Екатерина Грушковская
Легенды Цеймарра

Куда приводят старые легенды

Пролог

Над мёртвым городом расцветало зарево пожаров. Когда сгорели дома, загорелись деревья, а потом заполыхала сама земля. Даже камни плавились в неугасимом драконьем пламени. Живых в этом городе уже не было. Те, кто успел, ушли в горы через наспех созданные магами порталы. Но и там их настигло безумие великого племени.

Сколько погибло людей, уже никто не считал. Магов, пытавшихся в первое время противостоять нападению, остались считанные единицы. Деревни, города, целые страны исчезали, превращаясь в усыпанную пеплом пустыню, а посреди этого ярились драконы. Что случилось с ещё недавно гордым свободным племенем, жившим на севере материка обособленно, но никогда не гнушавшимся общением с людьми, никто не знал. Когда однажды на рассвете с севера показались блестевшие на солнце крылья, ни один человек не заподозрил беды. Соседи часто прилетали в человеческие города, занимаясь обменом драгоценных камней и собственной сброшенной чешуи, ценившейся на вес золота за прочность и красоту, на скот. Вот только вместо мирной торговли случился ад. Языки огня поглотили ранних зевак, вышедших полюбоваться на величественных ящеров, а за ними и остальных. Не было условий, объявления войны, требований – ничего, только всепоглощающее безумное пламя.

На выходе из огромной тёмной пещеры стоял на коленях пожилой, но ещё крепкий мужчина. Его выбеленные годами и горем волосы, перехваченные тонким ремешком, трепал порывистый горный ветер. Он молился, шёпотом и без какой-либо надежды на ответ. Бывший главный маг уже несуществующего королевства, он потерял всех, кто был дорог ему. Он не боялся смерти, смерть единственное, что отделяло его от любимых и близких людей, уже переступивших порог вечности. Но он не имел права бросить на произвол судьбы остатки народа, укрывшегося в этой и многих других пещерах, раскиданных в диких горах. Портальщики – единственная возможность перемещаться, не выходя на поверхность и не боясь выдать своё месторасположение драконам. Долгих пять лет шло противостояние, от некогда богатых и плодородных земель, принадлежавших людям, не осталось ничего, хотя в тех местах, где драконы побывали в первую очередь, сквозь пепел и золу уже начали прорастать трава и кустарники. Шесть стран, живших то тихо и мирно, то устраивая войны за ничтожный кусок земли, теперь прекратили своё существование. А людям пришлось научиться жить вместе, забыть старую вражду, научиться понимать все языки и принимать все обычаи. Общее горе – единственное, что смогло сплотить этих людей, искавших ранее смерти на поле боя посреди сытной и богатой жизни. Теперь, в лишениях и испытаниях, они вспомнили, что все, оказывается, одинаковые, но было поздно. Хотя и сейчас в пещерах вспыхивали ссоры за кусок хлеба или тушку пойманной крысы. Драконов тоже осталось едва треть с начала Эпохи Безумия, маги и простые воины ценой своих жизней проредили их популяцию, но и этого хватало, чтобы держать оставшееся население в страхе и темноте пещер.

Грев Лиесский молился богам о спасении для людей. Об излечении драконов от настигшего их безумия, причин которого он не знал. Молился, скорее, по привычке, не надеясь на ответ, но ища успокоения в самом процессе. Поэтому, когда свет перед пещерой вспыхнул так, что ослепил глаза даже через закрытые веки, он в ужасе решил, что драконы выследили их, и его самого и клан, укрывшийся здесь, ждёт печальная участь жаркого. Но свет не обжигал. Свет согревал и дарил надежду. И открыв глаза, старик узрел ту, что не видели в мире несколько тысяч лет, покровительницу этого мира.

Арвиенна – богиня жизни, прекрасная, как сама заря, чей облик не дано описать смертному, ступила на землю. За её спиной мерцал всеми цветами радуги раскрывшийся бутон первоцвета.

Богиня мановением руки приказала встать распростёршемуся пред ней ниц Греву. Голос её зазвучал сотнями серебряных колокольчиков, слишком красивый, слишком чуждый человеческому уху.

– Я услышала ваши молитвы, о дети мои. Но реки времени нельзя повернуть вспять, что случилось, того уже не изменить, такова судьба и таковы пути самого Гроноса. Но в моих силах сохранить оставшихся и вас, и драконов, правда, их судьба будет печальна и отныне до завершения срока наказания пребудет в ваших руках. Но путь к спасению начнётся с жертвы и ею же и завершится. Готов ли ты пожертвовать своей жизнью ради спасения остальных?

Грев лишь завороженно кивнул, не в силах проронить ни слова: что значит его жизнь перед спасением всего мира!

– Что ж, – Богиня взмахом руки создала два кресла, сотканных из тумана и солнечных лучей, в первое, похожее на трон, опустилась сама, на второе указала человеку, – я думаю, ты имеешь право знать, что случилось и ради чего приносишь себя на мой алтарь. Пять лет назад был заключен союз между магом и драконом – вождём их племени, союз тайный, союз злой и неправедный, несущий неволю и смерть. Драконам были обещаны человеческие земли для охоты и жизни, ибо они богаче севера, а маг должен был взойти на престол, как единственный правитель всех людей, ибо войском его стали бы драконы. Но случилось двойное предательство, оба сердца были черны и эгоистичны. Драконы решили, что им не нужно посредничество человека, а человек решил подчинить драконов, проклятьем лишив их разума и воли. Эти двое погибли самыми первыми, и их наказание будет длиться вечность в чертогах Хейлиль. Но дело было сделано. Проклятье овладело сердцами и мыслями драконов, но не покорило, а выродившись в безумие и бешенство, бросило их уничтожать всё живое без разбора. Старики и юнцы, едва вставшие на крыло, драконицы, бросившие свои гнёзда – все они оказались в сетях неразумной ярости. Моё сердце разрывалось от боли, видя гибнущие народы, но, как каждая мать, я должна была дать вам шанс справиться самим. Увы, вы не смогли. И теперь пришло время вмешаться, иначе я не спасу никого из моих созданий.

Арвиенна задумчиво перебирала пальцами по ластившемуся, словно живому, подлокотнику трона. Потом, приняв решение, выпрямилась.

– Отныне и до окончания отведённого срока драконы останутся неразумными тварями подобными другим бессловесным животным, и наказание их будет в покорности человеку. Одному человеку, тому, на кого падет моё благословение, и каждый последующий будет обязан получать моё одобрение. А ты, – она указала на Грева, снова опустившегося на колени, – ты станешь первым Хранителем проклятья и моей воли. Тебе я дарую силу и способности найти среди выживших того, чья магия и рассудок смогут выдержать гнет проклятья и не позволить завладеть им самим. У тебя есть девяносто дней и ночей, чтобы найти того, кто владеет всеми потоками магии, и представить его мне. И если я сочту его достойным, то начнется новая эра людей. Если ты не успеешь, значит, вашим народам суждено погибнуть, а мне, оплакав вас, начать всё заново. Но сейчас моего желания на это нет, поэтому ищи, Хранитель, ищи лучше.

С этими словами она покинула зримый мир, оставив после себя аромат весны и лепестки первоцветов, покрывшие весь скалистый уступ.

Грев Лиесский выпрямился, протянул руку, чтобы по привычке потереть поясницу, но с отстранённым удивлением понял, что ему это не нужно. Что ж, он сжал в руках цветок и бережно убрал его во внутренний карман, ближе к сердцу. Он должен начать свой поиск немедленно, и да помогут ему боги. В его глазах тьма медленно вымещала последние жёлтые блики.

Сколько исходил он дорог и сколько открыл порталов, не знает никто из живущих. Его странствия остались скрыты в веках. Он обошёл весь материк и уже на исходе третьего месяца, почти отчаявшись, в одном из далёких поселений он встретил того, кого искал. Дар, ниспосланный Арвиенной, указал на него так же явственно, как если бы это был её перст. Мужчина, сильный и храбрый, мужественный и милосердный, тот, кто был достоин начать новую эпоху. И в его глазах роились радужные искорки, невиданные ранее ни у кого в целом мире…

И был алтарь Богини жизни, и был проведён первый ритуал, и была принесена жертва – жизнь Хранителя, слишком долго носившего в себе проклятье целого народа, и началась новая эра, эра Императора, эра людей – единственной разумной расы, оставшейся в этом мире.

Шли годы, десятилетия, века. Сменялись императоры и хранители, и не было нужды в смерти, ибо от наследника к наследнику передавалась власть. И история стала легендой, а легенда сказкой.

***

– Ты жестока, сестра…

– Ничуть. Я была бы жестока, сохранив им разум и обратив в рабство. А так я лишь «поставила их в угол», как говорят люди.

– Тебе стало жаль?

– Слишком много ушло из-под моей руки к тебе, но дело не в этом. Время идёт, скоро срок новой игры, а они почти истребили друг друга. Забыли, для чего были созданы.

– Ты боишься?

– Нет, но я не хочу проиграть и отдать этот мир твоим йорнам. Льды не вечны, осталось немного.

– Так почему просто не прекратила всё это?

– Слишком скучно…

***

1082 г новой эпохи

По тракту, поднимая пыль, мчался вороной конь. Пешеходы жались к обочинам, встречные всадники ругались во всё горло, и только тяжёлые гружёные телеги продолжали тащиться в своём неспешном темпе, предоставляя торопыге право объезжать их самостоятельно. Сидевший в седле мужчина безжалостно подгонял скакуна, его лицо и одежду покрывал толстый слой пыли. Влетев в городские ворота, он, не спешиваясь, показал стражнику бляху, приколотую с внутренней стороны плаща, и почти на той же скорости поскакал по городским улицам. К тому моменту, когда привратник разогнулся из глубокого поклона, он уже скрылся из виду.

Во дворце стояла тишина, прерываемая тихими шёпотками придворных. Слуги, не дожидаясь официального извещения, потихоньку снимали парадные портьеры, пока с дальних комнат, чтобы это не бросалось в глаза. Перед закрытыми дверьми императорских покоев нервно мерил коридор шагами начальник тайной стражи, рыком прогоняя излишне любопытных. Когда наконец на лестнице показалась рослая фигура в дорожном плаще, Орнадо Вириесд выдохнул с нескрываемым облегчением и бросился навстречу.

– Где ты был?! Где твой переговорник?

– Успел? – вопросом на вопрос ответил вошедший, вернее, вбежавший.

– Да, давай быстрей, каждая минута на счету, – он подхватил поспешно сброшенный пыльный плащ и рывком открыл дверь.

Посередине спальни на огромной, скрытой тяжёлым балдахином кровати лежал правитель Цеймарра – империи, занимающей весь материк от океана до океана. Запавшие глаза на измождённом лице тускло переливались тьмой. Он не был слишком стар по меркам императоров, со дня его рождения минуло не больше восьмидесяти лет, а ведь срок жизни правителей вдвое превосходил жизнь обычных людей и на треть – срок жизни магов. Но внешне он производил впечатление глубокого старца: бледная пергаментная кожа обтягивала череп, седые редкие волосы сбились на подушке, руки, лежавшие поверх одеяла, покрытые мелкими морщинами и пигментными пятнами, мелко дрожали. Взглянув на вошедшего, император Драгонар еле слышно вздохнул и прошелестел:

– Ты успел, Хранитель…

– Я не мог не успеть, Ваше Величество, – опускаясь на колени у ложа правителя, ответил Алан. – Что произошло? Когда я два месяца назад покидал дворец, вы были здоровы и полны сил.

– Ответ на этот вопрос уже предстоит искать вам, была ли эта болезнь наказанием богов или происками врагов. Но сейчас это уже не важно. Дай мне руку, силы покидают меня.

По переплетённым пальцам сначала отдельными точками, потом струйками, потом сплошным потоком потекла шевелившаяся, словно живая, чернильная сила заклятья, по мере того как она впитывалась в кожу молодого человека и по венам струилась всё выше и выше, его ярко-синие глаза выцветали, заполняясь полночной темнотой. А в глазах императора, наоборот, последний раз вспыхнули, прежде чем навсегда угаснуть, яркие радужные искры.

– Вот и всё, – устало закрывая глаза, пробормотал старик, потом вздрогнул, как будто вспоминая. – Найди её Алан, найди её, мой мальчик, я не видел её тела, я не верю…, – он не договорил, его тело сотряс последний судорожный вздох.

– Император скончался. Да начнется Поиск! – протрубили громкоголосые герольды.

Алан’Дейл – Хранитель Империи, покачиваясь, поднялся на ноги. Тяжесть проклятья давила на плечи, поудобнее устраиваясь во временном пристанище. Да начнется Поиск…

В свою комнату он поднимался с тяжёлым сердцем, сопровождаемый настороженными, заискивающими, а то и откровенно неприязненными взглядами. Войдя сначала в кабинет, он с удивлением увидел Орнадо, прикорнувшего на кушетке у высокого окна. При звуке закрывающейся двери и упавшего засова тот лениво приоткрыл один глаз, убедился, что вошедший имеет на это полное право и собрался спать дальше.

– Ор! – потряс его за плечо Алан, – что ты тут делаешь?

– Я тут сплю, – потянулся он недовольно, – а ты мне мешаешь. Я свою роль выполнил, от меня теперь ничего не зависит, всё в твоих руках. А я, как временно безработный, буду отсыпаться.

– С чего это ты безработный? У нас расформировали тайную стражу или тебя император наконец выгнал с должности перед смертью? Так мне он этого не передавал.

– Тайная стража подчиняется непосредственно правителю, – напомнил Орнадо. – А так как у нас временное безвластие, то у меня отпуск.

– Отпуск у него, – проворчал Алан, стягивая пропыленную дорожную одежду. – Ты мне сначала объясни, капитан тайной стражи, как ты за одну неделю умудрился потерять и Хранителя, между прочим, нестарого шестидесятилетнего полного сил мага, в планах которого было пережить императора и поучаствовать в Поиске, и самого императора?! Ты считаешь это совпадением?!

– Да не ори ты, – устало ответил Вириесд, принимая вертикальное положение. – Сам вижу, что дракон его знает, что творится. Я спал последний раз, когда Драгонар только заболел, а это было четыре дня назад, он же сгорел, как свеча, в три дня. Целители только руками разводят. Таргиент чуть с ума не сошёл, я его из покоев прямо перед тобой вынес, перенапрягся до потери сознания – полное магическое истощение. И это у Таргиента Цесского, да у него высший уровень, он пять верт за один раз выдать может. Я с ребятами с ног сбился, и ни следа, ни зацепки. Ты ещё на мозги давишь.

– Прости, – Алан’Дейл устало опустился рядом на кушетку.

– Ладно, – отмахнулся Орнадо, – действительно тёмная история. И ведь нутром чую, что есть заговор, а доказать не могу. Ван’Дейл с лошади неудачно упал, да прямо на подвернувшийся камень виском. Бывает? Бывает. Да только не с первыми людьми государства, на нём охранных амулетов было, как цацек на какой-нибудь герцогине на балу в день весеннего равноденствия. А доказать-то как? Ехал-то у всех на виду и вдруг бац – труп. Хранитель мёртв, император при смерти, ты где-то шляешься. Я тут чуть не свихнулся.

Алан слушал друга, задумчиво разглядывая резной потолок. Короткое сообщение Орнадо застало его далеко от столицы. Путешествовать он любил, периодически перебиваясь на трактах случайными заработками и наслаждаясь жизнью, пока у него была такая возможность. Потом ему бы пришлось осесть в столице практически безвылазно.

Восемь лет назад, когда на день окончания года корпус стихийников внезапно посетил сам Хранитель Империи Ван’Дейл, выпускник корпуса двадцатиоднолетний Алан Рейхтц вместе со всеми разглядывал второе лицо государства и сильнейшего мага империи, не подозревая, насколько изменится его судьба. На следующий день его вызвали во дворец, где Хранитель в приказном порядке сообщил, что отныне жизнь Алана принадлежит Империи, а сам он продолжит обучение под наставничеством самого Ван’Дейла и станет его преемником, когда жизненный путь Хранителя завершится. Мнения самого Алана никто не спрашивал, решения Хранителя не обсуждались. К тому же от такой чести и признания твоих сил добровольно не отказываются. Как потом выяснилось, сам Хранитель, будучи портальщиком, уже несколько лет искал ученика именно в корпусе пространственников, но смирившись, поехал объезжать и другие учреждения. Среди целителей мага нужного уровня не оказалось, зато среди стихийников нашёлся Алан, превосходящий по силе не только своих однокурсников и учителей, но и самого Вана. Так его судьба была предопределена. Долгие месяцы муштры законов и легенд не прошли даром, и как только Хранитель объявил, что передал Алану все имеющиеся у него теоретические знания, а практическими он поделиться не мог – потоки у них были разные, молодой маг тут же сбежал на тракт в поисках приключений, несмотря на все увещевания Ван’Дейла, что он обязан остепениться и привыкать к оседлому образу жизни. Но так как преемник Хранителя до вступления в свою должность в передвижениях был не ограничен, то все эти доводы остались неуслышанными. Алан активно познавал мир, наведываясь в столицу пару раз в год, чтобы получить нагоняй от наставника, встретиться с другом детства Орнадо, который к тому времени уже вовсю продвигался по карьерной лестнице в тайной службе, и проведать родителей, пока они были живы.

И вот пришедшее неделю назад по переговорному амулету сообщение закрыло эту страницу его жизни: «Хранитель мёртв, Алан’Дейл, немедленно прибудьте во дворец». Спешно закончив с делами, Алан двинулся в сторону столицы, когда краткое сообщение, сброшенное Орнадо два дня назад, и сломанный впопыхах переговорник заставили его загнать трёх коней: «Император при смерти, поторопись».

И вот сейчас он сидел рядом с теперь уже капитаном тайной стражи, чувствуя, как постепенно угасает его магия, и был совершенно не готов к этой ситуации. Дрыхр бзырг, это Ван’Дейл тщательно готовился к своей миссии, составлял списки возможных наследников, наслаждался процессом, а вот Алан’Дейл планировал начать заниматься этим лет через пятьдесят, а не прямо сейчас. Но судьба – очень упрямая леди, спорить с ней тяжело, а часто и небезопасно. Так что сейчас сутки на восстановление – и за работу. Благо, насколько он помнил те свитки, которые заставлял его заучивать наставник, вот уже тысячу лет поиски не длились больше недели. Так что время у него есть. Правда, если учесть, чем грозит затянувшийся поиск самому хранителю, то не очень много.

Орнадо уже не говорил, он снова спал, устроившись на краю кушетки. Алан уложил друга поудобнее и отправился в спальню. Сейчас лучшим решением будет банально выспаться, им обоим.

Утро началось до противного рано. Рассвет только-только позолотил крыши домов, когда денщик отдёрнул тяжёлые шторы, закрывавшие окна, и свет ринулся в комнату, безжалостно требуя пробуждения всего живого. Алан, чувствовавший себя ещё недостаточно живым, для того чтобы радоваться солнечному свету, попытался укрыться одеялом с головой, но был немилосердно разбужен.

– Доброго утречка, ваша милость, – Граб был омерзительно бодр. – Вот вы и вернулись к нам, пора за дела приниматься. Господин Вириесд уж полчаса назад убежать изволил.

Приняв ранний подъём как неизбежное зло и попутно подивившись, когда это Граб успел узнать о его прибытии во дворец, да ещё и притащить сюда сменную одежду, Алан умылся, сделав очередную отметку в голове достроить всё-таки в своем доме водопровод по образцу дворцового – удобная вещь, и начал одеваться. Денщик, приставленный к нему ещё отцом, при отбытии Алана обучаться в корпусе стихийников, давно уже был не слугой, а скорее членом семьи – дядькой, с которым Алан привык периодически советоваться по житейским вопросам и от которого каждый раз сбегал в свои путешествия, предпочитая искать приключения в одиночку. На Граба же он оставлял городской дом, точно зная, что, когда бы ему не взбрело в голову появиться в столице, особняк будет готов к его приезду. Вот и в этот раз, застегивая тёмный камзол, приличествующий нахождению во дворце во время траура, он вполуха слушал ворчание денщика, перемежающееся последними новостями, дворцовыми сплетнями и упреками.

– Вот скажи мне, твоя милость, как? Ну как приличный человек может довести куртку до такого состояния? – Граб продемонстрировал дорожную куртку Алана с парой весьма симпатичных дыр и прогрызенным ушлой норыгой рукавом. – Её ж теперь чинить убыток один, проще новых дыр навертеть и сказать, что так нынче модно. Вот умора будет на лиэр в дырявых нарядах посмотреть. Тут говорят, совет воду мутит, – перескочил он на другую тему, не меняя тон. – Слышал я разговоры, что император и не нужен больше. Так, пережиток прошлого, и не больше. Да и вы, прости меня Арвиенна, этот, как его, анахронизм.

– От кого слышал то? – Алан всё ещё боролся с дурацкими пуговками, кляня того, кто придумал этот фасон, надо было куртку надеть, так нельзя же.

– Да то тут, то там, но слушок гуляет, что император-то наш не без чужой помощи к праотцам отправился. Ты б уж как-то побыстрее нам нового нашёл, пока они ещё чего не придумали, – Граб легко перескакивал с «вы» на «ты», точно зная, когда это уместно, а когда надо придержать язык за зубами.

– Угу, – буркнул в ответ Алан, можно подумать, он против, вот только с какого конца за это браться, он пока представлял с трудом.

Наконец справившись с официальным костюмом, он вышел в коридор, попросив:

– Перенеси в мой кабинет все свитки, оставшиеся от Ван’Дейла, его комнаты сейчас должны быть закрыты, но ключи явно есть у экономки или кто там этим заведует. Покажи мою печать, этого будет достаточно.

– Да ещё вчера всё перенёс, – всё тем же ворчливым тоном ответил Граб.

– Что б я без тебя делал, – улыбнулся Алан. – Сам себе завидую. И как тебе это удалось?

– Так меня во дворце, почитай, в лицо прислуга лучше, чем вас знает, чаще надо в столице-то появляться. Кто ж мне не откроет, коль я при Хранителе служу, – попенял денщик.

– Не ругайся, – вздохнул Алан. – Теперь, пожалуй, придётся узнать. Хотя я б отсрочил это на пару десятков лет

Он быстрым шагом отправился на поиски Орнадо. Сначала надо понять обстановку в столице, а потом уже приниматься за проверку возможных претендентов на престол. Благо по описанию наставника это не должно быть слишком сложным, вот только был один большой нюанс, с которым до него не сталкивался ни одни Хранитель за тысячу лет.

Капитана он нашёл в дальнем крыле дворца, где располагалась канцелярия тайной службы, представленная парой комнат, заваленных бумагами так, что людей из-за них почти не было видно. В шкафах, на шкафах, рядом со шкафами лежали вперемешку подколотые папки, свитки, отдельные листы, какие-то обрывки и записки. Однако, несмотря на внешний хаос, нужные документы здесь находили почти мгновенно, уж какая система там была, Алан не знал, но Орнадо стоило приказать: «Мне нужен третий лист по такому-то делу за такое-то число». И строгая подтянутая дама лет пятидесяти, больше всего внешне напоминающая сушёную воблу, через минуту приносила нужные бумаги. Хранитель периодически подозревал, что она владеет каким-то новым ещё не открытым видом магии, умудряясь подкладывать на стол начальника документы, о которых он только начинал думать. Сейчас она с непроницаемым лицом сидела в приёмной и сортировала бумаги на несколько абсолютно одинаковых с виду стопок. На вопрос на месте ли Вириесд, она, не отрываясь, кивнула в сторону второй двери и продолжила методично разбирать документы.

Орнадо сидел, задумчиво разглядывая разложенное перед ним длинное письмо, покачивая зажатой в руке чашкой с корфом так, что несколько капель уже успели испортить белоснежную бумагу.

– Что-то интересное? – вместо приветствия спросил Алан.

Орнадо вздрогнул и корф всё-таки вылился на стол.

– Чтоб тебя, – выругался капитан. – Стучать не пробовал?

– Я стучал, – заметил Алан, – только это абсолютно бессмысленное занятие, ты же в такие моменты только себя слышишь, как винтики в голове крутятся.

Орнадо устало потёр лоб.

– Не знаю. Перехваченные письма, подслушанные разговоры, но всё бездоказательно. Кажется, можно хоть сейчас весь совет отправить на виселицу, но как только начинаешь тянуть за одну ниточку, все обвинения рассыпаются, как карточный домик, все лояльны до приторности. Я тут начал копать старые дела, и, знаешь, что интересно… – он перебил сам себя. – Ты ведь знаешь, что у императора не осталось ни одного прямого наследника? Хотя, о чём я. Ты это лучше меня знаешь, – осёкся он, поймав укоризненный взгляд друга. – Так вот, на чём я остановился? На данный момент не осталось в живых ни одного свидетеля смерти всех пятерых принцев и принцесс. Ни нянек, ни кормилиц, ни гувернанток, никого. Помнишь деревню, где свернул шею старший? Тогда мой предшественник перерыл там всё и не нашёл ни одной улики – несчастный случай! Проверили и забыли, бывает. Так вот пять лет назад эта деревня выгорела дотла, якобы верховой пожар с леса, ни один не спасся. И ты думаешь, где-то в отчётах это прозвучало? Ни слова! Стерли точку на карте, и всё. Потом ещё четверо наследников, все мал мала меньше. Да император чуть не казнил всю тайную стражу, благо это давно было и без меня. Но результата-то не было и нет. А потом дети в королевской семье просто прекратили рождаться. Даже бастардов не было. Император бесится, наложниц меняет, а гнездо пустое. Потом уже смирился. Так вот, что интересно, экс-начальник тайной стражи погиб при невыясненных обстоятельствах вечером того дня, как свалился с лошади Хранитель, вроде как апоплексический удар, явных повреждений на теле нет. Только вот меня уже трясет от слова «бывает».

– Как заболел император? – успел вставить вопрос Алан.

– А дракон его знает! Четыре дня назад он просто не смог встать с постели, а потом… Внешне это выглядело, словно он стареет на год за час. Таргиент просканировал его с ног до головы, проверил на все известные яды, на все возможные проклятья – ни-че-го! Ни одна из укрепляющих настоек не подействовала, будто водой поят. Все вложенные Таргиентом силы помогли только продержаться до твоего приезда. Иначе у нас тут уже было бы очень жарко. В столице, считай, драконов пять сейчас, на город хватило бы. Если, конечно, сказки не врут, – добавил он задумчиво.

