Ада Гер
Дай мне согреться

Глава 1

ПРОЛОГ

Постепенно темнело и шел дождь. Красивая темноволосая промокшая до нитки девушка пробиралась сквозь чащу деревьев. Ее легкая одежда то и дело цеплялась за ветки, оставляя глубокие следы на ее коже. Когда-то превосходное голубое платье сейчас превратилось в сплошные лохмотья, но по ней было видно, что этот факт ничуть ее не смущал. На вид ей было лет 18, не более. В глаза моментально бросалась ее восхитительная красота. Она буквально приковывала к себе взгляд, завораживала, подчиняла. В уголках глаз можно было заметить небольшие мимические морщинки, что говорило о том, что девушка привыкла часто улыбаться, но в этот момент ее лицо казалось совершенно суровым. Сложно было представить, что эта красотка забыла в этом богом забытом месте. Ее легко было бы представить в богатом доме, в обнимку с мужем или любовником, но никак не в лесу ночью и в дождь.

То тут то там можно было различить отдаленный вой волков, да и в это время года всегда есть шанс встретить голодного медведя. Сейчас время пробуждения от зимней спячки, и встреча с таким хозяином леса закончилась бы для нее очень плачевно, но по каким-то своим причинам на ее лице совершенно не было страха, что придавало всей этой картине какую-то неестественность, даже неправильность, отчего становилось не по себе. Девушка не дергалась от резких звуков, не оглядывалась с опаской, услышав отдаленный вой, и не пыталась обойти опасные места.

Если бы сейчас случайный прохожий увидел ее, то не смог бы удержаться и не предложить ей кров и еду, настолько жалкой смотрелась ее одежда и видеть холодные брызги по нежной коже было практически физически больно, но она вовсе не искала возможности отдохнуть или поесть, хотя у нее давно уже не было ни того, ни другого. Она, казалось, совершенно не замечает своего плачевного положения, и ей руководила какая-то совершенно иная мысль, которая придавала ей сил. В ее осанке чувствовалась порода, а ее движения завораживали взгляд даже сейчас.

Не смотря на уверенность, ее нога временами запиналась о случайный камень, что говорило о накопленной усталости. Она учащенно дышала. Возможно, из-за усталости, возможно, из-за возбуждения, так как она предчувствовала скорое прибытие в свой пункт назначения. В ее руке была нарисованная от руки карта, с которой она время от времени сверялась. Она остановилась у одного дерева, на котором был вырезан еле заметный символ, и продолжила свое движение. Ее нежные губы едва заметно растянулись в улыбке. Оставалось совсем немного.

Вскоре она вышла на поляну, на которой стоял небольшой деревянный домик. Девушка шумно выдохнула и улыбнулась чуть шире. Наконец-то она дошла. Долгие дни пути окупили себя. Сейчас она получит ответ на свой вопрос. Но внезапно улыбка пропала с ее юного лица, так как она заметила, что в окнах не было света, и дверь была открыта нараспашку. Дыхание девушки перехватило, ее ноги перешли на бег, и она в несколько минут преодолела разделявшее расстояние. Ввалившись в дом и немного задыхаясь, она выкрикнула:

– Госпожа Дара! Госпожа Дара!

За деревянным столом сидела женщина. Ее волосы были убраны в платок. В полной темноте было довольно сложно определить ее возраст или разглядеть черты, но спокойствие, которое шло от нее, было практически физически ощутимо. Она не двинулась при вторжении юной гостьи, и на какое-то время в воздухе застыла тишина.

– Я… – начала было красавица

Я знаю, кто ты, Натали, не утруждай себя приветствиями – перебила женщина. Ее голос был низким и обволакивающим, – я знаю, зачем ты здесь, но я не смогу тебе помочь.

***

ГЛАВА 1

Рассветное солнце медленно вставало, постепенно рассеивая темноту. Его лучи мягкими волнами освещали одинокие улицы маленького городка. Это был совершенно обычный городок. Такая знакомая, повторяющаяся во многих провинциальных городах планировка из серых домов. Здесь никогда не бывало туристов, и многие люди даже не слышали его названия, хотя на карте он отмечен. Лучики солнца беспрепятственно проникли в окошко одной из девятиэтажек, осветив лица спящих там молодых людей.

Маленькая девушка прижималась к красивому спортивному парню, который чуть приобнимал ее за плечо. Рот парня был немного приоткрыт, и он едва заметно храпел. Комната, в которой они спали, была очень маленькой, но чистой и вполне уютной. У кровати стоял небольшой комод, на котором лежал бейдж девушки. На нем отчетливыми буквами можно было прочитать «Ерофеева Вероника Антоновна, 23 года, пол женский, маркетолог», а на полу лежали водительские права парня, на которых можно прочитать «Зубарев Андрей Юрьевич, 27 лет, категория В». На стуле рядом с кроватью лежал ее мобильный телефон, на котором было видно время 5:45.

Общий вид квартиры выдавал в них людей с доходами чуть ниже среднего, но которых, тем не менее, бедными не назовешь.

Девушка тревожно зашевелилась, как если бы ей снился неприятный сон, она обняла покрепче парня, и рассветное солнце осветило ее руку. На ее пальце не оказалось кольца. Новое положение тела сделало ее лицо более открытым для солнца и она чуть зажмурилось все еще не готовая вернуться в реальность, но беспощадное весеннее солнышко все-таки заставило ее в конце концов разлепить сонные глаза.

Она нахмурилась, пытаясь собрать воедино картину, увиденную во сне, но та уже неминуемо растворялось в сознании. «Кажется, мне снился лес…» подумала она рассеянно, но ничего больше она так и не смогла вспомнить. Увидев, что уже начинается новый день, и засыпать дальше нет смысла – она попробовала аккуратно убрать руку, чтобы не разбудить своего парня. Он нахмурился и перевернулся на другой бок, но не проснулся. Тихо, на носочках она забрала свою одежду и как можно аккуратней вышла из комнаты.

Прям босиком она направилась в ванную, где ее уже встретило ее сонное отражение. Девушка была очень тоненькая, почти тощая, и за счет отсутствия пышных форм чем-то смахивала на подростка. Лохматые длинные каштановые с небольшим рыжим отливом волосы приятно оттеняли смуглую кожу. У нее были деликатные черты лица: живые серые глаза миндалевидной формы, небольшой нос, и чуть полноватые губы. Ее внешний облик был гармоничным, хотя серые глаза на смуглой лице смотрелись довольно необычно, придавая облику своеобразную «изюминку», а взгляду – некоторую «прозрачность».

Она мягко потянулась и до неприличия зевнула, чуть не вывернув челюсть. А затем заставила себя включить холодную воду. Руки сразу неприятно занемели, унося последнее тепло, оставшееся после сна, а она непреклонно умыла свое сонное лицо. Это моментально придало ей бодрости. «Ну что, здравствуй, новый день» мысленно сказала себе она. Сегодня ее обычно уравновешенное состояние было чуть разбавлено тревогой. Возможно, это было связано с тем сном, который она уже не помнила, а может быть, это было связано с Андреем, который вчера пришел поздно ночью.

Она разделась и включила душ. Теплая вода расслабила ее, заставляя тревогу немного уняться. Андрей работал ландшафтным дизайнером и его основная активность приходилась на летние периоды. Тогда он мог отсутствовать дома неделями, находясь на проекте. Весной же он как раз-таки и вел переговоры со своими предполагаемыми клиентами и договаривался о сроках, иногда находя небольшие подработки. Как правило, такие переговоры проходили утром или днем, поэтому он практически всегда был дома когда она возвращалась. Может, он нашел какую-нибудь подработку? Почему еще его не было дома так поздно? Тревога снова зашевелилась в теле, но девушка проигнорировала ее. Они либо доверяют друг другу, либо отношения не имеют смысла. Расскажет, как сочтет нужным.

Девушка зашла на кухню чтобы забрать специально оставленный с вечера завтрак. Окинув квартиру внимательным взглядом, она проверила, не забыла ли чего-нибудь, и затем вышла.

На лестничной площадке она столкнулась с тетей Оксаной, соседкой 45-и лет с нижнего этажа. Они часто выходили в одно время.

– Доброе утро, – поздоровалась девушка.

– Привет, милая. На работу бежишь?

– Ага.

– Ну давай. Светлого дня, – улыбнулась женщина.

– Спасибо. И вам, – улыбнулась Вероника.

Вероника не общалась плотно ни с кем в этом доме, но со всеми старалась придерживать нейтральную дружелюбность. В общем-то, у нее это получалось. Про тетю Оксану она знала только то, что та была одинокой женщиной, работала швеей.

Мир ее встретил практически безлюдными улицами и тишиной. Слабый туман окутывал пространство, создавая ощущение чего-то таинственного и загадочного. Холодный воздух вытряхнул с нее остатки сна. Кое-где еще сохранился снег, но весна уже начала предъявлять свои права и это отчетливо чувствовалось в воздухе. До ее работы час пешком быстрым шагом и минут 15 на автобусе, но нужный автобус ездит раз в полчаса, а в ранние часы еще реже, поэтому она выходила из дома заранее, чтобы успеть прогуляться по рассветным улицам и не переживать по поводу автобуса.

"Как же я люблю это утреннее время и безлютные улицы" с блаженством подумала она. Вероника любила весну больше, чем все остальные времена года. Именно весной в ней обычно просыпалось что-то трудноопределимое, далекое, но очень светлое. Наверно, это была надежда, хотя ей бы было сложно сформулироать на что именно она надеялась.

Дорога выдалась легкой, и довольно скоро она дошла до офиса.

Агентство «Процветание», в котором работала Вероника, занималось рекламой, и на данный момент не очень «процветало». Здесь работали маркетологи самого широкого и узкого профиля. Это и таргетированная реклама, и контекстная реклама, и веб дизайн, и копирайтеры, и контент менеджеры и разработчики воронок продаж. И,не смотря на то, что все находились в разных отделах,и, по идее, у всех своя узкая специальность, но годы работы вместе сделали всех сотрудников немного профессионалами даже не в своих областях, потому что частенько приходилось заменять других специалистов. Коллектив тут был маленький, но сплоченный.

– Добрый день, – поздоровалась она с сонной Катей с ресепшн.

– Привет, – без особого энтузиазма ответила та.

Вероника прошла в свой кабинет, где ее уже ждала ее подруга Света.

Свете было 25 лет, она была была довольно стройной, но рядом с Вероникой она была заметно крупнее, из-за чего она иногда в шутку называла подругу «королевой маслов». И все же, Света была довольно эффектной девушкой. У нее были длинные блестящие светлые волосы, которые она всегда убирала в низкий хвост, светлая, почти алебардовая кожа, на которой были заметны синеватые венки, и красивые большие голубые глаза. От нее веяло какой-то невинностью за счет огромных широко распахнутых глаз и легкого характера. Сегодня она была в красивой красной блузке и темной юбке средней длины. Завершали ее безупречный образ черные туфли на высоком каблуке и ярко красная губная помада, выгодно выделяющая ее чувственные пухлые губы.

Света и Вероника делили один кабинет. Собственно, это было основной причиной по которой их дружба так быстро завязалась. Они имели очень схожие, часто пересекающиеся сферы для работы, и были вынуждены плотно контактировать друг с другом. Вероника работала разработчиком маркетинговых воронок, а Света – контент менеджером. То есть, Вероника создавала систему, по которой должна идти реклама, а Света писала тексты для каждого этапа этой системы. Но довольно скоро помимо рабочих разговоров завязались и куда более личные, и девушки быстро поняли, что им комфортно в обществе друг друга. Не смотря на разных характер, их дружба получилась довольно крепкой.

– Добро пожаловать в мир лени, – хитро улыбнулась ей Света, показывая на чашечку кофе в своих руках.

– Что, посетителей сегодня не было? – угрюмо спросила Вероника.

– Приходил какой-то молодой человек. Все здесь посмотрел, попросил директора, и ушел когда Катя попросила его подождать, – ответила Света.

– Негусто. А где Нина?

– У нее какой-то форс-мажор. Она сказала, что будет позднее. За всеми подробностями к Кате.

Нина Константиновна была директором агентства. Ей было 43 года, но она уже успела потерять свою красоту, которая в юности наверняка была просто поразительной. Это была худая женщина с ссохшейся кожей с большими пронзительными карими глазами и темными коротко стриженными волосами. Одевалась она все время по-деловому, благо статус обязывал. По характеру она была… сложная. Вероника все еще помнит то время, когда Нина Константиновна создавала для нее «персональный ад» на работе. Не имея опыта и, чего уж там греха таить, какого-либо серьезного образования, она не особо рассчитывала получить себе место в маркетинговом агентстве, и Нина Константиновна совершенно не рвалась ее брать. За Веронику заступилась Света, которая тоже присутствовала на собеседовании, сказав, что видит в ней большой потенциал. Это повлияло на выбор, и юную Веронику взяли, но сложности на этом не заканчивались. Последующие месяцы Нина Константиновна делала все, чтобы доказать Веронике, что она некомпетентна. Она давала ей сложные задания в сжатые сроки, и очень свободно выражала свое негодование, если девушка не справлялась. Пожалуй, Вероника бы не стала это терпеть, да и действительно не смогла справиться с такой нагрузкой, если бы не помощь Светы, которая оставалась с ней после работы, чтобы помочь освоиться, что-то разъяснить или помочь советом. Сейчас, по истечению 2,5 лет, Нина Константиновна была вынуждена признать, что решение взять Веронику было очень верным, потому что она действительно стала незаменимой. Тогда-то и характер Нины тоже сильно изменился в лучшую сторону. Она начала общаться с девушкой исключительно уважительно и не упускала возможности напомнить,как она ценит ее профессиональные качества.

Сама Нина Константиновна основала этот бизнес 5 лет назад. Это был ее первый и единственный бизнес. До этого она отработала 15 лет в маркетинговом агентстве копирайтером, и ей было довольно сложно решиться на свое дело, но все же она сделала этот шаг. И теперь, благодаря ее смелости и вере в себя, в компании был небольшой штат сотрудников, верных своему делу.

Какое-то время бизнес Нины шел в гору, но буквально полгода назад все сильно поменялось, и поток клиентов изрядно поиссяк. Разумеется, это не могло не сказаться на зарплате. Львиная доля ее составляли проценты по сделкам с клиентками, и кошелечек Вероники изрядно отощал за время этого кризиса. Но, как ни странно, никто не уволился, кроме всего одного сотрудника – бухгалтера Алены. Хотя зарплата Алены-то как раз и не поменялась. Она состояла исключительно из фиксированного оклада, так как напрямую Алена и не работала с клиентами.

Вероника была на этом месте уже 2,5 года, и она застала тот период когда дела агентства шли в гору, это помогало ей морально и пережить этот кризис, веря, что у компании есть все шансы показать себя с лучшей стороны. Но временами ей было сложновато справляться со своими задачами на текущую зарплату. Да, она жила вместе с Андреем, но их бюджет был раздельным.

– Ну что, настраиваемся на день блаженства и наслаждения, – вытаскивая прямо на стол огромный пакет печенья, хищно улыбнулась Света, – угощайся.

– Нет, спасибо – слабо улыбаясь, ответила Вероника.

– А ты дай этим печенькам шанс, и они завоюет твое сердечко. Я тебе гарантирую, – сказала Света, с удовольствием прикрыв глаза.

– Ну раз ты так настаиваешь…

Вероника была не прочь провести денек в разговорах со Светой за чашечкой чая. Хотя, лучше было бы сказать «слушая Свету за чашечкой чая», если учитывать невероятную коммуникабельность ее подруги.

В последнее время она видела мало смысла в своем нахождении на рабочем месте. Клиентов не было совсем. Временами кто-то заходил, но до сделки дело так и не доходило.

Света выглядела задумчивой, и Вероника решила не отвлекать подругу от своих мыслей. Она налила в чайник воды, и поставила его кипятиться, но Света нарушила тишину сама:

– Ник, а ты веришь в паранормальное?

– Это типа магия всякая? – спросила Вероника.

– Ну да, экстрасенсы там, которые мысли читают, порчи, сглазы, левитация, ясновидение, – с готовностью пояснила Света.

– Думаю, что это чистой воды шарлатанство. Просто люди ищут легких денег и зарабатывают на недалеких людях…Ты что, успела во что-то такое вляпаться? – подозрительно сощурившись, спросила Вероника.

– Это было довольно оскорбительно спрашивать такое после того, как ты назвала этих людей недалекими, – без тени обиды сказала Света, –просто… вчера по телеку показывали как мужчина читал мысли людей из зала.

– Понятно, – безэмоционально сказала Вероника.

Почувствовав угасающий интерес подруги, Света встрепенулась:

– Нет, ты послушай. Он действительно читал мысли людей из зала…

– Это просто постановка, – устало сказала Вероника, – этим людям заплатили, чтобы они подыграли ради шоу.

– То есть ты не веришь, что между людьми может быть телепатическая связь? – увлеченно продолжала Света.

– Теле.. какая?

– Телепатическая, – с готовностью пояснила Света, – это значит люди могут читать мысли друг друга на расстоянии.

– Верю, конечно, – с улыбкой сказала девушка, – я считаю, что между мной и тобой есть такая связь.

– Правда? – Светины голубые глаза расширились от удивления.

– Конечно, – Вероника сделала самое правдоподобное каменное лицо, на которое была способна, – например, я могу угадать, о чем ты думаешь сейчас.

В глазах у Светы зашевелился самый неподдельный интерес. Веронике даже стало немного стыдно.

– Сейчас, погоди, – сказала она, и сделала сосредоточенное выражение лица, – вот сейчас о чем я думала?

Вероника прикрыла глаза и начала делать пасы руками над Светиной головой. До головы ее руки особо не доставали, конечно, но смотрелось все равно эффектно.

– Так… Я что-то вижу… Да, да, точно… Ты хочешь… Ты хочешь съесть шоколадку.

– Очень смешно, – с сарказмом ответила Света, весь ее энтузиазм куда-то испарился, – это было несложно. Ты же знаешь, что я всегда хочу сладкого.

– Именно, – ответила Вероника, – настоящая магия она не во всех этих спецэффектах, а в самых простых вещах. Когда люди хорошо знают друг друга и могут без слов понимать друг друга.

– Слушай, а как ты, допустим, объяснишь эффект близнецов? – не отставала Света.

– Какой эффект? Типа близнецы могут читать мысли друг друга потому что они близнецы?, – спросила Вероника.

Ее серые глаза как будто немного потухли. Ей был неприятен этот разговор. Она всегда сознательно старалась избегать всего, что относилось к какого либо рода «чертовщине», и Света вроде тоже никогда таким не интересовалась.

– Ну, что-то типа того… – подтвердила Света.

– Я думаю, что между ними связь не лучше, чем наша с тобой. Они просто очень хорошо друг друга знают. Поэтому такие явления могут случаться.

– А ты слышала про близнецов Джима Льюиса и Джима Спрингера? Они были разлучены в детстве, и встретились только через 39 лет. Они прожили целую жизнь вдали друг от друга, но оба женились в первый раз на женщинах по имени Линда, после развода они оба выбрали себе жену, которую звали Бетти. У обоих были сыновья, которых назвали Джеймс Аллан, и, вишенка на торте – собак обоих мужчин звали Той. Оба работали помощником шерифа, любили одну и ту же марку пива, много курили одну и ту же марку сигарет, и у обоих была машина шевроле. Об этом случае до сих пор спорят психологи, – сделав умный вид заключила Света.

– Психологи не спорят, а тихо посмеиваются с тех, кто верит, что это правда, – устало сказала Вероника, желая как можно быстрее завершить неинтересный разговор – просто желтой прессе не хватает денег, вот она и придумывает всякое. Скажи, почему ты вообще заинтересовалась этими вещами? Раньше я не замечала за тобой таких разговоров.

Света заметно застеснялась, что было довольно необычно, особенно если учитывать, что вопрос был довольно невинным.

– Просто показалось интересным, когда увидела… Послушай, а что ты думаешь…

К счастью для Вероники странную тираду подруги прервал стук в дверь.

– Заходите! – немного громче необходимого крикнула Вероника.

Дверь открылась и на пороге оказалась Нина Константиновна, директор. Вид у нее был очень встревоженный. Небольшая прядка ее коротко стриженных волос свисала на ее лоб, хотя обычно ее прическа была идеальной.

– Девочки, у меня к вам небольшой разговор.

Света еле видимо скривилась. Было видно, что ей не хотелось прерывать предыдущий разговор.

– Что случилось? – с готовностью спросила Вероника.

Нина Константиновна открыла красную папку, которую держала в руках, и уверенным шагом подошла к столу, за которым сидели девушки. Вероника и Света тут же встали, чтобы взглянуть на документы.

– Это наш итоговый отчет по результатам года, – сказала Нина, – вот здесь сумма всех вложений по всем клиентам… – она указала тонким сухощавым пальцем на кругленькую цифру слева.

Вероника заметно напряглась. Сегодняшнее опоздание Нины Константиновны, ее взъерошенный внешний вид, документы, которые не могли иметь к ним со Светой никакого отношения… Все это вкупе создавало очень нехорошее предчувствие.

– Вот это, – Нина Константиновна указала на цифру в правой колонке, – это сумма по всем актам по всем клиентам.

– Так… – медленно сказала Света, также не понимая, зачем им это знать.

– А вот это, – Нина Константиновна показала на синюю папку, – тоже итоговые цифры, но сделанные уже автоматически в нашей бухгалтерской программе.

– И что с ними? – изящно приподняла свою аккуратно ощипанную бровь Света.

Они показывают, что сумма актов была сильно выше, чем по нашим основным документам, – пояснила Нина.

На этот раз нахмурилась уже Света, почувствовав неладное. Ни Вероника, ни Света ни разу не соприкасались с бухгалтерской программой, и обе девушки имели слабое представление о том, как там все работает.

– Нам нужно предоставить отчетность уже через неделю, а наша Алена как раз решила уйти в свое светлое будущее. Так что у нас нет бухгалтера, и, боюсь, что сейчас нет времени его искать. Девочки, у меня к вам очень большая просьба. Нужно найти на каком этапе возникло несоответствие, чтобы я имела представление, где отображаются верные цифры по нашим счетам.– продолжала Нина встревоженно.

– Это немного не по нашей части. Мы никогда не работали с цифрами, а здесь требуется очень тщательная узкоспециализированная работа – сказала Света.

Нина Константиновна заметно смутилась. Вероника ничего не сказала, внимательно наблюдая за лицом начальницы.

– Я понимаю, девочки. Но будет несложно. Вам нужно будет просто сравнить вот эту стопку вот с этой по левой и правой колонке, и найти то число, откуда началось несоответствие. Я по этому числу проверю наши акты, и смогу понять, в каком из отчетов ложные данные. Я пришлю вам Пашу, чтобы показал вам нашу программу. Для этого не нужно специальное образование. Просто смотрите, чтобы все совпадало. Другой работы у меня для вас пока что нету.

– Но тут же акты за целый год! И по всем отделам! – в голосе Светы отчетливо слышалось отчаяние.

– У нас еще есть время, – смущенно проговорила Нина Константиновна, – боюсь, что я сейчас буду занята. Я же могу рассчитывать на вашу помощь и понимание?

Света заметно стушевалась. Было видно, что ей хочется сказать что-то колкое, но вместо этого она сказала всего лишь «Да, конечно».

– Спасибо вам, мои дорогие. Очень выручите. Я принесу вам папки с отчетами, – в голосе Нины Константиновны слышалось явное облегчение.

Она поспешно закрыла дверь, оставив двух девушек в недоумении. Света со злостью повернулась к Веронике:

– Я, конечно, все понимаю, ты – флегматик, и я тебя люблю и ценю такой какая ты есть, но КАКОГО… РАСТЕНИЯ ТЫ МЕНЯ НЕ ПОДДЕРЖАЛА? ПОЧЕМУ Я ОДНА ОТДУВАЛАСЬ ПЕРЕД НИНКОЙ?

Голос Светы дрожал от обиды. Вероника понимала, что по сути сейчас наблюдает то, как гнев, который Света так и не успела вывалить на директора, просто поменял свое направление, найдя единственную доступную живую душу. По сути Света злилась не на нее, а на саму ситуацию.

– Я не видела смысла спорить, – пожала плечами она.

– Теперь плакал наш день, – уже больше с обидой, чем со злостью сказала Света.

– Боюсь, что тут лучше будет сказать, что плакала наша неделя, а то и две – поправила ее Вероника.

– ВЕРОНИКА, ТЫ ПОНИМАЕШЬ, КАК ИНОГДА ТЕБЯ ХОЧЕТСЯ ПРИДУШИТЬ? – снова не выдержала Света.

Вероника едва заметно кивнула, наблюдая весеннее солнце в окне. Она прекрасно знала, о чем говорила ее подруга. Света не первая, и не последняя, кто упоминал, что сложно ужиться с ее флегматичным характером. Людям с возбудимой нервной системой не всегда легко принять это, но Света научилась справляться… Ну, с переменным успехом.

Сама Вероника уже привыкла к эмоциональным вспышкам подруги. Это было и ее проклятье, и ее красота. Иными словами «изюминка». Она знала, что Света «затухает» так же быстро, как и «зажигается», и «буря» пройдет, даже не успев толком начаться. Поэтому она спокойно вернулась мыслями к работе. День явно не задался еще с самого начала. Всегда оставалась надежда, что ошибка найдется довольно скоро, но, учитывая объем работы, Вероника на это не рассчитывала.

– Кажется, я знаю, почему ушла Алена, – ворчала Света, – она предвидела эту ситуацию, и решила смотаться до того, как все это ляжет на ее плечи.

– Ее уже месяц нет, – усмехнулась Вероника, – она не могла знать настолько заранее.

– Она могла предвидеть. Она же сидела с этими документиками, считала все. А то что-то как-то уж больно резко ее не стало, – не унималась Света.

– Если бы она имела представление о том, что есть ошибка, то имела бы представление о том, откуда она пошла. Тогда можно было бы все исправить в два счета, – не согласилась Вероника.

– И все равно что-то тут нечисто с ее неожиданным увольнением, – уже без злости сказала Света.

– Наверно, ее сестра близнец заставила ее уволиться через телепатическую связь – сделав невинное лицо, сказала Вероника, желая подколоть недавнее увлечение подруги.

– Смешно тебе? А если покусаю? – отозвалась Света

– Какая ты дикая. Свои игры оставь для Сергея. Думаю, он оценит, – усмехнулась Вероника.

Сергей был Светиным мужем, с которым они были женаты уже 5 лет. Он был старше ее на 17 лет, но, насколько знала Вероника, Свету не смущала разница в возрасте.

Света внимательно посмотрела на Веронику, словно искала двойной смысл в ее словах, но затем ее лицо смягчилось.

– Это где такое может пригодиться? – спросила она.

– Например, если вы играете в ролевые игры… Машу и медведя, например. Из Сергея получится первоклассная «Маша», – подмигнула Вероника.

– В точку, – засмеялась Света.

Обе девушки понимали, что Алена действительно не могла знать заранее о такой ситуации, но хотелось хотя бы формально выпустить пар. Так, для приличия. Света была бы не Света если бы не отреагировала так импульсивно.

– Ну ладно, в последний год было не так много клиентов, – вернулась к насущному Вероника.

– Это в последние полгода было мало клиентов, а в последний год их было очень много, – отчаянно ворчала Света.

– Ладно, Свет, в любом случае это теперь ложится на нас. Давай просто сделаем все возможное, чтобы быстрее справиться с этой задачей, – примирительно сказала Вероника.

Ей казалось вполне логичным то, что директор обратилась с этой просьбой именно к ним. Клиентов нет, у них пока нет работы, а эта работа не сложная, но нудная. Конечно, Нина сама заниматься этим не будет, а кому-нибудь делегирует. Логично, что им. И правда, глупо было обижаться на то, что на работе заставляют заниматься работой, а не только гонять чаи.

– Быстрее бы уже нашли нового бухгалтера, – завершила эту тему Света в своей манере.

Вероника не стала добавлять, что даже если новый бухгалтер найдется уже завтра, то эту работу все равно будут делать именно они. Нового человека еще нужно погружать в специфику работы. Никто не доверит такую объемную и ответственную работу в первый день новичку.

Дверь в их кабинет открылась и зашла Нина Константиновна с огромной стопкой папок. Это просто удивительно, как она могла удерживать такую огромную стопку и даже не согнуться. Сама Вероника смогла бы дотащить такую только за 2 или даже 3 раза.

– Красные – это наши отчеты, синие – это программные, – пояснила она, – еще раз спасибо, девочки, что согласились взять это на себя.

Ее голос был слегка сбитым из-за тяжести, которую она только что притащила, но в общем других признаков о том, что ей было тяжело, не было. Кто бы ожидал такую силищу от такой маленькой женщины. Размер стопки вызывал отчаяние. Здесь не то что за неделю, за месяц невозможно проштудировать все это. Должно быть, Света думала приблизительно о том же.

– Как будто у нас был выбор, – тихо сказала Света, так, что ее не услышала госпожа директор.

Вероника оценивающе смотрела на бесчисленные папки, продумывая как разделить работу так, чтобы успеть к срокам. Пока что ответом было обнадеживающее «никак». Да, их было двое, и время было неделя, но при всем желании это казалось невозможным. У них так много отделов, и за последний год действительно была очень плотная клиентская база.

– Я беру январь по таргетированной рекламе. Ты бери январь по контекстной. Давай начинать с самого начала.

– Может, продуктивнее будет начать с конца? – с надеждой спросила Света.

– К сожалению, у нас нет никакой информации о том, что ошибка будет ближе к концу поэтому давай просто начнем с начала, чтобы не путаться.

– Хорошо, как скажешь, – смиренно сказала Света.

Нина Константиновна оказалась права. Работа была не сложная, но очень муторная. Она требовала постоянной концентрации внимания. И уже через какое-то время Веронике требовалось прикладывать определенные усилия, чтобы сохранить эту концентрацию. К удивлению Вероники, мрачные мысли одолевали ее одну. Не смотря на свою горячую реакцию вначале, Света не выглядела недовольной или усталой. Она все время улыбалась каким-то своим мыслям.

– Подай мне ту папку, – попросила Света, указываю куда-то за спину Вероники.

– Я это уже проверила, тут все чисто. Просто еще не положила в нужную стопку– отозвалась та.

– Давай тогда какую-нибудь из непроверенных, – ответила Света.

Вероника подала ей папку, удивляясь тому, что Света работает быстрее ее самой. Света была типичным гуманитарием. Не зря она именно писала рекламные тексты, а не анализировала их и не составляла структуру. Работа с постоянной концентрацией внимания всегда давалась ей тяжело. «Свету как будто подменили» обратила внимание Вероника.

– Можно? – мужской голос вывел ее из оцепенения, и до нее дошло, что она уже минуты две размышляет о Свете. Она подняла взгляд, и увидела Пашу, веб дизайнера.

Паша был отличным пареньком. Ему было 27 лет, как и Андрею, но выглядит он сильно моложе своего возраста. Довольно худой, с карими глазами и темными волосами. Все знали, что ему нравится Вероника, но девушка умело игнорировала всего его попытки ухаживать

– Разумеется, можно, – ответила за нее Света, подмигнув ей.

Свете не нравился Андрей, и она все пытается свести Веронику с Пашей к неудовольствию самой Вероники.

– Я могу поработать и в своем кабинете.

С этими словами она с готовностью взяла свою папку, чтобы оставить «голубков» наедине.

– И куда ты собралась? Паша должен провести инструктаж по бухгалтерской программе для нас обеих, – недовольно сказала Вероника.

Света оценила справедливость этих слов, и вернулась обратно чуть покрасневшей. Паша оценивающе посмотрел на них, немного обескураженный «погодой в кабинете», но ничего не сказал.

Вместо этого он подошел к Веронике, чтобы подключить его к корпоративному впн для доступа к ресурсам. Девушка заметила, что он вроде как даже стал чуть глубже дышать, чтобы лучше чувствовать запах ее парфюма. Она сделала вид, что не заметила этого. Очевидный интерес Паши заставлял ее чувствовать себя неловко, и с этой навалившейся внезапно работой вообще было не до этого.

Паша показал девушкам, где находится нужная программа, затем рассказал как с ней работать. На все про все ушло около получаса, и Вероника должна была признать, что действительно это было не так страшно. Паша умел объяснять просто и доходчиво, еще и умудрялся вставлять шутку-другую. Конечно, половина информации уже забылась, но самое важное и нужное для их отчетов она все-таки запомнила.

– Спасибо, Паш. Это было информативно, – поблагодарила она, чтобы дать знак, что пора и заканчивать.

– Рад стараться – сказал Паша и немного покраснел, – я тебе принес… – с этими словами он положил перед ней небольшую шоколадку.

– Спасибо, Паш, – без особой благодарности сказала она, – чуть попозже съем.

– Как ты насчет прогуляться сегодня вечером после работы? Сегодня будет довольно тепло. Ничего такого, ты не подумай, просто прогуляться, – он снова покраснел, на этот раз сильнее.

– Не уверена, что это хорошая идея, – ответила Вероника, – Андрей может волноваться если я задержусь.

Вероника с неудовольствием заметила, что Света в этот момент отошла чуть подальше и сделала вид, что очень сосредоточена на своем компьютере. При этом было видно, что ее глаза смотрят в одну точку.

– Я понял, – ответил Паша, – может, тебе как-то помочь?

– Мы ищем несостыковку в расчетах. Насколько я знаю, это немного не по твоей части, поэтому благодарю за предложение, но в данном случае я справлюсь сама, – ответила она задумчиво.

– Я понял, – ответил Паша и снова покраснел. Он неловко посмотрел на нее, затем на Свету, и неуверенно встал, чтобы выйти.

Внезапно Вероника окликнула его.

– Да? – спросил он с надеждой. Казалось, что он изо всех сил сдерживает улыбку.

– Катя с ресепшн очень давно на тебя по особенному смотрит. Не говори ей, что я сказала, но мне кажется удача тебе улыбнется, если ты предложишь ей свою компанию, – Вероника постаралась мягко улыбнуться, но на его лице застыло разочарование.

– Спасибо, Ника, я это учту, – тихо сказал он и вышел из кабинета.

Света терпеливо ждала пока его шаги удаляться, чтобы затем накинуться на Веронику:

– Ника, ну ты чего? Он – клевый парень, и это же очевидно, что ты ему нравишься. Сделай уже этот шаг, и узнаешь, что такое настоящее женское счастье!

– Будешь шоколадку? – вместо ответа спросила Вероника.

Разговор на эту тему происходил уже не впервые, и Света уже слышала все ее аргументы. Повторять их не хотелось, да и работы было еще много.

– Буду. Знал бы Паша, кого он на самом деле спонсирует, не старался бы так – уже спокойнее буркнула Света, забирая шоколадку со стола.

– Ну, мы же ему не скажем? – подмигнула Вероника.

– Эту тайну я унесу с собой в могилу, – довольно сказала Света, отламывая кубик.

Вероника вернулась к работе. Какое-то время стояла тишина, нарушаемая только клацаньем калькулятора или клавиатуры. Девушка заметила, что снова отвлеклась на свои мысли, на этот раз уже об Андрее и том, почему он вернулся поздно вчера. Устало вздохнув, она вернула свое внимание на маленькие цифорки перед глазами. Неприятные вещи нужно делать в первую очередь, чтобы потом они не висели над душой. Она мельком посмотрела на Свету и поймала на ее лице мечтательное выражение. Было очевидно, что у Светы определенно происходило нечто очень положительное в жизни. Веронике стало любопытно, но спрашивать она не стала, чтобы не отвлекать подругу от работы.

То и дело слышался веселый голос Кати, приветствующей потенциальных клиентов. Сам офис стоял на видном месте у дороги, поэтому люди частенько заходили туда, но клиентами становились далеко не все. Нина Константиновна часто говорила, что в их нише и не должно быть по-другому, поскольку они торговали довольно премиальными услугами.

День пролетел совершенно незаметно. Час проходил за часом. К концу дня очень сильно болела шея. Вероника то и дело массировала ее, но этого казалось недостаточно.

Вечером к ним зашла директор, чтобы узнать о результатах. Едва уловимая тень беспокойства прошлась по ее лицу когда девушки сообщили, что ошибка не найдена, но она ничего не сказала.

После рабочей смены Вероника вышла вместе со Светой. Они всегда возвращались домой вместе. Ехать им в одном и том же направлении, но Свете ехать на 5 остановок больше. Вероника села у окошка и невидящими глазами уставилась на меняющуюся местность. От усталости она впала в апатичное состояние. В голове как будто был какой-то туман. Болтать особо не хотелось. Многие люди жаловались на офисную жизнь, но Веронику все устраивало. Именно к такой жизни она стремилась, и не желала ничего другого. Стабильность являлась самой главной ценностью в ее личном списке.

Девушка мимоходом скользнула взглядом по лицу подруги. Оно тоже было каким-то отрешенным, но совершенно не уставшим. Это немного удивило Веронику. В конце концов они обе отдали свой день нудной работе, но устала почему-то только она. В Светиных больших голубых глазах застыло какое-то возбуждение, какое иногда бывает у детишек, которые ждут встречи с дедом Морозом. Веронике было очень любопытно, откуда Света берет столько сил? В такие минуты Света напоминала ее другую давнюю подругу… Что-то сильно защемило на уровне груди, и девушка поспешила поменять направление мыслей.

Она вернулась к созерцанию местности за окном, попутно вспоминая людей, связанных с этими местами. Например, этом доме живет странная старушка. Она все время что-то бормотала себе под нос, когда шла мимо. А в этом продуктовом магазине работает крайне враждебно настроенная пожилая женщина. А вот здесь живет дядя Боря – пьяница и тунеядец. У него есть свое жилье, но по каким-то своим причинам он вечно валяется на какой-нибудь лавочке… Свежий воздух любит, наверно.

Вероника не всегда жила в этом городе, но его она воспринимала своим домом куда больше, чем то место, откуда она когда-то приехала. Приблизительно 8 лет назад она приехала сюда, не имея ни гроша в кармане, и не понимая, куда ей податься. С тех пор прошло уже много времени, и девушка очень гордилась тем, что у нее все-таки получилось устроить свою жизнь. Во всяком случае, вопрос «а где мое место?» был для нее больше неактуален.

Вскоре они доехали до нужной остановки.

– Пока, Свет, – сказала Вероника, – увидимся завтра.

– Пока, моя хорошая, – тепло улыбнулась ей Света.

Выйдя на улицу, Вероника зябко поежилась. Перемена температуры воздуха после теплого автобуса заставила ее покрыться крупными мурашками. Дорога до дома занимала около 10 минут, поэтому опасность сильно замерзнуть ей не грозила. Решив взять быстрый темп, она с готовностью направилась в сторону дома. Но довольно скоро замедлила шаг. Ее охватило крайне некомфортное ощущение будто что-то невидимое, но при этом тяжелое, легло на нее. Волосы на затылке мигом встали. Девушке было хорошо знакомо это ощущение. За ней кто-то наблюдал. В горле моментально пересохло, тело словно приросло к одному месту и отказывало делать какие-либо движения. Стараясь сохранить душевное равновесие, девушка оглядела пространство, пытаясь вычислить, откуда ее мог видеть наблюдатель, но не заметила ничего подозрительного.

«Может, показалось?» с надеждой подумала она, прислушиваясь к своим ощущениям. Как ни странно, ну тяжесть чужого взгляда действительно становилась меньше, пока не исчезла совсем.

«Просто переработала» тут же объяснила себе девушка, нерешительно направляясь в сторону дома, стараясь не упускать из виду малейшие намеки на движение в пространстве.

Через 10 минут Вероника уже была дома. Андрей уже ждал ее на пороге, что само по себе было очень необычным фактором. Обычно он не особо реагировал на ее приход. Девушка почувствовала как в горле что-то начало прыгать от радости при мысли, что он соскучился и решил встретить ее. Она взглянула на его лицо, и ее радость пугливо обкакалась и стремительно убежала в неизвестном направлении. Лицо Андрея отчетливо говорило о том, что у нее проблемы. «Только скалки не хватает, и будет выглядеть совсем как сварливая жена» с тоской подумала она. В его руке была чайная ложка, но Андрей не дал ей особо много времени, чтобы пофантазировать о том, зачем он взял ложку, а прямо с порога поделился кусочком своего «солнечного» настроения.

– Это ты положила ложку в сахарницу??? Я полез к сахарнице и просыпал весь сахар потому что не заметил ее! – он разошелся не на шутку.

Вероника тоскливо перевела взгляд на ложку в его руке. Должно быть, это и была виновница этого скандала.

– Тебе тоже добрый вечер, – устало ответила она, прощаясь с мыслью о приятном спокойном вечере.

– Я не шучу, – Андрей чуть ли не кричал, – весь сахар теперь на полу.

– Я надеюсь, ты его убрал? – спокойно спросила Вероника. В голове начало пульсировать.

– Нет, я оставил это удовольствие тебе. Это из-за тебя случилось. Думать надо, где ты оставляешь вещи, и вообще этот бардак мне надоел, – красивые карие глаза Андрея были расширены от гнева.

– Мне нравится твоя логика. Ты что-то просыпаешь, а виновата я, а не то, то ты не удосужился просто посмотреть, что ты берешь! Должно быть, тебе очень удобно так жить– Вероника чувствовала, как ее тело наливается тяжестью. Очень захотелось куда-нибудь уйти и просто хорошо выспаться.

– А пыль? Почему везде пыль? – не унимался Андрей

– Я бываю дома меньше тебя! Взял бы и протер, а то как бытовой инвалид, – огрызнулась она без злобы в голосе.

– Я что, похож на женщину?, – Андрей был злой как тысяча чертей.

– А я подписывала с тобой договор, по которому я тебе и мойка, и кухарка бессрочно и без выплаты заработной платы? Предлагаю тебе составить для меня список, что я там тебе должна, а я составлю свой. Думаю, так мы сможем поговорить более предметно о наших ожиданиях.

– Отлично. Тогда слушай первое пожелание в моем списке! Прекрати ходить с таким отбитым лицом! Хватит делать вид, что тебе на все наплевать! Такое ощущение, что ты все мозги где-то отморозила когда-то в детстве. Сходи к психологу, что ли.

– Что-то еще? Может, я еще что-то тебе должна? Например, присматривать куда ты идешь, и все ли ты видишь перед собой – с каменным лицом спросила Вероника.

– Ничего не должна, свинячь и дальше – сквозь зубы процедил Андрей, и ушел в спальню, громко хлопнув дверью.

Вероника медленно закрыла глаза. Что-то липкое и холодное сдавило ей грудь и быстро распространялось по телу, забирая возможность двигаться и ясно думать. Подобные диалоги стали повторятся с завидной частотой в последнее время. Когда-то добрый и заботливый, в последнее Андрей начал срываться на нее по каждой мелочи. То она дверь не закрыла в какой-то комнате, то она оставила где-то что-то, то приготовила невкусно. Она уже успела забыть когда был последний раз когда она чувствовала его заботу и внимание. Раньше они злили и расстраивали ее, а сейчас на том месте, где раньше была грусть и боль, осталась только усталость с налетом чего-то горького, но давно забытого. Как это не прозвучит цинично, но ссоры с Андреем стали частью ее стабильности.

«Может, попросить у него прощения за то, что мои вещи не всегда на своих местах? Андрей тоже работает весь день. Конечно, он тоже устает, поэтому ему хотелось бы возвращаться туда, где комфортно, а я действительно довольно рассеянная и постоянно забываю свои вещи» отрешенно подумала она.

Она и сама понимала, что было бы лучше следить за чистотой и порядком, но у нее не всегда получалось. Девушка напомнила себе, что ругаются все, и у всех отношений случается кризис. А если оба работают и оба устают, то кризис неизбежен. Это в порядке вещей. Но не смотря на то, что ее доводы звучали разумно, она не могла отделаться от мысли, что что-то в их отношениях с Андреем сломалось, и, возможно, пути назад больше нет.

С этими невеселыми мыслями она прошла на кухню. Сахар действительно был весь рассыпан на полу. Взяв половую тряпку, она аккуратно все убрала. Тут больше криков было, чем работы. Приняв вечерний душ, она повалилась на диван и уснула, даже не успев снять халат.

Вот и завершился очередной день. И этот день был как две капли воды похож на многие предыдущие до него. Вероника еще не подозревала, что именно этот обычный офисный день станет для нее началом конца.

Глава 2

Утро застало девушку врасплох. Она еле разлепила свои тяжелые веки и увидела, что будильник остервенело звенел уже не меньше 10 минут. Такого не было с ней уже очень давно. Обычно она легко просыпалась заранее, и будильник был просто «подстраховкой», но сегодня у нее было ощущение, будто на нее навалилась вся тяжесть мира. «Убейте меня кто-нибудь» угрюмо сказала она про себя, делая титаническое усилие, чтобы снова не закрыть глаза. Почему-то мысль о работе вместо того, чтобы взбодрить организм, послужило сигналом окончательно раскваситься. Мысли текли вяло, и она в недоумении уставилась на диван, на котором спала. «Что за…?» подумала было она, как воспоминания о вчерашней ссоре с Андреем медленно и как-то даже неохотно проникли в ее сознание. Девушка устало вздохнула. Ситуацию с Андреем нужно было как-то решить, но только мысль об этом вызывала смертельную усталость. Это был не первый, не второй, и даже не третий раз. Каждый раз одно и то же. Наверно, судьба всех длительных отношений в конце концов состояла в том, чтобы стать сложными и запутанными.

Тяжелыми шагами девушка направилась босиком в ванную, радуясь тому, что Андрей не видел того, что она спала в халате, иначе у него бы появился еще один повод назвать ее «свиньей».

И снова утренняя рутина. Душ, одежда, макияж, … В определенный момент она осознала, из-за инцидента с Андреем совсем забыла приготовить завтрак. Это не было бы проблемой, если бы у нее оставалось достаточно сбережений, но зарплата в последние месяцы оставляла желать лучшего, и ей не всегда успешно удавалось «сводить концы с концами». Сейчас был как раз такой случай. Девушка рассеянно проверила содержимое холодильника, но не нашла там ничего интересного кроме двух одиноких яиц. Решив, что это лучше, чем ничего, она положила их в пакет. Ситуация с деньгами вызвало новую волну раздражения, воспалив ее и без того неспокойный после вчерашней ссоры разум. Она не могла бы объяснить, на что злилась больше: на то, что ей приходилось экономить каждую копейку из-за сильно уменьшившихся доходов, из-за ссоры с Андреем, или из-за того, что безответственно отнеслась к своему питанию, не приготовив что-нибудь накануне. Проанализировав свои чувства, она поняла, что больше всего склоняется к последнему варианту.

Выйдя на улицу, девушка поежилась от холода. Со вчерашнего дня теплее не стало, и это было еще одним пунктом, который напрочь вылетел из ее сознания. Несколько мгновений она в нерешительности стояла, решая, стоит ли вернуться за теплой одеждой, но часы показали, что она если она не пойдет прямо сейчас, то безвозвратно опоздает. Сверившись со своей внутренней системой приоритетов, она устало вздохнула и поспешила на работу. На глазах моментально появились слезы от сильного холодного ветра, и мир стал казаться немного размытым. Девушка обхватила себя руками в тщетной попытке согреться, а также старалась не поднимать взгляд, чтобы защитить глаза от пронизывающего ветра. Через какое-то время довольно интенсивного движения она действительно начала потихоньку согреваться. Погода больше не казалась некомфортной. Скорее, наоборот, свежий ветер бодрил. Настроение понемногу улучшилось, но, к сожалению, ненадолго.

Потому что вернулось оно… То самое ощущение чужого недружелюбного взгляда. Словно холодные потоки без проса вторглись в ее тонкое восприятие, проникая в ее тело и ее сердце, от чего хотелось закрыться, убежать, спрятаться, защититься. Девушка опасливо осмотрелась вокруг. Слезы от холодного ветра мешали уловить полную картину, и все же она была уверена, что сейчас на улице она была одна. Удары испуганного сердца стали как будто в несколько раз громче и сильнее, мешая ей дышать и туманя сознание.

Девушка растерянно оглянулась, надеясь увидеть хоть кого-нибудь на улице, к кому можно бы было обратиться за помощью если на нее нападут, и почти столкнулась нос к носу со светловолосым мужчиной лет 30.

– Простите. Я вас не задела? – смущенно спросила Вероника.

Мужчина не ответил. Вместо этого он посмотрел на нее долгим и очень внимательным взглядом своих серо-голубых глаз. Девушке почему-то показалось, что он что-то от нее ждет, и это порядком озадачило ее. Она вроде бы извинилась. Что еще надо-то?

– Что-то не так? – еще спросила она, разглядывая незнакомца.

Голос против ее воли почему-то стал хриплым. Взгляд мужчины впился в нее еще сильнее. Вероника была бы очень благодарна, если бы он прекратил пялиться на нее. Помимо нее наверняка можно было найти кучу всего интересного. «Наверно, ряженый какой-то. Слава Богу, хоть не буйный» подумала она.

– Ну, я пойду. Вы… извините, если что, – промямлила она, отходя от странного типа. Не смотря на поведение, он не то чтобы пугал ее. Особой угрозы она не чувствовала от него. Больше смущал. И от этого смущения очень хотелось убежать как можно скорее. Мужчина не проявил никаких намерений последовать за ней, и это немного успокоило ее.

Уже отойдя к остановке она не сдержалась, и кинула последний взгляд на странного мужчину. Он остался стоять на том же месте, но при этом не прекращал буравить ее взглядом…

– Слава Богу, ты здесь!, – вместо приветствия прямо с порога сказала ей Света – наша Нинка тебя потеряла. Все нервные.

Вероника внимательно посмотрела на недовольное лицо своей подруги. Странно было видеть Свету такой. Ни ответа, ни привета, как-то сразу к делу. «Должно быть, Нина уже успела прижать Свету к стенке тяжестью морального долга» подумала она. Само сообщение не сильно напугало Веронику. За время работы она уже привыкла к постоянному стрессу и работе в режиме многозадачности. Сегодня она даже испытала облегчение от того, что останется совсем мало времени на то, чтобы подумать о своих тревогах. Но облегчение быстро ушло, как только она увидела огромную стопку папок для проверки. Их ждал еще один день в компании калькулятора.

Она уныло взяла свою стопку и приступила к работе. Настроение было отвратительным, и хотелось как можно быстрее покончить с неприятной работой.

Дверь открылась и в кабинет заглянула госпожа директор. Увидев, что работа идет полным ходом, и Вероника наконец-то на рабочем месте, она удовлетворенно кивнула и сказала:

– Девочки, рассчитываю на вашу ответственность.

Вероника ничего не ответила. Она тоже бы предпочла рассчитывать на чью-нибудь ответственность, а не напрягать свою шею, выискивая эфемерную ошибку. Нина Константиновна закрыла дверь. Света какое-то время разглядывала Веронику, а потом спросила:

– Что с тобой сегодня?

Вероника подняла на нее взгляд. Света выглядела какой-то усталой.

– Не выспалась, – угрюмо сказала девушка, убрав рыжеватую прядь за ухо, чтобы не мешала.

– Бывает, – откликнулась Света. Ее голос звучал как-то отрешенно.

Вероника удивилась тому, как выглядела и звучала Света сегодня. В ней будто что-то потухло. А ведь еще вчера Света буквально бурлила жизнью, и даже когда они возвращались домой после тяжелого дня…

…– Ты слушаешь? – выдернул из ее мыслей раздраженный голос Светы.

– А? – откликнулась Вероника.

– Где ты витаешь? Тут что-то непонятное с актом. Данные отличаются от данных в системе, – нетерпеливо пояснила Света.

Вероника рассеянно посмотрела на бумаги перед Светой. В груди зарождалась надежда, что ошибка вот-вот найдется.

– Ааа… Нет, здесь все в порядке. Эта кампания была запущена уже после нашей. Она отражается в документе, но для нас она уже не имеет значения. Видишь номер? А наша заканчивается на 8612.

Света начала с силой забивать номер в их систему учета, чтобы проверить информацию от Вероники. Было ощущение, будто она ставила перед собой задачу сломать клавиатуру. «Да что с ней такое?» в шоке подумала Вероника. Кажется, сложный вечер сложился е только у нее одной. У нее промелькнуло желание спросить у Светы, в чем причина ее настроения, но в последний момент решила не делать этого.

Так они проработали несколько часов.

Во второй половине дня Светино состояние заметно смягчилось. В ее движениях не было былой резкости. Она отложила свою папку и размяла шею.

– Какая нудная у нас сейчас работа, – сказала она зевая.

– И не говори, – устало согласилась Вероника, – у тебя все сошлось?

– Ага, – все также зевая ответила Света, – а у тебя?

– И у меня, – обреченно сказала Вероника, – давай на перерыв, что ли?

– Ага, самое время.

Их время обеда уже давно прошло, но они на это не обратили внимания. В компании было свое расписание перерывов, но также было негласное правило не уходить на перерыв пока не будет логически завершена какая-то часть работы. Поэтому, как правило, они уходили на перерыв позже. Когда-то в компании работала девочка Настя, которую такой порядок вещей сильно задевал, и она, тыкая пальчиком в Трудовой кодекс, подходила ко всем и каждому и агитировала бороться за свои права, но особого отклика на свои усилия она так и не получила. Никто просто не понимал, с кем им бороться. С Ниной, требуя у нее свое законное время обеда? Так она и не запрещала никак уходить на обед вовремя. Да и само слово «бороться» было каким-то чужим. Зачем бороться, если можно договариваться? Настя надолго не задержалась, а ее усилия привели к совершенно обратному эффекту, утвердив еще больше негласный порядок отдыха.

Вероника осталась в кабинете, пока Света убежала на обед . Желудок напомнил о себе утробным урчанием, и девушка вспомнила про два яйца, которые успела закинуть сегодня. Она открыла сумку, но тут же сморщилась от отвращения. Яйца были раздавлены всмятку. Должно быть, она была не очень осторожной когда спешила на работу сегодня. «Что за невезение. И правда беда не приходит одна» подумала девушка. Она двумя пальцами вытащила раздавленные яйца из сумки, порадовавшись тому, что догадалась взять двойной пакетик. По хорошему надо было положить яйца в контейнер, но Вероника не рассчитывала, что пакетика может оказаться недостаточно. Теперь ей оставалось только наблюдать за тем, как единственная возможность выстроить какие-то отношения со своим желудком покоилась на дне мусорного ведра.

Девушка с пустым выражением лица смотрела на ведро, перебирая свои варианты. Покупать еду в кафе сейчас она точно не сможет. Просить у Светы – не вариант. Света вернется в концу обеда и, разумеется, без еды. Вероника устало вздохнула. Конечно, она раньше тоже бывало голодала, но по столь глупой причине она голодала все-таки впервые.

«Сама виновата. Надо было подумать об этом с вечера» подумала девушка, с тоской готовясь к тому, что остаток дня станет раза в два тяжелее.

Через 20 минут вернулась Света с сырниками с клубничным джемом.

Вероника почувствовала облегчение. Легкая Светина энергия часто помогала ей забыть ее проблемы. Сейчас ей это было очень нужно.

– Ты же знаешь, что много сладкого – вредно для здоровья? – осторожно спросила Вероника.

– Жизнь – вообще вредная штука. И конец у нее одинаковый как для тех, кто питался правильной пищей, так и для тех, кто питался вредной пищей. А если не видно разницы, то какой смысл отказывать себе в том, что ты любишь? – лениво ответила Света, явно не заметив слабую дрожь в голосе подруги.

– Знаешь, Свет, мне кажется, что смысл все-таки есть. Немного по разному живут те, кто питается правильной пищей и те, кто объедается сладким, – попыталась убедить подругу Вероника, чувствуя как обычная перепалка со Светой успокаивает ее.

– Я живу счастливой жизнью потому что не запрещаю себе то, что мне нравится. А какой жизнью живешь ты, любительница правильного питания? Кстати, где твоя правильная еда?

– Я уже поела, – соврала Вероника.

Света с большой жадностью набросилась на свои сырники. Клубничный джем обильно капал на тарелку. Вероника в который раз задавала себе вопрос «как можно все время есть только сладкое?». Как бы ты не любил что-то, иногда ведь хочется что-то еще. Она рассеянно поправила выбившуюся рыжеватую прядь. Ответ на ее вопрос определенно был вне сферы ее понимания. «Света – это и есть самое большое паранормальное в моей жизни» с улыбкой подумала она, а затем добавила… «И слава Богу».. Она отчаянно надеялась, чтобы живот не начал булькать прямо сейчас, но тот вел себя хорошо.

– Шушай, – сказала Светка с набитым ртом, – а ти вриш в шиинь поси селти?

– Что? – рассеянно переспросила Вероника, все еще пребывающая в своих мыслях.

Света сделала титаническое усилие, чтобы проглотить все содержимое своего рта и повторила:

– А ты веришь в жизнь после смерти?

Вероника подозрительно уставилась на нее. Ей совершенно не понравился этот вопрос. Почему Света продолжает спрашивать про всякие потусторонние вещи?

– Ты боишься, что после смерти черти будут заставлять тебя есть зеленые овощи? – приподняв одну бровь, спросила она.

– Да нет, я серьезно спрашиваю. Интересно, что там за гранью.

– Ну и мыслишки у тебя, Свет. Мне 23, тебе 25. Не рановато ли ты думаешь о смерти? – вопрос одновременно удивлял и смущал.

– О смерти никогда не рано думать, дочь моя, – назидательно ответила Света, подняв указательный палец, что напомнило Веронике умного кролика из Винни Пуха, – memento mori.

– Кого морить? – не поняла Вероника.

– Это латынь. «Помни о смерти» переводится, двоечница, – с удовольствием пояснила Света.

– Оооо, научи меня жизни, великий сенсей. Хочу прикоснуться к твоей великой мудрости, – многозначительно ответила Вероника, краем сознания понимая, что это, скорее всего, единственная фраза по латыни, которую знала эта «отличница».

– Правильно мыслишь. Ты уже на пути к духовному прозрению… А если серьезно, что ты думаешь о том, что ждет нас после смерти?

– Знаешь, чтобы я там ни думала, это не даст тебе никакого ответа на твой вопрос, потому что я не могу знать. И никто не может. А те, кто знают, уже ничего не скажут. Не вижу смысла задаваться этим вопросом – решила уклониться от ответа Вероника.

– Я понимаю это, и все же мне интересно твое мнение, – настояла на своем Света.

– Я христианка, мы верим в бессмертную душу, – осторожно ответила Вероника. Такой ответ казался ей самой максимально нейтральным, не способным вызвать интерес. Ей хотелось быстрее закрыть эту тему. Разговор со Светой начал ее напрягать.

– Ну, а что случается с бессмертной душой после смерти? – не унималась Света.

– Кто был хороший, тот отправляется в рай, а плохой – в ад. Еще есть чистилище…

– И ты веришь в это?

– Если честно, я не знаю, – ответила смущенная Вероника, – я мало думала об этом, мне бы про жизнь узнать, а не о смерти думать.

– А я думала, – глядя вдаль сказала Света – мне кажется, что никто не умирает по-настоящему. Мы просто преобразуемся в нечто иное. Понимаешь?

– Нет. Мертвые мертвы. И так и должно быть, – хмуро ответила Вероника, борясь с внезапно нахлынувшей раздражительностью.

Света уловила настроение подруги, и решила не продолжать эту тему. На этом их разговор плавно затух.

Вероника задумчиво смотрела вдаль. Ее серые глаза как-будто заволокло дымкой, что придавало ее деликатным чертам лица какой-то кукольный вид. Можно было бы подумать, что она обдумывала Светины слова, но на самом деле она вспоминала сегодняшнее утро. Что-то было жуткое в этом странном ощущении чужого взгляда, что-то до ужаса негармоничное и неправильное. Что-то ледяное, мощное…разрушающее… Это не оставляло девушку в покое. Разум ей подсказывал, что она раздувает из мухи слона, но что-то внутри говорило ей совершенно другое, заставляя вновь и вновь переигрывать это чувство в своей голове…

И еще этот странный мужчина… Что ему было надо? Девушке не требовалось много времени, чтобы понять – она никогда не видела его раньше. Она не любила людей и очень ревностно относилась к тому, с кем знакомится. Всех ее знакомых можно было пересчитать по пальцам.Она не могла просто забыть. И все же, он на нее пялился так, словно узнавал… А она… Она…Она вспомнила то странное смущение. Тот мужчина не был ни красивым, ни интересным, ни знакомым, и вообще никак не выделялся среди толпы. И все же, что-то внутри нее как будто завибрировало от пытливого взгляда голубых глаз. И от этого ей было неперносимо.

"Это не смущение. Мне просто было неприятно повышенное внимание, и все" решила она. Эта мысль была очень похожа на правду.

Мысли становились туманными. Голод определенно не способствовал ясной голове… Они постоянно прыгали с одной темы на другой, все больше и больше путаясь, пока не переместились на Свету. Жизнь после смерти… Почему Свету могли заинтересовать такие мысли? Она с любопытством посмотрела на подругу, которая выглядела совершенно обычно. Ровно такой, какой она ее запомнила за 2,5 года их дружбы. Вероника решила, что совершенно необязательно, что эти вопросы что-то значат. В конце концов, в некоторых случаях вера в волшебство – это показатель детской наивности, пережиток того времени, когда ты проживаешь видение мира как нечто, что случается с тобой, а не как нечто, на что ты напрямую влияешь своими поступками. Обычно вера в волшебство уходит когда человек сполна знакомится с таким понятием как «ответственность за свою жизнь». И туда ей и дорога.

Девушек отвлек стук в дверь.

– Эй, красотки, как насчет компании в лице неподражаемого меня? – послышался преувеличенно бодрый голос Паши.

Вероника поспешно отвернулась, чтобы он не смог увидеть выражение неудовольствия на ее лице. Им еще столько всего делать. Его неподражаемая компания будет их очень отвлекать. И почему он не понимает намеки? Почему он не погуляет с Катей? Это же очевидно, что она очень ждет.

– Мы только рады, – ответила за них обеих Света.

– Вообще-то, у нас работа. Паш, как насчет того, чтобы пообщаться как-нибудь в другой раз? – стараясь держать голос как можно ровнее, спросила Вероника.

– А если я скажу, что у меня для вас сюрприз? Думаю, тебе понравится. Ты же вроде как забыла свой обед.

С этими словами он втащил в кабинет огромную ароматную пиццу. От чудесного запаха у девушки начала моментально выделяться слюна. Все мысли покинули ее голову кроме одной "как же я зверски голодна".

Но откуда он мог узнать, что она забыла свой обед? Даже Света не знала об этом. Девушке было неприятно от мысли, что Паша мог следить за ней и видеть, как она выбросила два яйца, которые принесла с утра.

– Откуда ты знаешь про обед? – подозрительно спросила она.

Паша выглядел совершенно растерянным.

– Так ты же сама мне написала сегодня.

– В смысле написала? Зачем мне писать тебе? У меня и номера то твоего нет.

Паша выглядел искренне растерянным.

– Я подумал, что ты взяла его у Светы…Сейчас…

Парень начал судорожно рыться в телефоне. Пицца при этом опасно пошатнулась. Света тут же поймала ее, и, приняв деловой вид, обратилась в друзьям:

– Так, ребят, давайте вы выясните ваши отношения чуть позже. Вероника, скажи прямо. Ты пиццу будешь?

