Сергей Вербицкий
Братья Карамазовы. 3 том. 3 Книга

по мотивам одноименного

романа Ф. М. Достоевского

Посвящается: моей доченьке

Эсмеральде Вербицкой

Спаситель сказал:

«Все существа, все создания,

все творения пребывают друг в друге и друг с другом;

и они снова разрешатся в их собственном корне.

Ведь природа материи разрешается в том,

что составляет ее единственную природу.

Тот, кто имеет уши слышать, да слышит!»

(Евангелие от Марии Магдалины Страница 7.)

От автора

Книгу, которую Вы держите в руках это третий том, третьей книги, трилогии «Братьев Карамазовых». Действие, которого продолжает вторую книгу без временных перерывов. В ней продолжиться рассказ о дальнейшей судьбе Алексея Карамазова, его поиски философско-религиозной истины жизни, которые через озарения «Новейшего Завета», выльются в написание «Утверждение Новейшего Знания», в котором будет отражена идея Преосуществления.

Структура повествования романа все также основана на событийном ряде судьбы попа Гапона. А также продолжает опыт художественных вставок из других произведений позволяющих передать драматургию эпизода с максимальной полнотой. Это авторский способ открытой метафоры, призванный на чувственном уровне раскрыть как внутреннее состояние героя, так и в общем сложившуюся ситуацию.

Все также роман изобилует историческими материалами в художественной обработке. В целом все произведение продолжает традиционно уже сложившийся стиль литературного жанра документального реализма, с вариацией, впервые воплощенного авторского направления: постэкзистенциализма, в осмыслении нового философского учения: Эйдосизма.

И, если христианство выражает идею о Спасении, то эйдосизм выражает идею о Преосуществлении, которая станет развитием этой общерелигиозной мысли.

Во второй книге, автор погружал читателя в исследование Западной цивилизации, то в этой книге, перед ним предстанет во всей глубине и красоте Восточная цивилизация человечества.

Мнения, выраженные героями романа, могут не совпадать с позицией автора.

ПРОЛОГ

«И открылся на небе храм Божий и виден был в храме ковчег завета Его», – и это продолжается до конца пророчества. Местом видений был храм, видения же в храме относятся к празднику 7-го месяца, так как иудейские праздники были прообразом грядущих событий. Пасха соответствовала первому пришествию Христа, а праздники 7-го месяца – Его второму пришествию. Так как первое пришествие было до настоящего пророчества, данного Иоанну, то под празднеством, описываемым здесь, только и можно разуметь праздники 7-го месяца.

* * *

Видения при открытии этих печатей имеют отношение только к событиям гражданской жизни языческой Римской империи. В то время апостольские предания еще преобладали и охраняли Церковь в ее чистоте, вследствие чего описание церковных событий в этом пророчестве начинается лишь со снятия 5-й печати. Затем Церковь начала клониться к упадку, так что возникла нужда в увещеваниях и укоризнах; поэтому в этих посланиях к ней содержатся увещевания, дабы не воспреобладало отступничество, что, однако, произошло при снятии 7-й печати. Таким образом, увещевания во всех семи посланиях относятся к состоянию Церкви во времена 5-й и 7-й печатей. При снятии пятой печати Церковь была очищена от лицемеров великим гонением.

При снятии 6-й печати с пути Церкви было устранено главное препятствие, именно, была разрушена языческая Римская империя. При снятии 7-й восстал «человек греха». К этому-то времени и относятся 7 посланий.

* * *

Когда пророчество окончилось, Иоанн был вновь вдохновлен съедением книги и начинает истолкование пророчества словами: «И вот отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег Завета Его в храме Его». По ковчегу мы можем заключить, что это был первый храм, так как во втором ковчега не было. «И были молнии и голоса, и громы, и землетрясение, и град великий». Это соответствует войнам в Римской империи во время царствования четырех всадников, явившихся в видении по снятии первых четырех печатей. «И явилось на небе знамение – жена, облеченная в солнце».

* * *

Дела церковные начинают описываться, как было сказано выше, при снятии пятой печати. Здесь Церковь представлена в виде жены в небесном храме, «облеченной в солнце» праведности, «и луна» еврейской обрядности «под ее ногами, и на голове ее венец из 12-ти звезд» – соответственно 12 Апостолам и 12 коленам Израилевым. Когда она из храма бежала в пустыню, то оставила в храме потомков «от семени своего, сохраняющих заповеди Божии и имеющих свидетельство Иисуса Христа». Следовательно, до этого бегства она представляла истинную первобытную Церковь Божию, хотя впоследствии развратилась как Ахола и Ахолива. Во времена Диоклетианова гонения она «кричала от болей и мук рождения». По прекращении же этого гонения благодаря победе Константина над Максенцием (312 г. по Р. X.) «она родила младенца мужского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным», т.е. христианского императора. «И восхищено было (победою Константина над Лицинием в 323 г.) дитя ее к Богу и Престолу Его. А жена (во время разделения Римской империи на Греческую и Латинскую) убежала (из первого храма) в пустыню (т.е. в духовно бесплодную Латинскую империю, где она затем воссела на зверя и на семи холмах) и стала «великим городом, царствующим над земными царями», т.е. над 10 королями варваров, предавшими свои царства зверю.

* * *

Жена же достигла, наконец, места своего светского и духовного владычества, восседая на звере, где она «питалась в продолжение времени, времен и полвремен от лица змия» (т.е. не в его царстве, а в некотором расстоянии от него). Ее питали «купцы земные» три с половиною года или 42 месяца, или 1.260 дней; пророческие же дни равны годам. Во время всего этого времени зверь действовал, и «она сидела на нем», т.е. господствовала над ним и над 10 королями, «которые отдали свою власть и силу (т.е. свои королевства) зверю; и она «была упоена кровью святых». Из всего этого видно, что она – 11-й рог Даниилова 4-го зверя, который царствовал «с видом более могучим, чем другие», и был отличного рода от остальных и имел «очи и уста», как у женщины; «и дано было ему вести брань со святыми и победить их, и думал он изменить времена и законы, и даны они были в руку его на время, времена и полвремени». Отличительные особенности жены и малого рога зверя сходятся вполне: в отношении светской власти жена была малым рогом зверя; в смысле обладания духовною властью – она восседала на звере в виде женщины, была его церковью и, мистически, блудодействовала с десятью королями.

Вторым зверем, который «вышел из земли», была Церковь Греческой империи: ибо зверь этот имел «два рога подобно агнчим» и, следовательно, был Церковью; и «он говорил, как дракон» и, следовательно, был той же религиозной веры как дракон; он «вышел из земли», и, следовательно, был в царстве дракона. Он назван также «лжепророком», так как чудесами, которые дано было ему творить перед первым зверем, он обольщал живущих на земле, чтобы они приняли его знамение и поклонились его образу. Когда дракон ушел от жены, чтобы вести брань с оставшимися от семени ее, то этот зверь, вышедший из земли, помогал ему в этой брани, «заставляя всю землю и живущих на ней поклониться первому зверю (т.е. его власти), у которого смертельная рана исцелела», и «сделать образ его», т.е. собирать людей, подобных ему во взглядах на религию. «И дано ему было – также – вложить дух – и власть – в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил, и действовал так, чтобы всякий (т.е. всякая религиозная община), кто не будет поклоняться образу зверя (т.е. его власти), был – в мистическом смысле – убиваем». «И он сделает, что всем положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его», – прочие же будут отлучены зверем с двумя рогами. Начертание это +++ имя его? ATEINO?, а число имени его 666″.

* * *

В шестом послании к Ангелу Церкви Филадельфийской, Христос говорит: «И как – во время царствования императора-язычника Юлиана – ты сохранил слово терпения моего, то и я сохраню тебя от годины искушения, которая (благодаря удалению жены в пустыню и брани дракона против происшедших от семени ее и убиению не поклонившихся образу зверя) придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле», тогда все будут разделены: одни будут запечатлены на челах именем Бога, а другие печатью зверя. «Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон. И напишу на нем имя Бога моего» – (на челе его). Так христиане Филадельфийской Церкви, те, которые победят, будут запечатлены печатью Божией, помещены во втором храме и не выйдут оттуда вон. То же самое следует разуметь и о Смирнской Церкви, которая также хранила слова терпения Божия и была безупречной. Следовательно, эти две Церкви с их отпрысками и суть «два столпа», и «два светильника», и «два свидетеля» во втором храме.

* * *

В истолкование этого пророчества «жена в небе, одетая в солнце», пока она не бежала в пустыню, представляет первобытную Вселенскую Церковь, озаряемую «семью лампадами в семи золотых светильниках», – которые суть «семь Церквей Азийских». Дракон обозначает то же самое царство, что и Даниилов козел в царствование его последнего рога, т.е. Римскую империю до ее разделения на Греческую и Латинскую; со времени же этого разделения он обозначает лишь Греческую империю; зверь же есть 4-й Даниилов зверь, т.е. Латинская империя. До разделения Римской империи на Греческую и Латинскую зверь включается в тело дракона; со времени же разделения зверь обозначает только Латинскую империю. Отсюда дракон и зверь имеют одни и те же головы и рога; но на головах дракона короны, а на головах зверя – рога. Рога суть десять королевств, на которые разделится зверь вслед за отделением от дракона, как это было описано выше. Головы же суть семь последовательных династий или частей, на которые будет разделена Римская империя при снятии семи печатей. До бегства жены в пустыню, она, имея во чреве ребенка (т.е. христианскую империю), кричала от болей и мук рождения (во время десяти лет Диоклетианова гонения) «и старалась разрешиться»; а дракон, т.е. языческая Римская империя «стоял перед нею, чтобы пожрать младенца, как только он родится. И она родила младенца мужского пола, которому (впоследствии) надлежит пасти все народы жезлом железным. И восхищено было дитя к Богу и Престолу Его» – в храм, в церковь, благодаря победе Константина В. над Максенцием. «А жена убежала из храма в пустыню (Аравии и Вавилона), где ей было уготовано место Господом (т.е. богатство, почести и власть на спине зверя), чтобы там питали ее 1260 дней. И была война на небе (между язычниками под начальством Максимина и новой христианской империей); и низвержен был великий дракон, древний Zмий, называемый дьяволом и сатаною, обольщающий всю вселенную (т.е. дух языческого идолослужения), низвержен (с престола) на землю. И они победили его кровью Агнца и словом свидетельства своего и не возлюбили души своей даже до смерти».