Алан смотрел на друга с нескрываемой грустью, если даже Орнадо считает проклятье старыми сказками, а его – пережитком прошлого, то что взять с остальных… Ещё будучи учеником Хранителя, он сам порой задавался вопросом, а не слишком ли большое значение придаётся всем этим легендам, окутывающим императорскую власть. Подумаешь, глаза другого цвета. Драконы обычные работяги, как лошади или волы, красивые, конечно, сильные, но послушные. Возят себе грузы на каменоломнях, да периодически их используют для доставки чего особо тяжёлого в городах, тупые и безобидные животные. Император же в этом лично не участвует. Да у Императора и магии то нет, с момента коронации – слабый он. Ван’Дейл тогда долго ругался на доставшегося ему идиота, заставил выучить все документы начала новой эры наизусть, от корки до корки. А потом заодно, чтоб неповадно было, все легенды и баллады. И всё же крошечный червячок сомнения грыз Алана, грыз до вчерашнего дня. Когда по его венам заструилось чёрной змеей проклятье, покидающее умиравшего Драгонара, всё встало на свои места. Тяжесть, охватившая сердце, одновременно душила его, вытягивая магию, питаясь ею, и в то же время подарила абсолютную чистоту знания того, что всё, что было записано в свитках от буквы до буквы – правда. На какой-то миг он увидел каждого дракона на материке, от ещё не вылупившегося яйца до дряхлого старика, заползшего в пещеру умирать. Почувствовал биение их сердец и невидимый поводок, натянутый между ними и им самим. Только вот дёргать за этот поводок, в отличии от императора, он не мог, не хватало сил, тут просто удержать бы. А ещё где-то глубоко и тихо, на уровне едва различимого шёпота, шевелилась в драконах ярость безумия…

– Пить будешь? – голос Орнадо выдернул его из размышлений.

– Что? А прости, задумался, – Алан благодарно взял принесенную секретаршей кружку горячего корфа. – Спасибо, с утра не успел.

– У меня уже третья, – то ли похвастался, то ли пожаловался капитан. – Ну что? Давай теперь вернёмся к действительности. Что делать будешь?

– Искать, – вздохнул Алан. – Прямых наследников нет, но есть же всякие племянники, кузены и так далее. Седьмая вода на киселе, а всё-таки королевская кровь. Кто-то же должен подойти.

– И как ты себе это представляешь?

– Да дракон его знает, сам же понимаешь, я как-то не вникал пока. Сейчас допью твой корф и пойду штудировать списки, составленные наставником. Насколько я помню, он любил копаться в генеалогическом древе Драгонаров, извлекая на свет всех, даже бастардов.

– Удачи, – хмыкнул капитан скептически. – Тебе и всем нам.

– Тоже мне друг, – поддел его Алан. – Нет, чтобы поддержать, помочь, вдохновить. Удачи он желает.

– Вдохновляет тебя пусть кто-нибудь другой. Могу дать пинка, чтобы не ныл, – по-дружески предложил Орнадо.

– Себе дай, – проворчал Хранитель. – Тебе ещё заговор раскрывать, а то я-то императора найду, а его снова угробят под носом у тайной стражи.

Увернувшись от брошенного Орнадо крошечного пульсара, Алан направился к двери. Такие пикировки между друзьями проходили с раннего детства, и, пока они не научились контролировать силу пульсаров, периодически заканчивались нешуточными травмами. Пульсары – чистые сгустки энергии, единственное, что было в одинаковой мере подвластно всем потокам, разве что у целителей они почти никогда не получались достаточной силы, так, светлячки. В этот раз Орнадо сорвался первым, м-да, нервы у капитана тайной стражи на пределе – быстро он. Закрыв дверь, Алана прошёл мимо невозмутимой секретарши, не обращавшей внимания на доносившиеся из кабинета начальника ругательства, и направился к себе – штудировать списки. Время, отведённое на размышления, кончилось, пора начинать Поиск.

***

Через неделю Алан сам напоминал разъярённого дракона. Когда он в очередной раз проносился по коридорам дворца, слуги старались прижаться к стенам и слиться с окружающей обстановкой. Вид взъерошенного Хранителя в потрёпанной куртке, с чёрными собранными в небрежный хвост волосами, трёхдневной щетиной и плещущейся в глазах тьмой настолько отличался от вида привычных щеголеватых придворных, что желание вставать у него на пути пропадало напрочь. Невыспавшийся, злой, он уже третий день носился по столице и окрестностям пешком, надеясь почувствовать Зов, но напрасно. Если первые сутки он безвылазно просидел в кабинете, перебирая бумаги и составляя список возможных преемников, то на вторые, сразу после торжественных похорон Драгонара, на которых он обязан был присутствовать, начал методично встречаться с каждым носителем королевской крови, сначала с теми, кто поближе, потом добрался до самых дальних ветвей. Благо абсолютное их большинство проживало в столице и немедленно откликнулось на разосланные приглашения во дворец. Шутка ли, появился шанс занять трон. Вот только с каждой новой встречей с очередным семейством, на которое являлись и мамаши с младенцами, и древние старики, громко переспрашивающие своих отпрысков, за каким таким драконом их выдрали из уютной качалки у камина, Алан всё больше мрачнел и всё короче отпускал их по домам, доходя до неприличного взмаха рукой. Конечно, такое неуважение может ещё иметь свои последствия в будущем, но сейчас его это не волновало. На четвёртый день посетители закончились. Осмотрев груду свитков с вычеркнутыми именами, навестив Орнадо, который продемонстрировал ему похожие списки, с разницей, что в его бумагах были предполагаемые преступники, а не императоры, Алан решил пройтись по столице в надежде, что услышит Зов. Мало ли какую девицу пропустил в своих списках Ван’Дейл. Из подробных описаний предыдущих поисков выходило, что Хранитель чувствует Зов достойной крови примерно за пару лид1, который усиливается по мере приближения. Что из себя представляет сам Зов, Алан не знал, предшественники умудрились описывать его совершенно по-разному, сходясь только в одном – перепутать его ни с чем невозможно. Поэтому всё ещё надеясь на удачу, он начал методично прочёсывать столицу вдоль и поперёк, тщательно прислушиваясь к себе. Исходив весь город и почувствовав только боль в сбитых ногах, непривычных к долгим пешим прогулкам по булыжной мостовой, Алан начал злиться. Вот только злость – дело непродуктивное. Временами ему казалось, что чём больше он выходит из себя, тем настойчивее становится в голове шёпоток чужой ярости, тем меньше остаётся сил, которые и так уменьшались на глазах. А вот когда проклятье выпьет всю его магию и не удовлетворится этим, так как одного потока ему мало, тогда начнёт тянуть жизненные силы, и к исходу третьего месяца… Об этом Алан старался пока не думать. В любом случае выбора у него нет, да и погибнет он не один, а попутно угробит целый мир. Так что отставить жалеть себя, надо думать, что делать дальше. Именно с такими мыслями он шёл сейчас к себе, вернее, в свои апартаменты во дворце, в свой собственный городской особняк он так и не наведался, незачем, да и желания особенного не было заходить в опустевший дом.

Пока Хранитель быстрым шагом пересекал широкий холл, не обращая внимания на слонявшихся без дела придворных, слава богам, эта привилегия у него была, формально он сейчас являлся первым лицом государства, хотя на деле всем, конечно, заправлял Совет, в нескольких шагах от него, в пустой приёмной, происходил весьма любопытный разговор, к сожалению, оставшийся неуслышанным.

– Разве нам не пора брать дело в свои руки? Этот мальчишка прилагает слишком много усилий, таким темпом он нас опередит, а если ритуал будет проведён, то народ может не подчиниться.

– Рано ещё. Народ меня не волнует, но вот это верно и по отношению к страже и магам, с этим сложнее. Они должны убедиться, что другого выхода нет.

– Да, конечно. Но пора готовиться, это дело медленное. До нужного градуса ещё надо довести.

– Сначала нужно убрать с дороги этих двоих, я не думаю, что с ним будет сложнее, чем с предыдущим. Тот был напыщенный дурак, а этот сейчас слаб. А вот его дружок может составить проблему, незаметно его не уберёшь.

– Ну, здесь я думаю нам поможет звонкая монета, казна сейчас открыта, недостатка в средствах нет. Убивать его не стоит, это может настроить против нас магов, а вот по-тихому расформировать за ненадобностью, так сказать, и отправить на заслуженный отдых – это будет воспринято по-другому. Главное – отослать подальше, может, должность какую придумать, где-нибудь на Карских болотах, – противно захихикал один из беседующих.

– Тихо ты, – одёрнул его второй, – слишком много ушей. Но план может и сработать. Я думаю, месяц минимум, а то и два у нас есть на подготовку. Никого он не найдёт, подчистили на славу, столько лет угробили. Как раз и люди устанут ждать нового императора, уже неделя прошла, ещё одна – и начнутся разговоры, вот под это и подгадаем.

– Все согласны?

– Да, несогласных устранили заранее, сам знаешь. Только Валдр что-то в родовое гнездо засобирался. Да и дракон с ним, не мешает, и ладно.

– Ну что ж, мы на финишной прямой…

Когда вечером Орнадо зачитывал показания, снятые с пространственных жучков, установленных в приёмной Совета, то аж плевался от приторности разговора двух лиэрдов, скорбящих об Императоре и стране…

***

За окном сгущались сумерки, света от мерцающей на столе лампы хватало только на письменный стол, в углах комнаты царил полумрак. Не обращая внимания на пляшущие тени, Алан задумчиво разглядывал разложенную перед ним карту Цеймарра. Ситуация складывалась так, что ему, по-видимому, придётся повторить подвиг первого Хранителя – Грев’Дейла и обыскать весь материк в поисках нового императора. Основная часть крупных городов была сосредоточена не так далеко от Арвиессы – столицы страны, в пределах тысячи лид, горы на западе и юго-востоке были малонаселены, север империи и вовсе пустовал. На родине драконов люди селиться не захотели, да и климат, честно говоря, был отвратительный, как и сплошной горный рельеф. Алан там побывал разок ради интереса, и больше его туда не тянуло. Оставался юг, граничащий с множеством мелких островных государств, формально самостоятельных, но реально существующих под крылом империи. Начать, пожалуй, стоило с больших городов, вот только ехать придётся самому, порталами не перескочишь – Орнадо сейчас из столицы отлучаться нельзя, а пространственников его уровня не так много, и половина из них заседает в Совете. Ну да ничего, заодно проверит посёлки по дороге. Он прочертил карандашом примерный маршрут, если не отдыхать, то месяца за полтора основную часть он объедет, а там всё-таки процентов восемьдесят населения, должно же ему повезти. А если нет, то придётся всё же просить друга помочь, до дальних поселений он за оставшееся время точно не доберётся без его помощи. Дверь рывком отворилась. Так как позволить себе такую наглость мог только Вириесд, Алан даже не стал поднимать головы.

– Ярких звёзд, Ор. Нашёл что-нибудь?

– Да ни дрыхра, – Орнадо рухнул в кресло и закинул ноги на стол. – А ты над чем корпишь?

– Убери ноги с моей карты! – Алан спихнул его на пол. – Ты у себя в кабинете себя так веди, а мой не разрушай.

– Перебьёшься, это теперь будет моим кабинетом!

– У тебя свой есть – упёрся Алан. – Я сюда вернуться планирую.

– Но сейчас то всё равно уезжаешь! У порога сумка валяется. А у тебя уютнее и нет толпы шпиков с отчётами! – возразил тот, сопротивляясь, потом нахмурился. – Возьмёшь моих людей с собой? Я бы предложил свою кандидатуру, но боюсь, тут я буду нужнее. Откуда начнешь?

– С Трента, – подумав ответил Хранитель. – Это ближайший город, со сменными лошадьми можно за день доскакать. Я поеду с Грабом, не хочу привлекать внимания, да и быстрее так будет.

– Уверен?

– Я сейчас ни в чем не уверен, но мне это кажется лучшим вариантом. На крайний случай у меня есть твой амулет связи.

– Ну что ж… Вот возьми, я в хранилище одолжил, слабенькие, конечно, но на пару дней вам, чтоб отъехать подальше, не привлекая внимания, хватит, – Орнадо выложил на стол два узких стальных браслета, испещрённых плохо читаемыми значками, – К более мощным только император доступ имел, так что сейчас та часть закрыта даже для меня.

– Арттени, – восхищенно присвистнул Алан, разглядывая артефакты. – Насколько сильно изменяют? Примерь, а?

Капитан ухмыльнулся и застегнул браслет на левом запястье. Его лицо поплыло, как нагретый воск, переплавляясь и застывая заново. Через минуту напротив вместо жилистого желтоглазого короткостриженого блондина с острыми хищными чертами лица и всегда скептически приподнятой бровью сидел бледный круглолицый мужчина с невыразительным незапоминающимися лицом, серыми глазами, длинноватым носом и вялым изгибом губ, на лоб свисали редкие пряди рыжеватых волос. Алан аж поперхнулся. Он, конечно, видел раньше пару раз работу арттеней – артефактов, чьё производство было утеряно в эпоху Безумия. Впрочем, как и сама артефакторика, от неё остались жалкие остатки, потолком нынешних магов были переговорники да магсветильники. Оставшиеся экземпляры хранились в королевской сокровищнице и состояли на строжайшем учёте, самые простые периодически выдавались тайной страже во временное пользование, чем и воспользовался Орнадо. Но вот так, когда это происходит прямо на глазах…

– Ну как тебе? – немного гнусавым голосом спросил сидящий перед Аланом мужик.

– Она ещё и голос изменяет? – искренне удивился Хранитель

– Да нет, конечно, – рассмеялся Орнадо уже обычным тоном, – но уж больно у тебя вид забавный.

– Это ты себя ещё не видел, – вернул улыбку Алан, кивая на зеркало, висевшее в углу.

– Красавчик, – довольно протянул Орнадо, рассмотрев себя со всех сторон. – Вот как надо выглядеть, чтобы на тебя никто не обратил внимания и не запомнил, ведь ни одной отличительной черты, зацепиться не за что. Предки знали толк в деле. И ведь самое что интересное, они не просто один облик выдают – подстраиваются под каждого носителя. И это самые простенькие, те, что посильнее и пол меняют, и саму суть, там вообще не подкопаешься. В общем, пользуйся пока я добрый. Только верни, а то мне отчитываться ещё за них.

– Если не верну, то и отчитываться будет некому и не перед кем, не переживай, – успокоил Алан.

– Вот за что я тебя люблю, так это за бесконечный оптимизм, – поддел в ответ Орнадо, снимая арттень.

За следующий час они вдвоём ещё раз проштудировали карту и, внеся незначительные изменения в предполагаемый маршрут, оговорили возможные способы обмена информацией.

Уже за полночь Орнадо поднялся.

– Ну что ж, мне остаётся пожелать всем нам, чтобы у тебя всё получилось. Очень надеюсь, что этот твой Зов ты сможешь отличить от естественного желания бросить всё к драконам и привезти к нам первого попавшегося беднягу, хотя бы чтобы посмеяться над Советом. Уж слишком убогого-то то не выбирай.

– Первый попавшийся не переживёт ритуал вместе со мной, – меланхолично ответил Алан, – так что не переживай, не привезу.

– Ты правда во всё это веришь? – неуверенно, но всё же спросил Вириесд, он не хотел обидеть друга, но у него был слишком практичный взгляд на жизнь. Передачу королевской власти из рук в руки он скорее рассматривал с точки зрения стабильности государственного строя, чем с позиции высших сил. Совет в последнее время распоясался, а Император обладал правом вето на все их решения, так что это был ещё один контролирующий орган, заодно выполняющий роль скрепы для простого народа в слишком большой по площади стране.

– Я это знаю, Ор. Мне не нужно верить, я просто это знаю.

Орнадо промолчал. Так же молча он обнял друга и вышел, оставив того наедине со своими мыслями.

Алан подошёл к открытому окну, весна уже вовсю вступила в свои права, ночной воздух был напоен ароматами цветущих деревьев. На безоблачном небе горели, переливаясь, голубые звёзды, они почти затмевали свет двух маленьких тусклых лун, уже достаточно высоко поднявшихся над горизонтом. Он просто стоял, не было мыслей, сожалений, планов. Была ночь, был запах цветов, был этот мир, такой несовершенный и такой удивительный. Он редко удосуживался взглянуть на него с этой стороны, не на бегу. Алан никогда не любил созерцать, всегда был человеком действия, именно поэтому его угнетала участь Хранителя – всегда находиться рядом, не отлучаться от Императора. От этого он убегал в свои странствия, за это его попрекал наставник, понимая, что рано или поздно Алану придётся смириться. Они оба знали, что шансов у него нет, в каждом поколении рождается только один маг той силы, которой хватало, чтобы стать Хранителем, и его судьба была предрешена ещё тысячу лет назад. И что? Сама богиня нсмехается над ним за его непоседство, хотел приключений – получи по полной программе. Алан смотрел на звёзды…

Из размышлений его вывели крики, топот ног в коридоре и запах дыма, который уже вовсю клубился и по кабинету. Выскочив наружу, он увидел, как из соседней двери, которая, между прочим, вела в его спальню, валит чёрными клубами едкий дым, стены лизали языки пламени.

– Что здесь происходит? – С противоположной стороны показался Орнадо, наспех застегивающий рубашку, увидев Алана, он выдохнул с видимым облегчением и повторил: – Что происходит?

– Пожар, как видишь, – Алан уже присоединился к тушащим огонь слугам и стражникам. Если раньше он просто бы перенаправил воду из труб в комнату, затушив всё без посторонней помощи, то сейчас его сил хватало только, чтобы распределять выплеснутую из вёдер воду по комнате равномерно. Когда огонь был ликвидирован, они втроём (за это время успел прибежать Граб, который, ночевал вместе с другими слугами и о пожаре узнал не сразу) обошли комнату. Выгорело всё. Даже от добротной тяжёлой мебели остались только хлопья пепла да сажа. Огонь, вспыхнувший внезапно, очевидно, был такой силы, что находись Алан в спальне, он не успел бы даже закричать.

– Хороший стихийник поработал, – оценил Хранитель, – сильный.

– Есть предположения, кто?

– Я лично знаю не больше пяти человек, кто на такое способен. Но неаккуратно работал, неаккуратно. Если бы ещё воздух подкачал, дыма меньше было бы, огонь локально сконцентрировать надо было, смысл стены жечь. И узнали бы позже, соответственно тушить позднее начали.

Орнадо слушал его, склонив голову набок и внимательно оценивая, свихнулся его друг окончательно или просто придуривается.

– Это ты сейчас своим потенциальным убийцам инструкции даёшь, как тебя лучше убивать? – не выдержал он.

– Это я вслух размышляю, – Алан решительно вышел из выгоревшей спальни.

В кабинете едко пахло дымом, открытое окно не помогало. Заглянув в сумку, он грустно отметил, что ехать придётся налегке. Можно, конечно, заехать к себе домой, но, учитывая обстоятельства, покинуть столицу стоило как можно быстрее. Так что придётся обходиться малым, что понадобится, можно будет и докупить. Орнадо мерил комнату шагами.

– Дрыхр бзырг драм! – не выдержав выругался он, посмотрев, как Алан спокойно убирает карту в сумку. – Ты что, собрался просто уехать сейчас один?! Они же хотят убить тебя!

– Это единственный вариант, к сожалению, слишком много народа видело, что я жив. Было бы замечательно, если бы все решили, что я погиб там. Тогда с помощью твоих арттеней я просто незаметно ускользнул бы, и всё. Но этот вариант отпадает. Так что я сейчас, пока заказчики не проснулись, уеду, ну а у тебя развязаны руки. Хотя спорим, что любая проверка выдаст, что это просто пожар? Слава богам, никто не пострадал. Бывает!

Орнадо с силой ударил кулаком по стене.

– Когда я до них доберусь, то клянусь всеми богами, они… – он не договорил. В комнату, постучавшись, заглянул Граб.

– Лошади осёдланы, Ваша Милость, отправляемся.

– Да, сейчас, выводи, – Алан оглянулся. – Слушай, Ор, ты поаккуратнее тут, я не хочу вернуться и застать здесь другого капитана, а тебя навещать в фамильном склепе. Разгребать конюшни надо, но может, имеет смысл это делать при наличии императора?..

– Ищи давай, – огрызнулся тот, потом ещё раз оглядев друга, добавил: – Пойдем-ка ко мне, переоденем тебя.

Алан недоумённо подошёл к зеркалу и присвистнул. М-да, в разводах сажи и порванной в суматохе рубашке выглядел он непрезентабельно. Потратив минут двадцать на то, чтобы по-быстрому умыться и подобрать из гардероба Орнадо дорожную одежду, благо по росту и телосложению они были примерно похожи, Алан, наконец, вышел во двор. Из оружия он ограничился лёгким мечом и парой метательных ножей на случай непредвиденных встреч. Арттень было решено сразу не надевать. Сначала они с Грабом двинутся в открытую на запад, а потом, скрывшись под личинами, повернут уже на юго-восток к Тренту.

Когда они подъехали к западным воротам столицы, занималась заря. Уже выехав на тракт, Алан обернулся посмотреть на золотистые от солнечного света крыши домов. Он любил сюда возвращаться, но ещё больше он любил отсюда уезжать. Сейчас же сердце сжималось от нехороших предчувствий, никогда ещё дорога так не тяготила его. Он встряхнул головой – прочь все дурацкие мысли. У него есть долг, и он обязан его исполнить, а все эти тревоги – это просто проклятье давит на сердце, привыкнет. Он пришпорил коня так, что Граб догнал его только через пару лид.

***

Арвиесса

Жаркий полдень вступал в свои права, если утром и вечером весенняя прохлада ещё давала о себе знать, то днём солнце уже настаивало на приближении лета. В душной комнате с наглухо закрытыми окнами за столом сидел плотный среднего роста мужчина лет пятидесяти на вид. Камзол расстёгнут, висевшая на спинке стула мантия советника свисала до пола. Багровое, покрытое испариной лицо было искажено от гнева.

– Недоумки! – орал он на двух стоявших перед ним людей явно не низкого сословия. – Недоумки, как вы могли упустить его? Этот идиотский пожар, что помешало узнать сначала есть ли он в спальне, надо-то было просто поджечь соседнюю комнату. А теперь? Этот Хранитель, – Звание прозвучало в его устах как ругательство, – он же уехал на виду у всех, открыто уехал через главные ворота. Как вы умудрились потерять его из виду? Мальчишка, у которого ветер в голове, смог вас обвести вокруг пальца!

– Мы поручили это дело проверенным людям, гранд-лиэрд, – попробовал оправдаться один из стоявших, – это не наша вина, что…

– Не ваша вина! – взревев как раненый бык, советник вскочил из-за стола. – И это с вами мы собираемся менять государственный строй! Вы первые люди государства! Это смешно! Если не знаете, кому можно доверить, кому нет, значит, делайте сами! Поднимайте свои задницы и выполняйте грязную работу, если хотите получить результат! Вы понимаете, что если он вернётся сюда с найденным императором, то всё придётся начинать заново! Мы пока не готовы! Народ успокоится и с радостью примет нового правителя. Нам нужно ещё время или отсутствие надежды!

– Но вы же сами говорили, Ваша Светлость, – вставил второй, – что наследников не осталось, шансов найти их нет.

– Шансы всегда есть, – отрезал снова усевшийся на стул мужчина, – Нет прямых наследников, но всегда найдётся какой-нибудь самородок со шлюхой прабабкой, приглянувшейся кому-нибудь из королевской семьи. Всё! У вас два месяца, найти и устранить.

Он взмахом руки указал на дверь. Когда стихли удаляющиеся по коридору шаги, председатель Совета Цеймарра разложил на столе досье на каждого из членов совета, участвовавших в заговоре. Внимательно перечитал. Потом отложил два листа и, жирно перечеркнув, бросил в мусорную корзину. Такие сообщники только мешают делу.

***

Трент

К Тренту они успели к закату, как и планировали. Пройдя в ворота с последними лучами, но успев до их закрытия. Стражник привычно окинул взглядом вошедших, провёл амулетом и, взяв положенную пошлину, поставил в журнале учёта прибывающих галочку в графе «не маги».

Ближайшая гостиница, вопреки опасениям, оказалась добротным двухэтажным зданием с многообещающей вывеской «Счастливый странник». Отдав лошадей на попечение веснушчатого мальчишки, крутившегося во дворе, путники зашли внутрь. Небольшой зал с крепкими тяжёлыми столами и скамьями, видимо, сделанными с учётом регулярных трактирных драк, был полупустым. Пару столов занимали представители торговли, вполголоса обсуждающие предстоящие сделки. За ещё одним столом веселилась сменившаяся с караула стража. На двоих вошедших внимания не обратили, трактирщик, оценивающе скользнув по простой, но явно недешёвой одежде, заискивающе вышел из-за стойки.

– Что угодно господам?

– Комнату на ночь и ужин наверх.

Ловко поймав подброшенную монету, хозяин лично провёл их на второй этаж. Через полчаса пышная девица в замусоленном переднике стукнула подносом о стол.

– Жаркое, хлеб, вино, травяной взвар. Что-то ещё угодно? – приглашающе протянула она. Но не дождавшись предложения остаться на ночь, обиженно удалилась.

Задвинув наконец засов, Алан резко сдёрнул браслет и упал на кровать. Лицо его поплыло, принимая обычный вид, карие глаза затянула тьма.

– Проклятье – простонал он. – Эти орнадовские арттени замечательные штуки, никаким проверяющим амулетом не пробьёшь, но как же из-за них болит голова.

– Голова поди не от этого болит, – ответил ему невысокий пухлый мужичок с носом-картошкой и соломенными, стриженными в горшок волосами. – Я вон свой не снимаю и здоров. Просто есть надо и спать периодически. А то сначала загонит себя до изнеможения, а потом голова у него болит, – выговорил Алану Граб и продолжил уничтожать ароматное жаркое, запивая вином.

– Мне оставь, троглодит! – возмущённо привстал на кровати Хранитель, оглядев быстро уменьшающуюся на столе снедь.

– Так, когда голова-то болит, нужна умеренность во всем и сон, а мясо – вещь дюже тяжёлая для желудка, – неразборчиво прочавкал в ответ ординарец, хитро поглядывая на хозяина.

Так как промедление было синонимом сна на голодный желудок, пришлось вставать. Доев, Алан был вынужден признать правоту Граба, действительно чувствовал он себя так гораздо лучше.