Вероника в нерешительности застыла. Она понимала, что надо бы отказаться. Но эта пицца оказалась настолько к месту, что у нее не хватало на отказ моральных сил. Уловив ее нерешительность, Света взяла коробку и внесла в кабинет:

– Ребят, располагайтесь. Я поставлю чай. Паш, ты просто чудо, что купил нам ее. Теперь мы можем мило посидеть и пообщаться.

– Что за пицца-то хоть? – сдалась Вероника.

– Это пицца «Три сыра». Моя любимая. Надеюсь, вы оцените, – начал тараторить Паша, явно переживая, что Вероника передумает принимать его помощь.

– Паша, ты просто волшебник. Присаживайся к нам – с удовольствием сказала Света, которую явно не мучили никакие внутренние сомнения.

На секунду Вероника представила лицо Нины, если бы она увидела их сейчас в кабинете с горячей пиццей, но потрясающий аромат смел последние сомнения.

– Только давайте не здесь, – нерешительно сказала она.

– В кафе со своей едой нельзя… – нахмурилась Света.

– Ну так мы купим и их еду. Делов то – пожал плечами Паша.

– Но мы же уже поели, – вставила свой последний аргумент Света.

– Разом больше, разом меньше, – пожал плечами Паша.

Света завистливо посмотрела на коллегу. Как и Вероника, Павел обладал просто поразительным метаболизмом, способным справляться с непомерными нагрузками переваривания пищи, при этом оставляя своего владельца где-то в диапазоне между страшным дистрофиком и просто тощим.

Возражений не последовало, и ребята начали неловко продвигаться в сторону кафе. Вероника понимала, что и кафе было не лучшим вариантом, так как денег у нее не было, и ее запросто могли выгнать оттуда. Но все же этот вариант был куда более приемлемым, чем попасть под горячую руку Нины. Когда нужно, у этой женщины бывал просто огненный темперамент, и все прекрасно знали, как она относится к тому, что офисные столы использовались не по назначению.

– Ты где заказал такую? – спросила девушка Пашу, просто чтобы занять неловкую паузу, пока они искали свободный столик

– Тут есть небольшая пиццерия неподалеку. Называется «Катерина». Курьеры доставляют пиццу в течение всего 10 минут. Очень удобно, – с готовностью пояснил Паша, сияя своими карими глазами в сторону Вероники.

Вероника оценила иронию. Сейчас из-за пиццерии «Катерина» будет грустить уже живая Катерина, которую в упор не замечает их любитель пиццы. Вероника начала более внимательным взглядом разглядывать его, и с удивлением отметила, что он чем-то очень похож на Андрея. У него тоже были карие глаза с теплым взглядом, который ей когда-то так полюбился в Андрее, и волосы были похожего оттенка. Хотя Андрей, наверно, все-таки чуть потемнее, но вот разница в телосложении была очень большая. Андрей был крепкий и мускулистый, а Паша худой, если не сказать тощий. И еще он носил очки, как всякий уважающий себя айтишник. Его движения были быстрыми и точными, а взгляд очень внимательным. Сейчас, рассматривая Пашу, Вероника не могла в точности понять, что именно Катя в нем нашла. Парень как парень. Да, симпатичный. Да, умный. Да, жизнерадостный. Но при всем при этом какой-то нецепляющий. Она забывала о нем в ту же секунду, как он прекращал говорить.

Наконец-то нужный столик был найден, и друзья разместились там, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Чем ты занимаешься сейчас? – спросила Пашу Света, завязывая разговор.

Паша внимательно ее оглядел, задержав взгляд на ее зоне декольте. Сегодня наряд Светы был особенно откровеннен.

– Заказов вообще ноль. Нинка попросила меня создать дизайн для портфолио, чем я сейчас и занимаюсь в свое удовольствие. Замечали, что хобби от работы отличает только наличие дедлайна? Если у тебя есть все необходимое тебе время, и тебе не надо никуда торопиться, то твоя работа начинает открываться для тебя с очень приятной стороны.

Хвастаться свободным днем, когда они шеи свои не разгибают, было очень необдуманно с его стороны. Девушка с опаской посмотрела на Свету, помня ее вчерашнее выступление по поводу работы, на которую они не подписывались. Но Света вела себя на удивление смирно.

– Круто. Покажешь образцы? – спросила она Пашу.

– Да без проблем. Только они еще сырые. Думаю, только завтра закончу, – с удовольствием пояснил Паша.

– А мы с Вероникой тут посажены на цепь директором-тираном, – весело смеясь, сказала Света.

Паша тоже засмеялся, и в уголках его глаз появились симпатичные мелкие морщинки. Он явно не осознавал, что Света почти не шутит. Вероника покраснела от смущения. Ей было неловко, что они вели такие разговоры за спиной у Нины. Она взяла самый большой кусок пиццы, чтобы иметь официальное разрешение ничего не говорить, и не казаться грубой. Пицца на вкус оказалась еще лучше, чем на запах. Вероника уже давно не ела чего-то настолько вкусного. Желудок одобрительно заурчал.

Света продолжала непринужденно беседовать с Пашей, и у Вероники возникла мысль, что они очень хорошо ладят. Пожалуй, даже слишком хорошо для людей, которые время от времени пересекаются на работе. Возможно ли такое, чтобы они были друзьями или знакомыми вне их компании? В конце концов Паша только что сказал, что у Светы можно найти его номер. Вероника ненадолго задумалась о том, а что вообще она знала о своих друзьях. Она дружила со Светой с самого начала своей работы в "Процветании", да и Паша все время был здесь, но при этом она знала о них только общеизвестную информацию. Девушка никогда не стремилась узнать о своих друзьях все поднаготную, руководствуясь правилом, что если она не будет сувать свой нос в чужие дела, то и другие будут относиться к ней так же. В общем-то, это действительно хорошо работало.

– Вероника?

Вероника подняла глаза, и увидела, что Паша вопросительно смотрит на нее, ожидая ответа.

– Прости, я не услышала вопрос. О чем ты спрашивал?

– Спросил, что все ли с тобой в порядке. Ты выглядишь очень потерянной – охотно пояснил Паша.

Она так и не успела ничего ответить, так как в этот момент над ними горой нафисла буфетчица.

– И кого я тут вижу? Что-то не помню, чтобы эта пицца входила в наше меню. У меня тут, кстати очередь из клиентов, которым не хватает столиков. Прошу по-хорошему…

Почувствовав опасные вибрации, Паша тут же встал, и перебил начинающую закипать женщину:

– Мы как раз собирались сделать заказ. Свет, Ника, идете?

– Я сегодня пас, – сжалась под грозным видом буфетчицы Вероника.

– Я куплю себе кофеек, – жизнерадостно откликнулась Света.

Почувствовав, что основная часть заказа снова легла на его кошелек, Паша обреченно вздохнул. На мгновение Веронике даже стало жаль его. Если бы они остались в кабинете, пареньку бы не пришлось сталкиваться с такими проблемами, но нервировать Нину было себе дороже.

– Я уже иду, – доложил мужчина, глядя в недоверчивые глаза буфетчицы.

– Ник, тогда подождешь нас здесь? – мягко спросила Света, кинув взгляд на притихшую девушку.

– Конечно.

Вероника отвернулась к окну, чтобы скрыть стыд за свое финансовое состояние. Вроде бы друзья работали в одной компании, но при этом только у нее было ощущение, что они проходят через кризис. Ее всегда удивляло то, как некоторые люди умудряются делать накопления даже при минимальных зарплатах, в то время как другие умудрялись едва сводить концы с концами, даже получая приличную сумму в месяц. В такие моменты у нее было явное ощущение, что в ней есть какой-то дефект. Стараясь отвлечься от невеселых мыслей, девушка взяла огромный кусок пиццы.

– Тут не занято? – услышала она спокойный голос.

Подняв глаза, Вероника с удивлением заметила уже знакомого ей с утра белобрысого мужчину. Кусок пиццы тут же застрял у нее в горле, и она начала лихорадочно кашлять.

– Вам помочь? – участливо спросил тот.

Вероника бешено покачала головой, не переставая кашлять. Незнакомец, тем временем, продолжал:

– Мы с вами встретились с утра, но, кажется, тогда вы несколько спешили. Не могли бы вы уделить мне буквально 10 минут вашего времени сейчас?

Девушка не могла не отметить вежливость и воспитанность своего невольного собеседника. В своей попытке как можно быстрее прокашляться, она сильно покраснела. Мужчина терпеливо ждал ее ответа.

– Я не знакомлюсь. И, вообще-то, здесь занято, – неприязненно наконец-то ответила девушка.

Блондин в одно мгновение оценил ее настроение, но при этом явно не собирался уходить:

– Я не займу много вашего времени.

Девушка почувствовала накатывающее раздражение. Она терпеть не могла, когда люди игнорировали ее сигналы, и сейчас настойчивость незнакомца действовала ей на нервы.

– Кажется, я уже ответила, – жестко ответила она.

– И все же, я вынужден настаивать, – совершенно спокойно продолжил он.

– Я позову охранника если вы сейчас же не уйдете.

– Наш разговор займет меньше времени, чем скандал с охранником. Я прошу вас подумать хорошенько, – ничуть не задетый угрозой продолжил мужчина.

– Рыжик, все в порядке? – раздался над ухом напряженный голос Паши.

Глядя прямо в глаза незнакомца, Вероника четко произнесла:

– Не в порядке. Данный гражданин не желает уходить, хотя я его настойчиво прошу. Паш, могу тебя попросить позвать охранника?

Паша медленно положил принесенную еду на стол, и начал надвигаться на незнакомца.

– Ребят, что у вас тут случилось? Вы чего все злые какие? – к столику подошла Света, окинув любопытным взглядом фигуру незнакомца.

– Ничего, Свет. Наш… друг уже уходит- ответил Паша, не сводя враждебного взгляда с блондина.

Незнакомец перевел спокойный взгляд с Вероники на Пашу, затем на Свету, не оставив без внимания еду в руках друзей, а затем все также невозмутимо сказал:

– Вижу, я все же невовремя. Чтож, значит поговорим попозже.

С этими словами, он не торопясь встал и направился к выходу, не оглядываясь. Света и Паша тут же заняли места по обе стороны от Вероники.

– Кто это был? – с любопытством спросила Света, провожая спину незнакомца загоревшимся взглядом.

– Да так, просто мужик какой-то, – нехотя ответила Вероника.

– Познакомиться хотел? – все еще напряженно спросил Паша.

– Н-наверно, – неуверенно ответила девушка.

Ее мало интересовало, что там хотел незнакомец. Она с ним точно ничего не хотела, и ей этого было достаточно.

– Мм, понятненько. Какая-то ты неприветливая. Он, может, в кино бы пригласил – улыбнулась Света, переводя взгляд с хмурого лица подруги на напряженное лицо друга.

– Нет, спасибо, – холодно отозвалась Вероника.

– Ты слишком серьезно ко всему относишься, Ник. Кино ни к чему не обязывает, а время можно провести очень приятно. Ты же молода и красива. Это время для спонтанности. Не зайдет – ну, значит, не зайдет. Ты ничего не теряешь, – продолжала поднатачивать подругу Света.

Но, увидев, что та начала хмуриться еще больше, бросила это занятие. Паша тоже не проронил ни слова. Тогда Света поменяла тему, выразив умопомрачительное восхищение безумно вкусной пиццей и Пашей, который не поленился притащить эту самую пиццу. Паша чуть заметно покраснел, и начал старательно отнекиваться от комплиментов, что приводило к тому, что их становилось только больше. Это действительно подействовало. Напряжение, которое вызвал приход незнакомца, начало постепенно спадать, и разговор начал потихоньку восстанавливаться, и друзья даже немного забыли о времени.

Первой опомнилась Вероника. Слегка кашлянув, она напомнила ребятам о необходимости возвращаться из мира грез на грешную землю.

Лицо парня моментально омрачилось, и он начал собираться обратно к себе в кабинет.

– Было очень приятно поболтать, девочки. Заходите как-нибудь ко мне тоже.

– И ты забегай, – подмигнула ему Света, – мы тебе рады.

Паша неуверенно кивнул в знак согласия, и ребята поспешили разойтись по кабинетам.

– Ну разве он не милаха? – спросила Света, когда они с Вероникой оказались одни в своем офисе.

– Конечно, милаха, – согласилась Вероника.

– Я очень рада, что ты наконец-то начала ценить его усилия, и сама обращаешься за помощью. Ему только приятно помочь. Кстати, почему ты не сказала мне, что забыла обед? Я бы тебе что-нибудь захватила.

Вероника промолчала, едва заметно нахмурившись. В общей суматохе, Паша так и не показал сообщение с ее просьбой помочь.

– Да, с усилиями он угадал, – наконец ответила она, постаравшись улыбнуться. Но улыбка не достигла ее глаз.

Света удовлетворенно улыбнулась.

– Давай работать, – устало сказала Вероника.

– Давай, – согласилась Света, – только пиццу доем.

Работа стала как будто еще тяжелее. Цифры плясали перед глазами, и Вероника заметила, что забывает, что написано в акте еще до того, как перепроверит информацию. Случай с неизвестным сообщением Паше, а также последующим визитом незнакомца, выводил ее из строя.

Остаток дня они провели также как и вчера, но без результата. Точнее, результат, конечно, был – огромная стопка папок для проверки стала чуть менее огромной, но навряд ли это можно было назвать положительным результатом. Ошибка так и не нашлась. Нина Константиновна чуть поджала губы, когда увидела результат работы за весь день. Было очевидно, что если они будут работать с той же скоростью, то не успеют к сроку. Но она ничего не сказала.

Выйдя с работы, Вероника села в автобус вместе со Светой. Она не была уверена, что стоит тратить последние деньги на проезд, но на улице было уж больно холодно. Света не замечала ее состояния. Она снова была в каких-то своих мыслях, то беспричинно улыбаясь, то беспричинно хмурясь. Вероника поняла, что у нее нету сил даже на любопытство.

Она слабо помнила, как они попрощались, и как она дошла до дома. Перед домом она увидела тетю Оксану, которая шла с покупками. Девушка придержала для нее дверь, чтобы та смогла зайти.

– Добрый вечер, – поздоровалась Вероника. Даже будучи выжитой как лимон, она не забывала о воспитанности.

Женщина хмуро поджала рот, и никак не поблагодарила ее за помощь. Она бросила быстрый взгляд на Веронику, и девушка испытала шок от того, сколько враждебности в нем было. Она почувствовала беспокойство.

– У вас что-то случилось? – вежливо спросила она.

– Ах, вот мы какими вдруг стали культурными и образованными! – совершенно неожиданно завизжала женщина.

Вероника вздрогнула от неожиданности и непонимающе уставилась на нее. За все время, что она живет здесь, тетя Оксана никогда не повышала на нее голос.

– Я вас чем-то обидела?– обескураженно спросила она.

– Больше не разговаривай со мной, раз я для тебя старая кошелка– прогремела тетя Оксана и ускорила шаг, оставив Вернику в недоумении.

– Когда я успела…? – спросила девушка.

Женщина снова поджала губы, явно пожалев о своей предыдущей вспышке. Она намеренно не смотрела на Веронику, ожидая лифт. Девушка попробовала приблизиться, но тетя Оксана сделала шаг назад. Лифт наконец-то приехал и Вероника подождала пока зайдет тетя Оксана, и только после этого зашла сама, закрыв собой проход, чтобы та не смогла выбежать. Ей не нравилось то, что она делала, но было очевидно, что добровольно женщина ничего говорить не собирается.

Когда дверь лифта закрылась, Вероника спросила:

– Что случилось? Почему вы себя так ведете?

– А ты иного обращения и не заслуживаешь, – уже спокойней заметила тетя Оксана.

– Почему?

– Потому что ты грубиянка и нахалка.

– И когда я успела вам нагрубить? – в недоумении спросила Вероника.

– А ты уже успела забыть? Вот ты какая! Сначала дел наворотишь, а потом невинной прикидываешься? Удобно-удобно.

– Да что я сказала?

– Больше не разговаривай со мной, поняла? А попробуешь приблизиться – я вызову полицию. Я не шучу.

Лифт открылся, и Вероника отошла в сторону, чтобы тетя Оксана вышла. Та еще раз подозрительно осмотрела ее, словно не веря, что ей дали так просто уйти, а Вероника нажала на кнопку своего этажа, задумавшись над странным поведением женщины. О том, что она ей не грубила, она была уверена. Что происходит с этим странным миром? Вероника решила спросить у Андрея, заметил ли он что-нибудь необычное в соседке в последнее время. Скорее всего, ее странное поведение коснулось и его тоже. Ободренная этими мыслями, она зашла в дом.

Там ее встретила тишина. Девушка тут же поняла, что Андрея тут нет. В сердце стало как-то пусто. Все показывало на то, что он был здесь совсем недавно. На столе была оставлена еще теплая сковородка с жареной картошкой, и в воздухе все еще витал запах его духов, но самого его нигде не было. Девушка задумчиво посмотрела на сковородку. Сквозь тишину прорывалась неизвестная слабая тревога.

Стараясь не обращать внимания на нее, Вероника наложила себе картошки и заставила себя ее съесть.

Когда она легла спать в их общую кровать, по коже пошли мурашки, хотя форточка была закрыта. Что-то внутри рвалось наружу, и девушка не знала, как это назвать. Что-то сосущее изнутри и очень неприятное. Она обняла себя за плечи, и стало немного полегче. Веки тяжелели, и она не заметила как провалилась с глубокий сон.

Глава 3

Когда Вероника проснулась, Андрей уже лежал рядом. Его лицо было безмятежным и расслабленным. Она невольно застыла, разглядывая его. Ее взгляд осторожно скользнул по густым черным ресницам, затем нежно прикоснулся к едва заметным веснушкам, а потом остановился на полных губах. Иногда в суете дней она забывала, как же он был красив.

От увиденного ее тело напомнилось томлением. Кончики пальцев завибрировали желанием осторожно погладить его по лицу. Сейчас она как никогда отчетливо вспомнила, что стало причиной их сближения несколько лет назад. Девушка вспомнила их первое время влюбленности. Как его присутствие заставляло ее кровь бурлить, как его руки дрожали когда он впервые поцеловал ее. Их роман начался бурно, и был подобен урагану, пока не превратился… в это.

Откуда пришла в их отношения эта пропасть? Что она делала не так? Почему вместо любви у них получилась мясорубка? Ей не хватало знаний, чтобы ответить на все эти вопросы.

Тяжело вздохнув, она встала. Андрей перевернулся на другой бок, но так и не проснулся.

Начинался новый день. Очередной день, полный бумаг и непонятных тревог. Она бы с гораздо большим удовольствием посидела бы дома с Анддреем… Может, их проблемы в отношениях потому и происходят, что они стали мало видеть друг друга? В любом случае, нужно было сначала дождаться выходных, чтобы запланировать что-то.

С тяжелым вздохом она слезла с кровати и вместо того, чтобы сразу одеться, она проверила свой кошелек. Все было даже хуже, чем она думала сначала. Она старалась не думать, что после зарплаты ее положение едва ли станет сильно лучше. Все-таки, сейчас у компании плохо с финансами.

Вероника понимала, что надо было что-то делать. Но что? Брать в долг ей не хотелось. Она не любила долги. Ей иногда даже у Светы было тяжело что-то попросить. Что уж говорить о ком-то еще. Увольняться она не хотела – она любила свою работу, и не хотела бросать ее на пороге кризиса. Возможно, было бы неплохим решением поискать подработку, но Вероника не хотела посвящать работе еще и выходные, так как тогда вообще не останется времени для Андрея.

К своему неудовольствию, она поняла, что совсем скоро ее финансовое положение станет совсем плачевным, и у нее просто не останется выбора. Она дала себе обещание не принимать поспешных решений. Все еще могло обернуться наилучшим образом, и пока было рано думать о крайних мерах.

Андрей резко перевернулся на другой бок. Девушка с удивлением смотрела на него. Его лицо было нахмурено во сне. Было похоже, что ему снился кошмар.

– Не надо – еле слышно шептал он.

Вероника подошла к нему, и положила руку ему на лоб.

Мужчина затих, а затем раздался его спокойный храп. Освободив руку, Вероника пошла умываться.

Андрею редко снились сны. Уж ей ли не знать. Почему вдруг начали сниться кошмары? Что с ним происходит в последнее время?

Девушка взяла приготовленный с вечера обед, но перед выходом на улицу она в нерешительности остановилась. Ей не хотелось признаваться, но ей было тревожно.

События последних дней сильно пошатнули ее спокойствие. Что-то начало происходить. Что-то непонятное. Странный преследующий мужчина, какие-то непонятные вещи, которые она вроде бы не делала, но другие люди говорили, что делала. Больше всего на свете девушка ненавидела то, что не могла объяснить.

Она шумно выдохнула, напомнив себе, что у нее всего два выхода: идти на работу или не идти. А так как второй она даже не рассматривала, то оставался всего один.

«Страх – это самая большая иллюзия, за которой чаще всего ничего нет» напомнила себе она, но на всякий случай она вернулась в спальню, и взяла с собой свой спрей-дезодорант. Ни у кого не возникнет вопросов, почему такая штука оказалась в ее сумке, а помочь с безопасностью ей это все-таки могло. Конечно, это не перцовый баллончик, но для начала пойдет.

Почувствовав себя немного уверенней, она вышла на улицу. На улице было по-летнему тепло и хорошо, не смотря на ранние часы. Весеннее солнышко заставило девушку забыть все свои проблемы и подставить свое загорелое лицо его ласковым лучам. Ей даже стало немного стыдно за свои тревожные мысли. Как что-то плохое может случиться под таким восхитительным весенним солнышком?

Она с удовольствием глубоко вдохнула весенний воздух, и неожиданно заметила уже знакомые голубые глаза блондина, встреченного ей накануне. Не было никаких сомнений, что он смотрел прямо на нее. Было даже странно, что она не почувствовала этого ранее, учитывая ее повышенную тревожность, ведь мужчина даже не пытался прятаться.

– Что вам нужно?! Почему вы следите за мной? – без предисловий спросила девушка.

Особого страха она не чувствовала, только некую досаду на то, что ей приходится уделять этому время.

– Нам нужно поговорить, – еще раз повторил мужчина.

– Я никуда с вами не пойду и ни о чем говорить не собираюсь! Прекратите меня преследовать или я обращусь в полицию!– угрожающе зарычала она.

Мужчина закатил глаза, словно она была капризным ребенком, не понимающим чего-то очевидного.

– Мы просто поговорим. Я ничего вам не сделаю, – устало сказал он.

– Все маньяки так говорят, – подозрительно сощурившись, ответила она.

– Я не маньяк, – усиленно потерев виски, ответил мужчина.

– И это тоже все маньяки говорят… – парировала девушка.

Ее серые похожие на прозрачный ручеек глаза с вызовом смотрели в голубые похожие на льдинки глаза блондина, и она почувствовала как ее воинственность куда-то испаряется. Странный незнакомец действительно не был похож на серийного убийцу. Он выглядел как просто смертельно усталый мужчина. На мгновение ей даже стало его жаль. С другой стороны, а когда убийцы вообще были похожи на убийц? Самые жестокие преступления совершались людьми, на которых никогда не подумаешь, что они способны на такое.

Девушка отошла на шаг, и незнакомец не стал приближаться.

– Сейчас я уйду, и ты не будешь пытаться меня догнать. Все понятно? – стараясь не терять угрожающий тон, спросила она.

Мужчина неопределенно пожал плечами, легко бросив напоследок:

– Мы все равно поговорим. И чем быстрее ты решишься, тем лучше.

Девушка снова сделала шаг назад. Мужчина снова не последовал за ней. Почувствовав, что он легко ее отпускает, она быстрым шагом начала уходить, время от времени поглядывая назад. Незнакомец все также стоял на одном месте, и ее паническое настроение начало потихоньку отпускать ее.

На рабочем месте она была раньше обычного.

Зайдя в офис, она встретилась с мрачным взглядом Кати.

– Привет, – дружелюбно сказала ей Вероника.

– Привет, – то ли ответила, то ли булькнула Катя.

– Ты всегда приходишь так рано?

– Да.

«Прям как клещами вытягиваю» подумала Вероника. Хотя чему тут удивляться. Катя никогда не скрывала свое отношение к Веронике. Это была милая жизнерадостная девочка 20-лет с длинными каштановыми волосами и светло-карими глазами, безнадежно влюбленная в Пашу. Об этом знали все, кроме самого Паши. Нина долго колебалась перед тем, как взять ее на работу, даже совет созывала по этому поводу. Все дело в том, что Катя показала практически нулевую обучаемость маркетинговой нише и путалась в терминах. Но зато она была веселая, жизнерадостная, улыбающаяся и очень коммуникабельная. Она влюбляла в себя своей светлой аурой. Общим решением было принято, что она достойна быть лицом компании. Ее задача была просто приветливо встречать гостей и записывать их на консультацию к Нине. Сейчас уже 8 месяцев, как она здесь, и никто никогда не пожалел об этом выборе. Она умудрилась подружиться со всеми… Кроме Паши. Рядом с ним ее волшебная коммуникабельность куда-то испарялась. А вот Паша ни в какую не замечал ее томных взглядов, зато постоянно напрашивался в компанию к Веронике. Об этом тоже все знали, но тактично молчали. Поэтому и лицо Кати становилось кислым сразу, как она замечала Веронику.

– Света у себя? – спросила Вероника.

Катя сделала вид, что не услышала, проявляя какое-то усиленное внимание своим наманикюренным ногтям. Вероника решила больше не злить девочку, и сама прошла в свой кабинет.

Светы там не оказалось.

Чтобы отвлечься от утренних событий, а также чтобы не терять времени зря, она взяла папку с отчетами и начала просматривать их. За этим занятием ее и застала Света полчаса спустя.

– О как! Сегодня ласточки полетят попкой вперед? Ты чего так рано? Обычно, наоборот, опаздываешь.

Вероника перевела на подругу взгляд. Обычно Света очень тщательно следила за своим внешним видом, продумывая каждую деталь своего образа, но сегодня явно перешла все грани разумного. На ней было довольно откровенное платье с большим разрезом, дающее выгодный обзор на ее длинные ноги, и открывающее часть ее шикарной груди. В ушах были толстые серьги-кольца, а макияж был вечерним. Она была просто шикарна. Создавалось ощущение, будто Света пришла не на работу, а на свидание.

– Я не опаздываю, а прихожу вовремя, – поправила ее Вероника, – просто ты приходишь заранее.

– Воспитанные люди должны быть за 5 минут до мероприятия, – назидательным голосом сказала Света.

– Вообще-то воспитанные девушки опаздывают на 5 минут. Таков кодекс успешных отношений, – поправила ее Вероника.

– Ты только с Ниной не поделись своим блестящим знанием кодекса успешных отношений, – усмехнулась Света, – а то она познакомит тебя с Трудовым Кодексом. Эта книжка потяжелее будет.

Вероника усмехнулась. Света была права. Нина очень плохо понимала юмор, особенно относительно своего бизнеса.

– Слушай, а ты не знаешь почему Катя так рано приходит? – спросила она Свету.

– Катя? – переспросила Света.

– Ага, офис уже был открыт в 8:20, – пояснила Вероника.

– Так ты здесь даже в это время была? У тебя что-то случилось?

– Нет, просто про Катю любопытно.

– Аа, ну это она сама по себе такая. У нее смена-то на полчаса раньше начинается, но она тоже любит прийти пораньше. Ответственная девочка. Повезло нам с ней.

– Ага, – ответила Вероника, – ну что, госпожа Светлана, арбайтен?

Света без энтузиазма оглядела огромную стопку бумаг, которая стала как будто бы даже больше за ночь.

– Да, давай работать. Ибо это не рассосется само по себе.

Девушки принялись за работу, но Вероника довольно быстро заметила, что не может сосредоточиться. Все ее мысли были об утреннем происшествии. Они постоянно скакали, толкая друг друга и перепрыгивая друг через друга, как обезьяны с ветки на ветку, и во всей этой канители в ее сознании оставалось совсем мало место для номеров договоров и дебита с кредитом. Это обстоятельство сильно напрягало ее.

В бессильной злости она перевела взгляд на окно, и была готова поклясться, что увидела как мелькнули уже знакомые светлые волосы встреченного сегодня мужчины. От неожиданности она несколько раз моргнула, и, когда открыла глаза, то за окном уже никого не было.

«Должно быть, небольшая оптическая галлюцинация. Я только что думала о нем, и поэтому приняла другого похожего человека за него» подумала девушка. Она слышала о том, что такие вещи случаются, когда слишком долго думаешь о чем-то или о ком-то.

Вероника перевела взгляд на Свету, и заметила, что сегодня проблемы с концентрацией не только у нее. Света каждые пять минут проверяла сообщения на телефоне и улыбалась как сумасшедшая. На ее лице было все то же блуждающее отстраненное выражение, которое Вероника довольно часто начала ловить на ней последнее время.

– Я вижу, у тебя там что-то интересное, – не выдержала своего любопытства Вероника.

Света перевела на нее испуганный взгляд, словно ее застукали за чем-то неприличным, а затем еле заметно покраснела.

– Да так, ерунда всякая, нашла новый интернет-магазин, – пояснила она.

– Не поделишься? Вдруг мне тоже понравится, – поинтересовалась Вероника.

– Там в основном косметика, ты такими вещами не интересуешься – Света убрала телефон подальше, явно не желая показывать его.

– Поэтому ты сегодня такая красивая? – с любопытством спросила Вероника, – тестируешь новую косметику?

– Что-то вроде того, – замялась Света.

– Надеюсь, Нина не будет против, – задумчиво сказала Вероника.

– Какое Нине дело, как выглядят ее сотрудники? Ей даже все равно, что они знают и на чем специализируются, лишь бы работали за бесплатно, – внезапно стала довольно злобной Света.

Веронику удивила то, как жестко прозвучали эти слова. Света словно вмиг превратилась в другого человека. Это было удивительно, потому не смотря на свою импульсивность, она довольно хорошо ладила с Ниной, и до этого проявляла лояльность к временным трудностям компании. А сейчас ее словно подменили.

– Да ладно тебе, трудности закончатся и все снова будет хорошо, – осторожно попробовала смягчить Вероника подругу, но Света и сама уже выглядела успокоившейся.

– Не закончатся, – твердо, но без злости сказала она.

Вероника похолодела от этих слов. Сама того не ожидая Света попала в один из самых больших ее страхов.

– Нужно верить… – начала Вероника, но Света ее перебила.

– А раньше ты говорила, что вера – это показатель недалекого ума, – напомнила она.

– Не думаю, что можно сравнивать веру в сверхъестественное и веру в успех, – сказала слегка ошарашенная Вероника.

Она определенно не ожидала, что ее слова вернутся к ней же в таком контексте.

– А ведь по сути это одно и то же, – продолжала Света, –все сводится к тому, чтобы верить в то, что пока что не можешь потрогать, увидеть или почувствовать. Какая разница…

– Разница есть, – сказала совсем сбитая с толку Вероника.

– В чем? В том, что у успеха тонущих компаний есть очевидцы? Так и у мистических вещей тоже есть очевидцы. И раз уж мы начали сравнивать, то у мистических вещей очевидцев куда больше, чем у успеха безнадежного бизнеса.

Безнадежного бизнеса… Слова прозвучали словно хлыст плети в воздухе. Вероника смотрела на свою подругу, и не узнавала. Ей стало мучительно больно за Нину, и за компанию. И, что самое противное, где-то в глубине души она согласилась со словами Светы.

– Кстати, довольно странно, что у нас мало клиентов, – задумчиво сказала Вероника, стараясь повернуть разговор в более конструктивное русло – у нас очень много положительных отзывов, да и нельзя сказать, что поблизости много похожих организаций.

– А что странного? Просто мы – это уже вчерашний день. Все потихонечку уходят в онлайн, занимаются фрилансом. Ты, кстати, не думала о том, чтобы отдельно от нашей компании предоставлять свои услуги? –спросила Света.

Вероника испытала самую разную гамму чувств. Фриланс звучал довольно хорошо, даже слишком. Агентство забирало себе около 70 процентов всей прибыли. С фрилансом эти деньги безраздельно принадлежали бы ей. Но было одно большое «но». Агентство брало на себя поиск клиентов и гарантировало стабильность, а вот фриланс… Вероника не работала во фрилансе, но знала, что чтобы сделать там себе «имя» нужно долго и кропотливо работать сначала за отзывы, затем за бесценок. Но даже при полной раскрученности ни о какой стабильности не могло быть и речи. А стабильность… Это было то, что стояло в системе ее ценностей куда выше, чем хорошая зарплата. Она максимально не любила неопределенность. Да и начинать свою собственную деятельность было бы надежнее, имея уже какие-то финансовые запасы. А у нее от финансовой подушки была только наволочка. К тому же, здесь была Света и Нина Константиновна. Если бы она ушла из компании и занялась бы индивидуальным предпринимательством, то со всеми этими вещами (и людьми) можно было бы попрощаться. Она не чувствовала, что готова.

– Я не уверена…, – начало было она, но Света ее перебила.

– Да ладно, что тебя тут держит? Уж явно не те копейки, которые наша Нинка тебе скидывает с барского плеча…

Вероника покраснела. Света явно била «не в бровь, а в глаз», подсвечивая самые потаенные мысли самой Вероники.

– А ты сама хотела бы перейти во фриланс? – вопросом на вопрос ответила Вероника.

Света задумалась на время, а затем медленно сказала:

– Не знаю.. Меня преследуют мысли, что я где-то ошиблась жизненной дорожкой. Вот если бы тебе не нужно было думать о деньгах, занималась бы ты тем, что делаешь сейчас?, – спросила она.

Вопрос застал Веронику врасплох. Сначала ее мозг даже не понял, что ее спросила Света, настолько диким ей казалась мысль, что она может не думать о деньгах, а затем ей стало действительно интересно найти ответ.

– Я, наверно, занялась бы рисованием, – мечтательно сказала она, – прошла бы курс и занималась бы этим все свое свободное время. А ты?

– Уехала бы в путешествие с любимым человеком. Мы бы везде побывали и все бы попробовали, – мечтательно сказала Света.

– Сергей выглядит довольно консервативным мужчиной, но уверена, что он разделил бы с тобой твою мечту… Конечно, это не самые полезные мысли когда у нас с тобой завал на работе, и наши доходы оставляют желать лучшего– Вероника едва заметно улыбнулась.

Света бросила на нее быстрый взгляд, что-то сверкнуло в голубизне ее глаз и тут же потухло.

– Так странно, что в твоих мечтах не видишь Андрея, – медленно сказала она.

– Свет, не начинай, – устало отозвалась Вероника, – конечно, он там есть, просто он всегда со мной и я считаю само собой разумеющимся то, что он со мной и в мечтах.

Ну разумеется, Света не могла упустить возможность поддеть Андрея. Веронике совершенно не хотелось развивать эту тему снова. Она устала от этих нападок на любимого ей человека. Света отвернулась к окну, невидящими глазами смотря куда-то вдаль.

– А куда бы ты поехала с Сергеем? – спросила Вероника, желая поменять тему.

– Что? – рассеянно переспросила Света.

– Ну, ты упомянула, что уехала бы с любимым человеком. Куда бы поехала в первую очередь? Не расскажешь?

– Мы…, – начала было Света, а затем густо покраснела, – это секрет.

Вероника перевела взгляд на Светин телефон, которой та все еще прикрывала рукой. Что-то очень много стало секретов. Света, Андрей, непонятный преследователь. Разве ее жизнь не может быть простой и понятной?

В этот момент дверь открылась, и в кабинет зашла Нина Константиновна. Цепким взглядом она оценила платье Светы, ее руку, все еще лежавшую на телефоне, рассеянный взгляд Вероники, который был где угодно, но только не на документах. От нее тут же повеяло холодом.

– Девочки, мне казалось, что мне получилось донести до вас всю серьезность нашей ситуации. Должна признаться, я ожидала от вас более сознательного отношения.

Разочарование буквально пропитывало каждое слово. Вероника тут же уткнулась глазами в свою папку. Взгляд Светы, в свою очередь, снова стал жестким. Она явно была готова сказать какую-то грубость, поэтому Вероника поспешила ответить:

– Мы стараемся изо всех сил. Просто сделали небольшой перерыв. Все-таки нужно иногда отдыхать.

Голос Нины остался таким же холодным.

– Если вы не успеете вовремя, я прямо тебя и попрошу остаться во внерабочее время, Вероника.

Затем она покинула кабинет, не дав девочкам возможность объясниться.

– Еще бы в угол нас поставила, – проворчала Света, – ну надо же, мы не все 24 часа в сутки делаем работу, на которую не подписывались.

– Свет, я думаю, что ты не права. Ты же сама знаешь Нину и нашу ситуацию. Ей сейчас больше некому доверить все это. Ей очень нужно наше понимание, – попробовала вразумить подругу Вероника.

– Хорошо говоришь. Нина любит таких, как ты. Сознательных, готовых работать за идею. О таких очень просто вытирать ноги.

– Да что с тобой сегодня? – удивилась Вероника.

Света помолчала несколько секунд, а затем внезапно смягчилась:

– Ты права, сейчас можно поработать и за идею.

Вероника удивленно уставилась на подругу, не понимая, чем вызвана ее неожиданная смена настроения, и можно ли ей доверять, но Света больше не выказывала резких замечаний ни в сторону Нины, ни в сторону Вероники. По факту, она действительно начала проверять акты, внимательно скользя глазами по строчкам, и фиксируя цифры. Вероника присоединилась к ней. Как ни странно, посторонние мысли ее больше не отвлекали. В кабинете воцарилась тишина на долгое время…

…Девушка потеряла счет времени, и не знала, сколько времени она просидела вместе со Светой, пока не раздался стук в дверь. Она была уверена, что это снова Нина пришла отчитать их за недостаточную продуктивность. Но это оказался Паша.

– Девочки-красавицы, могу зайти?

После ужаса, который Вероника пережила с утра, и морального давления от госпожи директора, его жизнерадостный тон казался чем-то из другого мира.

– Заходи, – сказала она, и Паша тут же оказался в кабинете, держа в руках два стаканчика с кофе.

Он поставил кофе рядом с Вероникой и Светой.

– Ты нас прямо балуешь, – довольно сказала Света, тут же беря в руки свой стаканчик.

Вероника хотела отказаться, но делать это после того, как вчера спокойно ела его пиццу, было бы странным. Сейчас и принимать его подарок казалось неправильным, и не принимать тоже казалось странным. Поэтому она просто бездумно взяла стаканчик, сделав себе мысленную пометку мягко напомнить ему о границах, когда появится случай. Да и поговорить о вчерашнем случае с пиццей тоже было бы нелишним.

– Да, спасибо большое. Света права, ты прямо нас обхаживаешь. Уверена, для тебя это непросто, так как с финансами у нас в компании в последнее время не очень…, – сделала слабую попытку улыбнуться Вероника. Благодарность всегда ей давалась довольно сложно.

– Ерунда, я рад сделать вам приятное, – сказал Паша, польщенный тем, что его усилия оказались оцененными.

Паша внимательно оглядел девушек, задержавшись немного дольше обычного на Свете, явно оценивая ее новый образ. В его глазах мелькнуло что-то, что по мнению Вероники, больше всего было похоже на грусть. Но тут же потухло. Подобная реакция на женскую красоту немного ее озадачила, но она решила не отвлекаться на посторонние мысли.

Задумчиво рассматривая свой стаканчик из под кофе, и стараясь, чтобы ее голос звучал максимально ровно, она спросила Пашу как бы невзначай:

– Паш, а ты же куришь, верно?

– Да, – сказал он, но тут же добавил, – но я планирую бросить. Знаю, что это не очень хорошо для меня. Я уже составил план…

Вероника понимала, что если не остановит его прямо сейчас, то имеет все шансы быть втянутой в разговор на 2 часа, поэтому она просто его перебила, не заботясь об этикете:

– Скажи, пожалуйста, а когда ты курил сегодня, ты случайно не заметил… ничего странного?

Света озадаченно посмотрела на нее. Для Паши вопрос тоже стал очень неожиданным:

– Что ты имеешь в виду под «странным»? – решил уточнить он.

– Ну, что- угодно… Например, может есть какие-то люди… Подозрительные.

Вероника не знала, как подступиться к интересующей ее теме так, чтобы не вызвать ненужных вопросов. Она понимала, что если напрямую скажет, что переживает будто вчерашний странный мужик следит за ней, то ее заставят написать заявление в полицию. А этого ей было лучше избегать. И в то же время ей было важно понять, видел ли кто-нибудь странного мужчину рядом с офисом сегодня помимо нее.

– Да вроде бы нет. Не обращал внимания. А почему ты спрашиваешь? – неуверенно пожал плечами Паша.

Девушка старалась звучать как можно более непринужденней.

– Вчера в новостях рассказывали о том, что маньяк сбежал. Страшновато немного, – сочиняла на ходу она.

– Ну, маньяк не стал бы ошиваться в столь людном месте. Мы же буквально на обочине одной из самых больших дорог, – заключил Паша.

– Наверно, ты прав, – согласилась она, закрывая тему.

Вероника успела пожалеть, что спросила. И правда, а на что она рассчитывала? На то, что Паша с точностью 100 % скажет, что видел вчерашнего светловолосого мужчину в коричневой куртке с цепкими голубыми глазами прямо рядом с их окном ровно в 14:28?? Или, наоборот, что такого мужчины не было? Даже самый внимательный человек не обращает внимание на все сразу. Ей стоило подумать, прежде чем задавать свой вопрос. Она перевела тему:

– Твой кофе очень вкусный. Ты где его взял?

– В кафе сбегал. У меня есть скидочная карта, – сказал Паша.

Вероника хотела спросить что-то еще, но в голове у нее было пусто. К счастью, ей на помощь пришла Света:

– А твои эскизы готовы?

– Да, только чтобы показать их, мне еще потребуется скинуть их на флешку. Принести?

– Да, давай, – с готовностью согласилась Света.

– Но только лучше завтра, – поспешила добавить Вероника, – наш перерыв уже заканчивается.

– Ничего страшного, Нина может и подождать, – неожиданно раздраженно сказала Света.

Теперь уже Вероника смотрела на подругу, удивленная ее очередной вспышкой внезапной злости в сторону Нины Константиновны. Она больше не сомневалась, что между ее подругой и директором явно что-то произошло. Паша, видимо, разделял мысли Вероники, потому что тут же стушевался:

– Мне тоже пора. Завтра обязательно заскочу к вам, покажу эскизы, – немного виновато сказал он.

Дверь за ним закрылась и кабинете воцарилась немного неестественная тишина.

– Свет… – начала было Вероника.

– Не хочу об этом говорить, – тут же обрезала Света, даже не дослушав конец вопроса, а затем уже совсем другим тоном спросила, – лучше ты сама расскажи, а что там с маньяком? Почему ты подумала, что он может нам угрожать?

Вероника не стала давить на Свету. На несколько секунд она задумалась, стоит ли делиться утренним происшествием с подругой. Затем она вспомнила, насколько доброжелательно ее подруга отреагировала на желание блондина подсесть к ней, и решила, что будет лучше не делиться этими вещами, чтобы снова не слушать лекцию о том, как ей тратить свою молодость.

– Да ерунда, наверное. Надумала лишнего.

Света обеспокоенно посмотрела на нее, и у Вероника почувствовала себя словно под лучами прожектора. В отношениях со Светой она часто испытывала довольно редкое для нее чувство, которое она сама называла «чувство замеченности» или «увиденности». Как будто Света видела чуть дальше, чем те роли, которые Вероника исполняла, замечая ее в чем-то настоящем и живом… Это задевало какие-то очень глубокие струны ее души, одновременно воодушевляя и смущая ее. Для нее было в новинку то, что люди стремились изучить и понять ее, а не переделывать под себя или жить иллюзиями о ней. Не то чтобы такой опыт был для нее прям совсем нов… В сознании возник образ ее бывшей подруги, и она прогнала его легким движением головы, заставляя себя вспомнить где она находилась.

Света все не сводила с нее тревожного взгляда, поэтому Вероника уже напрямую предложила им вернуться к работе. На мгновение ей показалось, что та не согласится и снова потребует объяснений, но этого не случилось. Она всего лишь согласно кивнула, и склонилась над документами.

Как ни странно, у Вероники получилось погрузиться в мир цифр, и посторонние мысли больше не отвлекали ее. Видимо, проговорив свои опасения, и получив от Паши какое-никакое опровержение того, что неизвестный был рядом с офисом, она действительно помогла себе справиться с тревожностью.

Остаток дня девушки провели в полной тишине. Единственным результатом их интенсивной работы за этот день стало абсолютно четкое понимание того, что у них нет ни единого шанса успеть проштудировать все документы до окончания срока. Вероника так устала за этот день, что не могла даже толком расстроиться от этого факта.

По традиции девушки вышли вместе. Вопреки всем законам биологии, Света снова совершенно не выглядела уставшей. Она была больше какой-то взбудораженной или воодушевленной. Вероника отдала бы все, чтобы узнать какой источник бесконечной энергии у ее подруги, но даже эта мысль не особо задерживалась в ее туманном от усталости сознании.

– Сегодня я пешком, – устало сказала Вероника.

Света задумчиво посмотрела на нее.

– Может, тебе денег подкинуть? – предложила она.

На мгновение Вероника захотела согласиться. Деньги бы действительно решили сейчас какую-то часть проблем, но затем она вспомнила о материальном достатке самой Светы. Они работали в одной конторе, и Света получала не больше, чем она сама, а ее муж Сергей работал обычным менеджером. По всем критериям Свете самой нужно собирать каждую копейку, и Вероника не могла позволить себе забирать последнее. Она понимала, что это не ее задача – считать чужие деньги, и что Света сама берет ответственность за то, что предлагает, но все же не почувствовала себя готовой принять такой подарок.

– Нет, спасибо, – хриплым от усталости голосом ответила Вероника.

– Уверена? – переспросила подруга.

– Да.

Света еще раз взглянула на нее, явно размышляя о чем-то, а затем сказала:

– Ну хорошо, тогда до завтра.

– Да, пока, – безжизненно уставшим голосом откликнулась Вероника

Света поспешила к остановке, оставив ее одну. Оказавшись в одиночестве, Вероника почувствовала себя неуютно. Ее мысли переметнулись на встреченного утром незнакомца. Она видела его этим утром, она видела его днем, и, были все основания полагать, что увидит сейчас. Встречаться с ним не хотелось, поэтому она взяла свой телефон. Номер Андрея нашелся довольно быстро, но что-то удержало ее от того, чтобы нажать на кнопку «Звонок».

Вероника нервно закусила нижнюю губу размышляя над тем, что она ему скажет. Что ей страшно? Что ей кажется, что за ней следят? Что она соскучилась по нему? Все это казалось чем-то неадекватным в их осложнившихся отношениях.

«Ну ладно, побуду неадекватной» решила она и все же нажала на «Звонок».

В телефоне вместо гудков была какая-то неестественная тишина.

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети» наконец выдал результат ее усилий телефон. Подавив желание разбить телефон об стенку, она неосознанно начала стучать пальцами по себе. Ее просто разрывало от злости на саму себя. Почему она не подумала об этом заранее и не предупредила Андрея? Сейчас бы была освобождена от этой неловкой ситуации. А так, получилось, что она решила все в самый последний момент, и вот результат. И что ей теперь делать? В отчаянии она набрала номер Андрея еще раз, не зная, на что надеясь. Результат ожидаемо оказался аналогичным.

Вероника почувствовала, как в ней нарастает отчаяние. Вот так стоять и ждать, пока Андрей включит телефон было не самым лучшим вариантом. Света уже ушла. Денег на автобус уже не осталось. Она совершенно не хотела тащиться домой в гордом одиночестве, но, похоже, выбора у нее не оставалось.

Решив в таком случае не тянуть с неизбежным, она пошла быстрым шагом. Но не успела она пройти и 100 метров, как услышала:

– Вероника! Подожди!

Девушка обернулась и увидела спешащего к ней навстречу Пашу. Она бы никогда не призналась в этом даже самой себе, но такой радости увидеть его она не испытывала, пожалуй, никогда.

– Прости, пожалуйста, я немного опоздал. Там пришлось дожидаться обновления системы. Ты не сильно расстроилась? – чуть задыхаясь, сказал он.

– Почему я должна расстраиваться? – озадаченно спросила Вероника.

– Ну да, это всего 5 минут задержки. Правда не сильно, – тихо бормотал парень, как будто больше успокаивая себя.

– Паш, что происходит? Я думала, мы договорились, что мне не нужна компания. У меня есть Андрей, – напомнила девушка.

Ее недовольство было напускным, больше для вида, и она была уверена, что это видно невооруженным взглядом, но Паша заметно смутился.

– Так ты же сама попросила проводить тебя – в недоумении сказал ей Паша.

– Когда? – не поняла Вероника.

– Дык, сегодня утром. Ты прислала сообщение – ответил парень.

Вероника посмотрела на него, пытаясь понять что это за шутка, но он выглядел совершенно серьезным.

– Я ничего не присылала, – в замешательстве сказала она.

Она была уверена в этом. С другой стороны, сегодня утром она действительно думала о том, что идти в одиночестве – не самый лучший вариант для нее. Могла ли она правда просто забыть, что отправляла Паше сообщение? Она тут же отбросила эту мысль. Забыла-не забыла. Номера его у нее не было в любом случае. У нее участилось сердцебиение. Ей определенно не нравилось то, что странные события продолжались. Еще больше ее озадачивало то, что неизвестный делал вещи, которые по какой-то причине были удобны ей самой.

Может, это какой-то поклонник, который в такой форме пытается выразить свою расположенность к ней? Ну тогда это определенно должен быть какой-нибудь поклонник-сталкер. Чтобы знать, что она забыла обед, нужно очень внимательно за ней следить. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание.

Хорошей новостью было то, что можно будет попробовать что-то узнать по номеру отправителя. Она терпеливо ждала, пока коллега найдет сообщения, но он как-то очень долго рылся в телефоне, явно все больше и больше нервничая.

– Ну что там? – в нетерпении спросила девушка.

– Они были тут… Я точно помню. Они были… – еле слышно бормотал парень.

Сердце Вероники ухнуло вниз. Голова закружилась. Растерянное лицо Паши говорило само за себя – он не врал. Но ради всего святого, кому понадобилось вот так играться с ней? И, самое главное зачем?

–Я верно понимаю, что ты не можешь найти сообщения? – наконец подытожила девушка.

– Кажется… Да, – ответил в конец растерянный парень.

– Понятно, – только и ответила Вероника.

– Рыжик, почему кто-то мог отправить сообщение от твоего имени? – в глазах коллеги было самое настоящее беспокойство за нее.

Кровь стучала у нее в ушах, заглушая остальные звуки. Будь у нее чистая совесть, она бы, наверно, поделилась с Пашей историей о прожигающем душу взгляде и о странном мужчине, который почему-то хочет с ней поговорить, но Вероника, к своему сожалению, была не той, кто мог легко позволить себе открытость. Во всяком случае, до того момента как сама не разберется со своими делами до конца.

– Паш, прости. Я совсем забыла. Это я тебе написала, а потом решила удалить до того, как ты прочитаешь. Кто же знал, что ты так быстро среагируешь.

Плечи мужчины заметно расслабились, и он облегченно выдохнул:

– А я напугался уже. Начал думать черт знает что.

– Да я сама напугалась. – как можно непринужденней рассмеялась девушка, у которой на самлм деле темнело перед глазами от тревоги.

– Может, тебе пропить курс витаминчиков, чтобы память укрепить? Сейчас весна в конце концов. Витаминов не хватает… – осторожно поинтересовался коллега.

– Да, это полезное дело. Спасибо, что заботишься. И на всякий случай, в следующий раз как я напишу тебе зайди, пожалуйста, ко мне чтобы напомнить о наших договоренностях, а то и правда начинаю все забывать. Глупо получилось.

Паша на мгновение задумался:

– То есть, получается, тебе не нужно, чтобы я тебя проводил?

На этот раз смутилась уже она.

– Вообще-то я и правда была бы очень благодарна.

Она жестом показала, что готова следовать, но он встал перед ней, не давая ей и шагу ступить:

– Что у тебя происходит? Ты странная какая-то стала. То погоняешь, то приглашаешь. То пишешь, то удаляешь.

Вероника вся сжалась под его обвиняющим взглядом. Было как-то даже немного необычно видеть всегда мягкого и заботливого коллегу таким…напористым.

– Ну удалила, и удалила. Не хотела тебя тревожить, думала, что спокойно справлюсь. А сейчас получается, что ты все равно идешь в мою сторону, да и темнеет уже.

Ее доводы показались ему логичными. Во всяком случае звучали в ее характере.

– Эх ты, пока не припрет, помощи не попросишь. Может, тебе денег одолжить?

Уже второй раз за день ей приходило такое предложение, но если в случае со Светой она дала себе хотя бы несколько секунд подумать, то в случае с Пашей она наперед знала ответ еще до того, как он окончил вопрос:

– Не стоит. Благодарю, – сухо сказала она.

Парень недоверчиво покосился на нее, но настаивать не стал. Его удивляло, как настолько закрытый человек как Вероника в принципе смог найти себе пару.

– Тебе нужно больше отдыхать, и пропить курс витаминов. Вот увидишь, тебе полегчает.

– Угу, – равнодушно откликнулась девушка.

– Тебе не холодно? – заботливо поинтересовался он.

– Холодно, – нехотя подтвердила девушка.

Паша снял с себя свою куртку и протянул ей. Его помощь оказалась очень кстати. Не смотря на то, что она пробыла на улице всего ничего, она успела отчетливо озябнуть. Что-то похожее на благодарность вспыхнуло, и погасло в ее усталом теле.

– Я так рад, что ты обратилась ко мне. А я уж думал, ты до конца времен будешь меня сторониться. А я… Я же ничего плохого не замышляю, – воодушевленно тараторил парень.

– Угу, – подтвердила девушка.

– Я бы еще понял, если бы я имел корыстные цели, или как-то вредил.

Вероника почувствовала, как бессмысленная Пашина болтовня отнимает последние силы. Отвечать на это ничего не хотелось. Не было сил его разубеждать, не было сил с ним соглашаться, даже не было сил просто хоть как-то поддерживать этот разговор. Ее сознание временами уплывало, пропуская большие объемы информации, которой щедро кормил ее парень. Его куртка согревала, и ее начала окутывать небольшая вялость. Девушка чувствовала себя, как будто она была в каком-то коконе, в котором ей было очень комфортно. Ей совершенно не хотелось вылезать оттуда в этот холодный и опасный внешний мир.

– Ой, да ты почти спишь. Почему ты так поздно заканчиваешь в последнее время? – глядя ей в лицо, заботливо сказал Паша.

– Нине нужно, чтобы мы показали со Светой чудеса человеческих возможностей – зевая, сказала она.

– Наша Нина – просто монстр. Совсем замучила девочку, – с нежностью сказал Паша.

Вероника растерянно улыбнулась, чтобы выдать хоть какую-нибудь реакцию на его слова. К счастью, Паше оказалось ее достаточно, и он продолжил свою болтовню, а Вероника снова начала проваливаться в какое-то отрешенное состояние.

–Вероника, так кто это?

– Что? – вынырнула из своего забытья девушка.

– Вон мужик какой-то на тебя смотрит… Кажется, мне знакомо его лицо… Погоди, так это тот самый?

Вероника рассеянно начала вертеть головой, чтобы понять, о ком говорил Паша, и к своему ужасу увидела того самого светловолосого мужчину, на которого натолкнулась сегодня с утра. Он и не думал прятаться, совершенно беззастенчиво рассматривая ее. На мгновение их взгляды встретились, и она увидела, что на его лице застыло все то же выражение, что и утром. Какое-то грустное и смертельно усталое. Ее сердце забилось быстрее. Она почувствовала себя загнанной. Что ему было надо от нее? Зачем следит за ней? Она снова кинула взгляд на незнакомца. Он стоял расслабленно. В нем не чувствовалось угрозы. И все же,о на не понимала, что ему нужно. И само непонимание рождало внутри страх и желание защищаться. Она неожиданно взяла руку Паши, и сказала ему:

– Обними меня.

– Что? – переспросил он.

– Обними меня. Пусть думает, что мы пара.

– Но зачем? Ты все-таки его знаешь?

– Н-нет, но это обычно работает – ответила девушка.

Паша неуверенно обнял ее за плечи, но она сама взяла его руку и положила ее себе на талию. Она тут же почувствовала холод от его ладони даже сквозь толщу одежды, и ей пришла мысль, что ему куртка была нужнее, чем ей. И почему она не задавалась вопросом, на какие жертвы он идет, оказывая ей свои знаки внимания? Не говоря ни слова, она сняла с себя его куртку, и накинула на него.

– Ты чего делаешь?

– Ты весь замерз. Грейся.

– Я же для тебя…

– Давай ты помолчишь, а? – почти умоляюще попросила девушка. Ее нервы были на пределе, и ей совершенно не хотелось пререкаться с Пашей.

Она бросила мимолетный взгляд на светловолосого мужчину. Он пронзительно смотрел на нее. Что-то в этом взгляде непонятным образом тронуло ее, и какое-то щемящее чувство распространилось по телу, заставляя ее на мгновение задержать дыхание.

Она посмотрела на Пашу. Его щеки были непривычно розовыми. «Должно быть, начал потихоньку согреваться. Как бы не заболел, бедняга» с удовлетворением заметила девушка.

– Смотри, он сам ид… – сказал Паша, но осекся, поймав недоброжелательный взгляд девушки.

В предупреждении не было никакого смысла, потому что Вероника заметила незнакомца даже раньше. Блондин оказался перед ними быстрее, чем они рассчитывали. Не то чтобы он бежал, но ноги его сами по себе были длиннее, поэтому и шаг у него был быстрее. Продолжая буравить Веронику взглядом, он сказал:

– Мы должны поговорить. Всего лишь несколько минут. Пожалуйста.

Вероника хотела грубо ответить на автомате. К ней не в первый раз лезли непонятные личности, и девушка приучила себя не показывать страх при разговоре с такими. Но грубые слова так и не сорвались с языка. Она вдруг заметила детали, которые не видела до этого. Например, залегшие синяки под глазами, показывающие, что со сном блондин был на «Вы». Его светлые волосы казались чуть темнее из-за того, что их, скорее всего, давно не мыли. Но самое главное – это были его глаза. Какие-то честные, невинные, и такие… знакомые? Она еще раз внимательно посмотрела на мужчину, и в очередной раз убедилась в том, что никогда не видела его раньше. Может, она могла видеть его брата или другого родственника где-нибудь?

От созерцания белобрысого ее отвлек голос Паши:

– Он снова тебе докучает?

Вероника удивленно посмотрела на Пашу. Она не сразу вспомнила, что была не одна. В голосе коллеги звучала неприкрытая враждебность. В карих Пашиных глазах поблескивали совсем недобрые огоньки. Каким-то третьим чувством девушка поняла, что если сейчас скажет «да», то Паша действительно накинется на белобрысого.

Она снова перевела взгляд на незнакомца. Он не обращал никакого внимания на ее спутника, продолжая буравить ее взглядом в ожидании ответа.

– Нет, не докучает, – неожиданно для себя сказала девушка.

– Тебе лучше уйти, – снова угрожающе сказал Паша, смотря в глаза блондину.

Вероника была уверена, что тот не послушается, но он действительно развернулся, и ушел.

– Если он будет тебе докучать, ты в любой момент можешь звонить и звать меня. Обещаю, я буду тебя защищать, – сказал Паша.

– Спасибо, – механически проговорила девушка.

Удивительным было то, что Паша произнес ровно те слова, которые ей было так нужно услышать. Еще с утра она отдала бы все, чтобы больше не встречаться со странным сталкером. Но сейчас, когда она все-таки услышала эти слова… Они не дали ей удовлетворения. Вместо этого она почувствовала странную досаду и пустоту.

Совсем скоро они уже подходили к ее дому.

– Паш, спасибо. Мой дом уже в двух минутах, дальше я могу и сама.

– Всегда обращайся. Мне очень понравилось беседовать с тобой. И, если вдруг что, тоже обращайся – бодро сказал парень.

Он убрал руку с ее талии, которую даже не пошевелил за все время их прогулки. Вероника с удивлением почувствовала как ей стало непривычно холодно в этом месте. Ткань от ее рубашки оказалась немного влажной.

– Спасибо, – сказала Вероника, – …будь осторожен, когда пойдешь обратно.

– Осторожность – мое второе имя, – улыбнулся парень, вдохновленный ее заботой.

Паша собрался идти обратно.

– До встречи? – спросил он.

– Да, давай, пока, – согласилась она.

Затем она пошла к дому, но внезапно остановилась. Постояв в нерешительности несколько секунд, она завернула в аптеку.

– Добрый день, – сказала она.

Пожилая продавщица равнодушно оглядела ее, не ответив.

– Что у вас есть для улучшения памяти и концентрации внимания? – смущенно спросила Вероника.

Ответом ей был жест, указывающий на один из отделов. Она подошла к прилавку, и ее глаза разбежались от огромного ассортимента разных средств.

– А что… Самое дешевое и отпускается без рецепта? – сглотнув комок в горле, спросила девушка.

Продавщица указала на одно из средств, и Вероника вмиг поняла, что с памятью и вниманием она поработает как-нибудь в другой раз.

– Спасибо. До свидания, – вежливо сказала она. Продавщица только кивнула головой.

Девушка вышла из аптеки с чувством раздражения. «Как же неприятно сидеть без денег» со злостью подумала она. Затем он направилась домой, настраиваясь на встречу с Андреем. При мысли об Андрее, уже знакомая тревога разлилась по ее телу. Она решила, что если Андрей дома, то она обязательно спросит его о том, куда он уходит по вечерам.

К ее облегчению, Андрей был дома, но он уже спал. «Должно быть, у него был тяжелый день» подумала Вероника. Она наскоро приготовила себе обед на следующий день, приняла душ и пошла спать.

Аккуратно поправив одеяло, так, чтобы полностью укрыть своего любимого, она легла сама. Волна облегчения прошлась по всему телу. До этого момента она даже не осознавала, насколько устала.

Она закрыла глаза, уверенная, что уснет просто мгновенно, но сон все не приходил. Вместо этого в ее сознании возникли грустные и чего-то ждущие глаза незнакомца, рождая в ее теле волны толи возбуждения, то ли тревоги. Этот взгляд проникал глубоко в душу и словно молил о чем-то, чего она не понимала. Это лишало ее покоя. Она злилась на себя, злилась на незнакомца, злилась на весь мир, но воспоминания не отпускали. Уснула она только под утро.

Глава 4

Последующие несколько дней были на удивление похожи друг на друга, и поэтому сливались для Вероники в одно сплошное туманное месиво. Подъем, душ, макияж, дорога на работу, мотивационная речь Нины о том, как ей нужна их сознательность, сроки, в которые невозможно уместиться, странное поведение Светы, нелепые попытки Паши установить контакт, дорога домой. И затем все снова по кругу. Неприятное чувство, что за ней следят, к ее счастью, больше не повторялось.