«Когда же дракон увидел, что низвержен на землю, то начал преследовать жену, которая родила младенца мужского пола», возбудив против нее новое гонение в царствование Лициния. «И даны были жене (основанием Константинополя и уравнением его с Римом) два крыла большого орла, чтобы она летала в пустыню, в свое место (на спине зверя), от лица змия и там питалась время, времена и пол-времени. И пустил Zмий (после смерти Константина В.) из пасти своей воду, как реку (т.е. Западная империя в царствование Константина Младшего и Констанция), чтобы увлечь ее водою. Но земля (т.е. народы Азии, бывшие теперь под властью Константинополя) помогла жене и (победив Западную империю теперь под властью Магненция) поглотила реку, которую дракон пустил из пасти своей. И рассвирепел дракон на жену и пошел вступить в брань с прочими от семени ее, соблюдавшими заповеди Божии, имевшими свидетельство. И. Христа, и запечатленными (во время этой войны) из всех 12 колен Израиля», стоявшими на горе Сионе с Агнцем в числе 144.000 и имевшими на челах своих начертание имени Агнца их.

* * *

«И вот увидел я, – говорит Иоанн, другого зверя, выходящего из земли». Когда жена бежала от дракона в царство зверя и стала его церковью, то из земли вышел другой Zvерь, изображая собою церковь дракона. Ибо было у него два рога подобно агнчим (такими были епископиа Александрийская и Антиохийская), и он говорил (относительно религиозных вопросов), как дракон. И он заставил всю землю (т.е. народы драконова царства) поклониться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела (т.е. заставил принять его религию). И он творит великие знамения, так что даже и огонь низводит с неба на землю перед людьми, т.е. он отлучает и анафематствует тех, кто разнствует от него в религиозном исповедании, ибо, произнося анафему, обыкновенно повергали на землю зажженный факел, как описано выше.

* * *

Так, то, что говорится об излиянии седьмого фиала гнева, что «Wаvилон великий воспомянут перед Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его». «Пал, пал Wаvилон» и «пусти серп твой и пожни, ибо пришло время жатвы» и «пришло время мертвым быть судимыми», и еще: «И увидел я, что мертвые, великие и малые, стали перед Господом».

Исаак Ньютон

«Замечания на Апокалипсис Св. Иоанна»

(фрагмент)

ЧАСТЬ

I

УТВЕРЖДЕНИЕ НОВЕЙШЕГО ЗНАНИЯ
Глава 1

1. Все из чего начало быть, и куда идет, и где будет – есть Вечность.

2. Она не имеет ни начала, ни продолжения, ни конца,

3. движения пространства в отметках времени.

4. Она содержит в нераздельном акте, всю полноту своего бытия.

5. Объемля и пронизывая ее мельчайшими частицами тайным образом,

6. пребывает в ней Сущий – Творец – Логос: Триединый Бог,

7. в котором соосуществилась Двойственность.

8. В котором и который есть бесконечная Жизнь.

9. Вечность, пространство и Сущий, есть квинтэссенции не раздельные.

10. Они пребывают друг в друге, в движении по временным отметкам,

11. пронизывая собой органические и не органические соединения.

12. Смерть, причина рождения, а рождение причина жизни.

13. Жизнь причина смерти, и она переходит в вечность,

14. А та в своем акте проникает в состояние существа.

15. Душа восходит к вечности, но осознать ее без веры,

16. через дух, как все вокруг осознает человек, невозможно.

17. Потому как сознание, в своей статичности подвижно,

18. Оно постоянно движется к истине, которая также статична,

19. в своем движении, к знанию, что есть Бог, а вечность статична,

20. в своем движении в пространстве и потому без познания Сущего,

21. при жизни, невозможно осознания всеобщего бытия человеческого,

22. и знаний о вечности, куда человек переходит по смерти своей.

23. Возможно обретение душой вечности, то только через Него.

24. Ибо Бог есть Сущий и с Ним вечность обретает сущность,

25. без которой невозможно ее естество.

26. А естество, главный принцип всех процессов во Вселенной.

27. Был человек, утешитель от Бога; имя ему Алексей.

28. Он был явлен для свидетельствования о Троице Бога Живого Двойственности.

29. Он не был светом знания, но был послан,

30. чтобы засвидетельствовать о свете знания,

31. дабы уверовали в Троицу Бога Живого Двойственности.

32. Алексей свидетельствует о ней, восклицая, говорит:

33. Се жена, о которой я сказал, что воспримет она,

34. от Духа Святого знание о Жизни, чтобы мы все унаследовали жизнь вечную.

35. И вот свидетельство от Алексея, когда жена именем Ева,

36. явилась в Рим, то были ей с ниспосланы четыре озарения,

37. в которых, есть суть знаний о Троице Бога Живого Двойственности.

38. И был некто Петр с ней, а они были,

39. в месте Ватикане, называемом, в храме апостола Петра.

40. Там она, подойдя к пьете «Ополаскивание Христа»,

41. Петр молвил ей: «Жена, Христос кончился, иссяк совсем.

42. Наступил ваш черед Ева, явить продолжение Его истины».

43. «Все что происходило, происходит и будет происходить,

44. свершается по Слову Господа.

45. Да будет явлен новый свет знаний, коль угодно будет Ему»,

46. сказала жена и они пошли к алтарю.

47. И подойдя к преемнику князю Апостолов,

48. окруженного облаками, поднимающимися к овальному витражному окну,

49. из желтого стекла и Голубем – символизирующего Святой Дух.

50. Через него исходили лучи славы из тонких алебастровых пластин,

51. в окружении множества позолоченных ангелов, сказала:

52. «Благословен, благословен, несущий Слово Господне,

53. и способный воплотить Его! Даруй мне ношу сию,

54. ибо обещаю нести ее, пока сподобишь Ты меня.

55. Благословенно дитя во чреве моем и будет рождено во славу Твою!

56. Подай идею, а я воплощу ее в мысли моей, которая явиться в деле.

57. И перейдет человечество, которое во Христа Сына Твоего уверовали,

58. от идеи Спасения, к идее Преосуществления,

59. ибо Он до дверей Царствия Небесного путь указал,

60. а я от дверей, во Святилище вечное Славы Господней верных проведу.

61. На сем прошу заключи в моем лице с детьми Твоими Завет Новейший,

62. дабы нам всем пребывать в жизни вечной и благодати Твоей!»

63. И сотворилось тепло в ее голове и кровь из носу истекла.

64. И тогда воскликнула она в торжестве духа своего:

65. «Осанна, осанна в вышних!!!»

66. И дано было ей. И изрекла то жена, не помня себя.

67. А Петр бывший рядом слова ее записал,

68. дабы провозглашено было, то, что пророки Моисея в Законе писали,

69. а Иисус Назарей, сын Иосифа, из Вифлеема, начал проповедовать,

70. ей же, в окончательном облике ныне явлено было.

У ПОКРОВИТЕЛЯ НИКОЛАЯ

I

Наш край

Наш край, наш край, наш край родной, –

О звук, всех громче слов!

Чей кряж, растущий над землей,

Чей брег, встающий над водой,

Любимей гор и берегов

Родной земли отцов.

Ступай, надменный чужевер,

Ты звону злата рад!

Наш бедный край угрюм и сер,

Но нам узоры гор и шхер –

Отрада, слаще всех отрад,

Неоцененный клад.

Нам люб потоков наших рев,

Ручьев бегущих звон,

Однообразный шум лесов,

Свет звезд, прозрачность вечеров,

Все, все, чем слух был поражен,

Чем взор был полонен.

Здесь с мыслью, с плугом и с мечом

Отцы ходили в бой,

Здесь ночь за ночью, день за днем

Народный дух пылал огнем –

С согласьи с доброю судьбой,

В борьбе с судьбою злой.

Кто счет народным битвам вел,

Когда все вновь и вновь

Война неслась из дола в дол,

Мороз и глад за ним пришел, –

Кто мерил пролитую кровь,

Терпенье и любовь?

Да, здесь, вот здесь та кровь текла,

За нас текла тогда,

Душа народа здесь цвела

И тяжким вздохом изошла

В давно прошедшие года

Под бременм труда.

Здесь – наше все, здесь – светлый рай,

Отрада наших дней!

Как рок жестокий ни пытай –

Он все при нас, родимый край.

Что ж нам любить еще полней,

Святей и горячей?

И здесь, и там блуждает взор,

Я руку протяну –

Взгляни на радостный простор,

Вон берега, вон рябь озер,

Взгляни на все, как я взгляну

На милую страну.

И пусть на нас прольется свет

Из тверди золотой,

Пусть станет жизнь игрой планет,

Где слез не льют, где вздохов нет,

А все – убогий край родной

Мы помянем с тоской.

О, край, многоозерный край,

Где песням нет числа,

От бурь оплот, надежды рай,

Нал старый край, наш вечный край,

И нищета твоя светла,

Смелей, не хмурь чела!

Он расцветет, твой бедный цвет,

Стряхнув позор оков,

И нашей верности обет

Тебе дарует блеск и свет,

И наша песнь домчит свой зов

До будущих веков.

Й.Л.Рунеберг, 1847

Перевод А. Блока

В Гельсингфорс, ныне Хельсинки, Алексей Федорович, Ева Александровна и Петр Моисеевич, прибыли в последнее воскресение июля. Миновав на пароходе Свеаборг, морскую крепость, состоящую из восьми островов, шесть из которых были укреплены, в четырех километрах к юго-востоку от центра города, столицы Финляндии, они благополучно пришвартовались в южной бухте порта, а их поддельные паспорта верно послужили им беспрепятственным пропуском в город.

Эта земля была включена в состав Российской империи в рамках Фредриксхамского мирного договора заключенным между Швецией и Императорской Россией 17 сентября 1809 года. Международный договор завершил Финскую войну и был подписан в финском городе Хамина (шведский: Фредриксхамн).

Согласно договору, Швеция уступила части провинций Лапландия и Вестерботтен (к востоку от реки Торнио и реки Муонио), Аландские острова и все провинции к востоку от них. Уступленные территории образовали Великое княжество Финляндское, к которому также были присоединены части Карелии и Савонии и, завоеванные Россией в XVIII веке (позже они будут называться Старой Финляндией), в 1812 году как Выборгское графство. Вместе с Сеймом Порвоо (1809 г.) и Присягой Государя, Фредриксхамнский мирный договор является краеугольным камнем для автономного Великого герцогства, его собственной администрации и институтов и, таким образом, началом развития, которое приведет к возрождению финской культуры.

Как только разместились в гостевом доме, Алексей Федорович, не теряя времени, взяв у Евы Александровны римские записи озарений, начал работать над написанием Новейшего Завета. А Петр Моисеевич поехал в городишко Кюменлааксо на встречу с членами финской партии активного сопротивления, куда уже прибыл ее руководитель Конни Циллиакус для обсуждения созыва учредительного съезда, созданного Карамазовым «Российского рабочего союза» в Гельсингфорсе.

Написав первую главу, Алексей Федорович, понял, что, чтобы писать дальше нужно нечто большее чем вдохновение и нахождение в довольно маленькой комнате и он решил отправится в Гельсингфорский туомиокиркко, Сууркиркко – финский евангелическо-лютеранский собор Святого Николая, который он заметил еще издалека, когда они входили на пароходе в бухту города.