Граб, давно отложивший ложку, взирал на хозяина с видом старой тётушки, внимательно следящей, чтобы беспутный племянничек питался в соответствии с её представлением о правильной и здоровой пище. Он служил ещё у отца Алана – Крейна Рейхтца, и когда подрос его сын, был приставлен к нему в качестве «дядьки», заодно обучая начальным навыкам фехтования. Ну а после того, как у Алана пробудилась магия, у первого в их семье спустя долгое время, по достижении мальчиком четырнадцати лет Граб вместе с ним переехал в корпус стихийников. Так что он состоял при Алане уже лет двадцать и был предан ему, как родному.

– Завтра я проеду Трент, подождёшь меня здесь, чтобы лишний раз внимания не привлекать, а вечером, если поиск будет неудачным, отправимся дальше.

– На ночь глядя? – удивился денщик.

– Да, заночуем по дороге где-нибудь, я не хочу долго оставаться на одном месте. Времени нет, да и отъехать стоит подальше, – Алан крутил в руках браслет, пытаясь разобрать выгравированные на нём символы. – Интересно, как я выгляжу в нем, а, Граб?

Тот в ответ задумался.

– Да никак, сходу и не опишешь, пожалуй. Глаза коричневые, волосы такие же, только покороче, чем у вас, лицо обычное такое. В толпе пройдёшь и не заметишь.

Алан огляделся, но ни одной отражающей поверхности в комнате, разумеется, не было. Две кровати с травяными тюфяками и на удивление чистым бельём, стол, пара грубых табуретов и несколько вбитых в стену гвоздей, в качестве крючков под одежду – стандартная комната средневзвешенного трактира. Он вздохнул и снова застегнул на руке арттень, рисковать пока не стоило. По браслету пробежалась крохотная искорка, перескакивая с руны на руну, когда круг завершился, закончились и преобразования. Алан потянулся за курткой.

– Пойду внизу посижу, послушаю, что говорят. Отдыхай.

С наступлением темноты народа в кабаке прибавилось, отдыхающие после рабочего дня компании заняли почти все столы. Приметив небольшой столик в углу, свободный как раз по причине слишком малого размера, Алан удобно устроился, неспешно потягивая вино и прислушиваясь к разговорам. Ничего необычного, люди обсуждали законченные и только предстоящие дела, то тут, то там доносился пьяный смех. Подавальщицы ловко уворачивались от излишне шаловливых рук. У стойки напевал какую-то простенькую мелодию бродячий артист.

– Давай что-нибудь погромче, – закричал один из посетителей и в миску, стоявшую рядом с менестрелем на стойке, звонко упала медная монетка. Он с готовностью подтянул струны и огласил:

– Ну что? Начнем с баллад, а там продолжим! – и запел весьма неплохим тенором, лишь изредка фальшивя. И то, будем честны, Алан откровенно придирался, для трактирного выступления было весьма прилично.

– Вздымается пламя, пылает костёр,

Спасения нет никому,

И лишь портала спасительный створ

Оспорит твою судьбу.

Пеплом и дымом закрыт небосвод,

Нет солнечных больше лучей,

Правитель уводит оставшийся сброд

Под тёмные своды пещер.

И нет надежды, и выхода нет,

Пылает сама земля.

И гаснет в глазах уходящих свет,

Останется только тьма.

Но даром небес – аромат весны,

Зимой зацвел первоцвет,

Дан шанс из тысячи лишь один

Людям увидеть рассвет.

Кто нас теперь поведёт за собой

Идти по краю судьбы?

Нам всем лишь снится пока покой

В пределах своей страны.

И годы пройдут, и затихнет молва

В болоте обыденных дней.

В сомнениях будет метаться душа

Простых и сложных людей.

И в пламени снова завоет земля,

Безумие верх возьмет.

Найдётся ли снова тогда рука,

Что выдержит этот гнёт?

Последней жертвы извилист путь,

Финал не закрыт до конца.

Смерть и любовь единая суть.

Мы все под дланью Творца.

Когда затих последний аккорд, оборвавшийся на высокой щемящей ноте, в зале с минуту стояла тишина. Потом народ снова загомонил, по очереди предлагая новые песни. В подставленную тару полетело ещё несколько монеток. Певец раскланялся и начал наигрывать смешную песенку про неудачливого торговца. Алан сидел, откинувшись на стену, задумчиво покачивая зажатой в руке кружкой, и не сразу отреагировал, когда его окликнули из-за соседнего стола.

– А ты согласен?

Алан недоумённо обернулся к говорившему – на вид мелкий торговец или ремесленник, просаживающий честно заработанные деньги, он продолжал вопросительно смотреть на него. Подвыпившая компания за столом тоже обратила своё внимание на Алана.

– С чем? – Хранитель покрепче зажал кружку и второй рукой незаметно проверил наличие на поясе оружия, чем часто заканчиваются подобные разговоры, он прекрасно знал.

– С тем, что на дрыхр нам этот император не нужен, – пьяно осклабился спрашивающий.

– Почему же? Мне он не мешает, – уклончиво ответил Алан, не желая ввязываться в заведомую ссору, но прощупать почву всё-таки было надо.

– А зачем? Только деньги на него тратим! Пользы никакой, – завелся он, явно по подсказанному кем-то тексту, – у нас же Совет есть, они себя сами неплохо содержат, да их и поменять можно, если что. А этого же не поменяешь, он же и-и-избранный, – издевательски протянул выпивоха и уставился на Алана.

– Мне всё равно, – по-прежнему желая избежать продолжения разговора, безразличным тоном коротко проговорил Алан.

– Э, нет, – вмешался в разговор сосед смутьяна, – тут не может быть «всё равно». Мы все под одним небом живём, так что согласие должно у людей быть-то. Вот мы народ простой, работаем потихоньку, налоги платим – казну содержим. На кой ляд нам из этих денег ещё и дармоедов содержать, а? Да я их пропью лучше, и то пользы больше будет. Вот ты, мил человек, чем на жизнь зарабатываешь?

– Будем считать, что я наёмник, – чуть замешкавшись, сказал Алан.

– Понятно, продажная душа, – презрительно фыркнул ремесленник, – кто заплатил, тот и хозяин. Вот я сам себе хозяин, что сам сделал, то и моё.

– Но продал-то тому, кто больше заплатил, – не удержался от шпильки Алан.

– Это уже моё дело! Не захочу – вообще не продам, – взревел собеседник, вскакивая из-за стола.

Хранитель тоже поднялся, демонстративно положив ладонь на рукоять меча. Ох, не время сейчас было влезать в трактирные драки, но выпивох уже понесло. В принципе их бы не устроил любой его ответ, это он прекрасно понимал. Количество выпитого алкоголя в крови требовало размяться, а тут такой прекрасный повод. Дипломат из Алана был так себе, на троечку, это ему ещё наставник говорил, пытаясь вбить негласные правила придворной жизни. Вот магии сейчас почти нет, да и той, что есть, пользоваться нежелательно, раскрывать себя он не хотел, а то было бы гораздо проще.

Пригнувшись от полетевшей в его голову кружки, содержимое своей он сначала выплеснул в лицо находившемуся ближе всего задире, потом расколотил уже пустую об голову второго. Отшвырнув в нападавших мешавшуюся под ногами скамью, он отошёл на внезапно освободившееся место в центре зала. Остальные посетители уже резво отступили к стенам, впрочем, не торопясь покинуть трактир, наоборот, приготовившись к бесплатному, в отличии от менестреля, развлечению. Хозяин, горестно вздыхая нырнул за стойку, не забывая выглядывать и дотошно записывать нанесённый ущерб. Меч Алан доставать не спешил, во-первых, в помещении он был неудобен, во-вторых, в его планы ни убивать, ни сильно калечить случайных встречных не входило. Правда, не из человеколюбия, а скорее по вполне прагматичным причинам – не хотелось тратить время на обязательные в таком случае разбирательства со стражей. Третьего, замешкавшегося у стены, он вывел из строя метательным ножом, пригвоздив поднятую руку к срубу на уровне предплечья. А вот двое оставшихся уже наступали в непосредственной близости. На их стороне было количество и, пожалуй, грубая сила, на его – ловкость и опыт как классического рукопашного боя (в корпусах магов никогда не пренебрегали физической подготовкой, всё-таки они, за исключением целителей, были в первую очередь воинами), так и безобразных драк разного пошиба, в которых он успел поучаствовать за свою кочевую жизнь. Так что минут через десять потери со стороны разгулявшихся горожан составляли два перелома, одно сотрясение и одну рану, со стороны Алана – пару гематом и симпатичный синяк под глазом от метко запущенного кем-то из зрителей яблока. Наконец, дав людям насладиться зрелищем и решив, что хорошего помаленьку, в драку вмешалась стража, до этого азартно болевшая вместе со всеми. Так как обе стороны быстро признали, что претензий друг к другу не имеют и вообще они приятели по гроб жизни, а сейчас самое большое, что им хочется, так это разойтись по домам, стража ограничилась тем, что в приказном порядке велела Алану выплатить трактирщику все понесённые расходы. Спорить он не стал, отдал золотой хозяину, рассыпавшемуся в благодарностях и уверявшему, что если его милости хочется, то он может хоть каждый вечер отдыхать у него, как ему заблагорассудится, а он ещё и вина всем поставит за свой счёт, чтобы народ побыстрее подогреть, и ушёл наверх. Получив ещё одну выволочку, на этот раз от Граба, Алан наконец упал на кровать, успев перед сном подумать, что надо бы отправить Орнадо сообщение о гуляющих в народе настроениях. Следующей и последней на этот день мыслью была, что всё-таки из него получился отвратительный Хранитель, Ван’Дейл был бы в ужасе, а вот не надо было так не вовремя помирать.

Наутро следов вчерашней стычки уже не осталось. Всё-таки регенерация магов превосходит человеческую в несколько раз, а чем сильнее маг, тем быстрее заживление. Так что в отличие от своих соперников, на утро пожалевших об излишне выпитом и сказанном, Алан был свеж и готов действовать. Оставив Граба в трактире, он отправился объезжать город. Если законный наследник где-то здесь, то сначала появится первый приглушенный зов, усиливающийся по мере приближения к объекту, каким именно он будет, предстояло проверить на практике. Солнце только поднималось над горизонтом, а на улицах уже царило будничное оживление: расставляли товар уличные торговки, открывались лавки, спешили по своим делам горожане, уличные мальчишки путались под ногами, стремясь мелкой помощью заработать, а чаще просто стащить пару монет, уже выползли из своих щелей профессиональные нищие, зачастую более богатые, чем подающие им милостыню. Хранитель ехал через город, не обращая внимания на привычную суету, он был погружён в собственные ощущения, боясь пропустить хоть малейший намёк на надежду. Начав с окраин, к полудню он выехал на главную площадь Трента, над которой возвышался величественный храм всех богов. Беломраморные изваяния, установленные по периметру храма, были покрыты пылью, их давно уже не начищали так старательно, как в прежние времена. И всё же впечатление храм производил, секунду подумав, Алан решил всё-таки зайти внутрь. Нет, религиозным человеком, несмотря на вроде как обязывающую должность, он не был, но умел ценить красоту произведений рук человеческих. А храм Трента был одним из старейших в стране. Зайдя в прохладный полумрак сводчатого зала, Хранитель обошёл по кругу все пять эдикул, посвященных богам Цеймарра: Гронос – бог времени и бытия, Арвиенна – богиня жизни, Хейлиль – её сестра, богиня смерти, Дьюрид – покровитель живой природы и Стеинн – создатель и хранитель самой земли. Прекрасные статуи выглядели почти живыми, казалось, коснись их луч света – и затрепещут ресницы, вскинется прекрасная рука, чтобы защитить глаза от солнца, но всё-таки это был просто камень и талант давно умершего скульптора. Алан повернулся к выходу, так и не заметив, как одна из статуй слегка наклонила голову, приглядываясь к нему.

Отдохнув немного на площади и перекусив парой купленных у весёлой розовощёкой девицы пирожков, он отправился дальше. Часам к пяти Алан смирился с бесплодностью своих поисков, нужно было отправляться дальше, увы, Трент оказался пустышкой. Во дворе постоялого двора его уже ждал Граб с осёдланной лошадью и притороченной к седлу корзиной со снедью. Каким образом он каждый раз угадывал время, к которому он вернётся, и его планы, Алан не знал и периодически подозревал Граба в наличии сверхъестественных сил, магия к которым, разумеется, не относилась. Но действительно, если он хотел выехать из города сегодня, задерживаться не стоило. Всё-таки путешествовать лучше в светлое время суток, а так до захода оставалось ещё часов пять, можно было преодолеть неплохое расстояние.

Тракт был оживлённым, следующий большой город был примерно в пятидесяти лидах, по дороге, правда, было несколько деревушек, но так как все они жались к тракту, то Алан посчитал, что если вдруг богам будет угодно посмеяться над ним и поселить будущего императора в одной из них, то отголоски зова он услышит точно. Поэтому заезжать непосредственно в них он не планировал. Ближе к закату решили остановиться на ночь в небольшой рощице, свернув с дороги. Оценив по достоинству усилия Граба по отбору продуктов из закромов трактирщика, путники расположились у сложенного костерка. Алан скорее по привычке, чем из надобности, проверял заточку ножей, денщик, привычно ворча, расстилал одеяла.

– Ложись, отдыхай, я первую половину посижу, – Алан, не оборачиваясь, обратился к Грабу.

– Дык, я вроде целый день отдыхал, делать-то нечего было, знай бока отлеживай, я могу и всю ночь посидеть, мне не сложно.

– Не надо, – коротко ответил Хранитель, – ложись.

Граб знал этот тон, дальше спорить было бессмысленно, даже если ты прав. Пробурчав, что коль хочется господину завтра весь день носом клевать, то кто он такой, чтобы этому препятствовать, Граб свернулся под одеялом и минут через пять огласил поляну причудливыми трелями храпа. Алан сидел, отрешённо уставившись в костер. Языки пламени лизали сухие ветки, периодически с треском рассыпая фейерверки искр. За пределами круга огня сгустилась тёмная вязкая ночь, ещё более непроглядная в свете огня. Где-то неподалёку с шорохом крался ночной зверёк, в небе прохлопали крылья охотящейся совы. Вроде всё, как обычно, он не раз так проводил время у костра в дороге, иногда в полудрёме, иногда и вовсе без сна. Но сейчас что-то было не так. Он нутром чуял притаившуюся за спиной угрозу, но как ни напрягал слух и зрение, заметить её не мог. Словно кто-то или что-то внимательно следил за ним, не решаясь напасть. Шуганув обнаглевшую выверну, принюхивающуюся к спящему Грабу, Алан в очередной раз обошёл стоянку. Никого. Проведя рукой, он вскипятил себе в кружке воды, благо на эти банальности его сил хватало, и заварил ароматный корф, заботливо прихваченный Грабом. Нервы ни к черту – подумал он с горечью, пробуя горячий напиток. Тьма за спиной колыхнулась.

– Это он?

– Да.

–Почему?

– Он силён, упрям и забавно прямолинеен. В конце концов, он мне просто нравится.

– Человек?!

– Ну иногда забавно менять фигуры на доске местами.

– Ты уверена, сестра?

– Нет, но думаю, будет интересно, в конце концов, в риске есть своя прелесть

– Зачем?

– Просто так, мне снова скучно, да и время подходит, пора возвращать этому миру его защитников. Люди, конечно, живучи, но слабы. А ты не преминешь воспользоваться этим преимуществом.

– Они ведь даже не помнят.

– Конечно, нет. Несколько тысячелетий слишком большой срок для них. Тем интересней будет.

– Ты начинаешь игру раньше меня.

– Мне нравится этот мир. И да, у меня есть некоторая фора. Но это не противоречит правилам, ты просто завидуешь.

– Ну а его тебе не жалко?

– Нет, если выдержит – получит награду, если нет, то ты решишь, что с ним делать. Он должен будет пройти по грани.

– Сама?

– О нет, у людей достаточно выдумки и способов сделать это без меня, достаточно подтолкнуть.

– И это ты ещё у нас считаешься хорошей, в отличие от меня.

– Ну ты-то знаешь, что мы близнецы…

Шёпот, не различимый человеческим ухом, стих, рассыпавшись в звуках ночного леса. Алан передёрнул плечами, показалось, что в тёплой весенней ночи внезапно пронёсся порыв ледяного ветра. Но вокруг было тихо, не шумели деревья, ровно поднимался вверх дымок костра. Накинув поверх куртки плащ, он ещё около часа вглядывался в темноту, но ощущение чужого присутствия растворилось. Наконец, списав всё на волнение последних дней, он разбудил Граба и улёгшись на нагретое место, спокойно проспал до утра, не подозревая насколько «интересной» может оказаться жизнь, если тебя втягивают в свои игры боги.

***

Утро началось с новости, что арттени больше не действуют. Когда Алана разбудил Граб своей собственной персоной, он сначала решил, что тот всё-таки снял артефакт, но заметив блеснувший на руке браслет, расстроился.

– Мой тоже?

– Что тоже? – удивился дядька. – О, да ты опять браслетку снял.

– Да нет, не снимал, – с досадой уже понял ответ на свой вопрос Алан, – всё, заряд кончился. Ор предупреждал, что не больше, чем на пару дней хватит, но я как-то упустил это из виду. Теперь на месяц, если не больше, это просто кусок металла.

– Ну и ладно, – легкомысленно махнул рукой Граб, – кому это нужно. Чем дальше от столицы, тем народ темней, глядишь, большинство и не заметит необычности-то или решат, что болеете чем.

– Спасибо, утешил, – фыркнул Алан.

Наскоро позавтракав, они тронулись в путь. Дневной перегон преодолели без приключений, и вечером подковы коней уже звонко отстукивали по мостовой. В поисках ночлега путники, как и в первый раз, не стали углубляться в переплетенье городских улочек, остановившись на ближайшем постоялом дворе. Договаривался и расплачивался в этот раз Граб, Алан, натянув пониже капюшон, в разговор не вмешивался, не желая привлекать лишнего внимания. Расположились в довольно чистой комнате наверху, надо отдать должное, её чистота была обусловлена абсолютным минимализмом обстановки – два тюфяка, лежавших на полу, и… и всё.

– Ну, крыша над головой есть, клопов нет, что ещё надо? – философски заметил Граб. – А я ещё, дурак старый, удивлялся, чего хозяин глаза выпучил, когда я еду наверх попросил.

– Пол же есть, на нём и поедим, – в тон ему ответил Алан, – не хочу я сегодня вниз спускаться.

– И правильно! – горячо поддержал его денщик, расставляя принесённые горшочки с едой.

На удивление вкусно поев, они расположились на отдых. Грассир был меньше Трента, город чисто ремесленный, а представители гильдий предпочитали селиться достаточно кучно, так что Хранитель рассчитывал объехать его за пару-тройку часов и отправиться дальше. Смысла разделяться на такое короткое время не было, поэтому на рассвете они выехали вдвоём. Разъехались уже на площади: Граб отправился на базар – пополнить припасы, а Алан поехал объезжать город по кругу. Неспешно проехал по улочкам различных гильдий – уж больно причудливо они были украшены. На оружейной улице каждый дом был украшен тем видом оружия, на котором специализировался его владелец. У одного палисадник был окружён заборчиком, представлявшим собой ряд мечей остриём к земле, а рукояти причудливо переплетались между собой, что самое удивительное – ни одна не повторялась. Другой выложил из луков и стрел узор на стене самого дома. Дверь третьего представляла собой мишень с торчащими рукоятями метательных ножей. А фасад следующего был полностью затянут кольчужной сеткой. Невольно сбавишь скорость. На улице портних и белошвеек манекены, выставленные в витринах, настолько напоминали живых людей, что привлекали больше внимания, чем надетые на них наряды. На короткой ювелирной улице разносился нежный перезвон от вывешенных изящных серебряных колокольчиков с диковинной гравировкой. Гончарная, сапожная, стеклодувная улицы тоже обладали своим незабываем колоритом. В этом городе Алан прежде не бывал и сейчас просто получал удовольствие от осмотра. Почему бы не совместить приятное с полезным. Не удержавшись, пополнил свой арсенал небольшим, но удобно ложившимся в руку кинжалом, совсем позабыв о том, что собирался как можно меньше общаться с людьми, чтобы не привлекать внимания к необычной внешности. В середине дня Алан встретился с Грабом у ворот, и они покинули ремесленный град, не подозревая, что в столицу уже было отправлено сообщение, в какую именно сторону движется Хранитель, и ещё интереснее, что это сообщение было перехвачено.

Следующие несколько дней ничего не происходило: тракт, деревушка, город, снова тракт. Время шло, поиск продолжался, всё чаще Алан ехал, погрузившись в тяжёлые размышления о бесплодности своих усилий. Вестей из столицы тоже не было. Чем дальше они уезжали от Арвиессы, тем реже становились разговоры простых людей о политике и смене власти, там народ интересовали скорее насущные проблемы: посевная, хватит ли остатков прошлогоднего урожая до осени и так далее. Граб был прав, на Хранителя с его чёрными глазами внимания почти не обращали. Вскоре они повернули запад, поближе к крупным городам, кольцом охватывавшим столицу. К концу второй недели их путешествия на переговорный амулет пришло короткое сообщение от Вириесда: «В столице начались беспорядки, пока справляемся». Отвечать Алан не стал, ответить было нечего, пока не найдет наследника – он не в силах помочь, а тратить заряд амулета на бессмысленные сожаления глупо. Амулеты связи создавались пространственниками и представляли из себя несколько сжатых, как пружина, микропорталов. При активации один из порталов разворачивался и успевал пропустить короткое голосовое сообщение, прежде чем схлопнуться. Как правило, в одном амулете было до пяти таких пружин, потом он становился бесполезным. Так что следовало их экономить. А вот то, что Орнадо счёл необходимым его предупредить означало, что ситуация гораздо хуже, чем они представляли, и ещё неизвестно, не придётся ли новому императору доказывать свои права с оружием в руках. Как же всё не вовремя.

С этими мыслями они въехали в небольшое городок, названия которого даже не удосужились узнать. Небольшие, максимум двухэтажные, домики ютились вдоль извилистых улочек, скорее большая деревня, чем город. Алан собирался просто проехать его насквозь, останавливаться здесь смысла не имело. Ехать пришлось друг за другом, узкая улица не слишком подходила для верховой езды, но вести коня в поводу было бы ещё неудобнее. Каким шестым чувством он уловил свист летящей стрелы и успел уклониться – неизвестно, скорее, это было просто везение. А вот летящий следом пульсар оказался несколько точнее, скользнув по рукаву куртки, он обжёг руку и рассыпался вспышкой плазмы по стене соседнего дома. Не желая представлять из себя лёгкую мишень, Алан пришпорил коня и, проскакав немного вперёд, свернул в один из переулков. Спешился, кинув поводья следовавшему за ним Грабу, приказал ехать вперёд, а сам затаился, внимательно приглядываясь к домам. Пульсар, как и стрела, летели сверху, значит, они пойдут следом по крышам, домики жались друг к другу, позволяя это делать без особого напряжения. Как он и ожидал, вскоре наверху скользнули две тени. Легко взобравшись на невысокий скат, он последовал за ними. Охотники и дичь поменялись местами. Наёмники были неопытными, в этом ему повезло, более матёрые сразу заметили бы преследование, но этот молодняк, увлекшись погоней, даже ни разу не обернулся. Выбрав удачный момент, с обеих рук сорвались метательные ножи. В мага Алан целился сразу на поражение, противостоять в открытом бою он бы сейчас не смог, его потенциал всё больше снижался, ни выставить щит, ни отклонить чужое заклинание он был не в силах, даже простенькие пульсары сейчас по мощности были детской игрушкой. А вот второго он надеялся расспросить. Попал он только в первого – бегущий резко споткнулся, кувыркнулся через голову и улетел вниз на брусчатку, между лопаток торчала рукоять ножа. Его напарника он только задел, лезвие чиркнуло по ноге, не причинив вреда. Развернувшись, нападавший выхватил короткий меч, степной лук, пристроенный за спиной на время погони, он бросил, чтобы не стеснять движений. Алан с сожалением вспомнил о притороченном к седлу оружии, оставшемся где-то внизу, времени вытаскивать его не было, сейчас же у него оставался только кинжал, купленный в Грассире. Вот только наёмник не учёл, что хоть Хранитель и был слаб, но не беспомощен, особенно в сравнении с простым человеком. Простой сноп искр, обжёгший и ослепивший, нивелировал разницу в длине клинков. Через минуту, выкинув его оружие подальше, Алан удобно устроился на груди бедолаги, держа лезвие у горла.

– Кто тебя нанял?

– Не… не знаю, – заикаясь, ответил молодой парень, лет двадцати, с перекошенным от страха лицом. Конечно, стрелять из-за угла это один разговор, а вот отвечать за это он явно не был готов. Странно, кто и где нашёл такого непрофессионала, Алану даже стало немного обидно, что его настолько недооценивают.

– И всё же? – повторил он свой вопрос, чуть усилив нажатие.

– Правда, клянусь всеми богами, не знаю. Это Рик знал, он договаривался, я вообще на подстраховке был, это его заказ в основном.

– Рик – это кто?

– Ну это, ну тот, которого вы первым… маг.

Алан выругался. Пустышка!

– Ты хорошо подумал? Есть хоть одна причина, по которой я должен оставить тебя в живых?

Наёмник тихо заскулил. Алан резко саданул навершием кинжала по голове и, скрутив руки за спиной его же ремнем, оставил на крыше. Потом стражники найдут.

Спустившись вниз, он обшарил тело погибшего мага – ни одной зацепки. Лица он тоже не знал, не пересекались на дорогах. Из дверей осторожно выглядывали жители, за время погони ни один не высунулся, чтобы позвать стражу. Теперь же, оценив ситуацию как относительно безопасную, любопытство взяло верх. Кивнув на крышу и приказным тоном велев вызвать стражу, Алан пошёл дальше по улице искать Граба. Тот оказался парой кварталов дальше, преспокойно ожидая его в небольшом сквере, попыхивая трубкой.

– Тебе совсем неинтересно было, что со мной? – ехидно осведомился Алан.

– Конечно, интересно. Что так долго-то? – невозмутимо ответил денщик. – Я был бы очень удивлён и разочарован, задержись ты ещё дольше.

– Они быстро бегали, – пожал плечами Алан. – Ладно, эти были неопытными дураками, но вот те, которые придут следующими, могут стать проблемой. Нужно быть настороже, не так сложно исподтишка прирезать человека, особенно если на руках уже есть индульгенция. А я думаю она есть.

– Думаешь, Совет?