Но зато она постоянно замечала настойчивое внимание странного блондина. Вероника приучила себя внимательно осматривать местность, и, если замечала уже знакомую светлую шевелюру, меняла маршрут. В результате дорога до работы занимала больше времени, но зато не было неприятных встреч. Как ни странно, это внимание перестало ее пугать. Последняя встреча с блондином что-то поменяла внутри нее, и страх куда-то исчез. Но, разумеется, это не значило, что она собиралась идти у него на поводу. В любом случае, если бы странный преследователь действительно планировал бы нападение то, скорее всего, к этому времени уже бы напал. Да и обезоруживало то, что тот даже и не пытался прятаться.

С Андреем она так и не смогла поговорить, и это тревожило ее. Каждый раз, когда она приходила домой, его либо не было, либо он уже спал. Вероника не хотела думать о том, что Андрей ее избегает. Она предпочитала все сваливать на нелепую случайность, но тревога внутри сильно росла.

Девушка строила большие планы на выходные, надеясь провести с ним время и наконец-то поговорить по душам, но на пути у ее планов возникло препятствие с именем Нина…

– Вероника, я могу попросить тебя остаться еще на выходные? – с надеждой спросила Нина Константиновна.

– Боюсь, что у меня уже есть планы, и я не смогу, – поспешно сказала Вероника. Она подозревала, что этим все кончится, и поэтому была готова..

Нина Константиновна чуть покраснела, но все равно сказала:

– Я понимаю, что у тебя могут быть свои планы, и все же я бы попросила тебя остаться. Я бы очень оценила это. Если я отправлю отчет с ошибкой, то нам грозит немалый штраф, который мы сейчас не можем себе позволить. Это скажется на всех нас, в том числе и на тебе. В самом худшем варианте мы просто обанкротимся.

– А какой лучший вариант?

– В лучшем варианте, я отправлю правильный отчет и мы продолжим работать.

– А какой-нибудь из вариантов включает в себя денежное вознаграждение? – подняла одну бровь Вероника

Нина Константиновна заметно замялась.

– Разумеется, денежное вознаграждение предусмотрено, но сначала нам нужно встать на ноги. Можешь мне поверить, я не забываю тех, кто был со мной и в тяжелые времена.

Вероника скривилась. Деньги ей были нужны срочно.

– Я подумаю, – сказала она, уже зная, что согласится.

Окружающие ее люди часто думали, что она была равнодушной ко всему, но это была не совсем правда. Судьба компании была ей совершенно небезразлична. Она искренне любила свою работу и искренне желала компании выйти из кризиса. Разумеется, она не смогла бы остаться в стороне, когда от нее что-то действительно зависело.

– Спасибо большое, – взгляд Нины стал очень теплым.

– Нина Константиновна, могу я получить свой аванс чуть раньше? – тут же спросила Вероника, вспомнив о плачевном состоянии своего кошелька и о том, что она тратила больше, чем могла себе позволить в последнее время.

– Я посмотрю, что мы можем сделать. Я постараюсь тебе помочь, – ответила директор…

…Когда уже через 10 минут Вероника пересказала Свете свой разговор с Ниной, та даже не подняла на нее взгляд, просматривая что-то в телефоне:

– Не забудь после смены заскочить ко мне домой. Мне бы полы помыть, а у меня маникюр, – будничным голосом сказала она

– Твоя ирония тут неуместна, – скачающе зевнула Вероника.

– Вероника, ну так нельзя. Ради каких таких высоких идей ты идешь на такие жертвы?

Вероника задумалась, и затем совершенно серьезно ответила.

– Знаешь, Свет, я бы не назвала это жертвой. Мы работаем на общее дело, и от вклада каждого из нас зависит судьба компании.

– У тебя случайно нет бабушки или дедушки? – прищурила глаза Света.

Вероника почувствовала как у нее пересохло горло и забилось сердце, когда она пыталась понять, нет ли у этого вопроса двойного дна. Могла ли Света действительно что-то знать о ее прошлой жизни в приюте? Спрашивала ли она это намеренно, чтобы увидеть реакцию? Но Света выглядела спокойной. Было похоже, что вопрос все же был довольно невинным.

– Нет, я их не знала, – как можно нейтральней ответила Вероника.

– Странно. Потому что тебе присущи черты, свойственные советским людям. Те чинили старые и полностью убитые вещи десятилетиями, не смотря на то, что было бы проще и даже выгоднее купить новые. Это люди, которые жили во время дефицита, они пережили войну. Их жизнь сделала такими. А у тебя какая история? Почему ты так цепляешься за эту конторку? Может, ты просто трусиха?

Последнее предложение Света сказала намеренно резко, пытаясь вывести ее на эмоции, но Вероника не испытала злости. Самое большое чувство, которое она испытала – было облегчение. Советсткие бабушка и дедушка… Предположение было настолько далеко от правды, насколько это вообще возможно. А что по поводу трусости… Возможно, Светины обвинения были вполне оправданы. Ее и правда не привлекала другая жизнь. Ей не хотелось авантюр, ей не нужен был адреналин и новизна. Все, чего она хотела – это стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Ей было все равно, как это называть: трусостью, закостенелостью, консерватизмом или просто практичностью.

– А меня интересует, почему ты не цепляешься за нее. В свое время ты была человеком, который помог мне поверить в это место. Ты помогала мне, мотивировала меня, и заставляла поверить, что я найду здесь свой дом. Что поменялось?

Света сморщила свой хорошенький носик, словно ей принесли наполовину сгнившее блюдо:

– Просто повзрослела и многое поняла, – туманно ответила она, задумчиво проведя пальцем по своим идеально накрашенным губам.

На ее телефон пришло сообщение, и она тут же кинулась смотреть его.

– Кто тебе там все пишет? – удивилась Вероника.

– Так, один знакомый, – уклонилась от прямого ответа подруга.

– Не расскажешь? – полюбопытствовала Вероника.

– Да так, там ничего интересного, – уклончиво ответила Света.

Было очевидно, что там определенно есть что-то очень интересное, судя по горящим Светиным глазам, но Вероника расспрашивать не стала. Она не без основания полагала, что чем меньше она лезет в личные дела других людей, тем меньше они лезут в ее личные дела, и она определенно бы предпочла, чтобы другие люди не рыскали в посиков скелетов в шкафу. Пусть даже речь шла о Свете.

– Ник? – внезапно спросила Света.

– Да?

– А ты веришь, что у человека есть родственная душа?

– В каком смысле? – не поняла Вероника.

– Ну, в смысле люди как половинки, и где-то ходит человек, который подходит именно тебе, и никому больше, – пояснила Света.

– Мы сейчас про мужчин говорим? – на всякий случай поинтересовалась Вероника.

– Да, – подтвердила Света и наконец посмотрела на нее.

Вероника подумала, что сейчас будет очередной длинный разговор о том, какой Паша классный, но Света, казалось, спрашивала для себя. Взгляд ее голубых глаз был направлен вдаль и лицо было расслабленным. Почему-то в ней отчетливо чувствовалась грусть, хоть она и старалась не показать этого.

– Знаешь, я не очень в это верю, – сказала Вероника, – я считаю, что люди рождаются целыми, а не половинчатыми, и в течение жизни они могут встретить, самое большое – это человека со схожими интересами. А так, вся эти мистика про родственные души – это не больше, чем красивая сказка. Это прикольно, интересно, волнительно, и совершенно не связано с реальностью.

– Когда ты успела стать такой сухой и циничной? – тихо спросила ее Света, – в мире много чудес.

– Разумеется, – деловым тоном ответила Вероника, – и самое главное чудо – это встретить человека, который имеет те же ценности, что и ты. Это вполне возможно, но все же называть его единственным и неповторимым не стоит.

– А что же ты тогда не принимаешь ухаживания Паши если не считаешь Андрея единственным и неповторимым?

Вероника вздохнула. Все-таки рано она радовалась. Снова эти придирки к Андрею. Пытаясь уйти от ответа, она спросила:

– У меня встречный вопрос. Почему ты так не любишь Андрея? Почему все время стремишься найти ему замену? Разве девушка не должна быть верной своему мужчине?

На этом моменте Света еле заметно вздрогнула.

– Потому что вы уже 2 года вместе, а еще не женаты, и потому что я редко вижу тебя счастливой. Ты знаешь, что по статистике чем дольше пара встречается, не оформив свои отношения, тем меньше вероятность у нее все-таки в конце концов дойти до ЗАГСа. Мне мой Сергей сделал предложение на 3-й месяц нашего знакомства… А твой Андрей просто пользуется тобой, в то время как ты боготворишь и защищаешь свои отношения.

Света говорила спокойно, но в то же время ее голос был немного громче обычного, словно она боялась, что Вероника начнет перебивать ее.

На несколько мгновений она остановилась, а затем тихо добавила:

– Извини.

Вероника понимала, что ей совершенно необязательно отвечать на это. Они разговаривали об Андрее уже много раз, и Света уже знала все, что она думает об этом, но внезапно ей вспомнилось его невинное спящее лицо, которое она наблюдала с утра, и как ей до дрожи хотелось дотронуться до него.

– Знаешь, я просто знаю, какими могут быть мои отношения с ним. Мы были очень счастливы в начале отношений. Андрей совершал для меня настоящие поступки. Это очень меня радовало. И да, сейчас мы проходим свой кризис, но он у всех бывает. Мы уже давно вместе. Не стоит ожидать от отношений той же свежести и волнения, что и в начале. Кризисы – это естественный процесс. Но они проходят, если люди достаточно сильны и наполнены верой в свои отношения. Не стоит терять что-то настоящее только потому что оно перестало быть сладким, – понизив голос, задумчиво ответила Вероника.

– То есть, ты живешь надеждой на то, что что-то когда-нибудь изменится, и станет таким как было? – уточнила Света.

Вероника не нашлась, что ей ответить. Ей самой ее ответ показался вполне достойным. Жизнь – это не всегда коробка леденцов, и взрослые люди должны понимать, что отношения – это тоже работа, а не только радость и цветочки. Но Света очень хорошо ей подсветила тот момент, что она живет надеждой на будущее, а не настоящим. А в настоящем она не счастлива. Где та тонкая грань между верой в свои отношения и жертвенностью? Вероника смущенно закашляла, чтобы заполнить тишину.

– А для тебя твой муж Сергей – это родственная душа? – решила она перевести стрелки, чтобы защитить Андрея от нападок.

Света замолчала надолго. Вероника ждала и ждала ответа, но Света смотрела в стену, явно не видя ее.

– Я не знаю, – ответила она наконец.

– Понимаю, – просто откликнулась Вероника.

Между ними снова воцарилась тишина, которую через несколько минут все-таки разрядила Света.

– Мне просто интересно, разве мир не должен быть простым и понятным? Разве то, что отношения становятся сложными – не показатель того, что-то идет не так?

Она говорила это тихо, и как-то грустно. Вероника не знала, что ответить. Света изъяснялась очень витиевато, и ей сложно было понять, что именно она имеет в виду. Говорит ли она о том, чтобы бросить Сергея потому что что-то стало сложным? Или просто рассуждает на абстрактные темы, ничего не имея в виду? А, может, намекает на Веронику с ее упрямством не принимать ухаживания Паши, а держаться за ее собственные отношения с Андреем, которые стали сложными?

– Я не знаю, Свет, – беспомощно сказала Вероника, – единственное, что я могу тебе сказать – это то, что когда что-то вдруг стало сложным и непонятным, то я рядом.

Почему-то взгляд, которым наградила ее подруга, был полон грусти.

Глава 5

В выходные Вероника была единственным человеком, который пришел в офис.

Дорога до работы не принесла новых тревог. Никаких взглядов, нападений или других приключений, за исключением того, что у нее треснул каблук. Оценив повреждение, Вероника поняла, что еще какое-то время ее обувь продержится, но лучше начать подыскивать замену в ближайшее время.

Нина выдала ей персональный набор ключей, чтобы она спокойно могла зайти и выйти, и Вероника удобно устроилась в своем кабинете, отчаянно надеясь, что на этом вопрос с отчетами будет решен. В любом случае, она решила не терять выходные и написала Андрею с предложением выбраться куда-нибудь после работы. Пару часов от него не было ответа, но затем он все же ответил, что ему нравится идея, и он согласен.

Она собиралась закончить работать в 6 часов вечера, но в 5 часов Андрей сам написал. У него появились какие-то дела по работе, и встречу пришлось отменить. В груди расползалась горечь, но Вероника не стала обращать на это внимания, успокоив себя тем, что сейчас всем нелегко. Доработав до 7 часов вечера, она вышла из офиса.

Так как было еще не темно, она приняла решение все-таки прогуляться по лесопарку, как и планировала с Андреем. Это было не самое разумное решение, учитывая, что у нее треснул каблук, но ей уж очень хотелось привнести в свою жизнь немного радости. Она наскоро оделась, закрыла офис, и направилась в сторону лесопарка.

Оказавшись в парке, она с наслаждением выдохнула, радуясь тому, что самые настоящие удовольствия в этой жизни все-таки бесплатные. Парк был очень ухоженным и красивым. На деревьях уже начали набухать первые почки и в воздухе стоял приятный запах свежести и чего-то сладковатого. Сегодня здесь было многолюдно. Кто-то гулял с собакой. На скамеечке какие-то влюбленные самозабвенно целовались, забыв обо всем. Кто-то катался на велосипеде. Вероника начала неосознанно улыбаться, радуясь своему решению все-таки выбраться, а не работать до посинения. Когда она в последний раз позволяла себе такое?

Лесопарк представлял собой собственный маленький мир, который никаким образом не пересекался ни цифрами, ни с маркетингом, ни с тревогами, и в этом было его абсолютное очарование. Вероника испытала легкую грусть от того, что сегодня она здесь одна, а не с Андреем. Ей бы очень хотелось разделить с ним эти мгновения.

Маленькая собачка породы чихуа-хуа, завидев Веронику, начала неистово лаять, и хозяйка еле удержала свою питомицу.

– Извините, пожалуйста. Не знаю, что с ней. Обычно она очень воспитанная – чуть краснея, сказала она.

– Ничего страшного. Как ее зовут? – легко улыбнулась ей Вероника.

– Зена, – сказала хозяйка, любовно поглаживая свою малышку по голове.

– И правда, королева войнов, – усмехнулась девушка.

Более неподходящего имени было сложно найти.

Собачка изо всех сил вырывалась и стремилась показать, какой у нее грозный голос. Хозяйка краснела пуще прежнего, и Вероника поспешила отойти от них, чтобы не провоцировать животное. Только оказавшись на приличном расстоянии, маленькая «королева войнов» успокоилась. Девушка же продолжила свою прогулку, наслаждаясь спокойной атмосферой лесопарка. Ей нравилось, что хоть тут она может никуда не спешить.

Оценив местность, она обнаружила, что левая половина парка была куда более людной, чем правая. Это вызвало в ней удивление потому что в левой стороне не было ничего особенного, что могло бы вызвать повышенный интерес. Решив, что тишина ей предпочтительней, она пошла по правой стороне. И уже через несколько метров поняла причину того, почему людей здесь было меньше.

Прямо поперек дороги стоял мужчина лет 40-50. Он был грязным, заросшим и напоминающим бомжа. Его куртка была распахнута, и во внутреннем кармане Вероника заметила большое количество каких-то листовок. Он караулил прохожих и буквально накидывался на них, пихая листовку в руку, что-то попутно бормоча. Люди явно были не в восторге от такого взаимодействия, и многие заметно ускоряли шаг, чтобы избежать встречи со странным субъектом.

«Какой-то очень агрессивный маркетинг» озадаченно подумала Вероника.

Она остановилась, наблюдая за этой картиной. Лицо мужчины было осунувшимся, и каким-то пустым, одежда небрежной. Что-то не было похоже, что он промоутер.

Чуть нахмурившись, девушка пошла навстречу мужчине. Уже на подходе, ей в нос ударил узнаваемый запах немытого мужского тела, и она инстинктивно сморщилась. Его глаза рассеянно скользнули по ее лицу, и он потянулся на новой листовкой.

– Прошу вас, скажите, вы видели эту девочку?

Вероника взяла листовку. Там на нее смотрело довольно смазанное изображение худенькой девочки лет 8-10, явно напечатанное на дешевом принтере. Ее голубые ясные глаза светились радостью и задором, которые свойственны только детям. Надпись на листовке гласила «14 марта пропал ребенок. Ушла в школу, и не вернулась. На ней была голубая куртка, белая резинка в виде орхидеи, черные ботинки и большой розовый портфель с изображением русалочки. Всем, кто знает о ее местоположении, позвонить по номеру…».

У Вероники пошли мурашки от увиденного. Нет никакого секрета, что люди постоянно пропадают, и подобные объявления можно встретить в любом городке, вне зависимости от масштаба или развитости инфраструктур. И все же, было что-то особенно гадкое, когда это случалось с детьми. Обычно Вероника малодушно избегала соприкасаться с этой частью жизни, игнорируя подобные объявления, словно этого и не было. Она привыкла успокаивать себя тем, что она – не следователь, и не обладает достаточными навыками, чтобы помочь родственникам встретиться с пропавшим человеком, а следовательно, это просто заставит ее волноваться о тех вещах, которые она не в состоянии изменить. Она имела принципиальную позицию, что такими серьезными вещами должны заниматься профессионалы, а не недоучки-любители. Во всяком случае, именно так все было с тех пор как… Девушка нахмурилась, прогоняя непрошенные воспоминания. Ни к чему теребить память. Никому от этого не легче.

Она растерянно посмотрела в глаза мужчине, и ее словно ударило током от его взгляда. Там не было слез, но, казалось, будто боль, словно червяк, проела его душу, не оставив там ни живого места. Из глаз мужчины на нее смотрела сама пустота. И от этого вида все ее тело начинало неосознанно трястись.

«Какую боль, должно быть, испытал этот мужчина, потеряв своего ребенка. Почему такие вещи встречаются в этом мире? За что людям такие страдания?» невольно подумала девушка. Сама того не ожидая, она содрогнулась от волны нахлынувшего сочувствия.

– Простите, я не видела ее. Но я обязательно вам позвоню, если встречу.

Что-то вспыхнуло в его глазах, и снова потухло. У Вероники появилось ощущение, будто после ее слов он потерял свою дочь еще один раз.

– Да, конечно, буду благодарен, – пробубнил он.

Их мимолетное взаимодействие привело ее в замешательство. Почему этот мужчина сейчас стоит здесь, на холоде, делая бесполезные действия, но при этом каждый раз надеясь на чудо? Разве этим не должна заниматься полиция? Последний вопрос она спросила уже вслух. Мужчина ответил нехотя, словно потеряв какой-либо интерес к Веронике:

– Лежит там мое заявление. Если пока никто не подтер им свою задницу, конечно. Никому не нужна моя девочка кроме меня.

Не смотря на очевидную горечь этих слов, голос его оставался совершенно безжизненным. Словно ему не хватало сил даже на злость. Вероника хотела вставить свое слово, убедив мужчину довериться профессионалам и не терять надежды, но он перебил ее:

– Уходи, пожалуйста. Не занимай место. Ты мешаешь мне.

Девушка тут же поспешно отошла.

– Пожалуйста, скажите, вы не видели эту девочку? – обратился мужчина уже к новому прохожему. В его пустых глазах снова промелькнул проблеск надежды, и выражение лица из пустого стало снова отчаянным.

Вероника больше не могла смотреть на эту картину. Концентрация чувств в мужчине была такая, что ей было тяжело дышать. Отвернувшись от него, она заставила себя двигаться дальше, попутно рассматривая листовку с маленькой девочкой.

Что могло случиться с этим ребенком? На листовке было сказано, что девочка пропала 14 марта. А это значило, что прошло уже больше 10 дней. Могла ли она быть у какой-нибудь своей подружки? Ей бы очень хотелось верить, что за этой историей не стоит какой-нибудь ужас, но логика подсказывала ей, что за это время всех возможных подруг уже проверили, и вероятность на благоприятный исход была очень маленькой. Девушка еще раз посмотрела на расплывчатые задорные глаза на листовке, спрашивая у Бога, чем его прогневал этот мирный невинный ангел.

Из собственных мыслей ее выдернул уже знакомый мужской голос:

– Нам надо поговорить.

Вероника рассеянно захлопала глазами, пытаясь понять, к кому обращаются, и встретилась глазами с уже знакомым блондином. Он стоял буквально в паре метров от нее. Мышцы мужчины были напряжены, готовые в любой момент сократить и так небольшое расстояние между ними, что заставило девушку почувствовать, что он не намерен отпускать ее на этот раз. Это немного нервировало ее.

Она испытала волну злости на себя за то, что потеряла бдительность и не заметила его раньше. До этого она вполне успешно избегала встреч с этим субъектом, и только ее невнимательности поспособствовала тому, что сейчас она попала в эту ситуацию.

– О чем? – спросила она, удивляясь тому, что все-таки решилась пойти на контакт с этим «ряженым».

– Расскажи мне, где Карина? – спросил он.

– О чем ты? Какая Карина? – тут же забыла свою злость она.

– НЕ ПРИТВОРЯЙСЯ! ТЫ ЗНАЕШЬ, О КОМ Я! Ты не просто так меня избегаешь! Ты что-то знаешь.

Его реплика застала ее врасплох. Разумеется, она не просто так его избегала. И причина была ясна как день. Потому что он долбанный психопат, который преследует ее. Поэтому. Ей и в голову не приходило, что можно подумать что-то другое. Но мужчина умудрился ее удивить. Резкие слова были уже готовы слететь с ее языка, но затем она вспомнила, что навряд ли перед ней нормальный человек, и обращаться с ним нужно соответствующе.

– Молодой человек. Я буду рада помочь, чем смогу. Возможно, я просто забыла вашу Карину. Не могли бы вы показать ее фотографию?

Светловолосый, тут же кинулся доставать свой телефон, и лихорадочно что-то искать. На мгновение Вероника увидела в этом свой шанс удрать, но желание оказаться в безопасности тут же сместилось совершенно другим чувством, обычно ей не свойственным. Это было любопытство. Гадая, чем ей аукнется ее странное решение, она с замиранием сердца ждала, когда же навязчивый мужчина покажет эту свою загадочную Карину.

Наконец-то нужная фотография была найдена, и мужчина протянул ей руку, предлагая посмотреть. Отчего-то Вероника поймала себя на страхе действительно увидеть знакомое лицо из своего прошлого. Она неосознанно сделала небольшой вздох перед тем как бросить взгляд на экран. Там на нее смотрела красивая молодая девушка со светлыми волосами и искрящимися зелеными глазами… Совершенно незнакомая девушка. В том, что Вероника видит это лицо впервые, она была уверена.

– Впервые вижу, – резюмировала она.

– Уверена? – спросил мужчина с небольшим наездом.

– Абсолютно.

– Тогда откуда она тебя знает?

– Это точно вопрос для меня? Может, еще раз подумаешь? – закатив глаза, спросила Вероника.

– Ты лжешь!

Вероника хотела в своей обычной холодной манере отразить этот нелепый наезд, но в этот момент мужчина сделал шаг ей навстречу, и все слова вылетели у нее из головы. Ее рука сама собой нащупала спрей-дезодорант.

– Не шевелись, – наставив на него свое импровизированное «холодное оружие», сказала она, стараясь не показать, как сильно дрожит ее голос.

– Ты хочешь причинить мне вред этим? – спросил белобрысый, в его светлых глазах на мгновение промелькнуло веселье.

– Я хочу, чтобы ты прекратил меня преследовать, чертов маньяк, – как можно тверже сказала девушка.

– Хорошо. Но сначала мы поговорим, – сказал он, делая шаг вперед, нисколько не стесняясь ее «оружия».

– ОСТАНОВИСЬ!

Вероника словно бешеная кошка сделала прыжок назад, нажимая на дозатор, но он заел. Она, конечно, не сильно рассчитывала, что этот спрей-дезодорант даст ей какую-то безопасность, но в то же время абсолютное отсутствие какой-либо пользы от ее «защиты» стало для нее сюрпризом.

Мужчина казался совершенно спокойным, его голос не дрожал, движения были мягкие и расслабленные. И все же глаза его выдавали. В его пронзительном взгляде были боль и томление, выдающие его реальное состояние.

– Не приближайся, – громче положенного сказала Вероника.

– Просто расскажи, что знаешь, и я отстану. Я обещаю. Пожалуйста– мужчина поднял руки в успокаивающем жесте, показывая, что он безоружен и не имеет плохих намерений.

– Я уже все сказала, – холодно отрезала Вероника.

– Что за шутки? – обескураженно спросил мужчина.

Вероника, которая была уже была настроена на завершение диалога, удивленно посмотрела на него. Что она сказала не так? Она еще раз мысленно повторила про себя свои слова, чтобы понять, что в них было такого, что триггернуло ее нового знакомого. Так ничего и не найдя, она медленно и очень четко, но в то же время мягко, начала говорить:

– Молодой человек, вы меня спутали с кем-то другим. Я никогда не слышала ни о какой Карине. Я вас вижу впервые, и вынуждена сообщить, что вы меня очень пугаете своим настойчивым поведением.

Она где-то вычитала, что именно так нужно разговаривать с помешанными. Ее глаза неустанно наблюдали за лицом белобрысого, надеясь увидеть эффект от ее слов. Она ожидала увидеть смущение, вину и даже гнев. Но совершенно неожиданно для нее его лицо скривилось как от зубной боли. Словно она его чем-то разочаровала. Девушка не знала, на что она рассчитывала, но мужчина в два шага преодолел расстояние между ними и теперь уже нависал над ней. Она оказалась сильно ниже его, и ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Просто расскажи все что знаешь о Карине, и все. Мне больше ничего не нужно. Она знала тебя, и ты наверняка знала ее. Она пропала. Может быть, даже в опасности. Я должен ее найти.

«Брошенный несчастный влюбленный» сделала вывод девушка. В любое другое время она могла бы испытать к нему сочувствие, но сейчас его близость к ней явно мешала ей достать из себя это добродетельное чувство. Он смотрел на нее своими пронзительными глазами, и это что-то поднимало со дна ее души. Что-то НЕПЕРЕНОСИМОЕ. Она поспешно отвернулась и попробовала отойти подальше, но злополучный каблук где-то застрял, не позволяя ей двигаться.

– Пожалуйста… – повторил мужчина.

Его руки дернулись, словно он хотел дотронуться до нее, но в последний момент передумал.

Она знала, что сейчас важно было сохранять спокойствие. Сумасшедших не нужно провоцировать, с ними нужно быть максимально аккуратными. Но то, что ее слова не подействовали на этого мужчину, выбило почву из под ее ног, пробив иллюзорную стену ее спокойствия. Нервы девушки на этом не выдержали, и она с силой дернулась назад, отчего ее обувь окончательно расползлась.

– Не приближайся ко мне! – гневно крикнула она, разворачиваясь к нему спиной, чтобы показать, что разговор окончен.

Предательский каблук издал противный щелчок, и девушка начала терять равновесие. Сильные руки тут же подхватили ее, не позволив случиться ее жаркой встрече с асфальтом. На мгновение она испытала облегчение, смешанное с благодарностью, но заставила себя проглотить эти чувства:

– Прекрати меня преследовать! – выкрикнула она, снимая туфлю, и фиксируя каблук.

Он, конечно, был уже безнадежно испорчен, но все же дойти до дома было можно, если идти аккуратно. Для подтверждения своих слов, она развернулась и пошла в противоположную от него сторону, не оглядываясь. А когда все-таки оглянулась, мужчины уже нигде не было видно.

У подъезда она буквально налетела на тетю Оксану, чуть не сбив ее с ног.

– Смотри, куда идешь, нахалка!!! – заорала та, но Вероника уже не слушала ее. У нее помимо тети Оксаны голова шла кругом от разворачивающихся событий.

И только когда девушка оказалась в относительной безопасности своей квартиры, она смогла отдышаться. Андрея дома не оказалось. Впервые за долгое время Вероника искренне порадовалась этому. Сняв уже бесполезные туфли, она босиком пошла на кухню, чтобы заварить себе чай.

Ее руки дрожали и она судорожна обняла себя ими.

Головой она понимала, что ничего особенного не случилось. Странный мужчина просто обознался. С кем не бывает? И все же ее сердце стучало как бешеное, подсказывая, что за внешними событиями есть нечто большее, чем может показаться с первого взгляда. Веронику накрыло неприятное ощущение дежа вю. Когда-то, много лет назад, у нее тоже было такое ощущение на вроде бы как обычные события, и тогда эта ее параноя была оправдана сполна. Воспоминания начали биться о невидимую грань сознания, которую девушка воздвигла для себя.

«Это прошлое» твердо сказала себе она, силой заставив их уйти.

Желая смыть с себя переживания от неприятной встречи в парке, Вероника направилась в ванну. Заледеневшие ноги отозвались волной сильнейшего удовольствия пограничного с болью, когда горячая вода попала на кожу. Она даже не заметила как успела сильно продрогнуть. Издав стон наслаждения, девушка позволила себе полностью расслабиться. Течение мыслей замедлилось. Она усилила напор горячей воды, представляя как с нее стекает все то напряжение, которое было в ее теле.

Выйдя из ванной, она убрала грязь, которую оставила у входа, и пошла заваривать успокаивающий чай. Через полчаса она чувствовала себе более или менее сносно, и это помогло ей начать мыслить логически. Противное гнетущее чувство требовало, чтобы она сделала какие-то активные действия, но девушка понятия не имела, с чего начать.

Самым логичным решением было идти в полицию и писать заявление на светловолосого незнакомца. Не смотря на то, что нападения не было, но преследование тоже вполне неплохо попадало под статью. Здесь уже не важно, ошибся этот мужчина или нет. Подобное поведение должно быть наказуемым. И отряд из здоровых спортивных молодцов существует как раз для того, чтобы доносить эти светлые идеи до тех, кто пока это не понял. Запомнила она его довольно хорошо, благо память на лица у нее была просто отличная. Опишет так, что не найти будет невозможно.

Но Вероника не хотела этого делать. Конечно, сама для себя она объясняла это своими липовыми документами, которыми она не хотела «светить», но было и кое-что еще. По какой-то невидимой причине ей действительно не хотелось вредить этому странному помешанному. И ее нервировало то, что она никак не может объяснить свое лояльное отношение к нему хотя бы себе самой.

Чай давно закончился, и она подумывала о том, чтобы заварить себе еще, когда услышала звук открывающейся двери.

– Ой, привет! А я думал, ты на работе – сказал ей улыбающийся Андрей.

– Сегодня суббота, – сухо ответила Вероника.

– Что-то не так с настроением? – тут же поймал атмосферу напряженности Андрей. Его улыбка медленно погасла.

– Нет, все замечательно, – спокойно сказала Вероника, не желая провоцировать их хрупкий мир.

– Ну ладно, я тогда пойду… к нам в комнату, – неловко улыбаясь, сказал он.

Веронике очень захотелось пойти к нему и рассказать все, что случилось с ней сегодня, и вообще в последнее время. Хотелось, чтобы он обнял ее крепкой рукой и поцеловал, как это часто бывало раньше, когда ее день не проходил так, как она планировала. Хотелось найти в нем опору, которую она в этот момент не чувствовала в себе. Но та пропасть, которая была между ними в последнее время, сильно мешала ей сделать этот шаг. Что-то подсказывало ей, что если она сделает это сейчас, Андрей не оценит ее жест.

И все же, с чего-то надо было начинать их примирение. Девушка в нерешительности застыла, понимая, что сейчас есть возможность прояснить их отношения, и разбить наконец-то лед между ними.

– Можно? – спросила она.

– Почему ты спрашиваешь? Это и твоя комната тоже, – миролюбиво подтвердил Андрей.

Было очевидно, что он уже не помнит их недавнюю ссору. Вероника аккуратно прикрыла за собой дверь.

– Как твой день? – мягко спросила она.

– Отличный день. Как твой? – улыбнувшись, спросил Андрей.

– Устала очень. Очень хочется отдохнуть – ответила Вероника, приободренная его интересом.

– Тебе освободить место? – спросил Андрей, с готовностью вставая.

– Не нужно. Мы могли бы… отдохнуть и вместе, –улыбаясь, сказала Вероника.

Андрей непонимающе уставился на нее.

– Как ты хочешь отдохнуть? – спросил он.

Вместо ответа Вероника села на край кровати и потянулась к губам Андрея. К ее разочарованию, Андрей отвернулся.

– Давай как-нибудь в другой раз. Я тоже немного устал – тихо сказал он.

– У тебя все в порядке? – заботливо спросила она.

– Да, не переживай. Просто устал, – ответил он.

– Хорошо, как скажешь, – ответила девушка, стараясь спрятать свое разочарование.

– Тогда я тебя оставлю отдыхать? – спросил Андрей.

– Нет, не стоит. Я, пожалуй, пойду, делами займусь. Завтра снова работаю. Еще не приготовила себе ничего на обед, – ответила она.

– Хорошо, – легко согласился Андрей.

Вероника постаралась выйти как можно быстрее, чтобы Андрей не заметил ее расстроенного вида. Она просто не представляла, как этот день может стать еще хуже.

***

В понедельник Нина торжественно объявила им, что ей удалось попросить небольшую отсрочку для подачи документов, и теперь у них есть больше времени.

– Вот радость-то, – закатила глаза Света, когда Нина покинула их кабинет.

– Ну ладно, не ворчи. Это и правда радость. Больше шансов для нас сделать свою работу, – примирительно сказала Вероника, которую новость действительно немного приободрила.

– Это не наша работа, – сказала Света, но без особого желания спорить.

В компании Светы работа двигалась намного оживленней, и Вероника испытывала прилив энтузиазма. Ситуация с деньгами становилась все более плачевной, но Вероника решила напрямую поговорить об этом с Ниной, объяснив ситуацию. Она была уверена, что как бы ни было плохо компании, Нина что-нибудь придумает.

– Ты слушаешь, что я говорю? – услышала она встревоженный голос Светы.

– Прости, что?

Вероника только сейчас осознала, что уже несколько минут вспоминает Анлрея, в то время как Света ей что-то говорит.

– Как ты могла меня не слушать? Я тут на жизнь жаловалась вообще-то, – с удовольствием пояснила Света.

– Это было сильно важно? – спросила Вероника, зажмурившись на солнышке.

Под яркими весенними солнечными лучами ее каштановые волосы особенно сильно отливали рыжиной, а серые миндалевидные глаза приобретали немного звериный отблеск. Сейчас она очень напоминала довольную рыжую кошку.

– Это просто чертовски важно, – полным уверенности голосом сказала Света.

– Тогда я вся внимание, – ответила Вероника, смачно зевнув.

В обычный день она бы предложила Свете не отвлекаться от работы, но сегодня она была готова послушать чьи-то жалобы, и даже что-то сказать в ответ.

– Я говорила, что это не жизнь, что мы с тобой живем. Она скучная. Я как белка в колесе. Каждый день одно и то же. Каждый день эта работа. И это даже не рабство. Во время рабства людей хотя бы кормят. Мужу как ни скажу о том, что мне нужно что-то большее, он предлагает купить новый диван, чтобы разнообразить жизнь. Но это не то. Не об этом я мечтала.

– А о чем ты мечтала? – спросила ее удивленная Вероника.

– Я мечтаю о приключениях…

– На свою задницу? – не смогла удержаться от вопроса Вероника.

– Очень смешно, – недовольно ответила Света, – нет, я просто хочу чувствовать эту жизнь. Хочу, чтобы она была удивительной, разнообразной и будоражащей.

В этот момент Вероника почувствовала, как все ее спокойствие и миролюбивость покидают ее. Слова Светы задели что-то очень больное в ее душе. В считанные мгновения девушка испытала целую гамму противоречивых чувств, которая в конце концов вылилась во всепоглощающий гнев.

– Обычно жизнь, которую ты описываешь, еще и опасна, – неожиданно холодно прокомментировала она.

– Ну и что?! Зато это жизнь, а мы просто квасимся в своем соку, пока не испортимся.

– Мы не квасимся, а устраиваемся в этом мире.. Мы нашли свое место. Мы нашли друг друга. Или тебе обязательно, чтобы кто-то пытался укусить себя за мягкое место, чтобы жизнь медом не казалась?

– Ты не понимаешь… – Света явно была недовольна тем, что не встретила понимания в лице подруги.

Вероника почувствовала, как начинает по-настоящему закипать. Светино нытье казалось ей жалким. Внутри себя она знала, что не стоит относиться к этому серьезно, но что-то ее уже несло. Гнев был настолько сильным, что она чувствовала, что готова ударить Свету, чтобы привести в чувство.

– Поверь мне, это ты не понимаешь, о чем просишь. Сейчас ты недовольна тем, что у тебя все устроено: есть муж, работа, здоровье, а теперь представь, что ты каждый день трясешься, потому что боишься, что тебя найдут и убьют. Так все выглядит лучше?

– Зачем так все ультрировать? – взвилась Света, поймав волну неожиданной враждебности подруги.

– Адреналин жизни дает опасность. Ты жалуешься на то, что тебе его не хватает. Я просто предположила сценарий того, как это могло бы выглядеть.

– Что-то у тебя какая-то больная фантазия.

– Обычная фантазия. Лично я не хочу никаких приключений, не хочу ничего необычного. Хочу, чтобы все было стабильно и понятно. Я ценю простые вещи.

Эти слова были сказаны ледяным тоном. Света безошибочно уловила в них осуждение, которое заставило ее желать защищаться. Она уже несколько раз успела пожалеть, что поделилась с Вероникой своими переживаниями. Но она никак не могла ожидать, что обычно флегматичная подруга отреагирует настолько остро на какие-то вполне безобидные мысли.

– Ты говоришь как бабушка. Вероника, тебе всего 23, а ты как будто уже умерла. Что с тобой такое?

Света говорила громче положенного, желая как можно сильнее задеть Веронику, чтобы отомстить за то неприятное чувство отверженности, которое она испытала.

– Просто умею ценить то, что имею, – пожала плечами Вероника. Ее лицо напоминало высеченную из воска маску.

– Мне в этом невыносимо, – тихо сказала Света.

– Ценить простые вещи невыносимо? – переспросила Вероника.

– Жить тухлую жизнь невыносимо, – поправила Света. Ее голос дрожал от еле сдерживаемых эмоций.

В этот момент что-то между ними неуловимо изменилось. Вероника почувствовала как на месте, где только что был гнев, вдруг образовалась какая-то пустота и безысходность. Она постояла в нерешительности, не зная как Света отреагирует, а затем все-таки подошла к ней:

– Можно тебя обнять? – спросила она.

Света посмотрела на нее непонимающе, словно пыталась прочитать на ее лице, не воткнет ли она ей нож в спину, а затем еле заметно кивнула. Вероника аккуратно обняла ее, положив голову ей на плечо. Для этого ей пришлось встать на носочки, так как Света была заметно выше.

– Не переживай. Все будет хорошо.

Она поглаживала Свету по голове как маленькую, теплыми ласковыми руками, чувствуя как та медленно расслабляется.

– Мне правда стало легче. Ты прям как волшебница какая-то.

Вероника пропустила комплимент мимо ушей.

– Свет, скажи, что с тобой происходит в последнее время. Раньше это ты учила меня ценить простые вещи, справляться с трудностями ни смотря ни на что, верить в успех. Я совершенно не узнаю тебя в последнее время…

– Просто… Устала немного, – ответила Света, почему-то пряча глаза.

– Бывает… Может, тогда попросишь у Нины небольшой отпуск?

– Ты же знаешь, что она не даст.

– Слушай, Свет, а как давно мы с тобой не встречались где-нибудь вне работы? Давай мы с тобой выберемся куда-нибудь, сходим, развлечемся. Как зарплату дадут, разумеется.

Подобная практика «женских» вылазок была для них со Светой довольно частой. Во всяком случае раньше. Сейчас такие встречи стали проводиться существенно реже. Большей частью из-за уменьшенных доходов. А раньше они посещали всякие экскурсии, ходили по магазинам, или просто гуляли по парку и ели мороженое. Подобные мероприятия всегда очень поднимали настроение и жизненный тонус.

Вероника предложила встретиться, чтобы подбодрить Свету, но на самом деле ей самой это было нужно куда больше.

После встречи с неизвестным блондином в парке, а также после отказа Андрея, ей очень нужно было нащупать какую-то опору, почувствовать, что она не одинока. Она не собиралась делиться со Светой этими событиями, но ей нужно было простое человеческое тепло, чтобы жить дальше, чтобы справиться со всем этим.

Светина реакция оказалась полной неожиданностью. На ее лице моментально появилась смесь из страха и… смущения. Это явно не те эмоции, которые Вероника ожидала увидеть, так как раньше Света с большой охотой соглашалась на подобные мероприятия.

– Я бы с удовольствием, но у меня… небольшие планы, – быстро сказала она.

– С Сергеем куда-то хотите выбраться? – понимающе спросила Вероника, желая разговорить Свету – Свет, спроси его, не мог бы он немного подвинуться и предоставить нам возможность немного погулять? В конце концов, мы же не так часто это делаем. Думаю, что нам обеим нужно что-нибудь жизнеутверждающее.

– Я… Я не могу – Светины глаза тревожно забегали, и тон звучал явно резче, чем ожидалось.

– Ну.. Нам не обязательно это делать в день твоего мероприятия с Сергеем. Давай выберем другой, удобный для тебя день. Я просто очень соскучилась по твоей компании, – мягко сказала Вероника.

– Я… Я… Не думаю… – сказала Света.

– Не переживай. Все хорошо. Я понимаю.

На самом деле Вероника ничего не понимала. Она почувствовала сильное замешательство. Это понятно, что бывает такое, что есть определенные планы, но Света отказывалась от встречи с ней в общем, даже не пытаясь уточнить время, как будто ей это уже заранее неинтересно. Что-то неуловимо было по-другому. Это ее бунтарское настроение в последнее время, стремление осмеять Веронику за помощь компании, а еще постоянно какие-то сообщения на телефон… Все это рождало столько вопросов.

Полная разных мыслей Вероника вернулась к проверке документов.

К концу рабочего дня стопка проверенных документов перевалила за половину, и это был огромный прогресс.

– Ух, как мы сегодня потрудились, – удовлетворенно сказала Света, – Ник, не возражаешь если сегодня я пойду одна? Мне сегодня в другую сторону.

– Нет, конечно. Почему я должна возражать? – сказала Вероника, не отрываясь от последнего документа.

– Тогда увидимся? – спросила Света.

– Давай, до завтра, – попрощалась с ней Вероника.

Как только Света вышла, Вероника мигом подбежала к окну, чтобы посмотреть куда она пойдет. Никуда не спеша, Света шла в направлении, противоположном от автобусной остановки. Видимо, правда у нее были другие планы. Вероника не могла сдержать своего любопытства. Что происходит в ее подругой в последнее время? Что это за разговоры про непонятные приключения? И почему она отказала ей в предложении пройтись вместе? И самое главное, почему Света делает из этого секрет? Горечь тоненькой струйкой проникла в ее сознание. Раньше у них не было секретов, а теперь что-то стояло между ними словно стена, уничтожая их дружбу. Что Света чувствовала по этому поводу? Было ли ей так же больно терять их близость как и Веронике? Или она даже не задавалась этими вопросами?

Девушка тоскливо перевела взгляд на груду все еще непроверенных документов. От обилия цифр кружилась голова.

«Кажется, у меня цифровой передоз» устало вздохнув, подумала она.

Она решила завершить на этом, и найти Нину. Вероника весь день ждала ответа относительно аванса, но Нина так и не зашла к ней. Тянуть было уже нельзя. Финансовая ситуация становилась просто критической.

Директор оказалась в своем кабинете. Она задумчиво смотрела в одну точку на стене, и мыслями было явно где-то далеко.

– Можно? – спросила Вероника.

– Вероника… Заходи, конечно.

– Я хотела уточнить по тому вопросу, который мы уже обсуждали. Дело в том, что мне даже уехать сейчас не на что.

Нина Константиновна сильно смутилась и сказала:

– Вероника, поверь, я посмотрела все возможные варианты. На данный момент у меня не получится выделить для тебя аванс. Только через 5 дней. Подождешь?

– Так зарплата должна быть уже послезавтра! Почему через 5? – нахмурившись спросила Вероника.

– Да, я понимаю, я рассчитывала выделить деньги на зарплату с клиента Олега Юрьевича, но он в последний момент решил отказаться от услуг, – устало потирая переносицу сказала Нина, – я обещаю, что как только смогу, так сразу выплачу.

Вероника похолодела от мысли, что это значит для нее. Целых пять дней быть без денег. И если по поводу еды она может не переживать – она всегда может что-то приготовить из дома, то возвращаться пешком ей совсем не хотелось. Особенно после последних событий. У нее без преувеличения начала развиваться параноя. Ее мозг начал лихорадочно работать, чтобы придумать, откуда взять деньги, но выхода она не видела.

– Я поняла, – тихо сказала Вероника, понимая бессмысленность дальнейших переговоров на эту тему.

Нина посмотрела на нее взглядом, полным сочувствия:

– Прости.. Я обещаю, что как только мы закроем месячный отчет, наша ситуация изменится. Нужно только подождать.

– Я поняла. Я, пожалуй, пойду, – повторила Вероника, желая прекратить поток оправданий.

Каждое слово Нины вызывало тошноту.

– Хорошего вечера, Вероника, – откликнулась директор.

Когда она вышла, уже вечерело.

Она бы с удовольствием проехалась на автобусе, но такой возможности у нее больше не было. Деньги были потрачены абсолютно полностью, а ее ждало еще 5 дней без аванса.

Желая избежать встречи со странным блондином, Вероника все же решилась попросить Пашу проводить ее. Все было лучше, чем идти пешком одной. Отчаянно надеясь, что он все еще не ушел домой, она направилась в его кабинет.

– Вероника! Какими судьбами? – обрадованно вскрикнул Паша, разглядев, кто к нему пожаловал.

– Привет, – смущенно поздоровалась девушка, – почему ты еще здесь?

– Да так, доделывал кое-какие дела. А ты почему?– уклончиво сказал парень, и Вероника не стала допытываться.

– Я хотела тебя попросить проводить меня, – прямо сказала она, игнорируя его вопрос, видимо, боясь, что если не скажет это сразу, то потом может и не решиться.

– Оу, – только и смог выдавить Паша.

Его щеки мигом покраснели. Вероника почувствовала, как почва уходит у нее из под ног. Его смущение не сулило ей ничего хорошего, но она все еще терпеливо ждала его ответ.

– Слушай, тут такое дело… Мама просила ей помочь кое с чем, и мне нужно бежать. Ты не расстроишься, если сегодня я не пойду с тобой?

Что-то в сердце Вероники как будто остановилось.

– Нет, конечно. Беги. Все в порядке, – сказала она.

– Все хорошо? – тревожно спросил он.

– Да, все отлично.

– Точно все хорошо?

– Если ты еще раз спросишь, то все будет очень плохо, но совсем не со мной, – разозлилась Вероника.

– Ух, какая ты нервная… Я понял, понял… Ну, тогда до завтра?

– Давай, до завтра. Успехов тебе с твоими делами – уже спокойней сказала она.

Паша бросил на нее последний тревожный взгляд, и начал судорожно собирать свои вещи. Вероника поспешила покинуть его кабинет, чтобы не смущать.

Оказавшись в одиночестве, девушка устало вздохнула. Она была бы благодарна, если бы удача улыбнулась ей хотя бы ради разнообразия, а то в последнее время вся ее жизнь была похожа на нескончаемую череду обломов. Еще оставался вариант попросить Андрея приехать за ней, но она даже не потянулась к телефону. Вероятность того, что Андрей ради нее возьмет и сорвется с места стремилась к нулю. От этой мысли сердце защемило от боли.

«Ну что ж, я не одна. Со мной мое волшебное оружие – мой спрей-дезодорант» горько подумала она. Мысли о случае в парке снова возникли в ее голове. Требовательные, жадные и все время чего-то ждущие глаза блондина словно прожигали ее душу. Веронике было интересно, почему он не ушел как только она указала ему на его ошибку?

Прошло полчаса, и мысли девушки были уже не о маньяках за углом, а о холоде. Температура понизилась настолько, будто снова наступила зима. Сразу было видно, что погода была женского пола. Такая капризная и непостоянная. Вероника уныло шла, ругаясь то на холодную погоду, то на свою неудачливую жизнь, то на себя. Особенно холодный порыв ветра вызвал озноб, и она, плотнее закутавшись в свою легкую джинсовую курточку, ускорила шаг, мыслями погрузившись в свои планы на завтра.

К счастью для нее, дорога домой прошла без происшествий. Девушка с облегчением вздохнула, когда завернула к своему дому. Желая срезать дорогу и попасть домой еще быстрее, обошла соседнее здание с торца, но остановилась, уловив знакомую фигуру тети Оксаны. Та разговаривала по телефону:

– Да, представляешь, какое бесстыдство? Вот думаешь, что живешь с нормальными людьми, а в один прекрасный день они вот такой стороной к тебе поворачиваются. Эта Вероника все время казалась такой милахой, а вот какая грязь у нее в голове…

«Обо мне разговаривает» поняла девушка. Она встала у самого края дома, желая лучше разобраться в причине ненависти соседки.

– И это еще не все… Ты только послушай, что она сделала дальше…

Вероника вся превратилась в слух, но так и не успела узнать, что же все-таки «она сделала дальше». Чьи-то руки сильно толкнули ее, повалив на асфальт.

Это было так неожиданно, что она сначала не поняла, что происходит.

– Какого… – приготовилась показать всю палитру эмоций девушка, но в этот момент прямо на то месте, где она только что стояла, упала тяжелая балка. Звук от удара был просто оглушающий. На мгновение девушка почувствовала себя дезориентированной в пространстве. Тут же поднялось огромное облако пыли, от чего потерялась ясность видения.

Веронику прошиб холодный пот когда она осознала, что буквально секунду назад она избежала очень печального финала. Сознание просто отказывалось принять, что это действительно произошло.

– Ты не ушиблась? – спросил знакомый голос, но шокированное сознание девушки отказалось его идентифицировать.

Вместо ответа, она словно рыба на суше начала ловить ртом воздух, но никакого звука оттуда не выходило. Она пыталась сделать вдох, но легкие не хотели раскрываться. Воздуха отчаянно не хватало. Незнакомец слез с нее и протянул руку, чтобы помочь ей встать, но она не обратила внимания на его жест. Тогда он присел на корточки и аккуратно коснулся ее подбородка. Это небольшое прикосновение оказалось на удивление теплым и живительным. Оно вывело девушку из замешательства, и воздух наконец-то наполнил ее легкие.

Глаза Вероники сфокусировали на своем спасителе, и она с большим удивлением обнаружила, что это был все тот же самый белобрысый мужчина, который преследовал ее в последнее время.

– Ты… – слабым голосом сказала она.

– Я, – спокойно подтвердил он, протягивая ей руку.

Она приняла ее, и он помог ей вернуться в вертикальное положение. Голова тут же закружилась.

– Ты как? – обеспокоенно спросил он.

– Кажется, нормально…

– Попробуй пошевелиться.

Вероника попробовала подвигаться, и ей это далось с большим трудом. Мышцы стали словно одеревеневшие. Несколько секунд нелепой попытки расшевелить себя привели к пониманию, что на спине наверняка пару недель будет бардовый синяк, но, в общем и целом, она действительно обошлась «малой кровью».

Вслед за телом потихоньку начало «оживать» шокированное сознание, и к Веронике потихоньку начала возвращаться способность мыслить.

– Ты… спас меня, –ее голос получился каким-то тихим и сиплым, почти неразличимым, но собеседник ее понял.

– Похоже на то, – ответил он.

На этот раз тембр его голоса был заметно мягче, чем в прошлые разы. Он разговаривал с ней, словно она была напуганным ребенком. Аккуратно, мягко, обволакивающе, предлагая ей найти опору в себе. Вероника никогда не знала своего отца. Но если бы ей предложили пофантазировать о том, как бы звучал его голос, то она представила бы что-то похожее. В этом голосе хотелось утонуть. Ему хотелось довериться. Об него хотелось опереться. В нем хотелось согреться.

Вероника подавила в себе секундное желание так и сделать. Ее сердце только сейчас словно осознало, что произошло и запоздало начало учащенно биться, на лбу выступил пот. Тело моментально согрелось. Горячая волна поднималась в ней, заставляя ее чувствовать просто неуемную жажду жизни. Поток чувств буквально сбивал ее с ног и она вдыхала и выдыхала жизнь.

Она вдруг беспричинно весело засмеялась. Блондин тревожно посмотрел на нее, видимо, задаваясь вопросом, а не помешалась ли она.

– Прости, что так резко. Наверняка падение получилось не очень мягким… – отчего-то смущенно пробормотал парень.

Вероника озадаченно посмотрела на него:

– Ты сейчас серьезно, что ли? Ты только что спас мне жизнь и извиняешься за то, что не подложил мне подушку?

– Я…

Вероника не дала ему договорить, крепко стиснув его в объятиях. В этот момент она не думала, насколько то, что она делает, логично, рационально или адекватно. Все, что ей двигало – это неуемная жажда жизни, которая проснулась сразу от ощущения близости смерти и бесконечная благодарность неравнодушной душе, оказавшейся рядом. Парень нерешительно положил руки ей на спину. Было видно, что он не понимает, что ему делать со столь бурным выражением чужих эмоций.

– Как тебя зовут? – спросила она, наконец отпустив его.

– Максим.

– Очень приятно. Я Вероника, – протянула ему свою руку девушка.

Он удивленно пожал ее, не сводя с нее напряженного взгляда.

– Я не буду спрашивать, что ты тут делал, Максим. Мы оба прекрасно это понимаем. Просто хочу тебе сказать большое человеческое «спасибо», что оказался рядом. Теперь я у тебя в должниках.

С этими словами девушка собралась уходить, но Максим удержал ее за руку.

– Нам нужно поговорить.

Вероника напряглась. Ей совершенно не хотелось продолжать их бессмысленный спор о том, что не может помочь ему найти его Карину. Сейчас у нее просто не было на это сил.

– Ты мне должна… – напомнил мужчина, видя ее сомнения.

Девушка обреченно вздохнула. Конечно, она могла бы придумать отговорку, но она решила, что стоит покончить с этим раз и навсегда, иначе она будет встречать этого Максима чаще, чем Андрея.

– Пойдем найдем ближайшее кафе.

Глава 6

Полчаса спустя они сидели в кафе. Играла спокойная музыка. Они сидела по разные стороны от стола. Никто из них не знал, с чего начать разговор.

Вероника старательно избегала взгляда своего «нового» знакомого. Она внутренне настраивалась на тяжелый разговор, и очень надеялась, что он закончится быстро. Максим также ощущал ее отстраненность, и это мешало ему подступиться к интересующей его теме. В результате их молчание становилось все тяжелее, и с каждой секундой становилось все сложнее его прервать.

– У меня нет денег, – наконец сказала она.

– Я заплачу, – поспешил успокоить ее Максим.

– Спасибо, – сказала девушка.

Ее голос звучал холодно, но внутри она неожиданно для себя замурчала от удовольствия. Она уже давно забыла, какого это, когда о ней заботятся. Андрей давненько ее никуда не водил, и знаки внимания Максима нашли свою благодатную голодную почву, хоть они и были проявлены чисто из вежливости.

Молоденький официант принял заказ и ловко убежал на кухню.

Ее просьба заплатить, казалось, разбила лед между ними, и Максим медленно начал:

– Давай начнем с того, что ты знаешь об этом фото.

С этими словами он протянул Веронике распечатанную фотографию, на которой она с удивлением узнала себя заходящую в рабочий офис. Фото явно было сделано незаметно, отчего очертания фигуры девушки были немного смазаны.

– Кажется, это я иду на работу. Откуда это у тебя?

– Нашел у Карины в шкафу после того, как она пропала… Вместе с вот этим.

Он протянул ей пачку других распечатанных фотографий, где была изображена Вероника в разные моменты ее жизни. То она возвращалась с работы, то прогуливалась по парку, то разговаривала со Светой. У девушки пересохло в горле. Подобное внимание к своей персоне от совершенно незнакомой девушки ее не на шутку встревожило.

– У тебя есть хотя бы идея о том, чем ты так ее могла заинтересовать? – внимательно наблюдая за ней, спросил Максим.

– Вообще без понятия, – пересохшими губами ответила Вероника.

Она перевела взгляд на Максима как раз в тот момент, когда тот пытался скрыть свое разочарование.

– Ты точно ее не знаешь? – Максим снова показал фотографию Карины.

Вероника уже новым взглядом посмотрела на незнакомую ей девушку, стараясь вспомнить хоть что-нибудь. Память была абсолютно пустой. Девушка была уверена, что видела Карину в первый раз. Она отрицательно покачала головой, но в этом не было надобности. Максим уже понял ответ по ее растерянному выражению лица.

– А вот она, по всей видимости, тебя знала. И судя, по тому, сколько я нашел однотипных фотографий, была чуть ли не одержима тобой. Почему? Может быть, ты чем-то знаменита? Или где-то популярна? У тебя много поклонников?

Вероника отчаянно замотала головой, чтобы разом ответить на все эти вопросы. Она абсолютно точно не могла похвастаться какими-то достижениями. Да и вообще она старалась лишний раз не привлекать к себе внимание, будучи в чужой стране.

– Тогда я не понимаю, зачем ты ей сдалась. Так или иначе, я больше чем уверен, что ты как-то связана с ее исчезновением.

– И что тебя заставляет так думать? – стараясь скрыть язвительность в голосе, спросила Вероника.

– Разве это не странно? Человек пропадает, а у него в шкафу после этого обнаруживается целая гора фотографий незнакомой девушки? – тут же спросил Максим.

– Я бы еще поняла твою логику, если бы это у меня в комнате обнаружилась целая куча ее фотографий после ее исчезновения, но в твоем случае связывать ее исчезновение со мной было не сильно разумно, – уже не сдерживая своего раздражения, ответила Вероника.

– Тогда как ты объяснишь, что у нее в шкафу оказались твои фотографии после того, как она исчезла? – тоже начал злиться Максим.

– Ну, знаешь ли…

Вероника готова поделиться не самыми приятными теориями, но что-то в лице Максима ее остановило, и она осеклась на полуслове. Что-то подсказало ей, что Максим уже продумал все возможные самые жестокие варианты, и она просто ранит его еще раз если озвучит тот бред, который пришел ей в голову.

– Не знаю. Что-то еще было в том памятном шкафу помимо фотографий? – наконец произнесла она.

– Было письмо на незнакомом языке – ответил Максим.

Тут Вероника испытала настоящее любопытство. Это определенно было что-то, достойное внимания. Она нетерпеливо заерзала удивляясь тому, что он сказал про письмо только сейчас, а не сразу же.

– Оно при тебе?

– А ты что, лингвист-переводчик?

– Ну, предположим, что-то я знаю.

– Не думаю, что это сильно поможет, ну пусть так.

Максим нехотя потянулся к своей сумке, и вытащил скомканный листок бумаги. Вероника жадно ухватилась за бумагу, готовая погрузиться в чужие тайны, но затем ее тут же окатила волна разочарования. Разобрать буквы было совершенно невозможно – весь лист был мокрым толи от слез, толи от воды.

– Это испанский, – старясь скрыть досаду, сказала она.

– Ты можешь разобрать, что тут написано? – с надеждой спросил Максим.

– А ты сам как думаешь?

В голосе девушки сквозило неприкрытое раздражение. Но оно не было направлено на Максима. Больше на саму ситуацию. Она уже настроилась на то, что откроет какую-то очень важную тайну, а получилась ерунда. И зачем Максим вообще носит эту бесполезную бумажку с собой?

В этот момент подоспел официант с заказом. Почувствовав зверский голод, Вероника набросилась на горячую еду, при этом не забывая с интересом наблюдать за мужчиной. Максим даже не заметил принесенный заказ. Он аккуратно сложил бумажку словно какое-то сокровище, и положил ее обратно в сумку. Какое-то время единственным звуком был звон приборов о тарелку Вероники. Максим просто смотрел вдаль, где потихоньку начинало смеркаться. Взгляд его был задумчивым и грустным.

– Что за Карина-то такая? Что у вас там за личная драма произошла? – наконец спросила Вероника.

Максим не сразу ответил. Он медленно перевел взгляд на нее, раздумывая, стоит ли посвящать ее в свои дела.

Вероника с любопытством рассматривала его профиль. Он сочетал в себе нечто несочетаемое. Не смотря на общий неряшливый вид, который она отметила еще в их первую встречу, тяжелый давящий взгляд и в принципе незавидную ситуацию, в которой он находился, в нем чувствовалось что-то от «высшего общества». Это было нечто, что так или иначе проскальзывало в его поведении, создавая общий ореол некой культурности. Выражалось это в расслабленности, отсутствии суетливых движений, хорошо и точно подобранных словах. Наконец он произнес:

– Карина – моя девушка. Мы встречались около года, а затем она пропала.

Его голос был ровным и обыденным, но Веронику почувствовала, будто ее ударили, когда она заметила сколько боли было на его лице. Что-то похожее она уже видела на лице мужчины, который раздавал листовки в парке. Это была неудобная боль. Та болью, для которой не существует «правильных» слов, и она становится бременем и того, кто ее чувствует, и того, кто ее наблюдает.

– Мне жаль – как можно мягче сказала она.

– Спасибо, – машинально отозвался он.

– Ты обратился в полицию?

Максим отрицательно покачал головой:

– Она оставила записку, в которой просила не искать ее.

– Тоже на испанском?

– На русском.

Он отрешенно смотрел в окно, и блики фар проезжающих автомобилей отражались от его зрачков. Вероника представила, как она бы себя чувствовала, если бы в один прекрасный день Андрей бы оставил ей записку, в котрой просил не искать его, и в ней проснулась злость на эту незнакомую девушку.

– Не могу сказать, что такой поступок вызывает мое уважение. Могу поклясться, что и девушкой она была так себе. Малодушные поступки обычно не встречаются в одиночку.

Максим странно посмотрел на нее.

– Мой случай стал исключением. Она была самой лучшей.

Слова были сказаны абсолютно без эмоций, но что-то в груди девушки невыносимо переворачивалось, заставляя ее всю сжиматься. Она вдруг поймала себя на совершенно несвойственном ей нестерпимом желании дотронуться до его лица и сказать, что все будет хорошо. Но она подавила в себе этот порыв. Максим же продолжил:

– Разумеется, я все равно искал ее… И продолжаю искать…Если честно, я был уверен, что поиски сдвинуться с мертвой точки как только я найду тебя. Я сразу узнал местность с фотографий, и целыми днями ходил по этим улицам в надежде натолкнуться на тебя. И вот однажды мне повезло. Во всяком случае, я был уверен, что мне повезло, пока не оказалось, что ты совершенно бесполезна.

С этими словами он выразительно посмотрел на Веронику. Она смело выдержала его взгляд. Тишина тянулась как жвачка и в ней как будто становилось тяжело дышать. В конце концов Вероника устало вздохнула:

– Прости, что пришлось тебя разочаровать. Если это все, о чем ты хотел поговорить, то я, пожал…

– Стой. На крыше кто-то был.

