Александр Койфман
У состоятельных – свои проблемы
Сборник

* * *

© Койфман А. А., 2024

© Хананов В. А., оформление, 2024

Не важно, кто отец
Роман

Часть I

Глава 1
Случайная встреча

Владимир

10.06.2022. Я еду из Рима по автостраде Солнца. Выехал пораньше, но уже через час стало жарко. Настроение никудышнее: сказывается вчерашний неприятный разговор с Изабеллой – Беллой, как я ее обычно называю. С графиней Изабеллой Донати мы знакомы два года. Иногда я специально прилетаю в Рим встретиться с ней, сходить в театр или ресторан, поболтать. Встреча заканчивается обычно в ее квартире – я даже не заказываю в таких случаях номер в отеле. Но, естественно, предварительно созваниваюсь с Беллой, мало ли чем она может быть занята.

Честно говоря, не уверен, что только я пользуюсь ее благосклонностью, вернее, уверен, что не я один. Но стараюсь не заморачиваться на этот счет. Что я – шестидесяти восьмилетний вдовец – могу требовать от тридцати «с хвостиком», как она обычно говорит, незамужней графини. Состояние ее семьи, в том числе земли на среднем течении Тибра, прожито еще ее дедом. Отец удачно женился на наследнице двух фабрик в Неаполе, соблазненной титулом и великолепной фигурой графа. К сожалению, граф Леоне унаследовал от отца умение быстро тратить капитал, так что Изабелла получила от рано умерших родителей только титул, хорошие манеры, многочисленные знакомства в свете Рима и небольшую квартирку в Туфелло. Конечно, я не мог бы обеспечить Белле подобающий доход, ограничиваюсь подарками, да оставляю перед прощанием на тумбочке у выхода тысячу или полторы тысячи евро.

На этот раз я не прилетел в Рим, а приехал на машине. Приехал после трех дней путешествия по Абруццо. Хотел отправить героев очередного моего опуса в горы Абруццо, нужно было зарядиться впечатлениями. Из Абруццо перебрался в Терни, Риети и оттуда в Рим.

Сам не знаю, для чего мне нужны эти посещения Беллы: привычка, или жалость к обиженной судьбой (или родителями) молодой женщине. Но вчера меня кое-что взбесило. Что именно – прекрасно понимаю. Когда мы с Беллой после ужина в ресторане приехали к ней домой, она неожиданно завела необычный для нее разговор на тему политики. Оказывается, она горячо сочувствует Украине. С гордостью заявила:

– Я пожертвовала на нужды украинской армии 500 евро, надеюсь и дальше помогать ей посильно. А ты, Владимир?

– Украине? Ни цента.

– Но почему, Владимир?

– Проблемы Украины – это проблемы Украины. Зачем мне влезать в дела, в которых я ничего толком не понимаю.

– Но там гибнут солдаты! У них не хватает оружия. А в результате дети остаются сиротами, женщины вдовами.

– Естественно. Война есть война, страдают не только солдаты.

– Но если мы поможем хорошо вооружить украинских солдат, то меньше будет погибших. И они больше уничтожат врагов.

– А у тех нет детей и жен? Никто не будет по ним плакать?

– Как ты можешь так говорить! Ведь – это враги!

– Чьи? Твои? Тебя волновало, когда снаряды падали на жен и детей в отделившихся республиках? Ты давала деньги их солдатам?

– Постой, ты смеешься, или ничего не понимаешь? Они враги и мои, и твои. Они враги Италии и Франции. Их мне совсем не жалко.

– Насчет Италии – тебе, возможно, виднее, но Франции они не враги. Я не хочу продолжать подобный разговор.

Белла обиделась, возмущенно глядит на меня, глаза утратили обычную бархатистость, потом даже отвернулась. А я подумал: «Что я здесь делаю? Зачем мне все это? Ведь просто хочет получить от меня некоторую сумму, будто бы для передачи в какой-то фонд помощи. Не поверю, что она может ради чего-то расстаться даже с одним евро».

Круто развернулся и ушел. Правда, мягкосердечен – у двери положил на тумбочку деньги. Но вместо сотенных со злорадством оставил две пятисотенные из четырех, лежащих в отдельном карманчике бумажника: пусть покрутится с ними. Переночевал в ближайшем отеле.

Сам не пойму, почему разозлился. Ведь за два года знакомства успел многое понять в Белле, примириться с частыми изменениями ее настроения. Более того, понимал, что ее постоянно гложет страх остаться через десяток лет одинокой, без средств, без надежд на будущее. Ведь работа в структурах дома Фенди не слишком надежна. Тем более, теперь, когда скончался Лагерфельд. Страх, который она привыкла скрывать за маской веселости, пренебрежения трудностями жизни и некоторыми условностями. И постоянное вкладывание получаемых эпизодически от приятелей денег в акции ENI.

Кстати, неплохо бы где-то перекусить. Ведь утром сорвался с места даже не позавтракав. Притормозил у обочины, разглядываю карту. Рядом место для отдыха, заправка. Чудесно, заправиться не мешает. На другой стороне дороги должен быть Autogrill Tevere Ovest. Еду еще пару километров, справа Тибр, за ним озеро Альвиано, но меня они совсем не интересуют. Заправляю полный бак, автоматически отмечаю, что стоимость бензина опять выросла; и обращаю внимание на сиротливо стоящее у бордюра такси, из которого вышла худенькая не очень молодая женщина и идет к моей машине.

Оказывается, такси барахлит, шофер вызвал другое такси, но неизвестно, когда оно придет, так как желающих везти пассажира в такую даль – в Пизу – трудно найти. Женщина представилась Натали Колотти, спросила, не еду ли я в Пизу. Ответил, что еду во Флоренцию, и в свою очередь спросил, не родственница ли она Жан-Клода Колотти. Натали рассмеялась:

– Мне постоянно задают такой вопрос. Иногда упоминают Фабьена Колотти. Ни к отцу-велосипедисту, ни к сыну-хоккеисту отношения не имею.

– Я могу довезти вас до Ареццо, там легче будет найти такси до Пизы.

Натали согласилась сразу и перенесла из такси свой чемоданчик и сумку. Чтобы добраться до Автогриля, который вот он: длинное одноэтажное здание с гигантской надписью Autogrill на крыше, – совсем рядом, но на другой стороне шоссе, – пришлось бы покрутиться. И не ясно, где нашел бы возможность развернуться. Не решился искать путь к Автогрилю, утешился, что по дороге что-то подобное еще встретится.

Действительно, через пятнадцать минут у Орвието я нашел съезд с шоссе и приличное придорожное кафе. Пригласил Натали позавтракать. Есть она не хотела, но выпить кофе согласилась. Хотел неспешно насладиться приличным завтраком, но увидел, что Натали мельком посматривает на свой телефон – явно торопится. Пришлось и мне быстренько завершить завтрак, но в туалет сходил: с простатитом, даже начинающимся, шутки плохи.

Орвието – прекрасный маленький городок на скале – чудом сохранившийся осколок былого средневекового и даже этрусского величия. Я там был два раза, заехал бы и в третий, но ведь обещал доставить Натали в Ареццо. Проехали мимо. Зато Орвието предоставил мне возможность разговорить спутницу. Молча ехать по июньской жаре, даже при работающем прекрасном кондиционере, не слишком весело. Осторожно спросил Натали, ждут ли ее в Пизе? Она намек поняла, рассмеялась, впервые с тех пор, как села в машину, и сразу стала моложе:

– Да, ждет. Ждет один ученый из Пизанского университета. Он хочет издать свою книгу о политике и культуре Пизы в XII веке на английском языке. Книга плохо разошлась в Италии, надеется, что в Штатах и Англии найдет больше читателей.

– А вы представляете издательство?

– Нет, я всего лишь переводчик. Возможно, он попросит и отредактировать книгу. Я прочитала отзыв об итальянском варианте – не слишком хороший, много замечаний по стилю. Но не уверена, что с этим он согласится. А в целом – скучная книга. Но почти все, с чем приходится работать, – очень скучный материал.

– У вас маленький самостоятельный бизнес?

– Нет, я фрилансер в издательстве «Гастон Галлимар», однако чаще работаю с издательством «Кийе» – скучные справочники. Но в этот раз меня предложили заказчику ребята из «Гастон Галлимар». Надеюсь, что договоримся с автором. Издательства такую обузу не берут на себя, приходится авторам оплачивать все расходы. Не думаю, что он справится с приличным тиражом. Соответственно, и мою работу ему не просто будет оплатить. Но куда он денется, книга ему нужна для карьерного роста. Лишь бы успеть до обеда, потом у него лекция.

Я снова мельком посмотрел на Натали, стараясь не смутить ее давно уже приобретенной французской бесцеремонностью. Дама лет за сорок, но далеко еще до пятидесяти, кареглазая, волосы не очень темные, кажется, естественные. На итальянку не похожа, хотя первые слова произнесла на итальянском, но увидев недоумение на моем лице, перешла на английский. Мне не показалось, что английский у нее «от рождения», да и глаза не характеры для англичанки. Прямо спросил:

– Вы ведь не итальянка и не англичанка? Француженка?

– Да, я живу в Париже, мать – француженка, отец – англичанин.

– Надо же, я тоже живу обычно в Париже.

– Обычно?

– Да, иногда уезжаю в Бургундию, там у меня домик. В начале зимы, когда в Париже уже дожди, в Бургундии очень хорошо дышится. Да и пишется неплохо.

– Вы писатель? Или ученый?

– Немного пишу, балуюсь для собственного удовольствия.

– И успешно?

– Конечно, нет. Сейчас не середина прошлого века, когда тиражи были огромными. Кто сейчас читает книги? Больше писателей, таких, как я, чем читателей.

– Это – правда.

Мы немного помолчали. Проехали Фабро, Кьюзи. До Ареццо еще минут сорок. И я вдруг подумал: «Почему бы не отвезти Натали в Пизу? Для меня это крюк на несколько часов, но куда мне спешить?» – Решение принял мгновенно:

– Знаете, Натали, я могу отвезти вас в Пизу, к вашему ученому. Не по пути, но как не помочь симпатичной даме?

– Было бы прекрасно. Не ясно, как быстро найду такси в Ареццо. Я оплачу вам.

Пропустила комплимент.

– Смеетесь? Я не таксист. А вы до обеда на такси не успеете. Так что свернем у – посмотрел на карту – у Бетолле.

Стар все-таки я, молодежь на карту не смотрит, полагается на GPS:

– Будем там через десяток минут. А в Пизу я доставлю вас примерно через два часа, если ничего не случится. Как раз успеете встретиться с вашим автором.

– Хорошо бы, не хочется задерживаться на два дня. Договоримся с ним о вечерней встрече, вечером все закончим и утром улечу в Париж. Я и так задержалась в Риме – сдавала работу.

– Вас кто-то ждет в Париже?

Грубый намек, опять рассмеялась:

– Вы о мужчине? Нет, меня ждет дочь – Лесси. У нее, как всегда, нелады с бойфрендом, хочет поплакать на моем плече. А кто вас ждет в Париже?

– Даже дочери нет. Мы с Мари так и остались без детей. Сначала она не хотела, потом родили дочку, но она была слабенькой, не выжила. Но у меня есть племянник, сын старшего брата Мари.

– Мария – ваша жена?

– Да, но я уже четыре года вдовец, к сожалению.

– Сочувствую. У меня проще – разбежались с отцом Лесси пятнадцать лет тому назад. Ей тогда только исполнилось шесть лет.

– Немного странное имя – английское?

– Нет, шотландское. Муж был шотландец, пил по-шотландски. Мне и надоело. И не показывается больше в Париже. Первые несколько лет присылал немного денег – курам на смех. Потом, после развода, совсем исчез. Возможно, нет в живых.

– Тоже не очень весело.

Проехали Бетолле, едем по шоссе к Сиене. Дорога длинная, чтобы не заснуть за рулем, пытаюсь перевести разговор на то общее, что у нас есть, – на литературу:

– Что вам больше нравится: редактирование или перевод?

– Редактирование – чисто ремесленная работа. По крайней мере так стало сейчас. Ведь на редактирование есть расценки не только по стоимости, но и по времени. Будь добра отредактировать определенное количество листов за неделю, издательский процесс не ждет. Нет времени вдуматься в мысли автора, соответствие текста и задумок. Я видела однажды американский фильм о Сэлинджере. Меня поразили сцены, в которых издатель, вероятно, он осуществлял первичное редактирование книги, доказывает Сэлинджеру, что целые страницы не несут никакой новой нагрузки, по существу, излишни. И выбрасывает из книги чуть ли ни половину страниц. Возможно, не только содержание книги, но и его подача, результат этого редактирования, сделали роман столь читаемым молодежью десятки лет. Попробуй я предложить автору исключить выстраданные им образы, сцены, диалоги. Посмотрит на меня, как на сумасшедшую. Теперь редактор только исправляет, приглаживает стилистику, иногда даже нарушает своеобразие исходного текста. И, конечно, делает часть работы корректора.

– А перевод?

– В переводе есть хотя бы элементы творчества. Конечно, переводчик связан авторским текстом, не может отклониться от него, но у него обязанность преподнести текст так, чтобы он был понятен иноязычному читателю, воспринят им без подстрочных разъяснений; мысли и выражения не были кальками с исходного языка. Честно говоря, я над этим серьезно не думала, не уверена, что говорю понятно.

– Нет, нет, мне ваши утверждения понятны, хотя я тоже никогда не думал над этим. Но последнее время пытался обойтись без внешнего редактора, использовать только корректора. И не с целью экономии, мне не нравилось, что редактор пытается изменить мой стиль. Видите, уже претендую на собственный стиль, хотя у меня тексты совершенно разноплановые.

– Вы так и не представились… Возможно, я что-то читала из ваших книг. Я же принадлежу к тем, кто не только редактирует и переводит; иногда, вернее часто, читаю совершенно другие книги.

– Не думаю, что вам попадались мои опусы. Они издавались малыми тиражами. А в последнее время предпочитаю электронный формат. Хотя, конечно, очень приятно раскрыть книгу, вдохнуть ее аромат, то есть запах бумаги и краски. Я не о аромате текста. Впрочем, мы уже подъезжаем к Сиене. Пройдемся по центральной площади? Мне она нравится своей несуразностью. Вы были в Сиене?

– Нет, не доводилось. К сожалению, нет времени.

– Ладно, объедем, не станем заезжать. Я ведь немного джентльмен – мнение дамы для меня важно.

– Джентльмен? Вы даже не представились, хотя я вам намекала об этом и о себе рассказала многое.

– Простите, ради Бога! Оплошал. Владимир Рожкофф, шестьдесят восемь лет, вдов, хотя я, кажется, об этом упоминал. Живу одиноко, так как скверный характер, не работаю, в обычном смысле этого слова, вроде обеспечен. Уже говорил, что живу в Париже. Даже не знаю, что еще сказать.

– Странная фамилия… русская или польская?

– Русская. Два «ф» добавил уже в Европе.

– Так интересно… у меня нет русских знакомых. Французский у вас очень чистый. И вы сразу заметили, что я не итальянка и не англичанка.

– Ну, это легко было заметить.

– Почему?

– Кроме Парижа мне пришлось пожить и в Англии, и в Италии. А память у меня на звуки и картинки жизни хорошая.

– Еще более интересно. Может быть, расскажете вашу историю?

– Не думаю, что моя история интересна. Тем более, что мы подъезжаем к Монтериджони. Смотрите, какая красота!

Я всегда умиляюсь, когда по автостраде Флоренция – Сиена проезжаю мимо этого игрушечного городка, как бы застывшего в начале XIII века; с крепостными стенами, над которыми, как зубцы короны, возвышаются четырнадцать башен. Два раза заезжал в него – тишина сонного городка оживляется только редкими туристическими автобусами.

К сожалению, Натали опять отрицательно покачала головой. Конечно, бизнес всегда – в первую очередь, особенно, если он не слишком доходный. И мы едем дальше. Разговор как-то увял. Правда, в Поджибонси мы съехали с автострады на местную дорогу, а через несколько минут я показал Натали суровые башни Чертальдо на вершине холма. Мог бы рассказать кое-что о Чертальдо в XI–XII веках, но в городок мы не заехали. А еще через пятнадцать минут выбрались на автостраду Флоренция – Пиза. Натали звонит автору, и он встречает нас на набережной у университетского фасада, над входом в которой непонятная надпись alla giornata. Здесь расположен ректорат университета, а надпись, кажется, упоминает о быстротечности, ненадежности жизни, но я в этом не уверен. Есть мнение, что это девиз знатной пизанской семьи: «В день битвы», выбранный как вызов какому-то известному врагу. Мы с Натали обменялись телефонами. Непонятно для чего, но мы ведь провели вместе целое утро в одной машине. Я даже, как джентльмен, сказал, что могу заехать за ней, если она захочет завтра вылететь в Париж из Флоренции. Сдал даму «с рук на руки» ее автору.

Натали

10.06.2022. Кажется, мое терпение на исходе. Уже двадцать минут стоим на площадке отдыха у заправки. Таксист раза три уныло повторил, что трудно найти еще одного дурака, согласного тащиться за тридевять земель без надежды иметь пассажира на обратный путь. И механика обещают прислать только через час. Пнул свое такси уже не меньше пяти раз. Я чувствую, что опоздаю на встречу с потенциальным автором, придется задерживаться в Пизе минимум на пару дней. А ведь так хорошо все складывалось вчера. Закончила сдавать перевод в редакции. Пусть маловато платят, скрывают меня от автора, но это живые деньги, вот он чек, лежит в моей сумочке.

Вчера закончила свои дела в редакции очень рано. Воспользовалась случаем, походила по любимым местам. И это не Капитолий, не Колизей и даже не колонна Траяна, которую я тоже люблю. Это тихая набережная левого берега Тибра между мостом королевы Маргариты и мостом Фабриция. То я иду по верхней цепочке набережных под сенью бесконечной аллеи деревьев; то спускаюсь почти к воде, бреду по широкой асфальтированной тропе, вдыхая запах воды, отключась от шума города; то просто сижу на скамье, наблюдая без каких-либо мыслей проплывающие суденышки, катера, лодки. Так приятно идти или сидеть без забот, без мыслей о деревянных, а временами труднопонимаемых текстах, о счетах за электричество и газ. Не переживать за Лесси, за ее бурный роман с очередным бойфрендом. Просто наслаждаться тишиной, ласковой природой. Такое ощущение возникает только временами, когда успешно сдан очередной большой заказ.

Все места здесь, у берегов Тибра, знакомые, многократно исхоженные. Уже прошла мимо замка Святого Ангела, под Элиевым и мостом Виктора Эммануила, поднялась к набережной Тибальди. Теперь набережная Валлати и последние два моста: почти современный мост Гарибальди и древнейший – мост Фабриция. Через мост Фабриция, остров Тиберина и тоже древний мост Честио иду деловым шагом к моему отелю. До отеля NL Trastevere по прямой сотня метров, но дорога идет зигзагами. Не понятно, как не слишком респектабельный отель получил такое звучное название, вероятно, он один из самых старых здесь. Соответственно, стоимость номера не превышает 70-100 евро, что устраивает меня.

Поужинала, не заходя в отель; легла спать пораньше, чтобы уехать из Рима заблаговременно. Решила, что можно не лететь в Пизу, добраться на такси. И вот, теперь теряю время у заглохнувшей машины.

Появление на заправке машины со старичком за рулем, натолкнуло меня на мысль воспользоваться автостопом. Подошла к нему, он как раз заправился, умильно улыбнулась, спросила не едет ли он в Пизу. Старичок ответил, что едет во Флоренцию, но может подбросить до Ареццо. Ну, хотя бы так, там будет легче найти такси до Пизы. Посмеялись немного над моей фамилией, то есть он на полном серьезе спросил, не родственница ли я велогонщика Колотти. Я тоже пошутила на эту тему. Сходила за своими вещами, рассчиталась с таксистом. Ура, мы едем. У Орвието старичок, так и не представившийся, пригласил меня перекусить. Потом предлагал заехать на скалу, посмотреть этот чудный городок, но я отказалась – времени в обрез. Мы немного поболтали, он угадал, что я француженка, оказывается, он тоже из Парижа. Вытягивал из меня информацию, пришлось кое-что рассказать о себе – не обижать же приветливого старичка. Кстати, оказалось, что он (так он выразился) балуется писательством, но совсем не популярен. Как это может не заинтересовать меня? Возможный клиент.

После Кьюзи старичок предложил отвезти меня в Пизу. Да еще выдавил из себя комплимент. Что это? Клеится, на что-то надеется? Вряд ли. По-моему, старичок безвредный. Представился, наконец, как Владимир Рожкофф, выдал кое-что, включая возраст. Возраст достаточно почтенный – шестьдесят восемь. Но смотрит на меня, по-моему, с интересом. Да, наверное, на меня с интересом будут смотреть теперь только такие затхлые старички. Но что поделаешь – я свое отгуляла, может быть, недостаточно полно. Теперь время Лесси и ее сверстников.

Но не искать в Ареццо такси, сэкономить минимум день – от такого отказываться глупо. И мы поехали в Пизу. По дороге Владимир пытался предложить мне посмотреть Чертальдо, обещал рассказать о нем что-то из времен маркграфини Матильды, графов Альберти, Джованни Боккаччо. Вероятно, Владимир интересуется стариной. Жаль, что у меня нет на это времени. Еще полчаса, и мы встретились на набережной у здания ректората университета с моим автором – будущим автором, если мы до чего-то договоримся.

Встреча произошла без приключений, обменялись с Владимиром телефонами, и он галантно предложил забрать меня завтра во Флоренцию, если я не полечу в Париж из Пизы.

Глава 2
Два друга

Владимир

10.06.2022. Несколько устал, да и пора отдохнуть, то есть неспешно пообедать. Выбрал давно известное мне кафе на Виа кардинале, забыл фамилию этого кардинала. Кафе недалеко от знаменитого Пизанского собора, поэтому я и помню его. Приличное, дешевые обеды. Правда, оно в паре километров от Университета, но там можно поставить машину. Отобедал в тиши и прохладе, вроде отдохнул. Рядом шоссе на Флоренцию через Лукку, Пистойю и Прато, но мне не хочется пробираться по загруженным улицам Флоренции, выбрал дорогу по левому берегу Арно через Эмполи.

Каждый раз, когда проезжаю Эмполи, вспоминаю, что раньше путал его со знакомым по фильму Эболи. Помните фильм «Христос остановился в Эболи?» Книгу Карло Леви вряд ли кто читал, но фильм 1979 года люди моего возраста помнят. Остановившись в Эмполи, чтобы попить воды, позвонил своему приятелю Джону О'Доэрти. Проверил, дома ли он. Джон обрадовался, спрашивает, где я. Невозмутимо ответил, что в получасе езды от него, могу заскочить на денек. Естественно, Джо, так я его обычно зову, обрадовался, сказал, что выставит на стол бутылку лучшего своего вина.

С Джоном меня связывает странная дружба. Мы когда-то, очень давно, полгода плавали на одном старом суденышке, курсируя в Северном море между пятью странами. Капитан справедливо опасался выходить в дальние рейсы. Да и в Северном море иногда предпочитал отсидеться в порту, если прогнозы по погоде были неважными. Вероятно, он не брезговал контрабандой, так как иначе вряд ли мог содержать свое суденышко, платить нам, четверым бродягам зарплату. Но нас это не волновало, главное – он не интересовался подлинностью наших документов.

Я потом сошел на берег в Гавре, добрался до Парижа, где меня ждала моя Мари. А через некоторое время получил вполне законные документы гражданина Франции, как ее муж. Позднее я, возможно, упомяну о нашем знакомстве с Мари в Ленинграде, моих мытарствах, трудностях, которые пришлось преодолеть, чтобы зацепиться в Западной Европе и соединиться, в конце концов, с Мари. Ведь ради нее я и удрал из СССР. С Джоном встретились повторно через пять лет в Англии. Он тогда уже был при деньгах, а я еще не имел постоянной работы.

