победителями. Проявление активной позиции уже является свидетелем того, что вы готовы нести ответственность за выбранный путь. В вашем юном возрасте мало кто готов осмыслять текущее положение вещей и достигать величия. Но все вы здесь в первую очередь по этой причине. Может, в Регионах и Городах остались те, кто превзошёл бы вас. Однако, они решили промолчать. А значит, уже проиграли. Нужно уметь выжидать, а нужно понимать, когда настало время нападать. Теперь мы с вами стоим у начала истоков мира будущего. Вы сможете проявить себя в полной мере, занимаясь изучением интересующих вас вопросов. Мы покажем, чего уже сумели достичь. И после вы сможете понять, для чего мы создали Систему. Это не случайный спонтанный шаг. Эта идея прорабатывалась человечеством множество лет. И теперь, наконец, настало время её реализовать. Добро пожаловать в мир будущего!

Для каждого из них начался новый этап в жизни. Получая стипендию для обучения, каждый участник Системы обеспечил своей семье безбедное существование. Система позаботилась, чтобы людей Будущего ничего не отвлекало от процесса, особенно материальные аспекты. Уиллу с юности завораживали тайны человеческого сознания. Её исследования касались нейропластичности – способности мозга изменяться и адаптироваться под влиянием опыта. Одной из ключевых тем её работы была граница между сознанием и подсознанием. Для неё сознание было не набором фиксированных механизмов, а динамической системой, подверженной изменениям, внезапным инсайтам и даже хаотическим сдвигам, ведущим к новым уровням осознания.

За это время она вновь сблизилась с Фрейком, который занимался разработкой правил и уставов поведения. Дисциплина – вот основа его сути. Он старался понять: можно ли регулировать хаос? Как иррациональность в чувственной части человека можно сделать логичной и закономерной?

Они проводили много времени вместе, делились своими идеями, наблюдениями, переживаниями. Уилла не заметила, как влюбилась в Фрейка. Однако сам парень, явно отвечая ей взаимностью, не спешил проявлять себя в этом вопросе и делать первый шаг. Он всячески старался помочь Уилле. Даже несколько раз доносил её до комнаты, когда та засыпала в лаборатории. Рядом с ним ей было спокойно. В новой обстановке, где никто не тыкал в неё пальцем, она смогла стать той, кем была на самом деле в его глазах уже давно.

Неожиданно для себя, сблизилась Уилла и с крайне странной девушкой Дереей. Скромная, тихая, она почти ни с кем не общалась. Находилась в своём внутреннем мире, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядом. Белые волосы, милое лицо с мягкими чертами, стройная фигура небольшого роста и невероятная улыбка делали её привлекательной, похожей на мифического зверька. Отчего ряд студентов её недолюбливали, не в силах понять, как такая могла попасть в мир Будущего. «Мы рождены обычными людьми. Зависть нам свойственна», – рассуждала Уилла, наблюдая за тем, как группа девушек старалась поддеть Дерею, которая не обращала внимания на их нападки.

Однажды шутки затянулись – и Дерея пострадала. Не сильно, однако девушка не ожидала подобного поведения в рамках Системы. Уилла знала, что каждый, кто совершил это, будет нести ответственность. Но внутреннее желание баланса и справедливости не позволили ей остаться в стороне. Отчего, рискуя быть исключённой, она припугнула обидчиц. В Регионе она дралась, умела за себя постоять. Сейчас же девушка не проявила прямой агрессии, но схватив за шиворот дочку какого-то высокопоставленного вельможи Западного Региона, резко встряхнула её.

– Если думаешь, что связи твоих родителей помогут тебе не вылететь из Системы, то ты глубоко ошибаешься. Но если же вдруг тебя оставят – поверь, ты сама захочешь уйти отсюда. Не рекомендую тебе больше высовываться. Иначе ты сильно пожалеешь, что попалась мне на глаза.

После этого между Дереей и Уиллой дружба не завязалась, однако девушки стали более тесно общаться в рамках общего направления изучения дисциплин. Спустя лишь время, невидимой глазу нитью, их связал один случай. Но в тот период ближе всех Уилле был Фрейк, который уже вошёл в её комнату, прослышав об инциденте. Он закрыл дверь и серьёзным видом посмотрел на девушку.

– Нам сегодня предоставили список нарушителей порядка в Системе. Там фигурировало и твоё имя, Уилла. Я был уверен, что ты понимаешь, чем такие выходки чреваты для тебя?

Резко встав, Уилла ощутила головокружение от голода. За изучением и исследованиями она забывала о еде и сне. Синие мешки под глазами свисали почти до носа. Глаза покраснели. Схватившись за стену, Уилла пошатнулась. Фрейк среагировал молниеносно: поймав её, он задержал свою руку на её талии.

– Меня могут исключить, Фрейк, я отчётливо это понимаю. Но ничего не могу пока с собой поделать, когда вижу подобное.

– Подобное – это какое?

– Когда детки влиятельных родителей позволяют себе значительно больше, не боясь последствий. По привычке. И да, предвосхищая твой комментарий, я понимаю, что в Системе к ним будет другое отношение. Здесь стираются эти условности. Но я не знаю этого наверняка. Зато я точно знаю, что стоит пропустить мимо подобное поведение хотя бы раз, эти особи продолжат себя вести также. После это войдёт в норму, раз никакой реакции на действие оказано не будет. Это как прощупывать почву в болотной местности. Каждый шаг делается медленно, с пониманием того, что тебя пока не затянуло. Но стоит усилить давление и ускориться – паф! – и ты уже с головой внутри. Я насмотрелась этого, как и ты. Не позволю в новом мире подобный формат общения. Если они останутся – значит Система ничто иное, как обычный новый Город. Провалившийся эксперимент. После такого мне уже будет всё равно, где быть.

– Но ведь и ты тем самым показываешь, что грубость дозволительна в Системе. Сама же продолжаешь вести себя как на том самом болоте, в ожидании ответной реакции. Таким отношением ничего не решишь. Нужно меняться, Уилла. Искоренять такое поведение в себе. Изменения начнутся с тебя в первую очередь.

Девушка, усмехнувшись, слегка ударила парня в грудь:

– Вы философ, батенька. Тебе бы мотивационные статьи писать и лозунги на площади вещать. Не забудь и сам следовать своим постулатам. А если серьёзно – я понимаю это. Сработало по рефлексу. Мы с Дереей стали больше работать вместе. Она не странная – она уникальная. Мне интересно её понять, потому что идеи, которые она выдаёт – революционны. Если я не защищу её от нападок, то это может сказаться на её работоспособности. Что негативно повлияет и на мои результаты. А мы с ней, судя по всему, нарыли крайне интересные закономерности действия нашего сознания. Поэтому не думаю, что меня исключат.

– Не исключат, – спокойно ответил Фрейк, продолжая одной рукой обнимать девушку. А другой, убрав прядь волос с её лица, нежно погладил по щеке. – Я поручился за тебя. Что странно, это сделал в том числе Крон, Акил и сама Дерея. Поэтому я хочу, чтобы ты помнила: если ты нарушишь уставы Системы, нас исключат вместе с тобой.