– Что? – не поняла Вероника.

Перемена темы была настолько резкой, что она не сразу сориентировалась, о чем он вообще. А когда до нее дошло, не только то, что он сказал, но и то что он имел в виду, она резко побледнела.

– Что за чушь ты несешь?

– Я сам видел…

– Ты не можешь быть уверен. У дома 9 этажей. Поэтому человека на крыше запросто можно перепутать с птицей или даже просто посторонним предметом.

– Я уверен, что это был человек.

– Может, ты тогда и лицо рассмотрел, раз такой глазастый оказался? – ее голос дрожал от неприкрытого сарказма.

– Нет, – без тени улыбки ответил Максим.

Она не стала это комментировать. Максим, увидев, что она не собирается ничего говорить, продолжил:

– Скажи мне честно, кто может желать тебе смерти?

– Здесь никто, – глухо ответила она.

Короткий ответ прозвучал как бульканье.

– Здесь? – переспросил Максим.

– Я не из этих мест, – пояснила Вероника.

– Откуда же?

– Это не имеет значения, – плотно поджав губы, сказала она.

С каждым новым вопросом та открытость и расположенность к Максиму, которую она почувствовала после ее волшебного спасения, начинала неотвратимо испаряться, уступая место раздражению.

– Учитывая обстоятельства, очень даже имеет, – настаивал Максим, спокойно выдержав ее враждебный тон – если это было сделано намеренно, то будет еще одна попытка. Мы должны сделать все, чтобы предотвратить это.

– Мы?! – холодно спросила она, – нет никакого "мы".

Что? – опешил от ее грубого тона Максим.

– Не лезь – повторила девушка.

– Ты, наверно, не понимаешь. Речь идет о твоей жизни. Кто-то желает тебе смерти. Тебе нужно обратиться в полицию.

– Никто не желает мне смерти. Все знают, что ходить под козырьком опасно. Навряд ли мой предполагаемый убийца рассчитывал на то, что у меня настолько отсутствуют мозги, что я сделаю именно это и именно в этот момент. Это был несчастный случай.

– Ты не можешь оставить это просто так.Тебе нужно…

– Мне нужно, чтобы ты прекратил следовать за мной по пятам и давать свои бесполезные советы. Я рассказала тебе все, что знала о твоей Карине. Думаю, что тебе больше нет нужды лезть в мою жизнь – ледяным тоном сказала Вероника.

– Но…

– Послушай, у меня был тяжелый день. Не хочу звучать неблагодарной, и все такое, но мне очень нужно отдохнуть.

Девушка встала, и внезапно чуть не подпрыгнула из-за громкого голоса, раздавшегося прямо за ее спиной:

– Максим! Безмозглый ты дьявол! Куда ты пропал? Я весь день тебя ищу! У тебя телефон для красоты, что ли?

«Знакомый Максима» поняла девушка, и постаралась скрыться с «места преступления» как можно быстрее.

– ЭТО ТА САМАЯ ДЕВУШКА??!! ТЫ ВСЕ-ТАКИ НАШЕЛ ЕЕ?! ЧТО ТОГДА МОЛЧАЛ КАК ПАРТИЗАН?

«Только не это» устало подумала она.

– Алик, знакомься, это Вероника. Вероника, знакомься, это мой друг Алик, – бесцветным голосом сказал Максим, смотря куда-то вдаль.

– Вероника, ты даже не представляешь как долго мы… – начал было говорить обладатель громкого голоса.

Девушка почувствовала как ее нервы не выдерживают, и в груди у нее закипает. Она смело повернулась к другу Максима и оказалась лицом к лицу с низким мужчиной довольно необычной внешности. Темные почти черные глаза смело смотрели прямо на нее. В одно мгновение девушка онемела от неожиданности. Но уже в следующий момент она поняла, что ошиблась. Человек напротив не был похож на человека из ее прошлого.

Его внешность обладала той красотой, которую можно встретить только при смешении рас. Черты лица были грубоватыми и даже немного ассиметричными. Крупный нос,пухлые губы и большие игриво поблескивающие темные глаза. Лицо выглядело совершенно негармоничным, но почему-то при всем при этом очень притягивало взгляд. Вероника была уверена, что этот мужчина наверняка пользовался успехом у женщин. Телосложение у него было плотным, даже немного пухлым. В этом мужчине не было и намека на сдержанность Максима. Он буквально кипел жизнью, и постоянно двигался.

– Все, что я могла, я уже сказала. Мне нечего добавить.

Колоритный друг Максима тут же преградил ей дорогу, нисколько не смущаясь напуганных взглядов официантов, но Максим спокойно сказал ему:

– Пусть идет, Алик. Я тебе попозже объясню.

– Но… – в больших темных глазах Алика была растерянность.

Вероника не стала дожидаться пока друзья разберутся, и ловко обогнула Алика, направляясь к выходу. Больше никакого сопротивления она не встретила.

Только оказавшись на холодном воздухе она позволила себе медленно выдохнуть. Сейчас, когда она не чувствовала на себе этот особенный взгляд Максима, от которого все переворачивалось внутри, она могла позволить себе снять маску «железной леди». Ей было жаль, что она нагрубила человеку, которому была обязана жизнью, но она должна была сделать хоть что-то, чтобы он прекратил свои преследования. Прояви она слабохарактерность, Максим бы посчитал своим долгом остаться рядом. Не из симпатии к ней, а из чувства долга перед человеком, которому нужна помощь. Она видела это в его глазах.

Оставшись наедине сама с собой, она наконец-то имела возможность спросить сама себя, насколько действительно возможно, что кто-то мог желать ей смерти. Липкий страх безжалостно воткнул свои острые зубы ей прямо в сердце, заставив ее кровь заледенеть. Ему не нужны были доводы разума, чтобы высосать из девушки всю жизнь. Ему нужно было только ее разрешение на право быть. И она позволила ему на несколько секунд завладеть ее телом.

Рядом с ней зажегся одинокий фонарь, и девушка посмотрела тоскливым взглядом вдаль, размышляя о том, что где-то там вдали, а, может быть, и совсем близко, скрывался человек, который желал ей зла. Внезапно ее тело откликнулось на эту мысль совершенно новым чувством. Чувством, в котором было неудобно признаваться, и которое она заметила далеко не сразу. Что-то поразительно похожее на удовлетворение. Словно она понимала, что заслужила это. Словно она сама хотела этого.

Девушка энергично тряхнула головой, стряхивая с себя наваждение. В этом действительно не было никакого смысла. Она не врала Максиму о том, что у нее не было врагов здесь. Здесь она была работягой, которая шаг за шагом идет к своим целям, и достигает их своим тяжелым трудом и верой в успех. Таких принято любить и уважать. И так, собственно, и было. Единственное, что, может быть, Катя не очень ее любила из-за Паши, но Вероника была уверена, что эта хрупкая маленькая девочка уж точно не способна на убийство. А там, откуда Вероника пришла… Девушка нахмурилась, вспоминая тех, кого покинула… Да нет, навряд ли… Да и столько воды утекло уже с тех пор.

Девушка медленно поплелась к своему дому. С наступлением темноты зрение теряло свою остроту. Она сверилась с телефоном. Время медленно подходило к 11 вечера. Она еще никогда не возвращалась домой так поздно. Она внимательно проверила свои смс. Никаких новых сообщений от Андрея, показывающих, что он потерял ее, не было. От этого стало одиноко.

А что случилось бы, если бы она не вернулась сегодня? В конце концов, такая вероятность была. И если бы не Максим, то от нее осталась бы только лужа на асфальте… Как бы отреагировал Андрей? Сердце отозвалось протяжной болью. Вероника понимала, что делает ошибку, но не могла не сравнить в очередной раз как сильно поменялись их отношения по сравнению с тем, как они начинались.

Она понимала, что не стоит жаловаться. Над отношениями нужно работать, о них нужно заботиться. Конечно, всем нравится жить в теплом доме, но тепло не происходит из ниоткуда. За ним стоит проделанная работа. Сначала нужно наколоть дров, затопить печь, обеспечить отсутствие сквозняков. От того, что ты стоишь посреди дома и кричишь, что тебе холодно, мало что поменяется. И сейчас ее отношения тоже требуют вот такой вот кропотливой работы. В голове всплыла фраза, недавно сказанная Светой: «Почему все не может быть просто?»

– Потому что пора взрослеть, Света, – грустно ответила Вероника, не заметив, что сказала это вслух.

Девушка дала себе слово, что прямо сегодня займется своими отношениями, и поговорит с Андреем о том, что происходит между ними.

Перед тем, как войти, она сделала глубокий вдох и порадовалась тому, что больше на ее дороге домой ничего уже точно не случится. Дома ее ждет любимый мужчина, и она сделает все возможное, чтобы сегодня у них с ним все было хорошо. Хотя он, наверно, уже спит. Все-таки она поздно вернулась.

Вопреки ее опасениям, Андрей не спал. Он смотрел какой-то сериал и выпивал пиво.

– Где ты была? – не отрываясь от экрана спросил он.

– Задержали на работе, – сказала она, – там ошибку в отчетах нужно найти.

– Мммм, – безэмоционально сказал он, – ты поесть принесла?

– Нет, – холодно ответила девушка.

– Понятно, – он почесал затылок.

В горле встал ком, и Вероника поняла, что если не уйдет в комнату прямо сейчас, то они снова поссорятся. Разум подсказал ей подождать с серьеными вещами, но клокочушая горькая обида, словно пожар, захватила ее тело. И ей не хватило навыков, чтобы справиться с ней.

На пол упала слезинка, затем вторая. Ее затрясло.

– Это что, все, что тебе есть сказать? – чуть задыхаясь, спросила она.

"Это нужно срочно остановить!" в панике взвала к вниманию ее разумная часть, но у нее не получалось.

– А что такое? – не понял Андрей.

– Мы с тобой не виделись уже несколько дней. Я пришла поздно, и все, что тебя интересует – это купила ли я еду? – спросила она.

– Ну… просто наша уже заканчивается в холодильнике, – оторопело ответил Андрей, явно не понимая, что происходит.

– Мы расстаемся, – совершенно неожиданно для себя сказала девушка.

– Что? – Андрей посмотрел на нее так, будто видел впервые.

– Мне все надоело, – продолжала она, – твои придирки, твое отношение, твое равнодушие. Мне это не нужно в моей жизни.

Она понимала, что разумно было бы хоть как-то объяснить Андрею, что ей его недоставало, что у нее был сложный день и что на самом деле она просто хотела бы найти к нему подход, но в ней больше не было ничего разумного. Чувства, которые уже долгое время пребывали в угнетаемом состоянии, словно дракон, вырвались наружу и завладели тем, что еще недавно было их тюрьмой. Ее нетовратимо "несло". Так давно подавляемые слова начали пробивать себе дорогу наружу, и их сила и поток пугали даже ее саму. Она больше не принадлежала себе. Ей стало страшно. Очень страшно.

– Я не так представляла себе жизнь с мужчиной, и я уверена, что просто ошиблась с выбором. Все, кончено, Андрей. Я собираю вещи.

Гнев клокотал в ней, застилая ей глаза. Что самое удивительное, одной частью она понимала, что совершает ошибку. Но другая, гневная, была уверена, что поступает совершенно правильно.

"Я больше не стану это терпеть. Все кончено. В конце концов, в мире полно мужчин, и у меня будет другой мужчина. Например… такой, как Максим. И он будет верить в меня и любить меня, даже если я сделаю ему больно… А не… вот это вот все!" думала она.

Девушка окинула взглядом комнату в поисках своих вещей и каких-нибудь пакетов. Ей повезло. В дальнем углу она нашла заброшенный чемодан, который когда-то она купила специально для того, чтобы перевести свои вещи к Андрею. На поверку чемодан оказался забит инструментами Андрея. Она не стесняясь высыпала их на пол. Андрей стоял поодаль и смотрел на нее ошарашенными глазами.

– У тебя эти дни? – спросил он, – Что у тебя случилось?

– У меня случился ты, – резко сказала девушка, – и наша гребанная любовь, которая кроме жратвы ничего не замечает… И вообще-то это мой чемодан, что ты накидал тут свои вещи, а? Любитель порядка хренов!

Она демонстративно пнула гаечный ключ. Андрей нервно сглотнул.

– Так ты из-за того, что я спросил про еду? Что ты какая чувствительная? Это всего лишь невинный вопрос. Ты нормальная? – он тоже начинал кричать.

– Более чем. Ты мне не нужен со своими упреками и оскорблениями, – она тоже уже кричала, судорожно кидая свои вещи в чемодан. Удивительно, но их было не так много. Этот чемодан и еще пара пакетов, и в принципе, это все. Андрей смотрел на нее с открытым ртом и не шевелился. Она была даже рада, что он ей не мешал. Она быстренько накидала свои вещи в чемодан, и взяла пару пакетов, как Андрей нерешительно подошел ко ней, и обнял ее сзади.

– Я люблю тебя, малыш, не нужно уходить. Ты мне очень нужна, – прошептал он ей в самое ухо.

В этот момент что-то во ней сдулось. Вероника закрыла глаза, и почувствовала, как они наполняются слезами. Слова Андрея дошли до самой глубины души, заставив что-то очень чувствительное внутри сжаться.

– И я тебя, – совсем тихо сказала она, и ее сердце затрепетало от этих слов.

Она повернулась к нему лицом и он тут же поцеловал ее. И это был совершенно не дежурный поцелуй, которым он «угощал» ее в течение последнего полугода. Этот поцелуй был очень пылким. Она страстно ему ответила. Поцелуи не ограничились губами, и вот они уже судорожно стягивали друг с друга одежду…

Два часа спустя она счастливо смотрела на спящего Андрея. По ее венам шло тепло, согревая ее с головы до ног. Переполняющее ее чувство было настолько солнечным и приятным, что хотелось отдаться ему с головой. Сон сморил ее незаметно.

Глава 7

Вероника проснулась от того, что какой-то странный звук ворвался в ее сон и сверлил ее мозг. Довольно медленно до ее сознания начало доходить, что именно являлось источником этого звука. Как только процесс опознавания завершился, она в панике подскочила, и быстрей потянулась к будильнику, чтобы не разбудить Андрея. Но это было уже не нужно, потому что постель была пуста. Она тупо уставилась на подушку рядом со ней. Пустую подушку. Андрей никогда не просыпался раньше 9. За все 2 года, что они вместе. НИ ОДНОГО РАЗА.

Вероника со стоном откинулась обратно на подушку. Голова гудела так, как будто она вчера перебрала с алкоголем. А еще сильно болела спина. А что было вчера? Как из тумана ее мозг начал ей показывать ее воспоминания – поздние часы на работе, повалившаяся балка, странные парни со своей Кариной, ее примирение с Андреем, слезы, и очень очень много секса. Довольно много событий для одного дня. Она попробовала встать, но все тело гудело и ноги ее не держали. Ей срочно был нужен кофе.

– А вот и кофе для моей принцессы, – услышала она довольный голос. Андрей пришел к ней в халатике и с чашкой горячего кофе. Это настолько было на него непохоже, что она просто в оцепенении уставилась на него. Затем медленно, очень медленно, на ее лице начала появляться широкая улыбка.

– Благодарю, мой принц. Ваши усилия не остались незамеченными.

Она поднесла чашку ко рту и заметила, что Андрей не добавил сахара. Видимо, забыл. Боясь его расстроить, она ничего не сказала. Важен сам жест. Андрей же светился как начищенная кастрюля, и ее сердце сладко сжималось, когда она видела его довольное лицо. Как же она любила его улыбку.

– Мне надо собираться, – наконец она вспомнила, что вообще-то у нее еще есть работа, и она на нее уже опаздывает.

– Ты же не уйдешь на работу голодная? – спросил Андрей. Вероника непонимающе уставилась на него, и он ушел на кухню, а затем вернулся с горячей яичницей на тарелке.

– Ты у меня самый лучший, – ее сердце таяло от нахлынувших чувств.

Вероника не могла понять, как такое возможно, что еще вчера она думала о том, чтобы прекратить отношения с этим мужчиной.

"Настоящие эмоции – это просто качели, на которых раскачивается мой психоз" с усмешкой подумала она

– И ты у меня, – Андрей нагнулся, чтобы поцеловать ее, – не задерживайся сегодня. У меня для тебя сюрприз, – сказал он .

– Я постараюсь.

Вероника прикрыла глаза, наслаждаясь вниманием. Это было настолько чудесно, что казалось, будто она попала в сказку.

Вероника собиралась медленнее обычного. Тело совершенно не хотело слушаться ее, и мозг отказывался работать, не смотря на выпитый кофе. Как в тумане она положила часть яичницы к себе в контейнер, и вышла из дома. Мысль о том, что автобус для нее сейчас – непозволительная роскошь, вызвала вздох разочарования.

Вчерашняя упавшая балка все еще находилась на том же месте. Проходя мимо, девушка поежилась. Не смотря на то, что это был несчастный случай, ей было не по себе от того, как близко она чувствовала дыхание смерти.

Она стряхнула с себя наваждение, заставляя сосредоточиться на более насущных делах. Оглядев внимательным взглядом пространство, она с облегчением заметила, что больше не видит светлую шевелюру Максима. Похоже, ее грубый тон все-таки подействовал, и он наконец-то отстал. После секундного удовольствия от этой мысли ей почему-то стало грустно. Она заметила, что ей стало довольно сложно воспринимать его как обычного ряженого. Теперь это был человек с именем, и своей историей, почти друг.

«Что за ерунду я несу? Какой еще друг? С каких пор я записала эту маньячину к себе в друзья?» удивилась себе она.

Подобная реакция была совершенно ей не свойственна. По идее, она должна была испытать к нему благодарность, и забыть. У нее уже был мужчина, которому должны принадлежать ее мысли.

То, что произошло с Андреем, меньше, чем чудом назвать было сложно. Самое интересное, что у нее совершенно не было намерений его пугать. Она действительно хотела уйти, и была готова это сделать. Что произошло? Почему он так поменялся? Кажется, она ничего не понимала в мужчинах.

На работе ее первым делом встретила Света:

– Ну что, как там отчеты? – холодно спросила она.

Вероника отметила про себя, что Света сегодня была не в духе. Она снова испытала сильное любопытство от того, чем же занималась ее подруга вчера вечером.

– Пока без результата. Я вчера вышла почти сразу за тобой, – ответила она.

Света нервно выдохнула, и отвернулась. Но затем, что-то заставило ее вернуться взглядом к Веронике.

– Что с тобой сегодня?

– А что со мной? – удивилась та.

– Ты какая-то… другая сегодня.

– В каком смысле другая?

– Ты… Словно светишься – сказала Света.

– Чуть позже скажу, – Вероника загадочно улыбнулась ей, – Пошли пить кофе.

Вторая чашка кофе за сегодня немного облегчила ее состояние. Тяжесть в голове начала отступать. Света выжидающе смотрела на нее. Вероника внимательно обдумывала, что ей сказать, но в этот момент к ним зашла директор.

– Девочки, как ваши дела с отчетами?

Вероника глазами показала на стопку проверенных документов. Нина Константиновна выглядела обеспокоенно. Она сказала тихо, стараясь не смотреть на Веронику:

– У нас потихоньку подходит к концу второй дедлайн. Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы мы успели. Мы не можем позволить потерпеть неудачу в этом.

Если бы это произошло еще вчера, Вероника бы присоединилась в Светиному клубу «Меня все задолбало», но сегодня она была готова горы свернуть, и поэтому улыбнулась настолько нежно Нине, что та вздрогнула от неожиданности:

– Хорошо. Я обещаю.

Нина и Света уставились на нее удивленными глазами. Директор явно не ожидала такой лояльности после вчерашнего отказа от аванса. Затем она спешно начала собираться уходить. Чтобы не спугнуть удачу, видимо.

– Тогда не смею задерживать. И, девочки, я рассчитываю на вас.

Когда дверь за Ниной захлопнулась, Вероника пододвинула к себе ближайший отчет, но поняла, что Света продолжает прожигать ее взглядом.

– Ты головой тронулась?

Было похоже, что она спрашивает очень серьезно.

– О чем ты?

– Ты сейчас только что пообещала Нине протиснуться в ее нереалистичные сроки.

– Ну, допустим. И что?

– Вероника, ты девушка, а не сэндвич. Люди подчиняются немного другим законам.

– Я не обещала ничего конкретного, – пожала плечами Вероника.

– Если бы ты так сказала мне, я бы тоже посчитала, что ты не обещала ничего конкретного, но Нина живет немного в другом мире. Смекаешь?

Вероника улыбнулась паническому настроению подруги. Разумеется, она понимала Светины опасения, но отчего-то у нее было очень хорошее предчувствие.

– Значит, придется завершить все сегодня, – уже в полную силу улыбнулась Вероника, что напугало Свету еще больше.

– Ты как собралась все закончить сегодня, ряженая? Тут не меньше трети осталось. Мы с тобой полторы недели сидели над всем этим, а ты собралась все закончить в один день?

– Сегодня все получится, – продолжала улыбаться Вероника. Выражение удивления на Светином лице сменилось на сочувствующее.

– Я могу понять Нину. В последнее время рассчитывать на невозможное стало ее основной обязанностью. Но с тобой то что случилось?

– Нечто удивительное, – сказала Вероника, и глаза ее снова засияли.

Света удивленно уставилась на подругу. Вероника всегда была довольно привлекательной девушкой, хотя и не всегда осознавала это. В отличие от самой Светы, она пользовалась минимум косметики и носила очень простые вещи, но ничто не могло скрыть ее природную красоту. Но сегодня с Вероникой случилось что-то совсем запредельное. От нее действительно как будто шел свет, и серые глаза отливали металлическим блеском. Свете было интересно, осознает ли Вероника то, насколько она чарующая. Она посмотрела на стопку непроверенных документов и затем, уже без былой уверенности, сказала:

– В дурке вы с Ниной будете сидеть в одной палате. И я вас навещать не собираюсь.

Вероника лишь засмеялась в ответ на нелестную реплику подруги.

– Да что с тобой сегодня? – уже робко спросила Света.

– В моем организме дефицит сладкого, –широко улыбаясь ответила она, – нужно срочно восполнить. У тебя есть что-нибудь нам к чаю?

Света еще раз оглядела подругу. Вероника счастливо и искренне улыбалась? Не ухмылялась, не иронизировала, не тихонько улыбалась одними уголками губ, а именно светилась счастливой улыбкой? Что вообще происходило с этим миром?

– Я уже все съела, – Светин взгляд был такой беспомощный, что Вероника рассмеялась от души.

– Ну ладно, я у себя посмотрю. Может, у меня что есть в сумочке.

У Вероники была привычка покупать шоколадки, а потом забывать о них. Иногда они могли лежать у нее в сумке неделями. Она открыла сумочку и ничего не нашла. Поэтому она вытащила всю мелочевку на стол, перевернула сумочку и вытряхнула все, что там могло оставаться.

– Ой, а что это?

Света указала на маленькую выпавшую бумажку. Вероника попыталась взять ее, но Света оказалась быстрее.

– Ник, а кто такой Максим?

Вероника почувствовала, как все во ней заледенело до кончиков пальцев.

– Какой Максим? – тупо спросила она.

Света показала ей на номер телефона, написанный кривым подчерком с надписью «Максим».

– У тебя появился любовник? – спросила она, – Почему ты мне ничего не говорила? Ты поэтому была такая счастливая когда пришла?

– Что? Какой любовник? Нет, конечно. Что ты такое говоришь? – ответила Вероника как-то слишком поспешно.

Сердце колотилось как бешеное. Запоздало она заметила, что в голосе Светы не было осуждения, когда она спрашивала. Скорее, это было какое-то лихорадочное возбуждение.

– А кто это? – настаивала Света.

– Это никто, просто знакомый, – ответила Вероника, которой страстно хотелось закрыть эту тему.

– А это симпатичный «просто знакомый»? – хитро спросила Света, – что ты так задергалась?

– Не особо, – Вероника вырвала бумажку из цепких Светиных рук, и хотела ее порвать и выбросить, но в этот момент у нее зазвонил телефон.

Она ответила. Это оказался Андрей. Он хотел узнать, как ее дела. Вероника почувствовала как улыбка неумолимо расползается по всему лицу, и у нее просто не хватает сил, чтобы прекратить улыбаться. Ей казалось будто за спиной выросли крылья. Она ответила, что у нее все просто замечательно, и что она ждет не дождется его вечернего сюрприза. Она видела, как Светин рот открывается от удивления.

– Кто это только что был? – спросила она в изумлении.

– А угадай, с трех попыток – – ответила Вероника игриво.

Ее настроение резко улучшилось. Она даже сама до конца не осознавала, сколько счастья и вдохновения можно получить от по сути бессмысленного диалога. Кому какая разница, сколько ей заплатит Нина если ее Андрей тоже любит ее? Даже покушение на ее жизнь казалось всего лишь небольшим недоразумением.

– Это твой новый знакомый Максим? – спросила Света.

– Не угадала, – ответила Вероника, и широко заулыбалась.

– Это Паша?

– И снова мимо, – Вероника сделала жест руками, как будто что-то летит мимо цели.

В этот момент вошел Паша, будто только ждал, чтобы заговорили о нем:

– Девочки, Нина попросила забрать у вас то, что вам уже не нужно, чтобы не мешалось. Не благодарите. Моя щедрость не знает границ.

Его взгляд задержался на Веронике, внимательно осмотрев ее худенькие оголенные загорелые плечи и рыжеватые волосы, которые она не потрудилась убрать сегодня, а затем медленно перевел взгляд на светящиеся глаза. Что-то внутри него вздрогнуло от этого вида. Вероника же продолжала улыбаться как сумасшедшая, не подозревая о том, какой эффект она производит на окружающих. Он осторожно взял пачку проверенных документов, бросив последний взгляд на цветущую Веронику, и вышел.

– Ух, какая Нина услужливая стала, – заметила Света, – персонального уборщика нам отправила. А так все это неделями стояло здесь.

– Ну что, госпожа Светлана, арбайтен? – строго спросила Вероника, никак не ответив на реплику подруги.

– Да, – глухо отозвалась та без особого энтузиазма.

Они приступили к анализу. Сегодня вся работа спорилась в руках Вероники, потому что в ее животе летали бабочки. Она не могла дождаться вечера, когда придет и снова увидит ласкового Андрея. Света не могла не заметить, что улыбка не сходила с ее лица весь день, но, видимо, решила пока не докапываться.

Обед подкрался незаметно. Просто в один прекрасный момент Света сказала:

– Слушай, Ник, ты не устала? У нас уже как полчаса назад должен быть обед.

Вероника поняла, что не сильно устала, но решила все-таки отвлечься. Больше для Светы.

– Ты принесла только яичницу? Ты не на диете? – подозрительно спросила Света, внимательно осматривая содержимое ее контейнера.

– Нет, я просто очень поздно вчера вернулась и не было времени готовить, поэтому взяла то, что было.

– Давай я куплю тебе что-нибудь? – предложила Света.

– Хорошо, давай, но с возвратом, – легко согласилась Вероника.

– Я не люблю возврат деньгами, я предпочитаю когда люди обрастают моральными долгами, – коварно улыбнулась Света.

Вероника ухмыльнулась. У Светы всегда было превосходное чувство юмора, хотя было понятно, что шутит она только наполовину. Деньги она скорее всего не примет обратно. Но это ничего страшного. Вероника всегда может потом угостить ее. Для них это частая практика.

– Что купить тебе? – поинтересовалась она.

– Кашу какую-нибудь, можно суп.

Она бы даже не сильно расстроилась, если бы осталась наедине только со своей яичницей.

– Слушаю и повинуюсь. Пойдешь со мной или мне вернуться сюда? – спросила Света.

Вероника вспомнила вчерашнюю летящую балку. Не смотря на то, что она была уверена, что это все же несчастный случай, она все-таки решила, что оставаться в кабинете для нее будет определенно лучше. Света без лишних слов ретировалась.

Минут через 10 она уже стучалась в дверь, хотя дверь не была заперта. Вероника поспешила открыть ей, и у видела, что у Светы заняты обе руки и она стучит ногой, изящно изогнувшись, как балерина.

– Ваш заказ.

Света оттопырила мизинец и, сделав чопорное лицо, без всяких формальной плюхнулась на свое место.

– Ты бы видела, что сейчас происходит у входа в кафе, – без предисловий сказала она.

– Что там такое? – без особого интереса спросила Вероника.

– За нашу Катьку подрались два пацана, – парировала Света.

– Ого! А что произошло? – заметно оживилась Вероника.

– Да там все стандартно, один хотел познакомиться – начал приставать, Катя не хотела, а тот все настаивал. За нее вступился второй. И таким вот образом, слово за слово, кулак за кулаком они выясняли свои отношения.

– Ого! А Катя что? – спросила Вероника.

– Катя испугалась и убежала, – ответила Света, – сердцеедка наша.

Сказано это было без злобы и зависти. Катю тут любили и принимали. Вероника со стыдом вспомнила свои вчерашние мысли, когда на секунду подумала, что Катя может стоять за покушением.

«Покушение» повторила девушка про себя, пробуя слово на вкус. Было довольно странно, что она искренне верила в то, что это несчастный случай, но в своей голове снова и снова назывла это именно "покушением".

– Какие страсти разыгрываются, – подытожила Вероника, и наконец обратила внимание на то, что ей принесла Света.

Там были пшеничные оладушки с вишневым сиропом. Кажется, кое-кто забылся. Она с надеждой посмотрела на то, что сама Света купила себе, надеясь, что она просто перепутала еду, и, к своему облегчению, заметила, что у нее была гречневая каша с котлетой. Ее первой мыслью было сразу же указать Свете на ошибку, но затем она решила не делать этого. В ней проснулось совершенно несвойственное ей озорство.

– Я смотрю, ты восприняла серьезно наши разговоры про правильное питание. Мне очень радостно за тебя.

– Что? – не поняла Света, а затем посмотрела на свою порцию и, смеясь сказала, – нет же, я перепутала. Давай сюда, я поменяю.

Но Вероника стремительно убрала оладьи до зоны ее недосягаемости.

– Ну уж нет, сегодня у нас с тобой будет необычный рацион.

– Эй-эй, Ник, это не смешно, – всерьез запереживала Света.

– А никто и не смеется.Очень люблю вишневый джем, – плотоядно усмехнулась Вероника.

– Вот так ты благодаришь меня за мою доброту и щедрость? – начала злиться Света.

– О да, я абсолютно неблагодарна, – с готовностью подтвердила Вероника, – но ты можешь попробовать отнять их у меня.

– Вероника, ты в своем уме?? Мы что , детский сад «Одуванчик», чтобы играть в «ну-ка отними»??? – возмущению Светы не было предела.

Оно и было понятно. С ее шпильками ее шансы были равны нулю.

– Ничего не знаю, я отдам оладьи только в честном бою. Ты не доказал свою доблесть, солдат, – ухмыльнулась Вероника.

Света сделала выпад, стараясь как можно быстрее ухватиться за свои оладьи, но Вероника оказалась быстрее, сунув их себе за спину. Света попробовала отвлечь ее внимание, и Вероника сделала вид, что это сработало, но в последний момент убрала оладьи из зоны досягаемости подруги.

В результате Вероника добилась того, чего и хотела. В конце концов они уже вместе играли и смеялись, как в старые добрые времена. Почти забытое ощущение невероятной близости, которое немного стерлось в последнее время из-за Светиных секретов, вдруг вернулось с новой силой. Вероника чувствовала, как исходящее от нее счастье, окутывает комнату и заражает Свету. И теперь уже и Света улыбалась как ненормальная.

– Ты мне, кстати, обещала рассказать, что с тобой случилось вчера, – напомнила Света, доедая свои честно отработанные оладушки. Или лучше сказать «честно отобранные».

Вероника с удовольствием схватилась за возможность реабилитировать Андрея в Светиных глазах, надеясь, что это положит конец бессмысленной игре в «свахи».

– Да. Андрея как подменили вчера. Он сегодня принес мне кофе в постель и сделал завтрак, а сейчас готовит какой-то сюрприз.

– Не может быть! Что ты с ним сделала? – глаза Светы расширились от удивления.

– Бросила, – лаконично ответила Вероника, а затем пояснила, – мы вчера поссорились сильно, и я решила уехать от него. С тех пор он такой.

– Ну надо же, как бывает.

– Ага, неожиданно, правда?, – спросила Вероника.

– Не то слово, прям с огнем играешь, – медленно проговорила Света.

– Сама не ожидала.

– Я тебе номерок Максима положила, чтобы ты не потеряла, – сказала Света, – а то Андрей тебя отвлек, ты могла забыть, а это, похоже, кто-то важный.

– Да нет, это так, ничего особенного, – смутилась Вероника, вспомнив, что как раз хотела его выкинуть.

Затем она мысленно пожала плечами, дав телефончику право на жизнь… до ближайшей мусорки.

– А задергалась ты так, будто он особенный, – сказала Света, – если что, ты всем можешь со мной поделиться. Мне все равно сделала ты хороший поступок или плохой – я все равно тебя поддержу. Ты же знаешь это?

Она сделала смешные глаза. Почему-то Веронике показалось, что Света вкладывает в эти слова больше смысла, чем может показаться сначала, как будто она уверена, что Вероника уже сделала плохой поступок, или самой Свете хочется знать, что она может рассчитывать на ее поддержку, если она сама сделает такой поступок.

Этот ее невинный вопрос наполнил Веронику неожиданной тревогой.

– Конечно, знаю…

Света замолчала, что-то обдумывая. Все последующие разговоры почему-то перестали клеиться, и девочки с головой ушли в работу. Вероника работала как машина, то и дело отодвигая проверенные стопки договоров, чувствуя, что может работать еще быстрее. Света время от времени с любопытством поглядывала на нее, странным образом заряжаясь от необычного состояния подруги. Затем в какой-то момент Вероника забрала целую стопку непроверенных документов и…

– Свет! – крикнула Вероника

– Ась? – приподняла одну бровь Света.

– Отбой! Вот она, я нашла ее!

Света тут же вскочила и подбежала к подруге, затем тревожными глазами пробежалась еще раз по договорам и пошла забивать данные в систему, чтобы и оттуда все перепроверить. Только окончательно убедившись, что это не сон, она заулыбалась как сумасшедшая:

– И все же нам лучше было начинать с конца. Ну надо же, прям в ноябре оказалась. Вероника, ты – чудо.

– Я знаю, – довольно сказала Вероника, – пошли, обрадуем Нину.

Нина прибежала практически бегом, как только услышала новости. Так же, как и Света, она первым делом залезла в компьютер, чтобы перепроверить данные, и только убедившись, что ошибка действительно найдена и это не шутка, она влажным взглядом окинула девочек.

– Просто нет слов, спасибо вам. Я прямо сейчас тогда отправлю правильные отчеты. Спасибо. Спасибо, – как заведенная повторяла она.

Она снова посмотрела на девочек, явно желая их обнять, но так и не решилась. Затем она забрала нужную папку за ноябрь и вылетела из кабинета, словно торнадо.

Света внимательно оглядела Веронику и сказала:

– Как ты могла знать, что мы решим эту проблему именно сегодня?

– Я не знала, – пожала плечами та.

– Но ты пообещала…

– Ничего конкретного я не обещала.

Во взгляде Светы было восхищение, смешанное с с благоговением.

– А ведь это ты мне говорила, что вся эта мистика – это ерунда собачья.

Вероника снова пожала плечами, не придав значения словам подруги.

– Я и сейчас так скажу. Мистика – это ерунда собачья. А вот везение вкупе с работоспособностью – совсем не ерунда. И дело тут просто в том, что я счастлива из-за Андрея. Это изученный факт, что положительные эмоции увеличивают продуктивность– сказала она.

– Твоего Андрея нужно держать рядом с тобой на цепи на работе. Он явно очень положительно влияет на твою продуктивность.

Вероника засмеялась, пытаясь представить, чем сейчас занимается Андрей. Наверняка готовит ей обещанный сюрприз. От этой мысли ее сердце сладко заныло.

– А теперь я прошу тебя забрать назад свои слова о том, что я стукнулась головой, – все еще смеясь, сказала она.

– Не возьму. Я все еще считаю, что ты треснулась головой… Но в очень хорошем смысле, – ответила Света.

– Извинение засчитано, – удовлетворенно сказала Вероника.

– Ну что, у нас, видимо, заслуженный отдых, – зажмурилась Света.

– Очень надеюсь, что нет, – откликнулась Вероника, понимая, что от того, будут клиенты или нет, зависит выплаты ее аванса.

– В любом случае, наша работа пока что закончена. Все остальное зависит от Нины, – немного отрешенно сказала Света.

Вероника была вынуждена с ней согласиться. Она вдруг вспомнила разговор, который они вели со Светой всего несколько дней назад о том, существуют ли родственные души. Ей неожиданно вспомнилось лицо Максима, который с неподражаемой нежностью вспоминал свою Карину, а затем лицо Андрея, когда он принес ей кофе. Если бы разговор состоялся сегодня, она была бы уверена, что совсем по-другому ответила бы подруге.

До вечера девушки сидели и болтали о всякой ерунде, чувствуя огромное удовольствие от того, что могут уделить время и внимание своей дружбе.

Уже к концу рабочего дня появилась усталая Нина и едва скрываемой тревогой быстро спросила:

– Девочки, скажите, кто-нибудь говорит на иностранных языках?

Вероника почувствовала как весь воздух вышел из ее легких и хорошее настроение моментально сменилось на паническое. Она задержала дыхание и постаралась спрятать лицо. К счастью для нее все внимание на себя забрала Света, которая начала кричать так, словно ее оторвали от безумно сложной работы:

– Нина, скажи, пожалуйста, ты кого себе нанимала: маркетологов, бухгалтеров-любителей или переводчиков?

Обычно Света не использовала фамильярный стиль общения с директором, так или иначе стараясь соблюдать субординацию. Но в ней в последнее время было мало от того, что бывало «обычно». Нина перевела на блондинку свой усталый взгляд, так ж перейдя на более неформальный тон:

– Меньше эмоций, и больше ответов по делу, пожалуйста.

Света уже открыла было рот, чтобы продемонстрировать, что ей незнакомо такое сочетание слов как «меньше эмоций», как ее перебила Вероника:

– Я не понимаю, зачем вам мы. Насколько я знаю, вы отлично и сами говорите на английском.

Это было правдой. Нина Константиновна была очень грамотной во многих сферах, в том числе и в английском языке. Она не без оснований считала, что знание иностранного языка дает ей весомое преимущество перед конкурентами, и поэтому в рекламном объявлении она решила включить информацию о работе с "любыми языками". Формулировка была выбрана не случайно. За все два года работы агенства у них не разу не встречался клиент, которому требовалась бы работа с каким-либо языком помимо английского, но, тем не менее, надпись в рекламе о том, что они готовы работать в любыми языками, делало предложение более уникальным и заметным на рынке услуг.

В любом случае, в те редкие дни, когда их клиентами становились иностранцы, Нина никогда не испытывала сложностей с тем, чтобы самой обрабатывать такие запросы. Она спокойно принимала все материалы от девочек, и уже сама делала переводы. И предварительные беседы с клиентами вела тоже она.

Услышав вопрос, женщина скривилась, словно от зубной боли:

– Он не говорит на английском.

Эта новость вызвала глубочайший шок среди подруг. Света тут же горячо включилась в разговор со своими все еще не выраженными эмоциями:

– Какой придурок попрется в Россию, да еще и к нам, без знания русского, или на крайний случай, английского? Что у этого клиента вместо мозгов? Как он здесь жить собрался? Я уж молчу о том, чтобы бизнес строить. Может, нам и не особо сильно нужен такой недальновидный клиент?

В целом Вероника согласилась с подругой. Она прекрасно понимала уверенность Нины, которая, владея только английским, использовала в своей рекламе об агентстве выражение «любые языки». Потому что никому и в голову не придет приезжать в их провинциальный город без знания русского, или, в очень крайнем случае, английского. Городок у них был маленький, и здесь можно столкнуться с большими сложностями в поисках толкового переводчика. Да и для масштабирования своего бизнеса это было не лучшее место. Поэтому словосочетание «любые языки» в рекламном объявлении было не больше, чем просто хитростью для того, чтобы подчеркнуть статусность компании.

– Это не конструктивный вопрос, – сухо ответила Нина на эмоциональный выпад Светы.

Вероника нахмурилась, неосознанно стараясь сжаться. Она зареклась когда-либо и где-либо "светить" своими языковыми талантами, понимая, что именно это выделяет ее среди остальных, делая ее заметной и кому нужно, и кому не нужно. Она прекрасно помнила, как на нее смотрели воспитатели и дети из приюта, когда она демонстрировала свои "навыки", и сейчас ей это было совсем не нужно.

Но с другой стороны, откуда еще Нина сможет получить помощь?

Девушка понимала, что сейчас она стоит перед довольно сложным выбором. Она либо поможет Нине, либо клиенту придется уходить ни с чем. Впрочем, может, Света и была права в том, что для масштабирования на иностранную аудиторию лучше всего создавать рекламу в столице. Там и аудитория шире, и и возможностей больше. И раз этот клиент не блеснул интеллектом в этом, так, может, он и финансами тоже не блещет. Не так уж и страшно терять такого клиента.

С другой стороны, здесь стоял вопрос репутации. Как сотрудник рекламного агентства, девушка прекрасно понимала, что лучше всяких рекламных кабинетов работает «сарафанное радио». И если довольный клиент может и не рассказать никому о своем успешном опыте работы с агентством, то недовольный молчать точно не будет, и слухи о том, что в рекламе об их агентстве сказана ложь, очень быстро пройдутся по всему городку. Девушке очень не нравилась эта перспектива, и судя по тревожному лицу Нины, та тоже прекрасно понимала риски.

– На каком языке он говорит? – как можно непринужденней спросила девушка.

Перед тем как ответить, Нина густо покраснела.

– Кажется, это немецкий, но я не уверена.

«Значит, немецкий… Он довольно распространенный» подумала девушка, взвешивая свои шансы. Вероника знала, что этот язык изучается со многих русских школах, а значит, не будет ничего удивительного в том, что она говорит на нем. И все равно, ей совершенно не нравилась перспектива вмешиваться. Насколько ее помощь сейчас может скомпрометировать ее? Решив, что нет ничего необыного в том, что человек знает что-то помимо своей специальности, она смущенно кашлянула, и поймала внимательный взгляд директора, которая, видимо, почувствовав, что может получить помощь, старалась не давить на сотрудницу.

– Хорошо, – тихо ответила девушка.

Нина вздохнула с облегчением.

– Пойдем, – сказала она.

Вероника прошла за директором в переговорную. Она бывала здесь довольно редко. В подавляющем большинстве все переговоры проводила сама директор, никому более не доверяя это дело.

В переговорной уже сидел светловолосый мужчина лет 40, одетый в аккуратный костюм, и сверкающий голубыми глазами из под круглых очков. Не смотря на довольно молодой возраст, у него проглядывалась заметная лысина.

– God eftermiddag, dame – сказал мужчина.

"Это не немецкий" в панике поняла она. Язык был датским. Первым ее порывом было признаться Нине, что это не немецкий, и она не собирается работать с ним, но, поймав полное надежд лицо женщины, она утихомирила свой порыв. То, что мужчина был иностранцем с редким языком делало его клиентом их агентства с практически со 100 % вероятностью. Навряд ли он где-то еще сможет получить помощь столь узкого специалиста, а значит он будет брать у них и смежные услуги. А компания сейчас не имеет возможности разбрасываться своими клиентами.

Девушка осторожно взглянула на Нину, и у нее мелькнула шальная мысль, что ей не обязательно признаваться директору, с каким именно языком она работала. В любом случае, вся работа по переводам ляжет на нее, а все языки шли по одному прейскуранту. Можно просто втихую сделать свое дело. В конце концов, если она сейчас поможет Нине, то поможет и своей зарплате. Связь была прямая. Нужно было решаться.

– Godaften, – наконец произнесла она.

Мужчина засиял, и на лице Нины тоже отразилась счастливая улыбка, когда она поняла, что переговорам быть. Она начала торопливо говорить Веронике какие вопросы стоит задать в первую очеред, и встреча начала перходить в свое продуктивное русло.

Переговоры продолжались около часа. Как Света и предполагала, бюджет у него оказался довольно небольшой. Видимо, этим объяснялось, почему он искал помощи именно у них, а не у более крупных агентств. Клиент сделал несколько комплиментов ее датскому и обещал взять себе неделю, чтобы подумать.

Вернувшись в кабинет, она встретила сгорающую от любопытства подругу.

– Ну, как все прошло?

– Время покажет, – пожала плечами девушка.

– Ты сегодня весь вечер переводила для Нины иностранную речь и это все, что ты можешь сказать? Ты где так хорошо узнала немецкий?

«Это был не немецкий.» подумала девушка, но вслух, разумеется, этого не сказала.

– Хорошо училась в школе, – ответила она.

– Блин, а я вообще не дружу с иностранными. Иногда мне кажется, что я смогу научиться чему угодно кроме языков. Это же сколько надо держать в голове, чтобы правильно строить предложения. Там и структура у всех разная, еще эти… Как их… Штуки, которые на род указывают. У всех языков же все по-разному.

– Не говори так. Ты свободно говоришь на одном из сложнейших языков в мире. Совершенно очевидно, что способности у тебя есть. А языки – это просто навык. Чем чаще ты их используешь, тем лучше они работают, – хмуро сказала Вероника.

– Ты чего кислишься? Вроде в хорошем настроении была, Нинке вон помогла. Ты сегодня герой дня, а почему-то только ворчливей становишься. Прям как бабулька, – удивилась Света.

– Чем занималась пока меня не было? – перевела тему Вероника.

– Восполняла женскую энергию, – показав на допитый чай с конфетками, ответила Света.

Вероника усмехнулась.

– А маткой дышать не учили, чтобы восполнять эту энергию?

– А я думала, что ты не веришь в эти вещи.

– Ты правильно думала.

– Раз ты все равно не веришь ни в один способ восполнения женской энергии, то тогда и не имеет значения какой из них я выберу. Конфетками восполнять её намного приятнее – незаметно облизнув шоколад с пальца, все-таки ответила Света.

– Пожалуй, я еще раз спрошу тебя об этом когда ты будешь в спортзале потеть, чтобы сбросить лишние килограммы, – незаметно улыбнулась Вероника.

В их кабинет постучалась Нина.

– Девочки, я зайду?

Света переглянулись с Вероникой. Директор никогда не спрашивала разрешения.

– Даааа, – неловко протянула Света.

Нина зашла к ним в кабинет, и посмотрела на Веронику, лихорадочно блестя глазами. Девушка невольно отвернулась. Она знала этот восхищенный взгляд. Она видела его много раз у Маргарет, у всех преподавателей ее школы.

– Вероника, это было просто нечто. Ты говорила на немецком словно носитель. Почему ты не предупреждала, что можешь работать с языками?

– Так нам и не нужен был переводчик особо. Вы спокойно справлялись со всей языковой нагрузкой, – пожав плечами, ответила девушка.

– Меня вообще удивляет, что с такими талантами ты зачем-то подалась в маркетологи. Это было очень впечатляюще. Спасибо тебе огромное, – все еще на эмоциях сказала Нина.

– Меня не удивляет. Сейчас моя работа куда более творческая, чем просто механический перевод с одного языка на другой. Все-таки предпочтения играют ключевую роль в выборе профессии, – хмуро ответила Вероника

– Я поняла. Если он вернется – возьмешь этого клиента на себя? – спросила Нина.

– Да.

Веронике не хотелось заниматься этим, не хотелось привлекать излишнее внимание к своим "талантам", но, с другой стороны, она уже это сделала. И теперь осталось только логически довести свой собственный выбор до конца.

– Девочки, спасибо вам большое за такую продуктивную работу. Вероника, тебе еще раз отдельное спасибо за отчеты и сегодняшнего немца. Сейчас у нас пока нет новых клиентов, поэтому я решила дать вам заслуженные выходные. Пару-тройку дней пока что отдохните. Я напишу вам в четверг.Сейчас можете идти домой.

Они оделись и вышли на улицу, и тут Вероника вспомнила о том, что снова забыла одеться как человек. В который раз она спросила себя почему она все время думает о погоде лучше, чем она есть.

– Свет, ты меня не выручишь? Мне бы до дома доехать – спросила Вероника, чувствуя небольшое беспокойство.

– Конечно, –легко согласилась Света, – можно тебя кое-что спросить?

– Конечно, – ответила Вероника, напрягаясь и испытывая внутреннее волнение. Возможно прямо сейчас, Света спросит ее тот самый вопрос, который поможет ей понять, что происходит с ней в последнее время.

– Почему ты не просишь денег у Андрея, когда у тебя самой кончаются? – серьезно спросила Света.

– Я…, – с готовностью начала Вероника, но потом запнулась, потому что вопрос Светы привел ее в замешательство.

Все время эта мысль даже не появлялась в ее сознании. Это казалось чем-то неадекватным.

– …наверно, я не очень умею просить, – как можно непринужденней сказала она.

– У меня же попросила.. И это еще одна причина, почему я недолюбливаю твоего Андрея, – спокойно сказала Света, – если тебе страшно подойти к нему и что-то попросить для себя, когда ты в этом нуждаешься, то чего стоят такие отношения?

Почему-то после Светиной реплики Вероника испытала большое чувство вины.

– Ты права, сегодня попрошу, – сказала Вероника, и невольно покраснела от того, что кто-то обратил внимание на небольшую нестандартность их с Андреем отношений.

Света удивленно посмотрела на ее покрасневшие щеки. Она никогда не видела, чтобы Вероника смущалась.

– Давай, – одобрительно улыбнулась ей Света, – а расскажи мне о Максиме.

– Там особо нечего рассказывать, – снова замялась Вероника, – это просто незнакомый мужчина, который пытался познакомиться со мной, когда я возвращалась домой.

– Видимо, довольно продолжительно пытался, и более того, скорее всего он пригласил тебя куда-то, и ты согласилась, – уверенно сказала Света.

– Откуда ты…????? – изумлению Вероники не было предела.

– Это элементарно, Ватсон, – пародируя знаменитого сыщика сказала Света, – его номер написан на салфетке, и причем довольно ровно, как будто он никуда не торопился. Как много людей таскают салфетки с собой просто на всякий случай?

– Ты очень крута, – с искренним восхищением сказала Вероника, – действительно мыслишь как сыщик, – ты никогда не думала, что растрачиваешь свои истинные таланты, работая у нас в агентстве?

– У меня много талантов, – не стала отпираться Света.

– Я обязательно расскажу тебе, но не сегодня, – честно сказала Вероника, – я сама еще не знаю, что мне думать по поводу этого Максима, мне нужно разобраться.

– Ты вроде бы сказала, что там нет ничего особенного, – в голосе Светы послышалась легкая обида.

– Так и есть, – подтвердила Вероника.

– Тогда что в этом такого прям страшного, что ты скрываешься от меня? Я думала, ты мне доверяешь, – обида слышалась все четче.

– Свет, извини, пожалуйста, я не хочу тебя обидеть, просто там все так запутанно…, – начала Вероника.

– И распутывать ты, разумеется, собираешься в одиночестве? – немного язвительно сказала Света.

В обычное время Вероника бы спокойно и немного язвительно ответила бы на этот выпад, а уже через минуту бы забыла. Но вновь проснувшиеся чувства удивили ее и в этот раз. Светино недоверие ранило ее, и она не могла ничего с этим поделать. Не зная куда деться от атаки таких сильных чувств, она остервенело потерла виски, и спросила:

– Да что с тобой? Разве есть что-то плохое в том, чтобы в чем-то разобраться самой перед тем, как рассказывать другим?

– Да, конечно, ты права, – быстро согласилась Света.

Как-то даже слишком быстро.

Что-то было не так. Вероника испытывала еле ощутимую тревогу. Наверно, стороннему взгляду бы ничего не показалось подозрительным. Подумаешь, одна близкая подружка ревнует другую к ее секретам. Девочки такие девочки. Им всегда мало внимания и любви. Но Вероника знала Свету довольно долго, чтобы понимать, что что-то тут не так.

В любом случае, все эти упреки казались еще более несправедливыми, если учесть, что сама Света имела какие-то свои секреты, которыми не спешила делиться. Вероника подумала, стоит ли напомнить подруге об этом, но решила не использовать этот аргумент.

– Напиши мне, если твой Андрей окажется не таким щедрым, каким ты бы хотела его видеть. Я помогу тебе. Мне сегодня в другую сторону, у меня дела. Увидимся.

Голос Светы звучал очень сухо и отстраненно. Что-то в нем заставило Веронику придержать любой возможный ответ. Но Света и не ждала его. Как-то слишком быстро она отвернулась и пошла в противоположную от Вероники сторону.

– Свет, погоди! – крикнула Вероника, но та уже ушла.

Девушка почувствовала сильную усталость. Она знала, что надо бы обговорить со Светой этот странный напряженный разговор, но на это как будто уже не было сил. Впереди ее ждали непредвиденные выходные. Вероника решила, что, может, это и к лучшему. Будет время поразмыслить над тем, что произошло сегодня.

Она попыталась снова прийти к чувству опоры, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Счастливая мысль зашевелилась в ее сознании. Она совсем забыла про Андрея со всей этой канителью со Светой. Он же обещал сделать ей сюрприз. И между ней и сюрпризом осталось… буквально 15 минут. Все ее тело задрожало от возбуждения. Она сама не ожидала от себя такой реакции. Вероника старалась не рисовать яркие картины того, что там может быть. Нужно просто расслабиться, но предательский ум уже нарисовал кольцо и розы. Девушка нервно огляделась, пытаясь разглядеть приближающийся автобус. Она набрала в грудь побольше воздуха и медленно-медленно выдохнула.

Автобус подъехал неспешно, по расписанию. Двери медленно отворились. Вероника аж заскрипела зубами от нетерпения. Помимо нее в автобусе было буквально человек 10. Она села рядом с пожилой женщиной, задумчиво смотрящей в окно. Как назло, автобус тащился с черепашьей скоростью, заставляя Веронику чуть ли не выть от отчаяния и желания побыстрей увидеть любимого. Ее сознание подкидывало ей картины их первых встреч, подаренных цветов, улыбок, поцелуев, их подарков друг другу, и сюрпризов. Все было такое настоящее. Она знала, что они могут быть счастливы вместе. И не важно, что думает о них Света или кто-нибудь еще.

Дома ее действительно ждал сюрприз, но совершенно не такой, как она ожидала. Андрей смотрел телевизор. Он не повернул головы когда она вошла.

– Привет, – осторожно сказала она.

– А, привет…, – рассеянно ответил он, не смотря на нее, – я там тебе ужин приготовил. Хотел еще погулять сходить с тобой, но что-то устал. Ты же не против если мы сегодня не пойдем никуда?

– Нет, конечно, делай, как тебе удобно, – ответила она.

Воздушный шарик внутри нее медленно сдувался. Ну, наверно, глупо было ожидать, что в их отношениях что-то координально изменится из-за ее неудавшейся попытки уйти. Им требуется какая-то более глобальная реставрация. Да и не лучшая это стратегия для сохранения отношений использовать страх.

– Ты там это… Свою одежду оставила на кровати. Убери, пожалуйста, – напоследок сказал Андрей.

– Да, конечно, – мягко сказала Вероника, – Сейчас.

Она зашла в комнату и собрала свою одежду. Так как сегодня она проснулась позже обычного, то сильно опаздывала. Она выложила теплую одежду на кровать, но потом забыла про нее. В результате весь день мерзла. Андрей даже не сделал попыток самому убрать ее. Ну что ж, зато он сделал ужин.

Она зашла на кухню. Там царил идеальный, почти стерильный порядок. На плите стояла кастрюля с картошкой и сковородка с рыбой, уже изрядно остывшие. Андрей умел хорошо готовить, просто редко это делал. Почему-то есть не хотелось. Она отложила ее в холодильник на завтра.

В голове Вероники всплыл Светин вопрос о том, почему она не просит помощи у Андрея. Она сверилась со своими внутренними ощущениями и поняла, что ей очень некомфортно это делать. Это действие не казалось естественным в их отношениях.

Она посмотрела в сторону зала, где сейчас сидел Андрей. Ее коленки тут же неосознанно затряслись.

Андрей ничем не выдал то, что заметил, что она зашла в комнату. Он неустанно щелкал на кнопки пульта, выбирая канал.

– Любимый, – как можно мягче сказала Вероника.

– А? – спросил он, не отрываясь от экрана.

– Спасибо большое за ужин. Мне очень приятно, что ты старался для меня, – сказала она.

– Все для тебя, – довольно улыбнулся Андрей, продолжая смотреть в экран.

Вероника сглотнула. Говорить стало сильно сложнее.

– У меня небольшая проблема. Моя… зарплата… только через 4 дня, а деньги у меня уже закончились. Ты не мог бы… меня немного выручить?– тихо и аккуратно спросила она, временами делая паузы между словами.

– А на что ты потратила свои? – на этот раз у нее получилось завладеть его вниманием, и он посмотрел ей в лицо.

– Ну, всякие вещи по мелочи, – пояснила она.

– Вести свой бюджет – это целая наука, малыш. Деньги не будут заканчиваться если грамотно их распределять. Тебе определенно нужно заняться этим. У нас даже книга была где-то.. Сейчас…

Он встал и подошел к книжной полке, и довольно быстро нашел нужную книгу. На обложке было написано «Анастасия Тарасова. Сам себе финансист. Как тратить с умом и копить правильно».

– Почитай, это очень полезная книга. Я не помогу тебе если сейчас дам денег, но, научив тебя грамотно распределять бюджет, мы оба только выиграем.

– Но буквально на несколько дней, до зарплаты, а потом я буду аккуратнее относиться к своим расходам, – примирительно обещала Вероника.

– С таких маленьких поблажек и начинается бардак, милая, – расслабленным тоном сказал Андрей, – если ты будешь понимать, что я всегда тебе помогу, то у тебя не будет мотивации расти в финансовой грамотности самой. Ты будешь расслаблена и не захочешь делать усилия. Иногда полезно выйти за зону комфорта, чтобы побороть свои недостатки. Ты потом поймешь, что это было необходимо тебе же. И скажешь мне «спасибо». Все не так плохо – еда у нас есть, работа твоя недалеко, тебе есть где спать. Ты справишься.

Что-то внутри нее подорвалось. Почему-то неожиданно перестало хватать воздуха.

– Я пойду к нам в комнату отдыхать, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

– Конечно, малыш, я тоже скоро буду, – сказал Андрей, снова уставившись в телевизор.

Когда она оказалась одна, совершенно неожиданно по ее щекам потекли слезы. Горечь обиды отравила ее кровь. Наверное, если бы не было всех этих наводящих вопросов и комментариев Светы, то ей бы было проще ценить свои отношения и принимать их, как есть. Наверно, Андрей не жадничал, а просто свято верил в то, что говорит. Вот только доводы разума вдруг оказались бессильны.

Девушка начала со злостью стирать слезы с лица. Как бы то ни было, Андрей точно был прав в одном: она должна сама научиться обеспечивать себя, а не ждать манны небесной. В ней все больше и больше зрела решимость сделать то, что она так долго откладывала.

Она потянулась к своему ноутбуку и со злостью нажала на кнопку «включить». Компьютер тут же ожил, спокойно выполняя загрузку. Но сама Вероника была очень далека от спокойствия. Все ее опасения заговорили в ней с новой силой. Она знала, что у нее не получится «угнаться за двумя зайцами». Она либо ищет дополнительный заработок, и тогда у нее не остается времени на отношения, либо уделяет время отношениям, но тогда ее финансовая часть жизнь остается «в пролете». Ее душа металась, не в силах выбрать необходимое. Ситуацию с деньгами нужно было решать, но и жертвовать отношениями она не была готова. Только не сейчас, когда она осознала для себя их ценность.

«А какие у меня вообще отношения? Мой мужчина меня не уважает из-за того, что мне нужна помощь. Я что, так и позволю себе быть слабой? » проносились в голове горькие резкие мысли. В голове промелькнуло лицо Максима, который с нежностью вспоминал свою Карину, прощая ей ту дикую боль, которую она ему причинила. Вероника почувствовала, как в ней закипает старая добрая, но давно забытая зависть. В этом чувстве не было ничего светлого или приятного, но его огонь придавал девушке решимости сделать то, что нужно. Дрожащими пальцами она забила в поисковик «актуальные вакансии гибкий график» и полностью погрузилась в процесс выбора работы, отключившись от остального мира…

…Уже через пару часов усиленного штудирования доступных вакансий Вероника четко уяснила, что она не сможет найти подработку по специальности. Вакансий маркетологов было довольно много, но ни одна из них не предполагала «усеченный» график, а она слишком любила Нину и свою работу, чтобы уйти.

Вспомнив совет Светы, она зашла на доступные базы фриланса и даже зарегистрировалась на паре из них. Но она не обманывалась тем, насколько стабилен такой заработок. На подобных платформах сначала нужно работать за бесценок, а то и вовсе бесплатно, чтобы наработать себе репутацию. Иначе клиенты будут выбирать других исполнителей. Вероника совершенно не была уверена, что у нее есть возможность «протянуть» это время.

Преодолев небольшое сопротивление, девушка начала рассматривать и другие вакансии, напомнив себе, что «деньги не пахнут», и им определенно все равно, заработает она их своими знаниями маркетолога или как-то еще. Разбирая предложения, она с отвращением поняла, что проходит определенный тест на уважение к себе. Продавщицы, уборщицы, посудомойки, официанты… На что она готова пойти, чтобы выкарабкаться из своего незавидного положения? К горлу то и дело накатывал тошнотворным ком, и она с отвращением закрывала то одно, то другое предложение.

«Все-таки деньги пахнут» в изнеможении подумала Вероника. Идея найти подработку уже не казалась такой удачной. Она категорически не была готова наступать себе на горло, связываясь с какой-то чернухой.

"Ну, последняя страница с предложениями, и все, я заканчиваю… " решила она.

Ее спина уже начинала заметно затекать, и голова пульсировала от усталости. Сам порыв найти подработку только потому что Андрей отказался поддержать ее, начал казаться каким-то детским и несерьезным. И все же, она внимательно изучила еще одну страницу с доступными предложениями.

– Официант, снова официант, еще один официант, гардеробщица… Так… А это что такое? – не замечая, что говорит вслух, бормотала она.

Она с интересом щелкнула на вакансию, и у нее глаза на лоб полезли от того, какая там была заявлена зарплата. Это было в три раза больше того,что она зарабатывала в «Процветании» в лучшее время работы агентства. Загоревшимися глазами девушка начала внимательно просматривать предложение, уверенная, что тут потребуется как минимум продать свою душу.

Это оказалась вакансия няни для девочки 9 лет, размещенная буквально несколько часов назад.

В обязанности входило следить и играть с девочкой, попутно следя за четким приемом медикаментов. Вероника внимательно перечитала требования к кандидату, с удивлением обнаружив, что медицинское образование не требовалось, но обязательным пунктом было крепкое физическое и ментальное здоровье, а также возраст до 25 лет. Столь низкие требования и столь высокая зарплата заставили ее еще раз перечитать все требования и обязанности в поисках «подводных камней», но ничего подозрительного не нашла. Учитывая, довольно юный возраст для соискателя, Вероника предположила, что, скорее всего, работодатель – мужчина, и ищет няню не только для девочки, но и для себя. Она слышала, что такое бывает в разных семьях, где мужчина ищет для себя легкий способ «ходить налево». Но, внимательно осмотрев контакты, увидела, что вакансию размещала женщина.