Да, автострада прекрасная, только у одного поселка сократил путь по местной дороге, чтобы нигде не заезжать во Флоренцию. Пересек Арно по мосту Варлунго и по правому берегу добрался до местечка Понтассиве. Вилла Джона крайняя в одном из коротеньких ответвлений улицы Виа дель Капитано. Дальше уже поля, виноградники, лесок. Когда я первый раз приехал к Джону – рассмеялся. Он, как и я, практически жил на вилле один. Двух-трехэтажная вилла, уйма комнат (я насчитал не менее пятнадцати, в том числе всегда закрытые две комнаты на третьем этаже), два небольших дворика и гигантская стоянка для машин.

Хозяйством много лет занимается семейная пара, живущая через несколько домов на той же улице. Мужчина содержит в порядке двор и строение, его жена готовит и прибирается в доме. Обходятся они Джону в немалую сумму, но его это не волнует. В отличие от меня Джон заработал спокойную жизнь самостоятельно. Несколько раз он рассказывал мне, как тяжко трудился в Лайтинг Ридж в Южной Австралии в поисках опалов. Уже хотел бросить ненадежное дело, когда наткнулся на прекрасную жилу. Полученные за груду черных опалов деньги дали возможность комфортно устроиться в Европе.

Сначала он попутешествовал по Франции и Англии, где и встретил меня, потом добрался до Италии и «пустил здесь корни», как он выразился. До женитьбы у него так дело и не дошло, хотя неоднократно по несколько месяцев, а один раз даже больше года, встречался с дамами. Так и остался старым холостяком. Занялся виноградом, то есть приобрел пару участков, на которых экспериментировал с сортами. Денег это ему не прибавляло, но он и не стремился к большим доходам. Раза три приезжал ко мне в Париж, когда после смерти деда Мари стала, вместе с братом, наследницей его виноградников, винодельни, шато в Бургундии и дома в Париже, а я вернулся из Англии.

Джон встретил меня предложением пообедать. На мои утверждения, что я только что поел в Пизе, парировал: «Пиза далеко, да и как кормят в этих кафе. Не хочешь поздний обед – придется взяться за ранний ужин, тем более что он уже на столе». Из-за стола мы смогли оторваться только в начале седьмого. За это время я рассказал Джону о своей поездке по Абруццо, особенно по долине, именовавшейся когда-то долиной сотни деревень. Со смехом рассказал об инциденте с Изабеллой. Правда, Джон не очень поддержал меня: «А вдруг она действительно такая…» – долго не мог подобрать выражение, закончил – «дура. Или у нее особая симпатия к Украине…». – И замолк.

Я постарался переключить разговор на Натали, рассказал, как познакомился с ней, как отвез в Пизу. Джон рассмеялся:

– Ты заинтересовался Натали? Сколько ей лет?

– Ничего я не заинтересовался. Просто немного помог человеку в трудной ситуации.

– Ну да, помог человеку… Сколько этому человеку лет? Во внучки годится? Как у нее ножки?

– Какая там внучка! Ей лет сорок с хвостиком. У дочки уже бойфренд имеется.

– О, тогда это серьезно. Кстати, а муж у нее имеется?

– Говорила, что разведена.

– Осторожно, ты в опасности! Наверное, уже отмяк после смерти Мари, готов к новым законным приключениям, готов на шею посадить проблемы.

– Ничего подобного. Увидел в первый и последний раз, так что о проблемах можно не волноваться.

Только проговорил, и звонит телефон, а я всегда сразу включаю громкость, так что Джону слышен весь разговор.

– Владимир, хочу еще раз сказать вам спасибо. Вы меня спасли, мой автор уже собирался уходить, когда я ему позвонила из машины.

– Надеюсь, переговоры прошли успешно?

– Да, договорились делать перевод на английский, а предварительно еще и отредактировать текст. Он посчитал это отдельной операцией.

– Славно, значит будет больше работы.

– Да. И много работы. Я уже пробежала несколько страниц – стиль придется править: очень сухо. Американцы не любят такое чтиво, потенциальным издателям не понравится, а он надеется на приличный тираж.

– Значит, завтра с утра улетаете в Париж?

– Да, сейчас поужинаю и закажу билет.

– Успехов вам и приятного полета. Надеюсь, вы не будете против, если позвоню вам в Париже.

– Да, конечно. Всего вам хорошего.

Отключил телефон, а Джон рассмеялся:

– Видишь, она не прочь поддерживать контакты: сама позвонила. Я думал – позвонишь ты.

– С чего это мне звонить?

– Но ты же собираешься докучать ей в Париже, заранее прощения попросил!

– Ничего я не просил. Лучше расскажи мне, как ты скучаешь здесь зимой, когда делать на виноградниках нечего. А я посмеюсь.

– Ну, если совсем скучно будет – прилечу к тебе, будешь развлекать, знакомить с относительно молодыми дамами. Ты ведь стал специалистом по знакомствам.

Посмеялись вместе, выпили за то, чтобы не стареть, и вдруг Джон с усмешкой говорит:

– Влад, а что, если твоя знакомая не сможет завтра улететь из Пизы? Как ты будешь ее спасать на этот раз?

– Не собираюсь ее спасать. Не маленькая, не улетит утром – улетит вечером.

– И что ей делать целый день в Пизе? Глазеть на собор? Думаю, тебе нужно пригласить ее во Флоренцию.

– Зачем и куда приглашать? Улетит она.

– Я сейчас проверю.

Мы прошли в кабинет Джона, он включил комп, ищет билеты на Париж из Пизы. Злорадно показывает мне, что все утренние рейсы заполнены, есть билет только на очень поздний неудобный рейс. Глядит на меня совершенно серьезно:

– Что будешь делать?

Пришлось звонить Натали. Она отозвалась сразу. На вопрос об отъезде ответила спокойно:

– На завтра, на утро, пока ничего не получилось. Не хочется брать билет на поздний рейс. Но я поеду завтра в аэропорт, надеюсь, кто-то откажется от поездки.

– Может быть попробуете улететь из Флоренции?

Рассмеялась:

– Ну да, сначала добираться до Флоренции, потом пытать счастья там. Хорошая перспектива.

– Я мог бы отвезти вас во Флоренцию завтра утром. Если выеду пораньше, успею вас привезти в аэропорт часам к девяти. Здесь рейсов на Париж больше.

– Владимир, я не могу утруждать вас. Вы и так помогли мне сегодня. Да и устали наверное – сегодня была такая длительная поездка.

Что это? Она считает меня стариком, который с ног валится, проведя за рулем несколько часов?

– Натали, это совсем не трудно. Я мог бы вас и сегодня забрать во Флоренцию. Ерунда, час в Пизу, час назад.

– Спасибо, Владимир, за предложение, но я уже отдыхаю в номере. А во Флоренции опять нужно будет искать отель.

– Обождите минутку.

Обернулся к Джону, не прикрыв телефон:

– Джо, приютишь даму?

– Влад, о чем разговор? Конечно приютим, места на десяток дам хватит.

– Натали, слышали? Я остановился у старинного друга. Он с радостью предоставит вам комнату. Его вилла совсем рядом с Флоренцией. Позавтракаем и я отвезу вас в аэропорт.

– Нет, Владимир. Но если вы завтра заберете меня из Пизы, я буду вам благодарна.

– Хорошо, как вам угодно. Только сообщите мне, в каком вы отеле.

Название я получил, записал. Потом мы с Джоном нашли на карте этот отель. Еще немного посидели, поболтали. Джон напомнил, что уже много лет «балуется» живописью. Пообещал завтра показать что-нибудь новое.

Джон

10.06.2022. Звонку Владимира я обрадовался. Представьте: июнь, жара, сижу расслабленный, делать ничего не хочется. Не могу я при такой жаре водить карандашом по бумаге или кистью по холсту. Не важно, что в мастерской работает сильный кондиционер, жара за стенами виллы убивает всякое желание делать что-нибудь осмысленное. Тем более не хочется идти в виноградники, следить за работами или самому браться за секатор. И тут на радость мне звонок старого приятеля. Да, Влад, как я его зову, старый приятель не только из-за своего возраста – я чуть моложе его – просто мы с ним знакомы еще с семидесятых годов.

Не помню точно, но явно со второй половины, так как я удрал от Бетси в 1974. И до знакомства с Владом скитался по Европе не меньше года. Я и не помню, что, какой толчок заставил меня уйти от Бетси и не только от нее – от всей своей многочисленной родни. Осточертели они мне все, все время жужжали, что пора жениться, девушка давно готова идти замуж, а я чего-то еще раздумываю. Я их понимал – очень им хотелось быть причастным к ее солидному приданному. Но причем здесь я? Почему я должен всю жизнь провести около одной юбки, когда прекрасных, ласковых девушек везде пруд пруди.

И ведь прав был. Затосковал бы в нашей Оклахоме, вероятно, спился бы, как мой тезка дядя Джон, так как не нужно было бы пробиваться в жизни. А так – погулял по миру, своим горбом заработал копейку, повидал девушек всех мастей, выстроил на старости лет приличный уголок. Ладно, нужно подумать, чем развлекать старого ворчуна.

К моему удивлению, Влад приехал бодренький, не жаловался ни на погоду, ни на свою простату – как будто у меня ее нет. Только недовольно упомянул на конфликт со своей Изабеллой и тут же рассказал о случайном знакомстве с неведомой мне Натали. Мне сразу стала ясна причина его хорошего настроения. Разумеется, стал подначивать его, расспрашивать о новой знакомой. Оказалось, что не слишком молоденькая. Естественно, переключился на опасения, что она захомутает, окольцует его, и прощай спокойная старость. А тут еще и эта Натали позвонила Владу, рассыпалась в благодарностях. Рассказывает, что у нее все в порядке, улетает завтра в Париж. И тут я снова поймал Влада – он напрашивается на звонки в Париже. Снова повод подразнить его. Но у меня возникло предположение, что не сможет она заказать билет на утро. Проверил, да, билетов на утро нет. Тут я перестал подкалывать Влада. Совершенно серьезно предложил ему позвонить Натали и выяснить обстановку.

Влад сдался, позвонил – дама не проявила беспокойства, надеется купить случайный билет. Предложение Влада попытаться улететь из Флоренции отвергла со смехом. В этом она не права – здесь рейсов на Париж больше. Отнекивалась, но в конце концов сдалась на предложение отвезти ее утром во Флоренцию. Влад был готов хоть сейчас ехать за ней, но она категорически отказалась.

Потом мы выпили еще по бокалу, я пообещал показать свои новые рисунки, и мы мирно отправились спать.

Натали

10.06.2022. С автором мы договорились о встрече перед ужином, так как он торопился на лекцию. Автор – профессор Витторио Мариани – не произвел яркого впечатления. Невысокий, сутулящийся, говорящий торопливо и размахивающий при этом руками. Не очень верится, что он создал нечто «выразительное», как он представил свой текст. Текст оказался книгой в мягком переплете, страниц на триста. Я тут же спросила, имеется ли соответствующий файл, оказалось, что книга написана им на основе докторской диссертации и никаких файлов у него не было и нет. Неприятно, но что поделаешь – работа мне сейчас очень нужна. Витторио отправился читать лекцию, а я обедать, ведь только выпила кофе, и искать отель.

После обеда я в отеле первым делом приняла душ и уселась изучать «творение» Витторио Мариани. Да, – не фонтан. Многочисленные повторения одних и тех же слов в соседних строчках – это ерунда, легко исправить. Ужасный, наукообразный стиль, к тому же высокопарный. Чувствуется, что автор считает свое произведение серьезным вкладом в науку. Наверное, именно так должны выглядеть докторские диссертации, но ведь нужно сваять из этого наукообразного чтива нечто читабельное. Справлюсь ли? Впрочем, мне нужно подготовить что-то по вкусу автора, но без выпирающих стилистических погрешностей. И только потом переводить. А примут ли у него американские издатели книгу – не моя головная боль. Справлюсь, вечером все обсудим, договоримся.

Хватилась, что не заказала билет на самолет. Возможно, само предположение о том, что опять придется пару часов лететь, настолько неприятно, что запрятала мысль о билете куда-то очень далеко. Начала искать в интернете билеты – ничего на утро. Нашла номер агентства, позвонила – мне подтвердили, что не только на утро нет билетов на Париж, но и вечером сомнительно найти что-то. Посоветовали утром отправиться в аэропорт, надеяться на отказ пассажиров. Хорошенькое предложение! Но уже пора отправляться на встречу с Мариани.

Сугубо деловой разговор, договорились о сумме, подчеркнула, что придется оплатить дополнительно за набор текста, я привыкла работать с экраном.

Мариани считал, что я только переведу текст переводчиком Гугл. Пришлось его разочаровать – сказала, что такой перевод с итальянского на английский не примет ни одно издательство. Более того, придется предварительно в итальянском варианте выправить стиль, возможно весьма капитально, так как научный текст не будет воспринят рядовыми читателями. Потом согласовать с автором, чтобы не было сильных отклонений от мыслей автора, и только после этого работать над переводом. Пришлось поторговаться, показывая объем работ. Вынужден был согласиться, вероятно, книга ему нужна для поддержания своего авторитета в университете.

Вернулась в отель и снова мысли о билетах в Париж. И тут звонок – мой старичок, о котором я почти забыла, интересуется отъездом. Пришлось признаться, что с билетами очень плохо. Уговаривал меня улетать из Флоренции. Готов был даже немедленно приехать и забрать меня куда-то к приятелю, у которого он остановился во Флоренции. Мне это так нужно? Естественно, не согласилась, договорились, что заберет меня завтра утром.

Глава 3
Друзья и Натали

Владимир

11.06.2022. Утром поднялся в семь, но, оказывается, Джон встал еще раньше. Успел приготовить кофе, угощает меня. Съели по бутерброду, и я отправился в Пизу. Джон все посмеивался надо мной, мол, я спешу к прекрасной незнакомке. Во-первых, не спешу, просто обещал забрать пораньше; во-вторых, Натали не незнакомка; в-третьих, – почему прекрасная? Обычная женщина среднего возраста, не сказал бы, что чрезмерно привлекательная, но несколько похожая на Одри Тоту.

Это я размышлял, уже перебравшись на левый берег Арно. Нет, не на ту Одри, которая в «Амели» играет совсем молоденькую девушку. Кстати, мне этот фильм совсем не нравится. В растерянности был от фильма «Бог большой – я маленькая». Ну как можно так прыгать в своих религиозных чувствах? Не нравится и «Дальше некуда» – последний фильм с ее участием, который я видел пару лет назад. Больше всего она мне понравилась в не очень известном фильме «Нежность». Больше, чем в ярком фильме «Роковая красотка». Конечно, «Код да Винчи» и «Коко да Шанель» тоже неплохие, хотя «Код да Винчи» показался мне затянутым. Но в фильме «Нежность» она более соответствует моему ощущению ее характера.

Кстати, почему я вспомнил именно Одри Тоту? Ну, глаза Натали – карие, очень серьезные. Да, похожа, похожа на ту Одри, которая мне нравится. Волосы… волосы короткие, но светлее, чем у Одри. Впрочем, цвет волос женщины меняют по настроению, по указанию визажиста-стилиста. Начал сопоставлять рост и походку – обнаружил внезапно, что уже еду по Эмполи. Нужно звонить Натали. Раньше не решался, вдруг женщина еще спит. Ответила очень четким голосом, явно, встала давно.

– Доброе утро, Натали. Вы уже готовы?

– Да, я собралась. Вы действительно хотите отвезти меня во Флоренцию?

– Конечно, мы же вчера договорились.

– Честное слово, мне очень неудобно так утруждать вас, Владимир.

– Вы меня не утруждаете: я не работаю, у меня много свободного времени. Вы завтракали?

– Нет, но я так рано не ем. Впрочем, если вы приедете через час-полтора, я, возможно, зайду выпить кофе.

– Думаю, буду у вас через четверть часа, я проехал уже Сан Миниато.

– Не знаю, где это, но через четверть часа буду ждать вас в лобби.

– Прекрасно.

Аэропорт Флоренции «Америго Веспуччи» (Перетола) меньше, чем аэропорт Пизы, но летом в Париж не менее двадцати рейсов в день. Приличная дорога идет через Лукку, Пистойю, Прато. Первый отрезок мне совсем незнаком. Поэтому еду почти молча, только отвечая на вопросы. Говорить пришлось Натали:

– Владимир, вы часто бываете в Италии?

– Не очень, только, когда хочу отдохнуть.

– И всегда в Тоскане?

Ну что ответить ей, не скажешь же, что обычно летал в Рим повидаться с Беллой:

– Не всегда. Но в Тоскане обычно останавливаюсь у приятеля – Джона.

– Это у того, о котором вы упомянули вчера?

– Да, и он серьезно приглашал вас отдохнуть у него от дел. Прекрасное место, неплохая вилла, гостеприимный хозяин.

– Нет, нет. У моей дочери проблемы с другом, я же вам говорила. Просит приехать быстрее.

Вопроса нет – я молчу. Скорее бы выбраться на 76 дорогу, там до Пистойи думать не придется.

Наконец, проскочили Лукку. Теперь можно и поговорить. Но зазвонил телефон Натали. Мне не слышно ее собеседницу, но она назвала ее пару раз Лесси, значит говорит с дочерью. Закрыла телефон, молчит довольная.

– Вы с дочерью разговаривали? Как у нее дела с парнем?

– Говорит, что помирились. Он теперь живет у нее, то есть у нас.

Я ухватился за новость:

– Так вы теперь совсем не нужны ей. Даже помешаете укрепить отношения. Я снова повторю приглашение Джона.

Помолчала, нерешительно говорит:

– Но нужно ведь начинать работать по новому заказу.

Все понятно. Дама готова сдаться, то есть ей, вероятно, после деловых встреч в Риме и Пизе хочется отдохнуть, но неудобно, нужен хотя бы еще один довод, чтобы согласиться. Что это я так стараюсь? Наверное, надоела долгая поездка: через Германию и Австрию в Италию, по захолустью Абруццо, не малый путь в Пизу. Мне тоже хочется отдохнуть. Но пара дней вдвоем с Джоном… О чем мы будем говорить? Снова пережевывать наше плавание на контрабандистском суденышке? А тут под боком будет симпатичная дама, которая не слышала наши истории… Кстати, я уже считаю ее симпатичной?

– Работа всегда будет мешать жить. Поверьте мне, пожившему достаточно долго, что короткий отдых дает приличный приток энергии. Работа, особенно интеллектуальная работа, выполняется значительно скорее. А у нас впереди есть отличный сверток, чтобы быстро добраться до восточной Флоренции.

Не совсем верно. Автострады тут из Пизы во Флоренцию только две, но по местным дорогам можно с одной перейти на другую. Не так уж они и плохи – местные дороги. Но решать нужно быстро.

– Решайте, Натали. В Альтопаскио можно свернуть на нужную нам дорогу. Но это через пару минут.

– Хорошо, но только на два дня.

– Да, и сразу закажем вам билет в Париж. А я поеду через Милан к Симплонскому тоннелю, там на платформе перевозят в Швейцарию. А дальше в нашу Бургундию. Отдохну снова.

Вот и развилка, свернул. Теперь не запутаться бы в этих многочисленных местных дорогах. А в глазах Натали удивление:

– Почему не в Париж? Вы же говорили, что живете там.

– Да, живу в Париже. Но у меня есть домик в Бургундии, иногда там отдыхаю.

– Хорошо иметь домик в провинции. Это литература дает вам такие средства – жить на два дома?

Я даже рассмеялся:

– Какие там средства! Кроме расходов, ничего материального мне литература не дает.

– Так зачем же трудиться?

– А что еще делать? Играть в карты? С кем? Или пытаться что-то выгадать, играя на бирже?

– Вы так обеспечены, что можете себе позволить «игры разума»?

– Не очень понимаю это выражение, кажется читал или видел что-то такое. Не знаю, можно ли это назвать «играми разума», но создавая последовательности действий моих героев, их разговоры, их отношения, я как будто знакомлюсь с новыми людьми. И это дорогого стоит.

– Кажется, я согласна с вами. У меня все не так. Но вы не полностью ответили на мой вопрос.

– Об обеспеченности? Да, обеспечен, но это не моя заслуга. Не хочется говорить об этом.

Помолчали некоторое время. Возможно, Натали стало любопытно, но, может быть, просто скучно:

– Владимир, извините, мы едем к вашему приятелю. Вы давно с ним знакомы?

– Да, около сорока пяти лет. Был период, когда у нас не было контакта, но потом встретились, почти случайно, и теперь, вот уже около тридцати пяти лет, периодически созваниваемся. Я пользуюсь его гостеприимством, когда бываю в Италии, да и с Мари обычно заезжал к нему. Он в Париже всегда останавливается у меня.

– У вас большая квартира в Париже?

– Нет, маленький, но дом. Для друга всегда найдется место.

– А мне так и не удалось приобрести собственную квартиру. Всю жизнь на съемных.

– Но в этом есть преимущество – вы не связаны с одним районом. Мне совсем не нравится XIII округ, в котором живу, но я привязан к нему.

Кажется, я рассмешил Натали. Наверное, она согласилась бы жить даже в XIX округе, на границе с X, если бы у нее была там собственная квартира. А меня злят неудобства нашей улицы. Главное – у меня нет на ней места для парковки машины. Приходится идти довольно далеко к частной подземной парковке, где мне удалось «купить» место, то есть заключить договор на десять лет об аренде двух постоянных мест. И поверьте – это мне обходится ежегодно в круглую сумму, к тому же повышающуюся каждый год в соответствии с индексом потребительских цен. Неудобно для такого холостяка, как я, и отсутствие на нашей улице приличного кафе: приходится идти каждый раз 100–150 метров. Часто вынужден самостоятельно готовить завтрак, а иногда и ужин.

– Почему привязаны к вашему району? Продайте свой домик, купите квартиру там, где вам нравится.

– Есть ограничения. Но это долго рассказывать.

Мы переехали, наконец, Арно и вышли на дорогу Пиза-Флоренция где-то у Сан-Романо. Еще через пятнадцать минут во Флоренции снова пересекли Арно, чуть терпения, и нас встречает у своей виллы Джон. Внимательно всматривается в Натали. Конечно, пытается понять, кого привез к нему старый приятель. Нисколько не смущаясь, Натали тоже рассматривает его. Первым опомнился Джон:

– С приездом! Я очень рад, что два старых холостяка не останутся на воскресенье в одиночестве, что нам представится возможность развлекать такую симпатичную даму.

Я вынес из машины чемоданчик Натали, а Джон уже провел Натали в дом, громогласно предлагает занять любую из комнат на втором этаже. На самом деле там оборудовано только три-четыре комнаты. Остальные в запустении, так как абсолютно никогда не используются. По крайней мере, я никогда не видел их заселенными. Что ж, он хозяин, обязан проявлять гостеприимство.

12.06.2022. Два неполных дня, которые мы провели с Натали у Джона, запомнились прекрасными блюдами, которые активно готовил хозяин, прогулкой по ближайшим окрестностям, долгими вечерними разговорами. Натали дважды раскрутила Джона на рассказ о его похождениях в молодости. Не подумайте о любовных похождениях, об этом Джон даже мне не рассказывал почти ничего. В первый вечер речь шла о его бегстве из маленького оклахомского городишки. Он в лицах описывал всю свою многочисленную родню, особенно напирая на то, как они подталкивали его к браку с наследницей крупного землевладельца, хозяина элеватора и обширного парка сельхозтехники. Даже теперь он умудрился только один раз упомянуть имя своей невесты, не проронив ни слова об их отношениях, хотя я знал по его рассказам на судне, что отношения были очень близкими. Красочно описывал мытарства в Европе, совместное со мной плавание на суденышке контрабандиста. Конечно, я прежде слышал все это много раз, и все равно слушал с интересом, хотя внутренне посмеивался постоянным преувеличениям. Даже подумал, не написать ли повесть или серию рассказов на основе наиболее ярких его «воспоминаний».