После чего Фрейк приблизил лицо, обжигая дыханием её губы. Он смотрел на неё иначе. Казалось, что, взяв за неё ответственность, он позволил себе тот шаг, который так долго откладывал. Коснувшись её губ, он тихо прорычал:

– Не ввязывайся больше ни в какие авантюры, Уилла. Прошу тебя. Если ты пострадаешь, то твоему обидчику не жить. По итогу, нас всех выгонят из Системы, чего я не хочу. Но ещё больше я не хочу потерять тебя снова. Прошу тебя, не исчезай.

Сердце Уиллы забилось так громко и быстро, что грудная клетка начала болеть. Её обуяла глубокая нежность, которая накрыла с головой обоих. Вместо ответа она медленно поцеловала Фрейка в губы. Затем в нос, глаза, лоб. Проведя по его волосам, она лишь кивнула. Голова начала кружиться сильней, отчего ноги подкосились. Заметив это, Фрейк подхватил её на руки и уложил в кровать. Сделав чай, он попросил её отдохнуть. После чего покинул её комнату.

Странно, но после этого инцидента отношения между ними не сильно изменились. Фрейк, несмотря на проявленную нежность, не стремился быстрей сближаться с Уиллой. Он боялся, что займёт все её мысли. А она займёт всё его естество. «Мы не можем позволить себе отвлечься, чтобы не стать ненужными. Тогда нас исключат», – сказал он однажды на прямой вопрос Уиллы. Он боялся вернуться в Регион. Он боялся вновь отдалиться от Уиллы и потерять тот шанс будущего, который получил.

Понимая его мотивацию, Уилла согласилась подождать. «Нужно продолжить исследование, увидеть результаты, чтобы получить право на отношения». Система не запрещала новым студентам сближаться. Но она ставила интересы своего развития выше их чувств. Такова была их плата – вначале получение результата, а после создание семьи.

Несколько лет Уилла ждала, продолжая сильнее привязываться к Фрейку. Казалось бы, её будущее предрешено. Если бы тогда Крон не ворвался в её личные границы. Если бы не начал проявлять свой интерес к её персоне. Им было по восемнадцать, когда впервые Крон начал уделять ей настоящеевнимание. Взгляды его стали смелее, разговоры дольше. Показатели и результаты выше. Он возмужал, стал уверенней в себе. Начал понимать, чего хотел на самом деле.

В тот период Уилла получила письмо из дома (спустя время связь между Регионами, Городами и Системой наладилась), в котором говорилось о том, что её бабушка сильно больна. Девушка, не задумываясь, решила ненадолго покинуть Систему, чтобы повидаться с ней. Однако получила запрет – причиной отказа стал не пройденный пятилетний срок изоляции первого поколения новых людей Будущего от остального мира. Не веря своим ушам, Уилла не стала сопротивляться. Но это была лишь иллюзия. На самом же деле она готовила побег. Ночью подготовила вылазку, чтобы нелегально покинуть пределы Системы. Бабушка была для неё самым близким человеком. И сейчас Уилла была ей нужна. Её жизнь девушка ставила выше любой Системы.

Именно Крон тогда поймал её на границе Резиденции. Крепко сцепив ей руки за спиной, он резко развернул девушку к себе.

– Ты подставляешь и нас, кто поручился за тебя, Уилла, – он с силой сжимал её. – Сама готова всё потерять, подумай о нас.

– Я не просила вас заступаться за меня! – Кричала Уилла, пытаясь выбраться из мёртвой хватки Крона. Но он был сильнее. От злости, беспомощности, усталости и страха Уилла ощутила горячие слёзы на лице. – Я не просила вас никого! Не хочу быть никому обязанной! Не хочу ни к кому привязываться, чтобы потом делать болезненный выбор. Отпусти меня, Крон, прошу тебя. Я получу двойное наказание от Системы. Меня могут посадить. Но я нужна ей, слышишь? Мне плевать, что будет. Люди – самое важное. И нет причин, не позволяющих заботится о тех, кого любишь. Если останусь, то предам её.

– А так предашь меня, бросив, – ответил Крон, расцепив руки и притянув девушку к себе. Уилла слышала безумный стук его сердца. – Предашь себя. Это тяжёлый выбор, Уилла. Но не совершай ошибки. Я передал своим, чтобы они присмотрели за твоей бабушкой. Ей оказан наилучший уход. Родители разъяснили ей, почему ты не рядом. Поверь, отец сказал, что она гордится тобой. Гордится верой в твои убеждения, силу, стойкость. Что ты не сдалась. Каково ей будет узнать, что ты была исключена из лучшего, что могла дать тебе жизнь, вернувшись на путь саморазрушения? Уилла, я сделал этот выбор за тебя. Прости, но я не могу пустить тебя дальше. Если ты будешь сопротивляться, я буду вынужден применить меры.

Вопреки здравому смыслу – или желая увидеть яркие эмоции Крона – Уилла начала сопротивляться. Оттолкнув парня, она нанесла удар под дых, резко развернулась и побежала в обратную сторону от Системы. Спустя несколько секунд Крон вновь нагнал её, крепко схватил сзади, прошептав прямо в ухо:

– Прости.

Его дыхание обжигало кожу. После чего, ощутив поцелуй в макушку, Уилла получила удар в шею. А дальше была лишь тишина.

После этого дня Крон, в отличие от Фрейка, начал сильнее проявлять внимание в сторону Уиллы. Фрейк же, напротив, отдалялся. Эмоции начали выходить из-под контроля. Он не смог простить её. Таким он был с рождения – благодаря этому попал в Систему. Себя не переломать.

Их судьбу решил один случай, который изменил маршрут жизненного пути каждого. После него Уилла приняла решение связать свою судьбу с Кроном. И ни разу не жалела о сделанном выборе.

И сейчас, спустя годы, стоя у порога своего дома, Уилла понимала о скором предстоящем важном выборе. О том, который принесёт лишь лучшее в жизнь её семьи.

Осталось лишь понять – какой?

Глава 5. Дорога в Никуда

Холодным солнечным утром встретил их новый день.

Новая глава цикла жизни.

Всю дорогу Джим почти не разговаривал. Обронил лишь пару фраз, чтобы проверить состояние Шона и Глэдис. Остальное время он проводил в своих мыслях, выстраивая план действий на все возможные варианты развития событий. Было волнительно встретиться с семьёй, которую он не знал. Узнать о матери, которую очень любил. Джим никогда не видел даже её портрета (после ликвидации в Системе все данные о ней были засекречены), однако знал, что она была удивительным человеком как внутри, так и снаружи. Интуиция говорила о том, что Дерея сыграла весомую роль в формировании Системы. Какую именно – это ему предстояло узнать.