«Все интересней и интересней… Наверняка во время собеседования всплывет какая-нибудь подстава» подумала девушка, записывая себе контакты работодательницы. Она не сильно рассчитывала на это место, но уж больно заинтересовали ее условия, и она не могла хотя бы не попробовать. Учитывая, что время было позднее, она решила позвонить уже с утра.

Отложив ноутбук, девушка осталась наедине со своими новыми чувствами. В ее душе застревала на стенках сосущая внутренняя пустота, в которой все еще был гнев на Андрея, а также на свою собственную никчемность.

"Неудачница, ничего не можешь сама… Ни денег заработать, ни отношения выстроить. Ради чего было это все? Зачем ты приехала сюда? Чтобы и здесь быть такой же жалкой, как и там? От кого ты сбегала, глупая?" шептал ей внутренний голос.

Вероника с силой зажмурила глаза, стараясь не обращать внимания на жесткие слова в своей голове, которые ранили прямо в сердце.

"Я выдержу. Я больше не та, что была раньше" спокойно сказала себе Вероника, стараясь сосредоточиться на чем-нибудь еще.

Почему-то в сознании вспыхнул образ Максима. Его уставшие глаза, сдержанные манеры, светлые волосы и направленный вдаль взгляд. Девушка очень бы хотела узнать, как он сейчас. Странное щекочащее чувство, которое она так и не смогла распознать, легкой вибрацией прошлось от груди до живота. Девушка сделала усилие, чтобы понять что это такое, но незаметно для себя провалилась в сон. Она уже не слышала как вернулся Андрей.

Глава 8

Вероника проснулась от того, что солнце нещадно светило ей прямо в глаз. Первым ее порывом было просто залезть обратно под одеяло, но затем мысль о работе заставила ее разлепить глаза. Андрей спал рядом, хмурясь во сне. Ей вспомнился их вчерашний разговор, и сердце тихо заныло от уже ставшей знакомой боли.

«Может, он и не был так уж и не прав?» подумала Вероника. В конце концов, люди сходятся, чтобы вместе расти, а не найти себе «подушку безопасности». Об этом имело смысл подумать.

Девушка аккуратно встала с кровати. И только в этот момент она вспомнила, что Нина дала ей выходной. Это было ее долгожданное время, чтобы наконец-то уделить время их отношениям с Андреем. Проверив телефон, она увидела, что было почти 9. Удивительно, что именно в тот момент, когда она проспала, ей по сути никуда не надо было идти.

В голову полезли мысли о вчерашнем датчанине. Как так получилось, что человек приехал в Россию, совершенно неподготовленным в плане языка? И почему он решился запустить рекламный кабинет на иностранным языке, чтобы реклама шла на территории Дании, но при этом при помощи русского агенства? Почему бы это не сделать у себя на Родине? Нелогично. И еще раз нелогично. Вероника все больше приходила к мысли, что стоило отказаться. Кто знает, чем для нее обернется ее глупость?

Устало вздохнув, она решила заняться вчерашней вакансией.

Легкой тенью выскользнув из комнаты, она пробежала в ванную, чтобы совершить утренние процедуры. В зеркало на нее уставилась девушка с растерянными серыми глазами. Глубоко вздохнув, она спросила себя, а что такая как она может дать 9-и летнему ребенку. Ответ был неутешительный. Сейчас она была опасна даже для самой себя. Стоило ли вообще лезть в это странное собеседование? Она на мгновение задумалась. Затем решила все-таки попробовать. Даже если ее не возьмут, она в любом случае ничего не теряла. Так она хотя бы будет чувствовать, что делает хоть какие-то шаги для улучшения своего финансового состояния.

Собравшись с духом, и убедившись, что время позволяет сделать звонок, она набрала номер. Послышались длинные гудки. С каждым гудком ее сердцебиение учащалось , и нарастала тревога. Ей всегда было тяжело встречаться и контактировать с новыми людьми. Наконец гудки прекратились, и усталый женский голос произнес:

– Я слушаю.

Вероника на мгновение растерялась, но тут же собралась:

– Добрый день… То есть, я хотела сказать, доброе утро. Меня зовут Вероника. Я звоню по вашей недавно размещенной вакансии по поиску няни для девочки. Она еще актуальна?

– Сколько вам лет? – голос женщины звучал довольно резко, словно она собиралась отсеять Веронику одним этим вопросом.

– 23, – немного растерянно ответила девушки, ошеломленная внезапной враждебностью собеседницы.

– Хронические заболевания имеются? – уже дружелюбней спросила женщина.

– Н-нет.

– Вам будет удобно подойти через час по адресу, указанному в вакансии?

Вероника зашла параллельно в навигатор, чтобы оценить, сколько времени ей потребуется для того, чтобы добраться до назначенного места.

– Смогу быть через полтора.

– Ждем вас.

– Что-то надо с собой…?

Но ответом ей были короткие гудки. Девушка ошалело смотрела на телефон. Разговор шел нестандартно. И это очень мягко говоря. Обычно при телефонном созвоне ей рассказывают о вакансии, об обязанностях, зарплате, затем расспрашивали о ее опыте, ожиданиях. Она привыкла, что короче минут 10 такие звонки бывают редко. А тут что-то странное… Им что, все равно кого брать? Лишь бы не больного? Она была полностью сбита с толку. Создавалось ощущение, что берут не человека, который будет заниматься с ребенком, а грузчика.

Вероника никогда не рабоала няней, но все равно знала, что обычно для родителей имеют первостепенное значение рекомендации будущего сотрудника. Просто так ребенка никто никому не доверит. Еще должно быть важно образование, опыт, любит ли человек детей. За такую зарплату можно было устроить просто бешеный конкурс среди самых опытных нянь.

Постепенно отходя от шока, Вероника пыталась как-то объяснить для себя этот разговор, и, в конце концов, решила, что рано делать какие-то выводы только на основе обычного телефонного разговора. Возможно, все эти важные вопросы у нее еще спросят, просто при личном контакте. Она решила не терять времени, и начать собираться.

Судя по той сумме, которую люди были готовы платить няне, их достаток был явно выше среднего, поэтому Вероника потратила больше времени, стараясь подобрать что-то презентабельное из своего гардероба. Также она тщательно замазала синяки под глазами, чтобы лицо выглядело ну хоть немного посвежее. Оценив свой финальный образ, она осталась разочарована. Платье все равно казалось простым, а глаза так и остались усталыми, хоть синяков и не было видно. Она снова взялась за косметичку, но затем все же отложила ее. Улучшать свое лицо можно бесконечно, но самое главное все равно не спрячешь. Не стоит и пытаться.

– Ты почему не на работе?

Вероника подняла взгляд, и увидела еще не одетого зевающего Андрея.

– Сегодня выходной.

– Куда тогда собираешься?

Вероника поймала себя на нежелании делиться информацией о подработке. Вакансия была что-то какой-то сомнительной, и ей не хотелось рассказывать о том, что все равно так или иначе потом отвалится.

– Есть небольшие дела, – уклончиво сказала она.

– Не расскажешь?

– Давай чуть попозже. Сейчас уже опаздываю, – сказала она, поднимаясь и целуя его в щеку.

– Ты в порядке? Ты какая-то отстраненная, – заметил он.

Вероника растерянно заморгала, удивляясь тому, что Андрей только сейчас заметил в ней какие-то изменения.

– Да. Не обращай внимания. Просто опаздываю немного .

– Опять у тебя что-то случилось? И я виноват, да?

Девушка уставилась на Андрея, пытаясь понять, что она сделала не так.

– Ничего не случилось. И ты не виноват. Давай мы потом поговорим, – устало бросила она.

Вероника побыстрее вышла, чтобы не разбираться, что происходит. Новая ссора перед собеседованием ей была совсем не нужна. Сейчас любая мелочь выводила ее из душевного равновесия. Только оказавшись на улице, она поняла, что так и не успела ничего приготовить на завтрак. Получалось, что поесть она сможет только через 4 часа. И то, только в том случае, если собеседование не займет много времени. Это вызвало у нее новый приступ недовольства собой. Она злилась на себя за то, что довела себя до такого состояния, и только сейчас начала шевелиться. Ей уже давно следовало найти дополнительный заработок, а не экономить каждую копейку, просчитывая, сколько раз она может воспользоваться общественным транспортом. Это было просто унизительно.

Девушка забила адрес в навигатор и с удивлением увидела, что нужный дом располагался где-то в лесной зоне.

Внимательно осмотрела улицу, она не обнаружила поблизости Максима. Сердце кольнуло какой-то пустотой. Сбросив с себя оцепенение, она заставила себя поторопиться.

Взяв для себя довольно быстрый темп, она заметила, что все меньше опаздывает, и вполне успевает к собеседованию вовремя. Но общая тревожность все равно сохранялась. Вакансия казалась очень сомнительной, и ей совсем не помогало то, что нужный дом располагался в лесу.

Только когда она оказалась в лесной зоне, тревога начала потихоньку отпускать ее. Весеннее солнце пробивалось сквозь зеленую листву, преломляясь от расцветающих растений, отчего создавалось ощущение, будто даже воздух был немного зеленым. То и дело слышалось щебетание птичек, готовящихся к брачному периоду. Здесь расцветала своя собственная жизнь, которая наполняла и сердце девушки. Вероника обратила внимание на то, насколько в лесу было тише, чем в городе. Она привыкла не замечать общий городской шум в потоке дня, но только оказавшись вдали от него, она в полной мере смогла оценить настоящую тишину, нарушаемую только маленькой жизнью леса.

«Вы на месте» возместил механический голос из навигатора, но для Вероники эта информация была уже лишней, так как она увидела пункт своего назначения задолго до этого.

Сказать, что этот четырехэтажный коттедж был великолепен – это значит, ничего не сказать. Он был великолепен, потрясающий, ослепителен.Ему бы, наверно, больше подошло бы слово «дворец». Девушка почувствовала себя совсем маленькой рядом со всем этим великолепием. Стены были белыми, а крыша и двери красными. Входные двери были сделаны из красного дерева и украшены узорами. Почему-то у нее в голове из недр подсознания выплыло слово «барокко», хотя она совсем не помнила как выглядит этот стиль.

– Прямо замок Синей Бороды, – издала нервный смешок девушка.

Она уже рисовала себя, ходячую из комнаты в комнату с ключами, рассматривая и изучая каждый уголок. Было даже удивительно, что она ничего не знала об этом доме, хотя жила в пешей доступности.

Девушка нерешительно подошла к центральному входу, но почувствовала сильную робость. Она чувствовала себя какой-то неуместной рядом с этими величественными стенами. Ей было до одури стыдно за свое скромное платье и вообще довольно бедственное финансовое состояние. У нее складывалось устойчивое ощущение, будто она была кусочком паззла от совсем другой мозайки и совершенно не вписывалась в окружающий колорит. Переборов себя, она все же нажала на «Звонок». Сердце начало бешено стучать.

Дверь открыла опрятного вида женщина лет 30 с азиатским разрезом глаз. Только увидев ее, у Вероники возникло устойчивое ощущение, что именно с ней она разговаривала по телефону. Взгляд женщины был раздраженным. Она пристально уставилась на Веронику, вероятно, ожидая, что та объяснит причину своего визита.

– На собеседование… – слабым голосом сказала девушка, чувствуя себя еще хуже под взглядом этих глаз.

Внимательно осмотрев Веронику с головы до ног, азиатка наконец-то сказала:

– Проходите.

«Кажется, я уже знаю исход собеседования» опасливо осматривая женщину, думала Вероника. Неприязнь азиатки ощущалась практически физически. Вскоре они оказались в просторной гостиной. На секунду у нее даже перехватило дыхание. Все ее самые смелые ожидания о том, как могла выглядеть эта комната, сполна оправдались.

Первое, что бросилось ей в глаза был огромный электрический камин, над которым располагался портрет поразительно красивой женщины в старомодном розовом платье и утонченной шляпке. Женщина на портрете не улыбалась, но ее нежные голубые глаза смотрели будто прямо в душу, от чего зарождалось необъяснимое волнение прямо на уровне груди. На полу был постелен мягкий ковер в виде шкуры тигра. Сходство с настоящим тигром было настолько огромным, что девушка почувствовала тошнотворный ком. С трудом отведя глаза, она начала рассматривать кожаные диваны, расположенные полукругом. Азиатка сделала жест рукой в сторону одного из этих диванов, и девушка послушно села. Точнее, утонула.

– Попрошу вас подождать. Я доложу мисс Леоне, что вы подошли.

Вероника растерянно посмотрела на азиатку. Та вела себя настолько «по-хозяйски», что она была уверена, что это и есть хозяйка. Но радость от того, что ее собеседование будет принимать кто-то другой, была перекрыта совсем другим чувством. Вероника не привыкла к тому, чтобы в России к кому-то обращались на «мисс».Это было настолько нехарактерно для этого места, что она испытала сильнейший диссонанс.

Минут через 5 зашла сама мисс Леона. Это была красивая статная женщина. Ее возраст было сложно определить «на глаз». Возможно, ей было лет 25-27, но с таким же успехом ей могло быть и больше, и меньше. У нее была идеально ровная бледная кожа и большие темно-карие глаза. Ее темно-каштановые волосы были убраны в замысловатую прическу, но Вероника была уверена, что если бы она их расплела, то они оказались бы очень длинными. На мисс Леоне было длинное коричневое платье в пол, утянутое на тонкой талии. Полностью закрывая все тело, оно необъяснимым образом как будто еще больше его обнажало, подчеркивая все возможные достоинства ее фигуры.

«Услада для глаз» была первая мысль Вероники при взгляде на незнакомую женщину. Не смотря на то, что ее привлекали исключительно мужчины, она умела видеть и ценить и женскую красоту без желания соперничества. Ее бывшая подруга Маргарет любила подмечать в ней эту черту.

Мисс Леона перевела взгляд на Веронику. На ее лице было сложно прочитать какие-либо эмоции.

– Вероника, верно? – спросила женщина.

Ее голос был ей под стать: мелодичный и приятный.

– Да, мисс, – робко сказала Вероника на автомате, и только через секунду обнаружив, что она переняла манеру общения, несвойственную русской культуре.

Мисс Леона еще раз пробежалась глазами по ней сверху вниз, остановившись на ее лице:

– Вы не из этих мест?

– Почему вы спрашиваете?

– Мне так показалось. Вы…необычно выглядите.

– А, вон что. Да, я не всегда жила здесь.

Девушка облегченно вздохнула. Она уже привыкла, что на ее внешность часто обращали внимание. Она действительно выглядела довольно необычно, даже для стран, где смешением рас никого уже было не удивить. Рыжевато-каштановые волосы довольно необычно гармонировали со смуглой кожей. А серые глаза, часто отливающие металлическим оттенком, дополняли ее образ еще большей экзотичностью. Разумеется, у окружающих могли остаться вопросы к ее славянскому происхождению.

– У вас имеются родственники, Вероника?

«Какое это имеет отношение к делу?» подумала ошеломленная девушка. Вопрос был очень неудобный. Девушка решила, что должно быть, он все еще был как-то связан с обсуждением ее экзотической внешности.

– Нет, – нехотя сказала она.

Мисс Леона медленно оглядела ее прежде чем ответить:

– Это довольно печально. Вы очень привлекательная.

Вероника моментально вспыхнула. Получать комплименты от женщин было ей совершенно непривычно. В замешательстве она перевела взгляд на мисс Леону, надеясь увидеть, что она просто что-то не так поняла, но женщина смотрела на нее довольно заинтересованно. Даже как-то слишком заинтересованно.

«Может, она из этих…» в смущении подумала девушка, стараясь взять себя в руки. Мисс Леона помогла ей справиться со смущением своим следующим вопросом:

– Скажите, пожалуйста, Вероника, а у вас есть враги?

Вероника перестала дышать, пытаясь понять, почему был задан именно этот вопрос.

«Может, пытается таким образом узнать мой уровень эмпатичности. У доброжелательных людей меньше врагов» озадаченно подумала она. Но звучало такое предположение очень неубедительно. На секунду перед ее глазами появилась упавшая балка и встревоженное лицо Максима, который уверял ее, что кто-то желал ей смерти.

– Нет, никаких. Меня все любят, – уверенно заявила она.

– Рада слышать.

Мисс Леона улыбнулась, и внутри Вероники что-то перевернулось от вида этой чарующей улыбки. Затем опрос продолжился:

– Вам подходит наш заявленный уровень зарплаты?

Девушка напрягла все свои силы, чтобы не ответить слишком быстро.

– Да, меня устраивает.

Она поспешно замолчала, чтобы не сказать лишнего. Мисс Леона расценила ее молчание по-своему.

– Это начальная ставка. Мы планируем увеличить ее после прохождения испытательного срока.

– Сколько он будет длиться? – спросила Вероника.

– 1 месяц.

– Обычно три, – зачем-то сказала девушка. От обилия денег перед глазами она теряла способность ясно соображать.

– Мы понимаем, что у нас особая сфера, и тут нужны особые условия, – по-матерински тепло улыбнулась мисс Леона.

– Да, я понимаю…

– Скажите, пожалуйста, чем вас привлекла наша вакансия?

Вероника понимала, что так или иначе этот вопрос будет задан, и все же оказалась не готова ответить на него. Самые честные слова «вы хорошо платите, а в моем положение это действительно главный критерий» отдавали закоренелой меркантильностью. И Вероника и рада была бы сказать что-нибудь про любовь к детям, но вот врать она откровенно не любила. Она на секунду замешкалась, и это не ускользнуло от глаз хозяйки. Уголки ее губ поднялись буквально на миллиметр.

– Хотела бы себя попробовать в социальной сфере. Уверена, что у меня есть неплохой потенциал, – покраснев, все же сказала Вероника.

– Уверена, что так и есть, – глаза женщины блеснули при свете электрического камина, – позвольте тогда мне немного рассказать о ваших обязанностях… – подытожила мисс Леона.

Вероника удивленно уставилась на хозяйку. Неужели мисс Леона спросила все, что ее интересовало? Не удержавшись, она все же перебила хозяйку:

– А вас интересует мой опыт, мое образование?

Мисс Леона удивленно посмотрела на нее, должно быть, ошеломленная тем, что ее перебили.

– А что мне с вашего опыта и образования, если самое важное – это не то, что у вас было, а то, сможете ли вы выполнять свои прямые функции?– наконец сказала она.

– Простите? – не поняла Вероника.

– У Вас может быть самый богатый опыт, и целая библиотека в голове, но если вы не обладаете нужными психологическими навыками, то вы нам не подойдете, – небрежно бросила мисс Леона.

– Психологическими? – переспросила Вероника.

Она совершенно не понимала, что мисс Леона имеет в виду. Слова «психологические навыки» были слишком общими, чтобы выстроить хоть какую-либо картину. Мисс Леона вполне могла иметься в виду мягкость, аккуратность, эмпатию и любовь к детям. Но, возможно, имелось в виду и умение держать ребенка в ежовых рукавицах. Что именно искала мисс Леона оставалось непонятным, и Вероника терпеливо ждала пояснений, которых, к сожалению, не последовало. Вместо того, чтобы ответить на вопрос, мисс Леона продолжила как ни в чем не бывало:

– Девочку зовут Сауле. Это дочь хозяина. Она… немного необычная. Скажем прямо, у нее специфические вкусы. Она ни в какую не приемлет взрослых людей, поэтому у нас очень жесткий возрастной отбор. Очень важно, чтобы вы нравились ей.

Также важно знать, что у Сауле есть редкое заболевание. Вам нет необходимости вникать в его особенности, и от вас ничего особенного не потребуется кроме внимательности. Просто важно, чтобы она своевременно принимала все свои лекарства, которые будут вам выданы под ваше личное хранение.

Если вы нам подойдете, то мы готовы подобрать для вас график исходя из ваших возможностей и наших потребностей.

Вероника обратила внимание на то, что мисс Леона назвала Сауле «дочерью хозяина». Не своей дочерью, а именно дочерью хозяина, что заставило ее задаться дополнительными вопросами о том, кем здесь является эта женщина. Она не могла отделаться от ощущения, что все ее манеры были смутно знакомыми.

– Изольда, приведи, пожалуйста, Сауле сюда, – обратилась мисс Леона к азиатке, которая как раз принесла чай для хозяйки и Вероники.

«Какое странное имя. Совсем ведь не азиатское… Изольда… Как из книжки про любовь» удивилась Вероника. Впрочем, все имена здесь немного выходили за рамки обычного. Необычной оказалась сама Вероника со своим фальшивым русским именем.

– Да, мисс, – сказала Изольда. Ее нахмуренное лицо разгладилось, от чего она моментально стала выглядеть моложе лет на 5, а в голосе проступила совершенно неожиданная мягкость. Было видно, что хозяйка здесь пользуется любовью и уважением.

Затем мисс Леона обратилась уже к Веронике:

– Она немного нелюдимая. Не воспринимайте на свой счет. Скорее всего, прямо сейчас она ничего не скажет. Мы в любом случае вам отзвонимся в течение недели, чтобы озвучить окончательное решение по вашей кандидатуре.

Повисла тишина. Чтобы занять руки, Вероника взяла свой чай, который принесла Изольда, но отпить так и не получилось. Он был обжигающе горячим. Ее одолевали противоречивые желания. С одной стороны, весь этот дом, его роскошь вызывали в ней большую робость. Она чувствовала, что не принадлежит этому месту. Это было настолько не похоже ни на что, к чему она привыкла, что она не видела для себя никаких возможностей установить хоть какую-то связь с этим местом. Но с другой стороны, она чувствовала большое желание оставаться рядом с мисс Леоной в одном пространстве. Было в этой женщине что-то… зрелое, манящее, притягательное. Девушка не могла объяснить себе это никак, но как будто с рядом с этой женщиной все вокруг начинало цвести. И это зарождающееся доверие пугало Веронику даже больше, чем роскошь этого места и колкие взгляды Изольды. Однажды Вероника уже наступила на очень похожие грабли.

– Расскажите, чем вы любите заниматься в свободное время?

Вероника удивленно посмотрела на мисс Леону.

– Вы же сказали, что это не имеет значения для вакансии, – напомнила она.

– Для этой должности действительно не имеет. Я спрашиваю для себя – пояснила мисс Леона, нисколько не смущаясь того, насколько открыто она демонстрирует интерес в девушке, которую, скорее всего, видит последний раз.

Вероника хотела что-то ответить, но их отвлек громкий топот чьих-то ног, и затем звук затих:

– Сауле, милая, проходи, не стесняйся. Познакомься с мисс Вероникой, – ласково позвала мисс Леона.

Но маленькая девочка не спешила заходить в комнату. Она спряталась за дверью и молчала. Вероника с любопытством вытянула шею, но внезапно вздрогнула, когда услышала:

– Фу, что за уродина.

Мисс Леона совершенно спокойно обратилась к Веронике:

– Прошу ее простить. Ее манеры иногда оставляют желать лучшего. Она неплохая девочка, но ей требуется время, чтобы привыкнуть к новым людям. Вы выглядите абсолютно прелестно.

– Ничего страшного, я понимаю, – примирительно отозвалась Вероника, смущаясь от повторного комплимента своей внешности.

Сама она бы никогда не назвала себя «прелестной». Это слово несло в себе некую деликатность, которую она сама в себе никогда не чувствовала. Прелестными могли называть избалованных дочек богатых родителей, скромных юных девушек, которых обучают манерам, но точно не Веронику. Зато это слово просто потрясающе подходило самой мисс Леоне.

– Сауле, подойди на минутку, пожалуйста, – еще раз позвала мисс Леона, но девочка так и не сдвинулась с места.

– Пусть она уйдет, – послышался детский голос, похожий на писк.

Вероника уже с уверенностью могла сказать, что начинает понимать, почему для вакансии была заявлена такая большая зарплата. Наверняка, здесь была своебразная «текучка». Почему-то от этой мысли ей стало легко и спокойно. Как оказалось, здесь не было ничего страшного, кроме ребенка с несносным характером. А она уже начала надумывать себе всякое…

Она перевела взгляд на мисс Леону, но та ничего не ответила, внимательно рассматривая реакцию Вероники. «Именно сейчас и происходит настоящее собеседование» догадалась девушка. Помня о высоком статусе девочки, она решила, что будет адекватнее обращаться к ней на «вы».

– Я уйду когда вы захотите, но я знаю очень много страшных историй. Хотите, расскажу?

Сауле выглянула из-за двери, и Вероника смогла наконец-то ее увидеть.

Это был худощавый ребенок с короткими темными волосами. Если бы Вероника не знала, что это девочка, она, скорее всего, приняла бы ее за мальчика. У Сауле была довольно подвижная мимика. Ее темные прыткие злые глазки не переставали нервно бегать из стороны в сторону, словно она пыталась охватить все и сразу. Удивительно, что при всем при этом она не забывала буравить Веронику своим взглядом.

Образ девочки стал для Вероники полной неожиданностью. Она всегда была уверена, что дети богатых родителей, живущие под покровительством такой женщины, как мисс Леона, будут образцом манер и достоинства. Но Сауле оказалась на удивление похожа на одну из тех, кто пачками попадал в бедный приют, где Вероника прожила свое детство. Она видела не одну сломанную детскую психику, и прекрасно понимала отчаяние, которым была пропитана их жизнь в том месте. Точно такое же отчаяние она сейчас видела в цепких темных глазах напротив.

– МНЕ НЕ НУЖНЫ ТВОИ ВОНЮЧИЕ ИСТОРИИ! УХОДИ! УХОДИ! УХОДИ! – истерично завизжала девочка.

Крик был настолько неожиданным, что девушка невольно подпрыгнула, тем самым пролив на себя горячий чай. К счастью для нее, тот уже успел немного остыть и не вызвал ожоги. Вероника в растерянности посмотрела на мисс Леону, но та совершенно спокойно осматривала Веронику. «Почему она ничего не делает? Ребенок впал в истерику. Будет только хуже» в панике подумала девушка.

Сауле тем временем продолжала кричать, все больше и больше теряя контроль. Она начала трясти головой, словно пытаясь скинуть с себя что-то неприятное.

– УХОДИ, УХОДИ, УХОДИ! – верещала девочка, хватаясь за вазу с явным намерением пульнуть ее в Веронику.

– Саул… Прекра.. – попыталась сказать Вероника, но ваза уже летела в нее.

Только молниеносная реакция помогла Веронике уйти от стремительно летящего хрупкого предмета.

Адреналин в крови тут же подскочил, страх сдавил горло. Девушка растерянно переводила взгляд с осколков наверняка дорогущей вазы на злобное лицо ребенка. Она не могла поверить до конца, что девочка все-таки сделала это. Она перевела взгляд на мисс Леону, которая наблюдала за этой сценой со спокойной невозмутимостью. Прекрасные темные глаза словно поглощали Веронику своим вниманием. На полных чувственных губах играла легкая улыбка.

Сауле, между тем, и не думала успокаиваться:

– ТЫ ЧТО, НЕ ПОНЯЛА? Я СКАЗАЛА УБИРАЙСЯ!

К ужасу Вероники, маленькая девочка побежала прямо на нее. В этот момент она была схожа с каким-то жестоким диким зверем. Не смотря на разницу в росте и весе, страх девушки превратился в ужас.

Не соображая, что делает, Вероника поспешно встала, и быстрым шагом направилась к выходу. Никто не сделал никаких движений, чтобы остановить ее. С трудом открыв массивную входную дверь, она выбежала на улицу. Но даже отсюда она все еще могла слышать бешеные крики Сауле, вместе с каким-то стуком. Вероятнее всего, девочка била какую-то твердую поверхность чем-то тяжелым.

Вероника попробовала выдохнуть, но почему-то получилось только вдохнуть. Тело отказывалось слушаться. «Что это только что было? Почему никто не сделал ничего, чтобы остановить этот беспредел?» в панике думала девушка. У нее даже немного поднялась температура. Она отчаянно пыталась осмыслить, что так разозлило девочку, и почему никто ничего не сделал? Неужели ожидалось, что сама Вероника сможет успокоить незнакомого ребенка на самой первой встрече? Звучало как отборный бред. Девушка нервно сглотнула, понимая, что сегодня она чудом избежала опасности не просто эмоционального абьюза, но и вполне такого физического. Та ваза, которую швырнула в нее девочка, была полностью стеклянной. А что бы случилось, если бы она попала? По телу девушки прошли мурашки…Такие знакомые мурашки…

Пытаясь отвлечься от разрушающих чувств, она попыталась еще раз подумать о том, какая цель была у этой встречи.

Так и не найдя ответа для себя, она пришла к выводу, что это просто был жестокий розыгрыш богатеньких, чтобы посмеяться над жадными до денег людьми. Теперь ей стало понятно, почему никто не уточнял никакой информации о ее опыте и рекомендациях. Как выяснилось, это и не собеседование было вовсе, а просто жестокий юмор для тех, кто ищет себе новых развлечений.

Девушка повернулась и с максимальной скоростью, которую позволяли ее немаленькие каблуки, поспешила уйти подальше от этого ужасного места. На глаза навернулись непрошенные слезы, и она не стала убирать их. Все равно она здесь в лесу, и никто ее не видит. Та горечь, которая съедала ее этой ночью и чувство беспомощности вернулись с двойной силой.

– Какая я дурочка, что повелась ! Ненавижу! – в воздух крикнула она. Парочка птичек, находящихся поблизости, потеряла любовный настрой, и полетела в поисках более спокойного места.

Ее грудь сдавливало от боли и обиды. Вероника дала себе время, чтобы отдышаться, и заставить себя мыслить трезво. По сути, ничего страшного не произошло. Всего лишь неудачное собеседование. Подумаешь. С кем не бывает? Будет другое, более удачное. В конце концов, Вероника молодая, талантливая и толковая. Многие захотят взять ее на работу. И все же, чувства не отпускали. Ее сердце горело от злости на тех, кто имел достаточно власти, чтобы играть на чувствах других людей. Должно быть, они сейчас хорошо повеселились от вида ее напуганного лица и поспешного ухода.

Только выйдя из леса, она позволила себе начать думать о том, куда идти дальше. Логика подсказывала ей вернуться домой, поесть нормально, и снова начать поиск вакансий. В крайнем случае, написать Свете с просьбой подкинуть какую-нибудь минимальную сумму. Но сейчас ей была противна даже мысль о том, чтобы возвращаться домой. Она не чувствовала себя готовой к новой встрече с Андреем. Ей совершенно не хотелось новых советов, как ей распорядиться финансами или где ей искать подработку. Мысль о том, чтобы показаться Андрею себя слабой и уязвленной вызывала тошноту.

Девушка в отчаянии завертела головой, не понимая, что ищет, и от этого ощущение пустоты и какой-то сдавленной боли стало еще сильнее. Хотелось закричать, хотелось забиться в угол и расплакаться, хотелось вернуться в этот дом и высказать мисс Леоне в лицо все, что она думает о ее жестоких шутках. Клубок ее чувств стал таким пестрым и наваливающимся на ее сознание, что ей потребовалось бы время, чтобы его распутать.

"Я пойду домой и не буду делать глупостей. Свою норму идиотизма за сегодня уже выполнила" жестко сказала себе она. Живот издал утробное урчание, напомнив ей, что она пропустила завтрак. По привычке рука девушки потянулась к кошельку, чтобы попробовать найти там какие-то копейки, которые она могла упустить ранее. Кошелек оказался пустым, за исключением мятой бумажки, которая каким-то образом попала туда. «Вечно у меня скапливается какой-то мусор. Я вообще могу хоть что-то сделать нормально?» вконец разозлилась на себя Вероника. Весь гнев, который она испытывала по отношению к себе переключился на невинный скомканный клочок бумаги в ее руке. Она решила не ждать до мусорки, а остервенением разоравать его пярмо на месте. Нервными пальцами она расправила его, чтобы было удобнее рвать, но внезапно сердце ее ёкнуло, когда она увидела, что это был телефон Максима.

"Я должна оставить Максима позади! Никакой он не друг! Хватит глупых мыслей о нем!" в панике думала она, но голос разума вдруг стал каким-то слабым.

Перед ее глазами снова возникло напряженное лицо Максима и его грустные цепкие глаза. По каким-то неизвестным причинам, его история с Кариной чем-то сильно задевала ее.

Вероника никогда не считала себя сентиментальным человеком. Или особо чувствительным. Или особо эмпатичным. Но Максим все никак не выходил нее из головы. Глядя на смятый клочок бумаги, она вдруг с ужасом поняла, что не выкинет его.

"Зачем он мне? Что за ерунда находится в моей голове?" в панике подумала девушка, но зачем-то она совершенно неожиданно для себя взяла телефон, и начала вбивать цифры с бумажки. Ее рука дрожала, и она два раза ошиблась, нажимая на кнопки. Послышались долгие гудки. Дыхание Вероники перехватило. Она знала, что совершает большую ошибку. Точнее, одну из многих больших ошибок, которые она понаделала за последние дни.

Она же сама его и оттолкнула. Что еще могло их связывать? И все же она все также стояла и слушала длинные гудки. Она понятия не имела, что скажет, когда услышит его голос, и внутренне надеялась, что он не возьмет трубку. Но при этом она просто не могла себя заставить нажать на кнопку завершения вызова.

– Я слушаю, – услышала она серьезный мужской голос.

– Ма-максим?, – ее голос звучал жалко и почти пискляво от недавно пролившихся слез.

– С кем имею честь? – спокойно спросил Максим.

– Ве-вероника, – ответила она, и затем громко икнула прямо в трубку. Ей стало очень неловко, и она поспешно добавила, – прости.

– Вероника, привет. Как твои дела? – голос Максима звучал очень удивленно.

– Х-хорошо… То есть, не очень – ответила она, – Мы могли бы встретиться?

– Конечно. Как насчет, в центре у того же кафе, где мы расстались? Я возьму Алика. Через час тебе будет нормально?

– Да, я буду тебя ждать, – сказала она слишком поспешно, а затем после небольшой паузы добавила, – спасибо.

– Давай, до встречи, – сказал Максим и телефон отключился.

Пару минут она стояла как оглушенная, пытаясь осознать, что она только что сделала. Ее начало трясти, и совсем не от холода. Она обняла себя, пытаясь успокоиться, но дрожь стала только сильнее. Вероника убедила себя дышать глубоко, и сделала несколько циклов дыхания, делая выдох в два раза медленнее. Тело начало слушаться и она почувствовала, как ее мышцы расслабляются. Она нетвердыми шагами направилась в сторону того же кафе, где они сидели с Максимом после ее чудесного спасения.

Ей казалось удивительным, что она все-таки решилась на это. Но еще более удивительным было то, что он согласился. Он не спросил ее ни о причине звонка, ни напомнил ее прошлое грубое поведение. Просто согласился с ее предложением, и все. И это было странно. Спроси он хоть слово, или вырази хоть каплю неудовольствия от ее звонка – и она пошла бы на попятную, извинившись за свое неуместное поведение. Но он просто принял ее звонок, как нечто естественное. И это сбивало с толку. В голове тут же зазвучал голос Светы: «Почему в отношениях все не может быть просто?». Как ни странно, иногда в отношениях действительно было все просто, даже если на первый взгляд все было сложно. Неуместный парадокс заставил Веронику ухмыльнуться.

Необычность ситуации также подчеркивалось тем, как быстро Максим нашел для нее время. Буквально сразу же. А ведь это был будний день. Неужели у него нет работы? Девушка вспомнила, как Максим вполне спокойно находил время для того, чтобы следить за ней, и пришла к выводу, что у него, скорее всего, довольно гибкий график.

Добравшись до кафе, она в первую очередь зашла в туалет чтобы как-то привести себя в порядок.

Холодная вода была просто как бальзам для ее раскрасневшихся глаз. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Ее отражение выглядело просто ужасно. Макияж размазался, и она начала судорожно искать косметичку, чтобы подправить это безобразие. Глядя себе прямо в глаза, Вероника спросила себя, что ей нужно от этих двух незнакомых мужчин, но ответ ускользал. Просто поговорить? Проплакаться? Извиниться? Что-то еще? Все это было неправильно, и в то же время почему-то ощущалось правильным.

Мысли снова вернулись к Андрею, и Веронику захлестнуло чувство вины. Получалось, что она встречалась в двумя незнакомыми мужчинами в кафе с непонятной целью, в то время как ее мужчина наверняка находится дома в одиночестве, и даже предположить не может, что она способна на такие действия. Это не то, что будет делать примерная девушка. Но что-то внутри было сильнее чувства вины. Ее подташнивало то ли от страха, то ли от обиды, то ли от усталости, толи от всего вместе.

В конце концов Вероника вышла из кафе, и осталась ждать у входа. Сердце екало при виде каждой приближающейся машины. Через какое-то время она устала вздрагивать и просто присела на лавку поблизости и достала свой телефон, чтобы не упустить возможный звонок.

– Вероника! – услышала она уже знакомый голос.

Максим с серьезным выражением лица быстро приближался к ней. За ним еле успевал Алик.

– Привет, – невесело сказала она.

– Что ты так сидишь сиротливо на этой скамейке? Ты не замерзла? Ты не голодна? – забрасывал ее вопросами Максим, а она тупо смотрела на него и пыталась собраться с мыслями.

Алик заметил ее замешательство и игриво подмигнул ей.

– Давай подождем пока «синдром мамочки» у данного субъекта иссякнет.

Вероника покраснела. В последний раз, когда она разговаривала с Аликом, она отказалась отвечать на его вопросы, грубо пресекая любые разговоры, а он сейчас вел себя так, будто они дружат уже много лет. Подмигивает, шутит. От этого она почувствовала еще более сильное смущение, которое, как ни странно, действовало на нее довольно целительно. Во всяком случае, оно полностью выкинуло из ее головы все мысли о ее недавнем «собеседовании».

– Зайдем в кафе поговорить? – наконец спросил Максим.

– Да, – тихо согласилась она и встала.

Время было довольно ходовое, и это было сразу заметно по количеству посетителей, и громкой музыке, которую постоянно приходилось перекрикивать.

– Будешь что-нибудь заказывать?, – спросил Максим.

Вероника собиралась отказаться, но ее желудок «взял все в свои руки», издав «песню влюбленного кита». Девушка моментально покраснела как рак.

– Понятно, – сказал Максим.

Уголки его губ даже не дрогнули, но в глазах появилась улыбка. Он попытался подозвать официанта, но в зале не оказалось свободных работников.

– Немного подождем, – спокойно заключил он, рассматривая Веронику.

Девушка буквально несколько минут назад была в туалете, подправляя свой макияж, и все же не могла не задаться вопросом о том, какой ее видят мужчины напротив. Слабенькой и жалкой? Привлекательной? Интересной? Разочаровывающей? Она хотела бы не думать об этом, но почему-то в этот момент ответы на эти вопросы начали иметь какое-то особенное значение.

– У тебя что-то случилось?, – продолжал допытываться Максим, на что его перебил Алик.

– Макс, ну прекрати ты пытать девушку, сейчас она сама все расскажет. Да, куколка?

Необычное обращение зацепило слух, но почему-то не вызвало отторжения, хотя обычно Вероника довольно негативно относилась к фривольному мужскому поведению. «Солнышки», «принцессы», «заи» и «кошечки» пресекались ей на корню. Она благодарно кивнула. Ей правда было очень тяжело собраться с мыслями, и Максим не упрощал ей эту задачу своим беспокойством.

Максим согласился и замолчал, выжидающе смотря на нее, а она медленно начала говорить:

– Я хочу сказать, что искренне сожалею о твоей потерянной девушке. Правда. Представляю, что ты пережил.

– Спасибо, – растерянно сказал Максим.

В зале повисла неловкая тишина. Вероника посмотрела на мужчин. Максим явно чувствовал себя не в своей тарелке, и не знал, о чем просить или что сказать. Алик же, напротив, сидел абсолютно спокойно и молча с некоторым любопытством рассматривал ее своими темными блестящими глазами.

Так прошло несколько минут. В конце концов Максим спросил:

– Ты хотела встретиться, чтобы сообщить нам об этом?

Его голос был совершенно спокойным, но тон был довольно прохладным. От этого вопроса Вероника еще больше оробела. Она не ожидала, что ей будет так тяжело говорить и она не знала, что ей сказать. В конце концов она решилась на правду:

– Не только… Я… Мне… Если честно… Я… Я просто захотела поговорить с вами.

Максим открыл рот, и тут же закрыл, а Алик взял инициативу на себя.

– Поговорить? И это после нашего такого интересного знакомства? Наверно, по жизни ты девушка «стихийное бедствие». Дай угадаю.По знаку зодиака, ты, наверное, близнецы.

– Я не верю в гороскопы, – неприязненно сказала девушка, избегая отвечать на основной вопрос.

– Вот как? Почему? – спросил Алик.

– Мне кажется, что это очень легкомысленно строить какие-то теории о характере человека по дате его рождения. Характер формируется окружением и немного генетической расположенностью, а не Меркурием на орбите Луны под прикрытием Юпитера. Не хочу никого обидеть здесь, но это просто фигня какая-то.

Ее тон был довольно жестким, но в душе она испытывала непонятное волнение, боясь, что и правда может задеть своих новых знакомых. Но опасения ее были напрасными. Алик с удовольствием откинулся на спинку своего стула, и сказал, повернувшись к Максиму:

– Она мне нравится.

Максим тоже тепло улыбнулся. После секундного замешательства он аккуратно сказал:

– Карине тоже не нравилась астрология.

При упоминании пропавшей девушки Вероника испытала неприятное замешательство. Она, конечно, не строила иллюзий, прекрасно понимая, что Карина является единственной причиной того, что Максим и Алик так быстренько приехали, и все же ее упоминание вызвало в Веронике какую-то досаду.

Веселые темные глаза Алика насмешливо поблескивали. Почему-то у девушки сложилось впечатление, что он понимает то, что происходит в ее голове.

– Так для чего ты здесь? – напомнил он, выводя ее на ответы на неудобные вопросы.

– Я… – начала было она, но запнулась, так и не найдя, что сказать.

Алик уже в открытую наслаждался сложившейся ситуацией, наблюдая за все более и более смущающейся девушкой. Максим, напротив, хмурился, и в конце концов все-таки «пришел ей на помощь»:

– У тебя что-то произошло? – спросил он.

Вероника отрицательно покачала головой.

– Нет… То есть, да… Моя жизнь рушится.

Последние слова вылетели еще до того, как она успела осознать, что именно говорит.

– И поэтому ты решила поговорить с преследующими тебя маньяками?.. Чтобы она развалилась теперь уже наверняка? – лукаво спросил Алик.

– Да… То есть, нет… Не путай меня, – рассердилась Вероника.

– Кажется, особых усилий и не требуется, чтобы тебя запутать. Ты и сама отлично справляешься – устало потирая переносицу, произнес Максим.

– Я… хочу сказать, что кто-то пытается разрушить мою жизнь. И я уверена, что ваша Карина как-то связана с этим – в конце концов выпалила Вероника.

– Знаешь, это звучит как инфантильное желание свалить на кого-то ответственность за себя и свою жизнь– холодно сказал Максим.

– Я хочу разобраться в том, что происходит в моей жизнью, и раз уж мы поняли, что Карина как-то связана со мной, то, возможно, это поможет вам найти ее, – начала торопливо оправдываться Вероника.

Она, конечно, не ожидала дифирамб в свою честь после их прошлой встречи, но все же эта холодность ее удивила.

– Помнится, ты говорила, что уже сказала все, что знаешь о Карине, и тебе нечего добавить. Знаешь, я вынужден с тобой согласиться. Похоже, тебе и правда нечем помочь – спокойно, но твердо сказал Максим.

– Да, знаешь, я тоже почему-то решила, что я не особо вам нужна, когда ты предложил встретиться уже через час после моего звонка, – иронично изогнула бровь Вероника.

– Извини, справедливо замечено. Тогда скажи, почему ты думаешь, что Карина может быть связана с тем… что у тебя что-то не получается в жизни?

Максим запнулся, и немного покраснел. «Он тоже считает, что я сваливаю ответственность за свои неудачи на другого человека, даже не успев послушать, что у меня случилось» с раздражением поняла она.

– А ты так не думаешь? Смотри, твоя девушка недавно пропала, и у меня в жизни недавно начало происходить что-то непонятное. Конечно, не факт, что это связано. А вдруг все-таки мы найдем какую-то логику? Что мы теряем? Тогда поможем и мне, и Карине. Что скажешь?

– Да, правда ничего не теряем. Кроме времени, – жестко оборвал ее Максим.

Вероника неожиданно встала. Оба мужчины вздрогнули от ее внезапного движения.

– Тогда больше не смею претендовать на твое золотое время. Успехов с поисками, – успешно сдерживая дрожь в голосе, сказала девушка.

Она развернулась, но Максим тут же поймал ее за запястье. Когда он заметил свой собственный жест, на его щеках тут же заиграл заметный румянец.

– Погоди. Что происходит-то у тебя в жизни?… Помимо того, что я уже знаю.

Вероника возликовала. Внутри себя она совершенно не была уверена, что ее «маневр» сработает, и была готова действительно «уйти ни с чем», и все же она почувствовала заметное облегчение от того, что ей не дали уйти. У нее много что происходило, но сейчас было важно выделить самое непонятное, что могло зацепить интерес парней.

– Мне кажется, кто-то следит за мной.

– Все верно, это был я, – нахмурился Максим.

– Нет, кто-то помимо тебя. Я временами чувствую на себе чей-то взгляд, и окружающие меня люди начали говорить, что я совершала некоторые действия, которых на самом деле не было. Я уверена, что кто-то осознанно вмешивается в мою жизнь.

По лицу Максима она поняла, что попала в точку. Должно быть, он так и не отпустил ту ситуацию с балкой. Она по прежнему считала, что случай с балкой был всего лишь случайностью, но по поводу всего остального она не была так уверена.

– И почему ты думаешь, что это связано с Кариной?

– Даже не знаю. Смею предположить, что это как-то связано с пачкой моих фотографий в ее шкафу, – язвительно ответила девушка.

– Я понимаю, как это выглядит, но я уверен, что этому найдется какое-то логическое объяснение. Карина никому не желала зла. Это самая светлая и любящая девушка, которую я когда-либо знал, – начал поспешно оправдывать свою сбежавшую девушку Максим.

– Я не спорю с тобой. Тебе определенно лучше знать. Просто я бы посоветовала ей выбрать немного другое хобби. Это может показаться странным, или даже шокирующим, но ее хобби не вызывает во мне огромных всплесков счастья почему-то.

– Ты не можешь вот просто взять и бросаться такими обвинениями, – внезапно к Максиму подключился Алик, и было видно, что и его заявление Вероники задело за живое.

– А я ничего еще и не сказала, и никого ни в чем не обвиняла. Я хочу вам рассказать, что у меня случается в жизни, а вы уж сами решайте, может ли это быть связано с Кариной.

Сказав это, она испытала немыслимое облегчение, словно заноза, которая давным-давно ее беспокоила, наконец-то была выдрана с корнем. Это было просто чистое блаженство – наконец-то поделиться тем, что ее волнует в связи с этими последними непонятными событиями, с кем-то, кто выслушает. И, скорее всего, не будет вертеть пальцем у виска. Ну, или хотя бы, не сразу. До этого момента она даже не подозревала, как сильно ей это нужно.

Максим сделал последнюю попытку выцепить официанта. Алик, который сочувственно наблюдал всю эту картину, сказал:

– Я предлагаю поехать с нами и все хорошо обсудить. Я все понимаю, у тебя парень и все-такие, но просто разговоры навряд ли как-то навредят.

Максим посмотрел на него со удивлением, а затем добавил от себя:

– Думаю, что Алик прав. Сложно говорить обо всем в этом темном кафе под эту бешеную музыку. Поехали с нами.

Вероника осмелилась поднять глаза. Две пары глаз не отрываясь смотрели на нее, но так по разному ощущался их взгляд. Взгляд Максима было сосредоточенным и немного хмурым. Алик же смотрел на нее с любопытством, как будто она была маленьким зверьком, и ему было крайне интересно, какое движение она сделает в следующий момент.

Вероника задумалась. Их предложение звучало совершенно безумно. Они отвезут ее неизвестно куда. Это при том, что она их совершенно не знает. Но каким-то необъяснимым образом именно это предложение отвечало ее самым глубинным запросам. Просто поговорить с тем, кому есть до нее дело. Разобраться. Звучало как то, что надо. Вероника еще раз посмотрела в лица парней и пытаясь отследить какие-то признаки недоверия в себе, но ничего не находила.

– Договорились, – сказала она.

Максим удивленно заморгал. А вот Алик выглядел так, словно именно такой ответ и ожидал.

– Тогда не будем откладывать, – деловито сказал Алик, – садись в машину.

– Что, прям сейчас? – спросила девушка удивленно, хотя сама только что согласилась.

– Именно, прям сейчас, куколка, – игриво подмигнул ей Алик.

Глава 9

"Это заходит слишком далеко" говорил ей голос ее разума, но она в панике прогоняла его прочь. Вероника понимала, что поступила глупо. Раньше она сама всегда посмеивалась над людьми, которые поступали импульсивно. Более того, она четко знала как поступить было бы правильно в этой ситуации. Лучше всего было бы помедитировать или заняться спортом. Принятие важных решений на основе своих разбушевавшихся эмоций после изрядно напугавшего ее собеседования определенно было самым худшим, что она могла сделать.

И все же вот она сидит в машине с двумя малознакомыми мужчинами, и они везут ее непонятно куда. Вероника сама не могла поверить, что это происходит, и что она сама способствовала этому.

Машина неспешно скользила по дороге и она задумчиво смотрела вдаль. Потом она заметила, что Максим пристально смотрит на нее, но отвел глаза, как только увидел, что она заметила его взгляд. Вероника вопросительно посмотрела на него, и он просто покачал головой.

– Куда мы едем и как долго еще ехать? – спросила она Алика.

– Едем ко мне домой – ответил за Алика Максим.

Вероника чуть не подавилась. И подавилась бы, если было бы чем.

– Слушай, ну а что ты хотела? Расскажи нам о своих вариантах, и мы с удовольствием послушаем – нисколько не смущаясь, сказал Алик.

– Нет, меня все устраивает– поспешно ответила Вероника. У нее действительно в голове не было никаких других вариантов.

Воцарилась неловкая тишина. Вероника не знала, что сказать.

Максим тревожно посмотрел на нее. Он не переставал хмуриться, что-то про себя обдумывая. Зато Алик чувствовал себя довольно уверенно, и даже что-то напевал себе под нос, только было сложно разобрать что это.

– Ника – это же вроде богиня победы? – спросил он.

– Да, – кисло ответила она.

"Победительница по жизни, блин" иронично подумала она.

– А что так грустно? – продолжал докапываться он.

– Потому что так, – неохотно ответила она.

– Понял, принял, – довольно ответил он.

Казалось, его забавляет все на свете. Он завернул за уго,л и они оказались перед небольшой девятиэтажкой.

– Приехали, – заключил он.

Они вывалились из машины. В буквальном смысле. Вероника – потому что нечаянно споткнулась о камень, а Максим – потому что добрый Алик придал ему ускорения своим дружественным пинком. Похоже, подобные «шуточки» были для друзей не в новинку. Алик заржал как дикий конь, и Максим заржал вслед за ним.

«Придурки, блин» подумала Вероника, но слабая улыбка коснулась ее губ.

Она посмотрела на дом, ичто-то внутри нее сжалось от стыда за свое решение. Она так гордилась своей «правильной» стабильной жизнью, и сейчас сама же своими руками разрушала то, что так тщательно строила. Вид этого дома заставил ее почувствовать будто все это происходит не со ней. Она просто не могла сделать такой выбор.

– Все в порядке?, – мягко спросил Максим, в его глазах она увидела искреннее участие.

После холодного приема и недвусмысленных замечаний о ее бесполезности его внимательное отношение удивило девушку, показывая ей, что личность Максима сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Вероника какое-то время молчала, а затем ответила:

– Нет, не в порядке. Что-то стало с моей головой, раз я на все это согласилась.

Девушка не знала, что именно в Максиме заставило ее понять, что она может позволить себе откровенность, но почему-то она чувствовала себя легко и спокойно в его присутствии.

Максим невесело улыбнулся, а затем сказал:

– Если ты сейчас передумаешь, то ничего плохого не случится. Я просто попрошу Алика отвезти тебя обратно домой, и уже завтра ты обо всем этом забудешь.

– Нет, не стоит. Но я ценю, что у меня есть такой выбор – она благодарно посмотрела на Максима.

Их незамысловатый диалог проходил спонтанно, и, как ни странно, довольно открыто, словно они уже были знакомы много лет. Это удивило ее.

Они вошли в лифт и Алик нажал на кнопку девятого этажа.

– Предупреди своего рыцаря, что сегодня его леди в безопасности, а то он разорвет твой телефон своими сообщениями, а потом и нас с Максимом– ухмыльнулся Алик.

– Твой сарказм здесь неуместен, – недовольно сказала Вероника.

– Разве я говорил, что это сарказм? – удивленно поднял брови Алик.

Вероника поняла, что ее очень удачно подловили, и покраснела. Она написала Андрею, что уехала к Свете, зная, что Андрей не будет писать ее подруге. А если все же напишет, Света ее выгородит. На мгновение её захлестнуло отвращение к себе. Что с ней случилось, что она превратилась в мерзкую лгунью? Что в её ситуации такого, чем она не могла бы поделиться со своим близким человеком? Она же не собиралась делать ничего такого, за что ей потом было бы стыдно? И все же она уже знала, что скорее умрет, чем расскажет Андрею о том, что у нее случилось.

Максим потратил пару минут, безрезультатно пытаясь найти свои ключи в сумке. В конце концов, они оказались в его кармане. Наблюдая эту картину, Вероника пришла к выводу, что у Максима довольно небрежное отношение к своим вещам. В этом он был полной противоположностью Андрея, который очень любил, чтобы все было разложено по полочкам.

Когда Максим открыл дверь, первое, что заметила Вероника, был запах ванили вперемежку с небольшим запахом гари. Максим включил свет и Вероника вошла в его обитель.

Квартира оказалась больше ожидаемого. Девушка насчитала 2-е довольно просторные комнаты, похожие на зал и кухню. Было совершенно очевидно, что Максим не нуждался в деньгах. Большие окна, высокие потолки – все говорило о том, что такое жилище могло обойтись в копеечку. Но, не смотря на очевидную роскошь, жилье было до невозможности уютным. Здесь царил творческий беспорядок.Вещи Максима были раскиданы то тут, то там. У самого порога стояла большая коробка с книгами. Мельком взглянув на кухню, девушка увидела отчетливые следы муки на столе. На маленьком диванчике лежала большая груда странной одежды, часть из которой была испачкана в чем-то липком.

«Андрея бы уже приступ хватил, если бы он такое увидел» усмехнулась про себя девушка.

– Ээээ… Вероника… Возьми тапочки. Я давно не мыл пол, – красный как рак сказал Максим, испытывая очевидные неудобства от того, что у него не очень прибрано. Он пододвинул Веронике маленькие розовые тапочки в виде зайчиков, которые оказались удивительно мягкими, и ровно по размеру ноги Вероники.

– У тебя странные вкусы, – смеясь, сказала Вероника, указывая на тапочки.

– Это Карины. Она любила все мягкое и плюшевое, – совсем стал пунцовым Максим.

При упоминании о Карине, Веронике захотелось отшвырнуть эти тапочки куда подальше. Она не могла взять в толк, зачем возлюбленной Максима было сбегать от своего парня и следить за ней, но любое упоминание о ней вызывало у нее приступ бешенства.

Алик привычным движением снял свои ботинки и прошел в большую комнату слева прямо в носках. Девушка с любопытством заглянула туда. Оттуда шел свежий ветерок, так как дверь от балкона была распахнута настежь. Там стоял огромедный компьютер с целой кучей каких то проводов и странных приспособлений, которые она никогда не видела раньше. Перед компьютером стояло огромное кожаное немного потрепанное кресло, которому на вид было несколько десятков лет. Справа от стола с компьютером был еще один стол, полностью заваленный какими-то бумагами.

Слева был просто королевских размеров диван с уютными желто-зелеными подушками, которые были разбросаны в хаотичном порядке. В середине комнаты был огромный мягкий ковер, на котором стоял стеклянный стол с большой тарелкой бесформенного вида булок подозрительного зеленоватого цвета .

Вся стена была полностью заставлена книжными шкафами с бесчисленными рядами книг. В левом углу нашлись еще две коробки поменьше, тоже с книгами.

– Могу сделать нам всем чай для начала… – скромно сказал Максим.

– Давай, – сказал Алик, смело взяв в руки одну из зеленых булок.

– Не откажусь, – тоже смущаясь, сказала Вероника.

Она с любопытством наблюдала за лицом Алика, который пытался надкусить булку.

– Слушай, ты вроде сегодня с утра писал, что занялся готовкой. Почему они уже затвердели настолько, что могут сойти за орудие убийства?

– Таков был план, – мрачно ответил Максим, убирая тарелку с булками со стола, – что, сильно плохие?

– Да нет, нормально. Только они твердые и… еще кислые. Ты лимонные делал? – закрыв глаза, спросил Алик.

– Нет, – коротко ответил Максим.

Затем он повернулся к Веронике:

– Вероника, у меня там осталось немного… Кажется…салата и картошки с кетчупом…

Девушка почувствовала, как рот наполняется слюной.

– Картошка будет неплохим вариантом, – немного невнято сказала она.

Максим тут же подошел к холодильнику, чтобы взять то, что захотела Вероника, но затем быстрым шагом дошел до мусорки и выкинул все содержимое.

– Давай я закажу нам роллы, – сказал он.

– Давай, – согласилась Вероника.

– Че, испортилось? На меня тоже закажи – подмигнул понимающий Алик.

– Сам всем закажи. Можешь взять мою карточку. Я пока покажу Веронике дом – сказал Максим.

Он несколько секунд постоял в замешательстве, а затем неловко обвел рукой по окружающей комнате:

– Как ты уже поняла, это кухня…

Вероника с любопытством осмотрела эту кухню. В дальнем углу стоял гигантский холодильник черного цвета, на котором висело множество магнитиков. Кухонный стол все еще был белым от муки, а духовка оставалась открытой, на полу была какая-то черная крошка.

Не смотря на очевидную небрежность квартиры Вероника заметила, что ей было на удивление комфортно здесь. Что-то внутри нее успокаивалось, когда она скользила взглядом по всему этому творческому беспорядку.

– Там гостиная, ну, и по совместительству, мой рабочий кабинет…

Девушка с любопытством подошла к заваленному столу. Там лежала целая кипа каких-то чертежей и математических формул…

– А что это?

– Это мои… В общем, мне это нужно, – не нашелся, как объяснить назначение странных чертежей Максим.

– А все эти приспособления… – Вероника в восторге рассматривала огромное количество проводков.

– Это усилители и… Долго объяснять, – ответил Максим.

В этот момент в комнату зашел Алик.

– Курьер обещал быть минут через 20, – сказал он.

– Потерпишь? – мягко спросил Максим у Вероники.

– Конечно, – благодарно улыбнулась девушка.

Она не стала распространяться о том, что было время когда она могла не есть несколько дней. Что-что, а терпеть она умела, но она ощущала почти физическое удовольствие от того, что кто-то переживает об этом. Хотя дело было не в «ком-то», а именно Максиме. Девушка на уровне подсознания чувствовала, что внимательное отношение Максима было связано не с ней лично, и точно не с тем, что ему что-то было нужно, а просто потому что он такой человек. Это очень располагало и вызывало доверие.

Что самое интересное – чисто внешне Максим ничем не походил на мужчин, которые ей обычно нравились. В нем не было того лоска, что заставляет чувствительных барышень дрожать от жажды его взгляда, не было какой-то особенной харизмы. Ничего особенного. И все же, она украдкой поглядывала на него.

– Ты идешь?

Вероника растерянно посмотрела на Максима, и удивилась тому, что упустила из вида самый главный вопрос.

– Скажи, а зачем ты показываешь мне свой дом? Разве мне это необходимо?

– Как зачем? Тебе же надо зн…

Максим запнулся, видимо, тоже задавшись вопросом Вероники.

– Я просто покажу, чтобы ты легче ориентировалась в доме, – примирительно добавил он.

Вероника не имела никаких планов проводить в этом доме много времени, и считала эту информацию для себя лишней, но при этом почему-то кивнула. Вся ситуация была какой-то дурацкой, непонятной, но при этом почему-то ощущалась правильной.

За большой комнатой с компьютером и диваном оказался просторный коридор с двумя белыми дверьми.

– Это ванна, – сказал Максим, открывая одну из них.

Ванная комната оказалась довольно просторной, выложенной бело-розовой керамической плиткой, что создавало ощущение чистоты и уюта. Большую часть занимала сама ванна, которая по размеру больше напоминала джакузи. Душевая была установлена отдельно за стеклянной дверью. Над раковиной висело зеркало, в котором Вероника увидело свое растерянное лицо. Ближе всего к двери находилась стиральная машина с полной корзиной для грязного белья, с которой свисал рукав клетчатой рубашки. Над стиральной машиной висела картина со странным деревом, похожим на баобаб.

– Кран с холодной водой немного тугой, нужно будет потянуть посильнее, – рассказывал Максим.

– Это джакузи? – смущенно спросила Вероника.

– Что? Нет, конечно, – засмеялся Максим, – Обычная ванна. Кстати, у меня даже где-то оставалась морская соль…

– Не надо, не ищи, – в смущении попросила Вероника, понимая, что крайне навряд ли будет принимать тут ванну когда-нибудь, и морская соль ей как барану пятая нога, но Максим уже открыл какой-то ящичек вверху, которого раньше она не замечала. На него тут же упал прозрачный бутылек с желтым жидким мылом. Максим прикрыл голову рукой, защищая самое дорогое, и мыло с оглушительным звуком упало на пол. Он поднял мыло, и внимательно осмотрел содержимое ящика. Бутылек с жидким мылом, очевидно, был не единственным. Весь ящичек был буквально заставлен шампунями, гелями для душа и еще какими-то принадлежностями. Вероника обратила внимание, что многое из этого было женским.

– Кончилась… – извиняющимся тоном сказал Максим, – я таким не пользуюсь, а Карина, видимо, успела израсходовать последнее перед тем, как сбежать.

– А ты на полке под раковиной посмотри, – надавливая на глаза, сказала Вероника.

Она и сама не понимала, с чего вдруг ей пришла в голову такая странная мысль, но Максим тут же побежал проверять ту полку.

– Как ты узнала? – непонимающе уставился он на девушку с двумя большими пакетами морской соли в руках. Вероника вспыхнула под взглядом его немигающих пронзительных глаз. У нее появилось ощущение, будто ее поймали на какой-то детской шалости и вот-вот отчитают.

– Эээ… я многие свои вещи храню там, вот и предположила…

Все еще подозрительно глядя на нее, Максим закинул морскую соль на верхнюю полку.