На второй день Натали отказалась идти гулять, так как было слишком жарко. Попросила Джона показать свои картины, ведь он упомянул как-то о них. Я их видел несколько раз, то есть то, что он рисовал до моего предыдущего визита. Но решил пойти с ними. Целое крыло на первом этаже занимают две комнаты и зал, отданные для этого увлечения. В застекленном полностью зале он работает, одна из комнат заставлена выдвигающимися «вешалами», на каждом из которых подвешены пять-семь картин. Во второй – стеллажи со стопками рисунков.

Начали с рисунков. Джон пожаловался, что никак не может добраться до этого «завала», как он обозвал эти стопки. Нужно бы подавляющую часть выбросить – руки не доходят. Явный самообман – не хочется расставаться с бликами прошлого, заключенными в каждом из рисунков. А Натали обратила внимание на то, что одна из полок стеллажа заполнена рисунками девушки. Она поднимала один лист за другим – везде все та же девушка: в строгом вечернем платье, гордо играющая веером, сидящая в пеньюаре на канапе, обнаженная, наклонившаяся к столику с бутылкой вина, вазой с фруктами и ломтиками булки. И еще много, много чего. И везде одетая или обнаженная девушка. Натали пристала к Джону:

– Расскажите, это ваша любовь или натурщица?

Молчит несколько секунд:

– Трудно объяснить. Симона была племянницей моего соседа. Когда она только появилась у меня, ей был пятнадцать лет. Сначала Симона просто позировала мне, примеряла наряды, принимала разные позы. Она была очень гибкая, грациозная. А я учился изображать движение тела, складки одежды. И это длилось долго, пролетали месяцы. Я обнаружил, что передо мной не озорная девочка, а взрослая женщина, когда она впервые сказала, что хочет позировать обнаженной. Ей было уже семнадцать лет. Я сначала не хотел и слышать об этом, но потом сдался. Тело, его движения, я научился фиксировать, но с лицом у меня были постоянно неудачи. И однажды Симона дерзко заявила мне, что я не люблю ее, поэтому у меня ничего не получается. Передо мной стояла в тот момент не просто обнаженная натурщица – пылкая молодая итальянка, всем своим видом предлагавшая себя. Я замахал руками, убежал от нее, заперся в своей спальне. Но потом человеческая натура взяла свое, мы стали любовниками, когда ей исполнилось восемнадцать.

– И чем кончилось дело?

Джон принужденно улыбнулся:

– Через два дома от меня жил у соседа молодой парень, работник. Симона убежала с ним во Флоренцию. Ей как раз исполнилось девятнадцать, я подарил ей на день рождения прелестный гарнитур: кольцо с крупной шпинелью, серьги с мелкими бриллиантами и короткая подвеска, завершавшаяся внизу небольшой шпинелью. На мой взгляд, гарнитур очень соответствовал ее внешности. Сосед потом сказал мне, что они продали гарнитур. Прожили эти деньги за полгода и уехали куда-то далеко.

– И вы не пытались найти Симону?

– Нет, зачем? Я был для нее слишком стар – мне было почти пятьдесят.

В зале среди картин, на большинстве которых изображены молодые женщины, Натали нашла большую картину с улыбающейся Симоной, держащей в руках пунцовую розу. На указательном пальце держащей розу руки выделялось кольцо с ярким красным камнем. Джон объяснил:

– Я рисовал по памяти, рисовал долго, хотелось сохранить память о ней, в том виде, какой она была в девятнадцать лет.

К моему удивлению, картину с моей Мари, стоящей у цветущего гранатового дерева, Джон не показал.

Вечером Джон рассказал историю своей находки жилы с черными опалами. Так подробно я ее не слышал раньше:

– После того, как мы с Владом сбежали с судна старого контрабандиста, пути наши разошлись. Он сменил несколько кораблей, стремился в Париж, и я его понимаю, знаю, что его туда влекло; я устроился на корабль, шедший с грузом сельхозмашин в Австралию. Две недели бездельничал в Аделаиде, пока не истратил почти все деньги. Познакомился в баре с пожилым мужиком. Билл – бывший моряк – застрял в Австралии лет пять тому назад, копал опалы в Лайтинг Ридж, это к северо-западу от Аделаиды; кое-что накопал, но все пропил за полгода. Теперь снова собирается туда же, в Лайтинг Ридж.

Уговорил меня-глупого работать вместе. Немного денег осталось, добрались, оплатили лицензию, пытаемся продолжать тоннель, который когда-то начал копать Билл. Именно в нем он нашел свои опалы. Нашел, а потом жила пропала, растворилась в окружающей породе. Знал бы заранее – ни за что не согласился бы заниматься этим. На поверхности жара, ни ветерка. Мы все время проводили в этой норе, которую Билл называет тоннелем. И днюем, и ночуем, так как там не так жарко. Выходим на поверхность только затем, чтобы сходить в поселок, купить жратву и воду. На выпивку денег не хватало. Мы уже совсем было отчаялись, но попались несколько мелких опалов, удалось расплатиться с долгами, купить провизии и несколько бутылок поганой выпивки. И снова – только пустая порода. Первым сдался Билл. Вернее, стало отказывать сердце. Пришлось отправить его в миссионерскую больницу. Там он и умер.

Если бы у меня были деньги, я сразу же удрал бы в Аделаиду, нанялся бы на корабль – и прощай Австралия. Но денег на дорогу не было, я продолжал в отчаянии копать проклятый тоннель. Хорошо, что в лавке мне не отказали в кредите – помнил хозяин, что со старыми долгами расплатились. И однажды, не смейтесь, пожалуйста, когда я просто волком взвыл в своей норе, мне привиделся голос: «Копай вправо». – Да, привиделся, а не послышался. Не могло там быть никакого голоса, на сотни метров вокруг никого не было. Я с отчаяния стал копать куда-то вправо. И через метр пошла та порода, в которой бывают опалы.

Не представляете, что я почувствовал, когда отбил породу с первого большого опала. Черный! То есть не совсем черный, только частично. Я вылез из тоннеля, со страхом оглядываюсь – никого. Разглядываю камень, кручу его перед глазами, ведь не полностью оббил породу, – играет. Играет, черт возьми! Это же деньги, большие деньги! Теперь мне хватит на проезд до Аделаиды. Тогда я еще не представлял, что будет позже. А позже – успокоился, долблю породу. И снова выбиваю не пустой камень. Откладываю в сторону, долблю бессистемно. Потом успокоился, рассматриваю, куда идет жила. Много дней работал, уже автоматически откладывал хорошие куски породы – потом обобью их. В поселке ничего не показал. Через несколько дней, когда пошла только пустая порода, собрался с силами, оббил заготовленное, упаковал драгоценные находки, вышел в поселок. Продал пару небольших камней, расплатился с хозяином лавки, нанял машину до ближайшего городка, потом уехал в Аделаиду. Дальше не интересно.

А утром мы распрощались с Джоном, я, как всегда, пригласил его погостить в Париже или в Бургундии. Отвез Натали в аэропорт Перетола, пожелал успешного пути и отправился в Милан.

Натали

11.06.2022. Вечером в день приезда к Джону, когда разошлись по комнатам, пыталась понять, что я, как и почему делаю. Все-таки у меня слабый характер: меня легко уговорить. Еще вчера, когда мой старичок предлагал погостить у какого-то его друга, я внутренне смеялась над его предложением. Куда, зачем ехать? И согласилась. Почему? Как настойчиво он предлагал мне сначала вылетать из Флоренции, а потом уговаривал остаться во Флоренции на пару дней. Старичок, явно, интересуется мной. Возможно, он даже и не понимает это. А мне – приятно ли мне, что мной кто-то интересуется? Наверное, да. И все равно я не поддалась бы на уговоры, не будь звонка Лесси. Действительно, пусть они сами разбираются в своих отношениях. Пусть Лесси поймет, что такое совместная жизнь с мужчиной. Наверное, я радовалась бы ее разочарованию в этом не нашедшем пока своего места в мире ребенке. Хотя, какой он ребенок? Роберт, когда мы женились, был моложе парня Лесси, а я в ее возрасте уже родила. Впрочем, теперь дети женятся значительно позднее. Может быть, это и правильно.

Ладно, с Лесси все понятно. Но как мне относиться к моему старичку. Впрочем, у него имя имеется – Владимир – странное имя, непривычное. Джон называет его Влад. Наверное, и я могла бы так его называть. Да старик ли он? Вчера дорогой из Рима в Пизу ни разу не выказал усталость. Да он еще говорил, что проехал Германию и пол Италии до Рима.

Попыталась по дороге разговорить Владимира, понять, что он из себя представляет. Вроде самостоятельный, то есть финансово независим. Домик в Париже, даже если он маленький, это не двуспальная квартира, в которой мы живем с Лесси. Да еще и домик в Бургундии. Хорошие, кстати, там места, была однажды в Дижоне, работала с пожилым автором над его мемуарами. Он прокатил меня по окрестностям. И не задавака: издал несколько книг, сам над ними и собой посмеивается. Пытаюсь сформировать мнение о нем, как о мужчине: рост где-то за сто семьдесят сантиметров, брюшко не слишком выпирает, но уже наметилось, волосы почти седые – не красит, глаза спокойные, глядит уверенно.

Что это я все о нем и о нем? Рассматриваю, как претендента? Зачем я ему нужна? Мужики все больше на молоденьких заглядываются. А Джон, приятель Влада, – чудной мужчина. Мощный, его даже старичком назвать странно было бы. На прогулке все время шел легко и свободно, чувствуется, обошел все окрестности, знает их. И готовит сам, весьма неплохо. Наверное, в жизни через многое пришлось пройти. Судя по его рассказу о бегстве из провинциального городка, у него твердый характер. Не так просто удрать от невесты почти из-под венца. Да еще и от богатой невесты.

Как только они подружились с Владом? Такие разные… Может быть, потому что один – русский, другой – американец. И оба прошли путь от безденежья юности до обеспеченной старости. Что-то я об их обеспеченности все время вспоминаю. Из-за нашего с Лесси финансового положения? Неправда, у нас все нормально. Заказов я, несмотря на трудности, все время добиваюсь, хватает нам на жизнь. А огромные дома, где можно затеряться, нам совсем не нужны. И вообще, пора спать.

12.06.2022. Весь день прошел под знаком рассказов Джона о былом. Чувствуется, что любит и умеет рассказывать. Относительно его отношений с Симоной трудно что-то сказать. Осуждать, сочувствовать – обычная история отношений людей, относящихся к разным поколениям. Осторожность зрелости и импульсивность молодости. Нравятся ли мне его бесконечные портреты? Пожалуй, нет. В большинстве картин не чувствуется естественность, непринужденность модели, хотя девушкам и женщинам Джона нельзя отказать в привлекательности. По этому признаку он их наверняка и отбирал, если не льстил. В общем – ничего нет неожиданного, того, что вызывает интерес публики. Но он ведь и не рисует для продажи, рисует для себя, развлекается своим умением создать на полотне жизнь, пусть даже искусственную.

А вечерний рассказ о поисках опалов в Австралии? Можно ли всему верить? Да, вероятно, опалы он нашел, иначе откуда бы у него деньги на покупку виллы в Тоскане, на жизнь без финансовых забот. Но обстоятельства… Умеет хорошо говорить, преподнести факты или фантазии очень правдоподобно. Но мне ли упрекать его в чем-то. Пыталась ли я резко менять свою, нашу с Лесси, жизнь. Пыталась ли сама писать, пусть не большую литературу, так журнальные или газетные статейки, продаться за приличные гонорары. Даже не пыталась. Хотела бы я жить на такой вилле, без забот о завтрашнем дне? Смешно даже спрашивать… но ценой чего?

Джон

11.06.2022. Странное превращение Влада. Никогда не видел его после смерти Мари, заботящимся о женщине. Деньги, которыми он снабжал Изабеллу, не были проявлением заботы – простая плата за умелые ласки. Может быть, даже и чрезмерная, но гарантирующая хорошее отношение, спокойствие, возможность на пару дней прервать однообразие жизни. Вряд ли секс был в отношениях с Изабеллой определяющим. А тут готов ни свет ни заря срываться с места, уговаривать женщину отдохнуть в незнакомом доме.

А Натали? Чем она привлекла моего Влада? Обычная хорошо сохранившаяся женщина средних лет – таких пруд пруди во Флоренции, Риме или Париже. Чем? Спокойствием, уверенностью в себе, равнодушием, кажется не показным, к материальным благам? А мне она нравится? Вроде нет. Но кому это важно. И вообще, я обычно интересуюсь женщинами до 32 лет. Иного не было ни разу.

Чем развлекать гостей? С Владом было бы все проще – мясо на угольях, хорошая бутылка на столе. Сегодня отделался прогулками, рассказами о моем винограднике. Завтра придется вынуть что-то из моего прошлого.

12.06.2022. Да, потрепался вволю. Посматривал на Влада, как он реагирует. Нормально, не посмеивается. Только потом, когда Натали ушла спать, спросил:

– Тебе действительно что-то померещилось в тоннеле?

– Нет, конечно. Для красного словца ляпнул. На самом деле бил, крушил из последних сил. И молился. Не знаю, кому молился, я ведь, в отличие от тебя, атеист. Но в такой ситуации станешь молиться: хоть Господу, хоть дьяволу.

Хорошо, что про Симону Влад не заикался. Не съязвил, что от ее дядюшки пришлось откупаться.

Глава 4
Каждый у себя дома

Владимир

15.06.2022. Уже сутки я в Бургундии, в департаменте Кот-д'Ор, конкретно в Нюи-Сен-Жорж, в самой северное его части, деревне Конкер. Правда, отличить, где кончается Нюи-Сен-Жорж и начинается Конкер, смогут только старожилы и почтальоны. Мой дом – на улице Сен-Симфорьен, номер 21. Не знаю, для чего пишу этот точный адрес. Все соседи по привычке называют мой дом «Шато Ролен», хотя, на мой взгляд, он никак не похож на обычные шато. Мелковат, приземист, не имеет никаких признаков замка. Обычный двухэтажный дом, солидно погрузившийся в землю. Да так, что первый этаж стал высоким цокольным. Впрочем, это не изменило его функции – там остались и кухня, и мастерская, и две комнатки для гостей. Да и кто будет что-то менять в этом двухсотлетнем шато?

Семья Ролен, хоть и не имела никакого зафиксированного документами отношения к потомству Никола Ролена, знаменитого канцлера Бургундского герцога Филиппа ле Бон, пользовалась в XIX веке большим уважением в маленькой тогда деревне. Естественно, ведь виноградники семьи находились у самой вершины холмов. О них говорили: «Их терруар – Rollin Grand Cru». И этим все сказано. Для тех, кто не знает, что особенного в таком названии, объясню попроще. Терруар – участок земли с определенными свойствами. Именной терруар, да еще и с добавлением Гранд Крю – нечто особенное. Таких участков-терруаров Гранд Крю в Бургундии около тридцати (не помню точно, кажется 33). И вина с таких участков – самые дорогие.

Конечно, виноградники и земли в деревне дробились в течение веков, частично уходя в приданое девушкам из семьи Ролен, но и к шестидесятым годам XIX века, когда глава семьи Огюст Ролен построил в Париже дом, у семьи еще оставались драгоценные участки. Огюст, также, как и его сын и внук и правнук (тоже Огюсты) предпочитал жить в Бургундии, наезжая зимой в Париж. Только после смерти Огюста V и болезни брата Мари – Антуана – в 2002 году виноградники были переданы в аренду и управление дальнему родственнику, даже не сохранившему родовую фамилию, за полмиллиона евро в год, из которых Мари досталось 200 тысяч евро, и натуральную поставку двух десятков ящиков лучшего вина.

Да, уходят в глубину лет истории семьи Ролен, но я к ним отношения не имею, почти не имею. И ничем меня не привлекает старый шато, разве что в начале зимы, когда в Париже дожди. Вот и сейчас, только приехал и сразу же хочется добраться домой – к книгам, моему компьютеру, моим опусам.

18.06.2022. Приехал в Париж, поставил машину на охраняемую подземную парковку, у меня арендовано место на две машины, отдыхаю от долгой поездки. Извиняюсь перед читателями, но все-таки нужно описать мой дом. Он не в лучшем районе Парижа. Когда-то XIII округ Парижа был дешевым загородным предместьем. И теперь весь район отнюдь не аристократический. И номер свой он получил по случаю. Кичащийся деньгами и знатью XVI округ не захотел получать номер XIII, посчитал несчастливым, вот он и достался моему району. Большой процент жителей округа – эмигранты из Юго-восточной Азии. Нет, они не везде, метрах в пятистах на север от моего дома – футуристическая площадь Италии; есть район Олимпиады, застроенный многоэтажными домами высотой 30- 100 метров. Естественно, там эмигрантов почти нет. Есть и другие современные островки. Но мой дом – номер 8 на коротенькой улице Симоне, почти на углу с улицей Жерар.

Улица получила название от местного владельца по имени Симоне, который когда-то владел «проездом Симоне». Дальний родственник Огюста I уступил ему небольшой участок земли (говорят – часть огорода), на нем предок Мари и построил этот дом. Получила свое нынешнее название улица Симоне в 1931 году. Тогда здесь снесли одноэтажные и двухэтажные домишки. Настроили скучные четырех-пятиэтажные дома без лифтов. Трехэтажный дом Роленов не тронули. То есть, не старый еще Огюст IV не захотел ничего менять в своей жизни. По-бургундски упрямый был, не покусился на предлагаемые довольно большие деньги. Дом окончательно перестроил еще Огюст III, и после него никто никакого серьезного строительства не вел. Нет, конечно, делали ремонт: меняли полы, проводку, канализацию, но внешне он оставался все таким же несуразным трехэтажным кубиком, вытянутым в глубину, теснимым с обеих сторон более высокими зданиями.

На каждом этаже моего дома по четыре-шесть комнат. Три окна жилых комнат второго и третьего этажа глядят на нашу скучную улицу. Остальные окна комнат и туалетов – во двор. Салон в центре второго этажа вообще не имеет окон. На втором этаже относительно большой – в два окна – кабинет-библиотека и три спальни. О салоне в центре этажа я уже упоминал. Когда весь дом перешел в наше владение, мы две спальни с окнами во двор объединили, создав спальню и будуар-санузел для Мари. На третьем этаже разместились зал для игр, детские комнаты и две спальни. Первый этаж содержал когда-то кухню, прихожую, кладовую, комнату для гостей и комнаты прислуги. Позднее одна из комнат прислуги была преобразована в ванную, вторая в мастерскую. Туалеты были на всех этажах. В середине XIX века это был весьма приличный дом, возвышающийся, как баронская башня, над одно-двухэтажными соседями. Но в XX веке семья предпочитала жить в Бургундии; дом в Париже был временным пристанищем, когда кто-то из семьи наведывался в Париж. Для нас с Мари, тем более для меня одного, дом был всегда более чем достаточен. На третьем этаже не обжита ни одна из спален. Я сплю на втором этаже в своей спальне рядом с кабинетом. Бывшие две комнаты Мари на втором этаже закрыты, все в них сохранено в том виде, в каком они были при жизни Мари. Часть библиотеки перекочевала из кабинета в салон.

По приезду в Париж получил, казалось бы, неприятные сведения из издательства. Достаточно известный критик разгромил мой последний роман. Вроде, нужно бы переживать, возмущаться, как-то публично реагировать, но я, наоборот, посчитал это хорошим знаком. Пусть многое ему не понравилось в романе: чрезмерная детализация окружавшего героев фона, замедленность действия, описания переживаний героев по ничтожным, по мнению критика, поводам: изменам, необязательностью партнеров, нарушениям обязательств. Смешно, но он обвинил меня и в незатронутости темы зеленой повестки, борьбы с всемирным потеплением. Зато меня обрадовало упоминание «измен». Ведь это именно то, что привлекает читателей, и вставлено мной именно для этого. Действительно, продажи пошли вверх. Меня не волнует – больше будут отчисления на мой счет, или они будет нулевыми. Но для отношений с редакцией – хороший знак. Слишком часто мои опусы не удостаивались внимания критиков.

Что это? С возрастом приходит опыт, более глубоко освещаю выбранную тему, или хоть немного научился «работать на публику». Хорошо ли это – поддаваться, хотя бы частично, моде? Для какого читателя я пишу? Ведь начинал писать только для себя. Долго ли я еще смогу писать? Когда выдохнусь, когда мне все это бумагомарание надоест? Правильно ли, что после смерти Мари я замкнулся в работе с компьютером в двух точках: в доме на улице Симоне и в Бургундии. Даже поездки к Белле были для меня только источником впечатлений для очередного опуса. Что, к Натали меня влечет только желание сформировать для очередной книги образ современной работающей женщины? Наверное, у меня не хватает жизненных впечатлений, может быть, поэтому я уделяю такое внимание антуражу? Не зря критик порицал меня за это.

А что делать? Джо тоже как-то критиковал меня, советовал выходить в жизнь. Тоже мне советчик – сам сиднем сидит на своей вилле. А в последнее время даже не упоминает по телефону о своих дамах. Возможно, в связи с отсутствием таковых. И что, продолжать свои писательские опыты? До какого возраста? Пока пальцы могут нажимать на клавиатуру, пока мозги еще шевелятся? Мари ушла от меня в 64 года, ее брат Антуан и его жена еще раньше. Сколько лет осталось жить мне? Жаль, что мы с Мари не усыновили или удочерили ребенка. Теперь слишком поздно… Такие неприятные мысли.

Позвонил Джону, спросил, как у него дела. Не отвечая, он поинтересовался, как мои дела с Натали. Какие дела? Если я и вспоминал о ней, то только вороша в памяти поездку, как одно из происшествий. И почему я должен думать о Натали? Так и заявил Джону, что ничего сообщить ему не могу. В свою очередь съехидничал:

– Так это ты заинтригован появлением Натали? Хочешь, дам ее телефон. Звони, расспрашивай, интересуйся новостями, приглашай в гости.

– Брось, Влад, я же по-дружески, а ты сразу на дыбы. Расскажи тогда о своих литературных успехах?

– Какие тебя интересуют? Изругали мой роман, опасаюсь, что издательство придется менять, хотя я полностью оплачиваю и всю подготовку, и тираж.

– Не понимаю! Я ведь читал два твоих романа – на мой взгляд не хуже знаменитых романов, которыми нас пичкали в школе.

– Вот именно! На уровне середины или конца XX века. Но сейчас никто не читает произведения былых знаменитостей, разве только в сборниках описания сюжетов. Я ведь не комиксы пишу, не фэнтези. Читателей могу найти только среди пенсионеров. Но кто из них вообще что-то читает. Ты, когда купил книгу в последний раз?

– А я и не покупал. Ты мне сам подарил первые твои романы.

– Ну да, зачем тебе покупать, ведь в вилле, когда ты ее купил, была неплохая библиотека. Теперь пылится у тебя.

– Не обижай мои шкафы, они у меня застеклены, пыль не проберется.

– Вот-вот, ладно, записывай телефон Натали.

И опять я один. Сижу думаю – о чем, сам не могу сообразить. Мысли ползают бессистемно. И совсем неожиданно – звонок Натали.

– Добрый вечер, Владимир. Это вы дали мой телефон Джону? Он звонил, рассказывал, что без вас ему грустно. Предложил, чтобы я подействовала на вас, уговорила прилететь на выходные.

– Странно, да, я только что разговаривал с ним. Меня он не приглашал. Возможно, хочет увидеть вас.

– Глупости, что мне там делать. И вас я отнюдь не собираюсь уговаривать полететь во Флоренцию. У меня здесь проблем полон рот.

– По новой книге? Тяжело редактируется, или вы уже к переводу приступили?