Вторые сутки в пути. Чтобы скрыть следы от Морблока, пришлось идти пешком. Благодаря измененному геному первых детей-Будущего, никто из их троицы не устал. Они почти не ели и не спали, несмотря на то, что Уилла собрала им провизию на месяц. Эта забота, что вызывала каждый раз тёплую улыбку на лице Джима, согревала изнутри. Забота – вскоре и он вернёт эту дань.

Он обернулся и встретился взглядом с Глэдис. Её присутствие рядом одновременно вынуждало его действовать более продумано, но в то же время невероятно будоражило. Несмотря на всё её мужество, иногда он улавливал в движениях девушки боль от незатянувшейся раны. Но предложить Глэдис перерыв было бы оскорблением. Она уже проговорила несколько раз, что если к ней будет особое отношение, то ответная реакция не заставит себя ждать.

Понимая, что слишком долго смотрит на девушку, Джим перевёл взгляд на Шона. Человека, который стал ему братом и который не раздумывая пошёл за ним. Понимая все риски, Джим всеми силами старался уговорить друга отказаться от этой авантюры. Но глубоко в душе эгоистично продолжал верить, что он не останется один.

К его счастью, Шон оказался непреклонен:

– Ты же один столько всего натворишь, что потом сложнее и дороже расхлебывать будет, – сказал он. – Да и потом. Резиденция будет и меня допытывать, видел ли я происходящие в тебе изменения. Понимал ли, что ты творишь, и к чему всё идёт. В отличие от родителей, мне будет сложнее усидеть на месте и ничего не предпринять. К тому же, я ведь уже нарушал закон несколько раз, когда взламывал базы Системы. И знаешь что? Мне даже понравилось.

Безусловно, Джим понимал, что если бы они могли остаться – то сделали бы это. Но у кого-то была привилегия остаться, а у кого-то уйти. И они относились теперь ко второй группе.

Из раздумий Джима вывело нежное прикосновение к спине. Даже не видя, он ощущал всем телом, чья это была рука. Он отдал бы многое, чтобы продлить этот миг.

– Мы дошли до границы, – сказала Глэдис, не убирая руки. – Думаю, что перед тем, как идти дальше, нам нужно обсудить наши легенды. В том числе, если что-то пойдет не по плану.

– Если? – усмехнулся Шон, который встал рядом. – Оно и так не пойдёт, потому что мы не знаем логику местных людей и не понимаем их правила. Будем придерживаться плана, импровизируя на ходу. Если кто-то начнёт фантазировать и придумывать легенду, двое других должны следовать этому сценарию. Реакция у нас чуть быстрее, чем у людей. Должно сработать. А пока – вот, держите.

Шон достал из сумки кожаные чехлы и протянул по одному каждому.

– Это наши новые документы. Имена мы не меняем, чтобы случайно не ошибиться. А вот с фамилией пришлось немного поиграть. Легенда такая: ты, Джим Ювенкол, реальный племянник своей тётушки Кейт, приехал с другой части света повидаться с семьёй. Мы с Глэдис брат и сестра – Максвелы, студенты на практике. Приехали сюда для изучения местной культуры. Архил проверил данные – на днях ожидается открытие Форума для поддержания международных отношений между странами. Словом, вот на него мы и прибыли заранее. Совмещаем приятное с полезным. Если будут дополнительные вопросы – как я уже говорил, будем придумывать на ходу.

– Когда ты успел всё подготовить? – Удивился Джим, изучая свои новые документы. – И когда успел всё детально узнать?

Глэдис улыбнулась:

– А меня вот вопрос, когда успел, совершенно не удивляет. Это же Шон, он постоянно что-то взламывает и исследует. Но без посторонней помощи ты бы не смог получить столько информации о внешнем мире. Архил Второй тебе помог?

– Точно так, – ответил Шон, доставая свои документы. – И вообще, спасибо тебе, Глэдис, что так веришь в меня. В отличие от Джима, который до сих пор не понял, насколько гениален его близкий друг. Архил передал мне через отца базы для изучения. Потому ничего удивительного в том, что я подкован чуть больше вас. К тому же, по легенде, я немного старше. Так что слушайтесь старшего, ясно?

Слегка ударив в плечо Шона, Глэдис первая направилась в сторону погранперехода. Когда Шон двинулся следом, Джим ненадолго задержал его:

– Только один вопрос. Почему ты брат Глэдис? Было бы более безопасно, если бы она была племянницей местных.

Шон внимательно посмотрел в глаза Джима:

– Ты сейчас серьёзно это говоришь? Хочешь сказать, что не понимаешь, насколько это было бы нелепо? Слушай, Джим, ты можешь по неведомой мне причине притворяться и скрываться сколько будет угодно. Это твой выбор и твои решения. Твоя ответственность. Но я искренне не понимаю, зачем ты себя так ведёшь. Мы сейчас прибываем в новую для нас локацию. Мы встретим огромное количество новых людей. И если ты продолжишь вести себя так, то отдалишь её от себя ещё сильнее. И очень велик риск, что ты потеряешь её. Так что советую тебе как человек, которому вы оба очень дороги, обдумать свои дальнейшие шаги. Я дал тебе шанс не совершить ошибку. Воспользуйся им. К тому же, Глэдис мне, правда, как сестра. И если надумаешь её обидеть – пускай и не как брат по крови, но я тебе отвечу за это. В том числе по причине того, что люблю вас обоих. А теперь идём. Пора знакомиться с новым миром.

***

В Академии их учили выносливости и стойкости. Быстро реагировать при разных обстоятельствах, событиях, условиях. Надеяться только на себя. Уметь работать со своим телом и разумом – это главное оружие, которое было у каждого студента.

Сейчас Глэдис надеялась не только на свои силы. Она не была одна. Рядом шли самые важные для неё люди. И она не может их подвести. При каждой новой пульсации в ране девушка морщилась, но после считала до десяти, чтобы отвлечь мозг от боли и не позволить телу бесконтрольно реагировать.

Особенно в моменты, когда на неё смотрел Джим. С определённой периодичностью он то и дело поворачивался и пристально изучал её, словно рентген. Отчего держать себя в руках было ещё сложнее. Во-первых, потому что она жаждала его внимания. А во-вторых, потому что не могла выдать своё настроящее состояние.

Когда они добрались до границы, боль стала насколько невыносимой, что Глэдис прикусила губу и сжала кулаки. И дабы не потерять равновесие, упёрлась в первого, кто оказался рядом.

В Джима.

Прикоснувшись к его спине, она ощутила, как напряглись его мышцы. Ей даже показалось, как изменился ритм его дыхания. Вот уже в который раз она наблюдает его отклик на свои прикосновения. Однако всё, что говорит этот человек, идёт вразрез с его ощущениями. Когда-нибудь им придётся об этом поговорить. Только знать бы, как начать.

Когда Шон достал документы, Глэдис смогла отвлечься и изучить новую себя.

«Глэдис Максвел, сестра Шона. Из Северного Региона. Студент исторического факультета, который приехал на практику и на Форум. Спасибо, Шон, что именно ты стал моим братом. Иначе было бы очень сложно, если бы им был Джим. Даже не представляю, как бы я смогла…»

– Когда ты успел всё подготовить? – Удивился Джим, изучая свои новые документы. – И когда успел всё детально изучить?