– Больше просто некому, остальным моя смерть невыгодна и попросту неинтересна. Если, конечно, не предположить, что это не связано с моим нынешним статусом. Но я не помню, чтобы кому-то настолько сильно переходил дорогу в последнее время. А в этот месяц я и вовсе только поиском занимался, – он покачал головой. – Нет, думаю, всё-таки это Совет. Если они хотят сами возглавить страну, в обход императора, то я им как кость в горле. Поехали, хочу побыстрее покинуть этот гостеприимный город. Да и Орнадо надо в известность поставить, пусть покопает в столице.

Потратив ещё около часа с подоспевшей к ним стражей, они двинулись дальше. Отправленное сообщение осталось без ответа. Эта односторонность связи немного напрягла Алана, уж у Вириесда не было причин экономить на переговорнике, один из самых сильных портальщиков столицы мог зарядить с десяток таких амулетов и даже не устать, с чего такая лаконичность. Ехали молча, Алан’Дейл нетерпеливо подгонял лошадь, словно от её скорости сейчас что-то зависело. Впереди ещё с десяток больших городов, раза в два больше некрупных, и это если не считать деревень. Он чувствовал, что времени категорически не хватает, и совсем не знал, что с этим делать. А ещё ведь нужно будет успеть вернуться в столицу, ритуал всегда проводился в центральном храме богини жизни, без алтаря и её благословения он не сможет передать проклятье и короновать повелителя. Это императору ничего, кроме физического контакта не было нужно. Вот почему чаще всего хранителями становились портальщики, хотя им это и не требовалось никогда до него, ну кроме самого первого хранителя. Вот только он плохо кончил, вспомнилось вдруг Алану.

Заночевали в деревеньке, расположившейся вдоль тракта. Небольшое, дворов на пятнадцать поселение своего трактира, естественно, не имело, зато имелся староста, с удовольствием сдавший им на ночь сеновал. Ещё бы, на пустом месте заработать пару медяшек – весьма выгодное дельце, а за ещё пару монеток им был предоставлен простой, но сытный деревенский ужин. Староста, с важным видом сидевший во главе стола, вовсю угощал гостей, заодно выспрашивая последние новости. Оказалось, что вести о смерти императора дошли до них всего несколько дней назад, изрядно задержавшись в пути. В начале лета торговых караванов, главных распространителей информации для таких деревень, было мало. Крестьяне сейчас народ неплатёжеспособный, вот соберут урожай, продадут излишки, тогда да. К осени потянутся торговцы, которые, путешествуя между городами, будут заглядывать и в такие посёлки, а сейчас тишь да гладь, знай работай. Впрочем, судя по самому старосте и его жене, не было похоже, чтобы они существовали без денег, да и тяжёлой работой оба явно измучены не были. Две дочки, старшая лет пятнадцати и младшая не больше семи годков, с нескрываемым любопытством разглядывали приезжих, робея при брошенном на них взгляде. Пока Граб, взяв на себя общение с главой семейства, просвещал его по поводу последних столичных сплетен, Алан спокойно ужинал, привычно обкатывая в голове планы на завтрашний день. Неожиданный детский вопрос застал его врасплох.

– Дядя, а почему у тебя глаза такие странные? – Младшая девочка, настойчиво тянула его за рукав. – Как в сказке.

– Хм, такие тоже бывают, – попробовал отговориться Алан, но ребёнок этим ответом не удовлетворился.

– А мне бабка сказывала, что такие аж у ампиратора глаза, вот! – выдал имеющуюся информацию ребёнок и снова уставился на него.

Старшая сестра и мать зашикали на непоседу, но тоже стали украдкой присматриваться к Алану. Ему же подтверждать, что он является реальным действующим лицом из деревенских сказок, не хотелось. Так что Хранитель поднялся и, поблагодарив за ужин, вышел во двор, сославшись на то, что уж очень устал и хочет спать. Ночь стояла тихая, безлунная, на окраине перелаивались собаки. Проведав коней и подсыпав им овса, он устроился на душистом сене, но сон не шёл. Через час пришёл Граб.

– Ну что, твоя светлость, сбежал? Бросил меня отбрехиваться.

– Вот уж в этом деле я в тебе не сомневаюсь, ты точно придумаешь что-нибудь получше меня.

– Ага, я почти правду и сказал, что, мол, прокляли тебя, бедолажного. Вот и ездишь ищешь ту ведьму. Так что на, тебе болезному молочка передали, – Он со смехом протянул крынку.

– Бр-р, терпеть не могу молоко, знаешь же, пей сам.

– Конечно, знаю, – Граб с удовольствием отхлебнул из крынки, – но мне сказали, что это первейшее средство. Так что может, попробуешь, а то вдруг раньше ни одного императора не додумались молоком напоить. Глядишь и рассосалось бы, проклятье это.

– Угу, рассосётся оно, – буркнул Алан. – Мне только ночных забегов до уютной будочки на том конце двора не хватало для полного счастья.

– Так это небось проклятье так и выходит, – веселился дядька.

– Да ну тебя, одни убить пытаются, ты отравить. Никакой жизни.

– Наоборот, жизнь бьёт ключом!

– Да, да. С размаху и по голове. Давай спать уже, – Алан отвернулся, закрыв глаза, – а то ведь с петухами разбудят.

Побудку действительно устроил деревенский петушиный хор. Рассвет только-только занимался на горизонте, а жизнь в деревне уже кипела. Выгоняли на лужок коров и коз, кто-то по утреннему холодку полол грядки, мужики собирались на первый в этом году покос. Путники тоже задерживаться не стали. Получив на дорогу каравай хлеба и протянутую с жалостью в глазах ещё одну крынку парного молока, они двинулись дальше по тракту. Граб, опустошивший и вторую ёмкость, теперь периодически отставал, прячась в придорожных кустах. Первые пару часов подтрунивающий над этим Алан, наконец, даже на полном серьёзе озадачился, не пора ли им искать целителя или, на худой конец, травницу. Но к середине дня Граб уже ехал рядом, беззлобно костеря как добрых селян, выбравших самое жирное молоко, так и свою жадность. Вдалеке показались очертания замка, этих монументальных строений в Цеймарре было не так и много, в основном они принадлежали старинным фамилиям, часто состоявшим в родстве с императорской семьёй, и насчитывали не одну сотню лет от начала постройки. Большинство же состоятельных людей предпочитали более комфортные и современные поместья. Насколько помнил Алан, этот замок принадлежал Валдру Шатеньи, одному из членов Совета. Его некогда богатый и обширный род сейчас измельчал. Хранитель вспомнил, что ещё в столице Валдр так же, как и все имевшие хоть малейшее отношение к клану Драгонаров, явился во дворец, но без успеха, чем был изрядно раздосадован. Заезжать в замок Алан не хотел, но вот рядом с ним раскинулся достаточно большой посёл, который стоило проверить. Накинув капюшон (несмотря на вполне летнюю погоду привлекать внимания больше не хотелось), он съехал на отворот, ведущий в сторону городка. Мостовых здесь не было, аккуратные домики лепились друг к дружке, радуя глаз многочисленными цветами в палисадниках, уютное местечко. Городок тянулся до самого подножия холма, на котором возвышалась серая громадина замка. А за его стенами раскинулся зелёным морем лес. Остановившись, Алан развернул карту. Дальше надо будет всё-таки вернуться на тракт, основные поселения были там, если напрямик поехать через лес, то кроме пары совсем крошечных деревушек больших населенных пунктов там не было, правда, через неделю пути можно было выехать к поместью Вириесд-ол, но оно его сейчас не интересовало. Учитывая стремительно приближающийся закат с набегавшими на солнце иссиня-чёрными тучами, решено было заночевать здесь. Постоялый двор был один, и при наличии других вариантов Алан бы не рисковал останавливаться у всех на виду, но ночевать на дороге тоже не самый безопасный вариант, так что решили остаться. На этот раз все комнаты наверху были заняты, обоз остановился здесь ещё днём, и купцы заполонили весь постоялый двор. Однако нашлась клетушка на первом этаже, примыкавшая к общему залу, так как наши путники были весьма неприхотливы, то наличие любой крыши над головой, особенно в свете приближающегося дождя, их устроило. Окон в этом закутке не было, а дверь радовала достаточно крепким засовом – снаружи. Видимо хозяин наскоро переобустроил в сдаваемую комнату обычную кладовку, но места на два матраса там хватало. Ужинать в набитом до отказа зале Алан не стал, Граб, наскоро перекусивший за стойкой – свободных столов не было, принёс кусок копчёного мяса и хлеба, которые Хранитель сжевал, устроившись на ограде рядом с конюшней. Начинал накрапывать мелкий дождик, в воздухе ощутимо пахло грозой, скорее всего, ночью погода разбушуется не на шутку, подумал Алан. Сейчас же прохладные капли только разбавляли предгрозовую духоту. Он чувствовал, что устал. Поиск длился уже месяц, с тяжестью, охватившей сердце в первые дни после смерти императора, он свыкся, почти не замечая стягивающейся удавки, а вот всё большее истощение магических сил угнетало. За те семь лет, что он шлялся по трактам, привык рассчитывать на магию также, как и на оружие, даже, пожалуй, побольше и сейчас чувствовал себя как без одной руки. Да и время безжалостно шло вперёд, от отведённого богиней срока пока оставалось две трети, но уж больно быстро летели дни, не принося никакого результата. Алан тряхнул головой, нет смысла предаваться бесплодным размышлениям, пусть решает сама судьба, а он может лишь делать всё, что от него зависит. Может быть, по планам богов вообще пора стереть Цеймарр с лица земли, а он лишь винтик в этом запущенном механизме, а если нет, значит, он всё-таки сможет завершить поиск. Успеть бы только, пока не закончилась магия.

Арвиесса

Народ, собравшийся на главной площади, вяло скандировал написанные кем-то лозунги: «Долой императора», «Прочь нахлебников», «Вся власть Совету». Энтузиастов среди них было немного, в основном собрались те, кого прельстила перспектива получить бесплатную выпивку, которую обещали зачинщики. Женщин было мало, у них нашлись дела дома, вместо того чтобы шляться по улицам с целью непонятно зачем нужных перемен. Жизнь в стране была самой обычной, войн не было, население не голодало, так за-ради чего тратить силы и время. За этим «народным волнением» с балкона недовольно наблюдал Совет почти в полном составе. Недовольно, потому что их планы пока не осуществлялись. Нужного накала никак не удавалось достичь, народ не хотел бунтовать и просить их принять всю власть в свои руки, ему и так было неплохо. А стоит ли в центре столицы императорский дворец и Дом Совета или один Дом Совета, было абсолютно всё равно. Ничего так, красивый, вид не портит, праздники хорошие устраивают. Один дедок в толпе прямо высказывался, что все идиоты, потому что он ещё пацанёнком помнит коронацию предыдущего императора: «Вот красотень-то была! Ещё и подарки всем раздали и пряники вкусные были». Он, может, ещё раз хочет на энто действие посмотреть, кому так везет за одну жизнь – сразу две коронации, а вы тут шляетесь, вместо того чтобы работать, человеку ожидание портите. А он жизнь прожил и ничего плохого про Драгонара сказать не может. Никто в толпе не обратил внимания, когда два дюжих молодца, подхватив разговорчивого старичка под руки, скрылись вместе с ним в ближайшей подворотне.

Орнадо Вириесд наблюдал за толпой с не меньшим недовольством. Это было самое крупное сборище за последний месяц, и количество принимающих участие в этих митингах всё росло с каждым разом. Слишком отрепетированными были лозунги, которые выкрикивали несколько заводил. Его ребята их вычисляли, пополняя тюрьмы новыми сидельцами, но на следующий день их становилось ещё больше, и к старым лозунгам прибавлялись призывы избавляться от стражей, которые хватают ни в чем не повинных граждан, просто высказывающих своё мнение. К тому же его и так не очень большой штат таял на глазах. То один, то другой просились в отставку, внезапно обзаведясь довольно приличной суммой денег, каждый раз формально легализованной. Так что сейчас он, капитан, вынужден был стоять вместе с рядовыми стражами, внимательно выглядывая рьяных смутьянов. Совет, временно возглавлявший государство, притворно вздыхал и сетовал на неблагодарное население, которое не чтит исторические устои, и ежедневно интересовался у капитана, не получал ли тот вестей от Хранителя, где он, и не нашёл ли, наконец, стране нового правителя. Орнадо скрипел зубами, отвечая на эти расспросы. Он подозревал, что повышенное любопытство членов Совета скорее бы удовлетворила новость о безвременной кончине Алан’Дейла. И они, безмерно скорбя, официально взвалили бы власть на свои плечи, перераспределив роли. Уж больно некоторых из них не устраивали те ограничения, которые накладывала на Совет власть императора. О старых легендах Вириесд, если честно, думал не больше, чем сами члены Совета, помня о них скорее из уважения к другу, который сейчас шлялся по стране, вместо того чтобы присмотреться к наиболее сильным и уважаемым оставшимся представителям династии здесь, кто был бы в силах удержать власть и восстановить порядок. Нет, он по деревням шарится. Раздражение Орнадо спотыкалось о всплывавший в памяти твёрдый, уверенный и чуть грустный взгляд Алана: «Мне не нужно верить, я просто это знаю». Дракон знает, что происходит, и что ему со всем этим делать, и во что верить. Завибрировал и свистнул амулет связи, Вириесд поспешно вытащил его из кармана, но внезапно амулет выбило из руки прилетевшим из толпы камнем. Выругавшись, он мельком взглянул на испорченный переговорник, сообщение пришло от Алана, но его содержание уже не узнать. В этот момент град камней усилился. Создав перед собой щит из портальной воронки, поглощавшей летевшие булыжники, он отследил, кто начал, и дал знак помощникам. Но нападавшие проворно растворились в толпе, оставив стражам юнцов, которых воодушевляла скорее сама романтика бунта, нежели политические мотивы. Именно таких марионеток и используют в своих целях, остающиеся за пределами видимости кукловоды. В этот раз им снова удалось разогнать митингующих, но сколько их будет в следующий раз? А от его ведомства осталось в лучшем случае пара десятков человек – капля в море. Орнадо перешёл прямо к себе в кабинет, не тратя время на беготню по улицам и коридорам. Теперь нужно писать никому не нужные отчёты и докладывать Совету причины народного возмущения. Причём докладывать тем, кто и являлся зачинщиками! В этом он был уверен, только толку в его уверенности. Докладывать власти о том, что власть затеяла, чтобы получить ещё больше власти. Забавный каламбур, если бы не его в нём участие. Не будь надежды на возвращение Хранителя с найденным наследником, он давно бы уже подал в отставку, чтобы не видеть этот балаган. Но Вириесд прекрасно понимал, что, когда Алан вернётся (думать об обратном он себе запрещал), ему понадобится вся помощь, какую только можно найти, чтобы утвердить власть нового Императора и вернуть жизнь в привычное русло. Поэтому он уселся за свой заваленный бумагами стол, чтобы попробовать обрубить хотя бы ветки, раз уж ствол ему не по зубам.

***

В огромном круглом зале дома Совета за резным дубовым столом, окружённом широкими креслами, началось заседание. Четырнадцать советников, по числу регионов, на которые была поделена Империя – по количеству влиятельных семей, в чьих владениях значились эти земли, составляли Главный Совет. Ещё двадцать восемь, которые считались их помощниками и брали на себя мелкие поручения – Малый Совет. Сейчас в зале собрались десять из четырнадцати, трое погибли за последний месяц при невыясненных обстоятельствах, ещё один покинул Совет сразу после смерти императора и до сих пор в столице так и не объявился. Глава Совета восседал на своем кресле, больше похожем на трон, с мрачным выражением лица. Он молчал, никто больше не осмеливался подать голос первым, тяжёлая вязкая тишина разлилась в воздухе, который, казалось, искрился от скопившегося напряжения. Все они были магами, все в той или иной степени были в родстве с правящей семьей, все были отвергнуты Хранителем и признаны недостойными занять трон Цеймарра. И хотя паутина заговора зрела уже несколько десятилетий, точка невозврата была пройдена всего месяц назад. Всего месяц назад каждый из них надеялся, что в отсутствии прямых наследников именно он станет следующим властителем Империи. Но надежды рухнули, а значит, с ними должен рухнуть и трон Императора. И да здравствует власть Совета. Вот только казавшийся лёгким путь упирался в то, что народу было в принципе всё равно, кто сидит наверху, лишь бы их не трогали. А значит, придётся ждать истечения обязательного трёхмесячного срока, отведённого на поиски наследника, не так много на фоне прошедших лет, но последние минуты всегда мучительны. Хранителя пытались устранить дважды, дважды потерпев неудачу, а Глава Совета не прощал неудачников. Так что все сидели молча, не желая привлекать лишнего внимания к своей персоне.

– Ну что ж, – наконец начал председатель, – как вы все видите, у нас есть проблемы. Проблемы, которые никто из вас не в состоянии решить или, может быть, не желает решать?

Он грузно откинулся на спинку кресла, пристально вглядываясь в лица сообщников. Затем, ослабив узел шейного платка, продолжил:

– Наш народ волнуется в отсутствии законного правителя, а тайная стража бездействует, более того, она разбегается на глазах, оставляя страну на попечение бунтарям. Я считаю, что будет правильным распустить этот сброд во главе с их недееспособным капитаном и создать новую, более совершенную систему. Выдвигаю вопрос на голосование.

Девять рук поднялись почти одновременно. Глава Совета удовлетворенно кивнул.

– Тогда следующий вопрос. Кто готов возглавить новое управление?

В этот раз энтузиазм поубавился. Кто ж готов занимать заведомо более низкую должность, чем имеет, особенно в свете грядущего передела власти. Наконец поднялся низкорослый желтоглазый толстячок.

– Я думаю, мой сын будет достойной кандидатурой, – промямлил он.

– Сын? О нет, уважаемый лиэрд Ригнар, я думаю, что здесь понадобятся опыт и знание человеческой натуры, коими вы, безусловно, обладаете. Я вам весьма благодарен, что вы разрешили нашу маленькую проблему и вызвались взвалить этот труд на себя.

Ригнар обрёченно упал обратно в своё кресло, спорить он не решился. В последнее время у советников всё чаще проскальзывала мысль, что они и сами только пешки в игре Главы Совета и все его заверения о будущем равноправном участии всех в управлении государством – лишь приманка для алчных до власти глупцов, коими они и являлись. Но всё зашло слишком далеко, назад дороги у них не было, разве что на каменоломни – мрамор да гранит на драконов грузить, и это ещё в лучшем случае.

– Гран-лиэрд Тирент, позвольте поинтересоваться, – поднялся высокий смуглый стихийник, владелец обширных земель на юге страны, – как вы планируете организовать встречу Хранителя с наследником, если боги смилостивятся над нами и они прибудут в столицу в срок?

В витиеватости речи южанина крылся неприкрытый упрёк.

– О, лиэрд, не беспокойтесь, торжества будут пышными, – в тон ему ответил Глава, сверкнув глазами из-под кустистых бровей, – но не хотите ли вы сами принять участие в подготовке? Слова хороши, но дела требуют достойных их рук. Я бы побеседовал с вами наедине после заседания, чтобы мы могли вместе решить остающиеся проблемы. Вы ведь не против?

– Конечно, нет, – побледнел, даже сквозь загар южанин, – буду рад оказаться полезен.

– Вот и хорошо. Например, вы могли бы взять на себя труд и подготовить приказ о расформировании тайной стражи и известить всех заинтересованных. Начнем с этого. Я думаю, у вас есть недели две, чтобы всё подготовить. К приезду Императора его новая служба должна уже быть полностью готова к встрече. Ведь так?

Спрашиваемый в ответ только кивнул. Тирент удовлетворенно хмыкнул. Ему нравилось запугивать этих дурачков, возомнивших себя властителями судьбы. Нет, на самом деле Вириесд прав, Совету нужна твердая рука, которая сможет держать в узде эту кучку алчных землевладельцев. Вот только кто сказал, что это должна быть рука императора из клана Драгонаров. Есть и гораздо более заслуженные люди, уверенные в своих желаниях, возможностях и силе.

– На сегодня, я думаю, стоит закончить совещание. Становится слишком жарко, – Он вытер пот со лба.

Члены Совета разбегались из зала быстрее крыс при приближении кота. А «кот» лениво наблюдал, точно зная, что его «обед» никуда не денется.

***

Шатеньи-ол

– Всё готово?

– Да, они должны выехать на тракт завтра к полудню.

– Переговорники проверили? Вы должны будете отследить и передать сообщение трижды, следующая точка только через лид. Если не получится с первого раза, я с вас шкуру сниму.

– Да, лиэрд, мы готовы.

***

Утром следующего дня лошади уже бодро рысили в сторону основного тракта, оставляя за спиной городок и тронувшийся следом за ними торговый караван. Ночью они послушали немало разговоров, простенок, отделяющий их каморку от общего зала, был столь тонок, что создавался полный «эффект присутствия». Но ничего особо нового Алан не узнал, обоз находился в пути уже две недели и планировал скоро свернуть на юг, торговля с островными государствами велась в основном летом, когда море было спокойно. Политики купцы почти не касались, покупать и продавать будут при любом правителе, их это не волновало. Другое дело – успеть закупиться, пока пошлины не подняли.

Ехали молча, солнце припекало всё сильнее, выбившись из-за ночных туч, впереди было два дневных перегона, разговаривать не хотелось. Конь Алана трусил впереди, недовольно поводя ушами и хвостом сбивая особо надоедливых паутов.[.Р6] Серая кобылка Граба пристроилась сзади, экономя силы. Вокруг стояла тишина, встречных путников не было, обоз отстал от едущих налегке путников ещё на выезде. По обе стороны дороги колыхалась высокая трава, успевшая, несмотря на начало лета, уже вымахать человеку по пояс, радуя глаз пока ещё сочной зеленью. Лес остался за спиной, вокруг расстилались поля, разнотравье после дождя благоухало: тонкой кислинкой отдавал аромат вербены, перемешиваясь с медово-приторным запахом клевера, горечью пахла полынь. Картинка была настолько умиротворяющей и безмятежной, что Граб не сразу понял, что случилось, когда едущий впереди жеребец тревожно заржал и пропал в воронке внезапно открывшегося на всю ширину дороги портала, который потом так же резко схлопнулся, оставив кружившиеся в воздухе пряди хвоста. Граб ещё с минуту недоуменным взглядом обводил пустой тракт. Потом, выругавшись, развернул лошадь и галопом поскакал обратно, в ближайшее место, где можно было получить хоть какую-то помощь – в Вириесд-ол. Вот только туда было не меньше недели пути.

Чуть поодаль из травы осторожно выглянул человек, оглядев опустевший пейзаж, он облегченно вытер со лба пот – получилось.

***

Проходить через порталы – удовольствие и так ниже среднего, абсолютная дезориентация во времени и пространстве, даже у готового к этому человека вызывает неприятные ощущения, а уж проваливаться в них неожиданно, да ещё верхом на истерящей лошади оказалось опытом, от которого Алан с радостью бы отказался. Выпав из портала на утоптанную землю внутреннего двора, он за секунду до падения успел выдернуть ногу из стремени, чтобы не быть придавленным собственным конём. Ощутимо приложившись всем телом, он наконец выдохнул и огляделся, ещё не понимая, где и как очутился. Узкий проход между крепостной стеной и серой каменной кладкой донжона был перекрыт людьми: около семи вооруженных солдат и стоящий перед ними среднего роста худощавый лиэрд в тёмно-фиолетовом камзоле с изящной серебряной вышивкой, выгодно оттеняющем золотисто-жёлтые глаза пространственника. Элегантная шляпа, начищенные сапоги, идеально сидящий костюм – Валдр Шатеньи, как всегда, был безупречен.

– Добро пожаловать в мой дом, Хранитель. К сожалению, вы не удостоили меня своим визитом, поэтому я набрался наглости пригласить вас самостоятельно.

Он изобразил лёгкий поклон, приветствуя всё ещё лежащего на земле Хранителя, не скрывая блеснувшего в глазах ехидства. Алан’Дейл нарочито медленно поднялся, давая себе время.

– Ясного неба и ярких звёзд, лиэрд Шатеньи, – наконец ответил он, беря под уздцы бешено водившего взглядом коня, успокаивающе поглаживая его по храпу. – Чем вызвано такое поспешное и невежливое приглашение? И по какому праву вы тратите моё время и препятствуете Поиску?

Ледяной тон Хранителя ничуть не смутил явно довольного жизнью советника. Ещё раз склонив в издевательском поклоне голову, он слегка взмахнул обеими руками. После чего стража с двух сторон окружила Алана. Один из солдат перехватил поводья.

– Я ничуть не собираюсь препятствовать поиску, Алан’Дейл, наоборот, я полон стремления облегчить вашу долю. Я смею надеяться, что вы составите мне компанию за обедом. У меня есть прекрасное вино, поверьте, вам понравится в моих владениях. А любые вопросы ведь гораздо приятнее решать за вкусной едой, запивая благородным напитком. Прошу следовать за мной. Я не задержу вас дольше необходимого, – Он посторонился, вежливо давая гостю пройти вперёд.

Алан почувствовал, как в спину навязчиво ткнулось остриё меча. Повинуясь такому настойчивому приглашению, он пошёл по образовавшемуся проходу, сопровождаемый охраной. Валдр Шатеньи замыкал шествие.

В небольшой комнате был накрыт изысканный стол на две персоны. На белоснежной скатерти соседствовали крохотные закуски, разные виды сыров, ароматное жареное мясо, залитое соусом и украшенное пучками зелени, хрустящие хлебцы и кувшин охлажденного вина. Пара удобных кресел по обе стороны завершали картину гостеприимного радушия. Остальной интерьер абсолютно не соответствовал этому великолепию. Каменные стены были закрыты видавшими виды линялыми гобеленами, на которых уже почти не читались изображённые сюжеты, узкая кровать, закрытая побитой молью шкурой, и низкий столик с рукомойником – вот и вся обстановка. Щелевидное окно с почти метровой толщины проёмом было забрано решеткой. А тяжёлая входная дверь, укреплённая железными полосами, скорее подходила для тюрьмы, чем для спальни. Кроме Алана и Шатеньи в комнате остались два стражника, занявших место за одним из кресел, остальные остались снаружи. Излишне вежливо указав Алану на его место, какое именно, впрочем, было догадаться нетрудно, Шатеньи опустился в своё, так театрально вздохнув, словно проделал невероятно долгий и тяжёлый путь. Алан поудобнее устроился в своём, настолько удобно, насколько можно сидеть, когда тебе к горлу приставляют отточенное лезвие.

– Ну и зачем это? – Он взглядом указал на кинжал, невольно откидываясь на спинку кресла.