ГИМН ОГНЮ

В ком есть огонь – пусть гимн огню поет.

В ком лишь земля – пускай в земле гниет.

Тому, кто хочет взвиться в небеса, —

звенит мой кантеле, гремит мой псалм:

Ужели человек – лишь прах и тлен?

Пусть канем в вечность – мысль взрастет взамен.

Твоя судьба – пред тем, как пеплом стать,

дотла сгорая, факелом пылать.

Дано нам счастье – быть земным теплом,

углем, что в недрах спит глубоким сном

до часа долгожданного, когда

проснемся для любви и для труда,

восстанем для сражений и побед

на зов Творца, на им зажженный свет,

мечты, приснившиеся в темноте веков,

освобождая от земных оков.

Жизнь коротка у каждого из нас.

Так бросимся в огонь, что не угас,

и ввысь взлетим, оставив бренный прах

земле, паря душою в небесах!

Эйно Лейно (1896)

Перевод: Runoja

Храм был построен по проекту Карла Людвига Энгеля – немецкого зодчего, а по его смерти продолжали реализацию проекта его ученики под руководством другого зодчего Эрнста Бернхарда Лормана, который немного доработал проект своего предшественника, который располагался в районе Круунунхака, в центре Гельсингфорса, на Сенатской площади, и был построен в виде греческого креста, (квадратный центр и четыре равносторонних рукава), симметричный в каждом из четырех сторон света, в стиле неоклассицизма. Его главный зеленый купол символизирующий образ Христа высится на восемьдесят метров над уровнем моря и виден из любого уголка города. Его окружают остальные четыре купола. И как можно догадаться, это четыре канонических Евангелиста: Марк, Лука, Матфей и Иоанн. С каждой из сторон выделены фронтон треугольной формы и коринфские колонны. Фасады разделяют пилястры и украшают барельефы, структурированными фризовыми гипсовыми рельефами, окружающими церковь, всего их двадцать восемь изображающих сцены из жизни Христа.

Главный вход венчает выгравированное имя «Яхве» – Бог. Над колоннами, по бокам от фронтонов были установлены фигуры 12 апостолов, отлитые из цинка.

Покровитель слесарей и исповедников Петр держит в руке ключи от Царствия Небесного. Покровитель архитекторов, строителей и землемеров Фома держит угольник. Эмблема Симона Зилота в церковном искусстве – пила. Покровитель граверов, книготорговцев и писателей Иоанн держит книгу и чашу, и он, по преданию, молился, чтобы она стала неядовитой. Эмблема Матфея, покровителя бухгалтеров, сборщиков налогов и сил безопасности, – письменные принадлежности. Варфоломей, с которого заживо содрали кожу, защитник пастухов и виноградарей, держит нож, что означает способ, которым он умер. Эмблема причины смерти Павла, который стал одним из двенадцати последователей вместо Иуды Искариота, – меч. Он является защитником изготовителей палаток, богословов и церковной прессы. Иаков Старший (сын Зеведея) – покровитель паломников, солдат и кавалеристов. Он держит посох паломника, украшенный раковиной гребешка. Говорят, что Иакова Меньшего забили до смерти. Брат Петра, Андрей, является защитником рыбаков, в частности. Он изображен с косым крестом, в соответствии с тем, как он умер. Эмблема покровителя плотников, мясников и кузнецов, Матфия, – алебарда, снова обозначающая то, как он умер. Защитник торговцев безделушками, Филипп, держит крест в левой руке как символ того, как он умер, и книгу в правой руке как символ смерти за Слово Божье.

Алексей Федорович, пройдя по Сенатской площади, на которой установлен в 1894 году памятник Александру II, работы Йоханнеса Таканена и Вальтера Рунеберга, явившийся благодарностью в честь официального признания финского языка и национальной валюты Финляндии и поднялся по огромной лестнице шириной в 60 метров, спускавшаяся от здания собора к Сенатской площади, построенной по инициативе Николая I. Сам же храм был освящен и торжественно открыт 15 февраля 1852 году в честь Святого Николая – небесному покровителю царствующего императора Николая I, и получил название церковь Св. Николая.

Войдя внутрь, его встретила достаточно простое оформление. Здесь было только самое необходимое и важное, нет ничего лишнего, чрезмерного. Нет помпезности, часто встречающейся в других православных церквях. Стены белоснежные, а углы аккуратно вмещают в себя памятники деятелям церковных реформаций: три статуи известных исторических личностей – Мартина Лютера (1483–1546), христианского богослова, известного переводчика Библии на немецкий язык, Микаэля Агриколы (1510–1557), епископа, просветителя и переводчика Библии на финский язык и Филиппа Меланхтона (1497–1560), немецкого гуманиста, теолога и педагога.

Алтаря, как в русских православных церквях, здесь нет, но есть алтарный образ с картиной: «Положение Христа во гроб», изображающий погребение Христа, является подарком императора Николая I и был написан петербургским российским имперским художником прибалтийского немецкого происхождения Карл Тимолеон фон Нефф русифицированный с 1844 года как Тимофей Андреевич Нефф. Позолоченные цинковые ангелы со скрещенными на груди руками. Их взоры словно устремлены на пришедших на службу прихожан, размещены на постаменте по обе стороны алтарного устройства, выполнены немецким скульптором Августом Вредовым (Блезера).

Алексей Федорович, подошел вплотную к изображению мертвого Христа и смотря на картину подумал: «Вот, когда случай приводит к осознанию истины: мы уже живем в постхристианском мире и чем раньше это поймем, тем минуем многих заблуждений, приводящих к тяжелым бедам, и обретем надежду на спасение».

Истина

В лохмотьях истина блуждает,

Переходя из века в век,

И, как заразы, избегает

Ее, чуждаясь, человек.

Ее движенья не приветны,

Суровы грубые черты.

И неприглядны, и бесцветны

Лохмотья хмурой нищеты.

Она бредет, а с нею рядом,

Мишурным блеском залита,

Гордяся поступью и взглядом, —

Идет лукавая мечта.

Мечта живет кипучим бредом,

Светла, как радужный туман,

И человек за нею следом

Спешит в ласкающий обман.

Но гордый, он не замечает,

Что перед ним, как гений злой,

В лохмотьях истина блуждает,

И дикой ревностью пылает,

И мстит до двери гробовой!

Фофанов К. М.

2 января 1880

– Простите, вы здесь давно? – спросил, прервав размышления Алексея Федоровича, подошедший сзади довольно представительного вида православный священник.

– Только что вошел, а что, собственно, вы хотите?

– Да так безделится. Я знакомца своего ищу, мне сказали, что он на службе. Видимо я опоздал и теперь, где его искать ума не приложу, – ответил незнакомец и хотел уже идти.

– Подождите, вы русский и это, кстати, меня зовут Алексей Карамазов – сказал он и подал руку.

– Как же знаем, газеты читаем, очень приятно, – пожал руку Карамазову незнакомец, – а меня зовут отец Нафанаил, я здесь неподалеку служу, в Успенской церкви.

– Отец Нафанаил, я перед неразрешимой загадкой стою и вот вы человек при сане, я тоже был когда-то священником, можете сказать свое мнение по вопросу, который меня мучает. Думаю, не зря мы тут у погребения Христа встретились, – сказал Алексей Федорович, указывая на картину.

– И что за вопрос? И причем здесь погребение Христа? Скажите на милость, мне даже любопытно стало.

– Скажите, вы не сталкивались с таким наблюдением за нашим обществом, в котором превалирует идея наступления апокалипсиса, что мол при последних временах живем?

– Да, замечал я ростки этого мнения, но смею вас уверить, что второго пришествия Христа рано ждать. Все это наносное, побудет, побудет и пройдет.

– А мне кажется, что второго пришествия Христа и не будет, а наступление апокалипсиса, свидетельствует о постхристианском периоде в нашей жизни и наступает уже время атеистического социализма. Вы как думаете на сей счет?

– Вы про революционеров, говорите? Несомненно, подъем революционного движения есть, но идея Христа, переживет и это, ибо Христос, есть истина, а истину невозможно подменить чем-то другим, хоть социализмом, например.

– Так социализм и вырос из Христа, правда сначала был Кальвин – Великий инквизитор, а французская Бога упразднила и явила на основе христианского учения социализм, который уже в Европе зреет и грозит в Россию прийти.

– Православный народ России не пойдет за ложными идеями и будет верным подлинным идеалам человечества.

– Ах, если б это было так, как вы говорите, но что-то мне не верится, ибо соблазн больно велик.

– Соблазн всегда был, есть и будет, и церковь христова зорко следит за этим и не даст народу русскому оступиться.

– А, если народ отринет от мифов, которые церковь ему внушает? Сейчас, как никак, век технического прогресса и люди уже наукой заинтересовались, а потому, что научно не доказано, то он отвергнет. Как вы людей убедите верить вам, если с научной точки зрения и интеллектуально Христа никто не доказал?

– Истина не нуждается в доказательствах.

– Это вы себе сказали, но народу этого мало, тем более что не случайно появился Дарвин с его теорией эволюции, археология и Ницше, и Ренан, который прямо говорит Христос выдающийся человек, но человек и не более того, а значит воскресения не было?

– Слушайте, а вы что предлагаете?

– Я предлагаю пойти по пути, так сказать, эволюции религиозной мысли и создать некий труд. Ну, скажем: «Утверждение Новейшего Знания», где людям логически, философски и научно, докажем о реальности Бога и Воскресения. Мировоззрения людей надо менять и отказаться от религиозных мифологем, а говорить людям языком познания этого мира.

– Вы ересь сейчас говорите. Вы сказали, что вы бывший священник, за эту ересь вас сана лишили?

– Нет, за борьбу за права рабочего класса.

– За 9 января, значит, так вас еще не только за это надо изгнать из священства, но и за такие мысли, что у вас в голове. Вы вредитель похуже социалистов, ибо очень сладко поете, тихо уводя верующих от Христа. Позвольте узнать, вы кого собираетесь вместо Спасителя провозгласить?

– Я ни Моисея, ни Христа, отвергать не собираюсь. Я лишь дальше идти хочу не наперекор, а продолжить движение церкви, которая застоялась уже так, что люди в Европе не хотят в нее ходить. Пройдет еще пятьдесят лет и церковь станет чем-то вроде музея.

– Не вам судить, во что церковь превратится. А я вам говорю словами из Апокалипсиса Апостола Иоанна: «И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и, если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде, и в том, что написано в книге сей». Всего вам доброго, мне надо еще знакомца отыскать, а время идет, которое у меня в обрез на сегодня, – сказал отец Нафанаил и развернувшись от Карамазова, пошагал к выходу из собора.

Алексей Федорович, растерянный, совершенно не зная, что и предпринять, пребывая одиноко стоящим перед картиной. И родились в его сознании слова:

О тайнах сокровенных невеждам не кричи

О тайнах сокровенных невеждам не кричи

И бисер знаний ценных пред глупым не мечи.