Глэдис улыбнулась.

– А меня вот вопрос, когда успел, совершенно не удивляет. Это же Шон, он постоянно что-то взламывает и изучает. Но без посторонней помощи ты бы не смог получить столько информации о внешнем мире. Архил Второй тебе помог?

Резкая боль в плече вынудила Глэдис сжаться. Чтобы не выдать себя, она слегка ударила Шона в плечо и направилась в сторону погранперехода. Нужно как можно скорее пройти границу и немного отдохнуть. Даже её выносливость начала сходить на нет. Более того, она ощутила, как температура тела начала подниматься. Лихорадка. А это значит, что скоро она начнёт видеть то, чего быть не должно. И её навыки вновь сыграют с ней злую шутку.

Ускоряя шаг, девушка подошла к таможенному контролю.

***

Не помня, как оказалась в кровати, утром Уилла проснулась с ужасной головной болью. Снов она не видела, отчего страх за детей нарастал с каждым вдохом. Нужно было вставать и начать собираться, чтобы отвлечься. Посмотрев на часы, женщина убедилась, что у неё в запасе несколько часов, чтобы успеть собрать себя по частям. Стараясь нащупать рядом Крона, Уилла не особо удивилась, обнаружив его сторону кровати не тронутой.

«Он снова не спал».

Спускаясь вниз, она услышала сладкий аромат его сигарилл и терпкого кофе.

– Сколько кружек ты выпил за ночь? – спросила она, тихо целуя задумчивого мужа.

Он, не отрывая взгляд от точки на стене, обнял супругу одной рукой.

– Недостаточное для того, чтобы потерять контроль над телом. Мы с Акилом всю ночь прорабатывали план дальнейших действий, а также продумывали вариант связи с Шоном. Не буду тебя обнадеживать, ответа от них пока не было. Однако время для манёвра у них есть. Всё же добирались они пешим ходом. Нужно учитывать и время погранперехода. По крайне мере, я так себя утешаю.

Лицо Уиллы ничего не выражало:

– Ты можешь отнестись к этому с усмешкой, но материнское чутье говорит мне о том, что у них всё в порядке. По крайней мере, с Шоном. А раз он в безопасности, значит и Джим с Глэдис тоже. Нам сейчас нужно подумать о себе, – на этих словах Уилла встала напротив супруга, сложив руки на груди. Как обычно делает он сам, когда о чём-то размышляет. Мы всё же перенимаем повадки и привычки любимых людей за столько лет совместного быта. – Сегодня у нас допрос. Я понимаю, что лучшим будет нам отрицать факт того, что мы видели какие-либо изменения в Шоне и Джиме. Тогда к нам с тобой будут вопросы – как мы могли упустить из виду, что парни устроили подобный формат отхода? Какими бы смышлёными они не были, самим, без посторонней помощи, им подобное не провернуть.

– И это наш выход, – вставил Крон, – ссылаться на некого субъекта, который сумел помочь провернуть подобное. Но это не кто-то рядовой из Резиденции или Системы. Это кто-то, обладающий властью и силой. Значит, всё Правление будет проходить проверку. В том числе Акил.

– Верно, – согласилась Уилла. – Подобное нарушение – не просто поверхностное действие против правил Системы. Это нарушение Уставов, основ. Поэтому будут применяться все способы проверки. Включая, погружение в сознание и вскрытие памяти. Хоть мы и стараемся фильтровать воспоминания по блокам, чтобы хранить самое сокровенное в самых глубинах памяти, но с применением силы Резиденция вскроет и эти архивы. Самим нам не суметь защититься. Без вмешательства и помощи извне.

Не успел Крон встать, чтобы поддержать супругу, как Уилла опередила его. Выйдя из комнаты, женщина вернулась с маленькой коробкой. Синяя таблетница.

– Не смотри так на меня, милый, – ответила Уилла без улыбки. – Я понимаю, что это крайняя мера. Но сейчас именно она и настала. Мы надеялись, что не придётся. Но понимали, что именно так и случится. Оставался лишь вопрос – когда?

Крон был категоричен. Сигарилла чуть было не выпала из его рук:

– Нет, Уилла, ни я, ни ты не будем принимать никакие таблетки. Последствия после столь сильных психотропных веществ неизвестны. Вот что я точно не приемлю, так это опыты подобного рода.

– А сам в своё время убеждал меня остаться в Исследователях и продолжить изучение с использованием этих самых опытов, – усмехнулась Уилла. По неясной для себя причине, она была зла на Крона. На себя. На Систему. И, казалось, на весь мир. Когда столько лет скрываешь себя настоящего, в один момент реальность вырывается наружу – и тогда остановить лавину будет невозможно. – Не смотри так на меня, прошу. Да, это мой препарат. Моя улучшенная версия. Я помню, что мы обсуждали – никаких экспериментов на людях. Но как иначе мне совершенствовать свои разработки без практического тестирования?

– На ком ты ставила опыты? – Мужчина понимал ответ, но хотел услышать его от супруги.

– Задаёшь вопрос, на который прекрасно знаешь ответ. У меня были время и возможность принять противодействующий препарат. Пару раз я немного перебарщивала с дозировкой…

– Уилла!

– Крон, перестань, – женщина подняла руку, стараясь успокоить супруга, у которого желваки заиграли на лице. – Я же не сумасшедшая, чтобы тестировать на себе то, что не смогу исправить. Малыми дозами, небольшими изменениями формул я дошла наконец до нужного состава. Сейчас это то, что спасёт наши жизни. У тебя есть другие варианты, если считать отсутствие у нас времени?

Потребовалось почти десять минут, чтобы Крон успокоился. Он понимал, что Уилла права. Но иррациональная злость на свою слепоту и невозможность предоставить альтернативу выгрызала его изнутри. Первые минуты он мысленно наказывал себя за промах. После – собрал в голове эти ощущения и начал стирать их, выводя из сознания. Своего рода медитация, которая позволяла быстро взять себя в руки.

– Тебе бы понадобились данные, которые не достать в открытом доступе. Много Шон для тебя повзламывал баз?

На его вопрос Уилла прыснула:

– У меня к тебе тот же вопрос, милый, – женщину накрыл смех. – Наш сын, оказывается, отлично умеет маскироваться. Выходит, что он помогал нам обоим, сохраняя всё в тайне от нас самих же. Как понимаю, ты тоже ему за это предоставлял то, что он просил в качестве платы?

К удивлению самого Крона, эта новость не только не разозлила его, но и развеселила. Спазм страха за детей начал отступать. «Этот парень нигде не пропадёт. Хотя бы тут мы всё сделали правильно».

– А теперь, милый, – Уилла подошла к супругу, доставая из синей коробочки три капсулы, наполненные вязким веществом, – сделай одолжение всем нам. Прими препарат. После допроса передай таблетку Акилу. Это заблокирует доступ в глубинное сознание. И когда Фрейк начнёт копаться в наших воспоминаниях, то найдёт ровным счётом то, что мы и так не скрывали от Системы. Крон, – интонация голоса Уиллы стала мягче. Она с нежностью посмотрела на супруга, с которым очень не любила спорить. – Ты и так знаешь. Если бы был выбор, я бы дала его нам.