Затем они вышли из ванной комнаты, и Максим открыл вторую дверь, щелкнув выключателем. Там стоял обычный унитаз.

– Эээ…туалет, – сказал он, и закрыл дверь.

– Да не может быть, – вполголоса сказала девушка, и Максим едва заметно улыбнулся.

Затем он взял Веронику за руку и повел ее дальше. Девушка вздрогнула от неожиданного прикосновения, но Максим, казалось, даже не заметил, что прикоснулся к ней. Он открыл последнюю дверь, за которой оказалась просторная спальня с двуспальной кроватью. Как и все в доме, спальня не была полностью прибрана, но это казалось даже гармоничным. Вероника смогла заметить легкое желтое платишко, свисающее с пуфика у окна. На ночном столике все еще стояли принадлежности для уходовой косметики, наполовину израсходованные. Вся комната выглядела так, будто девушка, которая жила здесь, ушла буквально несколько минут назад, и вот-вот вернется. В центре была поставлена в рамочку фотография, где светловолосая красотка,широко улыбалась искренней светлой улыбкой, крепко обнимая Максима на фоне парка. Того самого, где Вероника частенько гуляла со Светой.

Вероника в замешательстве взяла фотографию, чтобы рассмотреть получше. Почему-то смотреть на улыбающихся Карину и Максима было неприятно. Девушка не могла объяснить себе этих чувств, но заметила большое желание отвести глаза. Зеленые глаза лучились добротой и внутренним светом. Складывалось впечатление, будто эти глаза видели в этой жизни только все самое красивое. Неудивительно, что они с Максимом оказались парой. Вероника нахмурилась, пытаясь понять, от чего ей так больно, и тут ее словно молнией поразило осознание. Карина напоминала ей Маргарет, ее бывшую подругу. Не внешне, конечно. Маргарет выглядела совсем по-другому. Именно этим внутренним светом. Она неосознанно провела рукой по лицу Карины, и что-то странно ёкнуло в ее сердце. Она поднесла фотографию к лицу, пытаясь ухватиться за новое ощущение, но оно ушло также внезапно, как и пришло. Максим, тем временем, внимательно наблюдал за ней. Он словно ждал чего-то.

– Я никогда не видела ее раньше, – еще раз сказала девушка, поняв, что он хочет.

Она вдруг с необыкновенной ясностью поняла, что весь этот показ дома был нужен только для одной цели – еще раз показать ей Карину в надежде, что она ее вспомнит. Просто, видимо, он рассчитывал поймать ее врасплох, и поэтому он завулировал свою цель под такой вот незамысловатый ритуал. Не смотря на то, что во время показа дома девушке было очень неловко от того, что Максим сваливает на нее явно ненужную ей информацию, понимание истинной цели принесло какой-то оттенок горечи в ее сердце.

– Стоило попытаться, – стараясь скрыть разочарование, сказал Максим.

Сама кровать была единственным местом в комнате, которое было абсолютно полностью и идеально убрано. На гладком покрывале нежно-розового цвета не было ни одной складочки.

– Ты не спишь здесь? – догадалась Вероника.

– Нет, – подтвердил Максим, – я больше не могу.

– Ты даже не убрал ее вещи, – продолжала Вероника.

– Они ждут ее. Когда-нибудь она вернется сюда… – еле различимо сказал Максим.

– Тебе… – Вероника не смогла найти сил, чтобы произнести следующие слова.

Максим терпеливо ждал, что она все-таки закончит предложение, но Вероника не знала как сформулировать свою мысль. Поток внезапно навалилвшихся эмоций сбивал ее с толку. Стоя на этом месте, рассматривая эту фотографию, у нее было ощущение, будто она вторглась во что-то очень личное, почти интимное, отчего ей было неуютно. Она бы хотела, чтобы Максим пояснил, зачем он вообще привел ее сюда, в эту обитель памяти о чужом человеке, но все слова казались какими-то не такими.

– Тебе… нормально, что я стою здесь? – наконец спросила она и покраснела, понимая, что спросила совсем не то, что хотела.

Максим очень странно на нее посмотрел, и затем медленно ответил:

– Я думал, что тебе будет интересно увидеть…

Она еще раз посмотрела на фотографию, и поняла, что предпочла бы не видеть этого. То абсолютное счастье, которое она видела на лицах влюбленных на фотографии вызывало в ней какую-то давно забытую боль. Старое, давно знакомое, но успешно забытое чувство, словно яд разливалось по ее венам, и девушке было очень сложно с непривычки понять, что это такое. Она еще раз посмотрела в светлые зеленые глаза девушки и голубые искрящиеся глаза Максима. На мгновение ей захотелось растоптать то искреннее счастье, которое видела на лицах Максима и Карины. Сказать что-то жесткое, чтобы светлое стало темным, перестало быть ценным, красивым и нужным, чтобы от него осталась только грязь ее души. Рядом с этим счастьем вся ее жизнь казалась какой-то особенно ущербной. Это было невыносимо.

– Знаешь, я созрела на чай, – сказала она громче, чем хотела.

– Да, конечно, – засуетился Максим, и поспешил на кухню.

Вероника тоже хотела выйти из этой комнаты, но что-то ее удержало. Оставшись в полном одиночестве, еще раз внимательно осмотрела комнату и заметила те детали, которые не заметила сначала. В комнате было довольно много плюшевых игрушек. Плюшевые мишки, плюшевая саблезубая белка, и даже подушки на пуфиках казались плюшевыми. Сама комната «дышала» какой-то мягкостью. Девушка чувствовала, что она поступает неправильно, оставаясь в этом чужеродном поле двух влюбленных, где было место только им двоим. Это и смущало и… доставляло ей какое-то изощренное удовольствие.

Она подошла к платью, свисающему с пуфика и осторожно подняла его, рассматривая фасон. Оно было довольно простеньким, с крупным принтом в цветочек.

Почувствовав, что оставаться здесь дольше будет уже неприличным, она все-таки вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

Вероника вернулась на кухню, на которой уже все было относительно чисто. Максим уже о чем-то тихо переговаривался с Аликом. Парни были настолько увлечены беседой, что не заметили ее и она могла понаблюдать за ними. Ранее у нее не было особой возможностью разглядеть Алика как следует, и она решила наверстать это упущение. По сравнению с Максимом, Алик был настоящим «павлином». Не заметить его было невозможно. Колоритный со своей редкой необычной межрасовой красотой и харизматичным характером, он цеплял внимание моментально. Его нисколько не портила небольшая полнота, ассиметричные черты лица и слишком громкий голос. Все это воспринималось, как неотъемлемые части его уникальности.

Девушка не могла понять, что могло объединять двух таких настолько разных людей, но вовремя вспомнила, что они с Маргарет тоже были довольно разными, но при этом дружба у них была очень крепкой. Да и Света тоже являлась ее противоположностью.

Словно почувствовав взгляд девушки, мужчины обернулись к ней. Глаза Алика игриво засияли, рассматривая ее, и Вероника почувствовала, как проваливается в смущение. Отчего-то любой его взгляд или слово воспринималось ей как флирт. Но странным было не это. Вероника привыкла к тому, что с определенного возраста она стала заметной для мужчин со своей необычной внешностью. Странным же было то, что флирт Алика не вызывал отторжения, хотя обычно она обходила таких мужчин за километр.

Не ожидая приглашения, она села за стол. От взгляда Максима не ускользнуло то, что она была босиком, не смотря на предоставленные им тапочки. Он сощурился как от зубной боли, но ничего не сказал. Вместо этого он задумчиво открыл один из ящичков. Краем глаза девушка заметила в мусорном ведре что-то желто-зеленое, подозрительно напоминающее булки, которые еще недавно были на столе..

– У меня есть…эээ… Обычный индийский черный, есть зеленый, есть молочный улун и еще…, – он к чему-то принюхался и сразу же скорчился, – какая-та фигня с ароматизаторами.

– Я буду фигню с ароматизаторами, – уверенно сказала Вероника.

– А мне зеленый, – отозвался Алик…

– Ну… Ладно, – рассеянно сказал Максим.

Он подошел к чайнику, и налил туда воды из под крана. Вероника заметила на чайнике наклейку с мультяшным верблюдом с выпученными глазами. Вода начала медленно закипать. Максим очевидно чувствовал себя очень смущенным, и не знал, как начать разговор. Он с надеждой посмотрел на Алика, явно ожидая, что тот разрядит обстановку, но Алик задумчиво смотрел в огромное окно, откуда открывался хороший вид на их маленький городок.

– Ты говорила, что твоя жизнь рушится, и поэтому ты мне позвонила, – напомнил Максим, стараясь вернуться к цели их встречи.

Алик вернулся из своего отрешенного состояния, и скуксился, словно съел половину лимона:

– Ну кто так разговаривает с девушкой? Вероника, прости этого неотесанного мужлана, он пока еще совсем несмышленыш, и не все понимает в этом мире. Мы все понимаем, что ты позвонила потому что хочешь более тесного знакомства, и мы готовы…

Алик сделал движение навстречу Вероники, но Максим положил тяжелую руку на плечо другу:

– Предлагаю не терять времени, и заняться делом, чтобы выжать из этой неожиданной встречи как можно больше полезного. Вероника, пока заваривается чай и едут наши роллы, расскажи, пожалуйста, что такого интересного происходит в твоей жизни.

– Так уж и неожиданной? – смущенно закашляла Вероника, – в конце концов, ты оставил свой номер. Можно было и ожидать, что когда-нибудь я им воспользуюсь.

– Если честно, я вообще на это не рассчитывал. Ты мне казалась совершенно неприступной – все также серьезно ответил Максим.

На кухне настала тишина. Мужчины выжидающе смотрели на Веронику, а она смотрела в пол. Что она могла сказать им? Что ей больше не к кому обратиться? Что она сходит с ума от необходимости разбираться с непонятными событиями в своей жизни в одиночку? Что ей страшно, и нет никого рядом, с кем можно было бы это разделить? Что ей нужны чужие глаза, чтобы увидеть свою ситуацию под другим углом? Что ей просто нужно теплое присутствие кого-то неравнодушного? Веронике было одиноко, но она совершенно не хотела светить этим перед незнакомыми людьми.

Чтобы прекратить обсуждать нелогичность ее действий, она решила действительно перейти к делу. Она как можно точнее пересказала парням ситуацию с тем, что кто-то писал от ее имени ее коллеге Паше, а потом соседка окрысилась на нее за что-то непонятное, а также про ощущение чьего-то взгляда ей в спину. Она аккуратно перессказывала только факты, стараясь не упоминать свои мысли или чувства по этому поводу, чтобы у Максима и Алика не было возможности обвинить в произошедшем ее слишком живое воображение. Парни слушали ее в абсолютным вниманием. Когда она закончила, наступила тишина. Максим невидящим взором смотрел на какую-то точку на стене, что-то обдумывая. Алик тоже не спешил делиться своим мнением. Наконец, Максим щаговорил:

– Ты упоминала, что твоя жизнь рушится? Ты серьезно под этим имела в виду то, что твой коллега уготил тебя пиццей без твоего разрешения?

Вопрос Максима не на шутку задел ее.

Словно этого было мало, подключиля Алик:

– Я не вижу противоречий. Все знают, что в пицце много холестерина. Он оседает на стенках сосудов. Все-таки это не шутки. Холестерин – это зло, он разрушает жизни.

Девушка почувствовала, как ее кровь закипает от нарастающего гнева.

– Прекратите переворачивать все с ног на голову! Дело совсем не в пицце, а в том, что я постоянно чувствую чье-то незримое присутствие, и меня это напрягает! – гордо выпрямившись, сказала Вероника.

Алик поспешил успокоить ее:

– Звучит… Очень тревожно, конечно, но я все еще никак не могу сообразить, как это может помочь найти Карину.

Вероника неопределенно пожала плечами, глядя в стену. Она тоже не видела никакой связи между исчезновением Карины и странными событиями в ее жизни.

– Я кого-то очень сильно интересую, кто вмешивается в мою жизнь, и мы уже знаем, что я интересовала Карину, – подытожила она свой рассказ.

– Да, но вы с Кариной совершенно не похожи. Ни внешне, ни характером. Она бы при всем желании не смогла бы такого провернуть. Да и не стала бы она делать каких-либо действий против кого-то – сказал совершенно сбитый с толку Максим.

Вероника снова пожала плечами. Она была согласна с ним.

– Мдаа… Все только больше запутывается… А ты могла просто забыть, что писала своему коллеге или грубила своей соседке?

– Не могла, – ледяным тоном сказала Вероника.

– Ну как сказать… – рот Максима изогнулся в ироничной улыбке, и Вероника вся вскипела от возмущения, когда поняла, на что он намекает.

– Я не ссорюсь с соседями. Они же не следят за мной как маньяки и не заставляют рассказать что-то, что мне неизвестно – заявила она.

– Понятно, – протянул Максим, смотря в стену.

Неловкое молчание разорвал звонок.

– Это курьер, – сказал Алик, тут же бросившись открывать дверь.

Максим же встал, чтобы разлить для всех чай. Вероника обрадовалась, что этот допрос закончился, так и не успев как следует начаться. Но эта радость не шла ни в какое сравнение с той, что совсем скоро она сможет устроить себе свидание с едой. Она была голодна как зверь.

Аромат из пакета, который принес Алик, буквально сводил с ума.

– Так, давайте я разложу по тарелочкам, – скомандовал Максим.

– Ты нормальный? Какие тарелочки? Эти штуки едятся руками «из общего котла» под звуки ритуального гонга…– прикрикнул Алик, за что получил подзатыльник, но за тарелками не полез.

– Тебе палочки или вилку? – спросил он Веронику.

– Вилку, – отозвалась девушка, помня о том, то так и не научилась орудывать этими азиатскими приборами.

Получив свою порцию приборов, Вероника без промедления накинулась на еду, чуть не застонав от наслаждения. Зверский голод заставил ее забыть обо всем на свете, включая своих новых знакомых. Она далеко не сразу осознала, что кроме нее никто к еде так и не притронулся. Очнувшись от своего наваждения, она заметила две пары ошарашенных глаз, наблюдавших за каждым ее движением.

– Шт??!! – с набитым ртом спросила она.

– Ей богу, девочка, создается ощущение, что все твое тощее тельце состоит исключительно из желудка. Кто бы ожидал, что в тебе столько талантов. Кстати, британские ученые проводили эксперимент и выявили, что люди едят еду и занимаются сексом примерно одинак… – Алик не успел закончить свое похабное предложение, так как его перебил Максим.

– Прости, что отвлекли, и прости, что так затянули с едой. Я не имел представления, что ты такая голодная. Пожалуйста, не отвлекайся.

– Не вижу смысла церемониться с едой – покраснела девушка.

– Оно и правильно – одобрительно улыбнулся Максим.

Не смотря на то, что в глазах Максима Вероника видела одобрение, а в глазах Алика просто бешеное восхищение, она начала есть более медленно и осознанно. Невольно ей вспомнилось, как ее подруга Маргарет тоже говорила, что у нее в животе «черная дыра», и что она, наверно, ведьма, раз умудряется есть в таких количествах и при этом оставаться тощей как ободранная кошка. Сама Маргарет тщательно следила за каждым съеденным кусочком, потому что была склонна к полноте. Максим и Алик больше не упоминали ее неуемный аппетит, но временами она все равно ловила их любопытные взгляды.

Довольно скоро все заказанное было съедено. Вероника не считала, сколько съела она, но была уверена, что большую часть точно, а то и больше двух третьих. От мысли, что из-за ее огромного аппетита кому-то могло чего-то не хватить, она внутренне сжалась, но Максим и Алик явно не видели в этом ничего плохого.

Когда дело было сделано, Максим снова обратился к Веронике.

– Давай начнем с самых свежих событий. Мне показалось, что сегодня ты была расстроена.

Вероника отчетливо вспомнила свою ситуацию с собеседованием. Ту внутреннюю слабость и нужду в поддержке . Сейчас этого не было и в помине. Она чувствовала себя очень устойчиво.Общество Максима и Алика само по себе было очень целительным.

– Это уже прошло, – сказала она.

– Расскажешь? – внимательно смотря на свой чай, спросил Максим.

К счастью для Вероники, Алик его перебил.

– Я считаю, что для нас всех будет гораздо продуктивнее просто познакомиться. Наша Вероника была очень интересна Карине, и мы понятия не имеем почему. Важной может оказаться любая деталь, но было бы неплохо вообще иметь представление, с кем мы имеем дело. Мы же, можно сказать, совсем не знаем друг друга. Ника, расскажи нам немного о себе.

Вероника поняла, что ей тоже было бы куда приятней просто познакомиться с этими двумя, чем мусолить богатеньких идиотов, устраивающих жестокие розыгрыши с соискателями.

– Ну, – начала она робко, – меня зовут Ника. Мне 23 года. Я работаю маркетологом в агентстве “Процветание”, живу с моим парнем Андреем…

– Нуууууу, неееееет, так не пойдет, – внезапно перебил ее Алик, – расскажи нам что-то большее о себе, что-то очень личное, чтобы мы могли понимать, какая ты девушка, что ты за человек. Расскажи о самом счастливом моменте в твоей жизни.

Вероника внезапно покраснела. Вроде бы в вопросе не было ничего такого, но почему-то она почувствовала смущение. Она знала, какой момент был самым счастливым, и Алик был прав – это было очень личное. Некоторое время она размышляла, определяя готова ли она поделиться этой ситуацией с ними, и решила, что не просто готова, а ей хочется поделиться ей.

– Когда я училась в 2-классе, у нас в школе был парень. Его звали… Джерад – медленно начала она.

Слова шли с большим трудом. Вероника чувствовала себя так, будто заново училась говорить. Одно дело было вспомнить Джерада, а совсем другое – кому-то о нем рассказать. Ей было страшно. Очень страшно. И вместе с тем, каждое сказанное слово словно освобождало ее. Лицо Джерада словно растворялось в тумане ее разума, и она даже не могла вспомнить, как именно он тогда выглядел. Могла вспомнить только чувства, которые он в ней вызывал. Мужчины затихли, ожидая продолжения, и Вероника заставила себя говорить дальше:

– Он был… задира. Он любил выкрикивать мне обидные слова и прозвища, часто называл меня “ведьмой” за мои рыжие волосы.

– Какой недалекий… – усмехнулся Алик, – впрочем, что еще можно ожидать от пацана с таким странным именем? Джерад, ну надо же. Еще бы Педро назвали.

Вероника усмехнулась. Мальчик с именем Педро у них тоже был, но она решила не делиться этим. Сделав небольшую паузу, она продолжила:

– В том году, у нас решили создать «доску почета». Ее не было до этого, но у нас поменялось руководство, и новое руководство решило, что это будет нелишним… В общем, я попала на эту доску, – все также медленно сказала Вероника.

Перед глазами возникла та самая доска, где висела фотография ее 8-летней рядом с фотографией светящейся Маргарет, которая уже в возрасте 9 лет была первой во всем, в чем только возможно. Такая яркая и талантливая. При мысли о Маргарет сердце ожидаемо наполнилось скорбью, но Вероника заставила себя продолжать.

– Так вот, этот мальчик…

– Погоди, – перебил ее Алик, – а чем таким особенным ты отличилась, что висела на доске почета?

Вероника уставилась на него, удивившись вопросу, который ей самой не казался важным, но все же ответила:

– Я была лучшей по изучению иностранных языков.

– Серьезно? В 8 лет? – удивился Алик.

– Да, мне всегда очень легко давались – пожала плечами девушка.

– Продолжай, пожалуйста, – злобно сверкнув глазами в Алика, попросил Максим, который жадно ловил каждое слово.

– Так вот этот мальчик сказал, что я…попала на эту доску незаслуженно, потому что я якобы «наколдовала» свой успех – продолжила Вероника, снова окунаясь в те воспоминания.

– Тебе было обидно? – все-таки вставил свое слово Алик, и Максим снова на него зашикал.

– Нет, не было, – задумчиво ответила Вероника, – это же было неправдой.

Максим и Алик безотрывно смотрели на нее, но она уже не видела их. Она видела себя маленькую. Она вспомнила то самое чувство, в котором жила все эти годы. Одиночество… Не прекращающееся и всепоглощающее чувство одиночества и покинутости, отсутствие какого-либо интереса к жизни. Тогда говорили, что она была «со странностями», и реплики Джерада не были чем-то новым, и уж, конечно, они не были обидными. В то время Вероника жила словно в коконе, не придавая значения ничему в этом мире, и никого не подпуская к себе. Ей тогда казалось, что она появилась в этом мире по какой-то глупой ошибке, и вот-вот придет кто-то могущественный, кто заберет ее в другой мир, которому она по-настоящему принадлежит. Она бы и не запомнила эту историю, если бы не Маргарет.

– И что случилось дальше? – спросил Максим, так как молчание затягивалось.

– Одна девочка, которая тоже была на доске почета, сказала ему, что он так говорит, потому что он сам неудачник, которому легче поливать грязью других, чем что-то сделать самому.

Вероника удивилась тому, что запомнила слова Маргарет почти дословно.

– Ого какая! Довольно сильно сказано. Ей тоже было 8? Как ее завали? – удивился Алик.

– Ей было 9. Ее звали Мар…гарита, – ответила Вероника.

– Смелая девочка, – сказал Максим.

– Да, очень. Таких как она больше не будет, – Вероника не смогла унять боль в голосе, и Максим сразу же это заметил.

– Вы тогда не были знакомы? – с интересом спросил Алик.

Вероника замялась, но все-таки ответила:

– Были… Но мы не дружили. А после этого случая она потом подошла ко мне, и… В общем, я рада, что так произошло.

– А что с ней сейчас? – спросил он.

– Она умерла, – тихо сказала Вероника.

Какое-то время стояла напряженная тишина, а потом Алик сказал:

– Предполагалось, что мы послушаем самое счастливое воспоминание, а что-то как-то невесело.

– Извини, – сказала Вероника.

Как ни странно, но по непонятным причинам рассказ о Маргарет принес ей небольшое облегчение. Она была рада, что доверилась. Желая “взять реванш” за свою откровенность, она сказала:

– Теперь ожидаю то же самое от вас. Только от тебя, – она повернулась к Алику, – я хочу услышать самую нелепую историю в твоей жизни, а от тебя, – она повернулась к Максиму, – самую важную.

– Вполне справедливо. Только давайте не за столом? Айда на диван, – согласился Алик.

Его глаза игриво смотрели на нее и почему-то этот взгляд как будто щекотал ее изнутри. Вероника задумчиво посмотрела на свой остывший чай с ароматизаторами. Пить его совсем не хотелось. И все же предложение Алика вызвало определенное напряжение. Не смотря на это неизвестно откуда-то взявшееся ощущение доверия к этим двум мужчинам, они все-таки оставались для нее незнакомцами, которых она почти не знала. По растерянному лицу Максима было видно, что он тоже не ожидал такой вольности от Алика и сильно переживал за реакцию Вероники. А Алик, казалось,не замечает их смущения. Он встал и пошел на выход так, как будто она уже согласилась. После секундного замешательства Вероника действительно встала и пошла за ним, мельком успев заметить что Максим идет вместе с ними.

Алик вольготно расположился на огромном диване, подложив под голову одну из валявшихся подушек. Он немного подвинулся, чтобы и Веронике с Максимом хватило места. Вероника в нерешительности остановилась, не зная как себя повести. Ложиться на диван рядом с двумя мужчинами она не была готова. Она еще раз посмотрела на Алика, который совершенно очевидно не разделял ее смущения. Он призывно постучал ладонью по пустому месту рядом с собой и девушка присела на самый край дивана, который оказался неожиданно мягким. Максим присел по правую сторону от нее, наблюдая за ней.

– Моя самая нелепая ситуация, значит?… – задумчиво повторил Алик, глядя в потолок и никак не отреагировав на то, что Вероника отказалась принимать его предложение прилечь рядом – лет 5 назад я встречался с одной девушкой, звали ее Людой…

– О нееет, ты собираешься рассказать эту жуткую историю? – перебил его Максим, – Давай что-нибудь еще. Ну сжалься, мы только поели.

– Мадам возжелала нелепость. Кто я такой, чтобы противиться желаниям мадам? – высоко подняв палец и подражая мудрому старцу, сказал Алик. Максим благоразумно заткнулся, видимо познав свет глубинной мудрости его слов.

– Значит, Люда… Красивая была деваха, это было наше первое свидание…, – продолжал Алик

– И последнее… – тихо добавил Максим.

– Убрать спойлеры, – беззлобно отчеканил Алик, а затем продолжил, – я пригласил ее в кафе. Я заказал себе большой стейк из говядины, она заказала себе витаминный салатик, и мы мило болтали.

Вероника заметила, что Алик умеет интересно рассказывать. Его голос был звучным и четким, он делал паузы где нужно, а также умело повышал или понижал интонацию так, что вольно или невольно хотелось “раствориться” в его истории.

–Я смешил ее своими историями и анекдотами, и был просто уверен, что свидание идет так, как надо, когда, рассказав очередную из своих смешных историй, начал смеяться сам…

– Что ты обманываешь девушку? – укоризненно спросил Максим, – Разве ты смеялся? Ты просто гоготал как умалишенный.

Слушать Алика было безумно интересно, и Вероника решила устроиться поудобнее. Решив, что ничего страшного не случится, если она все-таки залезет на двиван полностью, она воплотила эту задумку, оказавшись между двух парней. А Алик тем временем продолжал, словно ничего и не произошло:

– Верное уточнение. Спасибо, мой друг. В результате кусок мяса застрял у меня в горле и я начал дико кашлять. Ко мне сбежались официанты, и один из них начал бить меня по спине, стараясь помочь. Добрый оказался человек, он спас мою жизнь. В результате, кусок мяса вылетел из моего рта и попал прямо на тарелку Люды. Больше она ничего себе не заказывала и ни к чему не притрагивалась за весь вечер…

– Какая печальная история любви, – подытожил Максим.

– И не говори, она не оценила насколько я неотразим, – подмигивая сказал Алик.

– Зато определенно оценила, насколько ты незабываем, – засмеялся Максим.

Алик подмигнул Веронике.

– Это надо постараться, чтобы попасть в такое неловкое положение, – смеясь, сказала она – но по тебе видно, что ты просто полон таких историй.

– Что есть, того не отнять, – сказал Алик.

– Теперь ты, – Вероника повернулась к Максиму.

Максим был так близко. Она могла разглядеть каждую черточку его лица.

– Ты просила рассказать, что было для меня самым важным в моей жизни, – медленно сказал Максим, – знаешь, в моей жизни было довольно много важных моментов, без которых она могла повернуться совсем-совсем по-другому. Не знаю, лучше или хуже, но точно по-другому. Если выделить прям самое важное событие… То это, наверно, будет встреча с Кариной. Без шуток и лишнего пафоса могу сказать, что она меня спасла.

– Расскажи, – завороженно попросила она.

– Я познакомился с ней в начале прошлого года, – начал Максим, – мне тогда было 33 года. Где-то за год до этого меня бросила моя девушка Настя, которая, повстречавшись со мной 1,5 года, наконец-то поняла, что я для нее скучный.

Я перестал верить в то, что я могу быть кому-то нужен или интересен таким, какой я есть. Я внутренне признал, что во мне просто отсутвует необходимая харизма, и я не создан для любви. Эта мысль не вызывала во мне сопротивления, я не жалел себя и не вваливался в депрессию. Это просто был вывод, который я сделал для себя, и с которым я шел по жизни. С того момента я ударился в работу. Я был не самым успешным программистом и работал без выходных в одной из крупных фирм.

– Я помню тот период, – сказал Алик, – тебя тогда было вообще никуда не вытащить.

– А как давно вы оба знакомы?, – спросила Вероника.

– Мы – закадычные друзья со школы, – ответил Алик.

– Угу, – подтвердил Максим, – я был отличником, а Алик троечником. Алик решил зачесаться ко мне в друзья, чтобы списывать у меня домашку, но дружба зашла намного дальше.

– Это так мило, – сказала девушка. У нее и у самой было впечатление, что их дружба очень очень древняя.

– Карину я встретил случайно, но я бы сказал, что в этом было какое-то… провидение, что ли…

Вероника заметила, что голос Максима был медленный и монотонный, совсем не такой, как у Алика. Его голос скорее расслаблял, но при этом он обладал не меньшей способностью заинтересовать слушателя, чем его харизматичный друг. Просто на его волну нужно было настроиться. Максим, тем временем, продолжал:

– … потому что я все сутки напролет проводил на работе, домой приходил и ложился спать, а потом снова на работу, причем ездил я на машине, и по сути единственный вариант, когда я мог кого-то увидеть – были те несколько метров, пока я иду к машине. Казалось бы, где тут возможность познакомиться с девушкой? Но я все равно как-то познакомился с ней.

Максим сделал небольшую паузу, а затем неспешно продолжил:

– Я тогда уже изрядно опаздывал, так что просто бежал к своей машине, уже представляя как я стартану и где превышу скорость, чтобы не опоздать, Поэтому я не особо смотрел по сторонам. Как оказалось, она тоже не смотрела по сторонам, потому что была в своих мыслях. В результате мы просто “впечатались” друг в друга. Она упала и довольно сильно повредила ногу. Во всяком случае, она не могла стоять нормально. Я напугался как безумный, и предложил вызвать ей скорую или отвезти ее в травмпункт, но она сказала, что с ней все хорошо и не стоит переживать. Но я, разумеется, все равно переживал.

Вероника живо представила эту ситуацию, словно она происходила у нее на глазах. Максим продолжал:

– Так как она отказалась идти к врачу, а я не мог ее так бросить, то я предложил ее отвести к себе, чтобы просто сделать первичную обработку ее ноги из своей аптечки. Я тогда паниковал, поэтому мало соображал, иначе бы понял, как сомнительно звучало мое предложение. Но, к моему удивлению, она его приняла. Я позвонил на работу и предупредил, что у меня форс-мажор, и аккуратно поддерживая ее, повел ее в свою квартиру. Это оказался довольно сильный ушиб, но без каких-либо осложнений в виде вывихов, и, не дай Бог, переломов. Она терпеливо ждала пока я приложу лед к ее ноге, а затем, когда я убедился, что ей стало немного легче, я предложил выпить чаю. Она оказалась очень милой собеседницей, и я должен признать, что мне никогда за всю мою жизнь не было с кем-то так легко, как с ней. Мы обсуждали ее ногу, мою работу, наши страхи, и даже нашествие инопланетян. Это было что-то невероятное, как легко мы соскакивали с одной темы на другую, при этом совершенно не замечая, как идет время.

Вероника в этот момент я перевела взгляд на Алика, и заметила, что на его лице уже не было обычного веселого выражения. Он задумчиво смотрел вперед и взгляд казался то ли мрачным, то ли грустным. Смотрелось это необычно и почему-то… трогательно. Словно Алик сбросил маску и на некоторое время стал уязвимым. Девушка много бы отдала за то, чтобы узнать, о чем он сейчас думал. Максим же продолжал, ничего не замечая вокруг:

– С этого момента, не сговариваясь и не обсуждая это, мы стали встречаться. Общение с ней поменяло меня. Она относилась ко мне очень бережно, веря в меня и мои способности, и со временем я стал и сам больше верить в себя. Я начал браться за такие проекты, которые до этого мне казались недоступны, и, что более примечательно, я начал преуспевать. Мой доход сильно увеличился. Но не это главное. Главное – это то, что я координально поменял отношение к себе и к жизни. Карина умела видеть все самое лучшее и красивое в мире, и, я должен признать, что это было очень заразно. Мир для меня стал ярче, добрее и приветливее.

– Какая красивая история, – мечтательно сказала Вероника, – даже сложно представить, что такое действительно возможно в реальной жизни.

– Я бы тоже не поверил, – серьезно сказал Алик, – люди склонны романтизировать то, что у них есть хорошего, но я видел Карину и видел ее отношения с Максимом. Это действительно были очень красивые отношения.

Какое-то время они просто лежали без движения, каждый погруженный в свои мысли и свои истории.

– Максим? – неожиданно спросила Вероника.

Он поднял на нее взгляд своих искренних голубых глаз.

– А что ты вообще знаешь о своей Карине? Ты вроде как год с ней встречался.

В этот момент Максим сильно покраснел.

– Она не любила рассказывать о себе. Но кое-что я все равно знаю. Она любила рисовать. Она работала учителем в начальных классах, и обожала маленьких детей – медленно протянул Максим.

– А в свободное время что делала?

– Читала что-нибудь из русской классики, иногда играла на скрипке, рисовала– пожал плечами Максим.

Вероника неосознанно скривилась. Уж больно слащавый получался образ. И красавица, и умница, и детей любит. Не хватало только пышного розового платья и платмассовой волшебной палочки для полноты образа. Обычно она на дух не переносила таких. Исключение составляла разве что Маргарет. Но ради Маргарет не грех было сделать и исключение.

Максим немного помедлил прежде чем сказать:

– Она правда мало рассказывала о себе, но где-то месяца за два до того, как случился побег, она начала странно себя вести.

Вероника почувствовала, как ее моментально покинула общая расслабленность. Она навострила уши, готовая ловить каждое слово. Так как Максим снова замолчал, она решила немного «подтолкнуть» его.

– И что было странного в ее поведении?

Максим закрыл глаза, словно воспоминания причиняли ему боль.

– Она стала более отстраненной, не подпускала меня к себе. А потом она начала часто уходить куда-то.

– С фотоаппаратом? – не могла не съязвить Вероника.

– Я не обыскивал ее сумку перед выходом… – невозмутимо ответил мужчина, – а еще…

– Что?

– Один раз она ответила мне на незнакомом языке, – смущаясь, ответил он.

– И что в этом такого? Видимо, заработалась, переволновалась. У меня такое бывает, Особенно, если часто работаешь с языками – не поняла Вероника.

– Да, наверно. Я просто не ожидал. Я не знал, что она говорила на других языках.

Максим замолчал. Почему-то он выглядел очень задумчивым и потерянным, словно столкнуться с чем-то, что он не знал о своей любимой, было для него сродни предательству. От этой картины сердце девушки сжалось. Она хотела сказать что-нибудь утешающее, но слова не шли на ум, поэтому она просто пожала плечами:

– Совершенно очевидно, что говорила, раз оставила письмо на испанском.

Мужчина, никак не отреагировав на ее реплику, продолжил:

– А еще…

– Что?

Максим прикрыл глаза:

– Не знаю. Она начала много рисовать.

Его голос едва заметно дрогнул, словно в том, что он только что сказал, была какое-то великое откровение. Вероника непонимающе уставилась на него.

– А в этом-то что особенного? Многие же рисуют. Тем более, ты сам сказал, что ей это нравилось.

– Да, но в этот период она стала словно одержимой. Могла несколько ночей не спать, рисуя что-то. А если я пытался позвать куда-то, то она либо игнорировала меня, либо отказывалась.

– И что она рисовала? – с нетерпением спросила девушка.

– Животных.

Вероника была уверена, что услышит что-то похожее на "сатанинский обряд" или что-то в этом роде, а это оказались какие-то животные. Ее заполнило разочарование.

– Живых? – на всякий случай уточнила она.

– Что за дурацкий вопрос? Живых, конечно, – нахмурился Максим.

Девушка почувствовала легкое раздражение, которое, уже традиционно, вылезло за грань допустимого, превратившись в злость Ей казалось, что Максим специально издевается над ней, нагоняя какого-то непонятного туману на вполне обденные вещи.

Максим и Алик молчали. Вероника не знала, как еще узнать что-то о Карине, и глядя на хмурые лица новых друзей, легче ей не становилось. Наконец она все же решилась спросить:

– А накануне ее исчезновения было ли что-нибудь необычное в ее поведении?

Почему-то Максим неожиданно замялся, и спрятал взгляд. Это разожгло любопытство девушки еще сильнее.

– Случилось, но это не связано с ее побегом, – наконец сказал он.

– И что же это было?

– Это не имеет значения, – снова сказал Максим, и покраснел до самых ушей.

– Это может иметь значение. Причем большое. Не зря же это первый вопрос, который задает следователь, когда пытается раскрыть чье-то исчезновение.

– А ты у нас следователь? – плохо скрывая раздражение, спросил Максим.

– Нет, но меня это тоже касается. Ты так не думаешь?

Она не хотела давить на Максима. Было очевидно, что он предпочел бы не говорить об этом, но все же стремление выкопать хотя бы что-то, что пролило бы свет на нездоровый интерес Карины к ней, было сильнее, чем сочувствие к нему. Максим выразительно посмотрел на Алика, видимо, намекая, чтобы тот поддержал его, но Алик только пожал плечами:

– Да ладно тебе. Что делать из этого тайну? – непринужденно сказал он.

Максим глубоко вздохнул, и наконец сказал:

– Мы поссорились. Сильно.

Вероника аж чуть не подпрыгнула от возбуждения:

– И ты правда считаешь, что это не имеет никакого отношения к побегу?

– Уверен в этом, – хмуро сказал он.

– Почему?

– Потому что я знаю ее. Она так бы не поступила.

Вероника хотела ответить Максиму, что, очевидно, он и не очень-то хорошо знал свою благоверную, раз не предвидел ее побег, но только взглянув на его лицо, почувствовала себя мясником, отрезающим куски мяса из еще свежей раны. До нее наконец-то в полной мере дошло, насколько тяжело Максиму утолять ее неуемное любопытство. Она поспешила закрыть тему.

Но не смотря на открывшееся сочувствие к Максиму, у нее появлялось все больше и больше вопросов к этой совершенной любви. Где-то внутри нее было глубокое удовлетворение от того, что не все было так идеально, как она увидела на той фотографии. Вероника не могла бы толком объяснить почему так взъелась на Карину. Обычно ей не была свойственна зависть, и она спокойно переживала, что кто-то в чем-то был лучше, красивее или успешнее. Сама Карина не успела прям так сильно наследить или напакостить в ее жизни, чтобы ну так к ней цепляться. Может, только немного напугать своим вниманием, и то уже постфактум…И все же…

– Что ж, сейчас мы знаем, что у нее были какие-то сомнительные секреты, и, возможно, она долгое время скрывала их… – подвела итог она.

– Получается, что да, – грустно ответил Максим.

– И ты никогда не пробовал поговорить с ней об этом, как-то прояснить? – продолжала свой жестокий допрос Вероника.

– Я не очень люблю лезть в душу. Считаю, что человек сам должен созреть для доверия, – не смотря на нее, ответил Максим.

– Что, даже ни одной попытки не было? – настаивала на ответе она.

Максим как-то сгорбился от ее вопроса. «Должно быть, винит себя в бездействии» глядя на его застывшую фигуру поняла Вероника. Ей было противно от того, как она копалась в ранах этого мужчины, но ей было сложно остановиться. В конце концов, она пришла сюда именно за этим – чтобы разобраться. Внезапно на помощь другу пришел Алик.

– А у тебя самой нет никаких секретов, которые ты бы скрывала годами? – без агрессии спросил он

Не смотря на то, что в вопросе не звучало обвинительных ноток, для Вероники он ощущался словно пощечина. Алик действительно был прав. Она никогда не рассказывала ни Свете, ни Андрею, откуда она приехала. Никто из них никогда не слышал имя Маргарет. Никто не знает о ее прошлом. И все же ее отношения со Светой и Андреем как-то развивались и без этого.

– Ну, допустим, я имею некоторое представление, как это может выглядеть, – смущенно сказала Вероника…

– То-то и оно, – сказал Алик, ничуть не удивленный тому, что оказался прав.

В комнате снова воцарилась тишина. Каждый думал о чем-то своем.

Мысли текли медленно, ни на чем особенно не останавливаясь. Говорить не хотелось, вставать с дивана тоже не хотелось. Время как будто застыло. Было только это чувство. Совершенно неожиданно для себя Вероника поймала себя на желании положить голову Максиму на плечо. Для этого желания не было никаких предпосылок, оно не сопровождалось приступами нежности или желанием что-то сказать. Была просто потребность сделать это простое движение, и все. Такой подставы от себя она определенно не ожидала. Осознав этот импульс, она тут же отодвинулась от него. Он сделал вид, что не заметил. Молчание продолжилось.

Максим спокойно смотрел куда-то вдаль, явно находясь в своих мыслях, в которых он еще не потерял Карину. Не смотря на спокойствие, в нем ощущалось что-то сломленное. Девушка неловко заёрзала. Алик заинтересованно оглянулся на нее, а Максим даже не заметил, продолжая смотреть в окно.

– М-максим? – позвала она.

Блондин оторвался от созерцания города за окном и удивленно уставился на нее, словно только сейчас вспомнив, что она все еще рядом.

– Можно задать тебе немного личный вопрос? – чуть заикаясь, спросила она.

– Ты уже задала довольно много таких вопросов. Можешь задать еще один, – спокойно согласился он.

– Скажи, если бы в один день в твоей жизни появился бы человек, который предложил бы тебе… убрать всю твою боль, то ты бы согласился?

За вопросом последовало молчание, и Вероника почувствовала как безудержно краснеет. Вот кто ее за язык тянул? Зачем было задавать столь провокационный вопрос?

Но она знала зачем. Из-за Маргарет. Вероника, так же как и Максим, застряла в проживании своей потери, и ей просто хотелось поговорить об этом.

Наконец молчание прервалось, и Максим медленно произнес:

– Я немного не понял твоего вопроса. Как кто-то может "урезать" чьи-то эмоции? И, самое главное, зачем мне может понадобиться делать это?

Его вопрос заставил ее чуть прикусить нижнюю губу и осторожно спросить:

– Предтсавь, что в один день… например, сегодня, к тебе бы пришел… ну, я не знаю… гипнотизёр или волшебник, или бог или… ну кто-нибудь и сказал, что может убрать из твоей жизни твою способность привязываться к людям, ты бы согласился?

Максим все еще озадаченно смотрел на нее:

– Способность привязываться? Ты что-то говорила про урезанные чувства вроде…

Девушка поспешно пояснила:

– Я не говорю о том, чтобы избавиться от чувств. Нам нужны наши чувства. Они служат индикатором голоса души. Избавившись от них полностью, мы превратимся в роботов. Это было бы неразумно. Но можно убрать только ту часть чувств, которая приносит боль. Монахи часто говорят о том, что самые основные страдания человеку приносят именно привязанности. Так вот, если бы ты мог в один миг избавиться от привязанностей, и прекратить чувствовать боль от предательства, несбывшихся ожиданий, незакрытых гештальтов, то согласилася бы ты на такой эксперимент с собой?

– Ну и вопросы у тебя, Вероника…, – наконец сказал Максим, устало потирая лоб.

– Матрица со своими красными и синими таблетками отдыхает, – довольно сказал Алик, – от себя бы сказал, что мне такое не особо нужно. Я и так свободен от привязанностей, и умею жить налегке.

Девушка перевела взгляд на Максима. Ее дыхание учащалось в ожидании ответа.

– Наверно, нет, – задумчиво, и как-то очень медленно проговорил Максим.

– Почему? – тут же спросила она, удивленная его ответом.

Максим взял себе время, чтобы подумать. Его медлительность действовала как раскаленные угли на ее нервы, но она держалась.

– Я думаю, такие манипуляции так или иначе приведут к потере себя. Человек не случайно создан именно таким, какой он есть. И в этой системе нет ошибок. Мы не можем сами менять этот механизм, не рискуя потерять что-то важное, – проговорил он наконец.

Девушка была недовольна его ответом. Она сама мечтала каждый день о том, чтобы кто-нибудь помог ей забыть или забыться. Ей казалось, что Максим не понимает до конца ее вопроса, и пока просто не в состоянии оценить, какие возможности открываются когда ничто и никто не в состоянии ранить. Во всяком случае, эмоционально. Она отдала бы все что угодно лишь бы только её собственные раны от потери Маргарет прекратили кровоточить. Ей казалось странным, что человек, переживший похожую потерю, мог бы желать остаться со своими страданиями.

– Мы меняем себя каждый день. И хорошо бы, если бы это делали только мы. Все люди, которые нас окружают меняют нашу внутреннюю систему. Что плохого в том, ты бы сделал это сам, осознанно, зная, что это может облегчить твою участь? Соглашаясь на подобное предложение, ты сам задашь направление тому, как ты хочешь меняться, и становишься "у руля" своей жизни.

Глаза Алика заблестели:

– Ух как заговорила. И ведь не поспоришь.

Максима тоже повеселило ее негодование. Он вдруг заулыбался:

– Думаю, тут имеется небольшая путаница в понятиях. Это правда, что на формирование сознания влиет наша среда и наше окружение, и этот процесс бессознательный. Мы так или иначе перенимаем мировоззрение тех, с кем общаемся, но ты зря говоришь, что этот процесс хаотичный. Я сам выбираю людей, с которыми я общаюсь, я сам выбираю места, которые я посещаю, я сам выбираю ту среду, которая в конечном итоге и будет меня менять. Разве это не значит, что я и есть "у руля" корабля своей жизни? А твой гипнотизер не предлагает мне переместиться за руль, а предлагает заменить мой руль на другой, который не подойдет моему кораблю. Все-таки человек создан таким, каким создан не случайно, и если я начну все менять на своем корабле, то он скорее, всего уже никуда не поплывет.

Вероника запуталась в метафорах, которые сама же и создала. Ответ Максима сначала показался ей быссмысленным. Она еще несколько раз проговорила его про себя, пока до нее не дошло, что именно он сказал. Но не смотря на то, что понимание пришло, принятие – нет. Желая взять реванш, она попробовала "зайти с другой стороны":

– Неужели ты никогда не хотел избавиться от боли, которая все время возникает когда ты подпускаешь людей слишком близко, а затем обжигаешься?

Максим прикрыл глаза, раздумывая над ответом, а затем все же ответил:

– Пожалуй, нет, не хотел.

– Но почему? – не унималась девушка.

– Потому что путь к мудрости лежит именно через боль, – наконец заключил он.

У Вероники закружилась голова. Кто в своем уме при наличии выбора выберет для себя сложный путь? Ради чего эти никому не нужные жертвы? Это какая-то форма мазохизма? О какой мудрости он толкует? Заметив ничего не понимающий растерянный взгляд девушки, он по доброму ей улыбнулся, и его глаза начали излучать мягкий успокаивающий свет.

– Начну с того, что то, что причиняет нам боль, грубо говоря, делится на два больших типа – это то, что мы можем избежать, и то, чего избежать мы не можем. Говоря о страданиях, нет ничего плохого в том, чтобы выбирать свою жизнь такой, чтобы их было как можно меньше. Никому не нужны лишние страдания. Если у тебя закончились деньги, а зарплата только через неделю, то никто не выиграет, если ты будешь терпеть втихаря. Всегда лучше попросить или занять у друзей. Все почему? Потому что ты можешь и должен избежать этих страданий. Нет никакого смысла в том, чтобы омрачать свою и без того не самую длинную жизнь.

Вероника покраснела, слушая Максима. Сам того не зная, он невольно расковырял ее душевную болячку. По всей видимости, исходя из его рассказа, он был тем другом, кто свободно делился своими средствами, а не учил финансовой грамотности как Андрей… Невольное сравнение не в пользу своего молодого человека заставило её испытать жгучий стыд, и она поспешила вернуть свое внимание на слова Максима:

– Но есть и другой тип боли. В нашей жизни есть вещи, которые в любом случае произойдут, вне зависимости от того, хотим мы их или нет, готовы мы к ним или нет. Например, друзья, как это ни прискорбно, но я вынужден вам заявить, что вы все умрете. И это еще не все. Все ваши близкие тоже умрут. Это может быть грустно. Это может быть больно. Но это все равно произойдет. Это важная часть жизни. Таким был задуман этот мир. Можно сопротивляться этим мыслям, плакать, ходить к чудо-шаманам, но это ничего не изменит. Мудрый человек понимает это и не сопротивляется смерти. Наоборот, он ждет ее как дорогую гостью, готовится к ней.

Максим помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил все тем же неспешным голосом.

– Или у меня есть другая новость. Вы все состаритесь, и это неотвратимо. Вы можете хоть всю жизнь одеваться как подросток, жевать жевачку и изучать молодежный сленг, но чем дольше вы будете бегать от страха перед старостью, тем большим посмешищем вы сделаете себя в глазах окружающих. Принятие старости не как дефект, не как глобальное несчастье, а как отражение высшего замысла, является одним из важных условий приобретения истинной внутренней силы.

– Все эти даосские уч… – в нетерпении выкрикнула Вероника, но Максим поднял ладонь, призывая ее к молчанию, и она послушно притихла.

А он, тем временем, продолжал:

– Также неизбежной болью является та, которая появляется, когда люди разрушают иллюзии о них тем что предают, покидают, оказываются слабыми, или попросту отказываются удовлетворять наши потребности. И здесь не имеет значения, какого человека себе выбрать – преступника или святого. Ранят все. И дело здесь не в людях и том, что они такие плохие. Дело в наших собственных иллюзиях относительно мира. Мир был создан для того, чтобы мы его видели настоящим, а не жили представлениями о нем. Рано или поздно эти представления встретятся в жестокой реальностью. И, по сути, это очень тяжелый, но бесконечно важный для каждого момент. В этот момент сможет зародиться самая настоящая, на этот раз зрелая любовь не с представлениями о человеке, а с самим человеком. Но чтобы к ней прийти, нужно не бояться боли. А когда уже обжегся – не бояться снова рисковать. А когда риск не оправдается – попробовать снова. Боль – это неизбежная плата за истинную мудрость и истинное счастье. Я не буду выбирать отказываться от нее. Вступая в отношения с Кариной, я знал, чем могло все обернуться, но я готов был рискнуть. Это был мой осознанный выбор, и я не буду торговаться по цене. Вероника… я ответил на твой вопрос?

Максим повернулся к ней лицом, и пронзительно посмотрел прямо в глаза. Уже знакомое щекочущее чувство, которое она чувствовала с их самой первой встречи, мурашками прошло по ее спине. Только теперь оно ожидаемо стало сильнее. Вероника знала, как ощущается симпатия, она знала как ощущается сексуальное желание, она знала все про страх и про зависть а также про кучу других простых и сложных чувств. И все же, она понятия не имела, что происходит с ней при их встречах. Почему этот незнакомый мужчина временами казался ей… знакомым? А его голос, взгляд и манеры вызывали то дикое раздражение, то желание поддеть, то ощущение, что он ей друг, то досаду на его занудство, то, как сейчас, восхищение его смелостью. И все это в один и тот же момент.

Девушка мысленно вернулась к его вопросу.

– Ответил, – нехотя сказала она, и отвернулась от его пытливого взгляда. Поэтому она не заметила, как он слабо улыбнулся.

Глава 10

Они сидели в тишине уже полчаса. Максим что-то делал на своем компьютере, Алик переписывался с кем-то в телефоне, а Вероника просто сидела без дела, смотря в окно. Вроде бы они уже обговорили все, что хотели, и, все же, почему-то никто не торопился выгонять её. Да и она сама почему-то не торопилась никуда уходить.

"Может, Максим, как воспитанный хозяин, просто ждет пока у меня проснется совесть" меланхолично подумала она.

Она бросила на него любопытный взгляд, но никакого особого напряжения в его сосредоточенном лице не увидела. Он выглядел так, словно совсем забыл о ее присутствии. А, может, так оно и было.

Голос Алика прозвучал словно гром в их "сонном царстве":

– Как насчет выпить? Кажется, у тебя было вино в холодильнике – сказал Алик.

– Кажется, мы нашли победителя конкурса на самую тупую идею года, – мрачно отчеканил Максим, явно не оценив такое предложение, и не отрываясь от своей работы.

– Тогда давайте поиграем карты, – снова предложил Алик.

Максим повернулся к Веронике:

– Крайне не советую. Он всегда выигрывает, потому что никогда не играет честно. Ты проиграешь ему все на свете.

"Все-таки не забыл о моем присутствии" сделала вывод девушка.

– Пожалуй, откажусь, – ответила Алику Вероника.

– Что вы какие скучные, – драматично воскликнул Алик.

– Поплачь, – коротко бросил ему Максим в ответ.

– Я поплакал. А теперь предлагаю вам поиграть в “бутылочку”, – поделился очередной идеей Алик, – на поцелуйчики.

Девушка почувствовала, как ее щеки неудержимо краснеют. Было очевидно, что Алик прощупывает ее границы, чтобы понять, как далеко она позволит им зайти. Ну что ж, он сам напросился. Она приготовилась сказать остроумный ответ, но Максим ее опередил.

– Как можно быть таким эгоистичным? А ты подумал обо мне? Мне ведь придется убирать мой непереваренный обед, если мне придется целоваться с тобой.

– Между прочим, еще никто не жаловался на мои навыки поцелуя, чего не скажешь о твоих навыках кулинарии. Поэтому логичнее предложить, что твой непереваренный обед увидит этот свет совсем не из-за моей идеи – проворчал Алик, но все равно благополучно замолчал.

Вероника умела постоять за себя, и была готова в очередной раз это продемонстрировать это, но внезапный ответ Максима привел ее в замешательство. Он так легко и ненавязчиво защитил ее от ненужного внимания, что она осталась так и сидеть с открытым ртом и застывшими уже никому не нужными остроумными словами на языке. Ее сердце забилось чаще, и по его стуку она безошибочно поняла, что быть защищенной для нее приятно. Она украдкой посмотрела на Максима, который выглядел так, словно ничего особенного не произошло.

Алик, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Тогда давайте “правду или действие”.

«Интересно, сколько вообще у него идей? Он же просто как фонтан!» подумала девушка.

– Давайте, – неожиданно для себя согласилась она.

Максим с любопытством посмотрел на нее, нажал на кнопку "Сохранить" и пересел на диван. Алик тут же оказался рядом с ним.

– Куколка, чего ты там расселась. Давай к нам, – позвал он ее.

Девушка аккуратно слезла с подоконника, и тоже села на диван. Ее удивило то, что никто не сделал ей замечание, что она вообще на нем сидела.

– Начнем с Максима, – авторитетно сказал Алик.

– А что с меня? Я не понял, – тут же возмутился Максим.

Ты у нас самый интересный, – плотоядно улыбнулся Алик.

– Не-не-не, так не пойдет. Пусть у нас будет какой-нибудь рандомайзер. У кого-нибудь есть бутылочка?, – спросил Максим

– Неа, – ответил Алик.

– И как ты собирался в нее играть, гений? – издевательски спросил Максим.

Алик не ответил, а просто неопределенно пожал плечами.

– Ну что? Камень, ножницы, бумага? – спросил Максим.

Все согласились, в результате первым выбыл Максим, потом Вероника, и последним, соответственно, Алик.

– Теперь не отвертишься, – заговорщески подмигнул ему харизматичный Алик, – “Итаааааак, Максим, правда или действие?”

– Правда, – сказал Максим.

Вероника с Аликом сыграли в “камень, ножницы, бумага”, чтобы выяснить, кто будет задавать вопрос. Девушка выиграла.

– Если бы у тебя был миллион долларов, как бы ты их потратил?, – спросила она.

Максим задумался, закрыв глаза.

– У меня есть мечта. Когда я был маленьким, моей любимой книгой была “Вокруг света за 80 дней”, и я тогда дал себе обещание, что действительно объеду вокруг света когда вырасту, вместе с самым близким другом. Как Филиас Фогг. Я вырос, мечта осталась.

– Как я хочу, чтобы у тебя оказался миллион долларов, – растроганно сказал Алик, – спасибо, друг.

– Я бы съездил с девушкой, – невозмутимо сказал Максим.

– Ну ладно, не больно-то и хотелось. – тут же согласился неунывающий Алик, – Так, Вероника. Ты у нас следующая на очереди. Правда или действие?

– Правда, – сказала она.

Мальчики сыграли на право задавать ей вопрос. Максим выиграл.

– Какая у тебя самая большая мечта? – спросил он.

Вероника задумалась. Как ни странно, вопрос выбил ее из коллеи. Она никогда не позволяла себе мечтать. Она знала только понятия «цели» и шагов к ней. А мечты – это все было ближе к вечно счастливой Маргарет. Конечно, у Вероники было много желаний, связанных с Андреем, с заработком, с самореализацией, но почему-то ни одно из них не доставало до звания «самой большой мечты». Она уже хотела отказаться отвечать на этот вопрос, но поймала открытый взгляд Максима, и решила все-таки ответить.

– Я хочу, чтобы моя жизнь была настоящей, – сказала она неожиданно для самой себя.

– Что ты имеешь в виду? – опешил Максим.

– А сейчас она игрушечная? – лукаво поблескивая глазами, спросил ее Алик – ты как Пиноккио хочешь стать настоящим мальчиком?

– Что-то вроде того, – рассмеялась девушка, – Я хочу научиться слышать свое сердце и прожить свою жизнь, опираясь на него – медленно подбирая слова, сказала она.

– И чего же хочет твое свободное сердце? – любопытно спросил Алик.

Вероника задумалась.

"Искупления. Я хочу искупления" наконец-то услышала она внутри себя тихий внутренний голос.

– Я хочу быть нужной этому миру. Сделать что-то, чтобы кто-то стал счастливее, – осторожно сказала она.

– А для себя? – не отрывая взгляд от нее, спросил Максим.

– Это и было для меня, – нахмурилась Вероника.

Максим долго и серьезно смотрел на нее. Алик тоже ничего не говорил.

– Какая прозаичная мечта, – наконец прокомментировал Алик, – я вот мечтаю о чем-то более приземленном. Мне вполне достаточно миллиона долларов… Наличными.

Вероника скромно улыбнулась.

– Мне кажется довольно необычным, что ты мечтаешь о деньгах. У меня не сложилось впечатление, что вы с Максимом живете в особой бедности.

Алик коротко хохотнул:

– Знаешь этот парадокс? Чем больше денег – тем выше запросы.

– Да, слышала, – улыбнулась Вероника, радостная, что внимание сместилось на Алика. Она чувствовала себя словно голой, рассказывая парням о своих самых глубоких стремлениях.

Алик, тем временем, продолжил:

– Ну что? Кажется, очередь дошла до меня. Я выбираю правду. Только, чур, не спрашивать когда я потерял девственность.

– Пффф, кому нужна твоя девственность, – с досадой сказал Максим, – да и вообще, мужская девственность – понятие больше философское, там много нюансов.

На этом моменте он сильно покраснел и затих. Вероника с Максимом сыграли в «камень-ножницы-бумага» за возможность задать вопрос Алику, и Вероника победила.

– Чего ты больше всего боишься?

– Чужих мужей, – быстро ответил он, и Максим закатил глаза при его ответе.

– Наш герой-любовник боится ответственности, – пояснил он для Вероники.

– “Ответственность” бывает довольно агрессивной, – сказал в свое оправдание Алик.

– “Ответственность” всегда агрессивная если ты совершаешь глупые и нечестные поступки по отношению к другим людям, – сказал Максим с интонацией, будто он ведет урок математики для самых отстающих.

– Они далеко не всегда говорят, что замужем, так что нечестные поступки бывают не только с моей стороны, – парировал Алик.

– Это, разумеется, очищает твою кристальную совесть, – издевательски сказал Максим.

– Разумеется, – легко согласился Алик, явно проигнорировав сарказм друга.

– Так, так, так, мальчики, – примирительным тоном сказала Вероника, – давайте вернемся к нашей игре. Сейчас у нас на очереди Максим.

– Готовься к каверзному вопросу, – хищно подмигнул ему Алик.

Вероника и Алик сыграли на возможность задавать Максиму вопрос, и Вероника снова выиграла.

– Не в этот раз, – парировал другу Максим.

– Что в своей жизни ты делал самого сумасшедшего? – спросила девушка свой вопрос.

Максим искренне улыбнулся, и эта улыбка на мгновение словно осветила его невзрачное лицо, сдела его почти красивым.

– Моя игра в маньяка с тобой не выглядит достаточно сумасшедшей?

– Кто тебя знает, мало ли какие скелеты у тебя в шкафу, – также улыбаясь, ответила ему Вероника.

– Когда я был маленький, один мой друг сказал мне, что если съесть графитную часть от карандаша, то можно не пойти в школу… – начал он.

– Опустим имена, зачем нам такие мелочи?.. – смущенно сказал Алик.

– Разумеется, – улыбаясь, согласился Максим, – так вот, последовав совету этого… друга, я съел сразу две графитные части карандаша. Мне очень не хотелось в школу, так как учитель физкультуры просто зверствовал надо мной. Мне кажется, он точил зуб лично на меня почему-то. В результате у меня 5 дней подряд сохранялась температура под 40, и ее было невозможно сбить. Мне делали промывку организма.

Алик сидел пунцовый как помидор, Это зрелище было очень забавным.

– Видимо, прям очень не хотелось в школу, – ошарашенно сказала Вероника.

– Прям до смерти… В буквальном смысле слова, – подтвердил Максим.

– Так, кто у нас следующий? – все такой же пунцовый Алик попытался сменить тему.

– Я, – отозвалась Вероника, – снова правда.

– Может, все-таки действие? – с надеждой спросил Алик, и девушка тут же поняла, что не выберет «действие» до конца этой игры. А также в следующих, если они еще будут.

– Нет, все-таки правда, – настояла она.

Они снова сыграли, и выиграл Максим.

– Что ты любишь делать в свободное время? – спросил он.

Вероника от души рассмеялась:

– Свободное время? Что это такое?

Отсмеявшись, она добавила:

– Правда, у меня давно его не было. Я либо работаю, либо сплю, либо делаю дела по дому для себя или Андрея. А если бы вдруг так случилось, что оно действительно появилось, я бы пошла в художественную школу. Я просто мечтаю научиться рисовать. Больше всего меня интересует рисование портретов простым карандашом. Я нахожу лица людей довольно интересными.

В воздухе снова зависла неловкая тишина, которую нарушил тихий голос Максима.

– Предлагаю закончить, – неожиданно для всех сказал он.

Вероника растерянно посмотрела на него, гадая, чем вызвана внезапная смена его настроения. Ей самой очень нравились такие игры, и она-то была уверена, что тут всем весело. Холодный тон Максима ввел ее в ступор.

– А мне только начало нравиться, – откликнулся Алик, пытаясь поддержать девушку.

– Я устал, – потирая лоб, сказал Максим.

"Опять Карину свою вспомнил с ее дурацкими рисунками" подумала Вероника, и просто чтобы как-то отвлечься, она встала с дивана и снова пересела на подоконник. Она всегда пользовалась подобным приемом, когда чувствовала замешательство. Это было даже удивительно, что насколько такой глупый и простой способ был эффективным. Стоило телу поменять местоположение, как психике было проще справиться с «застрявшими» эмоциями.

Она задумчиво посмотрела на улицу. Где-то там стоял ее дом, где ее, возможно, ждал Андрей. А, может, и не ждал. Девушка с удивлением обнаружила, что ее сложные отношения с Андреем сейчас волновали ее намного меньше. Ее сердце билось ровно, и спокойно. Она словно попала в какое-то пространство, где нет проблем. Возможно, есть цели или задачи, но точно не проблемы. Ей было безмерно хорошо, ей очень хотелось задержаться подольше.

Максим и Алик не трогали ее, пройдя на кухню и что-то тихо там обсуждая. Их размеренный шепот сливался с фоном, успокаивая и убаюкивая девушку.