Будь скуп в речах и прежде взгляни с кем говоришь:

Лелей свои надежды, но прячь от них ключи.

Омар Хайям

УТВЕРЖДЕНИЕ НОВЕЙШЕГО ЗНАНИЯ
Глава 2

1. Се ниспослано Святом Духом и женой Евой,

2. перед Святым Престолом, стало изречённое:

3. Вселенная не ожила бы, покуда не была мертва.

4. Так отец, рождающий дитя в мир, стремиться к смерти,

5. а мать, являющая дитя миру, стремиться к жизни.

6. Все начинается с точки, а процессом все заканчивается.

7. Ибо смерть есть точка, а жизнь, есть процесс.

8. Имеющий разум, да уразумеет, что:

9. Отец Небесный, есть сосредоточение всего во всем,

10. А Святой Дух, есть процесс всего и во всем.

11. Как разум стремиться к завершению всего и во всем,

12. Так дух стремиться к продолжению всего и во всем.

13. То, что было внутри, да будет снаружи.

14. И то, что снаружи, да будет внутри.

15. Тогда, то Большое, которое повсюду и везде, и мы знаем о Нем,

16. Но не видим – обретем Его.

17. И Малое, из которого все и вся, и мы знаем о нем,

18. Но не видим – потеряем его.

19. Первое – это Бог, суть мира нематериальная,

20. а второе – это частицы, суть мира материальная.

21. А то состояние, которое по смерти человека,

22. переходом его в непрерывность, зовется Воскресением.

23. И в том суть вечной жизни,

24. в преодолении точки, процессом, то есть верой его.

25. И бывшие люди при сем не мало удивились, словам ее.

26. И многие вопросили ее: «Скажи жена, а что надобно,

27. чтобы жизнь вечную обрести?»

28. И Ева отвечала: «Слышали вы, что Спасителем сказано было?

29. «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия».

30. А Я вам говорю: «У кого божественная природа,

31. не возобладает над животной, тот не увидит Царствия Божия.

32. Ибо божественная природа человеку свыше дана,

33. а животная, то, что по плоти, от родителя ему перешла».

34. И положив руку на Святой Престол сказала:

35. «На сем камне смерти, родится начало новейшей жизни!

36. И да будет так! Аминь!»

37. Шесть свечей бывшие на Престоле, вспыхнули и засияло распятие.

38. А она посмотрела на собравшихся объявила им:

39. «Вы слышали, что Я вам сказала, и о чем свидетельствую перед вами?

40. То, что Бог вложил в уста Мои, ибо не мерою Он дал Мне Духа истины,

41. а любовью Его, изливаемой на мир людей.

42. Дабы не только, чтобы родились для жизни вечной,

43. но и пребывать в ней смогли!»

СОВЕТ

В дверь постучали именно в тот момент, когда Алексей Федорович, поставил точку в написании второй главы «Утверждения Новейшего Знания». Он немедленно открыл дверь и на пороге перед ним предстала Ева Александровна. Они не виделись с того момента, как сошли с парохода на берег. Его, по приезду, заботливые финские товарищи сразу окружили заботой и препроводили в гостевой дом, а Ева Александровна и Петр Моисеевич, проследовали в заранее, съемную пятикомнатную квартиру в центре Гельсингфорса.

– Вот меня послали к вам. Пойдемте к нам, уже все собрались и ждут только вас, – сказала она наивно улыбаясь.

– А в чем собственно дело? Ну, проходите уже, – сказал Алексей Федорович впуская ее.

– Как же, Петр Моисеевич, вернулись из Кюменлааксо и теперь стоит вопрос о созыве учредительного съезда, созданного вами «Российского рабочего союза». Вы чем, собственно, заняты, что так оторвались от повестки нашего пребывания здесь?

– Вот те раз, Ева Александровна?! Я только и думаю об «Утверждении Новейшего Знания», на основе наших озарений Новейшего Завета, вот две главы написал. Прошу прочитать, и, если есть какие замечания, то извольте высказать, – сказал Алексей Федорович, и подал написанное им в последние дни.

– Что вы?! Тише! Об этом позже. Это важно, но сейчас мы должны строго соблюдать конспиративное правило: никто не должен знать наших подлинных устремлений. А потому, собирайтесь, и пойдемте. Этим же мы с вами займемся. Но надо обождать пока до срока. Ну, просто время еще не пришло, – сказала она.

Карамазов смиренно повиновался ей и не тратив более слов, накинув пиджак покинул с ней его комнату. На улице их встретил жаркий солнечный день, они сразу поймали двуколку и вскоре были у порога квартиры, где должно было пройти совещание. Войдя в помещение, уже в прихожей до Алексея Федоровича, донесся твердый и громкий бас матроса Черноморского флота Матюшенко руководителя восставшего броненосца «Потемкина».

– Не помогли нам божьи попы, говорили мне! Поезжай, отыщи чертова попа, может он поможет! – гласил Матюшенко.

Броненосец «Потемкин» был первым военным судном, на котором летом 1905 года Андреевский флаг был заменен на красное революционное знамя. Но не встретив поддержки среди других экипажей кораблей Черноморского флота, «Потемкин» вошел в румынский порт Констанцу, где и сдался румынским властям с условиями, что взбунтовавшиеся матросы не будут выданы российским властям. И теперь Матюшенко, бывший сначала в Женеве в поисках Карамазова, прибыл в Гельсингфорс, чтобы просить у него помощи и содействия в своей судьбе и своих товарищей.

Алексей Федорович, вошел в гостиную, где все собрались и увидел, низкорослого крепкого с калмыцким скуластым лицом, с оттопыренными ушами, словом, простого мужика, который при его появлении встал со стула, встретив его широкой грудью.

– Карамазов, стало быть, вы? – спросил Матюшенко.

– Я, а чем обязан? – осекся Алексей Федорович.

– Вот, батюшка, приехал помощи за себя и товарищей просить у тебя. Ты, говорят, заступник всего униженного народа. Мы в бедствии находимся, революционный бунт провал потерпел, теперь братва меня к тебе послала. Ты, говорят, знаешь, как революцию свершить в России, а мы бы примкнуть к тебе хотели.

– А вы, простите, какие взгляды исповедуете? – спросил бывший здесь же молодой писатель Устинов, известный под псевдонимом Е. Лозанский.

– Известно каких: всех начальников долой, на эшафот, и всех господ туда, а прежде всех офицеров. Я, лично, трех чинов офицерских убил! Мало?! Какие еще рекомендации нужны?!

– Достаточно, товарищ Матюшенко. Итак, товарищи! Мы с вами, здесь собрались, для проработки вопроса созыва учредительного съезда. А потому, прошу всех, начать работать в этом направлении, – сказал Петр Моисеевич и посмотрел на собравшихся. Кроме уже упомянутых лиц, в комнате были еще: Конни Циллиакус, Николай Николаевич Ге, сын известного художника, журналист В. А. Поссе и молодая девушка, пышущая здоровьем, Маша Кудрявцева.

– Хм. Товарищи! – как-то неловко начал Алексей Федорович, – из Лондона вскоре должен выйти пароход с оружием для обеспечения восстания в Петербурге, но вначале мы должны выработать необходимые организационные условия для этого революционного протеста. Потому нам необходимо созвать учредительный съезд с участием моих сторонников и питерского пролетариата.

– Замечу сразу, что всю организацию переправки оружия в Петербург займется финская партия активного сопротивления, – вставил Петр Моисеевич.

– Правильно товарищ Карамазов. Предлагаю, послать в Петербург наших агентов, – продолжил Циллиакус.

– И кто ими станет, разрешите полюбопытствовать? – спросил Пассе.

– А кто может безопасно появиться в столице? Выйти на связь с рабочими и организовать их приезд сюда, тот и должен поехать, – сказал Устинов.

– Я думаю, это может сделать только Петр Моисеевич. Поскольку товарищ Циллиакус, нужен здесь, для обеспечения взаимодействия с финской партией и организацией непосредственно съезда, – сказал Алексей Федорович.

– Восстание в Петербурге могли бы поддержать моряки броненосца «Потемкин». Мы готовы умереть за идею революции. Только надо кому-то поехать в Румынию и оттуда, уже всем скопом, перебраться в столицу, – сказал Матюшенко.

– Участие моряков с броненосца «Потемкин», предлагаю обсудить на съезде, а пока вернемся к поездке в Петербург. Я готов поехать в Россию, но со мной должна ехать и Ева Александровна, моя жена, если она и вы не против этого варианта, – сказал Петр Моисеевич.

– Послушайте, она же, так сказать в положении. Вам, ее не жаль подвергать такому испытанию? – спросил Пассе.

– Я готова отправиться за своим мужем, когда угодно и куда угодно. Чего бы мне, это не стоило, – сказала Ева Александровна.

– Вы твердо в этом уверенны? – спросил Алексей Федорович.

– Абсолютно, – ответила она.

– Ну, мм, мм, мы тогда не возражаем, раз уж такое ее решение, – сказали недоуменно разом Пассе, Циллиакус, Карамазов и Устинов.

– Можно мне сказать: а что я должна делать, – обнаружила себя молодая девушка, встав со стула.

– Вы?! – спросил и посмотрел на нее пристальным взглядом Петр Моисеевич.

– Кто это?! – послышались голоса.

– Товарищи, это моя протекция. Разрешите представить Маша Кудрявцева – происхождением из аристократической семьи, изучала химию в Оксфордском университете, была пленена событиями 9-го января и вот приехала сюда. Она очень, очень просила меня познакомить ее с вами товарищ Карамазов, клятвенно обещая до конца своей жизни служить делу революции. Я просто не мог ей отказать. И вот, сейчас мышкой здесь сидит…. Помилуйте, она же с замиранием сердца, ждет вашего благоволения Алексей Федорович, – сказал Поссе.

– Что ж, искреннее рвение всегда похвально, пусть будет секретарем Алексею Федоровичу. Вы как согласны? Ну вам же нужен секретарь, как никак? – обращаясь к Карамазову, сказал Циллиакус.

– Да я, в общем-то не против, если ей не в тягость будет, – как-то неуверенно сказал Карамазов.

– Хорошее дело революция, вам вот симпатичную секретаршу удружила, а я благодаря ей полмира объездил. Люблю, знаете, приключения. Может, в первую степень и сманила она меня этими путешествиями, – сказал мечтательно Циллиакус.

– Товарищ Карамазов, а вы как относитесь к выборам в Булыгинскую думу, высочайший указ на сей счет уже опубликован? Стоит ли вам, и нашим товарищам, участвовать в них? – спросил Николай Николаевич Ге.

– Я о сем не думал еще, – нехотя ответил Карамазов.

– Бойкотировать надо, чего тут думать, – послышался ропот.