Не говоря ни слова, Крон взял таблетку и не раздумывая проглотил. Он сам не понимал, по какой именно причине: то ли из-за страха, что он не решится, то ли из-за твёрдой уверенности в Уилле, но он даже не задумался о последствиях. А последствия после такого мощного психотропного препарата будут серьёзные.

Но они справятся. Всегда справлялись. Главное, выдержать допрос.

Ведь на кону стоит его семья.

***

В столь ранний час на таможенном контроле Города людей было немного. Поэтому каждый мог пройти через отдельное окно, чтобы ускорить процесс. Благодаря Глэдис, Шон быстро прошёл проверку. Сработали не только легенда о том, что они брат и сестра, прибывшие на Форум из Региона, в комплекте с приглашением от Архила Второго, но и обаяние девушки. Глэдис понимала, что обладает внешностью милой персоны, которая может своим непринуждённым видом завладеть вниманием мужчин. Похлопав немного ресницами, она мило улыбнулась, делая вид, что смущается от взгляда инспекторов. Задавая встречные вопросы личного характера, она расположила к себе сотрудников таможни. Всем своим видом Глэдис показала, насколько восхищается работой этих людей. И насколько зависима от них в данный момент. Отчего, словно павлины, они распушили свои хвосты и быстро пропустили названных брата с сестрой.

С Джимом же возникли сложности.

Когда он сообщил, что является кровным родственником одной из семей Города, то его слова решили проверить. Инспектор, который изучал его документы, подозвал двух других, которые уже закончили проверку Глэдис и Шона.

– Слушай, Джеки, нам же это, в план вписали количество проверок на генную принадлежность?

Второй, тучный и грузный мужчина, который в столь прохладное утро успел уже пропотеть дважды, молча кивнул. Ему нужно было немного отдышаться при переходе от одного стола к другому.

– Вот и славненько, – ответил первый. – Тогда вот и первый плановый, так сказать. Эй, парень, как тебя? Джим? – он обратился к Джиму, который старался не выдавать панику. – Раз уж к семье приехал, давай тебя проверим.

Чтобы не показать свой страх, Джим старался рационализировать поток мыслей в голове:

– Да, конечно, без проблем, господин Инспектор. Только я никогда не бывал здесь раннее. Потому не думаю, что вы сможете поднять какие-либо данные обо мне. Но если вдруг что-то узнаете, мне тоже будет крайне любопытно. А то ведь родители не так много рассказывали о своей родине.

Второй фыркнул:

– Да не, это не та база. У нас тут новые технологии. Стараемся угнаться за Системой. Наши умники не глупее их будут. Мы проверим твой геном, действительно ли ты член данной семьи. И если да, то всё хорошо, пройдешь. А если нет, то…

Инспектор демонстративно посмотрел на Джима. Но тот прекрасно понял, что задай он вопрос – «и что?», то выдаст свой страх и сомнение. Потому он напустил на себя самый безмятежный вид. Посмотрев на Шона и Глэдис, которая не сводила с него глаз, он подмигнул ей и вальяжно ответил:

– Вот это здорово звучит. У нас пока не настолько продвинутый Регион, чтобы стараться угнаться за Системой. Но буду рад поучаствовать в таком эксперименте. Что требуется?

Первый инспектор взял отпечаток пальца Джима и каплю крови. Проверив данные по аппарату, который крайне долго загружался и издавал скрипучие звуки, он сначала нахмурился. Затем внимательно посмотрел на Джима. Затем снова на свой экран. Так несколько раз. Затем подозвал двух других. Теперь три головы несколько раз всматривались то в экран, то в лицо Джима.

Сжав кулаки, Джим старался дышать ровно:

«Не смей выдавать себя. Всё в порядке. Будешь действовать по ситуации».

Но страх начал охватывать своими липкими щупальцами.

И тогда он услышал её голос, который показался настолько родным в этом чужом мире, что на миг он даже потерялся:

– Какая же ты подозрительная личность, Джим, – усмехнулась Глэдис, стараясь подавить дрожь. Нужно показать, что скрывать им нечего. – Каждый раз вызываешь вопросы. Говорила тебе, что очки твои пугают. Тебе долго еще? Нам нужно согласовать график. Будет не хорошо, если мы опоздаем.

Джим понял, что должен подыграть:

– Что ж делать, если я такой хмурый от рождения. Меня и в детстве в сад не всегда пускали. А если серьёзно. Господа, может я могу как-то помочь ускорить процесс? Всё в порядке с моим данными? А то нам ещё нужно подготовиться к Форуму.

Без лишних слов инспектора переглянулись в последний раз. После чего первый, подмигнув Глэдис, отдал документы Джиму:

– Да, всё в порядке. Спасибо, что подождали. – Затем шёпотом добавил, – Мы просто никогда раньше не видели таких технологий. Вот и удивляемся, как по отпечатку пальца и крови человека вне Региона программа смогла по генному найти сходства. Аж страшно становится, что дальше будет.

«А дальше будет тьма», – подумал Джим. Но вслух попрощался с таможенниками и быстро вышел на улицу к остальным.

Потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя после произошедшего. Он был раздражён тем, как вальяжно эти субъекты говорили с Глэдис.

Сейчас было ясно несколько фактов.

Первый – они, брахма, сумели пройти границу.

Второй – у людей есть приближенная к Системе технология проверки данных.

Третий – совсем скоро их найдут.

***

Прибыли они в девять пятьдесят не потому что, того требовали правила. А потому что всем своим видом старались показать, что они ценят своё время и ни за что не волнуются.

На губах Уилла ещё ощущала жар от крепких поцелуев. Там, перед выходом, в своей неприступной крепости, Крон крепко обнял её. Этого жеста было достаточно вместо всех слов. Однако несколько из них он всё же произнёс вслух:

– В моей жизни слишком много ошибок. Но есть самый верный выбор. Это ты, Уилла. И я безмерно сильно тебя люблю. И если кто-то посмеет обидеть тебя, мне будет плевать на последствия. Мой скрытый клинок не даст ему время на раскаяние.

Как часто женщинам задают вопрос: какой человек для вас идеален как спутник? Богатый, влиятельный, сильный, верный? Для Уиллы главным качеством стал факт защищённости. Она могла быть слабой только с одним человеком. И это невероятно будоражило её разум и тело. Позволяя полностью открыться, оголить саму свою суть, став собой, настоящей.

Потому чета Биверли могла бы прибыть ещё минут на тридцать пораньше. Но приятные дела задержали их дома. И пускай именно эти воспоминания всплывут при допросе. Активная здоровая сексуальная жизнь способствует успеху.

Первой на допрос попросили прийти Уиллу. Элегантно сев напротив Фрейка, она затянулась своей любимой сигариллой. Мундштук, столь женский аксессуар, был излишним для неё. Она всем своим видом говорила о мужском характере и силе внутри.