Внезапно за ее спиной раздался какой-то звук. Заинтригованная, она обернулась, и увидела Максима, спокойно перебирающего струны гитары. Кто-то варварски вырезал на ней слова Максим+Карина=любовь. Ей бы в жизни не пришла в голову мысль так портить свои вещи, но она уже поняла, что Максим смотрел на свои вещи немного иначе.

Поймав ее взгляд, Максим тут же отвернулся.

Музыка лилась спокойным потоком, рождаясь под пальцами талантливого музыканта. Вероника с наслаждением закрыла глаза, оперевшись спиной о стену, позволяя музыке проникать в ее сознание, и в ее сердце. Мелодия была незнакомой, но это казалось неважным. Алик к этому времени тоже пришел в зал, и расположился в огромном старом кресле у компьютера, слушая игру Максима. Его лицо было лишенным своего обычного задора.

Ноты сменялись одна за другой, превращаясь в образы. Почему-то ей показалось, что эта песня была о несчастной любви. Но не обычной любви, полной боли и страданий, а очень светлой любви, в которой даже расставание было светлым и красивым, хоть и печальным. Тихая спокойная мелодия ласкала слух Вероники, унося все больше и больше в придуманный автором песни мир. Время словно замерло. А затем раздался голос Максима, напевавший этот мотив. Веронику приятно удивило то, насколько чисто и проникновенно звучал его голос.

Сквозь бесконечность и океаны забвения…

Лишь для одной ослепительной вспышки, Лишь ради нескольких звёздных мгновений Мы будем плыть друг другу на встречу

«И правда о любви» подумала Вероника, надеясь, что песня никогда не закончится. К ее сожалению, песня закончилась раньше, чем она бы того хотела.

– Спой еще, – попросила она хриплым голосом.

Ее глаза были закрыты, поэтому она не увидела как Максим, пользуясь случаем, внимательно ее рассматривал, и пытался разобраться в том, что за новый человек вот так сумбурно вошел в его жизнь.

Девушка была тоненькой, прыткой и довольно красивой. Хотя красота эта была на любителя. Вероника была красива именно своей необычностью, а не гармоничностью черт или инстаграммным обликом. Особенного внимания заслуживало ее лицо. Контраст серых глаз со смуглой кожей создавал оптическую иллюзию, будто ее глаза немного светятся, а длинные каштановые с рыжинкой волосы делали и без того необычный образ совершенно экзотичным. Но не смотря на свою физическую привлекательность, она ему совершенно не нравилась. И он ничего не мог с этим поделать. Он понятия не имел, чем подобная личность могла заинтересовать Карину, но ему не нравилось в ней практически всё. Ему не нравилась ее дерзость, ему не нравился ее сарказм, ему не нравились ее ядовитые замечания, ему не нравилась ее закрытость. Ему не нравилось то, что практически каждый раз когда она открывала рот, у него появлялось ощущение, что она бросает ему вызов, словно перчатку в лицо. Даже выражение лица её в совершенно спокойном состоянии было таким словно она готовилась кому-то что-то откусить.

Алик, конечно, поддерживал ее, но Максим не обманывался ни на секунду. Не будь она красивой, его друг даже бы не взглянул на нее. Как и он сам, Алик тоже считал закрытость недостатком, а враждебность – чуть ли не смертельным грехом.

Но особенно Максиму не нравилось то, как менялось лицо Вероники, когда он упоминал Карину. Для него было целой пыткой рассказывать о своей любимой девушке в присутствии Вероники. Ему приходилось неоднократно напоминать себе, что в этом и смысл ее нахождения в его доме. Они сейчас находятся в одном пространстве, чтобы найти связь между Вероникой и Кариной, и было совершенно непонятно, какая именно информация в конечном итоге окажется полезной, поэтому было разумным делиться всем подряд. Но как же ему хотелось оградить Карину от ядовитых замечаний и неуемного любопытства Вероники!

Максим был достаточно образованным, чтобы понимать, что люди становятся токсичными не от хорошей жизни, и что у Вероники наверняка есть какая-то не очень счастливая история, а, может, даже, и много историй, почему она стала такой. Но ему это было совершенно неинтересно. Практически каждый человек в этой жизни так или иначе травмируется, но кто-то берет ответственность за свои травмы, понимая, что другие люди не виноваты в их печальном прошлом. А кто-то оставляет свой вонючий след из едких подколов, кучи защит и сопротивлений. И Максим не любил прорываться через чье-то сопротивление. Он считал, что этим должны заниматься психотерапевты, а не обычные люди. Он ценил открытость, оптимизм и любовь к жизни. И, к счастью для него, он спокойно находил таких людей в своей жизни. Взять ту же Карину, или Алика, например. Так что ему совершенно не было надобности пытаться подружиться с такими людьми, как Вероника. И он бы даже близко к ней не подошел если бы не… Если бы абсолютно точно не знал, что она выведет его на Карину. Максим не мог понять, откуда в нем такая уверенность. Она снизошла на него как некое знание, которому нет объяснений, и в то же время он ни на миг не сомневался в нем. Он знал это с самого начала, когда увидел её. И каждый новый взгляд на эту рыжую только подкреплял его уверенность.

То, что Вероника из раза в раз утверждала, что никогда не знала Карину, казалось каким-то нелепым недоразумением, и Максим не мог отделаться от ощущения, что она лжет. Он чувствовал, он знал, он был уверен, что она ДОЛЖНА знать о Карине.

Вероника даже не догадывалась, но Максим ждал ее звонка круглые сутки с того памятного дня когда они поговорили в кафе. Он кинулся на эту встречу как умалишенный, бросив все свои дела, уверенный, что она наконец-то расколется и скажет ему где Карина. И сейчас его откровенно бесил результат. Вместо того, чтобы делать хоть что-то полезное, они беседовали о всякой ерунде. Кому какая разница, кто о чем мечтает, если сейчас Карина могла быть в опасности? Он отчаянно боролся с бессилием, ожидание сводило с ума. Он злился на Веронику за ее бесполезность, но и отпустить ее на все четыре стороны не был готов.

Но не смотря на свое откровенно негативное отношение к этой девушке, временами он ловил себя на совершенно непонятном ему желании позаботиться о ней. Максим был достаточно воспитанным, чтобы в принципе заботиться о девушках и женщинах, как о более слабых созданиях, которым может понадобиться защита, вне зависимости от своего отношения к ним. Обычно он делал это на автомате, не задумываясь. Но в случае с Вероникой он также замечал, что что-то внутри него довольно урчало, когда у него это получалось.

Он перевел взгляд на Алика. То, что Алику понравилась Вероника было ясно, как божий день. Ее яркая внешность очень цепляла взгляд, и его друг-ловелас не мог этого не заметить. Здесь для него не было никакой тайны. Необычным было то, как Вероника реагировала на Алика. Она вела себя так, словно не понимала до конца, как ее необычная красота может влиять на мужчин. Для красивой девушки такое поведение было более, чем странным. Обычно такие как Вероника, очень хорошо пользуются своей женственностью, чтобы иметь власть над такими падкими на красоту экземплярами, как его злополучный друг. Он за свою жизнь повстречал довольно мало красивых девушек, которых бы не опьяняло мужское внимание. Карина была одной из таких. И он ее очень ценил за подобную автономность. То, что Вероника тоже оказалась такой же, стало для него большим сюрпризом.

Потерявшись в своих мыслях, он совсем забыл про гитару. Вероника открыла глаза и вопросительно посмотрела на него, молчаливо спрашивая, почему он не играет. И он торопливо потянулся к податливым струнам.

Заиграла новая мелодия и прозвучала новая песня. Ее мотив был уже более оживленным, но голос Максима по прежнему был глубоким и очень волнующим. Веронике казалось, что она никогда не устанет его слушать.

–Еще, – попросила она, когда песня закончилась.

Но в этот раз Максим не продолжил пение, а отложил гитару.

– Вероника, расскажи о своем прошлом, пожалуйста.

Девушка открыла глаза, возвращаясь в реальный мир . Она взяла паузу, прежде чем спросить.

– Что ты хочешь знать? – спросила она.

– Ну, что-нибудь о твоей семье… – задумавшись, ответил Максим.

– И почему ты считаешь, что это может быть важным? – ощетинилась она.

Максим использовал всю свою волю, чтобы не закатить глаза.

– Я не знаю, что может быть важным, но не стоит исключать то, что Карина интересовалась тобой из-за каких-то твоих родственных уз.

– Можешь свободно исключать эту теорию, – твердо заявила девушка.

– Почему? – удивился Максим.

– Потому что у меня нет никаких родственников. Ни братьев, ни сестре, ни родителей. Я сирота.

Максим покрылся мурашками от этого заявления. Он задумался, стоит ли развить эту тему, но в конце концов решил не копошиться в чужих застарелых ранах. Если Вероника говорила, что родственников нет, следовательно, Карину они и не интересовали. Алик, очевидно, был несколько иного мнения, так как он задал следующий вопрос:

– А кем они были до того… Ну сама понимаешь?

– Я не знаю. Я из приюта – пояснила она свою мысль.

Парни замолчали, не понимая, что им делать с внезапным откровением девушки. Затем Максим осторожно спросил:

– Ты как-то упоминала, что ты не отсюда…

– Верно.

Вероника нахмурилась. Тема начинала становиться опасной.

– Можешь сказать, откуда?

– Скажи, Карина всю жизнь жила в этом городе? – вместо ответа спросила девушка.

– Какое это имеет отношение…?

– Прямое. Скажи, она всегда жила в этом городе?

– Вроде как да, но не уверен – ответил растерянный Максим.

– Тогда имеет значение только то, что происходило здесь. Верно?

Максим стиснул зубы. Он понимал, то опять натолкнулся на очередное сопротивление, и это бесило. Вероника вроде бы как согласилась помочь, но начинала упираться рогом чуть что. Должно быть, она почувствовала его настроение, потому что сказала:

– Вам нет нужды забивать голову ненужной информацией. Я понимаю, что может оказаться важным все, что угодно, но если она всю жизнь жила здесь, тогда и значение имеет только то, что произошло здесь. Если я вдруг пойму, что что-то из того, что со мной было раньше, может пригодиться, я обязательно поделюсь. Обещаю.

Ее искренний тон смягчил гнев Максима.

– Хорошо. Тогда не буду настаивать. Но я надеюсь, ты понимаешь, что твое нежелание говорить об этом выглядит довольно подозрительно, – сказал он холодно.

– Не всегда хочется копаться в неприятных воспоминаниях, особенно если в этом нет никакого смысла. Не возражаю, если тебе это кажется подозрительным – пожала плечами девушка.

Максим вдруг неожиданно понял, что устал от этого общения и очень хочет побыть один. Он вышел из комнаты, оставив девушку наедине с Аликом. Вероника проводила его растерянным взглядом:

– Что это с ним? – спросила она у Алика.

– У него сложный характер, не обращай внимания, – сказал Алик, от чего-то внезапно загоревшись.

– Да, хорошо, – легко согласилась Вероника.

Девушка умело отсекла ненужную грусть от ухода Максима, и сосредоточилась на Алике.

– А в каких отношениях ты был с Кариной? Вы дружили?

Алик рассмеялся, нисколько не смущаясь ее неуместного любопытства:

– Какие могут быть отношения если это девушка моего друга? Но да, мы ладили. Карина со всеми ладила. Такой она человек.

Вероника заметила легкий румянец на щеках у Алика, и ей пришло на ум, что его веселость и юмор в некоторых случаях могут быть всего лишь маской. Как у нее самой такой маской было равнодушие. Наверняка, такая «веселая» маска даже была надежнее, чем у нее.

Не смотря на то, что Алик вел себя вполне легко и свободно, она смутилась вместо него. Девушка имела представление о том, насколько ее вопросы были нетактичными, и ее просто сводило с ума то, что ей было не все равно.

– Ты можешь спрашивать, что угодно. Не бойся – подбодрил ее Алик.

Вероника пристально посмотрела на него. Алик широко ей улыбнулся.

– А ты со своей стороны наблюдал в Карине что-нибудь необычное в последнее время?

– Этот вопрос и правда лучше задавать Максиму, так как он ее парень, и знает и замечает куда больше. Я не имел возможности особо наблюдать за ней.

– Но ты знаешь, что у них случилось перед тем как она исчезла, верно? – настаивала Вероника.

На этом моменте Алик заметно замялся. Волна стыда накатила на девушку. Конечно, она уже знала, что Алик имел представление о том, что произошло, но не хотел выдавать тайны Максима. И она ставила его в неловкое положение своим вопросом.

– Ты же знаешь, в чем суть их ссоры?

Алик внимательно посмотрел на нее, а затем сказал:

– Знаю. Это я.

– Они поссорились из-за тебя? – удивилась девушка.

Позади Алика раздался ледяной голос:

– Нет. Я сам виноват. Но это не имеет отношения к делу.

Не давая друзьям возможно соскользнуть с этой темы, Вероника тут же спросила:

– Алик сделал что-то плохое Карине, а ты его защитил?

Она специально задала провокационный вопрос, чтобы вне зависимости от ответа парней, получить хоть какую-то информацию. Если они будут пытаться сменить тему, то, видимо, она попала в точку. Или же им придется рассказать как все было на самом деле. Наконец Алик вздохнул, и, видимо, сдавшись, тяжело ответил:

– Это все-таки моя вина. Дело в том, что Карина, как мы уже говорили до этого, начала очень много рисовать…

Максим предупреждающе предостерег его:

– Алик…

– Да ладно тебе. Дело-то житейское. Что это скрывать, словно преступление какое-то. Вероника имеет права знать.

– К ней это не относится, – холодно отозвался Максим.

– Откуда тебе знать, что к ней относится, а что нет? Ребята, у меня к вам просьба, давайте уже доверять друг другу, что ли, раз уж все равно мы оказались здесь вместе, и нас сейчас объединяют общие вопросы. Ваше противостояние не сделает никому блага.

– Ну хорошо, – наконец-то согласился Максим, и Алик продолжил:

– Карина рисовала как умалишенная, не отвлекаясь на еду и сон. Бедный Максим спал на диване, боясь ее потревожить. Если кто-то приближался к ее комнате – она тут же просила уйти. Максим тяжело переживал этот период, поэтому я стал частенько навещать их, чтобы просто подбодрить друга. В один из таких дней я… кхм… как бы сказать помягче… стал немного поднатачивать Максима посмотреть, что такое особенного в этих работах, которые Карина так остервенело рисовала.

Вероника заметила, что на этих словах Максим скривился, словно эти воспоминания доставляли ему огромную боль. Алик, тем временем, продолжал:

– Он не сразу согласился. Все говорил о том, что это нечестно, и что она сама покажет если захочет. Но какими-то силами мне удалось его убедить. Мы дождались пока она отойдет на минутку, и зашли к ней в комнату:

– И что там было? – с замиранием сердца спросила девушка, чувствуя что вот-вот раскроется какая-то тайна.

Алик уже хотел ответить, но Максим его опередил:

– Молодая девушка и парень.

– В них было что-то приметное?

Максим задумчиво посмотрел в окно:

– Не особо. Разве что красота. Что девушка, что паренек были очень красивыми. Девушка смотрела на парня, но он смотрел в другую сторону.

– Вроде звучит как обычная картина. А они там одеты были? – продолжала закидывать вопросами девушка.

– А наша Вероника-то – не промах. Задает правильные вопросы… – усмехнулся Алик.

Вероника зарделась на слове "наша". Когда это они успели так сблизиться? Или она слишком себе накручивает и Алик не имеет в виду ничего особенного? Или имеет? А, может, это его обычный флирт?

Осознав, что в ней набирает свои обороты тревога, она усилием воли заставила свои разбушевавшиеся чувства успокоиться.

Максим поспешил внести ясность:

– Одеты, одеты. Но картина и правда была не особо примечательной. Я бы и забыл про этот случай, если бы в этот момент не пришла Карина… – хмуро сказал Максим.

Лукавая улыбка тут же исчезла с лица Алика при воспоминании о том событии. Максим казался и того мрачнее тучи.

– Увидев, что мы с Аликом смотрим на ее картину, она очень напугалась, и тут же закрыла картину собой. Начала кричать и требовать, чтобы мы тут же вышли. Затем она расплакалась.

– Ого, ничего себе! – воскликнула пораженная Вероника

Максим замолчал, но Алик продолжил за него:

– Я никогда до этого не видел, чтобы Карина плакала. Она умела только улыбаться как солнышко, а тут…

– А что случилось потом? – нетерпеливо спросила Вероника.

– Ничего. Мы помирились. Она попросила прощения за свою реакцию. Я, разумеется, ее простил. Мы проболтали с ней весь вечер, а утром она исчезла, – грустно сказал Максим.

– У тебя получилось найти ее последнюю работу после исчезновения?

Вероника буквально сгорала от любопытства.

– Нет. Она ее сожгла – хмуро ответил Максим.

– Что? Зачем жечь если можно просто порвать и выкинуть?

Девушка не верила своим ушам.

– Не знаю, – пожал плечами Максим, явно усталый от ее непрекращающихся вопросов.

– Все-таки странно все это. Столько сил положить на то, чтобы нарисовать эту пару, а затем сжечь. Ради чего тогда старалась? Маргар…ита хранила даже свои черновики.

Вероника сама не замечала, как говорила все это. Максим напряженно молчал, погруженный в свои мысли, а вот Алик явно воодушевился от этой беседы:

– Я того же мнения. Как по мне, та работа была просто шедевром. Что девушка, что парень были нарисованы восхитительно. Если эта картина была не нужна Карине, то всегда было можно ее продать. Ей богу, я бы сам купил такую…

– Да, правда звучит нелогично. Может, у нее было какое-то психическое расстройс… – согласилась девушка, радостная от того, что ее поддерживают.

– ЗАМОЛКНИ!

Голос всегда спокойного Максима внезапно стал подобно грому, и в нем звучала неприкрытая угроза. Вероника, вмиг оценив свое новое положение, тут же поспешила успокоить разбушевавшегося мужчину:

– Прости, не хотела тебя обидеть. Ты не обращай внимание на мою болтовню. Мне просто важно рассмотреть все варианты.

Максим презрительно посмотрел на нее, его голубые глаза очень опасно заблестели:

– Еще одно плохое слово в сторону моей девушки, и ты вылетишь отсюда мигом. Молись, чтобы не в окно. Поняла меня?

Тревожность, смущение и другие привычные чувства вмиг покинули ее. Максим повысил на нее голос, а подобное поведение будило в ней только одно чувство – гнев.

Она спокойно посмотрела на него, и изогнув губы в ухмылке, выплюнула слова словно яд:

– Вот как? А мне и нет необходимости говорить ничего плохого про нее. Ее поступки это сделали за меня.

– ЗАТКНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ!

Максим почувствовал, как ему крышу срывает от ярости. Он в бешенстве наблюдал, как Вероника медленно встает и подходит к нему, чтобы наклониться к самому уху:

– Максим, я знаю, что это не всегда просто, и мне не нравится быть той, кто срывает с людей маски, но сейчас это касается и меня тоже. Посмотри правде в глаза. Ты не знаешь эту девушку. Ты даже не знал, что она говорила на иностранных языках все это время. Ты так же не понимаешь ее поступков, как и мы все тут их не понимаем.

Максим в упор посмотрел на нее, и у девушки сложилось впечатление, что сейчас он на нее накинется.

– Какая же ты токсичная, Вероника. Меня тошнит от тебя.

Она вздрогнула от неожиданности, но тут же нашлась, что сказать:

– Ты оскорбить меня хотел? Тебе бы попрактиковаться, а то слабовато получилось.

– Ну что ты. Всего лишь указать на твое место, а то ты забываешься.

– Вот как? Может, тебе напомнить, что мы здесь, чтобы найти связь между Кариной и мной. И то, что я сейчас спрашиваю о причинах вашей ссоры, вполне отвечает моей роли .

Несколько секунд Максим буравил ее взглядом, а затем отвернулся, и чуть понизив голос, спокойно сказал:

– Было ошибкой приводить тебя сюда .Ты бесполезна и нам больше не нужна, – наконец сказал он.

В этот момент между ними протиснулся Алик.

– Ребят, ребят! Хватит горячиться. Вы оба сейчас неправы. Максим, Вероника находится в непростой ситуации. Она напугана внезапным вмешательством другого человека, чьи намерения ей непонятны. На нее много свалилось. Ну, подумаешь, сказала что-то не очень лестное в сторону Карины. Не убила же…

Вероника почувствовала как у нее перехватывает дыхание и темнеет перед глазами. Алик продолжал что-то говорить, на этот раз обращаясь уже к ней, но она совершенно его не слышала. Его последнее слово «убила», словно занавес, отгородило от нее все звуки и образы. Сердце стучало в висках, и температура поднималась с каждой секундой.

«Давай, ты сможешь. Сначала вдох на счет четыре, затем выдох на счет восемь» повторяла она себе, буквально заставляя делать дыхательные движения, чтобы вернуть себя в чистое сознание. Как только в ее легкие ворвался воздух, она почувствовала, что к горлу подкатили слезы, и она находилась в опасности разреветься.

«Нет, нет, нет. Только не сейчас. Снова дыхание… Давай… 1…2...3…4... Теперь выдох 1…2...3…4...5…6...7…8... Еще раз» повторяла себе девушка. Вскоре звуки начали возвращаться к ней, как и зрение. Она обнаружила, что сидит на полу и мужчины встревоженно смотрят на нее.

– Ты в порядке? – заботливо спросил Алик. Максим дипломатично молчал, поджав губы.

– Да, – смертельно усталым голосом сказала Вероника.

– Вот и отлично, – сказал Максим, – а сейчас уходи!

– Максим! Что ты на самом деле как обидчивый упрямый ребенок! Включи ты мозги!– прикрикнул на него Алик, готовясь снова защищать Веронику, но девушка остановила весь этот поток движением руки.

– Не надо. Он прав. Так будет лучше.

С этими словами она взяла свою сумку, и, не оборачиваясь, прошла к входной двери. Засов открылся на удивление легко, словно только и ждал ее. Легкой тенью девушка выбежала на лестничную площадку.

Мерзкий голос в ее голове зашептал: «Все правильно, ты недостойна друзей. Ты убийца». В этот момент Вероника была готова разбить свою голову об бетон, так сильно ее захлестнуло отчаяние.

Глава 11

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

Солнце было в самом зените и нещадно палило, освещая серые стены старого пятиэтажного дома, стоявшего обособленно от остальных. Когда-то он был желтым, но сейчас желтая краска сильно поблекла и местами стерлась, что придавало дому какой-то истрепанный и довольно жалкий вид. У центрального входа висела вывеска «Детский дом «Добродетель»». Во дворе попахивало чем-то явно несвежим, но определить источник запаха было проблематично. Рядом с домом можно было наблюдать пустую детскую площадку. Еще несколько минут назад она была такой оживленной, а теперь качельки тихо скрипели, вторя слабому июльскому ветерку.

Если зайти в само здание, то первым, что можно заметить – это запах. Запах еды, запах цветов, смешанный со слабым запахом детского пота, который не мог выветрить ни слабый июльский ветерок, ни даже безумный шторм. Запах просто был такой же частью этого дома, как и любая другая деталь. На первом этаже висели лучшие детские рисунки, вставленные в дешевую деревянную рамочку. В большинстве у этих рисунков прослеживалась одна и та же тематика, которая была вполне ожидаемой для такого места. Это были рисунки родителей. Тех родителей, которых у них не было. У некоторых не было никогда, у других не было уже какое-то время. Для любого детского сердца это было самым желанным и самым недостижимым. Все «мамы» на картинах были показаны как отменные красавицы, а «папы» как мужественные рыцари. Детское сердце не знало полутонов, и рисовало самую прекрасную реальность, которую только могло вообразить. Некоторые рисунки были выполнены очень наивно, неопытной рукой, но на некоторых можно было разглядеть признаки явного художественного таланта. И для тех, и для других нашлось местечко на этой старой стене с блеклой голубой краской.

В конце коридора висела очень впечатляющая «доска почета», на которой можно было увидеть фотографии самых талантливых воспитанников.

Самой заметной деталью дома был постоянный шум. Но заметным он был только первые пять минут, а затем ухо адаптировалось и просто воспринимало его как фон. Здесь можно было услышать и детские визги, и звон кастрюль с кухни, и выкрики воспитателей, и чей-то плач, и постоянный скрип слабых деревянных половиц под чьими-нибудь ногами. Этот шум, как своеобразный купол разделял территорию дома от всего остального.

Рядом находилась территория школы № 65, у которой был контракт с «Добродетелью». Это было старое трехэтажное здание, не сильно отличавшееся по возрасту и состоянию от самого приюта. Но сейчас она была закрыта на летние каникулы.

Если подняться на второй этаж, то помимо игровых комнат можно было найти огромную столовую. Все дети сейчас были именно здесь. И младшие, и старшие. Это было время обеда. Длинные столы стояли рядами параллельно друг другу и дети сейчас принимали пищу. Всюду слышался звон посуды и постоянный непрекращающийся гомон, который, казалось, не имел определенного источника, а как-будто бы нависал над этим место как облако.

Худая резковатая женщина лет 35-и с тугим пучком из темных волос проходила по левой части зала ближе к окну и следила за порядком. С другого конца этой части ей навстречу двигалась женщина лет 50 с короткими светлыми волосами, лишним весом и добродушным лицом.ю

Худая женщина, которую, к слову, звали мисс Элионора, отвечала за порядок во всем доме, и сегодня пребывала в крайне дурном расположении духа. Этот день не задался с самого утра. Двое мальчишек из группы мисс Джуди уже успели подраться, и у одного из них был вывих лодыжки. Вместе с очевидной медицинской помощью было необходимо провести воспитательную работу. Но и это еще не все. Сегодня ожидался приезд двух новеньких, которых тоже нужно встретить. Брата и сестру, которые осиротели в один миг из-за глупой случайности. В их доме произошла небольшая утечка газа, ставшая причиной взрыва. Оба родителя находились в доме. Спасти их не удалось. Дети в этот момент находились в своей школе, и приедут в детский дом в шоковом состоянии. Необходимо организовать встречу детей с психологом, но вот психолог сегодня на больничном, так что все это ложилось на ее хрупкие плечи. Как, впрочем, и обычно.

Мисс Элионора была известна своей строгостью, граничащей с жестокостью. Дети не особо ее жаловали, но все равно боялись. Но если посмотреть глубже – то вся ее злость и жестокость состояли из обычной человеческой усталости. Она была самым продуктивным и ответственным работником. Разумеется, это не могло не иметь свою цену.

Полненькая воспитательница, которую звали мисс Патит, отвечала за маленькую группу из девочек 13-15 лет, которая состояла из 6 человек. На данный момент это была самая маленькая группа из всех. Учитывая размер группы, у мисс Патит не было напарницы. Она обладала куда более добродушным характером, и искренне любила детей, каждый из них для нее был как свой. Ей было уже за 50. Своих детей у нее не было, как,собственно, и своей жизни. Вся ее жизнь была здесь, в этом доме, с этими детьми. Мисс Патит была бы бесценным приобретением для «Добродетели» если бы не ее слабое здоровье. У нее были самые длительные больничные, и большую часть своего времени она проводила в больницах, леча тот или иной больной орган. Но на это часто закрывали глаза, так как она имела очень большой стаж и хорошую репутацию.

Небольшой шум привлек внимание мисс Элионоры. Джереми и Сэмми, двое мальчиков из группы мисс Джуди и мисс Элизабет решили устроить перепалку, причина которой ускользала от ее внимательного взгляда. Она растерянно начала озираться в поисках мисс Джуди, но та куда-то отошла. Что касается мисс Элизабет – у нее был запланированный выходной. Она еще раз оценила ситуацию, и поняв, что без ее вмешательства может «пролиться кровь», решила подойти. Сэмми, тот самый мальчик с вывихнутой лодыжкой, что-то отчаянно доказывал своему другу, тряся сладкой булкой перед его лицом.Чувствуя как внутри все закипает, мисс Элионора кинулась к виновниками нарушения спокойствия и даже с некоторым удовольствием заметила как оба вжались в лавочку от страха при виде ее.

– Что у вас здесь произошло? – раздраженным тоном спросила она.

Мальчики мигом затихли, в упор смотря на нее. Мисс Элионора устало потерла переносицу, желая в этот момент оказаться где-нибудь на Мальдивах, а не здесь. Усталость сегодня ощущалась как-то особенно отчетливо.

– Он забрал мою булку, – тихо сказал наконец Джереми.

– Это моя, – мрачно сказал Сэмми, пряча булку.

Мисс Элионора уже была готова отнять злосчастную булку у пацанят, когда появилась мисс Патит и не дала случиться непоправимому. Она взглянула на мальчиков, на мисс Элионору и, предчувствуя надвигающуюся бурю, взяла все в свои руки:

– Джереми, помнишь, что я тебе говорила о том, как важно делиться? – миролюбивым тоном спросила она.

– Да, – тихо и не глядя на нее ответил рыженький. Его бледная кожа моментально приняла пунцовый оттенок.

– А ты, Сэмми? – повернулась она к белобрысому.

– Да, – тоже тихо ответил тот.

– Все правильно, мальчики, потому что ваша дружба стоит гораздо больше, чем все вещи мира. И тот, кто готов отдать, в итоге получает больше, – широко улыбаясь, говорила мисс Патит, тепло обнимая обоих мальчиков – обещайте мне помнить об этом, а я пока принесу вам вторую булку. Сегодня Джорджия приготовила больше необходимого.

– Обещаем, – дружно сказали мальчики.

– Какие мудрые ангелочки, – умилилась мисс Патит и поспешила к поварам, чтобы успеть взять вторую булку.

Мисс Элионора бросила взгляд на мальчиков, и у нее сложилось впечатление, что они ссорились совсем не из-за булки, так как напряженность между ними не стала ниже, но разбираться с этим ей совсем не хотелось. Она так и осталась стоять, не зная что сделать и что сказать. По правде говоря, мисс Элионора недолюбливала мисс Патит, и не уважала ее воспитательные методы. Все-таки не зря ей дали именно девочек, так как ее мягкость не позволила бы ей строить авторитет среди мальчиков, а то и вообще взрослых парней. Вот и сейчас та общалась с вполне взрослыми пацанами так, будто им было по 5 лет. Это было просто недопустимо. Но, что самое удивительное, – это то, что мальчишки позволяли это. Да и девчонки. К мисс Патит было куда больше уважения и любви, чем к ней самой, и мисс Элионора находила это несправедливым.

Она машинально осматривала зал, когда ее взгляд уперся в смуглую девочку из группы мисс Патит.

– Чего застыла, Тенгу? – резко спросила она.

Девочка молча подняла на нее свои пронзительные серые глаза, и у женщины прошли мурашки по коже. Она откровенно недолюбливала эту странную молчаливую девочку. У Тенгу были длинные каштановые слегка рыжеватые волосы, смуглая кожа, а также худое, почти тощее тело. Это, наверно, был самый проблемный ребенок, который, к тому же, отличался повышенной травмоопасностью: на ней все время были какие-то царапины и ссадины. Вот и сейчас она заметила на руке у Тенгу свежий синяк.

Она поспешно отвела взгляд от девочки, и молча пошла дальше, так и не дождавшись ответа. Ей нужно было еще подготовиться к приезду новеньких, и у нее не было времени думать обо всем остальном.

Она обвела столовую усталыми глазами, на мгновение заметив как мисс Патит разговаривает с девочкой по имени Кэтти, которая была знаменита тем, что всего боялась и мисс Патит довольно часто помогала ей бороться с ее страхами. Убедившись, что все справляются и сами, она вышла и направилась в свой кабинет.

Едва оказавшись одна, она медленно села в свое потрепанное кресло, ощущая, что как будто бы стекает по нему. Тело стало внезапно таким тяжелым. День только начался, а она уже чувствовала себя выжатой как лимон. Ее лицо из злого и раздражительного стало просто усталым. Здесь ей не нужны были маски. До приезда детей оставалось еще около 30 минут, и она имела возможность подготовиться. Она закрыла глаза и медленно выдохнула. Мир как будто бы остановился. Даже никогда не смолкающие детские голоса стали как будто более далекими.

Неподвижно посидев минут 5, мисс Элионора решила, что стоит сделать себе чай, желательно покрепче. Как бы ей ни хотелось просидеть так весь день, но дела сами себя не сделают. Она нехотя встала и направилась к старому белому чайнику, дно которого уже успело каким-то образом подгореть .Пока вода нагревалась, мисс Элионора продумывала свой диалог с новенькими. Ей было бы проще, если бы эту задачу взяла на себя мисс Патит, так как той проще было эмпатировать несчастным детям, но мисс Патит ожидаемо отказалась от такой ответственной задачи. Приносить грустные новости всегда было тяжело, здесь нужно быть аккуратной. «Бедные дети» машинально и без особых эмоций подумала мисс Элионора. Сейчас им придется смириться с тем, что у них нет родителей, они меняют школу и они никому не нужны. Мисс Элионора тяжело вздохнула. Она знала, на что шла когда соглашалась на эту работу…

Джия и Тиан, ожидаемые брат и сестра, приехали в «Добродетель» чуть позже запланированного времени, и тихо сидели в кабинете у мисс Элионоры. Джие было 15 лет, и она была распределена в группу мисс Патит, Тиану уже было 17 и он должен быть направлен в группу мистера Коллинза.

– Значит, теперь мы будем с тобой? – по-испански спросила Джия, миловидная девушка с гладкими длинными светлыми волосами.

Мисс Элионора невольно залюбовалась на нее. Парни будут ходить за такой табунами. Девушка была довольно статная и высокая, и для своих 15 лет довольно хорошо развита. Черты ее лица были очень нежными, почти ангельскими, как и ее голос. Ее красота даже отвлекла мисс Элионору от того, что девушка обратилась к ней на «ты». Обычно она не терпела такого панибратского отношения к себе.

– Можно и так сказать, – тоже переходя на испанский, устало кивнула мисс Элионора.

Почему никто не предупредил ее, что дети – не местные? Хотя, какая разница? У их приюта уже давно нельзя было выделить единой культурной принадлежности. Сделав длинный вдох, она продолжила:

– Я буду присматривать за вами, отвечать за вас, а затем к вам придут новые папа и мама.

Она попыталась улыбнуться, понимая, что сейчас дети наверняка не способны оценить это событие как радостное, так как они только что потеряли настоящих родителей. Да и, если честно, она не думала, что их заберут. Тому же Тиану было 17. Еще меньше года – и он совершеннолетний. Редко какие приемные родители рассматривали для себя такой вариант. По статистике, чем младше ребенок – тем больше у него было шансов получить новый дом. Но дети были на удивление спокойны и даже улыбнулись. «Наверно, это просто шок, и до них еще не дошло, что только что с ними произошло. В конце концов, их так и не пустили к дому. Стадия отрицания иногда приобретает причудливые формы» объяснила себе рациональная мисс Элионора.

Она была даже рада тому, что ей не пришлось сталкиваться с истериками, слезами, соплями и всем остальным. И, кто знает, возможно, через какое-то время, когда горе все же захватит их, их психолог уже вернется с больничного., и возьмет всё это "добро" это на себя.

– А ты добренькая? – обратился к мисс Элионоре до этого молчавший Тиан, и она повернулась к нему.

Парень смотрел на нее прямо, пронизывающе и даже немного вызывающе. В его темных глазах таилась явная насмешка. Это был высокий худой подросток, который явно чувствовал себя хозяином этой жизни. Он сидел, широко раздвинув ноги, и в упор пялился на мисс Элионору. В одном ухе блеснула золотая сережка. Это был странный вопрос для парня 17 лет, но не сам вопрос встревожил ее, сколько стремление парня одним взглядом показать, что он не уважает ее авторитет. Мисс Элионора знала, что нужно делать в таком случае. В конце концов, она не первый день работала с подростками. Подобные ему признают только одно – силу, и мисс Элионора умела проявлять эту силу. Она подготовила остроумный и язвительный ответ, но, к своему удивлению, только глупо хихикнула как школьница.

– Стараюсь быть хорошей, – наконец ответила она на странный вопрос подростка, и снова глупо хихикнула.

Волна стыда накрыла ее. Она никогда не позволяла себе такого легкомысленного поведения. А с подростками это было вообще недопустимо. У нее сейчас была только одна роль – быть опорой для убитых горем подростков, а вместо этого она кокетничает с ребенком. Такой реакции от себя она точно не ожидала, как не ожидала и полного спокойствия от детей после потери самых важных людей в их жизни. Все ее заготовленные заранее фразы о «страшной потере», о том, что «жизнь продолжается» и о силе принятия, казались какими-то неуместными и неадекватными.

Тиан одобряюще улыбнулся, явно довольный ее ответом и реакцией, и повернулся к окну, наблюдая как закончившие обедать дети выходят на улицу, чтобы провериться. Его моносерьга начала отсвечивать мисс Элионоре прямо в глаз и она поспешно перевела взгляд на Джию, отчего-то ощущая пустоту.

– Значит, у нас будет много друзей? –мягко улыбнулась Джия, и мисс Элионора почувствовала, как успокаивается.

Нежный голос Джии как будто обволакивал. Женщина поймала себя на совершенно не свойственном ей желании сделать или сказать ей что-нибудь приятное. К счастью для нее, это желание было легко объяснимым. Все-таки детям сейчас нужно сочувствие.

– Конечно, у тебя довольно маленькая группа. Твоей непосредственной наставницей будет мисс Патит. Но никто не запрещает вам заводить дружбу с другими детьми – поспешила с ответом она, желая увидеть еще одну улыбку, и не обманулась. Красавица сверкнула большими глазами на брата, и тот тоже выдавил улыбку, без особой охоты отрываясь от окна.

– А у меня? – спросил снова Тиан, возвращая свое внимание мисс Элионоре. Она вдруг почувствовала отчетливое щекотание на уровне груди и где-то ниже живота. Мисс Элионора давно отказалась от личной жизни в пользу своей работы, поэтому не сразу узнала эти ощущения. А узнав, провалилась в дикий стыд.

– У вас будет мистер… Коллинз. Вы можете во всем полагаться на него. Он выдающийся наставник и ранее был научным руководителем при очень уважаемом институте, – немного запинаясь сказала она.

– И что же он забыл в этой дыре? – насмешливый тон вернулся к Тиану.

– Мистер Коллинз выбрал бескорыстное служение детям, а не карьеру. Он – человек очень большого сердца, – с достоинством и даже немного обиженно сказала мисс Элионора.

– Ясно, – равнодушно бросил Тиан, и снова повернулся к окну.

Ситуация все больше и больше выходила из под контроля, и мисс Элионора желала как можно скорее закончить эту ставшей такой неловкой встречу, но не знала как подступиться к этому вопросу. Так как брат и сестра ничего не говорили и ничего не спрашивали, а просто выжидающе смотрели на нее, мисс Элионора решила использовать свой шанс:

– Вы можете со своими познакомиться уже сейчас. Обед закончился, и все сейчас находятся в своих комнатах. Вас уже ждут.

– Так чего же мы ждем? – с горящими глазами почти выкрикнула Джия, и мисс Элионора почувствовала как ёкнуло ее сердце при виде красавицы.

Странное поведение для ребенка, который только что потерял родителей, почему-то перестало волновать ее. «Все дети разные. Взять бы хотя бы эту странную Тенгу, та вообще необъяснимая. Дети – это явление, они не поддаются логике» объяснила она себе.

– Давайте я вас провожу, – спокойно сказала она, обратив внимание на изучающий ее взгляд молчаливого Тиана.

Дети с готовностью встали и поспешили за ней, а мисс Элионора почувствовала, что наконец-то вернула себе ощущение контроля. Дойдя до поворота, она повернулась к Джии и сказала:

– Тебе сейчас прямо по коридору. Справа четвертая дверь. Мисс Патит уже ждет, – затем она повернулась к Тиану, – прошу за мной.

– А вот и наша новенькая! – послышался веселый голос мисс Патит, – а ну-ка давайте поприветствуем ее!

***

Тенгу внимательно проводила взглядом уходящую мисс Элионору. Только когда та оказалась за пределами столовой, она смогла расслабиться. Ей даже дышать сложнее когда эта женщина с ней в одной комнате. Требовательная, временами жестокая, мисс Элионора ассоциировалась в сознании Тенгу с диким животным, которое только и ждет малейшей оплошности, чтобы причинить боль.

Она вернула взгляд на свою тарелку, и внимательнее посмотрела на свою еду. У картошки был странный привкус. Может, она не очень свежая? Или пригорела? Здесь всякое бывает. Она попробовала сосредоточиться на вкусе, чтобы поточнее определить что с ним не так, но по-прежнему не могла найти ответа. Внезапно она поймала внимательный взгляд Джерада из старшей группы за соседним столом, который старательно делал вид, что не пялится на нее, и ее поразила ужасная догадка. Она начала ложкой возить по тарелке и наконец нашла то, что искала – противные жирные червяки шевелился в ее тарелке. Внезапный рвотный порыв заставил ее выбежать из столовой. Последнее, что она слышала это был громкий мальчишеский гогот, не оставлявший сомнений в том, чьи это были проделки.

– Мальчики, что у вас случилось? – всполошилась мисс Патит, которая до этого успокаивала Кэтти и не заметила убегающую Тенгу.

– Сэмми рассказал очень смешной анекдот, – успокаивающим тоном сказал Джерад.

– Мальчишки такие мальчишки – без тени осуждения пробормотала еле слышно мисс Патит, снова возвращая свое внимание на Кэтти. Слабая улыбка гуляла на ее губах.

Тенгу едва успела добраться до туалета, когда мощная волна сотрясла ее тело и ее вырвало в унитаз. Не успела она опомниться, как за первой пошла вторая волна. Все тело внезапно стало каким-то слабым, и она устало наклонила голову вниз, но тут же последовала третья рвотная волна. Голова болела немилосердно. Было ощущение, будто ее разрывает изнутри. Тенгу сплюнула отвратительную массу, и дотронулась до лица. Оно было горячим, почти лихорадочным. Она закрыла глаза и постаралась упокоиться. Просидев некоторое время, она убедилась, что новой волны уже не будет и постаралась встать на ноги. Ее коленки предательски дрожали, и девочка не была уверена, что сможет не упасть. Она держалась рукой за стену, пытаясь вновь ощутить опору в ногах, когда услышала голоса. Она вмиг затихла. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь стал свидетелем ее позора.

Две девочки болтали о парнях и не очень торопились завершить свои дела, из-за которых пришли в туалет. По голосу Тенгу поняла, что они из старших групп.

– Ты видела? Он так на тебя смотрел! Ты ему точно нравишься, – говорила одна.

– Тебе кажется, – глупо хихикнула вторая, но было слышно, что она сильно смущена.

Тенгу молилась всем богам, чтобы они быстрее ушли, но как назло они решили использовать туалет не по назначению, а для своих сплетен. Ноги снова начали дрожать и она тихонечко спустилась на корточки.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда полезет целоваться, – продолжала дразнить подругу первая.

– Что ты говоришь такого? – всполошилась вторая, хотя было слышно, что это предположение ей не так уж и неприятно.

«Уходите, уходите, уходите» мысленно просила Тенгу, но девочки продолжали свои сплетни, которые становились все более и более пикантными.

– Помнишь твой топ с открытым верхом? Одень его сегодня. Сама увидишь, как он на тебя смотрит.

– Ты все неправильно понимаешь. Мы просто друзья…

– А ты одень, и сама увидишь…

Было очевидно, что девочки тут застряли надолго и Тенгу решилась все же обозначить свое присутствие, зашуршав туалетной бумагой.

– Тут кто-то есть, – сказала вторая, явно более трусливая.

– Пошли к нам в комнату, там пока никого, – тут же откликнулась первая, и они поспешно вышли.

Тенгу вздохнула с облегчением, и убедившись, что никого нет, вышла из кабинки. Затем быстро подошла к умывальнику и включила холодную воду на полную мощность. Лицо было очень горячим, и прикосновение холодной воды приносило облегчение. Она прополоскала рот, почистила зубы и посмотрела на себя в зеркало. Взгляд ее серых глаз был очень усталым. И это, собственно, то, что она и ощущала.

Она медленно поплелась в спальню. Все были на обеде, и она с удовольствием отметила, что сейчас она тут в полном одиночестве. В их комнате было 8 кроватей, стоящих рядами, разделенными перегородкой из ширмы, но в дневное время перегородки обычно убирали. На стенах был плакат с Арил Лавин, уже старый и весь измятый. Он закрывал маленькую фею из Питера Пена, нарисованную на стене (когда-то эта комната принадлежала младшей группе). Тенгу легла на свою кровать, находившуюся прямо под окном, наслаждаясь одиночеством.

У нее была довольно заурядная история. Она жила в «Добродетели» приблизительно с 6 месяцев. Просто случилось так, что в один день в приют раздался звонок и на пороге никого не оказалось кроме свертка из довольно дорогих одеял, в котором был ребенок. И никаких документов, никаких объяснений, только одна маленькая записка на клочке смятой бумаги: «Пожалуйста, присмотрите за моей девочкой. Ее зовут Тенгу. Обещаю, что скоро ее заберу». Разумеется, девочку приютили, ожидая прихода неизвестной женщины. Но никто так и не появился ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц, ни через год. И в конце концов эту женщину просто перестали ждать, а Тенгу обрела свой второй дом в «Добродетели». Как любила говорить мисс Элионора «не она первая, не она последняя стала жертвой безответственных родителей».Таких как она в доме была добрая половина.

И все же, она изначально отличалась от остальных. Лет до четырех она совсем не разговаривала, и ее даже направляли в группу детей с задержкой развития, но быстро вернули обратно, так как отклонений не нашли. А на очевидный факт, что ребенок до сих пор не разговаривает, просто пожимали плечами.

Девочку определили на идивидуальное обучение с преподавателем по развитию речи мисс Джейн, которая считалась одной из лучших в своем деле. Не смотря на это, добрых полгода у них не было абсолютно никакого прогресса. Тенгу все понимала, но ничего не говорила.

А затем случилось чудо. Девочка заговорила, причем сразу очень чисто и грамотно. Это вызвало переполох во всем приюте среди воспитателей. Приглашенные психологи сообщили, что такое тоже бывает, хоть и довольно редко. В конце концов, молчаливый ребенок не пребывает в коме, он впитывает информацию. Это как вода, которая по капле пробивает плотину, чтобы в один миг хлынуть мощным потоком. Все лавры за столь блестящую работу достались упорной мисс Джейн, только порадоваться им она уже не смогла.

По несчастливому стечению обстоятельств, ее профессиональный успех совпал в очень неприятным событием – мисс Джейн сошла с ума.

Первой помешательство коллеги обнаружила мисс Элионора, как раз в тот момент когда она зашла в ее кабинет чтобы поздравить с успехом. Мисс Джейн бессмысленно бегала по кабинету, то и дело говоря, что за ней охотятся синие змеи. Все попытки успокоить ее провалились. Помешательство не прошло ни на следующий день, ни на следующей неделе. Женщина была определена в психиатрическую лечебницу, где и находилась по сей день. Персонал всеми силами старался замять эту историю, и все же она как-то просочилась, обрастая при этом разными подробностями, правдивость которых никто так и не смог ни подтвердить, ни опровергнуть.

По одной из версий случившееся было связано с самой девочкой, которой на тот момент было всего 5 лет. Конечно, воспитатели говорили о том, что это было абсурдом, и маленькая девочка не могла так навредить взрослой женщине, и все же никто из них не хотел брать Тенгу в свою группу. Как, собственно, и индивидуальные преподаватели, которые довольно быстро находили какие-то неотложные дела стоило мисс Элионоре только озвучить предложение поработать с Тенгу. Боязливое отношение взрослых с быстротой вируса заразило и детей, которые начали сторониться девочку, толком не понимая с чем это связано, а только неосознанно копируя поведение значимых взрослых. Так Тенгу стала изгоем. Исключение составила только мисс Патит, которая с удовольствием согласилась принять её под свое крыло. Но затем она в очередной раз попала в больницу из-за проблем с почками.

По возвращению воспитательницы из больницы, все формальности все-таки были завершены, и Тенгу наконец-то попала в группу к другим детям. Вот тогда-то и стал заметен еще один из ее талантов – феноменальные способности к иностранным языкам, что вызвало очередную волну слухов. Было что-то мистическое в том, что ребенок, который еще вчера не говорил ни на одном языке, вдруг проявил столь яркие способности к другим языкам. Причем, абсолютно ко всем, которые практиковались в приюте. Для «Добродетели» хорошее знание иностранных языков не было чем-то необычным, так как здесь были дети самых разных национальностей, и все с самого раннего детства привыкали к языковому разнообразию. В большей или меньшей степени здесь все сносно владели двумя или тремя языками, но все же Тенгу сильно выделялась даже на таком фоне. Она буквально на лету схватывала и слова, и грамматические структуры, и даже акцент.

Характер у нее был нелюдимый. Тенгу сторонилась людей и по возможности предпочитала людям компанию книг, в отличие от ее единственной подруги Маргарет, которая была главная заводила и душа компании. Они дружили со второго класса. Маргарет была звездой и гордостью детского дома. Во всем первая, во всем самая блестящая.

Что было удивительно – это то, что Маргарет не хотела дружить с другими девочками. Помимо Тенгу у нее совсем не было подруг, только бесконечные поклонники. Мисс мира и тихоня. Казалось бы, что у них могло быть общего? И все же их дружба была довольно крепкой. Маргарет стремилась затащить Тенгу на самые разные мероприятия и кружки, но неизменно опережала ее во всем, кроме языков.

С течением времени тот печальный случай с преподавательницей по развитию речи забылся, но страх перед девочкой остался. Может быть, будь она чуть поживее и пообщительней, всё могло бы сложиться и по-другому, но Тенгу обладала на редкость нелюдимым характером, что, вкупе с неосознаваемым страхом, делало её крайне нежеланной в любой компании. И эту ситуацию не смогли исправить ни дружба с Маргарет, ни хорошая успеваемость в школе.

Словно этого было мало, в приюте была шайка мальчиков из старших групп, которыми руководил Джерад. Они устраивали для Тенгу самую настоящую травлю. Из года в год. По непонятным причинам девочка никогда не жаловалась воспитателям или психологам об этом. Примерно так обстояли дела до этого самого дня, когда к ним в группу присоединилась новенькая Джия.

Тенгу молча смотрела в окно, думая о своем будущем. От мыслей ее отвлек шум – остальные дети возвращались с обеда. Первой в комнату зашла Кэтти, темноволосая девочка с большими карими глазами как у газели.

– Привет, – поздоровалась с ней Тенгу, но Кэтти не ответила, сделав вид, что не слышала.

Тенгу отвернулась к окну, не особо расстроенная реакцией. Затем начали подтягиваться другие ребята. Пришла Джесс, Кая, Сара, Оливия и сама Маргарет, которая, моментально найдя глазами Тенгу, прямиком направилась к ней.

Маргарет была потрясающе красивой девушкой с длинными густыми светло-русыми волосами и карими, цвета спелого ореха, глазами. У нее была красивая светлая и искренняя улыбка. И когда она улыбалась (а улыбалась она почти всегда) создавалось ощущение, будто от нее идет волшебный свет. Маргарет обожали все, кто ее знал. Со всеми дружелюбная, коммуникабельная, талантливая и очень красивая – она всячески привлекала внимание.

Что касается остальных… Оливия была темноволосая девушкой 15 лет, которая все время боролась с лишним весом. Точнее, лишний вес у нее был всегда, но бороться она с ним начала только год или два назад. С тех пор она начала пробовать разные виды спорта, но неуклонно бросала любую затею уже через несколько недель. Она водила дружбу со стесняшкой Кэтти. У девушек были довольно своеобразные отношения, которые по мнению Тенгу больше походили на потребительские. Оливия всеми силами тянулась к Кэтти, пытаясь найти в ней поддержку для всех своих кратковременных увлечений. Кэтти же, водила дружбу с Оливией «чтобы не быть одной». При этом ее не интересовала ни сама Оливия, ни ее постоянные увлечения спортом. Вот и сейчас Оливия снова что-то нудела Кэтти про какие-то танцы. Тенгу не стала прислушиваться.

Джесс была жгучей брюнеткой. У нее были темно-карие глаза и черные короткие волосы, подстриженные «под мальчика». Не смотря на очень яркую внешность и природную красоту, она была типичной «пацанкой», по-свойски дружелюбная, но не интересующаяся обществом девушек. Одевалась соответственно – только брюки и футболки, и неизменная кепка. Она не общалась ни с кем из их группы, но зато водила дружбу с парнями из старших, и вроде как была их лидером. Не смотря на «пацанский стиль» не заметить в ней привлекательную девушку было довольно сложно, и Тенгу была уверена, что у ее «друзей» конкуренция за ее внимание была немаленькая. Хотя, возможно, не такая большая, как в случае с Маргарет.

Кроткая Кэтти тоже тянулась к парням из старших групп, но в отличие от Джесс, они ее не принимали в свою компанию. Тенгу знала, что Кэтти очень болезненно это воспринимает.

Кая и Сара тоже были подругами. Но, в отличие от Кэтти и Оливией, их дружбу можно было назвать действительно настоящей. Они могли бы сойти за сестер, если бы не внешние различия.

Раньше тут была еще Наоми, но ее недавно забрали, и это было неудивительно. Наоми была хороша со всех сторон:умная, добрая и воспитанная, и немного наивная. Настоящий бриллиант в их обезьяннике. Тенгу сразу посчитала, что столь положительной девочке тут не место, но была рада, что другие люди тоже это заметили. Оставалось только пожелать ей успехов в новой семье.

Эту группу Тенгу считала своей семьей не смотря на то, что ей здесь была рада только Маргарет и мисс Патит. Все остальные либо были к ней равнодушны, либо относились с опаской.

– Привет. Где ты была? – услышала она голос Маргарет у самого уха.

– Здесь, – глухо откликнулась Тенгу, даже не удостоив Маргарет взглядом.

– Я не видела тебя на обеде, – пояснила подруга.

– Наверно, потому что пришла слишком поздно. Я сегодня быстро управилась, – нехотя откликнулась Тенгу.

– Понятно, – процедила та…

Тенгу чувствовала, как Маргарет тщательно рассматривает ее.

– Тенгу, ты – сама загадочность, то появляешься, то исчезаешь из вида. Вся такая неуловимая.

– Угу, – не улыбнувшись, подтвердила девушка, в душе желая, чтобы никого больше не коснулись такие «загадки», как у нее.

– Представляешь.... Таганку все-таки запустят!!!! Уже к середине августа! – наконец приступила к насущной теме Маргарет.

Тенгу поняла, что это именно то, для чего Маргарет затеяла весь этот разговор. Было видно, что Маргарет вот-вот взорвется от возбуждения.

– Я уже вписала твое имя, ты пойдешь со мной, – тараторила она.

– Тот самый? – отозвалась Тенгу, – Серьезно? А кто спонсирует хореографов?

– Понятия не имею, – равнодушно отозвалась Маргарет и улыбнулась сияющей улыбкой, – какая-то благотворительная организация решила осветить наш дом своей благодатью. Какая разница? Главное, что нам это доступно, и мы с тобой воспользуемся этой возможностью.

– Когда будет конкурс? – спросила Тенгу, на этот раз внимательно смотря в лицо подруге, боясь упустить любую деталь, и стараясь унять волнение в голосе.

– Через пять недель, 6 дней, 5 часов и.... 3 минуты, – сделала собственный подсчет Маргарет, украдкой поглядев на часы.

– Боже, как скоро, – заволновалась Тенгу.

– А то, – удовлетворенно кивнула Маргарет. Другой реакции она и не ожидала.

Тенгу часто думала о том, какое её ждет будущее после того, как она будет выпущена из приюта. И перспективы, к сожалению, не ослепляли её своим великолепием. Её единственным интересом было рисование, но, как назло, она один за другим проваливала все художественные конкурсы для того, чтобы поступить на бесплатные курсы. А учиться платно она не могла, так как у нее не было средств. Что тогда? Чтобы учиться нужны были деньги. Чтобы работать нужны были навыки, для которых нужно было учиться. Получался какой-то замкнутый круг.

Танцевальный конкурс «Таганка» – это был один из самых престижных конкурсов, которые когда-либо проводились в «Добродетели». Его уникальность заключалась в его масштабе, а так же в том, что, пройдя этот конкурс можно было раз и навсегда решить для себя финансовый вопрос. Содержание участников, тренировки и соревнования оплачивались спонсорами. Это был самый быстрый и самый простой способ завоевать авторитет, выбиться в люди и получить свое «место под солнцем». Пройти конкурс мечтали все кому не лень.

Порядок проведения конкурса был такой: девушки должны были исполнить танец в свободной форме. И те, в ком жюри увидит потенциал, смогут уже обучаться за счет организации. Это было и легким и сложным одновременно. Легким – потому что не предоставлялось каких-то конкретных требований для прохождения. Просто делай, что хочешь. И сложным по этой же причине. Отсутствие прозрачных критериев давало поле для фантазий, что же все таки будет оцениваться, и нагоняло тревогу, которая только усиливалась из-за ажиотажа, связанного с популярностью конкурса.

«Таганку» анонсировали еще 2 года назад, но в последний момент отменили на неопределенный срок, так как спонсор решил отказаться от проекта. С того момента искали нового спонсора, но, видимо, эта задача была не из легких, поэтому проведение конкурса на время «заморозили». Тенгу совершенно не ожидала того, что его не просто запустят, но и еще и так скоро. Новость была просто убийственно шокирующей.

Первым чувством Тенгу было просто невероятное воодушевление. Она уже и не рассчитывала на то, что конкурс все-таки состоится, и эта возможность быстро выбиться в люди у нее появится. Но это приятное чувство продлилось недолго. Она совершенно не была готова. В течении последнего года она не занималась никаким спортом. Времени до конкурса определенно не было достаточно, чтобы хоть как-то наверстать упущенное.

– Почему не предупредили публично? – нахмурилась она.

Было странно, что о таком событии она узнала только от подруги. События такого масштаба должны «витать в воздухе» – о них должны писать, о них должны говорить, к нему должны готовиться.

– Предупредили, – откликнулась Маргарет, – только тебя почему-то не было на месте. Буквально 10 минут назад в столовой. Так где бы была?

– Была… занята, – замявшись, ответила Тенгу, соотнеся, что примерно в это время она очень смачно блевала над унитазом.

– Понятно, – откликнулась Маргарет, не заметив смущения подруги, – должно быть спонсор появился в последний момент, поэтому его так резко запустили…, – предположила она.

Тенгу нахмурилась, пытаясь понять для себя что она может успеть за время для конкурса. Физическая активность никогда не была её сильной стороной. В школе физическая культура была единственным предметом, в котором ей было действительно сложно преуспевать. Мистер Джонсон, их учитель, любил вставить едкое словечко относительно её "талантов". Что могло потребоваться от нее на танцах? Гибкость, сила, выносиливость, грация? У нее не было ничего из этого. И все же… Она не могла позволить себе упустить такой шанс. Заметив, что подруга подозрительно притихла, Маргарет снова заговорила:

– Я уже всё продумала. Мы с тобой будем выступать в паре.

– В паре? – переспросила Тенгу.

Предложение звучало настолько нелепо, что она даже не сразу поняла, что Маргарет озвучила его совершенно серьезно.

– Конечно, в паре. Так жюри поймет, что нас нельзя разлучать. К тому же парный номер будет смотреться куда более впечатляющим, чем сольный.

Тенгу прикрыла глаза, представив освещенную сцену и тысячи глаз, которые следят за каждым их движением. Ей снова стало дурно. Хотя, возможно, дело было в неудачном обеде.

– Ты уверена? – с сомнением спросила она.

Маргарет тут же загорелась словно новогодняя гирлянда:

– Конечно! Мы всех порвем. Мы будем лучшими.

Тенгу огляделась вокруг и только сейчас до нее дошло про какие танцы нудела Оливия своей «подруге» Кэтти. Единственное, было странным то, что Кэтти не поддержала идею. А ведь участие в конкурсе могло бы сделать ее заметной и популярной.

– Ты уже записалась на конкурс? – спросила Оливия Джесс, видимо, в надежде найти поддержку у нее.

Джесс удивленно повернулась к ней, явно не понимая как можно было спросить такую глупость.

– Нет, конечно. Мне это неинтересно. Я бы лучше в футбол поиграла, чем этой фигней маяться.

Оливия покраснела.

– Это красиво, – застенчиво сказала она.

– Пускай за красоту в этом мире отвечает кто-нибудь другой. Я и без этого разберусь со своей жизнью.

Тенгу с восхищением посмотрела на Джессику. Ее уверенность в себе была чем-то выдающимся в этом злополучном месте несчастья и одиночества. Здесь жили брошенные, никому не нужные дети, которые мало верили в мир и в свои возможности как-то устроиться в нем. Но Джессика была совсем другая. Она нисколько не стыдилась ни этого места,ни себя, ни своей ситуации, и явно имела представление, куда она будет двигаться и что она сделает со своей жизнью когда достигнет совершеннолетия.

Тенгу с тоской посмотрела на пустующую кровать. Жаль, Наоми не было с ними в этот момент. Она так мечтала об этом конкурсе. С другой стороны, у Наоми наверняка началась куда лучшая жизнь.

В этот момент дверь в их комнату открылась, и на пороге оказалась мисс Патит. Вид у нее был очень возбужденный и веселый.

– Так, ребята, никто сейчас никуда не уходит, сейчас сюда придет новенькая. И я хочу, чтобы все с ней познакомились.

– Мне это неинтересно, – тут же сказала Джесс, попробовав по-быстрому забрать свои вещи. Вне всякого сомнения она намеревалась уйти на весь день тусить со своими друзьями. Но мисс Патит перегородила ей дорогу.

– Джессика, милая, ей будет очень обидно, если ты сейчас уйдешь. Давайте покажем новенькой дружелюбие и гостеприимство.

Как обычно мисс Патит обращалась со всеми, как с маленькими детьми, в лоб не замечая, что ее воспитанницы уже подросли, но все всегда ей это прощали. На лице Джесс было отчетливо видно, что ей абсолютно фиолетово, что подумает о ней новенькая, но все прекрасно понимали, что она ничего не скажет. Все до единого оберегали нежное сердце мисс Патит. Было в ней и ее искренности что-то до боли трогательное, что никто не мог сопротивляться этому. Поэтому Джесс послушно присела на кровать, ожидая когда все закончится, и она сможет наконец-то уйти.

Тенгу чуть приподнялась на локтях впервые за долгое время испытывая какое-то любопытство. У них уже очень давно не было новеньких, хотя их группа очень маленькая по сравнению с другими. В некоторых группах было и по 8, иногда даже по 10 человек, а у них было всего 7 человек. Без Наоми 6. Минуты уходили одна за другой, а никто так и не заходил. По Джесс было видно, что она теряет терпение, да и Оливия явно выглядела недовольной затянувшейся тишиной, но все молчали. Одна только мисс Патит совершенно не ощущала общего напряжения, восторженно вслушиваясь в окружающие звуки, готовая показать самый радушный прием.

Затем послышались шаги, в которых Тенгу безошибочно узнала почти солдатскую поступь мисс Элионоры вместе с незнакомыми пока шагами. «Там больше, чем два человека», с удивлением отметила про себя она. Должно быть, новенькая, которую они ждали, была не единственной.