– Начала редактировать, и это не просто, редактировать профессиональный текст. Но не в этом дело. Лесси пошла работать, ей нравится, что появились деньги, за которые не нужно отчитываться передо мной, говорит, что берет академический отпуск. Видите ли, ее Пауло выгнали с работы, теперь у них нет денег даже на сигареты ему.

– Они у вас живут?

– Конечно, где же им еще жить? Теперь я вынуждена готовить на троих, совсем мало остается времени на работу. Да еще и эта непрерывная музыка… Пауло любит днями и вечерами слушать музыку, современную, дикую. Как тут поработаешь?

– Да, ситуация не очень приятная. Я бы их отправил снимать себе жилье, какую-нибудь студию на последнем этаже.

– Спасибо за совет! Вы бы так поступили со своей дочерью?

– К сожалению, нет у меня дочери, вы это прекрасно знаете.

– Будете давать такие советы, когда у вас дочь появится.

И прервала разговор. А я сижу в недоумении. Зачем она звонила? Что хотела сказать этим звонком? Может быть, мне следовало предложить помощь ее дочке? Нет, не повесить себе на шею эту парочку – дать им деньги на съем жилья. Не так уж много это стоило бы.

Натали

18.06.2022. Нет, как можно работать в таких условиях? Только утром, когда Лесси уже ушла в магазин на работу, а Пауло еще спит, я могла вчитываться в хитросплетения наукообразного творчества Мариани. Потом начинаются мои мучения. Сначала Пауло шарит на кухне, стучит дверцами холодильника, открывает и закрывает дверцы шкафов, стараясь найти и сожрать что-либо съестное. Потом возвращается в комнату Лесси и включает телевизор. Телевизор орет, так как Пауло гуляет по каналам музыки, выбирая самые громкие и безобразные мелодии. Мелодии, которые даже странно так называть. На мой взгляд, это просто какофония. Если я делаю по этому поводу замечание, Пауло искренне возмущается: мол, как можно не любить такую отвязную музыку.

В первые дни после приезда я вводила в комп обширное введение и первые две главы книги Мариани. Работа чисто механическая, можно не обращать внимания на звуки из кухни и комнаты Лесси. Естественно, никакого студента для ввода текста я не нанимала – самой лишняя работа и деньги за нее, не помешают. Но теперь, когда приходиться вдумываться в текст, работать совершенно невозможно. Я уже сбита с рабочего настроя, пошла на кухню готовить обед. Закончив стряпню, заодно попутно немного перекусив, строго наказываю Пауло не прикасаться к обеду до прихода Лесси и ложусь отдохнуть. Я не старуха, мне только сорок два, нужно пытаться сохранить цвет лица, да и работать не смогу вечером, если буду весь день нервничать. И мой сон – повод заставить Пауло выключить телевизор.

Вторая половина дня начинается с приходом Лесси с работы. К этому времени я уже прибрала все в квартире, накрыла стол, жду. Еще больше ждет прихода Лесси Пауло. Пауло только недавно перебрался в Париж откуда-то из Южной Италии. Хочет стать композитором, но нет денег получить нормальное музыкальное образование. Поэтому считает, что писать гениальную музыку можно без просиживания штанов в консерватории. Помыкался в Париже, работал в нескольких местах, но отовсюду его выгоняли очень быстро – лень, безответственность, искреннее возмущение, если ему делали замечания. Знакомство с Лесси было для него спасением. Не знаю, как он ее охмурил, но она верит, что поддерживает будущего гения музыки. Ну как можно быть композитором, не имея рояля, пианино или другого инструмента. Ничего подобного в нашей квартире не было и нет.

Записи на нотной бумаге он показывал, и Лесси абсолютно верила, что это и есть его творчество, его работа. Когда он их делал, что они представляют собой, я не знаю. Честно говоря, не доверяю я этому «творчеству», но очень не хочется ссориться с Лесси. Но сегодня, когда после обеда Лесси заявила, что берет академический отпуск, будет работать на полную ставку, чтобы у Пауло появился, наконец, инструмент, я взорвалась, накричала на Лесси:

– Ты должна хотя бы получить степень бакалавра; работа в магазине засосет тебя, погубит твое будущее. Мужчина должен пробиваться в жизни самостоятельно, создавать основу для семьи, а не надеяться на женщину.

– Мама, а ты? Чем отличается твоя работа от моей работы в магазине? Ты создаешь что-то гениальное? Ты возишься с чужой писаниной, я вожусь с чужим продовольствием. Мой папаша создал прочное основание для нашей семьи? Мы сами с Пауло решим, кто, что и когда будет делать. Я верю, что его гениальная музыка будет признана всеми. И я еще посмеюсь над твоими словами.

Наверное, что-то сломалось во мне, так захотелось выплеснуть свое возмущение, свои страхи, свое разочарование в главном, что поддерживало меня в моей постоянной борьбе с безденежьем – надежде, что Лесси ждет совсем другая жизнь, чем у меня. Но кому позвонить, кому открыть душу, свои сомнения, горечь. И неожиданный звонок Джона. Откуда у него мой телефон?

А Джон радостно поздравляет меня с возвращением в Париж, говорит, что завидует моей возможности гулять вечерами по парижским бульварам. Тут же деловым тоном приглашает приехать во Флоренцию. Вскользь упоминает, что готов заказать мне одной или с дочерью билеты на любое число, советует уговорить и Влада. Так не соответствует все это моему настроению! Хочется наорать, бросить трубку, но я только благодарю за приглашение, говорю, что очень занята спешной работой, туманно намекаю, что, возможно, в начале зимы буду более свободна.

Вежливое раскланивание, отключаюсь. И тут же позвонила Владимиру. Какие-то пустые слова с обеих сторон; зачем я рассказываю о своих проблемах? Обеспеченному холостяку (забыла, что вдовец, а не холостяк) нет дела до проблем женщины, в одиночку воспитывающей дочь. Прервала разговор даже неучтиво.

Джон

18.06.2022. Прошла почти неделя после отъезда Влада. Сначала отдыхал, посмеивался над самим собой: два дня рвал жилы, пытался произвести впечатление. На кого? На Влада? Так он меня как облупленного знает. На Натали? Зачем? Понятно, когда пытаешься произвести впечатление на барышню лет девятнадцати, или хотя бы на молодую маму лет этак тридцати. Но женщина после сорока видит тебя насквозь. Поэтому я и не связывался с такими никогда, предпочитая в первую очередь «телок». Что-то в Натали подействовало на меня, заставило изменить своим правилам. А может, я уже побаиваюсь этих самых «телок»? То есть опасаюсь, что окажусь в постели не на высоте. Да, за последние два года что-то у меня не слишком много побед, по пальцам одной руки можно перечислить, может простата виновата? И все равно – сдаваться мне пока рано. Нужно бы еще посмотреть на Натали, нет, не охмурять ее, вряд ли поддастся, да и перед Владом неудобно: кажется, она ему всерьез понравилась. Вон он какой тихий был оба дня.

Влад позвонил, как будто прочувствовал мои мысли. Может быть, действительно, хорошо знающие друг друга люди чувствуют, когда о них думаешь? Попикировались немного на литературные темы, но в результате он продиктовал телефон Натали. Позвонил, пригласил ее к себе во Флоренцию вместе с дочерью, потом начал что-то лепетать и о Владе, которого, конечно, нужно захватить с собой. Все как-то неудачно, не похоже на мои обычные убедительные доводы. Она весьма категорично, хотя и вежливо, отказала мне и отключилась. Сплошной афронт. Но ладно, это только раззадорит меня, я себя хорошо знаю. Что ж, пока оставлю ее в покое, но все равно нужно будет найти повод познакомиться поближе. Боюсь, что впредь мне придется искать контакты с подобными серьезными сорокалетними дамами. Время интрижек с молодыми женщинами для меня уже миновало.

Глава 5
Неудачный комплимент

Владимир

21.06.2022. Вроде переварил все впечатления от поездки в Италию. К сожалению, поездка не дала стоящей темы, вернее, не дала даже намека на тему. Не страшно, когда-то эти наблюдения пригодятся. А пока взялся за небольшую повесть о приключениях будущего епископе Орвието. Давно подбирал материалы о его бурной молодости. Ведь известны только клочки, несколько упоминаний. Но этого мне достаточно. Его время – время покорения Цветущей Флоренцией (тавтология) соседей, время императора Фридриха II, описано во многих источниках. А развивать тему, украшать деталями, я давно научился.

Сижу, описываю его первые схватки еще во Флоренции, изгнание, военную службу у непрерывно воюющих между собой феодалов и городов, почетное возвращение во Флоренцию, когда городу потребовались мечи его вольного отряда. Прекрасное время, растущее влияние, довольно много денег. И вдруг все рухнуло. Первый подеста Флоренции – Гуалфредотто из Милана – посчитал в 1207 году, что не нужны городу наемники-кондотьеры, достаточно иметь городское ополчение. Да и покупать города и контадо дешевле, чем завоевывать. Отряд NN (я еще не утвердил окончательно имя моего героя) распущен.

А тут еще и случайное ранение во время нелепой схватки с вассалами старого барона, не одобряющего чрезмерную приветливость молодой жены. Его лечат в монастыре Камальдоли, и мой герой обращается в истинную веру. Обращается со всей присущей ему страстностью, проходит обучение в монастыре, получает сан священника, отправляется с аббатом в Рим, где его примечает один из кардиналов. И вот он уже при папе, еще два продвижения, его назначают епископом Орвието. Много страниц описания города на скале, строящегося нового собора, подземелий времен этрусков. Все это я вчерне наметил, приписав в обязательном порядке даты. Теперь нужно наполнять повесть образами, текстами, красками. Смущала необходимость описания его обычных для того времени «прегрешений»: любовницы, незаконные дети, именуемые племянниками, поборы с монастырей. Но я оставил эти «украшения» на потом, когда основная масса приключений будет описана детально.

Хочется, чтобы кто-то оценил читабельность подобного материала. И я позвонил Натали, неопределенно пригласил встретиться, поговорить на литературные темы. Правда, раньше я ни с кем не советовался по своим замыслам, плел кружево сюжета на собственный вкус. Наверное, теперь искал повод для звонка. Естественно, она занята. Ожидаемо. Зачем даме сразу соглашаться на непонятную встречу? Невозмутимо предложил встретиться не в рабочее время, например, в воскресенье или поужинать вместе. Согласилась поужинать, наверное, посчитала неудобным отказать в такой мелочи, ведь я помогал ей в Италии. Договорились встретиться на следующий день, назвала адрес.

Снова сижу в одиночестве, размышляю. Нет, не о том, куда везти Натали – сразу подумал о кафе «Две мельницы». Не потому, что там слишком хорошо кормят – совсем наоборот, меню этого кафе мне не нравится. Задумал обыграть давно засевшую в моей голове мысль: Натали похожа на Одри Тоту. Не думаю, что такое сравнение не понравится ей. Да и Монмартр, где на улице Лепик находится это кафе, недалеко от ее десятого округа. Кстати, X – весьма непрезентабельный округ, наверное, Натали выбрала его из-за дешевизны.

Теперь понять, что же я хочу от этой встречи? Просто поздороваться, сделать пару комплиментов (хорошо бы еще и уметь делать их), провести вечер и все? Нет, так не пойдет. Нужно придумать, почему мы будем встречаться, хоть эпизодически.

22.06.2022. К Натали поехал на Пежо, легче парковаться, ведь на Монмартре с парковкой всегда проблема. X округ, особенно район у северного вокзала, – не впечатляет. Дом Натали почти как мой, но выглядит еще хуже. К тому же стены давно не крашены, штукатурка местами осыпалась. Неприглядное зрелище. Позвонил Натали, спросил этаж, но она заторопилась: «Сейчас выхожу. Не поднимайтесь».

Понятно, не хочет показать квартиру, к тому же, собираясь, наверняка не прибралась в комнатах. Что ж, буду ждать. Ждать пришлось минут десять, зато Натали выглядела совсем неплохо – мне понравилось.

Кафе произвело на Натали не слишком хорошее впечатление, – наверное, не обратила внимание на название. Действительно, что хорошего в длинноватом помещении с простенькими столами и стульями. Я-то помню, что специально сохраняется интерьер пятидесятых годов, но Натали этого не знает. Меню, написанное мелом на отдельной доске и у входа, совсем непривлекательное. Вижу, что даже поморщилась. Наверное, подумала, что я скряга. Нужно спешить, а то еще скажет, что забыла о встрече, и уйдет искать такси.

– Да, Натали, согласен, кафе не ахти какое. Но оно ведь почти историческое: здесь снимали «Амели». Видите, портрет Одри Тоту на стенке. Несколько поистерт, но она смотрит на посетителей все так же задорно, как в фильме. Кстати, вам говорили, что Одри Тоту похожа на вас? Нет, не Одри из «Амели», там она выглядит молоденькой простушкой, жадно вглядывающейся в окружающий мир. И не Одри из «Дальше некуда». Мне она нравится в фильме «Нежность». Там, кстати, прекрасное противопоставление: Франсуа Дамьен и Одри Тоту.

Хотел еще что-то сказать, но вовремя остановился. Натали обвела кафе взглядом:

– Да, похоже на «Амели». Только в кино кафе казалось больше. И табачный прилавок, за которым в фильме работала одна из ее подруг, отсутствует. Вы меня специально привезли сюда, чтобы сымпровизировать комплимент?

– Честно признаться?

– Да, хорошо бы.

– Специально выбрал «Две мельницы». А вам не говорили раньше, что Одри на вас похожа?

– А вам не кажется, что слушать комплимент повторно не слишком приятно?

– Но это не комплимент, констатация факта. Простите, если вам Одри не нравится.

– Причем здесь «нравится – не нравится». Мне непонятно, зачем вы пригласили меня ужинать, что вам от меня нужно, в чем ваш интерес?

– Нет у меня никакого интереса! Разве что понять, какой вы редактор.

– Да, прямо здесь в кафе надеетесь понять мои редакторские способности?

– Господи, Натали! Разве не может мужчина пригласить даму поужинать, чтобы провести вечер за приятным разговором? А мы чуть ли не ругаемся. Если хотите, мы уедем сейчас в «Ритц», «Прокоп» или еще куда-то. Я не слишком хорошо знаю наши рестораны.

– Простите, Владимир, я совсем не хотела ругаться. Просто все очень неожиданно: ваш звонок, эта поездка, избитый комплимент, я его слышала уже много раз.

– Но это комплимент не вам, а Одри Тоту!

– Ну вот, опять вы за свое. Давайте хотя бы не будем упоминать ее имя.

На секунду замолчала:

– Нисколько не похожа. Уши у нее большие, а бюст под лупой нужно рассматривать. Лучше расскажите, как вы живете в одиночестве, почему не женитесь, какие отношения с племянником.

Автоматически бросил взгляд на ее бюст. Ничего особенного, не больше третьего размера, но на ее худенькой фигуре выделяется отменно. Наверное, лифчик подобран удачно.

Хотел начать объяснения, но подошел гарсон, принес большие темно-синие книги. Пора выбирать. И это не то меню Prix Fixse, записанное мелом на черных досках. Вполне приличный выбор. Выбрали оба улиток с домашней петрушкой, салат Цезарь. А дальше «наши пути разошлись». Я выбрал классический Тартар из говядины, Натали отказалась, сказала, что ей более чем достаточно калорий салата. Отказалась она и от пива, а я выбрал привычный мне бельгийский Маредсус. Зато Натали не утерпела и заказала фирменный крем-брюле Амели. На мой взгляд – чрезмерно слащавый. Но это – ее право.

После того, как мы отделались от улиток, Натали напомнила:

– Вы обещали рассказать хоть немного о своем одиночестве.

Вот ведь – женская память! О чем рассказывать, как подавать свое одиночество?

– В одиночестве я живу только четыре года, после смерти Мари. До этого мы прожили вместе более сорока лет. Были проблемы, но мы их преодолевали. Почему не женюсь? Знаете, в моем возрасте трудно найти человека, не просто женщину, а человека. Не уверен, что говорю понятно.

– Нет, нет. Вполне понятно.

– А с племянником отношения вполне приличные. Изредка встречаемся, поздравляем с днем рождения, посылаем открытки. Он женат, двое детей. По-моему, счастлив в семейной жизни. Возможно, он будет моим наследником. У меня в России никого не осталось, некому передавать то, что досталось от Мари.

– Слишком коротко. Вы ведь русский – как познакомились с Мари, почему решили жениться?

– Долго рассказывать, боюсь надоесть вам.

– А вы не бойтесь.

Разве можно рассказать, то есть выразить словами чувства, которые владели нами в те ленинградские вечера и ночи – белые июльские ночи. Я только что вырвался из колхоза, специально поехал в Ленинград. Тогда, в 1975 году, он еще так назывался. Ходил по набережным каналов, ждал – ждал чего-то необыкновенного, что обязательно должно было случиться со мной. И дождался ее – легкую, цветущую, вглядывающуюся не только в классические здания, но и в незнакомые ей, непонятные лица. Позднее она рассказала, что ее удивляли хмурые лица проходящих мимо людей. Меня она выделила из-за «светящегося», как она сказала, взгляда. А я, как ее выделил в толпе? Очень просто – все прохожие, кроме нее, исчезли, испарились.

– С Мари мы познакомились в 1975 году в Петербурге, тогда еще Ленинграде. Я окончил второй курс Московского университета. Вместо практики в каком-нибудь издании нас, будущих журналистов и писателей, послали в отдаленный мордовский колхоз.

– Что это и почему?

– Мордовия – это одна из областей России, далеко не самая цивилизованная. Колхоз – объединение земель и ресурсов людей, живущих в одной деревне. Объединение, в котором никто ничем не владеет, ни за что конкретно не отвечает. Поэтому каждый год требуются посторонние, чтобы хотя бы собрать выращенное и сдать государству.

Месяц в деревне, где только грязь и пьянь, где до ближайшего городка нужно добираться на грузовике не менее часа… И после этого – белые ночи Ленинграда. До сих пор не пойму, как мы начали разговор. Я прилично знал английский, совершенно не знал французский. Мари плохо говорила на английском. Но мы познакомились и потом целую неделю ходили вместе по набережным и улицам. Разговаривали и даже понимали, что говорим. Под утро я провожал ее в отель на Невском, сам шел спать на Московский вокзал – денег на съем жилья не было. Расставаясь, я обещал, что обязательно найду ее в Париже.

– И нашли?

– Да, в 1978 году.

К этому времени мы покончили с ужином. Я расплатился, удобный момент для прекращения воспоминаний. Потом мы проехали по набережным, мне удалось перевести разговор на Лесси, и это было спасением для меня. Я поставил машину так, что крона дерева скрывала небо, а огни Парижа отражались в воде реки, приготовился слушать.

– Лесси прекрасная девушка, но очень уж не везет ей на парней. То влюбилась в воображалу футболиста – где она его только нашла… То приятель постоянно обижал ее. Однажды пришла домой с разбитой губой, вся зареванная. Она упрекнула парня в том, что он при ней договаривался о встрече с какой-то женщиной, а тот жестко заявил, что это его дело, с кем спать. Когда попыталась возразить, он ударил ее в лицо. Теперь вот, живет с ней нечто музыкальное. Я однажды подобрала с пола листок с его нотными записями, показала знакомому музыканту – тот только пожал плечами, мол, какофония. Но я не могу убедить ее, верит, что Пауло – гениальный композитор, и у них будет светлое будущее.

Внезапно прервала жалобы:

– Ничего, повзрослеет, сама разберется во всем. Извините, что надоедаю вам своими проблемами.

– Как дела с книгой профессора из Пизы?

– Скучные дела. Скучный текст, скучные, однообразные стилистические ошибки. Но пробираюсь потихоньку. Думаю, что через неделю выправленный итальянский текст отправлю автору – на проверку и согласование. Потом будет легче: у него не так уж много сложных выражений, требующих поиска соответствий в английском.

– Все-таки будете делать английский текст без американизмов?

– Да, это требование автора. Что ж, мне легче. Плохо, что Пауло слишком шумный, мало времени остается на серьезную работу.

Меня тут что-то кольнуло – отличный повод пригласить Натали в Бургундию.

– Если вам трудно работать дома, я мог бы пригласить вас в Бургундию. Я упоминал – у меня там домик, никто не станет мешать вам в работе. Забирайте свой комп, или сбросьте все на флешку. У меня там хороший комп, сможете поработать сколько захотите.

Сказал и остановился. Ведь не знаю, для чего я приглашал сегодня ужинать, для чего приглашаю теперь в Бургундию. Натали посмотрела мне в глаза, замялась:

– Неудобно. – Помолчала – «Я подумаю, позвоню вам».

Не стал уговаривать, отвез Натали домой.

Натали

21.06.2022. Предложение Владимира поужинать вместе было совершенно неожиданным. Я сидела, размышляла о книге профессора Мариани, то есть, – улучшается ли она под моим воздействием, или это совсем бесполезно. Ясно, что мои небольшие правки не изменяют существенно книгу. Она как была невероятно скучна, так и остается такой же. Возможно, удастся чуть улучшить, когда буду писать английский текст. Стоит ли вся эта возня результата? Нет, на один результат я надеюсь. Получен от Мариани аванс, надеюсь, что и основные деньги получу вовремя. А что еще мне нужно? Чтобы в редакции признали мою гениальность? Пусть бы попробовали сварить из этого текста что-то получше. Не зря же постоянные редакторы и переводчики редакции отказались от этой книги.

И тут звонок. Мой старичок предлагает встретиться в воскресенье или поужинать вместе. Воскресенье – исключено, намеривалась провести его с Лесси. Сначала хотела отказаться и от совместного ужина, но стало стыдно. Тихий старичок, ни разу не высказывал никаких претензий, не «покушался». Немного смешно – на что он мог «покушаться»? Более агрессивно вел себя его друг Джон, явно, пытался своими рассказами привлечь к себе внимание.

Но нужно что-то решать – согласилась. Согласилась, а сама недовольна собой или обстоятельствами? Зачем мне отвлекаться от книги, скорее бы ее закончить, хотя бы закончить редактирование итальянского текста.

22.06.2022. Мой старичок явился вовремя. Даже чуть раньше согласованного. Заторопилась, чтобы он не поднялся, не увидел тот бардак, который я развела в спальне, пытаясь уверить себя, что я еще умею нормально одеться к «торжественному ужину». Неприятно поразил затрапезный вид кафе, в которое привез меня Владимир. Наверное, на лице у меня все было написано, так как «мой кавалер» стал оправдываться. Оказывается, специально привез в кафе, связанное с именем Одри Тоту, начал строить комплимент. Господи, как мне надоели эти сравнения. Правда, в последние годы никто не говорил о моем сходстве с ней, но в конце нулевых, начале десятых годов, после развода с Робертом, мне приходилось выслушивать подобное неоднократно. Каждый раз, когда пыталась построить новые отношения.

Чуть не поругались. Да я еще так резко среагировала на его сравнение. Но потом взглянула на это как бы со стороны, должен же он искать какую-то тему для совместного разговора. Но почему он? Я что, принцесса на горошинке, меня нужно развлекать? Хорошо, что подошел гарсон с солидной книгой. А потом мне удалось отвлечь внимание Владимира от моей персоны, перевести разговор на невероятные обстоятельства его знакомства с будущей женой. Да, невероятные: он – нищий российский студент, она – девушка из обеспеченной французской семьи.

К сожалению, он не успел рассказать, как они продолжили знакомство, – мы поужинали и Владимир повез меня кататься по набережным Сены. Выбрал довольно романтичное место, приготовился выслушать мои проблемы. Собственно, мои проблемы теперь – проблемы, связанные с Лесси. И говорить о них я, к сожалению, могу долго. Потом разговор перекинулся на мою работу. Пожаловалась, что многое отвлекает. И вдруг, Владимир пригласил меня приехать в его домик в Бургундии, поработать там, чтобы ничего не отвлекало. Что это? То самое «покушение», которого я всегда опасаюсь, покушение на мое одиночество, мою независимость? Зачем мне этот старичок? Взглянула на него, лица не очень видно, так как дерево, под которым стоит машина, даже поздним вечером дает сильную тень. Нет, вроде ничего «опасного» на его лице не видно. Никто на меня не «покушается». Промямлила, что позвоню.