За свою карьеру Фрейк допросил более тысячи людей как в самой Системе, так и вне её. Всё происходило на автомате, последовательность действий была отработана без сбоя. Но иногда новый участник процесса вынуждал находить индивидуальный подход к тому, чтобы разбить защитную брешь. Особенно сейчас, когда рядом с ним сидела Уилла. Пристально смотря ей в глаза, он старался разглядеть ту милую девушку, которая всегда находила приключения и авантюры. За которой он так старался успеть угнаться. И которую сам же упустил. Не заметил, как под грузом его обиды Крон начал сближаться с Уиллой. Как сумел её покорить – и пленить. Рядом с ним Уилла стала другой. И сейчас, смотря в её глаза, Фрейк пытался понять. Она всегда была такой или стала из-за обстоятельств и окружения? Он гнался столько лет за иллюзией?

– Что ж, миссис Уилла Биверли, вижу вы не возражаете, если я также закурю. Правда у меня ментол – помогает пробудить мозги.

– Как ледяная свежесть? – Улыбнулась она.

Фрейка передёрнуло. Ещё будучи студентом военной академии, он любил мятные конфеты, которые делались в его родном крае. Мелочь, которая напоминала ему дом и детство. Каким-то образом на его день рождения уже в Резидиенции Уилла сумела раздобыть целую коробку этих мятных конфет. Это был для него самый ценный подарок. Пронести в Систему что-либо из обычного мира было крайне сложной задачей. Значит, Уилла не только запомнила такую мелочь, но ещё и потратила время и усилия, чтобы порадовать его. Вручение подарка сопровождалось только одной фразой: «Это тебе годовой запас ледяной свежести».

Но сейчас у них разные роли. Они по разные стороны. Фрейк профессионал, он не позволит минутной вспышке загубить весь процесс. Пропуская мимо комментарий Уиллы, он серьёзно посмотрел на неё, делая глубокую затяжку.

– Давайте начнём. Я буду задавать ряд вопросов, на которые вам нужно будет дать чёткий ответ. Мои вопросы не подразумевают раздумья. Потому говорите сразу то, что всплывёт в памяти. Этот детектор, который прикреплён к вашей руке и шее, позволит мне увидеть, насколько искренни вы в своих ответах.

Итак, начнём. Где вы были в день, когда ваш сын пошёл против Системы?

***

Найти дом семьи Дереи было не сложно. По факту, это гостиница, одна из самых больших в Городе. Если место, куда они прибыли, можно было так назвать.

Привыкшие к красоте и величию сооружений Системы, все трое были крайне удивлены, увидев грязь и мусор на улицах Города. Сама погода, казалось, благоволила тому, чтобы выкрасить его в серые тона, смыв навсегда остальные краски. Всегда ли было так или стало недавно? И почему жизнь людей так отличается от Системы? Намеренный ли это контраст или такова человеческая природа? Всё стремиться к хаосу?

Мелкий дождь промочил каждого из троицы до нитки. Дикое желание снять с себя эти мокрые доспехи, согреться и выспаться особенно одолевали Глэдис. Лихорадка начала бить её настолько сильно, что скрыть это уже было невозможно. Потому парни оперативно подхватили её вещи и саму девушку.

Не раздумывая, первым подал ей руку Джим. Несмотря на его поведение раннее, Глэдис приняла его помощь. Аккуратно обхватив девушку за талию второй рукой, Джим постарался перенять вес её тела на себя. Когда она споткнулась, парень немного наклонился в её сторону, чтобы не дать упасть. Горячее дыхание девушки обожгло его кожу. Глаза её блестели от температуры, красный румянец покрыл лицо, мокрые волосы растрепались по плечам. И даже сейчас она была для Джима самым красивым существом.

– Самый лучший вариант, если мы тебя понесём, – прошептал Джим, находясь в считанных миллиметрах от её лица. – Доверься мне и ничего не бойся. Так мы быстрее доберёмся до дома.

– Дома, – улыбнулась Глэдис. Из-за переутомления мозга она была в далёкой реальности. Другими словами – в бреду. – Это место и эти люди… они не мой дом. У меня его больше нет. Я странник, у которого есть цель. Джим! – она схватила его за рубашку, посмотрев прям в глаза перепуганным взглядом, – Не дай мне здесь умереть! Не дай им меня найти! Ещё рано! Ещё не время! Мне нужно идти… я сама… отпусти. Ты отдашь им меня! Ты не сможешь защитить! Отпусти меня! Прочь!

У Глэдис началась истерика. Парни, замерев на месте, растерялись. Джим, крепко обняв Глэдис, начал гладить её по волосам. Она отбивалась от него, кричала, плакала, но хватка мужчины не ослабевала.

«Что с тобой? Посмотри на меня. Что тебя так пугает?»

Вслух же сказал:

– Я не отпущу тебя, Глэдис. Прошу, успокойся. Мы никуда не отпустим тебя. Всегда будем рядом. И что бы не случилось, я смогу тебя защитить. Прошу тебя, поверь мне. Я рядом. Я с тобой. Чего ты так боишься? Кто преследует тебя?

Сильная истерика девушки напугала его. Джим всегда знал, что делать в той или иной ситуации. Но не тогда, когда это касалось его любимого человека. Он боялся её ранить, причинить боль, обидеть. При этом сам же бесконтрольно срывался на неё. В периоды обострения он пытался прятаться, скрываться, чтобы его демон внутри мог успокоиться. Но каждый раз Глэдис, стараясь его поддержать, появлялась в моменты его обессиленности. Когда Джим не контролировал себя. Желая её больше всего на свете, старался отдалить. Как старался отдалить от себя всех, кто был ему дорог. Кто был ему нужен.

Джим фатально боялся повторить судьбу своих родителей. И почему-то казалось, что он непременно повторит их путь.

Но сейчас, пока он крепко держит в своих объятиях самое ценное создание, на этот миг, под проливным ледяным дождём, он ощущал себя живым. Особенно когда Глэдис перестала сопротивляться.

– Джим, – крикнул Шон, – бери её на руки, а я возьму сумки. Нужно быстрее уходить. Посмотри!

Подняв девушку на руки Джим понял, что нужно как можно скорее бежать.

Она потеряла сознание, а из носа текла струйка крови.

«Нет! Только не ты, Глэдис. Если это случится, то будет конец».

***

На следующий день, стараясь держаться спокойно, Крон мчался в Центр, чтобы выяснить обстоятельства нового допроса Уиллы. Второго, после того, как они вызвали с ней Эгги. Крон прекрасно понимал, что допросы такого формата могут проводиться только главным следователем Системы. Фрейком. Он был настоящим охотником, сыщиком с непревзойдённым талантом, незапятнанной репутацией. Несмотря на личные обстоятельства, как профессионала Крон уважал его.