– А я думаю, надо бы поучаствовать, вот и граф Толстой Лев Николаевич, к выборам в нее сочувственно относится, но говорит, что она превратится в «мужицкую думу», а не представительный орган, – сказал Ге.

– Товарищи мы отвлеклись, прошу по повестке подвести итоги нашего совещания, – сказал Рутенберг.

– Все ясно как день. Вы Петр Моисеевич, как можно скорей отбываете с Евой Александровной в Петербург, а вот товарищ Карамазов чем займется в это время? – спросил Циллиакус и посмотрел на Карамазова.

– Я думаю, если собрание будет не против, то мы бы с ним и Машей отправимся в Стокгольм. Я считаю, что нахождение здесь, для товарища Карамазова связано с большим риском его обнаружения властями. Будем помнить, что полицейские ищейки начеку, – сказал Пассе.

– Взвешенное решение, думаю нам следует его поддержать, – сказал Рутенберг.

– Согласны, – послышались голоса одобрения.

– Тогда связь будем держать через вас товарищ Пассе, и как все будет готово, вам с товарищем Карамазовым, необходимо будет немедленно прибыть в Кюменлааксо, – сказал Рутенберг, – на этом позвольте закончить наше совещание. Все свободны товарищи.

Бывшие на собрании революционеры неуклюже встали со своих мест и начали расходится, а Ева Александровна, незаметно для всех, подошла к Карамазову и шепнув ему на ухо: «Немедленно пишите письмо вашей приемной дочери Екатерине. Я жду вас завтра в десять утра в кафе, напротив театра», – отошла от него.

В КОМНАТЕ

Алексей Федорович, вернулся в комнату после совещания, в его глаза сразу бросились лежащие на столе, перед окном, листы «Утверждения Новейшего Знания», в закатном солнце. Он встал и подумал: «Это, что же, теперь все. Кончено. Вооруженное восстание теперь на повестке жизни, а все остальное в сторону за ненадобностью». Последовала пауза, в ходе которой, он буквально остолбенел от охватившей его догадки. И в нем родился позыв:

Верьте мне, обманутые люди…

Верьте мне, обманутые люди,

Я, как вы, ходил по всем путям.

Наша жизнь есть чудо в вечном Чуде,

Наша жизнь – и здесь, и вечно там.

Я знаком с безмерностью страданий,

Я узнал, где правда, где обман.

Яркий ужас наших испытаний

Нам не для насмешки плоской дан.

Верьте мне, неверящие братья,

Вы меня поймете через день.

Нашей вольной жизни нет проклятья,

Мы избрали сами светотень.

Мы избрали Зло как путь познанья,

И законом сделали борьбу.

Уходя в тяжелое изгнанье,

Мы живем, чтоб кончить жизнь в гробу.

Но когда с застывшими чертами,

Мертвые, торжественно мы спим,

Он, Незримый, дышит рядом с нами,

И, молясь, беседуем мы с Ним.

И душе таинственно понятно

В этот миг беседы роковой,

Что в пути, пройденном безвозвратно,

Рок ее был выбран ей самой.

Но, стремясь, греша, страдая, плача,

Дух наш вольный был всегда храним.

Жизнь была решенная задача,

Смерть пришла – как радость встречи с Ним.

Константин Бальмонт

И в эту минуту из глубины его сознания донеслось: «Екатерина! Катенька! Катюша! Котенок мой! Как же я о тебе совсем забыл, старый дурак! Девочка моя…». Словно опомнившись, он немедленно ожил и торопливо сел за стол, отодвинув исписанные листы «Утверждения Новейшего Знания». Взяв чистую бумагу, Алексей Федорович, начал писать, писать письмо своей единственной доченьке, о которой даже толком не вспоминал со времени его пребывания за границей, лишь как-то мимолетно, в Женеве, когда просил ее выслать ему пять тысяч рублей на его содержание в чужой стране. И вот, огромная жажда встречи с ней, хотя бы и в эпистолярном виде, прорвала дамбу сдержанности сокровенных чувств и теперь потоком выливалась на белый лист бумаги.

«Милостивая государыня! Звезда моей души и сердца! И в первых словах этого послания, позвольте сразу перед вами, покаяться в грехе, что до сей минуты молчал и не сообщал вам о себе. Но вот, можно сказать, осенило, и оказия случилась, что Ева Александровна на днях к вам прибудет и доставит, и, собственно, в ваши руки вложит мое к вам обращение.

Надо вам сказать, дорогая Катенька, что вашего отца с лихвой поносило в Европе и теперь, если можно так сказать: получив некоторую передышку я обращаюсь к вам со словом. Нет, не подумайте превратно, что с нравоучительством каким-то, вовсе нет. Я просто хотел бы выразить вам свои надежды на ваше счастье, коль оно состоялось. Вы помнится мне писали, что вы с Родионом Ивановичем, должны были обвенчаться в марте этого года. Так вот, позвольте вас спросить случилось ли это, во всех отношениях, знаменательное событие?

Я же со своей стороны, по-отечески, благословляю вас и желаю плодотворной жизни с вашим уважаемым избранником. Так же хотелось бы знать, как идут дела на нашем свечном заводике и достаточный ли он дает прибыток, для полного обеспечения вашего содержания. И хоть, теперь, вы видимо замужем и о финансовой стороне вашей жизни должен заботится ваш муж, все же не плохо, я думаю, чтобы вы располагали какой-то суммой для покрытия ваших личных расходов, кои такие появятся. Это всё-таки подчеркнет вашу независимость и самостоятельность, при принятии вами всяческих решений, кои такие могут возникнуть и придаст вам более уверенность в своем будущем.

Также в этом послании прошу вас оказать всестороннюю помощь Еве Александровне, ибо ее миссия в Петербург, имеет общественный характер и напрямую связанна со мной и моей революционной деятельностью.

Заранее прошу прощения, что не сообщаю вам, в каком виде находятся мои дела, но поверьте мне на слово, что многое будет зависеть от поездки Евы Александровны и ее мужа Петра Моисеевича в нашу столицу. Питаю искренние надежды, что вы простите отца за его не многословие, а также за то, что с лихвой вы удовлетворите свое любопытство по поводу меня в личной беседе с Евой Александровной, встреча с которой, уверен принесет вам чрезвычайно много положительных эмоций.

На этом прощаюсь с вами в ожидании, что наш Господь Иисус Христос, сподобит нас с вами встретится, когда я предстану перед вами в совершенно ином виде и качестве.

Ваш горячо любящий отец Алексей Карамазов.

Алексей Федорович, откинулся на спинку стула, потянулся, а потом взял письмо и еще раз прочитал написанное. «Да, как-то так», – подумал он, закончив чтение, и положил лист на стол. Потом оглядев комнату с броскими обоями, он вновь погрузился в думы: «Знала бы Катенька, в кого я превратился. Знать бы к чему все это приведет. Две дороги расходятся и уже по обоим одновременно идти невозможно. Теперь или, или, и третьего уже не дано. А, что с Евой будет коснись что? А с будущим ребенком? Он же мой! А я? Я что?!».

Ему казалось, что он втянулся в какую-то игру и его путь становиться все уже и уже и скоро ему впору будет не идти по нему, а балансировать. Не хотелось было больше думать об этом, и он лег на кровать, пытаясь расслабиться и быть может заснуть, хотя время было еще вечернее. А на ум пришла заповедь Христа, данная Им Самому Себе:

Заповедь

Владей собой среди толпы смятенной,

Тебя клянущей за смятенье всех,

Верь сам в себя наперекор вселенной,

И маловерным отпусти их грех;

Пусть час не пробил, жди, не уставая,

Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;

Умей прощать и не кажись, прощая,

Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,

И мыслить, мысли не обожествив;

Равно встречай успех и поруганье,

He забывая, что их голос лжив;

Останься тих, когда твое же слово

Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,

Когда вся жизнь разрушена и снова

Ты должен все воссоздавать c основ.

Умей поставить в радостной надежде,

Ha карту все, что накопил c трудом,

Bce проиграть и нищим стать как прежде

И никогда не пожалеть o том,

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно все пусто, все сгорело

И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя c царями,

Будь честен, говоря c толпой;

Будь прям и тверд c врагами и друзьями,

Пусть все в свой час считаются c Тобой;

Наполни смыслом каждое мгновенье

Часов и дней неуловимый бег, —

Тогда весь мир ты примешь как владенье

Тогда, мой Сын, ты будешь Человек!

Редьярд Киплинг

(Перевод М. Лозинского)

Его сонм разума разрушил звук хлопающей форточки, открывающейся и закрывающейся в проеме окна. Видимо на улице бушевал сильный ветер, от чего занавески в комнате под его воздействием надулись парусами. Алексей Федорович, встал чтобы ее прикрыть и тут в дверь робко, но настойчиво постучали. Первая реакция, которая последовала с его стороны: замер пристально, смотря на дверь. Стук продолжался, а затем послышался дрожащий тонкий девичий голосок.

– Алексей Федорович, это я Маша Кудрявцева, откройте мне пожалуйста.

Алексей Федорович, выдохнул облегченно и открыл дверь. На пороге стояла девушка маленького роста, с распущенными светлыми волосами. Ее лицо, излучало отменное здоровье в отсутствии пышной формы ее тела.

– Вы?! А зачем вы здесь?! У вас что, что-то срочное ко мне?!

– Я, я, я, просто зашла к вам узнать не надо ли чего, раз уж вы согласились, чтобы я стала вашей секретаршей, – пролепетала она.

– Хм! Ну проходите, чай может будете пить?

– Я, я, Алексей Федорович, посижу немного и уйду. Я за вами бежала, но вы больно быстро ходите, да еще и извозчика поймали. Я чуть не потеряла вас, потом плутала, и вот нашла, – сказала она, входя в комнату.

– Я искренне рад, что все удачно кончилось.

– Видимо дождь будет, – как бы извиняясь, промолвила она, усаживаясь на стул.

Алексей Федорович, также сел на кровать, возникла пауза, в ходе которой, он начал ее разглядывать, а она, не замечая этого обратила свой взор на стол, где лежали исписанные листы. «Кто это?! Ангел воплоти?! Зачем она пришла?! Не ужели я ей интересен?» – подумал он.

– Много писать приходится да? – прервала она молчание

– Да. Мне мое положение обязывает этим постоянно заниматься. Надо же революционное дело как-то вперед двигать.

– На сей счет, я готова способствовать вам в этом. Только, что я должна делать? Тут я в полной растерянности, я же совсем не знаю ничего в революционном деле. Я ведь, скажу честно, никогда и секретаршей-то не работала.

– Это ничего. Со временем все узнаете.

– А сейчас, у вас есть какие-то ко мне просьбы? Я могу многое исполнить. Я работящая и смекливая.

– Что, вы уже проявить себя хотите?

– А чего без дела-то сидеть, я этого совещания сколько ждала…, месяц, почитай!