– Ещё одна небольшая предосторожность, – улыбнулся Валдр. Второй стражник накинул на шею Хранителя кольцо в виде полоски матово-чёрного металла и закрыл причудливый механизм замка. Нож убрали, а Алан придушенно выругался – магоподавитель. Особенностью адамарита, добываемого на севере в драконьих пределах, было впитывать любые магические волны, исходящие от человека, у магов он не только не давал использовать силу, но и потихоньку высасывал её, постепенно ослабляя и снижая потенциал. Главным условием было соприкосновение с кожей и форма замкнутого кольца, не важно, в виде браслета, кольца или ошейника. А вот снять его самому было невозможно, для того чтобы открыть замок, нужна была всего одна десятая верта чистой силы, которой у окольцованного как раз и не было. И если от кольца или браслета ещё можно было избавиться, хотя бы и вместе с утратой конечности, то ошейник в этом случае был идеальной, а значит, и самой распространённой формой. Правда, использовались они в основном в императорской тюрьме, так как все маги подлежали только верховному суду Цеймарра. Откуда именно этот экземпляр оказался у Валдра, Алану было неинтересно, гораздо больше его занимала мысль, как бы свернуть ему шею.

– Ну вот, когда все необходимые условия выполнены, мы можем приступить к трапезе. Отведайте мяса, Алан’Дейл, у моего повара оно получается просто изумительно, – Шатеньи действительно положил себе на тарелку отбивную, словно это был обычный светский обед и аккуратно подцепил из миски пару солёных огурчиков. Алан, глядя на это невольно начал привставать с кресла, сжав кулаки, но две тяжёлые ладони одновременно легли на его плечи, заставляя опуститься обратно. Хозяин наблюдал за этим с нескрываемым удовлетворением, хотя и делал вид, что увлечён едой. Что ж, иногда приходится принимать чужие условия игры. Алан выдохнул и потянулся за сыром. Минут тридцать они молча обедали, Алан даже отдал должное повару Шатеньи-ола, действительно, блюда соответствовали самым высоким требованиям. Наконец, когда стол был убран незаметно появившимся слугой, оставившим только вино и тарелку с сушёными фруктами и орехами, Алан откинулся на спинку кресла, держа в руке бокал, и вопросительно посмотрел на Шатеньи. Тот отзеркалил позу Хранителя, вздохнув, и покачал свой кубок в руке, внимательно всматриваясь в рубиново-красный напиток.

– Я не буду долго занимать ваше время, как, надеюсь, и вы моё, – на многозначительное хмыканье в ответ, он только махнул рукой. – Не будьте столь категоричны, это всё минимально необходимые меры для конструктивного диалога. Согласитесь, если бы не это всё, вы ни за что не уделили бы мне эту пару часов.

– Я и сейчас не понимаю, зачем вы тратите время целой страны, которого и так осталось меньше, чем хотелось бы.

– О, хочу вас уверить, что время мы только сэкономим. Я буду краток. Мы вместе отправляемся в Арвиессу, где вы провозглашаете меня императором. Поиск окончен, у вас почётная хорошо оплачиваемая пожизненная должность. Я даже не буду настаивать на непременном присутствии Хранителя в столице, учитывая ваши предпочтения к свободной жизни. Все счастливы. Я маг, отношусь к клану Драгонаров, хоть и по младшей линии, конечно, но всё же, как-никак моя матушка была двоюродной сестрой матери нашего покойного правителя. Согласитесь, это очень выгодное обеим сторонам предложение. Ну и чем вы так удивлены? Неужели я первый, от кого вы это слышите? Сомневаюсь, так что повышайте ставки. Ваши условия?

Алан, слушавший всё это с непередаваемым изумлением, наконец не выдержал и рассмеялся.

– Лиэрд Шатеньи, вы в своём уме? Если история каким-то образом прошла мимо вас, то вспомните хотя бы детские сказки. Я не могу выбирать императора по собственному разумению, на всё воля богов. В моих силах лишь отличить алмаз от стекла, не более. Поэтому предлагаю прекратить этот балаган. Снимайте этот драконов ошейник, – Он потянул кольцо, неприятно обжигающее кожу, – и я сделаю вид, что всё случившееся простое недоразумение, которое останется между нами.

– О нет. Никакого недоразумения. Уважаемый Алан’Дейл, я отлично знаю историю Цеймарра и тот факт, что больше тысячелетия власть передавалась почти по прямой линии, да не всегда старшему сыну, но всегда ближайшей родне. У ваших предшественников просто не было необходимости в настоящем Поиске, а соответственно, не было вариантов. В нашем же случае их масса. Зачем искать того, кто, возможно, никогда и не будет найден, при наличии гораздо более уместных кандидатур? Ну предположим, найдёте вы какого-нибудь подпаска, самородка с надлежащим уровнем магии, и что? Он сможет управлять Империей? Он сможет издавать законы? Он сможет вести за собой людей? Конечно же нет! Ведь не зря Драгонары даже своих бастардов воспитывали как принцев крови, правитель должен быть образован, умён, наконец, харизматичен. Безусловно, я не один достоин стать во главе Цеймарра, но согласитесь, что сейчас у меня есть небольшое преимущество перед другими. А моя коронация в храме Арвиенны расставит все чёрточки в рунах на свои места.

– Эту коронацию, если бы она состоялась, не пережили бы ни вы, ни я, – сухо ответил Алан. – Да, в ваших словах есть доля истины, гораздо проще вручать власть человеку, готовому её принять. Но мы лишь пешки в играх богов.

На этой фразе по комнате разнёсся неслышный серебряный смешок, от которого поежились все присутствующие, не понимая, в чём причина.

– Сказки! – не выдержав, гневно воскликнул Шатеньи. – Не надо рассказывать мне глупые сказки. Боги, драконы, хранители, императоры! Это всё чушь! Есть власть, которую однажды получил первый Драгонар и подвёл под это неплохое обоснование. И эта власть должна перейти мне! Твоя роль – только торжественно вручить мне корону на глазах у всего народа! Иначе люди ведь могут и не дождаться возвращения своего Хранителя.

– Ты сумасшедший, Валдр, – тоже перешёл на «ты» Алан, – ты не являешься наследником Империи и никогда им не станешь. Твоей силы не хватит даже просто принять проклятье, не то, что удержать. И я никогда не представлю тебя Императором Цеймарра. Во-первых, это будет стоить жизни мне, во-вторых, самой стране. Про тебя я молчу, эта потеря будет меньшим, из того, что меня огорчит.

Лиэрд вскочил со своего кресла.

– Упрямый идиот! Хорошо, мы продолжим этот разговор завтра.

– Бессмысленный разговор, Валдр Шатьеньи. Бессмысленный. Я своих решений не меняю, особенно тех, которые зависят не только от меня.

Шатеньи на этот раз промолчал, потом, ухмыльнувшись, направился к двери, сделав знак стражам следовать за ним. Захлопнулась тяжёлая дверь, снаружи глухо щёлкнул замок. Алан остался один. Какое-то время он просто сидел, прикрыв глаза и пытаясь принять весь абсурд сложившейся ситуации. Какого дракона вообще происходит? Мир сошёл с ума? Или это его персональный приют умалишенных? За один месяц его жизнь круто повернулась к нему… задницей. Его дважды пытались убить, заманили в ловушку, как зайца в силки, теперь хотят то ли купить, то ли запугать. И всё это на фоне каких-то бесплодных метаний по стране и попыток доказать, что скоро действительно может случиться непоправимое, что он не блаженный фанатик. Только вот из фактов и аргументов у него невразумительное «я знаю», а когда появятся доказательства, будет уже поздно, и его задача – не допустить появления доказательств собственной правоты. Бред! Он залпом опустошил бокал и встал. Обойдя комнату, он не нашёл ни одного шанса сбежать. За дверью было слышно, как переговаривается оставленная в коридоре стража. Окно, слишком узкое даже без решёток, не годилось для попытки побега, да и вид на мостовую с высоты третьего этажа как-то не вдохновлял. Отчаявшись, он скинул куртку и упал на кровать.

– Ну что ж, будем искать положительные моменты – хотя бы высплюсь, – вслух сказал он.

Алан успел выспаться, найти отгороженный закуток уборной, проголодаться, ещё раз выспаться, но ничего не происходило. Попытавшись снять магоподавитель, он выяснил две вещи – снять его самому невозможно, при попытке получаешь довольно болезненный разряд, которого хватает чтобы загасить любой энтузиазм часа на два. А ещё значительно усилилось ощущение тяжести лежавшего на сердце проклятья. Магии больше не было. На сколько хватит его личного резерва, он не знал. Но время до начала Безумия неукротимо сокращалось.

Во второй раз Шатеньи пришёл, когда за окном уже стемнело. Слуги установили канделябры, накрыли стол и вышли, Валдр насмешливо пригласил Алана к столу.

– Боюсь, пока мы не найдем общий язык, ужинать придётся в обществе друг друга. К сожалению, раньше я освободиться не смог, дела, знаете ли. Надеюсь, ты не сильно проголодался?

Алан, евший последний раз полутора суток назад, криво улыбнулся.

– Я просто поражён гостеприимством Шатеньи-ола, – Он медленно уселся за стол. На этот раз еда была простой, но сытной. Выпив пару кружек воды, уж больно пересохло в горле, он неторопливо принялся за мясную похлебку.

– Итак, – Шатеньи к еде не прикоснулся, – я жду твоего положительного решения.

Хранитель молча продолжал доедать, подозревая, что после ответа поесть ему не дадут. Закончив с ужином, он поднял глаза на нетерпеливо постукивающего пальцами по столу лиэрда, не прерывавшего, однако, повисшей тишины.

– Ты уже слышал мой ответ.

– Значит, нет?

– Значит, нет.

– К чему это? Какую выгоду лично тебе несет поиск истинного императора? – недоумённо спросил владелец Шатеньи-ола.

– Никакой, на данный момент только расходы и головную боль, – честно ответил Алан, – но я либо приеду в Арвиессу с наследником, достойным короны, либо не приеду вовсе.

– Ты ведь понимаешь, что сейчас шансов на второй вариант развития событий гораздо больше, – уточнил Валдр, вставая, его лицо, чем-то напоминавшее морду хорька, скривилось.

– Конечно, – Алан тоже поднялся.

– Ну что ж, подождём. Время у нас есть, – он направился к двери, – до завтра.

– Пока есть, – тихо ответил ему в спину Хранитель.

Дни тянулись медленно. Ежевечерне накрывался стол, Шатеньи больше не здоровался, не рассуждал, не уговаривал. Он задавал один-единственный вопрос, мрачнея день ото дня, и уходил. Стражники ждали, пока он доест, беспрестанно подгоняя пленника, правда, всё ещё достаточно учтиво, и когда слуги уберут комнату, потом дверь на сутки закрывалась. Дней через десять всё превратилось в рутину, слуги уже безбоязненно заходили в комнату, стражники оставались за дверью, беседуя о своём и не утруждая пристальным слежением – ну куда он денется. На это и стал рассчитывать Алан, готовя план побега. Понимая, что шансов на успех не то, чтобы мало, скорее они абсолютно призрачны, больше просто сидеть и ждать своей неизбежной гибели он не мог. От мысли согласиться на предложение Шатеньи и решать вопрос, уже доехав до столицы, он отказался сразу. Во-первых, Валдр не идиот и не преминёт взять с него магическую клятву, что сразу делает бессмысленной всю затею, во-вторых, ему не позволяла гордость – предавать даже во имя военной хитрости он не был готов, да и ритуал можно провести только один раз – ошибку никто из богов прощать не будет. Поэтому оставалась попытка побега. Думать, как он собирается выбираться из замка, даже если ему удастся покинуть эту злосчастную комнату, он пока не стал. Дурацкое занятие в свете сложившихся перспектив, раньше он здесь никогда не бывал, расположения комнат и лестниц не знал, ни одного сочувствующего не найдёт. В большинстве своём о нём вообще никто не знает. Куда направиться потом, чтобы уйти от погони, тоже огромный вопрос. Да и мотивов у Шатеньи не дать ему сбежать не меньше, чем у Алана покинуть это «чудесное» место, в конце концов, за то, что он здесь устроил, его ждёт минимум публичная казнь за измену. В общем, куда не ткни, одни вопросы, ни одного ответа. Но бездействие убивало. Так что он решил попробовать, а там будь, что будет.

Следующий день ничем не отличался от предыдущих. Ближе к вечеру лязгнул засов, и в комнату спокойно зашёл молодой человек, несущий в руках еду. Дверь за собой он прикрыл небрежным пинком ноги, стража осталась снаружи. Не обращая внимания на Алана, слуга начал раскладывать на столе приборы. Когда он наклонился над столом, на голову ему аккуратно, чтобы не производить много шума, опустился тяжёлый столик. Подхватив падающее тело, Алан перенёс его на кровать и стянул тунику-котт, надеясь, что вглядываться в лицо никто не будет. Проблема оказалась в том, что парень был намного ниже Алана. Кое-как натянув поверх рубашки чужую одежду, он подумал, что это самый идиотский план, который только можно было придумать, но другого у него не было. Поэтому накинув на лежавшего без сознания слугу одеяло, он схватил пару тряпок, делая вид, что что-то выносит из комнаты и пригнувшись вышел в коридор. Как ни странно, но в начале всё сработало, как и задумывалось. Стражники, увлечённо о чём-то спорившие, даже не повернули головы в сторону выходящего из комнаты «слуги», тщательно загораживающегося от них тряпьём. Свернув за угол, он выдохнул и ускорил шаг, в конце освещаемого магическими фонарями коридора показалась боковая лестницы, спустился до первого этажа, и впереди уже маячила дверь чёрного хода, когда удача наконец ему изменила. Причём не просто изменила, а с особой изощрённостью. Прямо ему навстречу из-за очередного поворота вышел сам Валдр Шатеньи, фактически столкнувшись нос к носу с беглецом. Пока он ошеломлённо разглядывал Алана, последний коротким прямым ударом в челюсть вывел его из строя и рванул к двери. К сожалению, далеко он уйти не успел, сзади ревел раненым буйволом хозяин замка, на его вопли начали сбегаться люди. Кто-то, сообразив, что незнакомец, убегающий в противоположную от орущего господина сторону, явно как-то причастен к происходящему, организовал погоню. Минут через пять всё было кончено. Валдр подошёл к лежащему на земле и удерживаемому двумя дворовыми Хранителю. Небрежным взмахом руки, приказав его поднять, он пинком под рёбра ускорил этот процесс. Алан встал, исподлобья глядя на Шатеньи, очень надеясь, что хотя бы челюсть он ему сломал. Конечно, заживёт через несколько дней, но мелочь, а приятно.

– Мне надоело, – с плохо скрываемой ненавистью проговорил Валдр, – я предлагал всё решить цивилизованным путем. Ты не захотел. Значит, будем возвращаться к проверенным методам. Вниз его, – он кивнул подоспевшей страже, – на цепь.

Подхватив под руки, два солдата уже без лишней вежливости поволокли его по двору. Спустившись по выщербленным ступенькам, они прошли по коридору с чадившим факелом, который нёс впереди идущий сержант, на магические светильники для подземелья Шатеньи не тратился. Наконец, открыв одну из дверей, Алана втолкнули в маленькую тёмную камеру с крохотным окошком-отдушиной под самым потолком, по которому света почти не поступало, максимум можно было различить день и ночь. Помещение было абсолютно пустым и на удивление чистым, видимо, здесь никого не держали уже много лет. Пара колец, вмурованных в стены, и всё.

– Ну что, добегался? – тихо сам себе сказал Алан. – Плохо тебе наверху было, да?

Он уселся у одной из стен, опустив голову на руки. Как-то до этого момента он не воспринимал Валдра Шатеньи всерьёз. Да, он задерживал его, мешал поиску, но почему-то это казалось больше затянувшейся игрой. Все эти ловушки, дурацкие взаимные расшаркивания бесили до безумия, но отчётливой угрозы он не ощущал. Ну вот и получил. Что теперь? Теперь оказался кузнец, которого привели вниз, сопровождаемый пареньком, нагруженным уймой инструментов и металла. Крепкий мужичок лет пятидесяти сноровисто принялся подбирать на глаз подходящие кандалы. Алан, не имевший до этого опыта нахождения в тюрьме, наблюдал за ним с лёгким интересом, продолжая сидеть на выбранном месте.

– Сапоги-то снять надобно, – пробасил кузнец, недовольно поглядывая на обувь Хранителя.

– Сымай обувку, – криком повторил стоящий рядом стражник, повернувшись к неподвижно сидящему Алану.

– Ну вам надо, вы и снимайте.

Попыхтев и прикинув что-то в голове, соображая, что можно, а что нельзя делать с пленником с точки зрения начальства, солдат, ругаясь под нос такими словами, что кажется, покраснел даже кузнец, а его помощник застыл, запоминая наиболее красочные выражения, наклонившись, действительно сам рывком стянул с Алана сапоги. Подобрав наконец размер, кузнец закрыл замки ножных и ручных браслетов, широкой полосой плотно охватывавших запястья и лодыжки, соединённых цепью, пропустил её конец через кольцо и закрепил ещё одним замком. Закончив, он, кряхтя, разогнулся и вышел из камеры. Солдат, задержавшись, подёргал цепи, проверяя прочность замков, и ушёл, крепко сжимая в руке трофейные сапоги. Алан встал, проверяя длину цепи, ведущей к стене. М-да, он мог сделать пару-тройку шагов не больше, да и шаги-то, ограниченные поножами, получались максимум по футу длиной, не разгуляешься.

– Добегался, – повторил он, снова устраиваясь у стены, глухо лязгнула цепь, вызвав новую волну раздражения. Он устало откинулся на холодный камень стены. Выхода из этой ситуации он не видел. Сколько он так просидел, Алан не знал, мыслей не было, просто пустота внутри, свет в окошке, забранном решёткой, погас, наступила ночь. Он так и задремал, сидя у стены.

***

В кабинете ярко горел свет, Валдр Шатеньи взад-вперёд расхаживал по комнате, то останавливаясь у стола, чтобы перебрать бумаги, в содержание которых он даже не вчитывался, то подходя к приоткрытому окну, то садясь в кресло и тут же снова вскакивая с него. Он был зол, нет, он был в бешенстве, а ещё в растерянности. Лиэрд оказался в таком же безвыходном положении, как и его пленник. Шатеньи искренне рассчитывал, что Хранитель согласится сразу, ну максимум подумает несколько дней. Ведь выгодное предложение. Он никак не ожидал, что Алан’Дейл окажется таким упёртым фанатиком. Ещё этот идиотский побег, когда сегодня на него из-за угла выскочил Алан, он опешил. Вот уж никак не ожидал его там увидеть, а потом злость взяла верх. И как теперь из этого выкручиваться? Он отрезал себе все пути к отступлению. У него в темнице сидит в цепях Хранитель, находящийся в Поиске, да если об этом узнают, его самого четвертуют или придумают ещё что похуже. Нет, теперь либо он становится императором, либо… Конечно, у него есть заготовленные пути отхода, он давно присмотрел себе славное островное государство с хорошим климатом и максимально далёкое от центра Цеймарра. Там есть выкупленная земля с домом, денег хватит. Но это на крайний случай, покидать империю он пока не намерен. А раз другого выхода нет, значит, у него развязаны руки. Придётся действовать по старинке, в конце концов, не зря же у него в штате есть обученный палач. Валдр немного поёжился от своих мыслей, он привык действовать в обход, предпочитая использовать скорее силу денег, но Алан’Дейл сам его вынудил. Он потер болевшую челюсть, надо бы вызвать целителя, а то даже с его регенерацией будет несколько дней заживать. Старый вроде в отъезде, значит, придётся племяннику довериться. Вот уж удружила безмозглая сестричка, впрочем, бесплатный целитель, вечно ему обязанный, тоже хорошо, да и сил у мальчишки хватало, поднатаскается – заменит наставника. Шатеньи приказал позвать к нему Тана и наконец-то уселся в кресло.

Через несколько минут в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл щуплый невысокий паренёк с золотисто-каштановыми кудряшками коротких волос. Вечно удивлённо распахнутые ярко-зелёные глаза и веснушки, густо обсыпавшие лицо, придавали ему совсем детский вид.

– Ярких звёзд, лиэрд. Вы меня звали? – Он немного замялся на пороге, вопросительно глядя на Шатеньи.

– Где ты шлялся столько времени? – нашёл на ком сорвать злость Валдр. – Я приказал прийти уже с полчаса назад.

– Но мне только передали, – Тихий, но спокойный голос юноши говорил, что он давно привык к таким вспышкам и относился к ним, как к неизбежному злу.

– Передали ему, – прошипел лиэрд и, ткнув себя в челюсть, приказал: – Иди, лечи. Должен же быть толк с тебя, дармоеда.

Толк с Тана, именно так звали юношу, был весьма неплохой. Старый целитель замка, разменявший уже сто двадцатый год, редко удосуживался лечить слуг и стражу, тратя свои силы только на самого господина, его домочадцев и на обучение ученика. Всех остальных он отправлял к знахаркам в деревню, что не повышало продолжительность и качество их жизни. А мальчишка уже года три успешно справлялся с простыми случаями, облегчая жизнь всем. Но вот признавать это Валдр не собирался ни при каких обстоятельствах. Тан, приходившийся незаконнорожденным сыном его ныне покойной сестре, приехал к дяде семь лет назад. Тощий двенадцатилетний мальчишка, оставшийся сиротой, с небольшим багажом и письмом к Валдру Шатеньи стоял на пороге замка, скукожившийся, как мокрый воробей, посверкивая из-под ресниц изумрудно-зелёными глазами. Дворецкий, передавший послание своему господину, даже не пустил Тана на порог, пока Валдр лично не спустился посмотреть на вновь приобретенного племянника. Он вообще не знал, что у Вайорис был сын. Его старшая сестра, бывшая фрейлиной самой императрицы, внезапно исчезла, и к тому моменту о ней не было слышно уже почти тринадцать лет. Теперь-то становилось ясно, почему. Ребёнок у незамужней женщины по-прежнему считался позором, порочащим честь семьи, вот она и не решилась показываться с ним на глаза отцу. В письме Вайорис слёзно просила в случае её кончины позаботиться о сыне. Отказывать в последней просьбе Валдр не стал и даже выделил Тану отдельную комнатку, в конце концов, хоть и бастард, но он был Шатеньи, а что было важнее, он был магом, вот насколько сильным, могло показать только время. Определив его в обучение к целителю, Валдр со временем не разочаровался в своем решении, потенциал у юного целителя был побольше, чем у наставника, а опыта наберется со временем. Правда, несмотря на прошедшие семь лет, он так и остался невысоким и тонкокостным. Любые попытки обучить его простейшим навыкам работы с оружием успехом не увенчались, ввиду тщедушности ученика. Поэтому в конце концов, его перестали гонять по плацу с оружием и полностью отдали в распоряжение старого лекаря.

Сейчас Тан, лёгким движением ощупавший челюсть дяди, констатировал наличие перелома.

– Ну так лечи давай, что размусоливаешь, – рыкнул Валдр.

Голову окутало лёгкое тепло, боль сначала резко усилившись, унялась, отёк начал проходить, синяк, проявившийся было на лице, быстро менял свою окраску с красно-фиолетового до жёлто-зелёного и, наконец, полностью исчез. Тан убрал руки и вытащил из неизменно висевшей на поясе сумки флакон с зеленоватой жидкостью.

– Это укрепляющее, выпейте на ночь.

– Забери эту гадость, – Валдр оттолкнул его руку, – нечего там укреплять, к утру и следа не останется.

Он активно подвигал челюстью и констатировав, что лечение прошло, как следовало, махнул рукой в сторону двери.

– Всё, свободен, – потом словно что-то вспомнив, остановил Тана у самой двери, – постой-ка, завтра после обеда зайдешь ко мне. Возможно, у меня будет для тебя распоряжение. Все, пошёл вон.

Дождавшись, пока племянник закроет дверь, он вытащил из ящика бутылку крепкого тёмно-коричневого пойла, именуемого в народе «Драконьим самогоном», и прямо из горла сделал долгий глоток. Что ж, будем повышать ставки. Хранитель должен будет либо короновать его, либо остаться в замке фамильным привидением. В конце концов, замку уже почти полтысячелетия, а призраков нет, непорядок.

Утром лиэрд Валдр страдал жесточайшим похмельем, конечно, бутылка «Драконьего самогона», уговоренная в одного, развеяла все сомнения и помогла решиться, но расплата следовала неукоснительно. Поэтому в подземелье он спускался в отвратительном настроении, рыча на всех, кто непредусмотрительно попадался под руку. В тюремном коридоре стража, уже узнавшая о состоянии хозяина, заранее расставила маг-осветители, собранные ими с верхних этажей. Бесить лиэрда чадящими факелами они не рискнули. Правда, маг-осветители, создаваемые стихийниками и дающие ровный яркий свет, выдавали и всю неприглядность обстановки, которую не удосуживались даже почистить дальше караульного помещения, но они надеялись, что на это ему будет наплевать.

Когда отперли дверь, Алан только повернул голову в сторону входящих.

– Ну что, Алан’Дейл, – без приветствия начал Шатеньи, – ты охладился? Когда мы едем в Арвиессу?

– Валдр, я вот понять не могу, – чуть прищурившись от яркого света, ответил Алан, – у тебя со слухом плохо или с мозгами. Я уже говорил, что никогда не представлю тебя в храме Арвиенне, что ещё тебе надо? Прекрати этот балаган, пока не стало слишком поздно, а то по тебе и так уже виселица плачет, – Он досадливо звякнул цепью.

Валдр побагровел.

– Встать! – заорал он, топая ногой, как избалованный ребёнок, видимо, алкогольные пары ещё не до конца выветрились из его головы, потому что выглядело это ужасающе нелепо. Алан демонстративно откинулся спиной на стену.

– Я имею право сидеть даже в присутствии законного Императора, а вот ты, Валдр Шатеньи, похоже, забыл, с кем разговариваешь.

– Ах так, – понизив голос до шипения отозвался лиэрд, – ну что ж, видят боги, я хотел этого избежать. Ты всё равно согласишься Алан’Дейл, ты ещё умолять меня будешь принять корону. Сломать можно каждого, Хранитель, каждого, это только вопрос времени.

Он вышел из камеры, стража торопливо бросилась за ним. Резко повернувшись посреди коридора, он спустил пар на них.

– А вы куда, остолопы? Этого, – Он ткнул в оставшуюся за спиной дверь, – в пыточную. Гиля туда же. Идиоты!