Ещё с первых дней в Академии Системы Крон видел, насколько близки друг к другу Уилла и Фрейк. Несмотря на неоднозначное отношение к девушке, он сам был занят другими задачами. Ему нужно было попасть в список лучших, чтобы оправдать в первую очередь для самого себя имя своей семьи и предков. Связь с ними была крайне сильна и важна для него. Потому первое время он не обращал внимания на окружающих его студентов.

Но чем дольше он находился в Академии, тем чаще сталкивался со взбалмошной Уиллой. Её иррациональные действия и способы решения поставленных задач приводили профессоров в восторг. Мыслить нестандартно – крайне важный навык, который ему, Крону, лишь предстояло освоить. Став одним из лучших в рейтинге, по ряду дисциплин и показателей Крон уступал Уилле. Что крайне задевало его. Однако, как бы он не старался обойти девушку, у него это выходило плохо. При прямом столкновении он не мог противостоять ей. Он не поддавался, лишь местами ослабевал хватку.

Словно бы назло, он всё чаще начал попадать с ней на одни и те же задания. Порой был её соратником, иногда противником. Но её живая улыбка и открытый взгляд, направленный в самую душу, каждый раз вызывал странный отклик внутри Крона. Стараясь избавиться от наваждения, он больше занимался. Пока одним днём не получил письмо из дома. В котором, брахма, снова всплыло имя Уиллы. Видя образ девушки перед глазами, Крон осознал, что борьба с чувствами лишь навредит ему. Потому решил изменить тактику.

Это случилось в период, когда Уилла с Фрейком сильно поругались. Причины Крон не знал, ему было достаточно лишь видеть опухшие от слёз глаза девушки, которая стала ему небезразлична. Раздираемый желанием стереть эти отметки боли с её лица, он всячески старался её рассмешить. Лишь бы увидеть улыбку на лице. Чем больше он старался, тем сильнее влюблялся в неё.

В этот период Акил осознал свои чувства в отношении Дереи, столь странной и неординарной девушки. Крон видел, как это чувство ломало его друга. Сколько ошибок он начал совершать под гнетом чувств. Это отрезвило Крона. Однако, было поздно.

Он потерял бдительность.

Он потерял контроль.

Он полюбил Уиллу. И именно потому не был готов позволить ей бросить свою работу. То, что вызывало в ней отклик, отчего горели глаза. Запереть такого человека в доме всё равно что запереть дикого зверя в клетке. Это лишит её возможности дышать, расправляя крылья.

Однако, когда родился Джим и они узнали правду о Системе, Уилла осознала, что прикладывает руку к созданию того, что погубит столь важное слово, как «свобода». Несмотря на свои невероятные достижения и успехи в исследованиях, она изъявила желание всё бросить и стать примерной супругой.

В тот вечер она пришла к нему:

– Я всё решила, Крон. Это будет правильно.

– Ты говоришь ересь, Уилла, – Крон расхаживал по комнате, будучи не в силах успокоиться. – Как ты можешь так говорить? Посмотри на свои достижения. Ты достигла невероятных показателей. Ты должна продолжать изучать вопрос сознания, а я помогу тебе прятать часть важных наработок. Так мы сможем обойти Систему.

– Но ради чего всё это, Крон? – слёзы непроизвольно стекали по её щекам. – Во имя человечества? Будущего? У меня одна жизнь, здесь и сейчас. И я не хочу её тратить во имя чего-то, чего не понимаю. За время своих исследований я поняла, что человек по своей сути не совершает самый важный шаг. Не несёт ответственность за свою жизнь. За своё право выбора. За свою свободу, о которой все говорят. Дай людям свободу – и будет полная анархия. В Системе есть логика, есть зерно смысла.

– Смысла?! Ты слышишь себя, Уилла?! Ведь именно ты выявила основную цель ваших исследований. А теперь готова позволить кому-то другому дойти до того, чего дошла ты, и подарить эти ответы Системе? Ты хоть представляешь, что тогда всех нас ждёт? Матрица, о которой мы даже не будем знать. Полный тотальный контроль наших желаний через сны.

В этот момент Уилла яростно посмотрела на Крона. Такого взгляда он ещё не видел. Не видел Уиллу настолько прекрасной и недосягаемой. Она гордо встала напротив него, смотря свысока. Несмотря на то, что была на голову ниже него.

– А что плохого в этой матрице, если она выполняет базовые потребности, Крон? Как я уже сказала, фатальный бич человечества заключается в нежелании людей нести ответственность за свои поступки. За свою собственную жизнь. Они даже не понимают, чего на самом деле хотят. Сказка о Джине, исполняющем желания, помнишь её? Когда человеку выпадает шанс понять, чего он хочет на самом деле, он теряется. Потому что проще наблюдать за жизнью других, осуждать и сплетни растить, чем изучать себя самого. В Системе изначально этому нас и обучали. Именно потому я пошла сюда – мне надоело жить там, где никто не хочет ни за что отвечать. Я хочу быть лучше. Хочу исследовать, это моя страсть, Крон. Ты даже не представляешь, как мне тяжело говорить то, что я говорю. Но я хочу уйти. Потому что устала. Как бы я не хотела казаться сильной, на деле я слабая. Я хотела решать судьбы мира, но понимаю, что мне крайне тяжело это даётся. Особенно, когда в моей жизни появились иные желания.

Тут она замолчала и многозначительно посмотрела на Крона. Который не сразу осознал смысл её молчания.

Но когда понял, то внутри него всё оборвалось.

«Идиот. Брахма, Крон! Ты только что хотел отдать в жертву свою любимую? Во имя какого-то абстрактного понятия под названием человечество?»

– Жизнь не справедлива, Крон, – продолжила Уилла. – Почему-то слабые страдают больше, не имея возможности защищаться. А сильные используют природные данные во имя своих интересов. Дети рождаются больными и умирают, в то время как наркоманы и алкоголики живут до старости. Коррупция, голод, бездействие – жизнь не справедлива уже по своей природе. Она так заложена, запрограммирована. Это происходит из-за несовершенства людей.

Уилла подошла к Крону и прислонила руку к его щеке.

– Признав, что я не совершена, я решила жить по своим законам и желаниям. Я не хочу, чтобы Система победила. Но я хочу испытать счастье. Хочу семью, тепло внутри неё. Это единственный шанс для меня сохранить человечность в Системе, чтобы не забыть свою основную цель. Иначе внутри меня всё умрёт. И я стану той, кто отроет логику сознания и продвинет Систему вперёд. Я стану тем, кого ненавижу больше всего. Несчастной.

– Нет, ты не права, – прошептал Крон, поцеловав её руку. – Ты – совершена, Уилла.

«И я никогда тебя не отпущу, чтобы не случилось».

После этого он нежно целовал её лицо, стирая следы слёз. Переключаясь на шею, он распалял себя изнутри. Этот огонь сжигал их обоих. Крепко сжимая её в объятиях, в тот момент Крон понял, зачем по-настоящему он попал в Систему.