Лесси

22.06.2022. Немного смешно наблюдать, как мама готовится к встрече с неизвестным мне кавалером. Перемеряла все, даже у меня брала померить некоторые мои шмотки. Расстраивается, что не во все влезает, хотя, на мой взгляд, ничуть ни пополнела за последний год. Совсем заторопилась, когда ее кавалер позвонил по телефону. И в результате надела костюм, который примеряла первым. Я не утерпела, посмотрела в окно – внизу ее ждал простенький Пежо. Стоило ли ради такого кавалера столько времени возиться с переодеванием? Но все-таки достижение – давно ее не приглашали вечером поужинать. Конечно, я допытывалась, кто ее ждет? Отвечала односложно: «Один старичок-писатель». Понятно, одногодки не станут приглашать поужинать. Ну, хоть развлечется, а то совсем закисла с этим дурацким итальянским романом, или как там его назвать.

Вечером наблюдала, как мама приходит в себя после поездки. Нет, секса у нее безусловно не было, по глазам видно. Я даже не стала намекать на эту тему – зачем бередить ей душу. Сама все расскажет. Рассказывала с повторами больше часа. Рассказ не очень занимателен, но то, что «старичок» пригласил ее в Бургундию, показалось мне очень интересным. Во-первых, значит, у него кроме домика в Париже есть еще и домик в Бургундии. Не так уж он и плох. Во-вторых, если мама уедет к нему на пару недель, вся квартира будет в нашем распоряжении. Прокормить я своего «гения» прокормлю, и никто не будет вмешиваться в наши отношения.

Часть II

Глава 6
«Шато Ролен»

Владимир

30.06.2022. Ничем ни примечательный четверг. Я сидел вечером за рабочим столом, продумывал антураж очередного сражения моего героя, стараясь не выйти за рамки реальности (как я ее понимаю), но и не повториться с предыдущим описанием схватки. Неожиданный звонок.

– Владимир, вы что-то говорили о домике в Бургундии. Ваше предложение в силе?

– Да, Натали! Приглашаю вас на пару недель в Бургундию. Сбор урожая еще не скоро, но ранние сорта в середине июля уже можно есть. Но и без винограда в Бургундии много интересного. Давайте конкретно. Вы готовы отправиться в Бургундию в субботу?

– Меня ничто не сдерживает. Подскажите, что нужно брать с собой?

– Только ваши материалы по книге этого профессора. Все остальное имеется на месте. Я подъеду к вам утром в субботу. Да, Лесси вы берете с собой?

– Нет-нет! Ни в коем случае, иначе я не смогу там работать.

Разговор выдохся, Натали отключилась, а я еще некоторое время сидел за столом, держа телефон в руке. Все тот же вопрос: зачем я приглашал ужинать, а теперь пригласил к себе в Бургундию? Зачем мне все это? Просто мне скучно, надоело сидеть одному дома, выдумывать картинки отношений людей? Да, Натали не так уж плоха для моего возраста. Но я не думаю о сексе с ней. Если мне потребуется секс, всегда могу улететь в Рим. Да, не слишком любезно распрощался с Изабеллой, но ведь деньги на тумбочке оставил… а это для нее – самое главное. Так что, наверняка встретит меня в хорошем настроении и забудет о фондах для Украины. Но меня не тянет в Рим, тем более что в Париже существуют очень приличные агентства, в которых можно познакомиться с приличными дамами любого интересующего вас возраста, готовыми за те же тысячу-полторы тысячи евро скрасить досуг стареющего джентльмена.

Да, стареющего. Или просто старого? Кто я? Что мне нужно? Поговорить с человеком о моих книгах, вернее обо мне-любимом, которого в каждой книге я переодеваю во все новые доспехи. Реальные рыцарские доспехи, или в доспехи мнений, суждений. Прячу за различным возрастом, а иногда и облекаю не только в дамскую одежду, но и в дамские суждения, впечатления, переживания. Успешно ли прячу? Вряд ли. Наверное, из-под всех этих доспехов вылезают уши стареющего мужчины. Что это я – пошел по второму кругу?

Прекратил дурацкие рассуждения, перешел на балкон, выходящий во двор, вслушиваюсь в звуки ночного Парижа.

02.07.2022. С утра в бодром настроении. Погрузил в мерседес небольшой запас одежды (на всякий случай), заехал к знакомому лавочнику, и тот поставил в багажник два ящика припасов. Хорошо, что вино не нужно брать с собой, – смешно в Бургундию ехать со своим вином. Конечно, не забыл ноутбук и флешку с записями, относящимися к моему последнему опусу. Можно ехать к Натали.

Натали уже ждала с чемоданчиком и двумя сумками у своего дома. Рядом с ней стояла и с любопытством вглядывалась в меня девушка лет двадцати, явно – Лесси. На маму отнюдь не похожа: высокая, светло-рыжеватая, вероятно, в отца. И фигура крепкая – совсем не Натали. Что ж, пусть смотрит, мне скрывать нечего. Вышел из машины, помог разместить вещи Натали на задних сидениях; взаимные улыбки, и мы отправились в путь. Если не останавливаться, дорога займет чуть более трех часов. Но три часа сидения в машине – это мука. Заранее решил, что остановимся где-то в приличном красивом месте. Передохнем и позавтракаем. Красивых и не очень городков и деревушек от Парижа до Дижона чуть менее девяноста. И многие из них заслуживают посещения. Спросил Натали, была ли она в Осере? Оказывается – никогда. Что ж, городок подходящий. Когда-то, когда я писал небольшую повесть о 2 Крестовом походе, среди городов, имевших отношение к походу, изучал и Осер. Найдется, что рассказать Натали.

У Монруж выехали из пределов официального Парижа, стало немного легче вести машину, можно разговаривать с Натали. Спросил о Лесси, она ли провожала маму? Возможно, Натали тяготила молчаливая пауза, пока мы крутились по парижским улицам, поэтому отвечала с интересом. Вернее, это были не ответы на вопросы, а рассказ о маме и дочке.

– Я вышла замуж в двадцать лет, когда была на втором курсе университета. Роберт не имел постоянной работы, но нас это не смущало, у меня была стипендия, тетя помогала, он тоже временами приносил что-то домой. Через год родилась Лесси. Вот тогда начались настоящие трудности. Взяла академический отпуск, соответственно, лишилась стипендии. Очень помогала сестра отца, ведь мои родители умерли очень рано: я воспитывалась у тети. Последний раз муж видел Лесси в 2003 году, потом надолго исчез в своей Шотландии. Естественно, что деньги почти не присылал. Тетя заставила меня продолжить обучение, я закончила курс бакалавром в 2004 по специальности «Французская и европейская литература». В 2007 году удалось развестись с Робертом, с тех пор не видела его. Не получала никаких известий. Поэтому так волнуюсь за Лесси, ведь ее парень такой же бестолковый, как мой бывший муж.

Я сочувственно пробормотал что-то, приготовился слушать дальше, но Натали замолчала. Пришлось вступить в разговор мне:

– После университета сразу занялись редакторской работой?

– Нет, сначала пыталась писать. Я еще студенткой опубликовала рассказик в студенческом журнале, после университета написала рассказ по детским впечатлениям. Опубликовали, хвалили, даже заплатили пятьдесят евро. В то время авторам еще платили деньги.

– Да, помню эти времена. Теперь самому приходится кое-что доплачивать.

– И я поняла, что литературным трудом ничего не заработаешь. Ведь писала рассказ месяц, несколько раз правила его, а получила столько, сколько заплатили бы мне за смену работы в кафе. Этим тоже приходилось тогда заниматься.

Мимо проносятся городки и поселки. Давно проехали Немур, через полчаса будет Осер. Снова спрашиваю, хочет ли Натали остановиться в Осере, размять ноги, полюбоваться на витражи в церкви Аббатства Сен-Жермен. Неопределенный ответ – понятно, она не видела их, не знает, нужно ли ей любоваться на эти витражи. Но я-то знаю, за два часа в пути ноги устают, обязательно нужна прогулка. Задал несколько вопросов по книге итальянца – опять получил весьма неопределенные ответы. Но мне это совсем неважно – главное, отвлечь попутчицу. И добился совсем иного: Натали стала расспрашивать, как я стал владельцем домика в Бургундии. Пришлось отнекиваться:

– Это семейное владение моей Мари. Я как-нибудь расскажу его историю – длинную историю. Сейчас времени не хватит все рассказать. Тем более, что мы уже подъезжаем к Осеру.

Переехали через Йонну, объехали кругом аббатство, остановились у входа, около часовой башни. Рассказал Натали все, что знал об аббатстве, об его истории, начиная с V века, со времен епископа Германа Осерского. Потом перескочил на каролингские времена. Захлебнулся, ничего интересного больше не помню, предложил войти в Соборную церковь, полюбоваться витражами XIII века. Полюбовались, думал все, можно пойти завтракать, но служитель предложил проводить нас в крипту, где сохранились фрески IX века. Прошли этот ряд фресок, причем Натали останавливалась у каждой, внимательно рассматривала, показывала мне отдельные места. Я удивлялся (про себя), откуда у нее знания этого цикла фресок? Выказывал интерес и даже восхищение.

Но на улице, когда мы поднялись из крипты, с удовольствием вдохнул свежий еще воздух, пригласил позавтракать в ближнем ресторане. Он оказался закрытым, вернулись к машине, проехали на набережную и там, на маленькой площади, с удовольствием посидели с полчаса под навесом, любуясь ленивой Йонной, пристанью на противоположном берегу, катерами, неторопливо пробирающимися куда-то вверх против течения.

Когда поехали дальше, Натали рассказала, что она однажды рассматривала альбом средневековых фресок (нет, не редактировала, просто рассматривала). В том числе были и фрески, которые мы только что созерцали.

Следующий пункт, который я наметил для остановки, был в Везле. Не совсем по дороге, нужно сделать крюк в десяток километров, но это ведь мелочь, а посмотреть еще раз на Аббатство Везле хочется. Натали подтвердила, что рассматривает наше путешествие как прогулку, с удовольствием ознакомится еще с одним аббатством.

Совсем рядом, проскочили минут за двадцать. И вот мы у аббатства. Нет, не у фасада Базилики, туда можно только пешком подойти; я выбрал стоянку у северо-восточной стены, в маленькой рощице. Натали с недоумением смотрела по сторонам. Я показываю на виднеющийся в километре на север поселок Аскен:

– Вот где-то здесь, в 1146 году, стоя на вершине холма, перед стенами аббатства, Святой Бернар Клервоский, обращался к стотысячной толпе, занявшей всю долину до Аскена, и призывал короля, знать и простой народ к новому крестовому походу с целью освобождения захваченного неверными графства Эдесса.

– Да, я читала что-то об этом походе. Кажется, он был не очень удачен?

– Не просто неудачен – полностью провальный. Помимо короля Луи VII Бернар Клервоский уговорил и короля Германии Конрада принять участие в святом деле. И эта почти стотысячная армия здоровых, крепких мужчин осталась на полях и холмах Анатолии, Сирии. Да и по дороге в Европе много погибло. И ничего не добились.

– Но почему так?

– Когда рулят три короля, ни о каком согласии не может быть речи. Конрад с самого начала думал только о захвате богатых сирийских городов. Зачем ему разоренная Эдесса? Луи, приведший в Сирию только несколько тысяч рыцарей и сержантов из отправившихся в поход семидесяти тысяч воинов, был полностью под влиянием авторитета короля Конрада. Молоденький король Иерусалима, возглавивший почти пятидесятитысячную армию королевства, грезил о подвигах, тоже мечтал захватить богатый Дамаск.

Славное рыцарство, сливки французских графств и герцогств, и такие же славные рыцари Иерусалимского королевства ничего не смогли сделать против стен и лучников Дамаска. Да еще и перессорились. В общем, возвращались домой, потеряв войска, деньги, славу. А Луи еще и потерял жену Алиенору Аквитанскую, решительно, несмотря на противодействие церкви и лично папы, требовавшую развода.

– И она добилась развода?

– Да, и это была страшная потеря для Франции. Вместе с Алиенорой Луи потерял герцогство Аквитания. И что еще хуже – в результате начались сражения Франции и Англии. Сражения, длившиеся веками, завершившиеся столетней войной. Но нам пора ехать.

Когда мы уже отъехали десятка два километров, молчавшая Натали вдруг спросила:

– Владимир, вы специализируетесь по крестовым походам?

– Не подумайте, что я знаток крестовых походов, просто, одна из моих повестей касалась именно этих событий.

Можно было еще многое рассказывать о событиях в Аббатстве Везле: о подготовке в нем Третьего крестового похода Ричардом Львиное Сердце и Филиппом Августом, об отлучении Томасом Бекетом короля Генриха II от церкви. Но я не хотел нарушить впечатление от моего рассказа.

А через сорок минут мы оказались уже в деревне Конкер, у моего шато.

08.07.2022. Прошла неделя нашего пребывания в деревне Конкер. Мне все время кажется, что я недостаточно развлекаю Натали, что ей скучно в этой деревне. Да, часов 5–6 в день она сидит в бывшем моем кабинете, работает с книгой Мариани. 8 часов можно потратить на сон. Но остается еще не меньше десяти часов. Ладно, еще два-два с половиной часа уходят на завтраки, обеды, ужины. Не могу я, как добропорядочные французы, растягивать обед на два часа. А чем заполнить оставшиеся семь-восемь часов. Выдумки не хватает. Разместил я Натали в своей спальне и кабинете на втором этаже. Сам довольствуюсь гостевой комнатой в цоколе. Комнат на втором этаже с избытком, мог бы разместить там еще две-три пары супругов, но мне показалось неприличным самому занимать помещения рядом с ее спальней. Мне кажется, Натали удивилась, но не стала ничего говорить по этому поводу. Мол, хозяин – барин, размещает, как ему кажется удобным.

На второй день после приезда повел свою гостью после ужина в единственную оставшуюся с давних времен рощу. Ведь вся земля вокруг занята виноградниками, кто будет на драгоценной земле держать бесполезные деревья? И роща осталась не выкорчеванной до конца только потому, что Огюст II оговорил это отдельным пунктом завещания. Да и расположена она в низине, почти у нашего высыхающего летом пруда, на не слишком дорогих землях. А в следующие дни после ужина мы с Натали отправлялись гулять по кривым улицам деревни. Маршрут начинается у нашего дома на улице Сен-Симфорьен 21, сворачивает почти сразу на Женераль Бросе, идет по дуге до авеню Конкер, еще сотни полторы метров до странного проезда Пассаж Гастон Рупнель, заканчивающегося небольшой площадью. Теперь метров сорок по узким проходам между домами до Сен-Симфорьен. Когда-то весь этот участок от площади до улицы Сен-Симфорьен был единым владением семьи Ролен. Но времена меняются, владения дробятся.

Сначала Натали удивлялась, что во время этой прогулки почти все встречные раскланиваются с нами, внимательно разглядывая мою спутницу. Да, я мало кого из них знаю, но последнего представителя дома Ролен местные хорошо помнят. И всем интересно – является ли моя спутница потенциальной мадам Рожкофф? Сегодня Натали всю дорогу пытала меня, расспрашивая о соседях, о виноградных полях, о нашей маленькой общине. А я, по мере сил и знаний, что-то отвечал. Пришлось рассказывать о семье Ролен, об Огюстах с первого по пятого, об истории разделения земель семейства. Утаил только, как попали к нам с Мари остатки земель семейства, шато и домик в Париже. Сегодня Натали особенно словоохотлива, сказывается, что отправила отредактированный итальянский вариант автору.

Натали

02.07.2022. Все-таки решилась, еду с моим старичком в Бургундию. Не думаю, что из-за мешающей мне работать музыки Лессиного парня. Просто мне безумно надоело сидеть с книгой профессора Мариани. Прошла ее уже два раза, и все равно текст мне не нравится. Конечно, можно отправить выправленный текст профессору, уверена, что он его примет без замечаний. Но это переложить все трудности на этап перевода. Надеюсь, что новая обстановка поможет мне получить после третьей правки удовлетворительный текст.

Дорога длинная, Владимир уговорил заглянуть в два аббатства. Интересное ощущение: обычно я сама решаю, куда, как двигаюсь, что делаю. А сейчас полностью передоверилась малознакомому мужчине. Он все решает, а мне это удобно. Так что – Владимир для меня уже не старичок, просто мужчина в возрасте? А какой возраст мужчины теперь для меня самый подходящий? Конечно, не шестьдесят восемь. Был бы лет на десять моложе…

Оба аббатства меня тронули мало, видала много подобных. Но удивило красноречие Владимира, когда он рассказывал об обращении Бернара Клервоского к королю, знати и народу. Чувствуется, что не просто читал об этом, между прочим, но изучал и проникался прочитанным. Хотя это естественно: писать нужно о том, что сам прочувствовал.

Домик Владимира оставил двойственное чувство. С одной стороны – старинный дом, вросший в землю, да еще и со странным названием «Шато Ролен». Название я услышала от мадам Жане, приходящей дамы, которая занималась нашим устройством. Ничего от настоящих шато: ни массивных стен, ни башен, вообще ничего – обычный двухэтажный дом. Удивилась бассейну или гигантской ванне, занимавшей солидную часть переднего двора. Оказывается, поблизости нет ни речки, ни озера, чтобы купаться. И один из Огюстов, которых упоминал Владимир, построил это странное сооружение. А позднее никто не решился убрать его. Кстати, мы им ни разу не воспользовались.

Разместил меня Владимир на втором этаже – спальня и кабинет. Для работы удобно. Но зачем же он отдал мне свои комнаты. Я сразу поняла, что кабинет – это его рабочее помещение. Привлек внимание один из шкафчиков в кабинете – исключительно книги Владимира Рожкофф. Я предполагала, что Владимир уже много написал, но судя по датам издания книг, он начал писать с 2018 года или чуть раньше. Возможно, когда заболела его Мари. Вечером начала проглядывать содержание книг – разнообразие жанров. Тут и исторические, обычно касающиеся средневековья, и современные, посвященные исключительно отношениям. Да еще и две книги, подписанные женскими фамилиями. Не очень понимаю, для чего это. Наверное, нужно ему было. Прикинула, он должен был писать эти пять лет не менее, чем по две-три книги в год. Многовато, на мой взгляд.

Все это хорошо, то есть – любопытно, но я приехала работать, а не изучать своего нового знакомого. И я вцепилась в надоевшую книгу профессора Мариани.

08.07.2022. Закончено редактирование чертовой книги. Отправила файл профессору Мариани, можно отдохнуть несколько дней. Ведь он должен распечатать новый вариант, считать его, сделать замечания, надеюсь, не слишком глубокомысленные, и вернуть мне. Надоедаю со своими вопросами Владимиру, он отбивается, но о главном – своих отношениях с женой – отмалчивается.

Глава 7
О семьях

Владимир

10.07.2022. По рождению я еврей, но сказался католиком, когда мы с Мари пробивали в мэрии разрешение на брак. Фамилию Рожин изменил на Рожкофф несколько ранее, когда плавал на суденышке по Северному морю. Удвоенное «ф» показалось тогда верхом шика. Теперь – умеренный прихожанин, посещаю мессу не каждое воскресенье. Вернее, в Париже посещал только с Мари. Но здесь, в Конкере, предпочитаю не раздражать обывателей, все-таки с почтением относящихся к обитателям «Шато Ролен». Предупредил Натали, что обед будем готовить после мессы, спросил, пойдет ли она вместе со мной? К моему удивлению, Натали бодро ответила, что давно не причащалась, очень правильно будет пойти в церковь. Раньше я ходил на мессу в Сен-Дени, но это далековато, а ехать на машине не очень прилично. Теперь все проще: службы ведутся (только по воскресеньям) и в нашем Сен-Симфорьене, не зря все мы выложили такие денежки, чтобы возродить старую деревенскую церковь.

После мессы Натали пошла к алтарю, дождалась своей очереди, получила облатку, смиренно ответила священнику «аминь». Подошла ко мне очень задумчивая. А я и не пытался вывести ее из этого состояния, только предложил руку, чтобы вести домой. Обед не нужно готовить: мадам Жане все подготовила еще вчера. Нужно только разогреть все, выставить на стол. Этим и занялась Натали, занялась очень активно. Еще вчера она не мешала мне готовить ужин, вроде стеснялась вмешиваться в мою хозяйственную жизнь, но сегодня резко отклонила мои попытки помочь, только спросила, где у меня вино.

Ну, уж это я знаю очень хорошо. Ящик вина у меня всегда имеется на кухне и он отнюдь не пуст, но мне захотелось блеснуть перед Натали, показать ей погреб. Взял фонарь и повел за собой Натали. Церемониальное открытие двери в подвал, спуск по кирпичной лестнице, и мы в двухкомнатном старинным подвале, с высоким кирпичным сводом, бочками на подставках в углах первого помещения (к сожалению, это только видимость, последний раз они были полны лет сто назад). Но во втором помещении – вдоль стен – наклоненные к стенам стеллажи. И две стены почти полностью заставлены бутылками.

С торжественным лицом подошел к этому богатству, вытаскиваю осторожно бутылки, стираю с них пыль и паутину, читаю этикетки и в первую очередь даты. А даты весьма приличные. Я не очень разбираюсь в бургундских винах, но помню, что почтенная дата служит хорошим указателем качества вина. И вина не простые, ведь начиналось это собрание еще при Огюсте V, когда он по возрасту уже не мог уделять ему много внимания, больше созерцал бутылки, чем пил вино. А потом ежегодно пополнял запасы брат Мари Антуан, до самого 2002 года, когда он передал владение виноградниками и винодельней в аренду. Но и после этого арендатор, в соответствии с договором, ежегодно поставлял мне десяток ящиков свежего вина. А ведь наше вино очень дорогое. Все это попытался объяснить Натали, а она только спросила:

– А почему вы не продаете вино, оно же может за десятилетия испортиться?

Как объяснить ей, что деньги не так важны, как сохранение духа традиций семьи. Семьи, к которой я, вроде, не принадлежу, охраняю ее традиции только ради памяти о Мари, которой этот подвал нравился, как и многие из символов истории семьи Ролен. Пообещал, что после ужина немного расскажу о семье Мари.

Прошел тихо ужин, мы опять погуляли по освоенному маршруту, поднялись в мой (теперь Натали) кабинет. Натали улыбается:

– И где ваш рассказ о семье Ролен?

Пришлось начинать «от Адама», то есть от Никола Ролена, канцлера Бургундского герцога Филиппа ле Бон. Честно признался, что никаких документов о происхождении семьи Мари от этого канцлера не нашел, хотя однажды искал в интернете сведения о ней, пытался написать что-то в духе «Кола Брюньон». Семейные предания, хоть и не надежный источник, но за отсутствием других приходится пользоваться и ими.

– В конце XVIII века почти все земли деревни Конкер принадлежали семье Ролен. Утверждают, что именно она начала здесь развивать культуру виноделия, но я в это не верю. Виноградники здесь были всегда, по крайней мере, и в римское время, и позднее, когда виноделием занимались здесь монахи. Реальная история семьи Ролен известна с Огюста Ролен I, который в 1860 году, после очень удачного первого аукциона 1859 года в городе Бон, бывшей столицы герцогства, начал строительство дома в Париже.

– И этот дом…

– Да, я жил в этом доме с Мари, теперь живу один.