Стражники переглянулись, но, решив, что своя жизнь всяко дороже, а господа пусть сами разбираются, резво кинулись обратно.

***

После обеда, как ему и было приказано, Тан стоял под дверью кабинета, ожидая, когда вернется сам Валдр. Чтобы не тратить попусту время, он листал справочник по лекарственным растениям, многие рецепты он уже знал наизусть, но повторить никогда не поздно, а книга не всегда может быть под рукой. Да и наставник спрашивал строго, нещадно гоняя его по дозировкам, составам и способам применения. Увлекшись, он чуть не пропустил приход дяди, тот был в ещё более мрачном настроении, чем вчера. Заметив Тана, он сначала вопросительно уставился на него.

– Тебе чего надо? Ах да…, – вспомнил он, – заходи.

Усевшись за стол, он, порывшись в столе, достал, недовольно помахал в воздухе и выкинул прямо в окно пустую бутыль. Потом вытащил вторую, на этот раз полную, и, не глядя на Тана, сделал пару глотков. Обведя помутневшим взглядом комнату, он остановился на племяннике, помолчал, выпил ещё и, наконец, заговорил:

– Значит так, паршивец, сейчас, хотя нет, лучше ближе к вечеру, – Он гадко ухмыльнулся, – пойдешь вниз, в казематы, там покажут, куда. Твоя задача, чтобы к завтрашнему утру он был как новенький, понял? Каждый день!

– Кто? – робко спросил Тан.

– Это не твоё дело, сопляк, не перепутаешь. Брысь отсюда, – Он снова достал бутылку, пьяно ей покачивая.

Парень вымелся за дверь, не желая наживать ещё больших неприятностей. Сначала подумал пойти сразу, но, решив не спорить с дядей, особенно когда он в таком состоянии, поднялся к себе наверх подождать. Закрыв дверь на засов и задернув тяжёлые портьеры, он расстегнул ворот, снял тонкую цепочку, плотно охватывающую его шею, облегчённо выдохнул и с ногами забрался на кровать. Пожалуй, стоило найти учебник по ранам и ушибам, судя по состоянию дяди, кому-то крепко не повезло. О том, что всегда идеально одетый, подчеркнуто вежливый в спокойном состоянии Валдр Шатеньи легко впадал в бешенство и совершенно не управлял собой, знали все жители Шатеньи-ола. Он не раз срывал злость на слугах, пару раз даже с летальным исходом, и ему это доставляло изощрённое удовольствие. Правда, успокоившись, он начинал сетовать на свой нрав, но в его искренность не особо верили, стараясь не попадаться под горячую руку. Тонкие пальцы перелистывали страницы с кажущейся небрежностью, однако информацию он усваивал быстро и чётко. Спальня не отличалась роскошью – каменные стены забраны выцветшими гобеленами в бежево-коричневых тонах, узкая кровать с плохо взбитой периной, сундук для одежды, стол да умывальник составляли весь интерьер комнаты, слишком хорошо для простолюдина, слишком плохо для аристократа, так и он, серединка на половинку – никто. Вечерело, закрыв книгу, он вернул на шею кулон и вышел из комнаты.

– М-да-а-а, жизнь – боль, – протянул парень, оглядывая в свете магического фонаря распростёртое на полу тело. Пленник лежал ничком, руки и ноги были скованы, шею охватывал антимагический ошейник.

Можно подумать, в таком состоянии кто-то ещё может попробовать сбежать, подумал Тан, разглядывая исполосованную красными вздувшимися рубцами спину и неестественно вывернутые суставы.

– Ну и что с тобой делать? – вслух спросил он, размышляя, с чего начать. Ответа он не ждал, поэтому почти подпрыгнул, когда услышал глухой голос:

– Неплохо было бы обезболить слегка для начала, раз уж пришёл.

– Дрыхр бзырг, – выругался Тан, – ты ещё и в сознании!

– А обязательно надо без? Ну извини.

– С чего ты вообще взял, что я тебя лечить буду? – с вызовом спросил юноша.

– Будешь, будешь, во-первых, Валдру я нужен живой, во-вторых, ты же зачем-то сюда пришёл, в-третьих, если в будущем захочешь скрыть свою специальность, учись снимать зелёные трилистники с куртки, а не только отводить глаза.

Лекарь усмехнулся и достал принесенные с собой мази и настойки.

– Потерпи.

Пока он втирал заживляющую мазь, вправлял вывихи и сращивал переломы, невольный пациент не дёргался, но обогатил его лексикон таким количеством звучных ругательств, что один раз Тан даже заслушался и замер, за что был обруган ещё раз.

Закончив, он отвернулся, укладывая в сумку свои принадлежности, а посмотрев на узника снова, открыл рот от удивления. Даже несмотря на магическое лечение, а сил в него он влил не мало, такого просто не могло быть. Нет у людей такой регенерации. Мужчина, вместо того чтобы валяться в отключке, как делали почти все после такого объёмного экстренного лечения, которое зачастую было болезненней самих травм, сидел на полу, облокотившись на стену, и внимательно, даже как-то удивлённо, наблюдал за ним. Тёмные волосы частично перекрывали его лицо, жёсткие черты лица были по-своему красивы, но взгляд чёрных, непроницаемых глаз пугал. Ни разу Тан не видел таких глаз. Серые, карие глаза были у простолюдинов, не обладающих магическими способностями. У магов всегда яркие, но всего трех цветов, по видам потоков силы. Чёрных не было ни у кого, кроме разве что у Императора. Вживую правителя Тан, конечно, никогда не видел, но сейчас император мёртв, об этом больше месяца назад вовсю горланили герольды.

Алан же, заметив, что Тан смотрит на него, кивнул и твердым голосом произнёс:

– Если бы я не знал, для чего это делается, то сказал бы «Спасибо». Ты будешь великим целителем, мальчик, коль уже способен на такое. На ногах-то держишься?

– Э-э, а с чего бы я не должен держаться на ногах? – удивился Тан. – Это ты не должен на них держаться, и я для тебя не мальчик, а мастер Тан.

– Ну-ну, не кипятись, мастер Тан, – рассмеялся пленник. – Ты считал, сколько сил в меня вбухал? Не меньше трёх, а то и четырёх верт. Сколько тебе, четырнадцать?

– Девятнадцать, – обиделся юный лекарь.

– Даже если так, я знаю только одного мага, потратившего столько энергии на одного пациента и способного после этого внятно разговаривать и самостоятельно передвигаться. И это верховный целитель Таргиент. Зачем ты сращивал все эти переломы? Пустая трата сил, жизни они не угрожали, сами бы затянулись потихоньку.

– Тебя не спросил, – огрызнулся Тан, – может, вообще не лечить?

– Может быть…

Целитель озадаченно посмотрел на пленника, но промолчал. Дособирав сумку, он вышел из темницы, забрав фонарь.

Алан устало вытянулся на принесённой кем-то соломе. Надо бы выспаться, вряд ли завтрашний день будет легче, чем сегодня, но сон не шёл. То ли в этом были виноваты укрепляющие настойки, то ли кандалы и ошейник-магоподавитель, безжалостно натирающие и жгущие кожу, то ли неясное ощущение, которое осталось после короткого общения с этим целителем. Совсем мальчишка ведь, даже обучение ещё не закончил. Не могло быть у него такой силы, а если это настолько выраженный талант, то почему он до сих пор не в главном целительском корпусе под присмотром Таргиента? Тот умел находить такие неогранённые алмазы лучше, чем кто-либо. И это невнятно чувство, оно царапалось изнутри, неоформленное в ясное понимание происходящего. Этот юноша был очень важен, но почему – Алан не мог ответить даже самому себе. Наконец он провалился в тяжёлый беспокойный сон. Ему снилась незнакомая девушка – хрупкая миниатюрная фигурка бежала навстречу к гигантскому дракону, распахнувшему мерцающие крылья. Он пытался остановить её, догнать, но каждый раз силуэт удалялся всё дальше и дальше. Проснувшись, он ещё долго не мог отдышаться, словно и в самом деле бежал всю ночь по этому призрачному полю.

Тану тоже не спалось. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и думал, во что он оказался ввязан. «Если бы я не знал, для чего это делается, то сказал бы «Спасибо» – так сказал незнакомец, значит, он понимает, что завтра будет продолжение. Но что дяде нужно от него? Тан не выходил далеко за пределы замка, только в лес с наставником за травами, но слышал от слуг много всего и иллюзий по поводу старшего родича у него не было. Надо бы завтра порасспрашивать на кухне, что вообще происходит. Скрыть от прислуги что-то весьма сложно, а у Тана благодаря тому, что он постоянно пользовал дворовых, были с ними весьма неплохие отношения, по крайней мере, на лишний пирожок на кухне он всегда мог рассчитывать, как и на последние сплетни. А о таком должен уже судачить весь замок, один он, наверное, не в курсе. Незаметно уснув, он видел во сне драконов, парящих в небе: песочных, золотых, бронзовых и одного иссиня-чёрного, как грозовая туча, летящего во главе стаи. Красивый сон, бессмысленный, но красивый, забывшийся к утру.

Полдня Тан потратил на то, чтобы хоть что-то узнать о пленнике, но всё оказалось тщетно. все контакты с ним осуществляла только личная десятка лиэрда, состоящая из особо доверенных солдат гарнизона, несущих стражу непосредственно в замке. Лерт – слуга, убиравший в комнате Алана, когда его держали наверху, и пострадавший от его рук, ничего не знал. Да он даже за помощью боялся обратиться, придя в себя, пока внизу царила суета от побега, он тихонько ускользнул вниз и теперь второй день носа не высовывал из дворницкой, рассчитывая пересидеть, пока об его участии все забудут. Тан подлечил ему голову, обнаружив неплохое сотрясение, впрочем, жизни Лерта ничего не угрожало. Но на все расспросы тот так ничего путного и не выдал, мол, чего-то лиэрд добивается от «гостя», а чего, он не знает. Это было Тану понятно и без него, так что, проходив до обеда без дела, он решил сегодня снова спуститься в темницу, на этот раз пораньше. Камера была пуста. Пока он думал, подниматься наверх или подождать здесь, раздались гулкие шаги. Стражники, не обращая внимания на юного лекаря, закинули пленника в камеру, закрыли замок цепи и ушли отдыхать в караулку. В темноте было слышно хриплое рваное дыхание. Тан включил фонарь посильнее и присвистнул. М-да, было ещё хуже, чем вчера.

– Не свисти, драконы прилетят, – И снова хриплый голос застал его врасплох. Люди в таком состоянии не говорят, лежат себе тихонечко, не мешаются порядочным лекарям. А этот ещё и попытался приподняться, правда безуспешно.

– Лежи, не мешай, – Тан попробовал прикрикнуть, как это порой делал его наставник на особо беспокойных пациентов.

– Не мешать чему? – было слышно, что слова ему давались с трудом. – Ты пока ничего не делаешь.

– Просто лежи, – юноша смутился и поспешно начал доставать из сумки припасенные лекарства, – можно подумать, мне надо тебя собирать по кускам.

– Ну, ты же меня ждал, а не я тебя, – Мужчина закашлялся, по губам потекла струйка крови, и уже серьёзно попросил: – Лёгкое посмотри сначала, остальное подождёт.

Действительно, после поверхностного осмотра стало понятно, что одно из сломанных рёбер пробило лёгкое. В этот раз ругались они на пару, Тан из-за того, что аккуратно вытащить и срастить ребро у него не получалось с первого раза, пациент, собственно, по той же причине. Когда через два часа основное лечение было закончено, оба облегчённо выдохнули. Они сидели у стены рядом, с видом товарищей, успешно закончивших тяжёлую работу и теперь получивших заслуженный отдых.

– У тебя случайно перекусить ничего нет? – неожиданно спросил Алан.

– Я тебя что, ещё и кормить должен, – огрызнулся уставший парень, потом, покопавшись в карманах, с сомнением оглядел подсохший кусок хлеба, – Подойдет?

– Давай! А то после этих твоих настоек есть хочется, жуть.

– Вообще-то не должно, они сами заместо еды сойдут. А ещё не должно быть того, что у тебя уже одни белёсые полосы вместо рубцов остались, – удивлённо добавил Тан, пристально оглядывая мужчину. – Что-то слишком быстро.

– Хорошо лечишь, – Алан как раз закончил с хлебом и встал, потянувшись. – Действительно, хорошо, – он перебрал пальцами и, насколько позволяла цепь, прошёлся по камере.

Тан промолчал, сколько сил бы он не вложил, естественный процесс регенерации никто не отменял. Шрамы должны были бы побелеть в лучшем случае через неделю, но не через несколько минут после заживления. «Кто же ты?» – мысленно спросил он. В голову лезли старые сказки, вдолбленные в голову матерью. Но жизнь – не сказка, в этом он давно убедился. Никаких иллюзий не питал, и всё же… неужели перед ним сам император, насильно удерживаемый здесь дядей! Юноша даже вздрогнул от такой мысли.

– Почему у тебя чёрные глаза? – выпалил Тан и тут же пожалел. Какая ему разница, зачем лезть куда не просят, сделал свою работу и всё, пошёл отдыхать на мягкой кровати под теплым одеялом, а не сидеть здесь на пыльной соломе в слабеющем свете фонаря. «Надо подзарядить, кстати», – вклинилась практичная мысль.

Алан обернулся.

– На этот вопрос быстро не ответишь, ты уверен, что готов слушать, а не валишься с ног от усталости?

– Нет, ты прав, я устал, – Тан быстро выпрямился, – потом когда-нибудь.

Он так спешил убежать от ответа на свой вопрос, что запнулся в дверях, чуть не растянувшись на полу, выскочил и быстрыми шагами направился наверх. Даже дверь не закрыл. Алан с тоской смотрел на оставленный выход на свободу. Длины его цепи не хватало даже чтобы подойти к двери. В каком-то яростном отчаянье он попытался освободиться, но только ободрал в кровь руки и, обессилев, опустился на пол.

Говорят безвыходных ситуаций не бывает, но сейчас из-за этого идиота Шатеньи складывалась именно такая. Он был беспомощен, как котёнок, всё предусмотрено, даже этот дрыхров ошейник. Единственная надежда, что Граб догадается добраться до Орнадо, но прошло уже слишком много времени, значит что-то случилось. Есть ли смысл ждать помощи, и даже если да, то сколько? А есть ли время у него? Доживёт? Да, регенерация хранителя выше, чем у любого человека, кроме императора, но и она не бесконечна. Мальчик сегодня не зря удивлялся, вот только с каждым днём силы будут истощаться, и однажды их просто не хватит. Знал ли про это Валдр? Конечно, знал, на это и рассчитано. То, что обычного человека убьёт за пару дней, у хранителя можно растянуть на недели, кто выдержит.

Стражник, принесший еду, наконец обнаружил открытую дверь, и на голову ничего не подозревающего паренька обрушился такой вал проклятий, что икаться ему должно было знатно. Стукнув об пол миской с похлебкой и куском хлеба, охранник тщательно проверил целостность кандалов и, заметив кровоточащие запястья, злорадно оскалился.

– Что, не вышло? Может, вообще эту дверь не закрывать, а? Глядишь, быстрее расскажешь, чего там наш лиэрд от тебя хочет.

Алан не выдержал, конечно, это было глупо и безнадёжно, но в тот момент он об этом не думал, инстинкт самосохранения отказал напрочь. Закинул цепь от ручных кандалов на шею отвернувшегося солдата, воспользовавшись, что такого-то тот точно не ожидал, придушил до потери сознания, и принялся тщательно обыскивать в поисках ключей от замков. Увы, ключей не оказалось, то ли они остались в караулке, то ли были у другого охранника, но ничего не поменялось, он также был прикован к этой проклятой стене, с разницей, что рядом теперь валялось бессознательное тело стражника. Посмотрев на него, Алан сплюнул и уселся рядом – ждать. Через несколько минут забеспокоились другие, и в камеру заглянул ещё один охранник, полюбовался на развернувшуюся перед ним картину и криками созвал остальных. Пострадавшего, пришедшего в себя во время суматохи, отнесли в караулку отпаивать брагой. А Тану пришлось второй раз за день спускаться в темницу…

И всё-таки любопытство оказалось сильнее. На следующий день после окончания сеанса целитель сам предложил пленнику выпрошенный на кухне кусок колбасы. Повариха, тщетно пытавшаяся откормить худенького маленького пацана, так и не переросшего её саму, обрадовалась его просьбе собрать чего-нибудь перекусить и накидала в подставленную сумку с избытком хлеба, колбасы и сыра. Посмотрев немного на аппетит, с которым его пациент уплетал еду, парень уселся рядом и тоже взял себе кусок сыра. Некоторое время они молча ели. Потом он, немного помявшись, спросил:

– Тебя хоть зовут-то как?

– Алан.

– А меня Тан, – также коротко представился целитель. – Что вы не поделили с дядей? – Он сделал неопределенный жест рукой. – До такой степени?

– С дядей?! – чуть не подавился Алан. – Вот это сюрприз. А ты не знаешь, что ли, в таком случае?

– Он мне не докладывает, – огрызнулся Тан, – я здесь из милости живу и отрабатываю как могу.

– Что так? Племянник главы рода и «из милости»?

– Я сирота и бастард. Теперь понятно? – Он вскочил на ноги. – Зачем я вообще с тобой разговариваю?

– Извини, – Алан удержал его за рукав, – не хотел обидеть, просто неожиданно получилось. Я думал, Валдр один остался из Шатеньи, детей у него пока нет.

– Ну так я и принадлежу роду только по матери, прав никаких у меня нет. Крыша над головой есть, меня кормят, учат, я не могу желать большего, – он снова сел. – И всё же?

Алан помедлил, он не мог решить, стоит ли пареньку знать, во что он оказался впутан. Потом ответил вопросом на вопрос:

– Что ты знаешь о системе власти в Цеймарре, Тан?

– Ну, – нахмурился парень, – главный в стране Император, династия Драгонаров уже не прерывалась более тысячи лет со времен первого правителя. Есть Совет, но его функции вроде вторичны, я точно не помню, в него входят все крупные рода, включая нас, состоит из магов. Вроде так.

– Молодец, похвальная точность, – кивнул Алан, – а что является главным в сохранении этой династии, почему они?

– Как урок отвечаю, – улыбнулся Тан. – Император сдерживает драконов от безумия и страну от хаоса. Учителя мне так говорили, но это просто легенды.

– В каждой легенде есть доля правды, а некоторые правдивы целиком, – вздохнул в ответ пленник. – А как передается власть, помнишь?

– Меня учили этому в детстве, пока я ещё жил с матерью. После смерти правителя начинается Поиск среди наследников, и из них выбирается достойнейший. Только забыл, кто выбирает. Совет, наверное.

– Нет, не Совет, – Алан покачал головой. – Выбирает тот, кто хранит в себе проклятье до времени коронации нового Императора, чтобы передать ему власть. Только он может почувствовать достойного наследника, способного выдержать этот груз. Такова воля Арвиенны. Такова судьба Хранителя – ошибаться нельзя.

– Хорошо, – нетерпеливо поерзал Тан, – а зачем всё это? Я же спрашивал не про политику, а про тебя, как это связано.

– Ну как тебе сказать, позволь представиться, – он насмешливо поклонился, – Алан’Дейл, Хранитель Цеймарра. Правда, я сейчас слегка не в форме, так что можно просто Алан.

Тан поперхнулся и изумленно уставился на него. Хранитель! Не Император, конечно, всего-навсего второе лицо государства, а не первое, какая мелочь, правда? Дядя сошёл с ума! Если это правда, то в какую же передрягу втянул весь род Валдр! Легенды легендами, а вот государственная измена грозила казнью не одному главе рода, за такое уничтожали всех, включая, кстати, и самого Тана.

– Этого не может быть, он бы не посмел, он не знает, – попытался оправдать Шатеньи целитель.

– Знает, – усмехнулся Хранитель, – это и есть основная причина. А вот тебе об этом лучше не распространяться. Насколько я знаю Валдра твоя жизнь точно не станет преградой на его пути к цели. Так что лучше молчи, целее будешь. Да и вряд ли ты сможешь что-то сделать, никто не поверит.

– Я, пожалуй, пойду, – неуверенно пробормотал растерянный юноша и поспешно встал. В этот раз он тщательно закрыл за собой дверь, снаружи лязгнул засов. Алан привычным жестом растрепал волосы и снова стянул шнурком в хвост. Ну и зачем он втянул паренька в это всё? Правду он рассказал, дурак. Вот ляпнет где-нибудь, Валдр же с него шкуру снимет. Это жизнь Алана ему пока ещё нужна, а бастард, даже сильный маг, в таких вопросах идёт за разменную монету. Но что сделано, то сделано.

Потянулись долгие, нестерпимо долгие дни. Лиэрду Шатеньи надоело ежедневно навещать пленника уже день на пятый, он всё чаще закрывался в своем кабинете и напивался до поросячьего визга, ожидая доклад Гиля. Немногословный палач, не любивший выходить из своей каморки, вынужденный каждый день подниматься к своему хозяину, чтобы озвучить один и тот же ответ, уже наловчился уворачиваться от неизменно летевшей в него пустой бутылки. Тан вообще стал выходить из своей комнаты только по необходимости и всё больше времени проводил в подземелье, подолгу беседуя со своим невольным пациентом после лечения. И если пленнику эти разговоры были нужны, чтобы просто не сойти с ума, то Тан сам не понимал, почему его тянуло общаться с пленником. Стража на это закрывала глаза, во-первых, сколько длится лечение, а сколько разговоры, они не разбирались, во-вторых, прямого указания на этот счёт не было, а им самим было всё равно. Несмотря на всю ситуацию, Алан’Дейл оказался интересным собеседником, он довольно успел попутешествовать по миру, и его рассказы для домашнего паренька были сравни сказкам. Про сказки они тоже много говорили, вернее, Алан доказывал, что это всё правда. И иногда, глядя в чёрные глаза Хранителя, Тан сам начинал в это верить. Он ведь сначала и вовсе не поверил ему, да, наверное, и потом это казалось чем-то необыкновенным. Сложно принять, что ты стал частью легенды, это всё казалось таким далеким и нереальным в обычной жизни. А твой пациент, такой уязвимый и обычный, на самом деле могущественнейший маг, чья сила может удержать проклятье целого народа. Единственное, что уверенно убеждало его в этом, необъяснимая живучесть Алана. После того первого долгого разговора он перерыл кучу книг, но все они подтверждали слова, услышанные в подземелье. Алан’Дейл действительно был Хранителем Империи, а его дядя действительно был слишком жадным до власти предателем. Но что делать с этим знанием, он не понимал. Однажды Тан всё-таки попытался поговорить с дядей, но даже толком не начав, получил от родственника такую взбучку, что сам был вынужден проваляться почти целый день в постели, ожидая, пока подействуют эликсиры, к сожалению, магически лечить самого себя было невозможно. Как же он радовался, что не успел заикнуться, что знает, кто Алан на самом деле. В тот день он начал приходить к решению, что должен закончить этот кошмар, единственным выходом ему казался побег. Но как это сделать? Одна мысль у него была, но этот абсурд он решил оставить на крайний случай. Сердце Тана разрывалось, ночами он плохо спал, а когда наконец засыпал, то во сне приходили драконы: золотые, бронзовые, почти чёрные с мшисто-зелёной проседью. Сон рассыпался калейдоскопом картинок, мелькали горы, большой город, которого он не знал. Непонятные изматывающие сны. Просыпался он не выспавшимся и долго лежал, глядя в потолок, прежде чем встать и снова застегнуть на шее неизменный амулет. Однажды он так вымотался, что заснул, не сняв артефакт – в ту ночь снов не было, была пустота – липкая и неприятная. Но сны это одно, наверняка они навеяны разговорами с Хранителем, а вот жизнь – это уже совсем другая история.

Время шло, Тан всё чаще хмурился при лечении, сил он вливал и побольше, чем в самый первый раз, а толку становилось всё меньше и меньше. Начинал действовать неизбежный закон жизни: и море можно вычерпать, если только брать, но не заполнять. Алан тоже это понимал, впадая временами в мрачное молчание.

– Какой сегодня день? Я сбился со счёта.

– Седьмой день второго месяца лета, а что?

– Да так просто. Что слышно? Как ведут себя драконы?

Тан пожал плечами.

– Я не интересовался новостями, они же в столице в основном да на дальних рудниках в горах. Вживую я дракона и не видел ни разу, так на картинках. А что может быть не так?

– Я слабею, чувствую, как проклятье пытается сожрать остатки моих сил до назначенного срока. Долго я так не продержусь точно, а как только…, – он замолчал. – Впрочем, мне будет уже без разницы, – фальшиво бодро закончил он. – Ступай, я хочу отдохнуть.

И уже тише, самому себе сказал: «Осталось двадцать два дня или на сколько там меня хватит».

Тан послушно вышел. Пока он поднимался к себе, в голове крутилась одна бесконечная мысль – а если это и вправду конец? Что если через несколько дней прилетят драконы, и мир утонет в плавящем даже камни драконьем пламени? Но что может он? Он слишком мелкая сошка, послушно выполняющая приказы лиэрда. За последние дни лекарь точно уяснил, что для Валдра Шатеньи не существует препятствий на пути к выполнению его желаний, внутренних точно, внешних пока, ну если не считать упрямства Алана, тоже.

Но он не может оставить его на верную смерть. Даже если верить ему самому, что эта смерть скоро настигнет каждого в мире. А вдруг они ещё успеют найти императора и спасти всех? И это будет благодаря ему! Но как лекарь он понимал, времени не остаётся, уже не осталось. Скоро Алан просто не сможет достаточно далеко уйти сам, значит, надо решаться. День, максимум два на подготовку. План у Тана был, неплохой план. Но представляя лицо Алана в момент его осуществления, он заранее покатывался со смеха. Был у Тана один секрет, который знал только он и его покойная мать, что ж, придётся открыться Хранителю, другого выхода он не видит. Судьба всё решила сама.

***

На следующий день Шатеньи не выдержал и снова заявился в подземелье лично. Глядя на прикованного к столбу посередине комнаты человека, он внутренне содрогнулся. Чёрные, как смоль, волосы Алана прорезали седые пряди, белые даже сквозь грязь и кровь, тело покрывали багровые рубцы, не успевавшие полностью зажить за ночь, стоял прямо он с видимым усилием, на чистом упрямстве, и только глаза на осунувшемся лице мерцали черными непроницаемыми опалами.