Казалось, что, достигнув высокого поста в мире будущего, именно он является одной из ключевых фигур. Но главным был теневой игрок, который всё это время создавал видимость примерной супруги и матери. Забота о ней стала для Крона основной задачей. А всё остальное – лишь следствие. У них и правда одна жизнь. И если можно сделать что-то стоящее, чтобы прожить её счастливо, они сделают.

Не во имя высокой цели, а во имя самих себя.

Ведь так заложено в их природе – природе человека.

Наконец, дойдя до кабинета следователя, на миг Крон замер, услышав голоса изнутри. Будучи Четвёртым человеком в Системе, он мог спокойно открыть дверь и вынудить их говорить в его присутствии. Но тогда они солгут. А так, ощущая себя в безопасности, скажут правду.

Голоса были Фрейка и его помощника:

– Мы разослали портреты всех троих по всем Регионам и Городам. Но в силу того, как там относятся к Системе, результатов не стоит ожидать.

– Напротив, – возразил Фрейк. Крон словно бы видел его ухмылку. – Как раз напротив. Наши люди в каждом крупном объекте выявят факт того, что люди Города нашли членов Системы. Они точно начнут допрос. Будут мучить и выбивать информацию. И мы узнаем об этом. Люди, насколько глупы, что решат скрыть от нас информацию. Но не упустят шанса помучить троицу бунтарей за нас. Тем самым, и им преподадут урок, и мы не будем лишний раз применять крайние меры контроля.

Помощник Фрейка усмехнулся:

– Раз тут никого нет, то и сказать я могу открыто. Как ты учил. Дело ведь не в крайних мерах и кучи отчётов. Дело в Уилле, верно? Её сын может пострадать от твоей руки. А так ты станешь его спасителем от человеческих палачей, за которых она так млеет. Совмещаешь приятное с полезным?

– А почему бы и нет? – ответил Фрейк. – Не я вынудил Шона и тех двоих пойти против Системы. Но я могу вернуть их с меньшим уроном. А после через взлом памяти разобраться в истинных мотивах. И начну я с Джима. Нутром чую, дело в нём. Он первоисточник проблем. Всё же его гены, чёрт их дери, интересный микс. Стой. Гены!

Перестав дышать, Крон услышал удар по клавишам:

– Чёрт, информация засекречена. Что ж, ничего. Это ненадолго.

Подойдя к монитору, помощник спросил:

– Давай я отдам технарям, они вскроют базу. Потребуется время, но не думаю, что больше месяца. Архив засекречен профессионально. Миллионы комбинаций для сзлома кода. Почему такая секретность на родословную обычного мальчишки Системы?

Сердце Крона упало вниз, когда онуслышал улыбку Фрейка:

– А настолько ли простого, Дженкер? Действительно ли в ту ночь ликвидировали виновных? Или тот, кто пошёл против Системы, всё ещё жив?

Разбирая в голове тысячи комбинаций развития событий, Крон уже мчался в своей кабинет, одновременно связываясь через мысли с Акилом:

«У нас нет времени. От силы, пару недель. И когда они вскроют файл, то всё станет известно. И тогда всем нам придёт конец. Нужно срочно связаться с Шоном. Нам нужны пути отступления и его хакерский опыт, чтобы он закодировал архив ещё мощней. Я буду у тебя через десять минут. Создай мне аудиенцию на базе расчёта закупки строительных материалов для нового блока. Прихвачу бумаги. Жди!»

***

Обладая логическим мышлением рационального человека Шон понимал, насколько сильно изменится их жизнь, откройся они для настоящих чувств. Как согласно закону сохранения Энергии, приобретая что-то новое, они вынуждены будут отдать что-то важное взамен. Наличие выбора делает жизнь насыщенней, при этом создавая ряд упущенных возможностей. Видимо, оптимизм и пессимизм это ничто иное, как стороны того, как именно воспринимать данный факт.

Сейчас Шон боялся причинить боль тем, кто был ему крайне дорог. Родителей, которых допрашивает Система, он мог уберечь только не попавшись Морблоку. К тому же он только начал понимать, какими людьми были его родители. И вопрос стоял в том, за кого больше нужно переживать:

«Немного переживаю за Инспектора, который проведёт допрос маме. У него же будет психологическая травма».

Усмехнувшись, парень посмотреть на Глэдис. Когда Джим подхватил её дрожащее тело, Шон обратил внимание на её браслет, змею-проводника. Глаза змеи были чёрными, но теперь горели красным. Никогда прежде Шон не видел, как этот браслет меняет окрас или проявляет признаки жизни.

«Похоже, меня чем-то приложили, раз считаю, что браслет может оживать. Глэдис как-то шутила об этом. Вернее, говорила. Но это же точно шутка, верно?!».

Внутри разрасталась паника. Что бы это не было, случилось непоправимое. Особенно когда тело Глэдис обмякло, когда она запрокинула голову, а из носа потекла струйка крови. Сейчас Шону стало по-настоящему страшно. Только сейчас он осознал, что рядом не было Уиллы, которая сможет найти решение любого вопроса и оказать помощь, Крона, который договорится и прикроет, Эгги, которая своей детской непосредственностью успокаивала. В последнее время он мало говорил с ней. Но лишь сейчас осознал, что своим действием подставил под удар будущее своей младшей сестры.

А ведь он прекрасно помнил день, когда родители вернулись домой вместе с ней. Ему было десять лет, он так давно ждал её. Ему хотелось с кем-то поделиться своей уже мудростью, опытом. С кем-то поиграть. Кого-то безмерно любить и защищать. Он не был агрессивным, однако всегда чётко знал: если кто-то посмеет обидеть Эгги, он не раздумывая убьёт этого человека. И он никогда не скрывал своего отношения к ней. Зачем быть суровым, если можно стать другом и опорой?

Почему-то именно в этот момент, глядя на Глэдис, он вспомнил свою Эгги. И он понял, что хочет защитить их обеих. И воспринимал их обеих одинаково. Роль, которая досталась им при входе в Город, оказалась не настолько и ложной.

– Джим, бери её на руки, а я возьму сумки. Нужно быстрее уходить. Посмотри!

Подняв девушку на руки Джим понял, что нужно как можно скорее бежать.

Она потеряла сознание, а из носа текла струйка крови.

Пока Джим, растерянно сжимал тело Глэдис, Шон машинально взял ответственность на себя. Закинув на плечо рюкзаки, он достал планшет и, несмотря на проливной дождь, выстроил маршрут. Убедившись, что никто их не видит, он ещё более детально проверил карту. Затем быстро пересказав маршрут движения Джиму, он убедился, что тот его услышал.

– С ней всё будет в порядке, Джим. А ты сейчас нужен мне. Иди за мной и не отставай. При быстром шаге минут через двадцать будем на месте. Если побежим, то доберёмся за десять. Так что предлагаю не сбивать дыхание и бежать изо всех сил.

Перед тем, как двинуться в путь, Шон украдкой посмотрел на браслет Глэдис.

Став чёрным, он раскалился, отчего кожа девушки начала краснеть. Больше не медля, они двинулись в путь.

Глава 6. Знакомство с Городом

В последнее в

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.