– А теперь хотите в бой?

– Ну да.

– Дождитесь, когда в Стокгольм приедем, думаю там мы с вами развернем политическое дело, а пока смиренно ожидайте назначенного часа. Вот что я вам порекомендую.

– Ну раз так, дождь вот-вот начнется, я тогда пошла?

– Да, связь будем держать через Владимира Александровича Поссе. Он ваш наставник и рекомендатель, а потому, во всем слушайтесь его.

– Я знаю, – сказала она и встала со стула, – мне очень было приятно пообщаться с человеком, который однажды свершил революцию. Это здорово! – сказала она, уходя, а Алексей Федорович, глядя ей вслед подумал: «Надо же, ну до чего же милое создание посетило меня в нелегкий час».

К *** (Я помню чудное мгновенье…)

(Фрагмент)

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной,

В тревогах шумной суеты,

Звучал мне долго голос нежный

И снились милые черты.

А. С. Пушкин

В КАФЕ

На следующий день, в назначенный час Алексей Федорович был на площади Раутатистентори, позади него стояло массивное трехэтажное здание, выполненное в стиле неоренесанса – Художественный музей Атенеум, а через открытое пространство обширного каменного плаца прямо перед ним, высился Финский национальный театр выстроенный в виде национально-романтического стиля, юнгендстиле и напоминал богато декорированный гранитный замок с многочисленными архитектурными украшениями в виде башенок, колонн, сводчатых окон.

«Она еще так молода, и несомненно подлинная актриса», – навеяла ему эта обстановка на мысль. И теперь он шагал к ней чтобы сказать:

К молодой актрисе

Ты не наследница Клероны,

Не для тебя свои законы

Владелец Пинда начертал;

Тебе не много бог послал,

Твой голосок, телодвиженья,

Немые взоров обращенья

Не стоят, признаюсь, похвал

И шумных плесков удивленья;

Жестокой суждено судьбой

Тебе актрисой быть дурной.

Но, Клоя, ты мила собой.

Тебе во след толпятся смехи,

Сулят любовникам утехи —

Итак, венцы перед тобой,

И несомнительны успехи.

Ты пленным зрителя ведешь

Когда без такта ты поешь,

Недвижно стоя перед нами,

Поешь – и часто не в попад.

А мы усердными руками

Все громко хлопаем; кричат:

«Bravo! bravissimo! чудесно!»

Свистки сатириков молчат,

И все покорствуют прелестной.

Когда в неловкости своей,

Ты сложишь руки у грудей,

Или подымешь их и снова

На грудь положишь, застыдясь;

Когда Милона молодого,

Лепеча что-то не для нас,

В любви без чувства уверяешь;

Или без памяти в слезах,

Холодный испуская ах!

Спокойно в креслы упадаешь,

Краснея и чуть-чуть дыша, —

Все шепчут: ах! как хороша!

Увы! другую б освистали:

Велико дело красота.

О Клоя, мудрые солгали:

Не всё на свете суета.

Пленяй же, Клоя, красотою;

Стократ блажен любовник тот,

Который нежно пред тобою,

Осмелясь, о любви поет;

В стихах и прозою на сцене

Тебя клянется обожать,

Кому ты можешь отвечать,

Не смея молвить об измене;

Блажен, кто может роль забыть

На сцене с миленькой актрисой

Жать руку ей, надеясь быть

Еще блаженней за кулисой!

Александр Пушкин

Справа от галереи, по улице Миконкату, в доме пятнадцать, располагалось кафе – место их встречи. Это довольно простое и уютное заведение приняло Алексея Федоровича, атмосферой в спокойных тонах. Он сел за столик и принялся ее ожидать, заказав между делом чашку кофе и несколько пирожных.

Она появилась неожиданно для него и так, что все помещение сразу наполнилось запахом французских духов.

– Здравствуй, – сказала Ева Александровна, усаживаясь за столик.

– Несказанно рад снова видеть вас сударыня, – сказал в ответ на ее приветствие Алексей Федорович, и поцеловал протянутую ему руку.

– Ой, оставим этот политес. У нас сегодня с самого утра, суета сует. Петр Моисеевич, купил на завтра билеты до Петербурга и теперь в доме, идет полным ходом сбор вещей. Такой раскардаш в комнатах, ну просто жуть! Мне чудом удалось ускользнуть и быть сейчас здесь. Скажите, как я выгляжу? Моя прическа не страшно в беспорядке? И одежда в тон здешней погоде? – засыпала она его вопросами, поминутно дотрагиваясь до своих волос, судорожно поправляя их.

– Успокойтесь. Ваш вид не вызывает нареканий и совсем не заметно, что вы собирались второпях.

– Что вы, я совершенно спокойна, просто маленькие неточности хочу устранить.

– Мы с вами находимся буквально в самом центре культурной жизни этого городишки. Могли бы сходить в театр или галерею и с вами может произошли какие-то метаморфозы, связанные с озарениями Новейшего Завета. Вы как на это смотрите?

– У меня времени в обрез. Кстати, насчет Новейшего Завета, вы начали его писать. Вы давеча, обмолвились об этом.

– Да, вот две главы, но только «Утверждения Новейшего Знания». Так, я подумал, что наши пронумерованные феномены озарений Новейшего Завета, трансформируются, в форму, тоже пронумерованных, но только феноменальных образов, уже в «Утверждении Новейшего Знания». Вот, посмотрите, – сказал Алексей Федорович, и достал рукопись.

– Что?! Ничего не понимаю, но представляю, как вы начали: В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. Что-то, в этом роде? – спросила она, принимая бумаги.

– Не совсем. Я начал с вечности.

– Любопытно, а может, раз Дух Божий носился над водой, то я, как говорится в Карело-финском эпосе «Калевала»: «Скучно стало дочери воздуха Илматар в ее воздушной пустыне и захотела она спуститься на прозрачный хребет моря»? И изначально по тексту так начать Завет: «В далекие, незапамятные времена, когда солнце еще не зажглось на небе, дикой и пустынной была земля. Нигде ни дерева, ни травинки – кругом только камень да песок, песок да камень. И море было таким же мертвым, как земля. И небо – таким же пустым, как море. Ни одна рыба не проплывала в глубине морских вод. Ни одна птица не тревожила своим крылом воздушный простор. Всё было мертво – и земля, и вода, и воздух.

– Это вы к чему клоните? В смысле, каков пассаж контекста этих слов?

– Ну я, не много, не мало Ева все-таки. А кто такая Ева? Мать всех живущих на земле людей, которые, правда во грехе родились. Так вот, я должна стать новой матерью всех рожденных в Духе на земле. Своеобразной женой Христа, ибо в этом и есть двойственность, о которой, я ранее вам говорила. Женщина и мужчина, есть существа тождественны Богу, при возобладании в них божественной природы над животной. В сущности, изначальное предназначение всякого человека быть творцом. Теперь, мужчина является причиной рождения, а женщина причиной жизни младенца, согласитесь, что рождение и жизнь не одно и тоже, и именно в этом отношении следует рассматривать меня и Христа. Я есьм, причина вечной жизни, как Христос причина рождения – Воскресения. Это, я говорю, про то, что по смерти последует воскресение и вечная жизнь, но ведь в нее еще надо влиться и пребывать в ней. Я, есть персонификация ипостаси вечной жизни, коей является Святой Дух. Мало завоевать, важно удержать завоеванное. Так вот, я та которая позволит эту самую жизнь удержать в себе. Та жизнь, да не та, как говорится. Я та, которая даст новый импульс, к нарождению, развитию и обретению всей разумной мысли на земле и станет пищей новому искусству, философии, научной мысли, общественной мысли, наконец, на тысячелетие вперед. Которая будет действительным спасением, а не мифологическим обещанием вечной жизни человеку. Это в плане его преосуществлении по смерти, в часть Божьего мира, который невидим, но мы знаем, что он есть. Вот, о чем, вы должны говорить в вашем «Утверждении Новейшего Знания», – сказала она.

– Вы себе совсем ничего не заказали. Я распоряжусь на счет кофе, быть может? – спросил Алексей Федорович.

– Пожалуй, я не откажусь, а то в спешке вообще ничего не пила и не ела. Сразу к вам побежала.

– Вы вводите меня в смущение. Право, я таких жертв с вашей стороны не достоин, – сказал Алексей Федорович и пошел распорядится.

– Поговорим о личном, – сказала Ева Александровна, когда он вернулся.

– Сейчас принесут.

– Вы написали Екатерине, представляю, как она расцвела. Вы полагаете она готова к семейной жизни?

– Вот письмо, я не запечатывал в конверт, думаю это ни к чему. Я вам полностью доверяю, как и ей, а потому, если Екатерина Алексеевна, решила выйти замуж, значит она находит себя готовой к браку.

– Я в Петербург, а вы в Стокгольм, что-то мне подсказывает, что после этой поездки мы с вами будем, только друзьями и ни более, наше прошлое канет в лету безвозвратно.

– Вы на что намекаете? Откуда такое утверждение?

– Ваша новая секретарша, я заметила, как на совете она поедала вас глазами. Знаете, я не маленькая уже и понимаю к чему ваше плодотворное сотрудничество с ней приведет.

– А, вы не простите меня, за мое маленькое увлечение?

– Я все-таки женщина.

– Послушайте, но нельзя же подвергать, из-за какого-то, которое, кстати, может привести феерическому результату в плане работы над «Утверждением Новейшего Знания», наши свами священные взаимоотношения. Мы с вами перед лицом человечества живем, а вы опускаетесь, до частностей, до мелкобуржуазного собственничества. Мы уже не принадлежим себе, мы для всех живем, это вы понимаете?

– Понимаю, но я живая и я люблю вас и не хочу, чтобы вы любили другую.

– Это не любовь, а влюбленность, которая была и пройдет. Она уйдет, а вы останетесь и остаетесь навсегда в моем сердце.

– Я не знаю, будущее покажет, кто уйдет, а кто останется.

– Послушайте, вы замужем, но я же не ревную вас, я не объявляю вам, что все мол, теперь мы друзья раз вы в браке. Напротив, я остался верен вам, так и вы поступите, и будьте верной мне. Я вас очень прошу об этом. Плоть уйдет в могилу, а ваше Я, перейдет в вечность, так вот я верен вашему Я, а не вашей плоти. Еще раз прошу, во имя нашего ребенка, наконец, будьте благоразумной.

– Все это очень сложно для меня. И вы, и ребенок, и «Утверждение Новейшего Знания», и мой брак, и ваше вооруженное восстание, – растрогано, чуть не прослезившись, сказала Ева Александровна, но в следующую минуту, собралась и стала прежней.

– Вот, вооруженное восстание, об этом, я хотел говорить с вами. Оно может нарушить все наши планы относительно работы над Новейшим Заветом. Если оно состоится, то погибли все наши начинания относительно его. Вы не находите?