Палач ещё не успел приступить к делу и, поклонившись, посторонился, пропуская вперёд своего господина. Остановившись перед пленником, он какое-то время молчал, разглядывая его. Алан тоже с удивлением смотрел на потрёпанного, явно пренебрегающего банальной гигиеной, отёкшего, страдающего с похмелья лиэрда, растерявшего весь свой лоск. Перед ним стоял жалкий пьяница, а не тот щёголь, что с лёгкостью придумал и осуществил план-ловушку для Хранителя. План не удался – пострадали они оба.

– Ну что теперь ты мне ответишь, Алан’Дейл, стоит ли это всё каких-то жалких легенд? Уступи, и мир будет у твоих ног, – Валдр попытался принять привычную напыщенную позу, но покачнулся.

– Если я уступлю, то мира просто не будет. Благодарю покорно, но отвечать за его гибель перед богами я не хочу.

– Ты можешь с ними встретиться и раньше срока, – легко выходя из себя, прошипел Валдр.

– Жалок тот, кто ждёт смерти, не смея умереть, – Алан усмехнулся.

Этот короткий смешок вывел Шатеньи из себя почище плевка в лицо. В остервенении схватив первый попавшийся под руку инструмент, он обрушил на беззащитного пленника такой град ударов, что остановился лишь от брызнувшей прямо в глаза крови. Выругавшись, он отшвырнул своё орудие и выскочил за дверь, бросив на ходу:

– Закончи с ним. Не до смерти только, иначе лично шкуру спущу.

Палач, оглядев повисшее на цепях тело, покрытое рваными, до костей ранами, только приказал отнести его в камеру и позвать целителя, сетуя на непрофессионализм своего господина, вот он бы растянул удовольствие на несколько часов, а тут…

Несколькими часами позже Тан вышел из камеры с твёрдой решимостью, что так дальше продолжаться не может, он должен спасти Алана, завтрашний день он не переживёт, ему нужно бежать, им нужно бежать. Сегодня первый раз за всё это время пленник очнулся только к концу лечения. Раны отказывались стягиваться, лекарь приложил все свои силы, чтобы просто свести края и остановить кровотечение. Учитывая какое количество настоек он в него влил, тот должен был плясать от переизбытка сил, но снадобья уже не действовали. Надо попытаться, это последний шанс. Но уверенность его снова поколебалась, может, попробовать ещё раз поговорить с дядей… Да, предыдущий разговор у них не задался, но если осторожно начать и быть начеку…

Валдр Шатеньи сидел в своем кабинете и яростно беседовал с очередной бутылкой самогона.

– Ну какая ему разница, кто станет следующим императором, упрямый щенок! Во мне течёт императорская кровь! Да, по младшей линии, но какая разница, прямых наследников всё равно нет! А этот глупый ритуал с передачей якобы власти над драконами – всего лишь устаревшая никому ненужная традиция, которая стоит поперёк глотки. Тоже мне символ власти! Этот упёртый идиот всё портит, он должен был в положенный трёхмесячный срок признать меня наследником и спокойно наслаждаться всеми положенными Хранителю привилегиями, так нет, он, кажется, предпочитает сдохнуть лишь бы не уступить. Почти месяц прошёл! А толку ноль. Я же всё предусмотрел! – то крича, то переходя на гнусавые пьяные всхлипы, жаловался он сам себе, – всё предусмотрел. Ну какой план был! А этот дрыхр безголовый! Он-то помрёт, туда ему и дорога, а мне что теперь делать?

Жалобы становились всё более бессвязными, держать голову становилось всё труднее. В дверь негромко постучались.

– Кто там? – рявкнул Валдр, пытаясь приподняться.

Робко заглянул Тан.

– Ваша светлость, – Он оценил состояние дяди и хотел быстро захлопнуть дверь, но не успел.

– А это ты, заходи. Что там у тебя? Ты почему бездельничаешь? Тебя давно жизни не учили? Где старик, который должен тебя учить, чтобы ты не шлялся без дела?

– Мастер Квирент в отъезде, вы же помните, его не будет ещё больше месяца. Я уже сделал то, что вы приказали. Но я бы осмелился вам сказать, что с каждым днём мне всё труднее лечить… Может, надо…, – Тан пробовал подобрать слова, прижимаясь спиной к двери, не смея подойти ближе.

– Меня не волнуют твои трудности, мальчишка. Дармоед, отрабатывай свой паёк и не суй нос в не свои дела! Я бы ещё ублюдков не спрашивал, что мне делать, а что нет! Сдохнет – туда ему и дорога! Вон отсюда, пока не отправился вслед за ним! – Валдр покачиваясь встал и направился было к Тану, но, запнувшись, не удержал равновесие и растянулся на полу.

Тан, воспользовавшись ситуацией, выскочил за дверь, уже в коридоре, прижавшись спиной к стене, выдохнул – ну что ж, он попытался. Разговор, правда, получился коротким. Решение уже принято, осталось его реализовать.

– Ох, мать Арвиенна, что я творю, – причитал он, набивая сумку настойками и эликсирами, как собственного изготовления, так и опустошив секретный шкафчик наставника, к которому давно подобрал ключ, в нём тот хранил особо редкие и дорогие зелья, используемые в крайних случаях. «Ну, будем считать, что случай настал», – подумал Тан, выгребая их все. Потом потянулся к сундуку и, вытряхнув на пол его содержимое, открыл крышку второго дна. Там в глубине тайника лежали женские наряды, аккуратно свёрнутые платья его матери, некоторые ушитые под более тонкую фигуру. Перебрав их, Тан оставил два самых тёмных и простых и даже с них быстро оборвал все кружева, чтобы они больше напоминали платья простолюдинок. Так, ещё туфли, но они не подходили для долгого перехода, значит, оставляем башмаки. Косынки на голову. Вроде всё.

Парень оглядел комнату, посомневавшись, всё-таки засунул в сумку справочник, пару сменного белья и запечатанное письмо, которое ему отдала мать перед смертью с указанием открыть его, когда её не станет. Открыть-то он его открыл, да вот только прочитать не смог, оно было написано на неизвестном языке. И кому бы он его ни показывал, никто так и не смог не то, что перевести – просто распознать эти символы. Поэтому он хранил его из ностальгии, вот и сейчас планируя покинуть замок, который целых семь лет был его домом, он бережно засунул письмо между страниц книги.

Ну что ж, настало время для непростых решений. Сторону он выбрал, теперь бы узнать точно, что она правильная.

***

Арвиесса

Агенты отработали хорошо. Сколько денег было потрачено на это, Тирент давно не считал, главное, что цели достигнуты. Волнения в народе, искусственно подогретые, достигли, наконец, массового явления. Всё-таки «стадное чувство» – великая вещь, как легко становится завести толпу, когда сват, брат, зять каждого третьего заученно вопит нужные лозунги. И вот за ними уже повторяют все. Неважно, какую чушь орать, смысл никого не интересует. Гранд-лиэрд Тирент довольно улыбался, глядя из окна на волнующееся человеческое море. Конечно, зачем нужны народу нахлебники из императорской семьи, ведь есть Совет. Эти заслуженные граждане сами себя обеспечивают, они будут радеть за страну, ведь им принадлежат основные земли Цеймарра, они снизят налоги, ведь их не нужно содержать, они дадут больше свободы людям. Как красиво всё звучит, хоть сам верь всему сказанному. Теперь осталась пара завершающих штрихов, и многолетний план будет завершён. Пожалуй, пришло время окончательно закрыть тайную стражу, их и осталось-то там три калеки, но этот капитан причинял слишком много проблем. Вириесд не дурак, он всё давно прекрасно понял, и будучи не способным повлиять на происходившее в одиночку, просто упорно тормозил неизбежные процессы. Но Тирент пока не был готов устранять его физически. Да, их род не входил в Совет, но всё-таки был достаточно древним и влиятельным, чтобы просто так спустить убийство наследника. Отец Орнадо возглавлял корпус пространственников, и если сейчас маги держали нейтралитет, объявив, что ни поддерживать смену власти, ни активно ей препятствовать они не будут, то такой шаг может нарушить это хрупкое равновесие. Нет, Орнадо Вириесда надо отправить в родовое поместье, под крылышко к мамочке, убрать из столицы. Пусть отдохнёт. А потом уже пристроить куда-нибудь подальше, когда всё уладится, послом на южные острова, например. А повод, о, повод он придумал идеальный. Тирент посмотрел на переговорник, он как раз ждал сообщения об этом с минуты на минуту. Отойдя от окна, скинул камзол, всё-таки жарко этим летом, последние годы изрядно располневший он перестал любить лето, предпочитая зимнюю прохладу. Морозов, как на севере, в столице практически не бывало, да и по улице он передвигался только по желанию, в повседневной жизни пользуясь исключительно порталами, благо ориентиры всех основных точек, где он бывал, уже настолько крепко сидели в памяти, что порталы открывал почти рефлекторно. Часто ему было лень даже пройтись по коридорам. Силой гранд-лиэрд обделён не был, помнится в молодости уже тогда амбициозный Ульрих Тирент сильно переживал, что преемником Хранителя был выбран не он, а его однокурсник из захудалого рода Арландел. Надо сказать, если бы Хранителем тогда выбрали его, это значительно облегчило положение дел сейчас, да и скольких смертей можно было бы избежать, ну, может быть, кроме одной. Ждать естественной смерти Императора он не собирался. А вот наследников можно было просто признать негодными к приёму власти, да и простофиля Ван’Дейл был бы жив, его смерть была самой простой из всех, он так и остался провинциальным дураком, не видящим ничего у себя перед носом. Вот с его преемничком не повезло, Алан’Дейл изрядно попортил крови гранд-лиэрду, правда, он сам виноват, не нужно было поручать дело этим недоумкам из Совета, но Тирент же не знал, что Ван выберет не такого же рохлю, как он сам. Правда, уже месяц о Хранителе нет никаких известий, можно надеяться на то, что он покоится где-то с миром и не спутает карты в самый неподходящий момент. Да-а, сколько лет ждал Ульрих с тех пор, как его желания оформились в конкретную цель, ещё столько же потребовалось на устранение всех препятствий к заветной власти. А уж найденный на задворках императорской сокровищницы неучтённый амулет, который был записан в скромной графе «неизвестные данные, сила минимальна», на проверку содержащий проклятье мгновенной старости! О, этот амулет и стал его путеводной звездой. Судьба Империи была решена в тот момент, когда тщеславный, только что выбранный главой Совета маг наблюдал в своем кабинете за смертью от старости полугодовалого котёнка.

Его мысли прервала трель завибрировавшего амулета связи, сообщение было предельно коротким «Всё», но большего и не требовалось. Дело было сделано. Теперь осталось известить Орнадо о его профнепригодности. Тирент расплылся в самодовольной улыбке, стоит пообедать перед этим, а то вид угрюмого капитана вечно портил ему аппетит.

Спустя два часа в большом зале заседаний стоял Орнадо Вириесд в измазанной сажей куртке. Члены Совета, заранее извещённые об экстренном собрании, ёрзали на своих местах, некоторые не осмеливались посмотреть ему в лицо, отводя глаза и прячась за ненужными бумагами. Председатель Совета даже встал со своего места, объятый гневом, его бордовое лицо выражало такое негодование, что не будь Орнадо уверен в его виновности в произошедшем, принял бы за искренние переживания.

– Как?! Как вы могли допустить? – восклицал Тирент. – Храм самой Арвиенны! Главный храм страны разрушен до основания! Даже алтарный камень раскололся от пламени! Как вы могли допустить такое святотатство?! Как мы сможем восстановить храм за такие короткие сроки? Вы должны были отвечать за порядок в городе. И что мы видим? На улицах толпы народа, призывающие восстановить хоть какую-то власть и остановить хаос! Бандиты и мародеры посреди бела дня поджигают лавки честных граждан! Люди боятся ходить поодиночке! И всё это за какие-то два месяца. Где ваши люди, которые должны хранить наш покой? Где стража, обеспечивающая безопасность государства? Где, в конце концов, шляетесь вы сами, когда безумная толпа поджигает оплот нашей веры? Я считаю, что вы недостойны больше занимать столь ответственный пост. Видимо, наш покойный император, да упокоит Хейлиль его душу, ошибся в своём назначении. И раз уж сейчас идет время Поиска, я как глава Совета ставлю на голосование вашу немедленную отставку! И расформирование вашего отдела с созданием более дееспособного образования. Вас следовало бы казнить за столь невероятное пренебрежение оказанным вам высоким доверием, но учитывая прежние заслуги и решение о вашем назначении, принятое самим повелителем, вторым вопросом я выношу Совету вашу ссылку в родовое поместье. Уважаемые члены Совета, предоставляю решать вам.

Гранд-лиэрд тяжело опустился в кресло, внимательно оглядывая сидящих советников. Каждый из них, поймав его взгляд, тут же поднимал руку в знак согласия. Кто-то быстро, кто-то нерешительно, но «за» высказались единогласно. Орнадо смотрел на этот фарс спокойным, кажущимся абсолютно безмятежным взглядом. Он давно ждал чего-то в этом роде, ему было даже интересно, до чего они могут дойти. Вспыхнувший сегодня храм был для него неожиданностью, но ровно до того момента, как он лично осмотрел специально разрушенный алтарь. Что ж, Совет сделал всё возможное, чтобы не допустить хоть малейшего шанса коронации нового императора, без благословления богини любые претензии на престол считались необоснованными. Его ссылка тоже была вопросом времени. В недавнем разговоре с отцом он пытался уговорить его поднять корпуса на защиту. Но Лайднел Вириесд сказал, что пока он не увидит наследника, представленного Хранителем, учебные корпуса магов всех направлений будут держать нейтралитет и ввязываться в эту делёжку власти не намерены. Да и сами корпуса большой силой не являлись, надо признать, сильных магов-наставников набиралось максимум десять-пятнадцать на каждом потоке, целителей можно было не считать, а курсантов учителя втягивать в политику не позволили бы ни за что. «Слишком молоды и безмозглы», как нелестно выразился глава пространственников.

– Итак, – самодовольно подытожил Председатель. – Решение принято и обжалованию не подлежит. Орнадо Вириесд, вы должны в течение суток покинуть столицу.

Орнадо пожал плечами, развернулся и, не удостоив никого ответом, вышел из зала. Собственно говоря, сутки даже много, портальщику могли и час дать, так что у него оставалось время забрать с собой кое-какие документы, попрощаться с верной секретаршей, невозмутимо продолжавшей разбирать бесконечные бумаги, несмотря на всю сложившуюся ситуацию, и спокойно отбыть домой. При этой мысли он поморщился, как от зубной боли, это был самый большой минус всей ситуации. Если с отцом Орнадо общий язык находил легко, периодически общаясь на повышенных тонах, но неизменно приходя к согласию, то с матерью он старался держать связь на расстоянии, начиная с момента поступления в корпус, то есть уже лет пятнадцать. Нет, его матушка была прекрасной любящей женщиной, периодически забывавшей, сколько лет её единственному сыну и вываливающей на него весь запас своей нерастраченной любви и заботы, старшие дочери давно разъехались по стране и пока только готовились порадовать мать внуками. Орнадо хватало минут на двадцать, потом у него срочно появлялись дела, куда он и отбывал, не стесняясь открыть портал посреди гостиной. Слава богам, Розалинда Вириесд только огорчённо всплескивала руками и, гордясь столь занятым сыном, посылала ему вслед воздушный поцелуй. Последние пара лет осложнялись тем, что она решила, что отпрыску пора обзаводиться собственной семьёй и усилила наступления на этом участке фронта, поэтому в поместье он в последний раз был как раз два года назад, а при приезде родителей в столицу практически жил на работе. А тут такое счастье для материнского сердца подвалило.

Занятый этими мыслями, Вириесд раскладывал бумаги, собранные им за последние несколько месяцев, решая, что из этого стоит взять с собой. Прямых доказательств не было никаких, так, отчёты, но, подумав, он небрежно запихнул в сумку почти всё. Не пригодятся – камин растопит. Потратив ещё часа три на улаживание дел, он со вздохом начертил прямо в кабинете схему портала и вышел уже в центре гостиной Вириесд-ола.

Сбросив гранд-лиэрду Тиренту короткое послание «Вириесд отбыл», секретарша аккуратно собрала те документы, которые действительно содержали компромат на небрежных в маскировке членов Совета и которые так и не дошли до стола капитана тайной стражи её стараниями, сложила в пухлую папку и покинула кабинет. Здесь ей больше делать было нечего. А вот подстраховаться на случай очередной смены власти не мешало, поэтому папка вместо того, чтобы лечь перед председателем Совета, была тщательно спрятана среди личных вещей дальновидной женщины.

***

Когда тёмно-фиолетовые сумерки уже отцвели на горизонте, и в права вступила душная летняя ночь, Тан зашёл в тюремную караулку, неся с собой объёмную корзину, из которой помимо вкусно пахнущей снеди призывно выглядывала глиняная бутыль на добрых два литра.

– Господа, это прислали для вас с кухни, – провозгласил он, ставя корзину на стол.

– С чего такая щедрость? – прищурился старшина. – И почему ты приволок?

– Не повезло, – пожал плечами Тан, – шёл мимо кухни, меня и припрягли. Говорят, сам лиэрд распорядился. Вроде как что-то там выгорело у него. Вот и празднует, а не просто пьёт, – хихикнул он, – с кухни и решили поделиться. Но если вы против, я заберу.

– Стоять! – взревел раненым быком небритый стражник, выхватывая из его рук корзину. Нежно прижав бутыль к груди, он махнул рукой. – Иди, иди отсюда. Эй, ты куда?

– Фонарь снова забыл, – ответил через плечо Тан, удаляясь вглубь коридора.

– Растяпа, – протянул караульный, тут же забыв о мальчишке.

Через полчаса по всему подземелью разносился раскатистый, на несколько голосов, храп.

Вернувшийся на цыпочках лекарь обшарил карманы стражников и, вытянув увесистую связку ключей, бегом кинулся обратно. Уже предупреждённый им пленник с недоумением смотрел, как тот кинулся подбирать ключи от кандалов.

– Ты уверен, мальчик? – хрипло спросил Алан. – Назад дороги не будет, а шанс выбраться живыми один к ста.

– Я уже говорил, что не мальчик. Помоги лучше! – раздраженно ответил Тан и бросил ему вторую связку ключей.

Когда цепи и ошейник были сняты, Алан с наслаждением потёр багровый след на шее.

– Хорошо-то как. Мне бы одежду какую, а то…

– Давай быстрее, переодевайся, – передав ему один узел, юноша и сам начал быстро раздеваться.

– Э–э, тут женская одежда, – удивлённо развернул платье пленник. – Не уверен, что смогу достаточно убедительно, хм, изобразить женщину, – подобрал он наконец слова.

– Сможешь, сможешь. Да не рассуждай ты, некогда, нам надо до рассвета выскользнуть. Пожалуйста, сделай как я прошу. Я потом всё объясню, по крайней мере, постараюсь, – задумчиво закончил он.

Алан, вздохнув, начал разбирать на составляющие женский наряд, получалось плохо, раньше снимать он с дам одежду снимал, а вот одевать их как-то не приходилось, ну а количество крючков и застежек чуть было не подвигло его остаться в камере, и дракон с этим миром. Уже переодевшийся Тан чуть не рассмеялся в голос, глядя на то, с каким лицом его спутник крутил в разные стороны нижнюю юбку, пытаясь определить, где же у неё застёжка.

– Через голову надевай, там завязки, – посоветовал он сквозь смех, потом махнул рукой и в две минуты с ловкостью профессиональной горничной облачил Алана в платье. Отошёл на шаг и скептически осмотрел рослую, хоть и тощую фигуру в слишком короткой на его рост юбке. Поверьте, корова в седле – это эталон изящества, по сравнению с грязной обросшей физиономией, выглядывавшей из-под белоснежной косынки. И если грязь с лица и рук они немного смыли специально принесённым лосьоном, то на вопрос о многодневной щетине целитель только отмахнулся.

– Пей, – Тан сунул ему в руки флакон, – это самый сильный эликсир из имеющихся, здоровый бегал бы после него суток трое без отдыха, тебе, надеюсь, на день хватит, потом главное выспаться.

Алан, поморщившись (закон, чем полезнее лекарство, тем оно противнее никто не отменял), залпом опустошил пузырек, по мышцам побежало приятное тепло.

– Ну и? Каков твой план дальше? Подождём, пока все, кто увидит меня, умрут от смеха, а потом вальсирующей походкой выйдем победителями на свободу? – Алан ехидно оскалился.

Тан вздохнул и попросил:

– Поклянись, что всё что ты сейчас увидишь, останется между нами, и без моего разрешения никто этого не узнает.

– О чём ты?

– Клянись, – упрямо нахмурился парень.

– Хорошо, – Алан примиряюще поднял руки. – Клянусь своей честью и жизнью, что сохраню доверенную мне тайну, – Он царапнул ногтем по рубцу на руке, тот с готовностью набух кровью, Алан растёр каплю между пальцев, и в воздух поднялось красное облачко – знак магической клятвы.

Тан благодарно кивнул и расстегнул цепочку на шее. В то же мгновение черты его лица поплыли, отросшие внезапно волосы упали каскадом на узкие плечи, платье расправилось на сформировавшейся девичье фигурке. Алан наблюдал за этим с ошалевшими глазами – арттень! Но арттени такого уровня, чтобы так натурально изменить пол, были редчайшими артефактами и все до одного находились на строжайшем учёте в императорской сокровищнице. Их невозможно было почувствовать, распознать, только разомкнув контур, они переставали действовать. Теперь стали понятны все нестыковки в поведении и внешности, цеплявшиеся подсознанием, но не подтверждающиеся, стоило об этом задуматься. Слишком робкий, слишком мягкий и участливый для юноши целитель со смешными кудряшками просто-напросто оказался девушкой. А ещё появилось неодолимое желание встать перед ней на колени и воздать хвалу всем богам одновременно, всё заняло свои места, круг замкнулся – Хранитель нашёл свою императрицу. В зелёных глазах девушки блеснули радужные искорки.

– Ты чего? – Она удивлённо воззрилась на склонившегося в глубоком поклоне Алана.

– Я наконец нашёл Вас – начал он.

– Потом, – перебил Тан, или Тана, или как ещё. – О, как раз удобно наклонился.

Девушка застегнула артефакт на шее Алана, слишком короткая цепочка послушно вытянулась, охватывая шею мужчины. Через несколько минут в заднюю дверь проскользнули две женские фигуры, одна хрупкая, невысокая, с копной блестящих рыжевато-каштановых волос, а вторая рослая, несколько грубоватая, но, несомненно, женская, с весьма весомыми достоинствами, которые она периодически нервно поправляла. За спинами девушек были небольшие узлы с вещами. У самой стены их остановили караульные.

– Эй, красавицы, вы куда это на ночь глядя?

– Ох, дяденьки, так нам надо засветло до деревни успеть добраться, а уж и светает, по ночи-то дюже боимся трактом одни ходить, а идти далече, – затараторила мелкая, незаметно пихая подругу в бок.

– Да, да, шибко страшно, – хрипло поддержала её та, снова поправляя грудь, а заметив ставший сальным взгляд стражника, поспешно запахивая накинутый на плечи платок.

– С чего такая спешка? Украли чего? – нахмурился второй.

– Да что вы дяденьки! – завыла в голос девушка. – Кральку кухарка выгнала, она тарелку разбила, дорогущую. А вдруг лиэрд осерчает, вот и хотим успеть к родне в деревню утечь. Ну пожалуйста, – Она бросилась на колени, дёргая за подол вторую, – Ну что нам, из-за тарелки пропадать теперь? Его светлость уж какой день злой, как вовсень по зиме, ему служанку прибить и за дело-то не посчитает, а у нас мать старая в деревне-то. Вот, смотрите, кроме тряпья и нет ничего с собой, – Она с готовностью вытряхнула содержимое одного узелка на мостовую.

– Вставай, вставай, девка. Пошли вон отсюда, чтобы через пять минут духу не было, – махнул рукой в сторону ворот стражник постарше. И глядя вслед двум убегающим фигуркам, пробурчал: – Вот бедовые девки, но красивые, ну, по крайней мере, младшая.

– Зато у старшей подержаться есть за что, – хохотнул второй.

К тому моменту, когда, выбежав из ворот через приоткрытую для них калитку, беглянки неожиданно свернули с дороги и скрылись в ближайшем леске, стражники и вовсе забыли этот забавный эпизод.

Через час быстрого бега по еле заметным лесным тропинкам, как объяснила девушка, здесь они с наставником часто собирали целебные травы, так что лесок она знала наизусть, они вышли на небольшую полянку и рухнули без сил в мокрую от утренней росы траву.

– Как думаешь, уже хватились?

– Зависит от того, проснулась ли стража, Ваше Величество.

Девушка недоумённо перевернулась и забавно склонила набок голову.

– Тебя вроде до этого по голове сильно не били. С чего Величество-то? Я тот же Тан, что лечил тебя все эти дни. Ну, не совсем тот же, – поправилась она, – ну, в общем, ты понял.

– Так вы не знаете? – Алан от удивления вскочил на ноги. – Вы ничего не знаете! Я подумал, что просто не хотите открыться мне, ведь баллады и…

– И старые сказки, – закончила Танна, – это просто старые сказки, которые я хорошо знаю благодаря матушке, я же говорила, она любила рассказывать их мне.

Алан’Дейл упал перед ней на одно колено, но в женском облике это выглядело настолько комично, что девушка не удержалась и расхохоталась в голос.

– Слушай, давай продолжение этой сказки ты мне объяснишь по дороге и не так коленнопреклоненно, а? Иначе я умру со смеха.

Алан сначала обиженно нахмурился, но потом, осознав абсурд ситуации, присоединился к ней. Отсмеявшись, стали решать куда идти.

– Нам нужно попасть в главный храм Арвиенны до следующей полной луны, по моим подсчётам у нас осталось не более трёх недель, а скорее всего, меньше. Пожалуйста, не спорьте, я объясню всё по дороге! Поверьте мне, Тан… Простите, я так и не узнал настоящего имени.

– Эвриетанна или просто Танна. Я так привыкла откликаться на Тана, что это имя тоже подойдет.

– Вы… – Он запнулся о прищуренный взгляд девушки, – ты расскажешь мне, как же вышло, что тебе пришлось скрывать истинный облик?

– По дороге, – рассмеялась она. – Пожалуй, надо начинать двигаться, конечно, нас не узнают, но встречаться с дядюшкой я всё-таки не хочу.

– Валдр Шатеньи действительно твой дядя?

– Ну он брат моей матери, значит, я прихожусь ему племянницей, – пожала плечами Танна.