Кратко пробежался по Огюстам со второго по четвертого, ведь почти ничего не знаю о них, и продолжил:

– Огюст V сначала не признал меня. Даже после того как Мари показала ему документ из мэрии округа о нашем браке. Был скандал, Мари ушла вместе со мной на съемную квартиру. Я тогда работал на стройке простым рабочим, зарабатывал гроши. Если бы не Элиза – бабушка Мари, – подбрасывавшая ей тайком от мужа небольшие деньги, пришлось бы нам плохо. Только после рождения Софи Огюст V подобрел к нам, разрешил переехать в парижский дом.

– У вас есть дочь Софи? Вы никогда не упоминали о ней.

– К сожалению, она умерла через год. Семье Ролен не везло с детьми. Возможно, сказывалось близкое родство Огюста V и Элизы. Старший сын Огюста и Элизы, названный Огюстом VI, прожил только полтора года. Оставшаяся дочь Валери вышла замуж за блестящего молодого отставного военного. К сожалению, он был заядлый автомобилист-гонщик, погиб в 1965 году во время соревнований. Мари почти не помнила отца, ей было тогда десять лет. Да и видела она его редко. Валери пережила мужа только на один год, замкнулась в себе, мало занималась детьми. Мари и ее брата Антуана, старшего ее на два года, воспитывали дед с бабушкой.

– Вот, хоть одного отпрыска назвали не Огюстом.

– Дед настаивал на имени Огюст, но Элиза категорически высказалась против. Сказала, что никогда не согласится на это.

– А после смерти этого, последнего Огюста, кто стал его наследником?

– Дед все определил четко, чтобы не было споров и судов. Дом в Париже он оставил Мари, основной дом и земельное владение в Конкер оставлены Антуану. Виноградники и винодельня завещаны в совместное владение Мари и Антуана, в отношении 2 к 3. Ведь Антуан был старшим. Были распределены и суммы в банке, довольно значительные.

– А где этот дом и владение в деревне?

– После того как Антуан в 2002 году заболел, он сдал виноградники и винодельню в длительную аренду. А дом в Конкер продал вместе с участком земли. Дом новый хозяин сломал, построил торговый центр. Мы с вами проходили мимо него. Так что теперь на мой маленький дом местные жители перенесли название «Шато Ролен». Потом и Антуан умер и его жена Эвелин. А Пьер – их сын, – получив наследство, переехал в Лион, подальше от всех этих грустных воспоминаний. Вероятно, настояла его жена, она была из Лиона. Мы поддерживаем с ним связь, изредка.

Мы оба помолчали, я – потому что, вроде, нечего было добавить, Натали переживала грустную семейную историю. Потом я показывал семейные фотографии: всех Огюстов, начиная с первого, отца Мари в военной форме и на роскошном гоночном автомобиле, бабушку Элизу, Антуана, Эвелин и Пьера. Все они проходили перед нами в гигантском семейном альбоме. Натали указала на несколько пустых мест на страницах альбома:

– Почему здесь нет фотографий?

Что ответить? Когда-то, в 2018, когда еще свежа была рана после смерти Мари, я вынул из этого альбома фотографии Мари, немногочисленные мои фото и единственную фотографию нашей малютки, когда она еще была жива. Все они там, в Париже, где я мог подолгу смотреть на них. Правда, теперь смотрю очень редко.

– Да, здесь были фотографии, сейчас они в Париже.

Больше мы в тот вечер не разговаривали ни обо мне, ни о семье Ролен.

11.07.2022. Сразу после завтрака сел за свои записи по последней книге. Хватит волынить, нужно работать. Пока имеются только двадцать пять страниц хоть на что-то похожего текста, нужны еще пятьдесят, а мой герой уже ранен, перевезен в монастырь Камальдоли, помещен в Эрмитаж, его лечат. Кстати, почему Эрмитаж? Почему он пришел мне на память. Кажется, был такой в Камальдоли, но какое отношение он имеет к лечению? Полез в Гугл, про Эрмитаж в Камальдоли почти ничего нет, только глухое упоминание, что это наиболее старинная часть монастыря, построенная чуть ли не самим святым Ромуальдом в XI веке. А в основном, все статьи про Неаполитанский Эрмитаж Камальдоли. Так он мне нужен, построенный в девятнадцатом столетии.

Не ясно, была ли больница в зданиях Эрмитажа, пришлось выбросить это упоминание. Заодно вырезал монахиню, прикладывавшую мази к его ранам. Не было там никаких монахинь. Монастырь – мужской, все лекари – мужчины. С жалостью посмотрел на вырезанные полстраницы. Всегда жалко уничтожать свой труд. Ну да ладно, нужно двигаться дальше. Собственно, я не просто стер эти полстраницы – перенес их в загашник. Использую позднее, заменив монашку дамой.

Перешел к моменту, когда мой герой, еще не покинув больницу, разговаривает с отцом Амвросием. Мне не ясны аргументы отца Амвросия, изменившие жизнь будущего епископа. Но это не важно, потом заполню эту лакуну. А сейчас, воодушевленный наставлением отца Амвросия, мой герой, наконец-то я дал ему имя – Джованни Строцци – просит помочь ему пройти побыстрее послушание. Раз герою дадено имя, можно и нужно еще раз пройти по его молодости. Посмотрел все, что смог найти по славному семейству Строцци, выписал имена, названия замков. Теперь правлю текст. Заодно добавилась в копилку повести страничка. Тоже неплохо, но мало. Нужно добавить что-то, привидевшееся Джованни. Вспомнил слова Джона о событиях в тоннеле, чуть подправил – прекрасно, есть видение, указание свыше моему герою. Почесал затылок – не очень правдоподобно. Добавил целый день поста, вроде более правдиво. Поголодай-ка сутки – черта узришь, не то что услышишь благую весть. Решил, что на один день достаточно, тем более что пора заняться обедом.

После вечерней прогулки пришла очередь Натали «колоться», рассказать о своей жизни. Пыталась отделаться простым заявлением, что ничего в ее жизни не было интересного, достойного рассказа и, тем более, обсуждения, но я с этим не согласился:

– Не верю, не верю, что ваша жизнь была пресной и однообразной. Расскажите для начала о вашем муже, кажется, его звали Роберт. Суровое имя, так и представляется серьезный деловой мужчина. Да и кулаки у него должны быть соответствующие.

– Насчет кулаков, возможно, вы правы. Но при мне он их ни разу не пустил в дело. А все остальное… не был он серьезным, деловым. Да еще и пил.

– Насчет «пил» вы однажды упоминали. А как вы познакомились с ним?

– Вам это нужно для ваших литературных дел? Хотите использовать образ здоровенного шотландца?

– Помилуйте, Натали, почему такие подозрения? Просто хочу представить себе отца Лесси.

– Я его сама уже плохо представляю, давно все это было, последний раз видела его в 2007, когда он приехал подписать бумаги на развод. Не скажу, что выглядел хорошо – весь какой-то опущенный.

– Что значит «опущенный»?

– Глаза прятал, говорил медленно. Впечатление, что он либо после пьянки, либо обдолбанный. И, когда бумаги подписывал, руки тряслись. Мне даже немного жалко стало. Но когда он попросил деньги на билет в Глазго, возмутилась. Правда, деньги дала. Выделила из тетиных денег, которые она дала мне на развод.

– Это все о последнем свидании, о разводе. А какой он был, когда вы познакомились?

Минуточку помолчала, даже глаза на несколько секунд закрыла, нахмурилась:

– Было все, как у людей. Мне было двадцать, перешла на второй курс. Беззаботная, все впереди. Я тогда разошлась с первым парнем, пыталась доказать себе, что могу заинтересовать любого стоящего парня. И тут появился Роберт. Да, вы правильно предположили: крупный, но не толстый, глаза уверенные. Я в него сразу влюбилась, когда увидела на вечеринке у подружки. Он говорил, что приехал из Глазго, хочет попрактиковаться во французском и ищет место в компьютерной фирме. Мы ушли с вечеринки к нему вместе и, естественно, сразу же оказались в постели.

– Да, в этом возрасте сходятся быстро.

– Быстро и без раздумий. Так же, без раздумий, и расписались в мэрии. Это нужно было ему, чтобы не возиться с продлением визы. Роберт не смог найти место в приличной фирме и не хотел идти работать куда попало, но мы не переживали по этому поводу, надеялись, что все будет Ок. А потом я забеременела, взяла академический. Ну, все, как обычно. С деньгами стало хуже, а тут Роберт стал пить. Я его долго пыталась отвлечь от выпивок, но у него появились новые знакомые-алкаши. В общем, я не стерпела, выгнала его, мы тогда жили у тети. Он психанул, уехал в Шотландию. Несколько раз присылал пустяшные деньги, предлагал сойтись снова, потом совсем замолк. В 2007, когда я стала немного на ноги, наняла в конторе специалиста, и он нашел Роберта в Глазго. Поэтому смогла развестись с ним.

Я не стал приставать, узнавать еще какие-то подробности, у Натали вообще интерес к разговору пропал. Разошлись по своим этажам. А утром отправились в Париж.

Натали

10.07.2022. Были в местной церкви, симпатичное недавно отремонтированное здание. Владимир рассказал, что его построили еще в XVII веке, но позднее, после объединения деревни с Нюи-Сен-Жорж, закрыли. Теперь церковь восстановили. Интересно, везде церкви только закрываются, а здесь такая глушь, такое население, что смогли восстановить свою церковь. Позднее, во время обеда, Владимир объяснил все нежеланием местных мужчин тащиться в главную приходскую церковь. А в церкви я неожиданно почувствовала себя прежней Натали, приходящей в нашу парижскую церковь с тетей. Внимательно слушала проповедь, пела вместе со всеми, старалась не глядеть на молчащего рядом Владимира. Потом выстояла небольшую очередь к кюре, получила облатку. И все в каком-то замедленном темпе.

После возвращения в «Шато Ролен» активно занялась обедом, ведь женщина, помогающая Владимиру, в воскресенье не работает. Гремела посудой, разогревала все, что нужно, выставляла на стол. Когда поинтересовалась вином, Владимир повел меня в подвал. Там было на что посмотреть. И сам подвал интересный – ему явно больше двухсот лет. Возможно, сохранился еще от первого дома на этом месте. Но главное – сотни, сотни бутылок, хранящихся в наклонном положении в открытых шкафах. Посмотрела на Владимира: он, явно торжествуя, поднимает одну за другой бутылки, аккуратно обтирает их от пыли и паутины, чтобы прочитать мне дату. Ничего не понимаю в винах, но даты внушают почтение.

Больше ничего интересного не было, немного ожидала, что он воспользуется особенным настроением в подвалах, продемонстрирует «интерес» ко мне. Но ничего не случилось. Ну и слава Богу. После обычной вечерней прогулки насела на Владимира, заставила его рассказать историю семьи Ролен – грустную историю. Но, если честно, разве истории о семьях бывают не грустные? Ведь поминаются почившие люди и это всегда грустно. Мне не удалось ничего запомнить из этого перечня Огюстов и других родственников, поняла, что связь с Бургундией сохраняется только через Владимира, да и то, в память о его Мари, которую он упоминает редко, и с большой, как бы это сказать, грустью. И упорно отказывается говорить о ней. Даже в гигантском семейном альбоме, который он показывал мне, не было фотографии «его Мари». Почему это задевает меня «за живое»?

11.07.2022. День прошел обыденно, Владимир надолго засел в своем цоколе, не появлялся до обеда. Но вечером, после прогулки, насел на меня. Пришлось рассказывать историю моих отношений с Робертом. Как я ни пыталась осветить себя получше, ничего, на мой взгляд, хорошего не получилось. Как ни крути – оба мы виноваты. А в результате Лесси осталась без отца. Возможно, это и повлияло на ее характер. Фактически, я не имею никаких рычагов воздействия на нее. Хорошо хоть, Владимир почти не задавал вопросы, «принял все к сведению».

Владимир вообще очень осторожный. Во всех вопросах: и когда ведет машину, и когда не пытается как-то ускорить наши отношения. Правда, есть ли какие-то отношения? Я так и не поняла, какого черта он возится со мной. Зачем я ему нужна. Или он просто жалеет меня, со всеми моими сложностями? К дьяволу жалость, если это так. Ничего, завтра возвращаемся в Париж – выкину его из своей жизни, не нужен он мне.

12.07.2022. Вернулись в Париж, Лесси внимательно разглядывает меня, ищет на моем лице следы десятидневного пребывания почти наедине с мужчиной. Черта с два прочитает что-то. И не стану ничего рассказывать. Незачем ей копаться в моих переживаниях.

Лесси

12.07.2022. Приехала мама. Вижу, что расстроена, ничего не хочет рассказывать. Неужели за десять дней ей не удалось уложить своего старичка в постель? Разве это так трудно? Я бы справилась дня за два. Но она ведь старушка, продукт совсем другого времени. А этот ее старичок даже из другого столетия. А жаль.

Глава 8
Литературные дела

Джон

17.08.2022. Жара, тоска. Ничего не хочется делать. Может быть, поехать куда-нибудь на север, например, в Швецию или Норвегию, отдохнуть от жары. Но нужно взять кого-либо с собой. Не скучать же в одиночестве. На ум пришла Натали. Почему нет? Совсем даже неплохой вариант. Представил фигуру Натали, ее несомненные, совсем даже не плоские «достоинства», нашел в телефоне нужные кнопки. Натали ответила сразу, но весьма удивилась звонку:

– Джон, это вы?

– Да, Натали, это я. Знаете, приближаются дни начала сбора винограда. Это такое интересное зрелище. Вы не хотели бы приехать, посмотреть на наш праздник?

– К сожалению, не могу, Джон. У меня запарка с очередной книжкой. Да и как-то это неожиданно.

– Не все, что неожиданно, несет неприятности. После праздника сбора винограда можно было бы поехать на север: Швеция или Норвегия.

– Конечно, почему бы вам, Джон, не поехать. Наверное, там сейчас еще хорошо. Я была однажды в Осло – прекрасные воспоминания.

Да, уходит от приглашения. Совсем я разучился поддерживать разговор с дамой. Это с двадцатилетними девушками легко разговаривать. Достаточно упомянуть об интересной поездке, и все. Дальше она сама будет щебетать.

– Жаль, Натали, я надеялся избавиться от этой жары вместе с вами.

Короткий обмен любезностями – нажал кнопку отбоя.

Натали

25.07.2022. Быстро закончила перевод книги профессора Мариани. Редактирование шло труднее. Перевод после редактирования идет значительно легче, да и привыкла к его выражениям. Возможно, при редактировании подстраивала фразы под будущий перевод. Два дня отдыхала, получив от профессора по почте чек. Позвонила сегодня в обе «мои» редакции. Предложили только редактирование учебника по столярному делу. Уклончиво сказала, что перезвоню завтра. Сижу в раздумье, правда, не знаю, о чем думаю. Вдруг поняла, вспоминаю Бургундию, Конкер. Разозлилась на себя: «Что это? Сожалею, что старичок не обратил на меня действенного внимания? А какого внимания ждала? Рассыплется в любезностях, предложит руку и сердце? Да не нужна мне его рука». Не могу успокоиться.

И тут звонок. Не ожидала звонка ни от кого, смотрю на экран – Владимир. Что же ему надо. Говорит медленно, спокойно:

– Как ваши дела?

– Нормально, не жалуюсь, нахожусь «в отпуске».

– Закончили книгу этого Мариани?

– Да, полностью рассчиталась с ним. Но как была эта книга скучной, так и осталась. Нет в ней острого сюжета, знакомых всем имен и фамилий, практически, нет секса. Кого заинтересует вялое изображение Пизанской республики, рассуждения о финансах, долгах, поступлениях средств из колоний?

– Да, не фонтан. Конечно, под его имя некоторые библиотеки закупят по экземпляру, но читать никто не будет. Впрочем, вас это уже не касается, вы свое дело сделали. А как с новыми предложениями?

– Посредственно. Есть кое-что, но нисколько не интереснее чем «творчество» Мариани.

И совершенно неожиданно Владимир перевел разговор на музыку Баха. Оказывается, в концертном зале будет вечер его музыки, и Владимир приглашает сходить на него вместе. Только этого мне не хватало. И так каждый день у меня в квартире концерты, куда бы сбежать от них. Но не на концерт же Баха! Отказалась достаточно приветливо. Не за что злиться на Владимира, незачем ссориться с ним.

29.07.2022. Не понимаю, каждый день звонок Владимира, вежливые, ни к чему не обязывающие разговоры. В первые два дня немного злилась, что теряю время, но чем бы я его заняла? Заказ на учебник по столярному делу потеряла, – наверное, нашелся еще один мученик-редактор, согласный на любую работу, лишь бы платили. Через день предложили редактировать книгу врача-остеолога. Взяла, может быть, что-то узнаю о своих костях. Все польза, да и расценки предложили приличнее, чем за столярное дело.

Но телефонные разговоры с Владимиром я не прекратила – хоть какое-то отвлечение от скучной медицинской книги. Без интереса, но слушала и его упоминания о текущей работе над очередной книгой.

Только однажды прорвало меня, стала жаловаться на дороговизну в магазинах и лавках. И все из-за украинских событий. По крайней мере, так говорят умные люди по телевизору. Мол, все это Путин виноват: путинский налог, путинское повышение цены газа. Да, а артишоки тоже из-за Путина поднялись в цене? Но Владимир не поддержал меня, заговорил опять о своей книге.

06.08.2022. Так неудачно. Владимир пригласил на ужин в ресторане «Прокоп». С удовольствием пошла бы, ведь очень давно в нем не была – не по моим средствам. А у меня «критические дни», только ресторана не хватает. Поблагодарила Владимира, сказала, что хорошо бы в следующую субботу, но сейчас не могу, обещала Лесси провести вечер дома. По-моему, Владимир не поверил, прекрасно знает наши отношения с Лесси. Но не могу же я ему открытым текстом заявить, что истекаю!

17.08.2022. Неожиданный звонок Джона с приглашением посетить его виллу, принять участие в каком-то празднике начала сбора винограда, показался мне совсем неуместным. Да еще неясный намек-приглашение съездить в Швецию или Норвегию. Что это он? За кого меня принял? Мне совсем не нужны краткосрочные связи. Ведь ясно, что подразумевает такое путешествие. Чертов звонок, выбил из колеи. Только-только настроилась на новую работу, теперь опять со скрежетом зубовным снова входить в опус по уходу за фруктовыми деревьями. Почему-то решила позвонить Владимиру. Вдруг он болеет, а я даже не поинтересовалась об его здоровье. Конечно, вру себе: с чего это ему вдруг заболеть? Просто хочется обсудить этот странный звонок Джона.

Но разговор не получился. Владимир резко замкнулся после моих слов о предложении приехать во Флоренцию. Я даже не успела ни слова сказать о приглашении вместе посетить Осло или Стокгольм. Жаль, боюсь, что он неправильно понял меня.

Владимир

25.07. 2022. Закончил повесть о жизни епископа Орвието, в миру Джованни Строцци. Закончил – это очень-очень условно. Из ожидаемых семидесяти пяти страниц А4 готовы только полсотни. Все остальное нужно еще заполнять. Заполнять не историческими фактами, которых пруд пруди, но жизненными, связанными с личностью епископа. Читателя интересуют не его сложные отношения с императором и Римской курией, а личные проблемы, женщины его окружения, незаконные дети. Вот этим мне теперь и придется заняться.

Начал с первых сексуальных опытов в пору службы пажом при графине Гвиди. Написал полстранички о его соблазнении старшей фрейлиной графини. Перечитал – не понравилось. Добавил приказной стиль сорокапятилетней фрейлины, отправившей тринадцатилетнего Джованни в свою постель. Вроде более правдоподобно: она уже не боится забеременеть, хочет вознаградить себя за столь долгое воздержание. Нехорошо, что это как бы повторение ситуации в «Истории Тома Джонса найденыша». Только вместо погреба – спальня фрейлины. Но кто читает сейчас Филдинга? Теперь нужно добавить и саму графиню. В первом варианте спящего Джованни будит все та же фрейлина и передает, что он нужен графине. Джованни начинает переодеваться, но фрейлина торопит его, – графине плохо. В наброшенном на плечи халате Джованни бежит в графскую спальню, застает там только графиню под легким покрывалом.

Костлявая графиня говорит, что ей холодно, протягивает к Джованни руки. Покрывало сползает не только с рук, но и с тощего бюста графини. Графине действительно плохо: муж две недели как уехал в Сиену, развлекается со своей метрессой; графине обидно оставаться одной в этом холодном замке Поппи. Холодном – это сильное преувеличение: сейчас скорее жарко и душно, на графине нет даже нижней юбки, но ей хочется тепла, тепла мужского тела. А фрейлина уже поведала графине, что Джованни вполне годится «per amore». Руки завлекают Джованни, умело находят самое важное, направляют куда следует. И через несколько минут графиня, чуть умиротворенная и расслабленная, забывает о нанесенной мужем обиде.

Тут я остановился. Не слишком ли натуралистично? Может завуалировать хоть немного? Ладно, потом подумаю, поправлю. Кстати, ведь собирался упомянуть, что граф озабочен приветливостью к пажу молодой жены. А здесь костлявая старушка. Нужно проверить, не остался ли в тексте подобный след. Мой герой родился в 1182 году, следовательно, следующая сцена должна относиться к 1199 году. Ему 17 лет, он уже побывал в битве в Валь-д'Арно. Участвует в четырехлетней осаде Семифонте в долине реки Эльса. Краткосрочную любовь двух молодых особ описать легко. На очередные полстранички потратил всего лишь двадцать минут. Прочитал заново всю главу – слишком неряшливо, неубедительно описано становление Джованни, как руководителя отряда в 1199–1202 годах. Выправил, добавил, – вроде, более или менее прилично. Пойдем дальше. А дальше не пошло. Через полчаса бесполезного чтения написанного, убедился, что на сегодня хватит.

Позвонил Натали. Не знаю почему именно сегодня. Может быть, потому что запнулся в своей повести именно сегодня? В общем, позвонил, но не знаю, о чем говорить. Медленно интересуюсь, как у нее дела. Отвечает рассеянно, потом вскользь упомянула о новой работе. Не запомнил, о чем, так как неожиданно для себя предложил сходить на концерт музыки Баха. Почему – не знаю. Возможно, перед глазами на экране телевизора возникла реклама концерта. Попался бы, если б Натали согласилась. Ведь концерты музыки практически не посещаю. Как-то еще с Мари был на одном таком концерте и уснул, за что был жестко раскритикован. Вот и теперь было бы так. Спасибо, Натали мягко отвергла мое предложение. Вполне возможно, такая же «любительница» классической музыки, как я.

Почесал затылок, раскланялся по телефону с Натали. Думаю, выглядел в ее глазах дурак-дураком.

29.07.2022. Вечерние разговоры с Натали вошли в привычку, удивительно, но у нас находится что-то, о чем можно говорить. Чаще разговоры об ее заказах, иногда я упоминаю о своей текущей работе. Но однажды она упомянула Украину. Внутренне сжался, вспомнил разговор с графиней Донати. Но Натали говорила несколько под другим углом:

– Не знаю, почему они там столько месяцев воюют, но при чем здесь наша Франция? Почему в овощной лавке все так подорожало? Раньше вполне укладывалась в двадцать евро, теперь каждый раз приходится выбрасывать почти полсотни. А мясо… почти недоступно. А иногда и вообще нет. И все ссылаются на Украину. Что, артишоки тоже с Украины привозили?

Не знаю, что ответить. Меня это мало беспокоит. Ну, счета за электричество и газ резко увеличились последний квартал. Так ведь давно не повышались. И дама, которая помогает мне по хозяйству, на днях открытым текстом заявила, что все дорожает, и нужно бы ей увеличить еженедельные платы. Конечно увеличил, куда я денусь. Но, в общем, это меня не очень волнует. Хуже, что мои акции, наоборот, не повысились, а упали. Уже потерял триста тысяч евро. Брокер успокаивает, мол, прекратятся украинские события, все придет в норму. Ну да, прекратится война на Украине, начнется война на Тайване. Знаем мы это хорошо.