Я не гадалка, допускаю, что могут возникнуть сложности, в связи с этим, но работа должна не останавливаться ни при каких условиях. Если Господь дает, то Он и выведет. Положитесь на Него. Очень советую. В Стокгольме не теряйте время даром на размышления подобного рода, а что, если… там. Делайте и все. И вот еще что, мне кажется, что Гельсингфорс и Петербург, духовно побратимы. И я не зря еду, что-то должно произойти определенно. Быть может новый акт нашей пьесы?

– Да! Несомненно, и вы не находите, что все, что нас окружает это какой-то театр, вокруг декорации и мы с вами играем в них, идет какая-то пьеса автора, которой мы не знаем, или пытаемся узнать, но расплата за нашу игру наши с вами жизни?

– Все, мне пора Алексей Федорович, а то меня хватятся и тогда неприятностей не избежать. Желаю вам, пребывать в бодром состоянии духа, и надеюсь, что после Петербурга, увижу вас живым и здоровым. Буду искренна, хочу вас увидеть обновленным! Ну, до скорого дорогой, – сказала Ева Александровна, встав и поцеловав его мимоходом в щеку, не допив свой кофе, покинула зал заведения.

– Театр, – задумчиво произнес Алексей Федорович, глядя в след уходящей из кафе Евы Александровны.

Театр

Театр! Мой смысл, затерянный в пространстве,

Манящий души, словно в мир иной,

Увековечен в клоунском убранстве,

Сокрытый плюша мёртвой тишиной.

Лишь отголоском пробудившей веры

И эхом таинства, и шелестом кулис

Заставил в невозможное поверить

И музой Гения над миром вознестись.

Театр! Мой Бог, моё святое бремя —

Возможность жить, творить и созидать.

Пронзил века, пространство он и время,

Чтоб править бал и миром управлять.

Там запах слёз и счастья, и страданий,

Там боль и страх, рыдания и смех,

Там, затаив в волнении дыханье,

По праву ждёт заслуженный успех.

Оваций бурных верная награда

За тяжкий труд, за пот и кровь порой.

За жизнь и смерть, от рая и до ада —

Отмечен путь блистательной игрой.

Театр! Мой мир, введя в свои покои,

В свой храм добра, надежды и любви,

От груза дней прошедших успокоит

И от недуга будней исцелит.

УТВЕРЖДЕНИЕ НОВЕЙШЕГО ЗНАНИЯ
Глава 3

1. Сие откровение, данное утешителю Господнему Алексею,

2. которое он внял, бывши в единстве с ангельским созданием Сабиной,

3. в момент их наивысшего состояния.

4. И се глаголет он дабы поняли,

5. что сосредоточение многого в едином,

6. в зависимом друг от друга взаимодействии,

7. и есть мир наш – мир материальный.

8. А по смерти человека наступает приобщение единого,

9. в сосредоточение многого, в независимом друг от друга взаимодействии,

10. то это, есть мир другой, мир не материальный.

11. Святой Дух, это всякий происходящий процесс во Вселенной.

12. А Бог Отец, это сила, направляющая всякий процесс во Вселенной.

13. Человеку дан выбор направления всякого процесса во Вселенной.

14. Святой Дух оставаясь самой Сущей в Единстве Всего во Вселенной.

15. Соединяя Собой вещественное и не вещественное,

16. Являясь присутствием нематериального в материальном.

17. Через, Которую проходит Бог Отец,

18. И, через Которую, Которым, была явлена Ева,

19. дабы свидетельствовать об истине бытия Божьего.

20. А истина, есть величина абсолютная,

21. в своем подвижном состоянии.

22. Потому изменяясь, остается неизменной.

23. Созвучно сознанию, которое подвижно в статичности,

24. А бессознательное статично в подвижности.

25. И сознание наше всегда стремиться к точке времени.

26. А бессознательное, это движение в точке времени

27. И помним, что были слова Христа что: «Возведите очи ваши,

28. и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве.

29. Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную,

30. так что и сеющий, и жнущий вместе радоваться будут».

31. Так вот, я вам благовествую: «Христос, это сеющий и жнущий,

32. А Ева, Та что ноне пришла, собирает плод в жизнь вечную».

33. И говорю вам: «Ева от Адама, матерь всего рода человеческого,

34. а Ева, о которой говорю, матерь всех душ, всего рода человеческого,

35. которые рождены крещением Христовым».

36. И возвестит Она вам: «что на всякой красоте, есть печать греха.

37. И на всяком грехе, есть печать красоты,

38. а потому многие прельстятся грехом, ибо в нем красоту узреют».

39. И не жалуйтесь тогда, что при совершенстве нашего мира,

40. Вы всегда ощущаете, его несовершенство.

41. В хаосе люди жизнь обретут,

42. И в упорядочении людей смерть явится.

43. Ибо порядок, есть окончание всякого процесса во Вселенной.

44. А хаос, есть начало всякого процесса во Вселенной.

45. Упорядоченный хаос, и есть сама жизнь,

46. а именно всякий процесс во Вселенной.

СТОЛИЦА СКАНДИНАВИИ

«Там небо играет разноцветными огнями»

Вадим Бурлак

Стокгольм

Словно над глубями зеркала

Ты из гранита возник,

В зыби стремительной Мэйлара

Свой разбивая двойник.

Сын вечно женственной родины,

Весь ты в любимую мать!

Трудно ль в осанке усвоенной

Нежность души угадать!

Ты, как сосна Далекарлии, —

Строен, задумчив и прям.

Годы тебя не состарили,

Снегом скользнув по кудрям.

Витязь пленительный Севера,

Ты головой не поник!

Весело в зеркале Мэйлара

Твой ускользает двойник.

Валерий Брюсов

Люди появились в шведских землях около 12–14 тысяч лет назад. Началась эпоха отступления ледников и завоевания северных просторов человеком.

Раскинувшись между озером Меларен и Балтийским морем, расположившись на четырнадцати островах скандинавскую столицу – Стокгольм, по праву называли Венецией Севера.

Агнафит первоначальное поселение и названное в честь короля Агне, возникшее после сожжения Сигтуны в 1187 году на месте рыбацкой деревушки. А Биргер Магнуссон, зять короля Эрика Эриксона, став регентом основал в этом месте в 1252 году, укрепление на острове Хельгеандсхольмен, что по-шведски и будет означать: Stockholm.

Прибыв сюда, Алексей Федорович, занял двухкомнатную квартиру, в Старом городе: Staden mellan broama, что означало «город между мостами», снятую загодя финской партии активного сопротивления. И он вновь был занят теперь основным, как он сам читал делом, написанием «Утверждением Новейшего Знания». Перечитав написанное, он откинулся на спинку стула и посмотрел на лежащий на столе, купленный в порту большой янтарный камень и вспомнил, как Владимира Александровича Поссе, бывший рядом и посоветовавший ему его купить процитировал какой-то неизвестный ему текст:

«Благодаря чудесному камню гость с Востока даже общался с Одином – верховным божеством скандинавских народов, властителем ветра и бурь, покровителем воинов, мореплавателей, поэтов, музыкантов.

Один охотно отвечал на вопросы, но предостерег:

– Вглядываясь в янтарный шар, вызывая прошлое, интересуясь будущим, не переступай незримой «черты времени»

Много любопытных оказывались в плену у «солнечного камня» и навсегда покидали свой мир».

По призыву Бора

Княже, склоняй

Слух и мне внимай.

Ведь гость я твой,

Властитель мой.

Твой грозный пыл

Врагов разил,

И Один зрил

Одры могил.

Скальд славить может

И слово сложит

Про беды вражьи,

Победы княжьи…

Эгиль Скаллагриммсон

(X век)

Алексей Федорович, пристально и проникновенно, вгляделся в желтый камень. Прошло минута и в следующее мгновение, он погрузился в состояние гипнотического сна.

Стокгольм

Зачем он мне снился, смятенный, нестройный,

Рожденный из глуби не наших времен,

Тот сон о Стокгольме, такой беспокойный,

Такой уж почти и не радостный сон…

Стоял на горе я, как будто народу

О чем-то хотел проповедовать я,

И видел прозрачную тихую воду,

Окрестные рощи, леса и поля.

«О, Боже, – вскричал я в тревоге, – что, если

Страна эта истинно родина мне?

Не здесь ли любил я и умер не здесь ли,

В зеленой и солнечной этой стране?»

И понял, что я заблудился навеки

В слепых переходах пространств и времен…

Николай Гумилев.

Отшатнувшись в испуге от посетивших его ощущений, он все же не смог оторвать своего взгляда от «солнечного камня», но теперь ему показалось, что на него из застывшего янтаря, смотрел облик святого Николая Мирликийского с нимбом, одетого в священнические одеяние и держащего в левой руке книгу Священного Писания, а правой совершающего крестное знамение.

В это время в комнате, вокруг Алексея Федоровича, возникла довольно плотная дымка, а над ним, он услышал, как громогласно прозвучало: «Приходи ко мне!».

STORKYRKAN
«Великая церковь»

В храме

Вошел я в храм. Сквозь сумрак туч

Светила дня последний луч

Пробился вдруг и осветил

И плиты древних двух могил,

И лики темные святых

В блестящих ризах золотых.

Святые те глядят на нас…

Суров их взгляд, но в поздний час,

Когда потушены огни

И смолкнет все, тогда они

Благого Господа за нас

Со скорбью молят в поздний час.

Когда потушены огни,

С тоскою молятся они:

"О, Боже, Ты детей Твоих

За вздох о бедствиях чужих,

За шаг к добру, за миг любви

За это все благослови!

За вздох о бедствиях чужих,

Когда не счесть и бед своих,

Когда властительный кумир

Смущает ум… пошли им мир,

Душе болеющей покой,

Им тайны благости открой!"

Изабелла Гриневская

Стокгольмская домкирка, являлась ярким примером кирпичной готики, находясь в Старом городе (Гамла Стан), на острове Stadsholmen, в центре Стокгольма. Она теснилась в улицах Storkyrkobrinken, Högvaktsterrassen и Trångsund, расположившись рядом с Королевским дворцом, она образовала западный конец Слоттсбаккен, главного к нему подъезда. К югу от храма находится здание Стокгольмской фондовой биржи, обращенное к площади Stortorget (Большая площадь), в котором находится Шведская академия.

Здание представляло собой образец шведской неоготической архитектуры. Ее стены оштукатурены и выкрашены в жёлтый и белый цвета. Первоначальная конструкция здания восходит к XIII веку, однако внешний вид здания был существенно изменён в стиле барокко около 1740 года.

Ее колокольню Алексей Федорович, увидел еще из своего окна и выйдя из дому пошел к храму. Войдя восточным фасадом, через проем кованных ворот, мимо двух статуи символизирующих Осторожность и Надежду, он вошел под двадцати семиметровый свод церкви.