– Он знает, что ты… – Алан замялся, подбирая слова, – что ты девушка?

– Нет, об этом знаю только я и теперь ты. Мама говорила, что так будет лучше, и, знаешь, пожив в Шатеньи-оле, я с ней абсолютно согласна. Когда у тебя нет покровителей, быть мальчишкой гораздо лучше.

– То есть ты всю жизнь прожила в арттени?! – Он аж привстал от удивления.

– Нет, конечно! Я её надела после смерти матери, когда была вынуждена переехать к дяде. Наш дом сгорел вскоре после её смерти, да и я была слишком мала, чтобы жить там без опекуна. Так что, собрав оставшиеся пожитки, я приехала в Шатеньи-ол уже под видом Тана. А в замке снимала арттень только на ночь, благо у меня была отдельная комната, на которую расщедрился Валдр, решив, что я хоть и незаконнорождённый, но всё-таки негоже селить меня со слугами. Это значительно облегчило жизнь. Но всё-таки семь лет я прожила под видом Тана.

Какое-то время они шли молча. Алан, подоткнув юбку выше колена, шёл широким мужским шагом, шипя сквозь зубы, когда подол или платок всё-таки цеплялись за ветки и кусты. Наконец он не выдержал.

– Ну как в этом ходить?!

– Ага, – немедленно откликнулась девушка, – как бедных женщин наряжать во все эти оборочки и кружева, так красиво, а как самому походить, так неудобно. Терпи!

– Так я и терплю! Но это же неудобно!

– Стерпится, свыкнется! – Танна откровенно зубоскальничала. Алан вскинул руку в защитном жесте.

– Не приведи богиня!

К полудню тропинка стала более нахоженной, и по ней стало возможным идти рядом. Шли медленно, Алан всё больше начал хромать и периодически останавливался отдышаться. Танна сначала просто наблюдала за ним, потом, понимая, что ещё немного, и он просто упадёт, упадёт, но не признается в своей слабости, громко заявила:

– Я устала, нужен привал!

Они остановились у небольшого ручейка, весело журчавшего между корней. Напившись и умывшись, присели отдохнуть в тени стройного вяза, чьи серебристые листья тихо шуршали в такт ветру. Еды у них с собой не было, нужно бы выходить к какой-нибудь деревеньке, но проблема была в том, что денег не было тоже. Танна никогда ничего не покупавшая сама – за работу ей не платили, потому что лечила она только челядь замка, а едой и одеждой Шатеньи племянника худо-бедно снабжал – просто про них не подумала. Где остались вещи Алана, неизвестно. А обобрать стражников им помешали совесть и отсутствие времени.

– Можем отработать, – пожал плечами Алан, – дров наколоть там или ещё что-нибудь.

Танна молча покрутила пальцем у виска. Алан, опустив взгляд, наткнулся на пышный бюст и насупился.

– Ну, арттень и снять можно.

– Ага, и остаться в женском платье, только ещё с физиономией, при виде которой минимум стражу звать надо, а максимум – вешать на месте. Ты на себя в зеркало давно смотрел?

– Да как-то не до того было, – огрызнулся Алан, но спорить перестал. – Ладно, дойдём, там что-нибудь придумаем.

Арттень он всё-таки снял, Танна настояла, что ей надо провести осмотр. А вот с раздеванием получилась накладка. Алан наотрез отказывался раздеваться при девушке.

– Да что я там не видела ещё, – кипятилась она.

– Тогда ты была, м-м-м, одного со мной пола, – упирался Алан, – это разные вещи.

– Я целитель! Це-ли-тель!

В конце концов, сойдясь на том, что он разденется до пояса, Эвриетанна начала осмотр. Пройдясь пальцами по набухшим, кровоточащим при прикосновении рубцам, за сутки не уменьшившимся ни на гран, она расстроенно вздохнула.

– Ты истощён, я даже ещё раз бодрящими настойками тебя сейчас напоить не могу, они потянут последние силы на кратковременный прилив сил, а потом наступит откат. Тебе нужен полноценный отдых, это единственное доступное лекарство.

– Ничего, коронуем Ваше Величество, и я смогу отдохнуть, – Алан неуклюже застегивал крючки корсажа.

– Кстати о коронации! Рассказывай, время есть. До деревни здесь лид пять, за пару-тройку часов дойдём, как раз к вечеру.

Она поудобнее устроилась на траве, и, сложив руки на коленях, приняла позу прилежной ученицы, только глаза лучились смешинками.

Алан улыбнулся и сел напротив.

– Ну что ж, действительно, пришло время. Вы помните, – он снова перешёл на официальный тон, – наш разговор, там в подземелье о старых сказках и балладах? Так вот, к счастью или к сожалению, но это не сказки, это настоящее, в котором мы живём. Действительно, более тысячи лет назад драконами овладело безумие, и они уничтожили половину нашего мира, сжигая всё без разбора. Остатки людей укрылись в пещерах и взмолились к богам, прося о защите. И защита была дана – в лице Императора, человека, владевшего всеми тремя видами магии: исцеляющей, пространственной и стихийной. Только он, приняв на себя проклятие, поразившее драконов, смог выжить, лишившись магии, но приобретя власть над потерявшими разум драконами. Отныне они стали обычными бессловесными животными, подвластными воле одного человека. Арвиенной был выбран и первый Хранитель, тот, чьей силы хватало бы, чтобы удержать проклятие в течение трёх месяцев после смерти императора и передать его избранному наследнику. Ибо хоть претендент и должен был быть одной крови с повелителем драконов, но уровень силы не определялся старшинством или законностью рождения. Если же в трёхмесячный срок проклятие не будет передано во время коронации нового императора, то оно убьёт хранителя и вновь вырвется на свободу, погубив в драконьем пламени мир. Более тысячи лет всё шло своим чередом, срок жизни императора всегда был больше срока большинства людей, сменилось всего одиннадцать повелителей, и каждый раз поиски были простыми и короткими. Это первый раз со времён драконьего безумия, когда наследника пришлось искать таким сложным путем. В столице достойного не оказалось…

– Как ты это узнал? – перебила его Танна, до этого внимательно слушавшая.

– Я как Хранитель чувствую зов нужной крови и магии. Вас я не распознал из-за арттени, изменявшей не только внешность, но и саму суть. Как только артефакт был снят, я сразу понял, кто именно передо мной. Но теперь из-за сложившейся ситуации у нас осталось меньше трёх недель, чтобы провести коронацию.

– То есть ты должен передать мне проклятье, которое выжжет мою магию, а взамен я получу корону и право летать на драконах?

Алан улыбнулся, всё-таки она слишком молода. Все другие императоры всходили на трон в достаточно зрелом возрасте, да и императриц в стране ещё не было.

– Да, моя повелительница, вы всё верно подметили, – он склонил голову.

– Хорошо, предположим я соглашусь, только предположим, – на этой фразе Алан напрягся.

– Но у вас нет выбора, если вы откажетесь, погибнут все, включая вас саму.

– И всё же пока предположим. Почему ты не можешь передать мне дрыхрово проклятье сейчас? Зачем тащиться до столицы, теряя драгоценное время? Хранитель есть, будущий правитель есть, что ещё надо? Одобрение Совета?

– Нет, у Совета нет такой власти. Но нужен алтарь Арвиенны и одобрение самой богини. Без её благословения провести ритуал невозможно.

– Понятно, – протянула девушка, – и что потом? Что я буду делать потом?

– Править, – недоуменно ответил Алан’Дейл.

– Но я не умею! И главное, не хочу!

– Мы не всегда властны над своей судьбой, – задумчиво ответил Хранитель, – груз ответственности у каждого свой и жертва тоже своя.

– Хорошо, как говорится, я подумаю об этом завтра, – Танна решительно поднялась. – Ты как? Идти сможешь?

– Конечно, Ваше Величество, – Алан с готовностью поднялся, стараясь как можно незаметнее опираться о дерево.

– Я Танна! – девушка повысила голос. – Просто Танна и на «ты». Будешь мне величествовать, откажусь короноваться, и плевать на всё.

Алан молча кивнул, принимая упрёк. Они двинулись дальше по тропинке, становящейся всё более нахоженной, видимо, сюда уже добредали деревенские жители в поисках ягод.

– Расскажи о себе, если хочешь, конечно, как получилось, что ты была вынуждена жить у дяди, да ещё постоянно скрываясь? Ведь ты принадлежишь к роду Драгонаров, а они ещё ни разу не бросали своих детей, – через какое-то время попросил Алан, его съедало любопытство.

– Расскажу, – пожала плечами она, – ничего особо интересного там нет. Меня смущает только одно. Ты говоришь, что я принадлежу к роду Драгонаров, но как?

– Кто был твой отец? – повернулся к ней Хранитель.

– Не знаю. Но тогда… Да, действительно не знаю, – ошеломлённо протянула девушка. – Пожалуй, теперь я сама стала понимать чуть больше.

– Что именно?

– Ну, наверное, лучше по порядку, – Танна секунду помедлила, в голове всплывали давно забытые картины детства.

Небольшой дом, где хватало место для молодой мамы с маленькой дочкой и пяти доверенных слуг, стоял посреди роскошного сада. Цветущие яблони и вишни весной наполняли его сладким ароматом, плакучие ивы на берегу небольшого искусственного пруда, давали тень в знойные летние дни, аккуратные розарии радовали глаз яркими крупными цветами. Сад был окружен кованым забором, чужие в него не допускались. Две лохматые жизнерадостные собаки дополняли идиллию своей беззаботностью, в охране дом особо не нуждался. Он располагался довольно далеко от столицы, на теплом юге, где климат был благоприятен для детей. Вайорис Шатеньи – молодая двадцатипятилетняя женщина с немного крупноватыми, но приятными чертами лица и мягкой пышной фигурой приехала в заранее подготовленный дом с младенцем на руках. Кормилица, кухарка, горничная, конюх и садовник – вот и весь штат небольшой усадьбы, который был давно готов к её приезду. В этом доме не задавали вопросов, все желания предупредительно выполнялись. Маленькая Эвриетанна купалась во всеобщей любви и заботе. Девчушка с очаровательными кудряшками и необычными глазами росла настоящей принцессой, с возрастом зелень глаз начала преобладать над другими цветами, оставшимися только искорками в глубине радужки. Вайорис души не чаяла в дочери, они подолгу играли вместе, гуляли по саду, она пела ей красивые старинные песни и часто читала сказки и легенды, книжки с которыми были такими красочными, что картинки в них, казалось, оживали под пальцами Танны. Когда девочка подросла, настало время обучения, в доме появились учителя. Вайорис не раз пришлось доказывать дочери, что все те скучные науки, которыми мучат её преподаватели, пригодятся ей в жизни. А вот магии её пока не учили – рано, дар полностью раскрывался к четырнадцати-пятнадцати годам, именно в этом возрасте юные маги отправлялись в корпуса своего потока, ну а Танне был обещан личный наставник. Когда она спрашивала мать, почему они живут столь уединённо, то получала только уверения, что всё это делается исключительно для безопасности, и со временем Танна приняла как данность, что окружающий мир таит какую-то угрозу. Про отца Танна тоже спрашивала, но узнала лишь то, что он есть, он любит и оберегает их, но кто он и почему ни разу за столько лет не появился в усадьбе, Вайорис не говорила и запрещала говорить Танне. Безмятежное детство кончилось, когда внезапная болезнь поразила Вайорис Шатеньи, приехавший лекарь только развёл руками, увы, были в этом мире болезни, вылечить которые не в силах самые сильные маги мира. Если Хейлиль решила, что душе пора обретать покой в её чертогах, люди бессильны. В дни перед смертью Вайорис отослала много сообщений и писем, но все они остались без ответа, и тогда она вспомнила про своего брата. Похудевшая, похожая на тень самой себя, она обняла дочь и подвела её к зеркалу.

– Дитя моё, меня скоро не станет, не перебивай, это очень важно. Ты не сможешь оставаться здесь одна. Я не имею права открыть тебе всего, ибо связана клятвой, и я не знаю, почему нет больше ответа на мои просьбы. Когда я умру, отправляйся на запад в замок Шатеньи-ол, там живет мой брат Валдр Шатеньи, каким бы он ни был, но он никогда не бросит свою кровь. Возьми эти два письма, одно для дяди, второе для тебя. Поклянись мне открыть его только после моей смерти. И ещё. Ты красива, Танна, и станешь ещё красивей, но, к сожалению, я больше не смогу оберегать тебя. Мир опасен, а для юной девы он опасен вдвойне. Этот амулет станет твоей охраной, как в дороге, так и в жизни, пока не наступить момент, когда ты сможешь защитить себя сама или найдешь того, кто сделает это за тебя. Береги себя, моя любимая девочка.

Она застегнула цепочку с невзрачным с виду кулоном на шее Танны, и через минуту перед зеркалом стоял мальчишка-подросток в смешных на нём розовых оборочках платья. Вайорис протянула дочери отложенный заранее комплект одежды.

– Переоденься. И помни, Танна, я люблю тебя больше жизни, прости, что не смогла уберечь от всего этого. Валдр позаботится о тебе во имя моей памяти. А теперь ступай, я хочу немного побыть одна.

– В тот же день её не стало, а на следующий день дом вспыхнул словно свечка. Я выжила только потому, что сидела в этот момент в своём любимом уголке под ивой и оплакивала маму. У меня остались амулет, который был на мне, мальчишеская одежда и два письма, с которыми я не расставалась с прошлого вечера. Из слуг спасся только садовник, он жил не в самом доме, а в пристройке рядом и успел выбежать. Именно он помог мне добраться до Шатеньи-ола, решив, что я какой-то родственник Вайорис, приехавший накануне пожара, а так как у меня было письмо к Валдру Шатеньи, то он помог мне вернуться обратно, как он думал. Так я попала к дяде. Он действительно оказался по-своему добр ко мне, по крайней мере не прогнал и не поселил где-нибудь на конюшне. Только его расстраивало, что я была такой слабой. Амулет менял внешность, но силы он мне не прибавлял, я была слабей всех мальчишек в замке, и обучение в обращении с оружием было мне в тягость, за это я постоянно получала выволочки, но потом Валдр решил, что я просто чём-то болен, и отстал. А когда мне исполнилось пятнадцать, мой целительский дар полностью раскрылся, и я стала учеником нашего целителя, потом получила звание помощника. Но никогда за пределы замка не выходила – боялась, да и особой нужды в этом не было. Только вот по ближайшим лесам, полям, где меня учили собирать и сушить травы. Хотела получить звание лекаря, сдать экзамены и уйти от дяди на вольные хлеба, устроиться где-нибудь в городе, где меня никто не знает. Но случился ты перевернул мою жизнь с ног на голову.

– И что же было в письме, которое отдала тебе мать перед смертью, неужели там она не раскрыла тайны твоего происхождения?

Танна грустно улыбнулась, на ходу достала из сумки книгу с заложенным между страницами сложенным листом и протянула его Алану.

– Вот это письмо, за семь лет никто так и не смог прочитать, что же в нём написано. То ли мама написала это в бреду, то ли это какой-то неизвестный никому язык.

Алан развернул письмо и резко остановился.

– Ты чего? – Девушка успела уйти на пару шагов вперёд, пока не заметила, что её спутник остолбенело смотрит на развернутый лист.

– Эвриетанна Драгонар, вы законная дочь последнего императора из клана Драгонаров, единственная выжившая из его детей, будущая правительница Цеймарра.

– Ты можешь его читать? – Брови Танны удивлённо взлетели. – Но как, что там написано?

– Это тайнопись вашего рода, её знают только старшие члены клана и ещё Хранители, ибо на этом языке записаны многие из трактатов, которые должны быть известны только избранному кругу людей. – Он откашлялся и начал зачитывать:

«Сим письмом, я, Драгонар, властитель и покровитель Цеймарра, подтверждаю, что Эвриетанна Драгонар, рожденная в пятый день второго месяца 1063 года, является моей законной дочерью и наследницей, буде дар её окажется силён и она достойна.

Спрятанная от врагов, желающих погубить наш род и весь мир, она будет расти вдали от двора и родителей, переданная на руки достойнейшей нашей слуге Вайорис Шатеньи, и да будет она окружена заботой и вниманием.

Это письмо должно быть передано в руки Эвриетанны в день её совершеннолетия или в случае непредвиденных обстоятельств.

Эвриетанна, знай, дочь моя, что только во имя сохранения твоей жизни мы были вынуждены разлучиться с тобой сразу после твоего рождения. Вайорис будет тебе достойной матерью, а я смогу лишь издалека наблюдать за тобой, радуясь, что ты жива и здорова, в отличии от твоих братьев и сестер, что раньше срока отправились в чертоги Хейлиль.

Храни тайну своего рождения и знай, что, когда придёт час и императорский престол опустеет, все надежды Цеймарра будут сосредоточены лишь в тебе, ибо род наш угасает. Хранитель знает тайну твоего рождения и найдёт тебя.

Если будет нужда в сохранении твоей тайны, то мы прилагаем великий артефакт, что позволит тебе отвести глаза нашим врагам.

Любящие тебя отец и мать».

По лицу Танны беззвучно текли слёзы. Алан в растерянности смотрел на девушку.

– Ну что ж, – Она всхлипнула и решительно рукавом вытерла слёзы, – вот и ты пригодился. Мама, оказывается, мне не мама, даже дяди у меня нет. А ты обо мне, оказывается, знал.

– Я – нет. Драгонар, видимо, имел в виду моего предшественника Ван’Дейла, погибшего незадолго до смерти самого повелителя. Меня в эту тайну посвятить не успели.

– Но почему, когда умерла мама, они все бросили меня?

– Я думаю, – Алан нахмурился. – Ты говорила, на следующий день дом сгорел? Я думаю, что они узнали про тебя. Дом вспыхнул, все, находившиеся в нём, погибли, об этом и доложили императору. То, что ты выжила, никто не узнал, ведь искали девочку, а не паренька, которого нашёл садовник.

– Ну что ж, одной тайной в моей жизни меньше, – Танна наконец улыбнулась, – только я всё равно буду считать мамой Вайорис, она по-настоящему любила меня.

Вдалеке показались крыши домов. Беглецы остановились и принялись приводить себя в порядок, чтобы выглядеть, как обычные скромные девушки, идущие домой.

– Ты молчи только, скажем, что немая, – На попытки возражать Танна только махнула рукой. – Ты нас выдашь, так что идёшь позади меня и молчишь. И со всем соглашаешься.

– Так я же молчу, как соглашаться-то? – попытался съехидничать Алан. Но попытка не удалась.

– Кивай!

Пройдя по деревне, Танна окликнула какого-то мальчишку, пытавшегося поймать весело убегающего по лужам поросёнка.

– Малой, не подскажешь, у вас тут знахарка есть?

– А то! – паренек, охнув, выпустил пойманного было пятачка и, махнув на него рукой, предложил: – Пойдем провожу.

Избушка местной травницы стояла на противоположном краю деревни. Маленькая, слегка покосившаяся, но вполне добротная.

– Ларетта, Ларетта, – у околицы загорланил проводник, – к тебе гости.

– Кого принесло? – В окошко выглянула пожилая, но ещё вполне крепкая женщина лет шестидесяти. Округлое лицо с лучистыми морщинками вокруг серых глаз, тёмные с густой проседью волосы, собранные в узел, но не закрытые платком, домашнее платье с повязанным передником, из кармана которого выглядывали ножницы. Травница магичкой не была, её потолок – это отвары и припарки, но, судя по ухоженному домику, они действовали, как надо, и женщина не бедствовала.

– Ну, что встали у порога, заходите, коль пришли, – Она махнула рукой, приглашая их в дом. Мальчишке на входе было выдано яблоко, и он радостный убежал ловить своего порося. А девушки прошли в дом.

– Зачем пожаловали? Если что, сразу говорю – приплод не извожу! – Травница уперла руки в бока

– Да что вы, – искренне возмутилась Танна, – как вам в голову пришло! Мы с сестрой домой идём, далеко еще, а деньги у нас украли все. Вот я и решила вам, как коллеге, помощь предложить да её же и попросить.

– Коллега? Да ты никак целительница, ух как глазюки сверкают. И что же ты мне предложить хочешь?

– У меня с собой настойки и эликсиры остались, сама готовила, они силой сбавлены, сильнее простых травяных будут. Могу продать за недорого, – Танна стала разбирать сумку, некоторые флаконы она сразу отодвинула – они ещё пригодятся её спутнику, а остальные выставила перед знахаркой. – Вот укрепляющий настой, вот от простуд, этот бодрящий, вот эту настойку при родильной горячке можно давать. Смотри.

– И как я тебе поверю, что ты правду-то говоришь? Сама видишь, бессильная я, мало ли что сейчас всучишь, – Но по горящим глазам травницы стало понятно, что дело, глядишь, выгорит.

– Так ты ж сама знахарка, силой ведь действие трав усиливается только, состав-то у них один и тот же.

Ларетта открыла пару пузырьков, на дне которых притаились зелёные искорки, понюхала, слизнула пару капелек и вернула на стол.

– Ну что ж, стоящее дело. И сколько ты хочешь за все? – она пристально уставилась на девушку, а та вдруг растерялась. Танна никогда не продавала и не покупала настойки, в ценах она не разбиралась совершенно.

– А сама сколько дашь? – выкрутилась она.

– Ну-у, – протянула знахарка, – два сребрых устроит?

Алан незаметно наступил Танне на ногу и покачал головой.

– Пять! – понятливо выпалила та.

– Договорились! – Травница довольно полезла на полку за деньгами.

– А ещё ужин и ночлег, – дополнила девушка, догадавшись, что всё равно продешевила.

– Ладно уж, оставайтесь, много не съедите, – отмахнулась травница, развязывая тряпицу с деньгами и отсчитывая пять монеток. Потом предельно аккуратно убрала в шкаф драгоценные пузырьки.

За ужином Ларетта пожалела о быстро данном согласии, смотря на то, как старшая – рослая, некрасивая девица уничтожает снедь с поистине зверским аппетитом. Спать они ушли на сеновал, домик травницы был небольшим, а ночи тёплыми. Зарывшись в душистое сено, Танна спросила:

– Долго нам до столицы?

– Если пешком, то недели две, а то и больше. Пять сребрушек на простую еду нам хватит, а вот на лошадей уже нет, – задумчиво ответил Алан, – но можно дойти до родового поместья Орнадо, оно чуть в стороне от дороги, дней за пять дойдем, оттуда я смогу с ним связаться, чтобы открыть портал.

–Ух ты! Так если ты можешь создавать порталы, зачем мы вообще ноги сбиваем? – воодушевленно привстала девушка.

– Не я – Орнадо, порталы открывают только пространственники. У тебя же дядя маг-пространственник, неужели никогда порталом не ходила? А я сейчас и вообще почти без магии, – расстроил её Алан.

– Я не покидала замок, забыл? Да и при мне он ни разу портал не открывал, только из кабинета. А какой твой поток?

– Я стихийник.

– Сильный?

– Два месяца назад был сильнейшим в стране, – усмехнулся Алан с лёгкой грустью в голосе.

– Но почему был?

– Ты забыла сказки? – вопросом на вопрос ответил Хранитель, растягиваясь во весь рост. – Проклятье выпивает силу носителя, у императора всю, у хранителя большую часть, если успеет передать проклятье. После ритуала магия возвращается постепенно, как будто ты заново учишься ей пользоваться.

– И что ты сейчас можешь? – не унималась Танна, поворачиваясь к нему.

– Воду вскипятить, лёгкий ветерок вызвать, микропульсар – не больше двенадцатилетнего ребёнка. Так что я сейчас абсолютно бесполезен, что в бою, что в быту, – закончил он хмуро.

– Да ладно тебе, – она утешающе похлопала его по плечу, – придумаем, куда тебя пристроить.

– Мне надо тебя на трон пристроить, и моя жизнь наладится – парировал Алан, потом прислушался. – Что там за крики?

– Я пойду посмотрю, – вскинулась Танна.

– Нет, сиди, я пойду, – он попытался остановить её.

Но девушка уже выпрямилась и, накидывая на ходу платок, быстро сказала:

– Тебе нельзя, ты выдашь себя, а если это стража и они доберутся до арттени, то нам конец, вернее, тебе. Меня-то они не знают, мало ли целительниц по дорогам бродит. Я быстро вернусь, жди, – И она лёгкой тенью вылетела во двор. Алан тихо выругался, но признал её правоту. Ждать было невыносимо, каждую минуту он представлял, что что-то случилось с Танной. Наконец не выдержав, решил идти, но, выходя, столкнулся с ней в дверях сарая.

– Ну и куда ты намылился? Я же попросила подождать, – нахмурилась она.

– Я подождал! Тебя слишком долго не было.

– Участвовала в поисках нас – усмехнулась девушка, скидывая платок, – там вся деревня собралась на площади у колодца. А стражники каждого проверяли.

– Что-то долго они шли, – удивился Алан, – они же явно верхом.

– Конечно, верхом, но они-то по тракту, а мы лесом. Да и останавливались остальные деревеньки по дороге проверять, которые мы обошли. Нам ничего не грозит, они ищут двух мужчин. Но твоё описание – это нечто! Сейчас перескажу.

– Даже слушать не хочу! Надо спать, завтра с утра уходим. Впереди долгая дорога, только вот надо зайти потратить сребрушку на нож и котелок, да припасов каких купить в дорогу. Времени в обрез.

Танна хитро улыбнулась, но промолчала, поудобнее устраиваясь. Уже засыпая, она почувствовала, как ей на плечи накинули ещё один платок.

В этот раз сон был таким реальным, что казалось, ещё чуть-чуть, и они вспыхнут от яростного драконьего пламени. Огромный золотой дракон был в гневе, он ревел, выжигая землю вокруг на добрых поллида. Танна смотрела на него с высоты небольшой скалы, на обветренной вершине которой не росло ни единого кустика, ни деревца, только лежали серые камни. В небе бушевала гроза, но даже косые струи дождя, щедро поливавшие землю, не могли погасить пожар. Рядом с Танной стоял Хранитель. Именно Хранитель, не тот израненный и обессиленный, что вёл её в столицу, несмотря ни на что. Он стоял, гордо выпрямившись, чёрные волосы намокшими прядями обрамляли волевое лицо. Не было ни шрама, пересекавшего наискось лицо, ни запавших щёк, ни седины. Красивый, сильный, мужественный. Он протягивал вперёд руку, указывая на дракона, и молча с укоризной смотрел на неё. А в следующую секунду его глаза полыхнули иссиня-чёрным огнём, и он рассыпался в нём хлопьями тут же прибитого каплями к земле пепла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.