Зря поддался уговорам брокера, вложил столько денег в эти «передовые» компании. Но и просто держать деньги в банке – бессмыслица. Это даже я понимаю. Не было бы украинских событий – нашлось бы еще что-то давящее на курс акций. Слишком они поднялись после «ковидного» падения.

Разговор об Украине не поддержал, свернул на что-то другое.

06.08.2022. Промелькнула по телевизору реклама ресторана «Прокоп». Красиво на картинке. Захотелось посидеть вечером, отдохнуть от порядком надоевшей писанины. Но не идти же одному! Пригласил Натали, но она смущенно отказалась, мол, что-то обещала Лесси. Уже достаточно знаю об их отношениях – не поверил. Может быть, зря я названиваю ей, надоедаю. У нее своя жизнь, жизнь молодой женщины, чего ради ей возиться со стариком. Наверное, даже обиделся, позвонил в одну из фирм, поставляющих девушек на сопровождение. Попросил прислать приличную даму-шатенку лет тридцати пяти для похода в ресторан. Чуть ни ляпнул «даму лет сорока двух». Интересно, нашлась бы у них такая? Вероятно, нашлась бы.

Даму прислали, действительно приличную, мы с удовольствием посидели в «Прокопе», по крайней мере я. Потом она весьма удивилась, когда я, выдав деньги, не повез ее к себе, а отвез домой. Даже пыталась вернуть часть денег. Наверное, я совсем старый.

17.08.2022. Теперь уже точно можно сказать, что закончил повесть. Вот они – семьдесят пять страниц текста – распечатаны, лежат передо мной. Нет, конечно, я еще буду считывать, править опечатки и описки, менять местами фразы. Да много чего нужно делать, если сам редактируешь текст. Но забота о заполнении страниц, сомнения, не нужно ли добавить еще пару эпизодов, более четко характеризующих основного героя, – все позади.

А довольно поздно вечером – звонок Натали:

– Владимир, вы обиделись на меня, совсем не звоните…

– Нет, Натали, просто не хочется навязывать вам свое общество.

– Но вы никогда и не навязывали. Мне всегда было интересно разговаривать с вами. Да и хочется иногда оторваться от очередной никчемной книги.

– Почему никчемной? Не слишком ли строго?

– Думаете, редакция даст мне что-нибудь приличное редактировать или переводить? Дают только то, от чего штатные сотрудники отказываются. Знаете, как это обидно?

– Не знаю, но, в общем, представляю. И желаю вам получить, наконец, прекрасную книгу. Большую, серьезную.

– Спасибо за пожелание. Хорошо бы. Кстати, звонил ваш приятель Джон, приглашает к себе на сбор винограда, говорит, что это занимательно. Вам не звонил?

– Нет, Натали, думаю, ему интереснее показать сбор винограда вам. Я в молодости насмотрелся у себя в Бургундии. Спокойной ночи.

Вот черт, совершенно не учтиво прервал разговор. Чего это я рассердился? Что, представил себя, Натали и Джона треугольником? Глупости, какой из меня элемент треугольника! Вероятно, Натали хотела что-то сказать этим звонком. Но, может быть, только хотела проинформировать о звонке Джона. Кстати, что ему нужно? Хочет увеличить список побед? Поедет ли Натали к нему? Почему бы нет? Солидный мужчина, обеспеченный, умеет поговорить, не то что я. Вполне разумный вариант. Да и сохранился он неплохо. Опять глупая мысль о треугольнике. Вспомнил об Анне Карениной – тоже треугольник, но уж ко мне никакого отношения не имеет. Так я и до фильма «Жюль и Джим» доберусь. Кстати, мораль фильма совершенно смешна для современной публики. Но, может быть, сто лет назад подобное могло быть? Недавно видел этот старый фильм по телевизору, совсем не затронула игра Жанны Моро в роли роковой женщины Катрин.

Лесси

17.08. 2022. Мельком слышала мамины разговоры с ее знакомыми. Она всегда включает громкий звук. Сначала звонил приятель ее старичка. Мама рассказывала, что у него шикарная вилла во Флоренции. Он, явно, приглашал маму провести время совместно. Посмотреть какой-то праздник виноделия, съездить вместе далеко на север, где не так жарко. А она отказалась. Ну и дура, кто еще сделает ей такое предложение? Всегда будет сидеть над чужими книжонками. Меня бы кто-нибудь пригласил толковый… сразу бросила бы этого Пауло. Что-то не вижу у него в ближайшие годы гениальных творений. Только жрать горазд. Может быть, мама права и пора кончать затянувшиеся отношения с ним?

Глава 9
Владимир и Натали

Владимир

22.08.2022. Немного редактировал новую повесть. Но глаз уже не цепляется за шероховатости. Нужен свежий сторонний взгляд. Думал недолго, позвонил Натали. Показалось, что она ответила с радостью.

– Добрый вечер, Натали. Извини, что дергаю. Но мне нужно, чтобы кто-то посмотрел мой новый опус. Я заплачу, конечно. Мне важно понять, стоит ли издавать эту повесть, или спокойно положить ее «в стол».

– Добрый вечер, Владимир. Нисколько ни дергаешь, у меня сейчас небольшой провал с заказами. Сижу дома, навожу порядок в квартире.

– А как Лесси и ее парень?

Мгновение помолчала:

– Как бы это аккуратнее сказать… Выгнала она его, но, кажется, они где-то встречаются. Стараюсь не дергать Лесси, не расспрашиваю. Пусть сама в себе разберется. И знаете, такая тишина в квартире… великолепно работалось бы, жаль, нет заказа.

Я лихорадочно соображал, пока она говорила все это. Надо бы помочь, наверняка сидит без денег. Но как сделать, чтобы не обиделась? И редактирование – небольшие деньги, лучше бы предложить перевод.

– Натали, если у вас перерыв в работе, может быть, займетесь переводом какой-нибудь моей книги?

– Наверное, можно было бы. Все-таки, у вас не о столярном деле и не о косточках человеческих. А какую книгу?

– Пока не знаю. Нужно выбрать. Хорошо бы, если вы посмотрели, помогли мне с выбором. Если у вас завтра есть время, я заехал бы к вам, привез к себе и мы вместе просмотрели бы мои изданные опусы.

– Хорошо, приезжайте после обеда. Я буду готова.

После разговора осмотрел все свои изданные книги. Что переводить? Вообще-то, мне практически безразлично, что переводить. Буду ли я пытаться издавать эти книги в США? Дополнительные расходы и не слишком маленькие. Ведь издавать в США книгу тиражом 300–500 экземпляров, как я это делаю во Франции, бессмысленно. Конечно, найдется куча издательств, готовых за мои деньги издать хоть 10 тысяч обычных книг, хоть десяток в подарочном исполнении. Но интересно ли американцам читать книги, связанные с историей Европы, или книги, где действуют типичные европейцы со своими тараканами в голове?

Ладно, посмотрим завтра с Натали, как с относительно опытным редактором.

23.08.2022. Привез Натали к себе. У ее дома снова подвергся внимательному осмотру Лесси. Ревнует она свою маму? Боится, что злой старикашка украдет у нее маму? Или оценивает мою состоятельность? Скорее – последнее.

Всегдашняя проблема: привезти Натали домой, выгрузиться, потом уехать ставить машину на парковку, возвращаться пешком. Или поставить машину на парковку и прогуляться с Натали до дома. Выбрал на этот раз второе. Когда торопишься, кажется – парковка очень далеко, но когда прогуливаешься, называешь встречные улицы, рассказываешь историю XIII округа, время проходит незаметно. Остановились перед дверями моего дома, и я зазвенел ключами. Натали ойкнула:

– Ой, и это вы называете «домиком»? Я живу почти в таком, но в нем пять квартир.

– А как по-другому? Рядом настоящие дома, а этот приютился между ними.

Про пять квартир в доме Натали промолчал.

– Но он, наверное, старше соседей?

– Да, Огюст I строил его в шестидесятые годы, девятнадцатого века, естественно. А все остальное вокруг – это продукт тридцатых, двадцатого века.

Проводил Натали в кабинет-библиотеку, снабдил ворохом моих книг, приготовился отвечать на вопросы. Но она попросила разрешения осмотреть дом – никогда не посещала в Париже собственные дома. Через салон мы проходили, показывать там нечего, в мою спальню, вроде, неприлично заводить. Пришлось открыть комнаты Мари, ее спальню и будуар. Заметил, что она особенно внимательно всматривалась в будуар. А что там смотреть? Пыли, конечно, нет: приходящая женщина этого не допустила бы, но все выглядит неживым. Впервые мне подумалось, что пора бы уже отказаться от мертвого порядка в этих двух комнатах.

Потом поднялись на третий этаж. Там вообще нечего смотреть. Спальни, в которых много лет никто не спал, детские, которые, тем более, пусты десятки лет. Все замершее, какое-то омертвелое. Даже мне стало неприятно. Натали хотела осмотреть и первый этаж, но я твердо заверил ее, что там абсолютно нет ничего интересного, разве если только она хочет перекусить. От этого Натали отказалась, вернулись в кабинет.

Натали посмотрела на пачку моих книг, шутливо схватилась за голову:

– Я это и за месяц не разберу.

Но потом уже серьезно сказала, что с историческими моими повестями и романом уже ознакомилась в Бургундии. Да, там у меня тоже полный комплект моих книг. Решили, что Натали сначала прочитает или хотя бы пролистает мои книги с современными героями и их проблемами, а потом уж решим, что переводить. И совершенно официальным голосом я сказал, что время, затраченное на чтение моих книг, я оплачу из расчета пятьдесят евро за час. На самом деле я сомневался, не маловато ли это, но потом решил, что добавить всегда смогу.

Натали сначала протестовала, говорила, что уж за чтение совершенно ни к чему платить, но я стоял на своем. Сказал, что не могу позволить себе быть эксплуататором. Потом отправился вниз готовить ужин, оставив Натали наедине с моими книгами. К семи позвал Натали на кухню, – не хотелось переносить все в салон – громко провозгласил:

– Кушать подано, мадам! Пожалуйте к столу.

Конечно, я не умею так готовить, как Джон, но стол был украшен. Натали даже сделала большие глаза, ахнула, мол, не ожидала такой прелестный ужин. Главным блюдом была приготовленная в духовке грудинка. Я скромно промолчал, что начал готовиться к этому ужину еще вчера, изучил технологию приготовления грудинки по интернету. Вчера же замариновал отличные кусочки свиной грудинки. Кстати, с маринадом возился долго – кое чего у меня не хватало. Пришлось сбегать в соседнюю лавку за душистым перцем, зеленью. Потом варил почти полтора часа плотно упакованные кусочки грудинки. А сегодня только приготовил ее в духовке в фольге. Не побаивался, что Натали не ест свинину, или вообще вегетарианка – помню, как она уплетала кушанья Джона. Да, кусочек отрезала, похвалила.

После ужина отвез Натали домой, хотя она хотела еще поработать, то есть читать мои опусы. Договорились, что завтра привезу Натали к себе сразу после завтрака, примерно, в восемь тридцать.

24.08.2022. Съездил за Натали, как обещал, рано утром. Оставил ее дома, отогнал машину на парковку, быстренько добрался домой. Натали уже сидит с моей самой первой книжкой, дочитывает ее. Спустился на первый этаж, чтобы не мешать. Но минут через двадцать Натали тоже спустилась на кухню:

– Владимир, это книга о вас и о Мари? Вы только поменяли имена, города. Понятно, первые книги обычно о своей судьбе, но почему такой печальный конец? Ведь вы вновь соединились с Мари, а в книге расстаетесь навсегда.

– Видите ли, Натали, я начал писать эту повесть, когда Мари только заболела. Начало вполне радостное, или хотя бы не грустное. Но заканчивал повесть после похорон Мари. Был тогда в отчаянии. По существу, я прощался повестью с любимой женщиной, иного не мог написать.

– Владимир, вы всегда уходите от разговоров о Мари. Но теперь расскажите мне подробнее. Мне это нужно, чтобы понять вашу повесть, оценить ее.

Пришлось рассказывать. Даже не ожидал, что рассказ дастся мне так легко.

– Прекрасные дни совместных прогулок в Ленинграде. Почти внезапное расставание, когда, несмотря на наши заверения об обязательной новой встрече, я понимал, что в Париж мне никогда не попасть. Потом долгие размышления, совет отца выбросить глупые мысли из головы, разговор с мамой; она тихо сказала: – «Если ты не сделаешь все, что можно для встречи с любимой, будешь всю жизнь сожалеть об этом».

Еще несколько дней размышлений, и понял, что за рубеж смогу попасть только на судне. Мама дала немного денег, поехал в Таллин. Случайно познакомился там с опытным моряком. Он рассказал, что получить работу на морском судне совершенно невероятно без официальных характеристик, подписанных дирекцией, партбюро и профкомом. Получить их невозможно, да еще нужно ждать от полугода до года визу. Что это такое, я тогда не понимал. Но вероятно, матрос пожалел меня-желторотого, посоветовал пойти в контору Рыбакколхозсоюз. Там берут без характеристик.

– Не все понятно: партбюро, какой-то рыбацкий союз…

Пришлось объяснять. Продолжил:

– Да, берут без характеристик, без виз, так как желающих работать за такие гроши без заходов в иностранные порты, где можно выгодно купить дефицитное в Союзе западное барахло, слишком мало – сплошные алкаши и бездомные. Меня устраивало все. Пришлось правда пройти месячные курсы, на которых меня чему-то пытались научить, и я отправился в плавание. Несколько недель в море, возвращение в порт для выгрузки рыбы, и снова, и снова в море. В иностранные порты мы не заходили. Три месяца такой работы – начал сомневаться, правильно ли я все делаю.

Но однажды попали в шторм, получили серьезные повреждения и вынуждены были зайти в порт. Ближайшим оказался норвежский Эгерсунн. Сойти на берег никто, кроме капитана, не мог. Но я ночью перебрался по швартовому канату на причал. Счастливо миновал ограждение порта, вероятно, никто ночью и не охранял его, и выбрался в город. Два дня слонялся, стараясь не попасть ни в какие переделки. Как ни странно, удалось обменять в пабе советские рубли на норвежские кроны, так что голодать не пришлось. Выручало приличное, а по местным понятиям, отличное знание английского языка. А потом меня познакомили с каким-то греком или турком. Я так и не разобрался в этом. И он взял меня на свое судно. Взял без документов, юнца, почти ничего не знающего в морском деле.

– В каком-то смысле повезло?

– Да, повезло, в любом смысле. Документы, книжку моряка, он мне оформил через месяц, но выдал на руки еще через месяц. Взял за них двухмесячную зарплату. Именно тогда я изменил свою фамилию. На этом контрабандном судне я и познакомился с Джоном. Через полгода устроился на другом, более приличном суденышке, потом еще на одном. В 1978 году, когда мы были в порту Гавра, сошел на берег. Сошел, оставив на судне все, кроме денег и документов, и сел на автобус до Парижа. Двести километров до Парижа провел в волнении: вдруг у Мари что-то изменилось, вдруг она вышла замуж, вдруг у нее имеется жених. Тогда мы не знали понятие «бойфренд».

Адрес я знал, Мари дала его мне еще в Ленинграде. В Париже таксист привез меня прямо к дому Мари. Долго ждал, ходил по улицам Симоне и Жерар, не осмеливался позвонить в дверь. Дождался, Мари вышла в магазин.

Натали не прерывала меня, слушала, как сказку, хотя почти все это было в прочитанной ею книжке. Но тут прервала:

– И они женились, и долго жили совместно в любви и радости.

– Не смейтесь, Натали. Любви было много, но радости… не часто жизнь радовала нас.

– Но вы женились, получили очень приличный дом, земли, деньги. Что еще нужно?

– Не так, все было не так. Я радовался – Мари ждала меня, Мари любит меня. Но она прекрасно знала характер деда, не говорила ему ничего, боялась, что увезет в Бургундию. Открылась, в слезах, только бабушке Элизе. Она нам и помогла. Нашла опытного адвоката, заплатила приличные деньги, и тот добился проведения законного обряда в мэрии. А потом я получил нормальные французские документы. Мари пришла со свидетельством о браке к деду, но тот разорался, сказал, что навеки забудет ее. Жить мы стали на крохотной съемной квартирке. К тому времени я уже работал в строительной фирме разнорабочим. Получал хоть какие-то законные деньги.

– Но Мари помирилась с дедом?

– Нет, с дедом она не мирилась, но бабушка, она еще была жива, иногда тайком от деда приезжала к нам, давала Мари деньги. И однажды привезла с собой Огюста. У нас уже родилась к тому времени наша крошка Софи. Прадед всмотрелся в правнучку, заявил, что она типичная Ролен, и он ее очень любит. В результате нам с Мари отдали третий этаж.

– Но в книге вы расстаетесь с женой.

– Да, так и было. Я не бросил работать, хотя Огюст предлагал мне участвовать в делах по виноградарству, даже продвинулся, стал бригадиром. Все было хорошо, но наша малышка в начале 1981 года заболела и умерла. Врачи сказали Мари, когда она родила, что другого ребенка у нас не будет. Морально стало очень тяжело. Мы отдалились друг от друга, и когда я сказал, что уезжаю в Англию, Мари не протестовала. Вот это я и хотел показать в повести: только отчуждение заменил расставанием навсегда – символом смерти.

– Но в жизни было не так?

– Да, мы это все преодолели. Но я не буду сейчас рассказывать. Давайте лучше займемся книгами.

Натали ушла наверх, а я остался на кухне, опять не хотел мешать ей. Но обед я не готовил, просто пошли в соседний ресторан и там посидели часок. Метрах в 120–150 от моего дома не меньше дюжины ресторанов. Кафе тоже много. А после обеда Натали снова села за вторую книгу. В ней я уже был несколько завуалирован. Перед ужином Натали по-деловому критиковала мой опус. В основном, – за излишние бытовые подробности. Может быть, не случайно официальные критики предъявляют мне в первую очередь именно этот недостаток – слишком большое желание сделать текст как можно более правдоподобным. Во время ужина в очередном ресторане расспрашивал Натали о ее последней книге, то есть о последней редактированной книге. Отвечала не очень охотно, но отвечала.

29.08.2022. Выбрала, наконец. Натали выбрала для перевода мою первую повесть. Утверждает, что она «настоящая». Не знаю, что она под этим понимает, но мне все равно. Ведь пригласил ее только для того, чтобы иметь возможность помочь финансово. А может быть, все не так? Может, мне хочется видеть ее каждый день, разговаривать, обедать и ужинать вместе? Черт его знает… сам ничего не пойму в себе.

Не уверен, что правильно сделал, так подробно рассказав о Мари, о нашем знакомстве, нашей любви. Хорошо, что хоть не начал описывать нашу совместную жизнь, почти тридцать пять лет спокойной семейной жизни, когда мы остались одни, без Элизы и Огюста V. Вряд ли интересно было бы выслушивать повествования о тихом времяпровождении, неприятны были бы ей – тяжело работающей, воспитывающей в одиночестве дочь, – картинки безмятежной жизни молодых рантье. Жизни в Париже и Бургундии, два или даже больше раз в году прерываемой путешествиями по Европе. Да и мне эти воспоминания о наших поездках теперь не очень хочется ворошить. Хватит бередить душу.

Натали

24.08.2022. Два дня я погружена в «мир Владимира Рожкофф». Да, это книги о нем самом. И пусть ему то тридцать, то пятьдесят, а в одной книге он, по-моему, раздвоился: одновременно и мужчина лет пятидесяти, и дама тридцати пяти лет. Но везде я слышу его голос, его интонации. Интересно, в книгах, написанных от имени женщин, тоже он прячется за фигурой героини? Пока этого не знаю, не дошла до них. Честно говоря, мне пока нравится только первая его повесть, где он и не пытается спрятаться за кого-либо. Нравится открытостью, интересом к жизни, а в конце – искренним горем. Скорее всего, я буду рекомендовать именно эту повесть к переводу. Но подождем его дамские романы.

Так и не решила для себя, что за отношения между нами. Это отношения писателя и редактора? И только? Или он здесь прячется за литературные отношения? Как он относится ко мне, как женщине? Может быть спровоцировать его на большую близость? А нужно ли мне это, не отпугну ли этого чрезмерно осторожного «мужчину зрелого возраста»? Сегодня во время обеда в ресторане просто пытал меня вопросами о моей последней работе. Изучает, как редактора, или не хочет отвечать на мои вопросы; ведь, чтобы не повисло молчание, я снова начну расспрашивать о семейной жизни. Меня это действительно интересует.

29.08.2022. Сегодня я ничего не читала. Сидела в кабинете Владимира, размышляла. Женские книги откровенно слабые, ничего он не понимает в женской психике. Историческими повестями или романом можно было бы заинтересовать американских издателей, но Владимир почему-то против. И я официальным тоном представила Владимиру свое мнение. Он довольно долго хмурился:

– Может быть, не стоит? Очень уж повесть личная.

– Но я не нашла у вас ничего не личного. И повесть мне нравится. Думаю, она понравится и американкам, особенно среднего возраста. Но, конечно, придется выбросить, заменить, многие понятия и выражения, которые просто будут непонятны в Штатах. Это не слишком трудно. Я готова взяться за перевод прямо с этой недели.

Согласился. Потом показал мне какой-то листочек, в конце которого была написана сумма 2500 евро.

– Я все тут подсчитал, вроде так. Но если вы считаете, что нужно больше, я добавлю.

– Нет-нет, это даже много за неделю работы. Да и не работа это была. Я с удовольствием читала ваши книги.

Владимир сразу же проставил на чеке сумму и подписал его. Пришлось взять. Жаль, кажется, этот этап мы прошли, теперь не будет совместных походов в ресторан, вечерних обсуждений прочитанного. Перевод я буду делать дома.

А дома Лесси с ехидством спрашивает:

– Все, кончилось твое приключение? Ничего не добилась. А жаль, ушла бы ты к своему старичку, я осталась бы полной хозяйкой квартиры. Где я еще такую смогла бы найти за эти деньги?

Неужели она права? Неужели нужно было думать не только о книгах, но и о том, чтобы приручить (мерзкое слово) к себе Владимира?

Глава 10
Ужин у Натали

Владимир

02.09.2022. Несколько предыдущих дней были заняты различными мелкими бытовыми хлопотами. И это хорошо. Хорошо, когда нет времени думать о себе, о будущем, о Мари Vs Натали. Почему я противопоставляю их?

Но сегодня вынужден вернуться к повести об епископе Джованни Строцци. Хорошо бы сбросить ее редактирование на чужие плечи. Чьи? На плечи Натали? Она занята переводом моей книжки. Чужим редакторам в последнее время не доверяю свои опусы. Нет, закончит Натали перевод, предложу редактирование. А пока придется самому «причесывать» повесть. Уверен, в ней еще полно «блох». И уселся заново считывать повесть. Править пришлось много. Слишком многие места я оставлял «на потом», надеясь вернуться к ним, уточнить.

Долго раздумывал, нужно ли описать переход из отцовской башни в замок графа Гвиди, когда он забирал одиннадцатилетнего Джованни у своего ленника – отца Джованни. Даже написал полстраницы, вставил в текст и почти сразу стер – ни к чему загружать его мелкими бытовыми подробностями. И так их слишком много. Долго бился над первыми сексуальными опытами пажа – крутил фразы, пытался смягчить слова и действия – ничего не получалось. В обоих случаях оставил исходный текст. Добавил перевод Джованни из пажей в оруженосцы, когда старый граф Гвиди вернулся домой, и ему намекнули на шалости графини. Почему-то я посчитал, что граф спокойно отнесся к этому адюльтеру, но предпочел прекратить его. Так более естественно получился переход к военному обучению Джованни.

И вот так почти над каждой страницей пришлось ломать голову. Почему-то, когда читаешь свой очередной опус после долгого перерыва, в голову приходят новые идеи, или хотя бы новые оттенки текста.