Пройдя сквозь ряды скамеек, он оказался перед главным, серебряным алтарем Silveraltaret, который был подарен Маргаретой Педерсдоттер, вдовой Йохана Адлера Сальвиуса, в 1652 году. Состоящий из центральной части и двух крыльев. Этот запрестольный образ в стиле барокко, был изготовлен в мастерской Евстахиуса Эрдмюллера в Гамбурге и выполнен из черного дерева и серебра. Центральная часть разделена на три уровня над пределлой и увенчана статуэткой воскресшего Христа. Каждый из уровней содержит панель с серебряным рельефом, которые изображают снизу доверху: Распятие, Погребение и Христа в царстве мертвых. Барельеф на пределле изображает Тайную вечерю. Композиция, изображающий Распятие, является самой крупной из остальных. Отдельно стоящие серебряные статуэтки обрамляют центральные панели. Моисей и Иоанн Креститель обрамляют панель с Распятием. Вторую и третью панели окружают евангелисты апостолы Матфей, Лука, Марк и Иоанн.

А на белом мраморном Святом Престоле красуются аббревиатура Христа и надпись на шведском: «Ягненок. Грехи всего мира».

Алексей Федорович, стоя у алтаря подумал: «Вновь церковь Святого Николая и все говорящее о кончине христианства, и я тут стою, как на иллюстрациях Гюстава Доре: «Вечный жид»».

«Я не говорю о первой картине, где еврей-башмачник не разрешает Спасителю, несущему крест, отдохнуть немного на его пороге и получает за свой презрительный ответ наказание: скитаться без отдыха до второго пришествия Искупителя. Я имею в виду вторую, на которой тот же самый еврей изображен по прошествии нескольких веков сгорбленным под бременем проклятия, изнемогающим от бесплодных страданий, измученным бесконечными странствиями, устало бредущим на закате дня по сырой дороге среди мокрых кустов навстречу надвигающейся дождливой ночи. И вдруг он замечает на обочине распятие, озаренное светом уходящего дня и жутко выделяющееся на фоне мрачных грозовых туч. В это мгновение мы видим, о чем думает несчастный башмачник. Мы чувствуем, как он возвращается к трагедии первой Страстной пятницы, и голова его тяжело склоняется на грудь, когда он вспоминает, какое ужасное участие он принял в тех событиях.

Или другая поразительная иллюстрация, где странник показан стоящим на краю ужасной пропасти среди Альпийских гор, когда он видит в искривленных ветвях дерева постоянно преследующую его сцену Крестного пути. Он хочет броситься в черную бездну в поисках успокоения, но из мрака мгновенно появляется ангел с огненным мечом, заставляющий его отступить и удерживающий от того, что было бы для него настоящим раем – вечного покоя смерти.

Или последняя сцена, когда раздается звук трубы, земля содрогается до самого основания, из отверстий в ее поверхности поднимается огонь, и мертвые выходят вместе – плоть к плоти, кость к кости и мускул к мускулу, а один усталый человек садится и снимает свою обувь! Вокруг него странные образы, но он их не видит, странные звуки терзают его уши, но он слышит только один из них – трубу, которая возвещает, что он может перестать скитаться и дать отдых усталым ногам.

Можно задержаться дольше на этих выдающихся гравюрах и узнавать что-нибудь новое каждый раз, когда мы смотрим на них. Они представляют собой картины-поэмы, полные скрытых глубин мысли».

Глава 1

Вечный жид

«Мифы и легенды Средневековья»

Сабин Баринг-Гоулд

Алексей Федорович, повернул голову направо и увидел Vädersolstavlan (произношение), что по-шведски означает "Картина с солнечным псом". И он немедленно пошел к ней, чтобы внимательно ее рассмотреть.

На полотне деревянной панели размером сто шестьдесят три на сто десять сантиметров, изображен поздний средневековый Стокгольм, с высоты острова Седермальма, а над ним – солнечный пес, атмосферное оптическое явление, наблюдавшееся над городом 20 апреля 1535 года. Оно состоит из яркого пятна по одну или обе стороны от Солнца. Солнечный пес относится к семейству гало, вызванных преломлением солнечного света кристаллами льда в атмосфере. Солнечные собаки обычно выглядят как пара неярко окрашенных пятен света, примерно на 22 градуса слева и справа от Солнца и на той же высоте над горизонтом, что и Солнце.

Автором картины являлся Урбан Ларссон, но этот оригинал был утерян и вместо него была создана копия в 1636 году, написанная Якобом Генрихом Эльбфасом которая считается точной копией и до недавнего времени ошибочно считавшаяся восстановленным оригиналом. Текст, сопровождавший картину, на латыни – "Anno 1535 1 Aprilis hoc ordine sex cœlo soles in circulo visi Holmie a septima matutina usque ad mediam nonam antermeridianam". "В 1535 году, 1 апреля, шесть солнц были замечены в таком порядке на небе по кругу в Холми с седьмого утра до середины девятого пополудни"

Алексей Федорович, стоял перед ней и видел, как она была покрыта слоями коричневатого лака, и ее изображение было едва различимо. Он заметил, что погодный феномен отливает янтарным светом. В дугах пахеля находится микротекст "SCRIPTURAM IN PROPRIA HABEANT LINGUA", что примерно переводится как "Пусть у них будет Священное Писание на их родном языке"

«Вот как оно звучит произношение картины: пусть будет у них Новейший Завет», – подумал Алексей Федорович.

И, однако, ты не знаешь окончания! – воскликнул я, торжествуя. – Это последняя ставка, но не все карты открыты. И на картине они никогда не будут открыты. Никто не узнает никогда, кто выиграет и кто проиграет.

– И люди будут сидеть там и молчать, – сказал он с каким-то страхом. – И понтер будет наклоняться вперед, и румянец будет на лице у банкомета. Это странная вещь! Всегда будут они там сидеть, всегда! И карты никогда не будут открыты.

– Это картина, – сказал я. – Это жизнь. Ты сам видел нечто подобное.

Он посмотрел на меня в раздумье и затем очень медленно протянул:

– Да, ты говоришь – здесь нет конца. Никто никогда не узнает конца. И, однако, это правда. Я видел это. Это жизнь.

Долгое время он молча курил, обдумывал смысл и значение картин у белых людей, и, проверяя их на жизненных фактах, он несколько раз кивал головой и несколько раз кряхтел. Затем высыпал пепел из трубки, заботливо наполнил ее и после некоторого раздумья снова зажег.

– Я тоже видел в жизни много картин, – начал он, – не нарисованные картины, а виденные глазами. Я смотрел на них так же, как через окно на человека, пишущего письмо. Я видел много обрывков жизни, и все эти обрывки были без начала, без конца, без смысла.

Внезапно изменив свое положение, он уставился прямо на меня и стал внимательно разглядывать.

– Скажи, – сказал он, – ты художник. Как нарисовал бы ты то, что я видел, картину без начала и с непонятным для меня концом? Северное сияние служило ей свечой и Аляска – рамкой.

– Это большое полотно, – заметил я.

Но он не обратил на меня внимания. Картина, казалось, была у него перед глазами.

– Много можно дать названий этой картине, – сказал он. – Но я назову ее "Путь Ложных Солнц", так как в ней на небе рядом с настоящим было два ложных солнца.

«Путь ложных солнц»

Джек Лондон

«Что ж, пойдем узнаем свое окончание» – сказал себе Алексей Федорович и пошел к северу от хора, где находится большая позднесредневековая конная статуя, изображающая легенду о Святом Георгии и драконе.

Высота скульптурного ансамбля составляет 3,75 метра, и она стоит на деревянном постаменте, общая высота которого составляет около 6 метров. Она состоит из Святого Георгия верхом на коне, сражающегося с драконом. Он пронзил дракона копьём, которое сломалось, и обнажил меч, чтобы ударить дракона. Дракон пошатывается под натиском, но ему удаётся пронзить лошадь одним из своих когтей, и она встаёт на дыбы. На земле из норок выглядывают детёныши дракона, а земля усеяна человеческими костями. Вспомогательная скульптура изображает принцессу, которая, кажется, безмятежно молится. Святой Георгий тоже не смотрит на дракона, но его благочестивый взгляд устремлён вдаль.

«Здесь добро побеждает зло, а на самом деле его история печальна», – заключил Алексей Федорович, рассматривая скульптуру.

«Святого связывают и кладут ему на грудь тяжелый груз, бьют палками, морят голодом, подвергают пытке при помощи колеса, утыканного остриями, четвертуют и бросают в пруд, спускают с горы в медном быке, загоняют под ногти отравленные гвозди и затем обезглавливают мечом.

Яков Ворагинский рассказывает, что Георгия сначала привязали к кресту и драли железными крючьями, пока кишки не вылезли наружу, а затем окатили соленой водой. Наследующий день его заставили выпить яд, который не причинил ему вреда. Затем его привязали к колесу, утыканному остриями, но оно сломалось. Далее его бросили в котел с расплавленным свинцом, но и оттуда он вышел целым и невредимым. Затем, по его молитве, молния с небес испепелила всех идолов, а земля разверзлась и поглотила жрецов. Увидевэто, жена Дациана, который, согласно Якову Ворагинскому, был проконсулом при Диоклетиане, обратилась в христианство, и ее вместе с Георгием обезглавили, после чего молния поразила Дациана и его прислужников».

Глава 13

Святой Георгий

«Мифы и легенды Средневековья»

Сабин Баринг-Гоулд

Алексей Федорович, вспомнив древнее предание застыл на месте. Он почувствовал во всем теле, скованность и онемение, а пространство, в восьми пролетах длины и пяти в ширину, сделалось прозрачно чистое, как хрустальный горный родник. И главное, почему-то вокруг не было ни души. Вся церковь оказалась пуста, и только он один стоял перед статуей, осознавая свое Я, в точке времени. Вечность в эту минуту окружала его.

«Ложная смерть», – пронеслось в голове у Алексея Федоровича, и в следующее мгновение раздались музыкальные раскаты, зазвучавшего органа из галереи, на западе внутреннего пространства храма. Играла Toccata and Fugue in D Minor, BW 565, Баха. Она началась ярко с выделяющимся мордентом, в повторе октавой ниже, состоящей из контрастных эпизодов, оканчивающихся каденциями. Четырёхголосная фуга же звучала в форме скрытой полифонии.

Ощутив, пусть ложное, состояние смерти в своем организме, Алексея Федоровича, посетило озарение:

НОВЕЙШИЙ ЗАВЕТ
Озарение шестое

1. Процесс, жизнь, бытие всегда существовали, существуют,

2. и будут существовать независимо от наших представлений о нем.

3. То, что мы называем смертью организма,

4. есть утрата его взаимодействия с материальным миром и в свою очередь

5. утрата материального мира, а также его субъектов с ним.

6. Но это не есть подлинная смерть, потому как,

7. субъект лишь переходит из материального мира в нематериальный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.