Уже поздний вечер, не хочется сидеть дальше над своим «творением». Но что делать? Подумал, не позвонить ли Натали? Ну и что я ей скажу? Спрошу, как идет перевод? Некрасиво, вроде я ее подгоняю. Да и нет необходимости спешить с переводом. Ведь вряд ли я решусь публиковаться в США. Нажал кнопку номера Джона. Тот откликнулся мгновенно:

– Ты, Влад? Не спится?

– Это у тебя почти ночь, мне еще долго сидеть в одиночестве. Чем занят? Не собираешься ли в Париж? Твоя комната тебя ждет.

Замешкался на минутку:

– Нет, пока таких мыслей нет. Да и не отпустит меня одна дама.

Старый индюк, распустил хвост, хвастается передо мной.

– Что, нашел новую претендентку на звание твоей внучки?

– Неет… решил, что не только тебе покорять сердца серьезных дам. Вот, тренируюсь с одной из соседок. Тренируюсь разговаривать у столика с вином и фруктами, а не тащить сразу в постель.

– Глупости говоришь насчет покорения сердец дам. У нас с Натали только рабочие отношения. Сейчас она переводит одну из моих книжонок.

– Обожди, ты это серьезно, не шутишь? Тогда я готов приехать к тебе. Тут пройдет наш местный праздник, и я прилечу. Числа шестого-седьмого.

Удивился: частенько приглашал Джона, но тот почти всегда отказывался. А тут сразу согласился. Вернее, после того как я заявил, что у нас с Натали рабочие отношения. Неужели собирается «покорять» Натали? Задумался.

03.09.2022. После обеда позвонил Натали, поинтересовался, как идут дела. Ответила бодро:

– Перевод идет легко, вы ведь строите фразу как в английском языке, чувствуется, что он вам почти родной.

– Ну, не совсем так, но я рад, что все движется. Когда планируете закончить?

– Думаю, что к середине следующей недели завершу вчерне. Потом еще раз пройду весь текст, буду править.

– Буду рад, если вы в середине следующей недели уделите мне время. Вместе пообедаем или поужинаем.

– Владимир, вы меня приглашаете на свидание?

Чуть не поперхнулся, хотя в ее тоне чувствовалась улыбка.

– Нет-нет, Натали, просто мне нравилось обедать и ужинать с вами. Скучно сидеть за столом одному.

Сказал и почувствовал, что сморозил глупость. Даже обидную глупость. И интонации голоса Натали изменились.

– Приглашаете, чтобы не скучать в одиночестве?

– Я что-то не то сказал, извините. Но очень хотелось бы встретиться.

– Ладно, прощаю. Позвоните числа шестого, седьмого.

Сижу и думаю: «Случайность, что названные даты совпали у Джона и Натали, или за этим что-то кроется?» – Ничего не придумал, пошел в продуктовую лавочку на соседней улице: нужно кое-что докупить для ужина.

05.09.2022. Не ожидал ничего хорошего от этого понедельника, думал, что придется вечером опять сидеть за надоевшей уже повестью. И вдруг перед обедом звонок.

– Владимир, вы предлагали на этой неделе вместе поужинать. Как вы смотрите на ужин сегодня?

– С удовольствием. В какой ресторан предлагаете пойти?

– Нет, не в ресторан. Я уже начала возиться с подготовкой кое-чего на ужин. Думаю, к вечеру закончу. Так что я приглашаю вас ужинать у меня. Согласны?

– Да, Натали. Во сколько мне подъезжать?

– Думаю, к семи я управлюсь. Так что в любое время после семи. Вам это удобно?

– Хорошо, удобно.

– Моя квартира на третьем этаже.

Закончился разговор, сижу, пытаюсь понять, что произошло? Что означает это приглашение? Ведь прошлый разговор завершился весьма прохладно. Хочет этим ужином извиниться, или ей тоже были интересны наши беседы? Ведь мы говорили не только о моих книгах. Ладно, вечером попытаюсь разобраться во всем.

Ровно в семь поднимаюсь на третий этаж. В руках бутылка вина из нашей винодельни. Передо мной – две двери. Топчусь, не знаю, в которую из них звонить. Но одна из них открылась, в дверях улыбается мне Лесси:

– Проходите, мама сейчас выйдет.

Оказывается, она увидела в окно мою машину. Маленькая прихожая, низкие потолки, как у меня на третьем этаже, в бывших детских. Совсем маленький салон. Может быть, он кажется таким маленьким из-за стола, занимающего значительную его часть. К тому же, из салона идут четыре двери, все они закрыты, это тоже визуально уменьшает салон. Все вокруг стерильно чисто. Извиняюсь за такое сравнение, просто показалось все слишком чистым. Какие глупые мысли приходят в голову, наверное, смущает незнакомая обстановка. Лесси приглашает присесть за стол, включает телевизор; я его даже не заметил сразу. Несколько заторможен, вручаю ей вино.

И тут в салон выходит Натали. Первый раз увидел ее плечи. Даже не сразу обратил внимание на довольно смелый вырез ее платья. Раньше она всегда ходила в костюме, хоть и в легком летнем костюме, но всегда очень строгом. Возможно, Натали почувствовала мой взгляд, на своих плечах, да трудно было это не почувствовать, вернее не заметить. Короткая улыбка, какая-то беззащитная или отрешенная. И я смущенно отвел взгляд.

А Лесси взяла все в свои руки: усадила Натали за стол, хлопочет, принося из кухни все новые тарелки со снедью, не забывает при этом чуть ли ни петь: какая хорошая хозяйка Натали, как она (Лесси) любит кушать дома, когда мама готовит, как тоскливо ей будет, когда мама уйдет из дома. Наконец все принесено, Лесси устроилась за столом. Меня удивляет, что Натали все это время молчала, не пытаясь остановить славословия Лесси. Что бы это значило? Охота на меня? Мне это нужно?

Пора ситуацию брать в свои руки. Поднял бутылку, показал этикетку, на которой крупными буквами: «Конкер Ролен Гран Крю» и дата – 1978 год. Весьма почтенная бутылка, думаю, стоила бы в магазине не менее двухсот евро. Аккуратно вскрываю ее, разливая по бокалам. Между прочим, указываю:

– Эта бутылка символизирует год нашей встречи с Мари в Париже. Предлагаю выпить за постоянство в отношениях. Ящик такого вина Огюст V вручил мне, когда мы с Мари и Софи переселились на улицу Симоне. Подлизывался к отцу своей правнучки.

Возможно, мое выступление и тост произвели впечатление и на Лесси, и на Натали. Лесси замолкла, Натали, наоборот, как бы очнулась.

– Владимир, поддерживаю ваш тост. Постоянство – это то, что особенно нужно женщинам. – И бросила взгляд на Лесси. Та промолчала, как будто ее это не касается.

Я отдал должное всему, что было выставлено на столе, хвалил кушанья, не упоминая хозяйку. Мы подошли к десерту, когда Лесси сделала вид, что что-то вспомнила:

– Ой, я же забыла, у меня встреча с подругами. Мы договорились вместе смотреть новый фильм, потом останусь там. Да, я вижу – бутылка не нужна вам. Прихвачу, угощу девочек этим роскошным вином.

Встала из-за стола, распрощалась с нами, захватив бутылку и пробку. Заметил, отходя от стола, «незаметно» подтолкнула маму: мол, оставляю тебе поле битвы. Слишком все очевидно. Надо бы мне разозлиться, но только смешно. Интересно, как Натали начнет воздействовать на меня. Не зря же позвала ужинать к себе. Да, начала:

– Извините, Владимир, мою дочку. Ей все время кажется, что мне пора вступить в новые отношения. Твердит об этом постоянно. Какие там отношения в сорок два года?! Но, если честно, приятно иметь возможность обсудить с вами ваши книги, просто поговорить о литературе. Я с удовольствием отдыхала у вас в Бургундии. Вы молчите?

– Нет, просто пытаюсь осмыслить ваши слова. В одном вы правы – в шестьдесят восемь лет я тоже не думаю о новых отношениях. Давайте не будем об этом, забудем попытки Лесси. У вас нет трудностей с переводом моей повести?

Вот глупость. Ведь только два дня назад все обсудили. И Натали улыбнулась:

– Нет, все в порядке, иначе я позвонила бы вам. Просто я несколько раз переписала вашу первую встречу с Мари, то есть с героиней вашей повести. Ищу слова, чтобы передать ваши ощущения первого взгляда на нее. Трудно описать и ваши впечатления от столичного города, в который вы попали после работы на ферме дяди.

– Да, мне тоже это трудно далось, ведь прошло так много лет. Легче писал полторы страницы нашего расставания. Это было свеженаболевшее. Знаете, Натали, было бы хорошо встречаться хотя бы несколько раз в месяц. Только без Лесси и ее задумок.

Рассмеялась:

– Можно попробовать, только боюсь, вам это надоест после пары таких встреч.

– Нет-нет, не у вас за ужином. Помните, мы ужинали в ресторанах недалеко от моего домика. Там есть еще очень много ресторанов, которые мы не посетили.

– Еще больше ресторанов и кафе в вашем округе. Вы и туда хотите меня завлечь?

– Только без этого слова, не нравится оно мне. И еще одно. Я нацарапал историческую повесть, очень неплохо было бы взглянуть на нее.

– О чем она?

– О жизненном пути одного епископа.

Пришлось очень вкратце рассказать сюжет. Боюсь, что не слишком завлекательно рассказал, так как Натали согласилась поработать над ней, но тут же высказала сожаление, что спешит закончить мой перевод, а потом придется редактировать новую книгу – снова о садовых делах. Немного поговорили еще, я поднялся, сделал шаг к Натали, но тут же развернулся к двери. Натали проводила меня до лестничной клетки. Что заставило меня делать этот шаг к Натали? Хотел обнять ее? Нет, это не для меня.

06.09.2022. Позвонил Джон, подтвердил, что завтра прилетает в Париж, указал номер рейса. Даже не спрашивает, буду ли я дома, есть ли у меня свободное время, буду ли рад ему. Нет, конечно, – буду рад.

Лесси

03.09.2022. Мама всегда говорит громко по телефону и при этом не запирается у себя, поэтому я в курсе всех ее дел. Разговор интересный: звонил ее старичок, приглашал поужинать в ресторане. А она, как всегда, не говорит «ни да, ни нет». Да еще и рассердилась на что-то в конце, прервала разговор.

Ну и задала я ей после этого:

– Тебя приглашают, не важно, куда приглашают! В твои сорок с хвостиком должна гордиться этим, нельзя мужчину так обижать. Может, он от всего сердца тебя приглашает, а ты увиливаешь от ответа. И нужно соглашаться не на ресторан, а на ужин в домашней обстановке. Хороший ужин размягчает сердце мужчины, и можно его брать голыми руками. То есть, плечи должны быть открыты, да и бюст чуть приоткрыт. У меня есть такое платье, одену тебя.

05.09.2022. Маленькая победа. Заставила маму все сделать, как надо. И одела подходяще, и ушла вовремя, захватив бутылку прекрасного вина; оставила их одних. Может быть, у мамы все получится. Я была бы за нее рада. На вид этот Владимир совсем еще не дряхлый. Наверное, и в постели что-то сможет, если его хорошенько расшевелить. Я же видела, как он уставился в первый момент на мамины плечи. А у мамы не было бы финансовых проблем, ведь видно, что Владимир состоятельный. Не богатый, но состоятельный. Хватит маме мучиться, корпеть над этими никчемными книжонками. А захочет – попробует писать. Без ожидания денег, как ее Владимир. Я ведь не для себя все это делаю, для мамы, чтобы ей было лучше.

Натали

03.09.2022. Неожиданно позвонил Владимир. Ну, не совсем неожиданно, ведь я работаю над его книгой, интересуется. Честно говоря, давно ждала его звонка, сама не хотела навязываться. Сначала говорили о книге, потом он неожиданно предложил встретиться. Предложил как-то неуверенно. Мне стало смешно, подколола его:

– Владимир, вы меня приглашаете на свидание?

Начал отнекиваться, мямлил, что ему скучно одному. Тоже мне, приглашение. Жалко терять рабочий день, ведь знаю себя, с утра начну волноваться, готовиться к встрече. Неопределенно предложила ему несколько отдаленную дату. И, кажется, не очень любезно.

05.09.2022. Как всегда, Лесси своим нытьем заставила меня делать то, что ей очень хочется. Расскажу по порядку. Она слышала наш разговор с Владимиром. Главное, она услышала его предложение поужинать вместе. И начала зудеть:

– Мама, почему ты всегда отказываешься отдохнуть, побыть в мужском обществе. Я ведь знаю, что тебе совсем не неприятны встречи с Владимиром. Но не соглашайся на ресторан – там все слишком официально. Пригласи к нам, хорошенько угости – мужчина растает, тут его можно будет брать голыми руками. В прямом смысле: плечи тоже должны быть оголенными.

Прямо так и сказала, меня поразили эти слова. Неужели все молодые женщины так думают и так поступают? Заперлась у себя, думаю. Глупые мысли, совершенно глупые: могли бы мы с Владимиром быть парой? Нет, я не о браке – просто об отношениях с «приходящим другом». Хотя скорее это мне пришлось бы приходить к нему, или он увозил бы меня каждый раз к себе. Но нужно ли это Владимиру? И… интересуют ли его еще интимные отношения?

Господи, какая же она настойчивая… И пригласила Владимира поужинать, и оделась, как заставила Лесси. Может быть, зря: Владимир сначала просто впился взглядом в мои плечи. Ужасно, что он подумает? Что я соблазняю его? Это все Лессины проделки. Хочет сдать меня с рук на руки, выпихнуть из квартиры?

Но стол приготовила неплохой, не стыдно будет. Немного поговорили, при этом Лесси безудержно нахваливала меня; Владимир открыл принесенную бутылку. Вероятно, очень хорошее вино, так как Владимир с гордостью показал этикетку и рассказал историю бутылки. А перед десертом Лесси упорхнула, захватив бутылку и оставив нас тет-а-тет. Пришлось мне извиняться за мою девочку. Потом незаметно перешли на нас; выяснили, что оба считаем себя устаревшими для новых отношений.

Кстати, или не кстати, предложил мне редактировать новую повесть о делах Средневековья. Вежливо отказалась, мол, уже подрядилась на новую работу, да и перевод книги не закончила. По-моему, воспринял это спокойно – наверное, искал повод для новых встреч. Зачем искать повод? Я готова встречаться хоть каждую неделю, так хорошо было во время чтения всех его книг. И еще, не пойму, что за шаг он сделал ко мне? Он что-то означал, ведь потом почти развернулся к двери.

Джон

06.09.2022. Надоела мне эта соседка. Зачем мне глупые вечерние разговоры о живописи, о какой-то там войне на Украине. Мне неинтересно даже, кто там с кем воюет. Вернее, понятно, что должны воевать украинцы, но с кем? Видно же, что дама ждет, когда я ее опять схвачу в охапку, потащу в спальню. А я каждый день оттягиваю сие действо все на более позднее время. А сегодня даже не позвонил ей, не пригласил «посидеть у камина». Камин я, конечно, не разжигаю, и так жарко, но назвать так встречу… нравится ей.

Позвонил Владу, сообщил, что действительно приеду завтра. Он воспринял это индифферентно, ну а что я ждал – будет прыгать и хлопать в ладоши? Вышли мы из возраста, когда все воспринимается остро.

Часть III

Глава 11
Джон в Париже

Владимир

07.09.2022. После обеда привез из аэропорта «Шарль де Голль» Джона. Полон сил и энергии, съел почти все, что у меня было в холодильнике. Сразу же спросил, как движется перевод моей книжицы. Я даже забыл, что сообщал ему об этом. Ответил, что Натали на днях закончит вчерне перевод, но потом хочет еще раз проглядеть его. Джон на секунду помрачнел, но потом рассмеялся:

– Ничего страшного, если закончит перевод на денек позже. Нужно пригласить ее завтра в театр. Давай посмотрим, что у нас завтра идет и где. Лучше всего пойти бы в Гранд Опера.

Посмотрели, ничего хорошего не нашли; Гранд Опера дает Золушку Россини, но первый спектакль только десятого, следующий четырнадцатого. Джон сожалел, что ближайший показ только в субботу, но решил, что это то, что нужно. Я немного помню Золушку, кажется, лет десять назад слушал ее с Мари в том же театре, но помню весьма посредственно. Ни имена дирижера и постановщика, ни имена артистов мне ничего не говорят. Я только высказал сомнение, что удастся взять билеты на первый показ в сезоне.

Позвонили в театральные кассы, там ответили, что билетов на десятое давно нет. Джон бодро заявил, что берет это на себя. Хотел тут же позвонить Натали. Я пытался отговорить его, мол, нужно сначала достать билеты, но он только отмахнулся от меня. Ну и ладно, пусть потом сам разбирается, ушел к себе. Через несколько минут ко мне пришел Джон. Как ни странно, судя по радостному тону Джона, Натали не отказалась пойти в театр. Джон громогласно заявил:

– Пойдем вчетвером: мы с тобой и Натали с дочкой.

Вот тебе на, меня женили без моего согласия. Пытался отговориться, но Джон был непреклонен. Оказывается, Натали согласилась только после его заверения, что я тоже рад послушать оперу.

08.09.2022. С утра пораньше, то есть через полчаса после приличного завтрака, который мы вкусили в восточном кафе на улице Мулен де Пре, Джон отправился к оперному театру. Восточное кафе выбрал Джон, когда я перечислял ему ближайшие места, где можно быстро позавтракать. Я вернулся к надоевшей повести, мучился над ней не меньше полутора часов. Наконец появился сияющий Джон. Потрясает билетами, хвастается, что отбил их у китайца, который тоже хотел приобрести у перекупщика четыре билета в ложу. Когда я спросил, сколько же он отдала за них, неохотно ответил, что меньше двух тысяч.

Сначала мне показалось это чрезмерным, ведь максимальная стоимость билетов – 300 евро, но потом вспомнил, что визит в ресторан с приглашенной дамой из агентства обошелся мне не дешевле. Причем сомнительное удовольствие получила только дама. И то, возможно, лишь из-за полученной суммы. А здесь мы отправляемся вчетвером, возможно даже, удовольствие получат двое из нас. Кроме меня, разумеется. Не уверен, что опера-сказка понравится и Лесси.

А Джон уже радостно звонит Натали, договаривается о времени выезда в оперу. Потом, «не отходя от кассы», приглашает поужинать в ресторан. Я внутренне сжался, но судя по разочарованному виду Джона, Натали отказалась. Вероятно, сослалась на загруженность работой. Хорошо хоть так. Ведь в ресторан я с ними точно не пошел бы.

Ужинали с Джоном в ресторане баскской кухни на улице со странным названием «Улица пяти бриллиантов». Это менее, чем в ста метрах от моего дома. Я туда хожу редко. Не очень мне нравится, что там постоянно много посетителей. Да, это не французские или итальянские повара, предлагающие клиенту маленькую горку снеди на гигантской тарелке. Здесь тарелки поменьше, но порции во много раз больше. Но Джону понравились и гигантские порции, и шум посетителей. Правда, от второго мясного блюда ему пришлось отказаться – переоценил свои силы, но сказал, что это все фигня, так как все очень дешево.

Позвонил после ужина Натали. Она сказала, что готова обсудить перевод. Договорились встретиться на следующий день после завтрака.

09.09.2022. Завтракать опять пошли на улицу «пяти бриллиантов». Прогулялись по улице. Кое-какие кафе и все рестораны закрыты, приземлились в пиццерии FABBREZZA, которая только что открылась. Джон не очень хотел завтракать в пиццерии, но я-то знал, что здесь подают разнообразные мясные блюда – затащил Джона чуть ли не силой. И Джон, разглядев предлагаемое меню, сразу одобрил мой выбор.

Что ж, пора мне ехать за Натали. Хотел поехать со мной и Джон, но я вразумил его, что все мероприятие техническое, не стоит ему вмешиваться. В салоне выключили телевизор, по которому как раз шли кадры разрушений на Украине, расселись в креслах – Джон не утерпел, тоже присоединился к нам. Натали начала медленно читать. Я вслушивался, закрыв глаза, переживал описания нашей встречи с Мари. Пусть имя девушки было другое, пусть назван был не Ленинград, а Стокгольм, но у меня перед глазами все те же ленинградские улицы и набережные, те же белые ночи. Возможно, они и в Стокгольме такие же светлые.

Мое мысленное видение Ленинграда прервал Джон. Ему не понравилось одно выражение, запротестовал, мол, так не говорят, предложил свой вариант. Натали спокойно, но с некоторым ехидством сопротивляется: вариант Джона – типичный американизм, а мы хотим написать на чистом английском. Теперь встрепенулся я. Ведь я даже не думал пока об издании повести. Вообще, смотрел на это дело с переводом, как на финансовую помощь Натали. И мы не обсуждали с ней подобный вопрос.

Понятно, что после перевода книги пизанского профессора Натали автоматически прияла решение об английском варианте перевода. Но что хочу я? Промолчать сейчас не удастся. Нужно принимать решение, нельзя же сознаться, что вообще не собираюсь ничего издавать ни в Англии, ни в США. Более правильно сказать, что хотел издавать в США, но это означает увеличить теперь объем работы Натали. В принципе, это не очень важно – ну, оплачу дополнительные дни. Но ей, безусловно, будет обидно перерабатывать почти завершенный перевод. И что делать мне?

Натали переводит взгляд с Джона на меня и обратно:

– Может, действительно нужно было готовить американизированный перевод? Ой, у меня ведь уже подписан договор на новую работу. Я не успею все переделать.

Смотрит теперь только на меня.

– Натали, сроки для меня совершенно не важны. Если ты решишь, что полезнее переделать всю повесть, спокойно можно сдвинуть это на месяц. Да даже на два. Я все оплачу.

Смотрю на Натали, а у нее потухший взгляд:

– Значит, вы, Владимир, тоже считаете, что нужно все переработать? Хорошо, я сделаю. Но тогда сегодня не стоит обсуждать текст. Все равно многое будет другим.

Опять в разговор включился Джон. Даже встал с кресла, жестикулирует:

– Натали, я могу помочь в работе. Все-таки, я чистокровный американец из глубинки, чувствую язык.

– Джон, когда вы уехали из США? Кажется, до 1975 года, так вы говорили? Теперь многое изменилось, боюсь, ваш язык покажется современной молодежи устаревшим.

Вот так, сказала, как отрезала. Но Джон не сдается:

– Не могу согласиться. Я все время смотрю свежие фильмы США, чаще смотрю американские каналы, чем итальянские. Давайте попробуем. Да, не пора ди нам всем перейти на «ты». Мне поперек горла стоят все эти «вы».

С этим все согласились. А Джон продолжил:

– Натали, останься здесь, у Влада. Мы могли бы за два дня пройти всю эту книжонку.

– Как это «здесь»?

– Очень просто. Влад отдаст тебе любую спальню на выбор. У него здесь, как у меня, до черта свободных комнат. И мы могли бы и утром, и после завтрака, и вообще почти весь день заниматься чудесным творением Влада. По-моему, – это здорово.

Я немного обалдел от такого напора, но мысленно признался, что это позволило бы закончить, наконец, возню с моей повестью:

– Да, Натали, я отдам тебе комнаты Мари – очень удобно.

Не знаю, почему у меня вырвалось такое предложение. Возможно, меня последнее время тяготит мертвенная тишина ее комнат, когда мне приходится заходить в них. Обычно это бывает, когда убирающая у меня женщина ворчит на «дурацкие комнаты, которые приходится убирать особенно тщательно, хотя в них уже четыре года никто не заглядывает».

Натали недоуменно глядит на меня:

– Это неожиданно и странно. Владимир, ты так хранил эти комнаты, как же ты решаешься нарушить все.

– Влад, я давно говорил тебе, что пора закрыть этот музей. Нельзя жить только прошлым, жизнь продолжается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.