– А вот и наша новенькая! Давайте поприветствуем ее! – восторженно сказала мисс Патит, дружелюбно приглашая новенькую войти.

Первое, что Тенгу бросилось в глаза – это почти гипнотическая красота девочки. Она моментально приковывала к себе взгляд. Длинные, блестящие светлые волосы были почти полностью распущены, за исключением маленькой косички, выложенной в виде обруча. Светленькое платьице-сарафан до колен максимально подчеркивало юную нежность лица и тонкость талии. Небесно-голубые с небольшими зелеными вкрапинками глаза смотрели мягко, как будто освещая пространство перед собой. «Вылитая принцесса из сказок» пришло Тенгу невольное сравнение. Все взгляды моментально устремились на нее. Засмотревшись на красавицу, Тенгу осознала, что пропустила часть речи мисс Патит, которая рассказывала про новенькую.

–… Сейчас мы – ее новая семья, поэтому я прошу всех и каждого отнестись к ней с вниманием, которого она заслуживает, – продолжала она свою речь, на ее глазах выступили невольные слезы, которых она не скрывала.

Затем мисс Патит начала представлять всех ребят по очереди.

– Это Тенгу, она очень умная и красивая. Уверена, что вы быстро подружитесь., – широко улыбаясь, представила она девушку.

Тенгу с теплом посмотрела на мисс Патит. Что самое удивительное было в этой женщине – это то, что она искренне верила в то, что говорила. В ее персональном мире все были ангелочками, заслуживающими самой большой любви. Тенгу отдала бы все, чтобы иллюзии мисс Патит никогда не разрушились о жестокую реальность.

– Очень приятно, – сказала Джия, серьезно смотря своими нежными глазами на Тенгу.

– Взаимно, – со всей искренностью ответила Тенгу, чувствуя как что-то в ней переворачивается от впечатляющего магнетизма Джии.

– Это Джессика, смелая и добрая девочка. – с гордостью продолжала мисс Патит.

Джесс была какой угодно, только не доброй, да и «девочкой» ее было назвать сложно, но поправлять мисс Патит ожидаемо никто не стал. Джия с интересом рассматривала девушку. Джессика никогда не стеснялась чужого внимания, но тут почему-то едва заметно покраснела. Это настолько было на нее непохоже, что Тенгу несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что ей не показалось.

– Это Маргарет, – продолжала мисс Патит, очевидно не замечая того эффекта, который оказала новенькая на ее группу, – Она у нас самая яркая. Наша любимая звездочка.

– Какая ты потрясающе красивая, – сверкая своими солнечными глазами в полном восхищении сказала Маргарет.

– Спасибо, – благосклонно склонила голову Джия в жесте, который свойственен только аристократам.

В этот момент Тенгу не могла не удивиться тому, какой разной бывает красота. Если Маргарет была сравнима с солнышком, все время улыбчивая, милая, доброжелательная и светящаяся, то красота Джии была сравнима с красотой королевы. Она едва ли хоть раз улыбнулась, но при этом притягивала взгляды именно своим достоинством, мягкостью и расслабленностью. Сложно было бы сказать, кто из них красивее. Они были такими разными, что сравнение казалось совершенно неуместным.

– Добро пожаловать к нам. Если тебе что-нибудь понадобиться, можешь смело спрашивать меня, – продолжала Маргарет.

– Благодарю за поддержку, – с достоинством ответила Джия.

Мисс Патит, тем временем, продолжила:

– Это крошка Кэтти и Оливия, – две неразлучные подружки. Всегда рядом, всегда горой друг за друга. Вечно что-то затевают, неугомонные наши, – любовно сказала мисс Патит.

Кэтти едва заметно покраснела. Она очень не любила когда ее называют «крошкой». Она всегда стремилась казаться взрослее, чем она есть. Тенгу усмехнулась и подумала, что «крошка» – это не единственное, с чем она бы поспорила здесь. Ей казалось, что фраза «горой друг за друга» имеет очень мало общего с Кэтти и Оливией, но, разумеется не стала «вставлять свои пять копеек».

– Кая и Сара, – продолжала мисс Патит, – тоже подружки. Все время что-то чудят.

– Привет, – протянула руку Джие Сара, дружелюбно улыбаясь – добро пожаловать к нам.

– Очень приятно, – протянула руку в ответ Джия.

Сара была спокойной девушкой с русыми волосами и голубыми глазами. Она была миловидной, но в ней отсутствовала какая-то изюминка, которая бы выделила ее среди остальных. Кая была, напротив, брюнеткой, но также не обладала особо яркой внешностью. Во всяком случае на первый взгляд.

– Ну что, ребятки, я оставляю вас. Можете познакомиться поближе, – с теплотой заключила мисс Патит, заметив, что ее помощь здесь уже не требуется. Она аккуратно закрыла дверь, за которой послышался чуть заметный шепот: «Господи, береги этих детей», а затем можно было услышать ее удаляющиеся шаркающие шаги.

Джия,еще раз обведя всех глазами и повернулась к своей кровати. и Тенгу обратила внимание на то, какой поразительный контраст был между ее качественной дизайнерской одеждой и простым убранством в их комнате. Наверняка Джия чувствовала себя очень некомфортно. Но если такое и было, то новенькая никак этого не показала. «Возможно, она из тех, кто отлично контролируют свои эмоции» подумала Тенгу.

Джессика, наконец осознавшая, что ее здесь никто не держит, поспешила к своим друзьям, мимолетно бросив «всем пока». Это простое действие как по щелчку выключателя, убрало всеобщее оцепенение и все вернулись к своим делам. Оливия о чем-то перешептывалась с Кэтти , нервно косясь на новенькую. Сара и Кая склонились над какой-то книгой, тоже то и дело невзначай бросая быстрые взгляды на Джию. Сама Джия выглядела погруженной в свои мысли. Маргарет, тем временем, переключилась на насущные дела:

– Мне сейчас нужно бежать. Меня ждет Крис, – немного извиняющимся тоном продолжила Маргарет, – если хочешь, мы могли бы встретиться в спортзале через три часа, чтобы позаниматься…

– Не хочется, – нервно ответила Тенгу. Реальная причина, почему она не хотела идти в зал, конечно, была в другом. После случая в столовой она чувствовала сильную слабость в теле и ей требовалось время, чтобы восстановиться. К физическим нагрузкам она сейчас явно была не готова.

– Тогда если что, ты знаешь, где меня найти, – сказала Маргарет, и выбежала в холл.

Тенгу испытала слабое беспокойство от ухода подруги. Ей не нравилось оставаться одной. Конечно, сюда Джерад не мог добраться, так как они жили в женском крыле, и все же легкое чувство дискомфорта оставалось.

После ухода Маргарет Оливия поспешно засобиралась в спортзал, а Кэтти – по каким-то своим делам. А вот Сара и Кая продолжили обсуждать свою книгу.

Джия спокойно осматривала помещение. Было очевидно, что она чувствовала себя довольно комфортно. Это было довольно странным, учитывая, что сегодня ее жизнь поменялась.

Тенгу не раз видела ребят, впервые попадающих в их дом. Все они так или иначе проходят свою стадию отрицания и даже ненависти, перед тем как принять ситуацию и освоиться здесь. Но Джия выглядела совсем не так. Это было удивительно и даже немного… пугающе.

Прекрасные спокойные глаза Джии остановились на ней, и Тенгу поспешно отвела глаза, чтобы не показаться невежливой. Почему-то у нее появилось ощущение, что с появлением этой девушки что-то очень сильно поменяется.

Глава 12

***

Настоящее

Выйдя на воздух, ей стало немного легче. Удивительно, но на улице уже начало смеркаться. Получается, она практически целый день провела с Максимом и Аликом. Как же время быстро пролетело, а она и не заметила.

Холодный порыв воздуха откинул ее волосы назад, отчего ее лицо моментально занемело. Медленными шагами, словно раненое животное, она продвигалась в неизвестном направлении. Казалось, что ей все равно, куда идти.

Подойдя к ближайшему дереву, она оперлась об него лбом, мысленно прося дать ей силы.

– Девушка, с вами все в порядке? – незнакомая женщина с тревогой смотрела на нее.

"Ничего не хорошо. Я – бешеный псих с поехавшей крышей и разрывающими меня муками совести" иронично подумала она, но вслух, разумеется, сказала совсем другое:

– Да, не переживайте. Я просто переутомилась.

– Может, вас подвезти до дома? У меня тут есть машина неподалеку – с сомнением спросила та.

– Нет, нет, спасибо. Все хорошо, – заверила ее Вероника.

Еще раз подозрительно оглядев ее с ног до головы, женщина пошла своей дорогой, а Вероника прикрыла глаза и бесконечный поток слез наконец-то брызнул из ее глаз. Холодный воздух тут же морозил ее слезы, от чего ей становилось толи лихорадочно холодно, толи лихорадочно жарко.

Понимая, что реветь вот так на улице под взглядами любопытных прохожих – не лучшая идея, она заставляла свои ноги идти, никак не направляя их движения,а просто рассчитывая, что они приведут ее хоть куда-нибудь.

«И почему меня не убила та балка?» с горечью подумала она. Мысль о возможной смерти приносила изощренное облегчение. Сейчас она была бы рада, если бы у нее действительно оказался реальный враг, чье покушение увенчалось бы успехом. Все лучше, чем самой давиться своей собственной грязью и порочностью.

«Убийца, убийца, убийца, убийца, убийца… Ну давай, скажи что-нибудь в свое оправдание» медленно доводил ее внутренний голос. И Вероника не знала, что сказать. Она убила. Убила не вследствие несчастного случая, и не из-за превышения самозащиты, а потому что хотела убить. Разве этому может быть оправдание? Она убила, а потом сбежала чтобы начать новую жизнь. Только вот новая жизнь все никак не выстраивалась. Ее парень потерял к ней интерес, подруга отдалилась, деньги закончились, а новые друзья считают ее злой, наглой и грубой. У Вероники зародилось мерзкое ощущение, будто она носит в себе могильный холод, который уничтожает все вокруг нее.

В голове все еще звучали последние слова Алика «нагрубила, но не убила же». Вероника попыталась представить, как бы вытянулось его красивое лицо, знай он что она сделала.

Да, здесь ее не мог настигнуть закон. Убийство произошло в другой стране, и сейчас ее не могут засудить за это. Во всяком случае, пока не депортируют. Да и даже если бы депортировали обратно, и каким-то немыслимым образом вскрылась бы ее причастность, то тюрьма бы ей все равно не светила. В крайнем случае колония для несовершеннолетних или психушка. В конце концов, на тот момент она же была еще ребенком.

Но правда не вскроется. Следов не осталось на останках. Разве что отпечатки пальцев на двери… Девушка тряхнула головой, отбрасывая неприятные мысли. На этой двери остались отпечатки всего приюта. Кто только ее не трогал. Да и кому придет голову в этом копаться? Прошло уже столько лет.

Девушка глубоко вздохнула. Нет никого, кто знал бы правду. Никого, кроме нее. Но то, что гражданский суд так и не случился, вовсе не означало, что у нее не происходил свой внутренний собственный суд. Она была надежна заключена в тюрьму своих собственных демонов. И от этого не было спасения.Куда бы она не пошла, голоса следовали за ней попятам, напоминая кто она такая, и что в один день она ненавидела настолько сильно, что решилась прервать чью-то жизнь.

До ее сознания донесся противный настойчивый звук, в котором она узнала звонок своего телефона. Девушка нахмурилась. Кто мог ей звонить? Поняв, что ей в любом случае не хочется ни с кем говорить, она решила не брать трубку, но звонящий был четко намерен получить свой ответ. Как только звонок закончился, сразу же начался второй. За ним третий.

Вероника испытала желание разбить телефон о ближайшую стену, уже заочно ненавидя того, кто решился потревожить ее в такую минуту, да еще и так настойчиво. Когда раздался четвертый звонок, она уже была готова послать звонящего в веселое эротическое путешествие.

Номер был незнакомый. Но, тем не менее, Вероника была абсолютно уверена, что совсем недавно набирала его. Но когда? Она попыталась вспомнить все номера, по которым она звонила в последнее время, особенно те, которые она поленилась внести в книгу контактов, но мозг просто отказался выполнять команды. Пролитые слезы оставили пустоту и какое-то отупение.

Решив больше не мучить себя неподъемными мыслительными операциями, девушка нажала на кнопку «Принять».

– ПРЕКРАТИТЕ МНЕ ЗВОНИТЬ! – крикнула она, не заботясь ни о здоровье своих голосовых связок, ни о психике человека по ту сторону звонка.

В этом крике было все ее отчаяние последнего времени, ее отчаяние от равнодушия Андрея, ее горечь от неудачного собеседования, ее собственная ненависть к себе из-за события многолетней давности.

– Тоже рада вас слышать, Мисс Вероника, – послышался совершенно спокойный женский голос, ничуть не смущенный ее неадекватной реакцией.

– Что вам нужно? – со злостью спросила Вероника, узнав в голосе мисс Леону.

– Звоню вам сообщить, что мы рассмотрели вашу кандидатуру, и готовы сделать вам предложение. Когда вы готовы приступить к своим обязанностям?

Вероника непонимающе уставилась на свой телефон, словно он на ее глазах превратился в змею. У нее появилось ощущение, будто почва начала уходить у нее из под ног. Ее… что? В смысле, приняли?

Мисс Леона на другом конце провода терпеливо ждала ответа, никак не торопя девушку. Собравшись с мыслями, Вероника попыталась сформулировать в логически законченное предложение всю ту гамму эмоций, которую вызвала эта новость:

– Помнится, вы упоминали, что важно было понравиться воспитаннице. Я, конечно, ни на что не намекаю, но у меня есть слабое подозрение, что когда люди кидаются в тебя вазой, то это не от того, что ты им нравишься.

– Мне нравится ваше чувство юмора, мисс Вероника…

– Вот совсем не взаимно. Мне, к сожалению, не нравится ваша нелогичность и непоследовательность, – начала нагреваться Вероника.

– Понимаю ваше негодование, и все же повторю свое предложение. Мы готовы вас взять. Более того, мы готовы вам выплатить 20 тысяч сверху только за то, что вы примите наше предложени, в качестве показателя наших серьезных намерений на ваш счет.

Девушка снова ошалело уставилась на телефон, словно не узнавала его. У нее складывалось впечатление, что она ничего не понимала в этом странном мире. Почему она им понадобилась? Она же полностью провалила свое собеседование, с позором сбежав. Почему они готовы доплатить ей, лишь бы она согласилась? Как они вообще представляют ее на этой позиции, если ее воспитанница ее ненавидит?

– Я не готова приступить к своим обязанностям. Идите к черту, – грубо ответила Вероника.

Раздался слабый звук на другом конце провода и у Вероники сложилось впечатление, что мисс Леона смеется:

– Наше предложение действительно 48 часов. Подумайте хорошенько. Не торопитесь. Мы вас ждем.

Слова Вероники "Сами разбирайтесь со своим бешеным ребенком" потонули в коротких гудках – мисс Леона положила трубку. А Вероника так и осталась стоять с телефоном над ухом. Постепенно приходя в себя, она почувствовала, как кровь приливает к лицу. Девушка попыталась представить лицо мисс Леоны, если бы она рассказала ей, что они берут на работу убийцу. Она даже мысленно проговорила этот нелепый монолог: «Знаете, мисс Леона, я понимаю, что я вам идеально подхожу на эту должность, но у меня есть один маленький недостаток. Надеюсь, что он не помешает нашему плодотворному сотрудничеству и вы оцените то, насколько открыто и честно я подхожу к своим прямым обязанностям. Дело в том, что я – неадекватный псих, который убил двух людей. Тоже детей, кстати. Но к Сауле я буду относиться лучше. Только важно чтобы она снова не начала в меня кидаться предметами, а также не повышала голос, да и вообще слушалась во всем. А то, знаете, рука бывает тяжелая…»

Вероника попробовала представить насколько лицо мисс Леоны потеряло бы свою невозмутимость, и это доставило ей мстительное удовольствие. Она ни секунды не сомневалась в том, что мисс Леона решила продолжить свой дурацкий розыгрыш, и ждет, пока Вероника проявит достаточную глупость и жадность, чтобы снова клюнуть на очевидный обман.

Но у этого звонка был один очевидный плюс – он вывел ее из депрессивного состояния, моментально отрезвив. Минутная слабость прошла, и она уже с ясной головой просчитывала, как ей эффективнее распорядиться своей жизнью.

Да, она совершила непоправимое много лет назад, и, тем самым обрекла себя на дикие муки совести. Но, даже не смотря на это, она знала, что если бы у нее был шанс снова пережить тот момент, она бы все сделала ровно также. Мир стал чище без Джии и Тиана.

Да, у нее не получилось дружбы с Максимом и Аликом, но это не единственные люди на земле. У нее еще будут друзья. И для этого ей не нужно превращаться в «идеальную» Карину.

Да, она провалила собеседование и над ней знатно посмеялись, но в ее жизни будут и другие собеседования, где к ней отнесутся серьезно. Нужно просто найти время и возможности на них сходить.

Да, денег у нее не было, но деньги можно заработать, стоит лишь приложить достаточно усилий.

Да, ее отношения с Андреем оставляют желать лучшего, но у них же был этот необычный момент вспыхнувшей страсти. Значит, еще не все потеряно.

Да, у компании, где она работает, кризис, но из кризиса можно выйти.

Все выглядело не так плохо, как могло показаться изначально, и новые мысли успокаивали девушку, придавая ей сил.

Уже свежим взглядом она оглядела окружающее пространство, осознавая новую проблему. Начинало темнеть, а она стоит на улице одна, без денег и без малейшего понятия где она. «Какая ты талантливая, о великая богиня победы Ника. Никто лучше тебя не находит проблемы на свою задницу» невесело подумала она.

Она потянулась к телефону, чтобы включить навигатор, но противная железка наотрез отказывалась определять ее геолокацию. Тогда она попыталась открыть гугл карту, чтобы найти знакомую местность и сравнить с тем, что она видит вокруг. Она лихорадочно поискала дома, где можно было бы увидеть название улицы. К счастью, вскоре она нашла свое местоположение, и проложила маршрут до дома пешком. Навигатор показал, что она будет на месте через 2,5 часа, если будет придерживаться скорости 6 км/ч. Похвалив себе за очередное «везение», Вероника пошла в нужном направлении.

На душе было холодно и мерзко. На мгновение ей вспомнилось то теплое чувство безопасности и комфорта, которое она чувствовала рядом с честным и искренним Максимом и веселым и харизматичным Аликом. Сердце пропустило удар, и снова вернулась боль. Но Вероника быстро взяла себя в руки и задалась вопросом, а было ли это чувство настоящим?

В последнее время ее отношения с Андреем не заладились, а Света погрязла в каких-то своих тайнах. В какой-то момент Вероника обнаружила, что вокруг нее никого нет кроме появившихся проблем. Не было ничего удивительного, что ей так захотелось поверить в какое-то «волшебство», встретив незнакомцев. Она просто могла надумать себе лишнего, вот и все. Девушка уверенно закивала, соглашаясь сама с собой. Она все верно поняла. Максим и Алик просто попали в нужное время и нужное место, и поэтому она так быстро в одностороннем порядке записала их в свои друзья. А это значит, что на самом деле они ей не нужны. Она легко найдет им замену. Она со злостью смахнула слезу, которая появилась от особенно сильного порыва холодного ветра. Ее щеки лихорадочно горели.

Внезапно она остановилась, поняв, что отвлеклась от нужного курса, и еще раз сверилась с навигатором. Глупое приложение показывало ей, что она все еще продолжает движение, хотя она уже давно стояла на месте. Вероника выругалась про себя. Все эти приложения, может, и улучшали жизнь, но почему никто до сих пор не сделал такое приложение, которое не будет тормозить и точно показывать информацию? Без навигатора она была как без рук, так как просто отвратительно ориентировалась на местности, в отличие от той же Маргарет, которая всегда знала где они находятся, и как пройти туда, куда нужно… Вероника внезапно осознала, что вспоминала свою умершую подругу за последние несколько дней больше, чем за последние несколько лет. Это было довольно странно. Она дала себе слово, что начнет новую жизнь, в которой не будет места тем ужасным событиям, и пришло время вспомнить об этом обещании самой себе. Маргарет уже не вернуть, но сейчас у нее есть другая подруга. И есть отношения, которые все еще ей важны. И это и есть ее настоящее, в котором она должна жить. Это ее шанс начать все сначала, и все исправить. Хотя бы для себя самой.

Девушка устало вздохнула. Она не ожидала, что события, которые произошли так давно, все еще могут причинять такую боль, словно и не было стольких лет. Разве время не должно лечить раны?

Раздался визг машины и ее ослепил свет фар.

– Куда прешь, припадочная???!!! – заорал водитель, и Вероника заметила, что случайно переходила дорогу на красный свет.

– Прошу прощения, я не заметила, – извиняющимся тоном сказала она, возвращаясь на тротуар.

– Очки себе купи, ненормальная – уже спокойнее сказал водитель, и с досады плюнул.

Вероника не двигалась, ожидая когда его истерика пройдет, и он уедет туда, куда ехал. Вместо этого он оценивающе посмотрел на нее.

– А ты куда идешь, красавица? Может, тебя подбросить?

– В противоположную от вас сторону, – спокойно ответила она.

– Я могу и повернуть, куда тебе надо, – уже улыбнулся водитель.

– Мой ответ не поменялся, – ровным тоном сказала девушка.

– А че ты дерзишь, а, сучка? Крутую из себя строишь? – начал заново заводиться водитель.

Вероника отвернулась и отошла от тротуара, всем видом показывая, что свой ответ она уже дала. Похоже, в нее был встроен магнит для привлечения странных типов. Водитель ей что-то крикнул, но холодный ветер унес его слова, и Вероника их не расслышала. Затем тот снова вдарил на газ, и уехал. Девушка же на этот раз сверилась со светофором, и, только когда замигал зеленый, перешла дорогу.

Ее до сих пор удивляло то, как она из долговязого несуразного существа превратилась в привлекательную девушку. Просто в какой-то момент подколы прекратились, и начались комплименты. Как оказалось, многие начали считать ее необычную внешность уникальной, а не уродской. Ее рыжеватые волосы перестали быть предметом насмешек и обвинений в том, что она «ведьма». Напротив, они стали вызывать восхищение. Из «книжного червя» она превратилась в «эрудированную и интересную» девушку в глазах окружающих, хотя по сути ничего не изменилось. Новые знакомые начали отмечать ее шарм. Ее фигура из «страшной» и «тощей» стала называться «стройной». Вокруг нее начали появляться мужчины, желающие ее внимания. В их глазах она видела ту жадность, которая то пугала, то вызывала необычное любопытство. Могла ли она подумать тогда, что когда-нибудь станет красоткой? Девушка усмехнулась. Конечно, нет. Она считала, что радовать мир своей красотой будут только такие, как Маргарет. А такие, как она, родились, чтобы жить в чьей-то тени. На деле оказалось, что сказка о гадком утенке стала реальностью. Только какого-то счастья это ей не принесло.

Девушка ощущала странный диссонанс между тем, как она стала выглядеть, и тем, как она себя чувствовала. Люди восхищались ее красотой, оказывали знаки внимания, стремились понравиться, словно она была чем-то ценным. Но внутри она чувствовала себя все тем же забытым никому не нужным ребенком, оставленным своей кукушкой-матерью, в жизни которого была только одна родная душа – это ее подруга Маргарет.

Вероника чувствовала сильнейшее изумление от того, что она могла быть кому-то интересной. Но такие ситуации стали случаться все чаще и чаще. Сначала вокруг нее словно по волшебству появились мужчины. Незнакомые и знакомые, старые и молодые, красивые и уродливые, глупые и умные. Она притягивала к себе всех. Затем появилась Света, которая начала помогать ей освоиться в новой для нее компании. Вскоре она стала стречаться с Андреем. Теперь еще появилась эта странная Карина, которая, как оказалось, проявляла недюженный интерес к ее повседневной жизни, фиксируя ее малейшее движение так, что теперь о ее передвижениях знала не только она сама, но и все, кто нашел эти злополучные фотографии.

А что она сама вообще знала о Карине? Вероника начала перечислять себе все факты, которые были ей известны. Карина всю жизнь жила в одном городе. Она любила людей, работала с детьми, но мало с кем дружила и практически ни с кем не общалась. Любила милые вещички. Любила Максима. Хотя на последнем факте было бы уместнее поставить знак вопроса, учитывая, как она с ним обошлась. Встречалась с Максимом около года, а затем «ушла-сбежала-испарилась» (нужное подчеркнуть).

А вот относительно того, почему эта девушка следила за ней, у нее не было ни одной теории. Совершенно. Если верить Максиму, Карина не была способна на подлости. Но люди не будут долго тайно следить за кем-то, чтобы подарить конфетку. Что тогда получается? Карина год изображала из себя ту, кем не являлась? Выглядело очень сомнительно. Такие вещи не работают в долгосрочной перспективе. Ты можешь притвориться, что ты лучше, чем ты есть на какое-то непродолжительное время, но целый год это делать невозможно. Особенно, учитывая, что она жила с Максимом, и они виделись большую часть времени. Да и какой в этом смысл? Что она получила от этого года отношений в итоге? Только разбитое сердце Максима. Как-то мало похоже на цель, ради которой нужно было целый год притворяться сладенькой принцессой, если в душе ты противная жаба.

Мысли девушки вернулись к все еще нерешенной загадке того, что кто-то начал появляться в ее жизни и «наводить там свои порядки». Кто-то все-таки написал Паше и нагрубил ее соседке. Кто это мог быть, и, самое главное, зачем? Сами по себе эти события не казались особо опасными. Скорее, даже наоборот. Кто-то взял на себя заботу о нуждах Вероники и попросил Пашу те вещи, которые ей были по-настоящему нужны в тот момент. А с соседкой у нее все равно не было особо теплых отношений, поэтому тут тоже особо нечего горевать. Но Веронике не нравился сам факт того, что она чувствует, что в ее жизни управляет кто-то помимо нее. Она ни на минуту не доверяла этому неизвестному. И ее дико злило то, что эту ситуацию невозможно разрешить сразу же, на месте. Все выглядело так, будто кто-то игрался с ней. Но зачем?

Может, Максим не так уж и не прав, и она действительно сама нагрубила соседке, а потом забыла из-за усталости или чего похуже? Вероника задумалась над этим буквально на секунду, и все-таки отмела эту теорию… Может быть, она и не самый нежный и деликатный человек на Земле, но при этом она не нарывается ни на кого без причины. С тетей Оксаной у нее были самые удобные отношения для них обеих – то есть никакие. Ей не было смысла портить их, как и тете Оксане что-то придумывать.

Когда Вероника вернулась домой, уже окончательно потемнело, но время все еще не было сильно поздним. Перед тем, как войти, она прислушалась к звукам из квартиры, пытаясь определить, застанет ли Андрея. Послышался слабый звук включенного телевизора. Громко звякнув ключом, она вошла в квартиру. Как обычно, Андрей не повернул головы, когда она зашла.

– Привет, – поздоровалась она.

– Привет. Где была? – ответил Андрей.

– Ездила по делам – как можно аккуратней сказала Вероника.

Ей не хотелось врать, но чистая правда вызвала бы много вопросов. Поэтому она остановилась на варианте «сказать часть правды».

– Расскажешь? – спросил Андрей.

– Конечно, милый. Только не сегодня, ладно? Я очень устала. У меня был тяжелый день, – немного зевая ответила она.

– Понятно, – поджав губы, сказал Андрей.

Почему-то Веронике стало некомфортно. В воздухе словно разлилось напряжение, которое давило ей на голову.

– Как твои дела? Чем в последнее время занимаешься? – спросила она, стараясь развеять неприятное ощущение.

– Тоже работой. Назревают несколько проектов, и готовиться к ним лучше заранее, – сказал он.

– Я рада, что твои дела двигаются, – попыталась поддержать его девушка.

– Конечно, двигаются. Я же думаю о них, а не шляюсь непонятно где.

Веронику прошиб холодный пот. Вот чего она точно не ожидала, так это обвинений . Она, конечно предполагала, что Андрею найдется, что сказать по поводу того, что она была не на работе весь день, но все же была уверена, что он даже особо не заметит. Он никогда не обращал внимания на то, что она приходила поздно, и да и на телефон ничего не писал, кроме своего классического «ок».

– Ты не прав, я.... – начала она.

– Я все понимаю, Тебе просто хочется свободы. Ты это хочешь сказать?

– Что за чушь…

– Ты думаешь, мне 10 лет, Вероника? Думаешь, я не понимаю,чем занимаются девушки если не работают и не сидят дома?

– Что ты такое…

– Скажи мне, Вероника, почему ты не предупреждала, что ты шлюха, когда мы только начали встречаться?

Девушка вздрогнула от резкого слова, словно от пощечины. Она почувствовала как все ее тело помимо ее воли наполняется страхом. Андрей сидел спокойно, и даже не смотрел на нее напрямую, но в нем ощущалась угроза.Стараясь сохранить остатки самообладания, она как можно спокойнее сказала:

– Ты говоришь глупости. Десять лет или нет, а выводы ты делаешь детские и незрелые.

– Да? – Андрей удивленно посмотрел на нее.

– Да. Мне очень неприятно, что ты считаешь, что я могу так поступить с…

– А что тогда зрелый вывод? Может, ты считаешь, что раз у тебя появилось свободное время, то шляться где-то с кем-то важнее, чем следить за домом? А тебе же наверняка хочется семью, детей. Как можно серьезно относиться к женщине, которая так поступает?

Он не повышал голос, но каждое его слово таило в себе какую-то угрозу, что заставляло девушку покрываться мурашками от страха. Сейчас она испытывала первобытный ужас перед тем, что Андрей может узнать, где она была на самом деле. Ей хотелось бежать, сломя голову хоть куда-нибудь, лишь бы не слышать этих обвиняющих слов, но она не могла заставить себя сдвинуться с места. Андрей, тем временем, продолжал:

– Я думал, что у нас с тобой все хорошо. Наши отношения начали налаживаться. Тебе мало меня, Вероника?

– Все и было хорошо. Я не стала бы причинять тебе боль. Меня обижают твои подозрения, и я не желаю продолжать разговор в таком тоне. Я попрошу тебя не подходить ко мне до тех пор, пока ты не вспомнишь, что значит разговаривать как цивилизованные люди.

Вероника хотела, чтобы в ее голосе звучало достоинство, но он предательски дрожал, выдавая ее истинные чувства.

– И куда ты собралась?! Снова к к своим мужикам?

Веронику словно ледяной водой охватило. Почему Андрей так выразился? Это было просто предположение или он действительно что-то знал про Максима и Алика?

– Да, если они живут на нашей кухне. Если же их там не окажется, то даже не знаю, что я буду делать.

Девушке было безумно больно от подозрений Андрея. Но еще больнее от того, что он не сильно далеко ушел от правды. Разумеется, Вероника не изменяла Андрею. Но этим утром она бы душу продала лишь бы остаться подольше вместе с Аликом и Максимом. Ей действительно было хорошо и без Андрея. И в этом она видела свое настоящее маленькое предательство.

Она взяла свой ноутбук со стола и направилась на кухню, всеми силами удерживая себя от того, чтобы не показать, как сильно ей хотелось избежать его общества.

Андрей не сделал ни шагу, чтобы помешать ей, но глазами внимательно следил за ней. Веронике показалось, что она заметила в нем отблеск чего-то звериного, от чего ей стало сильно не по себе. «Это же всего лишь Андрей. Это мужчина, которого я люблю. Сейчас он такой, потому что ему тоже на самом деле не все равно. Я не могу позволить себе такое малодушие, как трусливый побег» подумала она. Но вопреки ее мыслям, тело начало бить мелкая дрожь. За все время знакомства с ним, она видела его таким впервые, и это повергало ее в шок.

Взяв себя в руки, она твердо решила не позволять этой ссоре сбить ее с действительно важных вещей. Она заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем всеми силами стараясь отвлечься от тяжелых мыслей, включила ноутбук, и уставилась в экран.

Сердце бешено стучало, отвлекая от нужных мыслей. Паника в голове кричала, что самое важное – это их с Андреем отношения, и все остальное может подождать. Холоднокровно проигнорировав весь этот галдеж в голове, Вероника подумала о том, на чем сейчас действительно важно сосредоточиться. В ее жизни сейчас самыми «острыми» темами были Карина и деньги. Но так как у нее не было и единой мысли, как найти Карину, то она решила заняться своим доходом.

Постепенно адреналин в крови успокаивался, и неприятная сцена с Андреем забывалась. Снова введя запрос по вакансиям выходного дня, она начала изучать трудовой рынок. К сожалению, представленная картина свободных вакансий также не внушала особый оптимизм. В целом, здесь все было примерно то же самое, что и днем ранее: официанты, промоутеры, один раз попалась вакансия стриптизершы. Девушка проверила те базы фриланса, где зарегистрировалась ранее, но там тоже все было довольно тухло. Ни одной, даже бесплатной заявки.

Вероника с грустью подумала, что теперь так будет каждый день. Собственно, было глупо рассчитывать на что-то еще. Если нужно что-то доступное, непривередливое, то и самому соискателю тоже нужно быть дешевой рабочей силой, готовой к всякому. Пролистав до самого конца страницы, девушка потухшим взглядом уставилась на ссылку «недавно открытые вкладки». Ее взгляд зацепился за вакансию няни, по которой она ходила сегодня утром. Она перешла по ссылке, и с удивлением обнаружила, что вакансия находилась в архиве. В поле «Требования к кандидату и обязанности» теперь располагался стандартный текст о том, что претендент уже был найден, но можно было оставить свои контакты для связи на случай если возникнет повторная необходимость.

Вероника не заметила, как задержала дыхание, и теперь она с шумом выдохнула. То, что она видела сейчас, никак не вписывалось в ее понимание ситуации. Она настолько была уверена, что это была вакансия-розыгрыш для массового обмана легковерующих соискателей, что теперь не знала, что и думать. Почему они закрыли вакансию? Им надоело смеяться над дураками? Или потому что действительно нашли своего кандидата? От мысли, кто этот кандидат, вся кожа девушки покрылась крупными мурашками. Неужели они закрыли вакансию из-за нее? Но ведь она даже не согласилась…

Девушка закрыла глаза, вспоминая невозмутимый голос мисс Леоны. Не смотря на вопиющую грубость Вероники, та была уверена в ее положительном решении. От этого воспоминания ее затрясло от гнева.

От невеселых мыслей ее отвлекли шаги за спиной. Этот звук моментально вывел ее из состояния сосредоточенности. Дыхание перехватило от страха. Меньше всего сейчас ей хотелось встречаться с Андреем. Где-то в закоулках ее сознания возникла предательская мысль, что если бы она решилась уйти ранее, то сейчас ей не пришлось бы сталкиваться с ним. Она сделала вид, что не замечает его и продолжает работать, хотя на деле экран расплывался перед ее глазами. Она внутренне напряглась, настраиваясь на новые обвинения в неверности, но Андрей молчал. Тишина из комфортной превратилась в звенящую, и у девушки закружилась голова от напряжения.

«Я не обернусь. Я не покажу своего страха» лихорадочно думала она, стараясь не дышать слишком тяжело. Андрей между тем подошел еще ближе. Девушка почувствовала, как у нее холодеют кончики пальцев. Она почувствовала дыхание Андрея на своем затылке, и на мгновение ей показалось, что он сейчас схватит ее за горло. Вместо этого Андрей отодвинул ее волосы, а затем крепко обняв сзади, начал неистово целовать шею.

Движение было диким, страстным, почти животным, но Вероника почувствовала только ужас. Она не могла объяснить почему, но она не чувствовала абсолютно никакого ответного желания. И это было странно. Совсем недавно Вероника мечтала, чтобы у них с Андреем наладились отношения, в том числе и интимные, но сейчас одна только мысль об этом вызывала тошноту. Ее сердце все еще болело от его резких слов, а тело дрожало от страха.

– Пусти! – дрожащим голосом сказала она, и в этот же момент он резко повернул ее к себе и поцеловал, при этом больно укусив.

– «Что с ним?» подумала она в панике. Обычно равнодушный ко всему, на этот раз в него как будто кто-то вселился. Андрей заломил ей руки сзади и сильным движением разорвал ее платье.

– Ты что твори…? – начала было Вероника, но тут же получила еще один поцелуй в губы, который почему-то ощущался как пощечина.

Ее парализовало от страха. Она понимала, что сейчас нужно защищаться, но тело отказывалось слушаться. Она была абсолютно бессильна против этой мужской силы и агрессии.

– Андрей, остановись… – задыхаясь, сказала она, но его ладонь уже легла на рот, а вторая грубо полезла вниз.

Обнаружив, что его усилия не принесли нужных ему результатов, он словно очнулся. Взгляд из злого стал растерянным.

– Извини, пожалуйста, – сказал он, смотря в ее напуганное лицо и отходя на шаг назад.

Дрожащей рукой, она попыталась вернуть платье в изначальное положение, но оно было безнадежно испорчено.

– Ты стероиды какие-то принимаешь? Это синтетика, она не рвется так просто, – постаралась разрядить обстановку Вероника.

– Я куплю тебе новое, – в голосе Андрея было сильное смущение.

Увидев, что новой попытки нападения не предвидится, Вероника встала, чтобы переодеться.

– Погоди, – остановил ее Андрей, – давай попробуем снова.

Ей совершенно не хотелось второй попытки. Самым ее большим желанием было просто уйти от этого незнакомого ей Андрея, и одеться так, чтобы остаться закрытой по самое горло.

Она твердо решила ему отказать, но взглянув на него, что-то в ней поменялось. Андрей смотрел на нее растерянно полными сожаления глазами. Он казался таким потерянным и виноватым, что ее сердце смягчилось.

– Андрей, я не… – мягче, чем планировала изначально, сказала она.

– Прости, я так разозлился, что потерял контроль. Я не хотел причинять тебе вред или пугать тебя, просто ты много значишь для меня. Прошу тебя, не уходи. Я исправлюсь, я обещаю.

Он мягко положил руку на ее плечо. Девушка предпочла бы все-таки уйти, но голос Андрея был так проникновенен, что она утвердительно кивнула. С ее согласия Андрей подошел к ней и аккуратно поцеловал ее. Поцелуй получился очень нежным, почти невесомым, совершенно не настойчивым. Скорее, приглашающим.

Вероника дала себе время, чтобы понять, хочет ли она ответить на него. Желания по прежнему не было, но она решила, что будет разумнее остаться. Отношения с Андреем все еще входили в список ее приоритетов, и она не хотела отталкивать его. Андрей положил руки ей на спину и начал легко поглаживать. Изначально его прикосновения заставляли ее только вздрагивать от страха, но затем это постепенно поменялось. Андрей никуда не торопился, очень аккуратно прикасаясь к ее плечам и спине, и это действительно работало. Постепенно она успокаивалась. Нежные поцелуи становились все сильнее.

Андрей легко подхватил ее и пошел в зал, чтобы продолжить уже на диване. Он тут же навалился на нее сверху, и она с готовностью сняла с него рубашку, покрывая поцелуями его широкую грудь. Андрей застонал от удовольствия, жадно тиская ее тело. Ситуация явно выравнивалась, обиды оказались забыты. Все обещало, что этот вечер станет незабываемым… Но он таким стал совершенно по другой причине.

Краем уха Вероника уловила как в новостях, которые так и не выключил Андрей, диктор рассказывал о нападении на мужчину в парке:

«… Мужчина получил 3 ножевых ранения. К счастью для него, жизненно важные органы оказались не задеты. На данный момент он госпитализирован в городскую больницу № 8. По факту покушения на убийство возбуждено уголовное дело»

– Я его знаю! – выкрикнула Вероника, порядком напугав Андрея.

– Кого? – не понял он.

– Этого мужчину, – пояснила Вероника, указывая пальцем на экран.

– Боже, Вероника, я просто забыл это выключить. Давай не будем отвлекаться, – Андрей попытался дотянуться до пульта, чтобы выключить телевизор.

– Погоди, погоди, погоди, – запротестовала девушка.

– Ему уже не поможешь. А нам нужно как-то поднять настроение, – развел руками Андрей, но Вероника уже выскальзывала из его рук, чтобы сделать погромче.

На экране появилась плачущая женщина лет 50-60, которая была подписана как «Валентина, Петровна, соседка». Она сморкалась в белый платочек и говорила:

– Я знала его всю жизнь. Добрейшей души человек. И мухи не обидит. Правда он совсем помешался после пропажи дочери. Все дни напролет проводил в этом парке. Но он не обижал никого. Понятия не имею, кому могло понадобиться делать это.

После этого было сложно разобрать, что она говорила, потому что всхлипывания стали сильнее. Когда она закончила свою речь, диктор продолжил: «Пока что ничего доподлинно не известно, но просим всех и каждого быть предельно осторожными. Нападавший все еще находится на свободе.»

В этот момент Андрей все-таки добрался до пульта.

– Каких только больных нет на этом свете. Зачем-то порезали бедного мужика. Так, на чем мы остановились?

Вероника постаралась сдержать неприязненный стон. Настроения на секс у нее пропало совершенно. Она посмотрела на Андрея. Он был распален до предела. Определенно был не лучший момент, чтобы просить его оставить ее побыть одной.

«Надеюсь, это не будет сильно долго» подумала она, глядя в сторону и позволяя ему навалиться сверху.

Глава 13

Этой ночью ей приснился странный сон. В нем она смотрела на спящего Максима наблюдала за медленным течением своих мыслей. Поток поступаемых в ее сознание чувств был настолько четким, что ощущалось совсем как реальность. Вероника чувствовала прикосновение мягкой простыни к своей спине, слышала дыхание Максима и даже чувствовала окружающие запахи.

Но её мысли и состояния были… какими-то другими. Очень необычными. Во сне ее сознание было кристально чистым и ясным, а сердце настолько живым и чувствительным, что она не понимала, как ее тело вообще способно вмещать в себя столько чувств. Волны чистой нежности свободно проходили по ее телу, заставляя ее бояться, что оно просто не выдержит такой концентрации. Она аккуратно провела мягкой ладошкой по светлым волосам Максима, стараясь его не разбудить. Он улыбнулся во сне и крепче прижался к ее ладони, но не проснулся. От этого небольшого жеста все внутри нее затрепетало. Она осторожно поднесла пальцы к его щеке, но так и не дотронулась. Она чувствовала себя не в праве радоваться прикосновениям к нему, зная, что она должна была сделать.

Время уже подходило, и она должна была оставить его. Так было нужно для его же безопасности. Она посмотрела на любимое сонное лицо. Хватит ли ей смелости? Простит ли он ее когда-нибудь? Она не знала. Но знала одно наверняка – ей потребуется все ее мужество, чтобы сделать это, и ее сердце останется здесь навсегда.

«Надеюсь, ты сможешь найти другую и быть счастливым» почти неслышно прошептала она.

Она представила картину того, как какая-то другая девушка стояла бы в одной футболке и готовила ему завтрак, в то время когда он бы крепко ее обнимал ее сзади. Она бы глубоко вдыхала его запах, а он слегка охрипшим голосом бы рассказывал ей о том, что на улице сейчас оживленно, погода испортилась, и как ему больше всего на свете хочется купить ведро мороженого и остаться вместе с ней, а не идти никуда.

Ее сердце наполнила острая боль, но она наполмнила себе, что этот кусочек счастья, который сейчас неловко прижимался к ее ладони, никогда не принадлежал ей. Она просто забрала его себе словно гнусная воровка, зная, что придет время, и ей придется его вернуть. А ему было уготовано быть любимым совсем другой девушкой. Нормальной девушкой. Не такой, как она. И эта девушка будет улыбаться ему по утрам, прощать разбросанные носки, и напоминать ему о том, что бутерброд с колбасой – это не еда.

"Пожалуйста, люби и береги его всем сердцем" отправила она свое наставление неизвестной, но уже победившей сопернице в любви.

В уголке глаза защипало. Она снова посмотрела на безмятежное и любимое лицо. Больше всего на свете она мечтала защитить его от любой боли, а в конце концов ей суждено стать той, кто причинит её. И от этого не было спасения. Она знала, что не должна была допустить этого. Она не должна была сближаться с ним. Но ей так хотелось хоть ненадолго не думать о том, что она должна, а просто отдаться моменту. И теперь ему придется платить за ее ошибки.

«Я так виновата…Так виновата. Прости меня» подумала она, чувствуя как глаза наполняются слезами.

– Почему ты не спишь? – услышала Вероника. Она подняла глаза и увидела, что сонный Максим смотрит на нее согревающим взглядом.

– Почему-то не спится, – ответила она.

– Ты плачешь? – в его тоне слышалась искренняя забота.

– Ну что ты… Мы уже столько вместе, а ты все никак не привыкнешь, что с утра я не очень хорошо выгляжу – усмехнулась Вероника, смущенная от того, что ее чувства были замечены.

– Не говори ерунды. Ты самая красивая и с утра, и днем, и вечером, и особенно ночью, – в нежных глазах Максима промелькнул мимолетный игривый огонек.

Вероника ничего не ответила.

– Иди ко мне, – мягко сказал Максим, раскрыв для нее свои объятия.

Девушка тут же скользнула в его сильные руки, с удовольствием вдыхая любимый аромат его сонного тела. Он аккуратно поцеловал ее висок и уткнулся носом в ее волосы.

– Посмотри, какое солнце красивое, – сказала Вероника, показывая на рассветное солнце.

– Да, чудесное, – сказал Максим, не двигаясь.

– Ты же ничего не увидел, дурачок, – засмеялась она.

– Я тебе и так верю, – сказал он, и снова поцеловал ее, на этот раз в щеку.

Девушка закрыла глаза и ощутила накрывающую ее теплую волну благодарности за эту чудесную жизнь. «Спасибо» сказала он толи Максиму, толи солнцу, толи Богу…

…Какой-то сильный грохот заставил Веронику с трудом разлепить глаза. Солнце нещадно светило ей прямо в глаз. От прямого воздействия солнечных лучшей открытие участки тела сильно пекло. Было даже удивительно, что она не проснулась раньше. Природа будто сошла с ума. Еще недавно весна была уверена, что она все еще зима, а сейчас откровенно демонстрировала всем, что она уже лето. Видимо, она совершенно не признавала полутонов.

Девушка нехотя посмотрела на часы. Было уже почти 12.

«И когда я умудрилась сбить себе весь режим?» зевая, подумала она. Вставать совершенно не хотелось. Ощущения от сна остались довольно странные. С одной стороны, сама мысль о том, чтобы быть в отношениях с Максимом ей казалась совершенно бредовой. Как вообще можно выбрать этого зануду? Совершенно непривлекательный, дотошный, слепой к очевидным фактам. С другой стороны, во сне она считала явно иначе.

У Вероники и раньше были мужчины. Андрей не был ее первым, и, к чему греха таить, он был даже не вторым. Какой-никакой опыт у нее был. Как и было определенное представление о том, что мужчина способен дать женщине, а чего – уже никак в силу своих гендерных особенностей. Девушка довольно рано уяснила, что любовь – это большей частью боль. И таков порядок вещей. Она мечтала о маме, но мама ее бросила. Она любила Маргарет, но Маргарет умерла. А ее отношения с мужчинами были настолько трагичными, что лучше бы не начинались вовсе.

Она даже не представляла, что рядом с мужчиной можно чувствовать себя… вот так. Вот так просто. Вот так свободно. Вот так комфортно. Странно было то, что ее подсознание выбрало именно образ Максима для того, чтобы во сне пережить такой наполненный опыт близости с мужчиной. После своей последней выходки Максим ассоциировался у нее с агрессией и давлением. Она бы не удивилась, если бы ей приснилось, как он забивает ее лопатой, или подвешивает к дереву вниз головой чтобы узнать у нее где его ненаглядная Карина. Но точно не вот это вот всё.

"Ну ладно, мозг вообще одна из самых неисследованных областей в науке. С чего я решила, что вообще понимаю что-то в нем?" махнула она рукой на нелогичность происходящего. В конце концов, это же просто сон. С таким же успехом ей могло присниться, как она, прикрытая только пальмовыми листями, танцует на гигантской змее, и ей играют на барабанах сто обезьян.

Вероника посмотрела на подушку рядом с собой. Андрея вполне ожидаемо не оказалось рядом.

Андрей… Ее мысли вернулись к вчерашней встрече с ним. После своей необычной вспышки Андрей не выказывал никаких признаков нетерпения. Он был идеальным любовником: чутким, аккуратным и нежным. Именно таким, как ей всегда нравилось. И все же, близость с ним не принесла ей никакого удовольствия. Могла ли она потерять влечение к нему? Или это было следствие страха, который он заставил ее чувствовать? И что ей теперь делать?

Вероника вспомнила, как леденела ее кровь от ощущения угрозы, которое источал Андрей, и от этого по ее коже прошли мурашки. Она понимала, что Андрей – всего лишь человек, который поранился о ее поведение. Важный для нее человек. И все же, впервые за все время в ее голове зародился неожиданный вопрос: а способен ли Андрей на насилие? Мог ли он ударить или даже убить ее?

"Я никому не позволю причинить мне вред» поджав губы, медленно проговорила себе она. Тут же противный голос внутри нее спросил: "А разве ты достойна того, чтобы тебя любили, после того, что ты сделала?". Она инстинктивно закрыла лицо руками, словно это могло защитить ее от жестокости этих слов.

Она часто слышала, что люди, которые были на войне, и убивали себеподобных, возвращаясь обратно к мирной жизни, уже не могли жить как раньше. Что-то неотвратимо менялось в их сознании с первой выпущенной от их руки кровью. Что-то умирало внутри. Она часто спрашивала, а что осталось от нее после всего того, как она потеряла близкую подругу и убила двух детей, и была вынуждена согласиться, что действительно что-то важное навсегда покинуло ее.

На мгновение она попробовала представить лицо Светы и Андрея, если бы она решила признаться им в том, что совершила. С Андреем такая откровенность казалась совершенно неадекватной, а вот Света…

Девушка вспомнила, как Света говорила, что готова поддержать ее даже если она совершит плохие поступки. Конечно, Света навряд ли говорила про намеренное убийство, но все-таки… Она закрыла глаза, вспоминая искреннее лицо подруги, ее легкую улыбку и этот ее взгляд светлых глаз, словно она хочет разглядеть в Веронике что-то настоящее, что спрятано глубоко.

«Знала бы ты, что во мне спрятано…» с тяжелым сердцем подумала Вероника. От мысли, что ее подруга, возможно, не отвернулась бы от нее, по телу пробежал электрический ток. Душа девушки сжалась от сильнейшего желания быть увиденной и остаться принятой. Пожалуй, это было самое желанное чувство на свете. В этот же момент пришел страх остаться непонятой и полностью вычеркнутой из жизни подруги, словно что-то недостойное на существование.

Вероника протерла глаза, делая титаническое усилие, чтобы принять вертикальное положение. Голова закружилась, и она оперлась о стенку, чтобы не потерять равновесие.

В любом случае, ей нужно как-то начинать этот день, но сил не было никаких. Очень хотелось залезть обратно под одеяло и весь день прятаться от своих обязательств.

В голове всплыли обрывки из вчерашних новостей о нападении на мужчину в парке. Ей казалось, будто она видела его вечность назад, хотя по факту прошло не так много времени. Кому он мог помешать? Что-то внутри защемило на уровне груди.

Повинуясь неожиданному порыву, она потянулась к сумке, и начала лихорадочно рыться. Листовка все еще была на месте, хоть и изрядно потрепанная за все то время, что она лежала там.. На миг ей пришла совершенно абсурдная мысль посетить этого мужчину в больнице. Но затем она решила, что это не самая удачная мысль. Кто она ему? Он наверняка даже не помнит ее. Да и что она ему скажет? Что ей жаль, что это с ним произошло? Девушка усмехнулась, уже представляя, в какие отверстия этот мужчина попросить засунуть ее свою жалость. Нет, конечно, в этом не было никакого смысла. Щемящее чувство стало сильнее, и она положила листовку обратно, чтобы больше не тревожить свою душу.

Сегодня она решила направиться в офис. Логика подсказывала ей, что в этом мало смысла, потому что если бы Нина могла – она бы уже перечислила деньги, и от того, что она потратит 2 часа на дорогу до офиса, ничто по сути не изменится, но, тем не менее, ей отчаянно хотелось выбраться из дома. Ей было бы комфортнее искать работу с рабочего компьютера. Андрей мог вернуться в любую минуту, и ей не хотелось встречаться с ним. К тому же, на работе можно было бы попросить у кого-нибудь совета по вакансиям. Все лучше, чем самой копошиться.

Наскоро позавтракав, она сделала легкий макияж, и вышла из дома. Погода была на удивление жаркой. И та одежда, в которой она раньше мерзла, сейчас оказалась слишком теплой. Девушка рассеянно расстегнула пуговки на джинсовке, и стало немного полегче. Ее ноги после вчерашнего променада на 2.5 часа нещадно болели, и явно не понимали, за что она их так не любит, но все же она заставила себя сделать это усилие, надеясь, что они ей не откажут на обратном пути.

Уже через 40 минут она стояла перед офисом, раздумывая о том, как ей объяснить зачем она здесь в случае вопросов. Решив не изобретать велосипед, а просто сказать все как есть, она уверенно шагнула внутрь.

– Тебя не ждут, – сказала Катя, моментально поджав губы

– И тебе привет, – добродушно откликнулась Вероника.

Катя недружелюбно сверкнула на нее своими карими глазами, и Вероника впервые для себя отметила некоторое внешнее сходство девушки с Маргарет. Сердце Вероники сжалось в одну секунду. Затем Катя снова выжидающе уставилась на нее, и ощущение прошло.

– Нина у себя? – спросила она.

– Она занята, – упрямо выпятив нижнюю губу, сказала Катя, – сейчас все заняты. Не мешала бы ты работать.

Вероника ее больше не слушала. Она направлялась напрямую к кабинету Нины. Все-таки вопрос денег был у нее в приоритете. Усталые от постоянных пеших прогулок ноги явно были согласны с этим.

– О, рыжик, не ожидал тебе здесь увидеть, – заметно повеселел Паша.

– Я не рыжая, – заворчала Вероника.

Обычно она ничего не имела против того, что ее волосы кому-то кажутся рыжими. По сути они были каштановыми, но с небольшим рыжим отливом. Но сегодня она была вся на нервах, поэтому начала придираться к мелочам.

– Как скажешь, – примирительно сказал Паша, – Какими судьбами здесь?

– Хочу потрясти немного нашего великолепного директора. Авось с нее посыпется что-нибудь приятное, – сразу сообщила о своем намерении Вероника.

Краем глаза она заметила любопытный взгляд, который метнула на нее Катя со стойки ресепшн.

– Она вроде бы упоминала, что выдаст только через несколько дней, – неуверенно сказал Паша.

– Я надеюсь, она поменяет это решение если будет каждый день наблюдать мою неприветливую рожу.

– Я… не думаю, что это так работает… Нина сейчас занята. Консультирует потенциального клиента. Почему бы нам с тобой не попить чай, пока она не освободится? – предложил Павел.

Вероника без слов обошла его и пошла напрямую к кабинету Нины.

Как оказалось, Паша не врал. Из кабинета действительно раздавался голос Нины:

–… Первые результаты можно будет оценить уже через две недели. Это приблизительный срок, когда стоимость рекламы начнет окупаться, выходя в профит. В вашем случае…

Вероника отошла от кабинета, больше не слушая Нину.

– Убедилась? – немного обиженно спросил шедший за ней Паша, – Пойдем. Это надолго. У меня еще не было обеда.

– А время уже практически к ужину идет – осуждающим тоном сказала она.

– Ну, что поделать, работа затягивает, – подмигнул ей Павел, видимо, намекая на ее собственную самозабвенную работоспособность в последнее время.

Вероника знала, что он прав. Обычно такие консультации занимали не менее часа, а то и двух. По сути информации в них было минут на 10, край на 15. Но Нина всегда старалась растянуть их насколько возможно. Она говорила по этому поводу, что чем больше времени клиент уделит тому, чтобы послушать информацию по их условиям, тем сложнее ему будет потом сказать «нет». Вероника считала это не очень справедливым, но бизнес есть бизнес. Не стоило винить Нину в том, что в отчаянные времена она прибегала к нестандартным мерам.

– Пойдем, – сказала Вероника, и Паша повел ее к своему кабинету.

Кабинет у Паши оказался довольно маленьким, но уютным. По сути здесь был только стол, стул, небольшая тумба, компьютер и папка с документами у стены.

– Располаг…, – задумчиво сказал Паша, прикидывая, куда можно усадить Веронику.

Девушка не растерялась и пододвинула тумбочку к компьютеру.

– Не думаю, что Нина одобрит, – нерешительно сказал Паша.

– Конечно, одобрит… Если мы ей не скажем, – подмигнула ему Вероника.

Похоже, это убедило парня, и Вероника вполне удобно расположилась на тумбе. Вопреки опасениям парня, тумба оказалась довольно крепкой. Паша повернулся к своему пакету, ища там свой обед и что-нибудь, чем можно было бы угостить Веронику.

– У меня есть печенье, но его немного осталось, – сказал он.

– Не стоит, спасибо.

– Давай я все равно положу печенье и налью чай. А то моя совесть меня съест. Не хочешь – можешь не есть.

Девушка решила позаботиться о совести парня и приняла предложение. Печенье, которое было у Паши, кажется, жило в этом кабинете из покон веков. Но Вероника приняла его с благодарностью.

– Спасибо, – тепло сказала она.

Паша посмотрел на свой обед, и, немного подумав, отложил его в сторонку.

– Расскажи мне все. У тебя совсем все плохо с деньгами? Может, тебе подкинуть? – обеспокоенно спросил он.

– Я ценю твое намерение, но не стоит, – сдержанно ответила она.

Она была бы счастлива избежать всех этих разговоров. Возможно, не нужно было говорить Паше о своих проблемах. Но дело было уже сделано.

– Света знает, что ты сегодня здесь?– спросил он.

– Нет, зачем ей это знать? – откликнулась Вероника, – но уверена, что она одобрит. В последнее время она сама меня подталкивала к бунту с Ниной.

– Ты бы … это… не слушала ее. Она в последнее время сама не своя.

Вероника напряглась. Паша тоже заметил странное поведение Светы?

– Откуда ты знаешь? –необычно резко спросила она.

– Ну, так видно же, когда с ней общаешься, – развел руками парень.

– А ты часто с ней общаешься? – подозрительно сощурившись, спросила девушка.

Ей вдруг мигом стало понятно и то, как свободно разговаривали Паша и Света, когда Паша принес им пиццу, и даже то, как настойчиво Света предлагала Веронике присмотреться к Паше, и то, с какой готовностью Света предоставляла им двоим пространство, чтобы они побеседовали.

– Ну да, мы друзья. Я думал, ты знаешь, – пожал плечами Паша.

– Я не знала. Света не упоминала, – откликнулась Вероника.

– Может, забыла. Никто никогда не делал из этого секрета, – снова пожал плечами Паша.

Выглядел он очень грустным.

Вероника внезапно поняла, что для нее было большой удачей то, что Нина оказалась занята. Кто бы мог подумать, что разговор с Пашей может быть действительно для нее чем-то полезен.

– Слушай… – как можно осторожней спросила она, – а что ты знаешь о ее нынешнем состоянии? Она какая-то правда странная стала. Спрашивает странные вещи, на Нину бочку катит, одевается на работу как…

– Женщина легкого поведения? – подхватил Паша.

– Немного не то хотела сказать, но суть ты ухватил, – обрадовалась Вероника.

– Ты серьезно ничего не знаешь?! Вы же подруги! Вероника, это же очевидно!

Паша смотрел на нее так, будто она голая вышла на улицу и начала спрашивать прохожих какой сейчас год. Вероника хотела обидеться, но поняла, что пока она не услышала ответ, ей невыгодно обижаться, поэтому она решила отложить обиду на потом.

– Ну, так что мы имеем, Холмс? – спросила она.

– Света влюблена, – словно что-то само собой разумеющееся сказал Паша.

– А, ну понят… В каком смысле влюблена? – не поняла Вероника.

– Я объясню… – усмехнувшись, сказал Паша.

Он взял со стола два карандаша. Один красного цвета, а другой – синего.

– Вот это, – он указал на красный карандаш, – Света.

Вероника закатила глаза, но Паша уже вошел в антураж.

– А вот это, – он указал на синий, – мужчина.

– Паш… – начала было Вероника, но Паша сделал ей знак рукой, чтобы она не мешала.

– Однажды, Света и и мужчина встретились…

На столе разворачивалась самая настоящая драма, когда красный карандаш в одной Пашиной руке столкнулся с синим карандашом в другой Пашиной руке. А Паша тем временем продолжал:

– …И между ними возникло некое странное чувство. Под влиянием этого чувства Света захотела быть красивей.

Парень взял очистки от карандаша, которые лежали на полочке в тумбе, на которой сидела Вероника, и посыпал ими карандаш.

– Ну все, хватит, я поняла, – сказала Вероника, надеясь остановить Пашу до того, как синий карандаш начнет тыкаться острым концом в красный.

– Был рад стараться, – сказал Паша.

Вероника раньше не замечала, что он такой весельчак. Устроил ей спектакль в лучших традициях Алика. В какой-то момент у нее возникла мысль, что, может, из них могли бы получиться хорошие друзья. Паша все-таки был умным, талантливым и просто веселым малым. Но затем она поняла, дружба возможно только там, где обе стороны хотят ее, а не когда одна из них надеется на что-то большее.

– Значит, влюблена, – заключила Вероника, – ты уверен?

– Конечно. Как в том, что я вижу тебя сейчас.

Девушка была вынуждена признать что это действительно было похоже на правду. Света все время сидела со своим телефоном, витала в своих мыслях. Временами казалась чему-то очень обрадованной, временами огорченной. Настроение у нее скакало довольно часто. Работа начала надоедать. Гардероб новый. Странно, что она сразу обо всем не догадалась.

– Ну что ж, это хорошая новость, – вздохнула Вероника облегченно, – я очень рада, что у нее с Сергеем намечается новый виток в отношениях.

Паша внезапно разразился таким хохотом, что Вероника вздрогнула:

– Ты чего? – спросила она.

– Вероника, ну честное слово, ты вроде бы умная девушка, но временами такая наивная. С чего ты решила, что речь о ее муже?

– А о ком? – спросила Вероника.

– Не знаю, – пожал плечами Паша.

– Тогда почему ты так уверен, что речь не о Сергее? – допытывала она.

– А ты слышала, что она говорит о своем муже? – полюбопытствовал Паша.

– Если честно, мы не особо…

– А я слышал. Она считает его старым тюленем, – почти с сочувствием сказал Паша, – я, конечно, не знаток, но мне почему-то кажется, что когда люди влюблены ,они придумывают друг другу немного другие прозвища. Котиков там, зайчиков… Если тебе есть что сказать, то переубеди меня.

Вероника представила как Света с любовью гладит Сергея по голове со словами : «Ты мой любимый старый тюлень», и была вынуждена согласиться с Пашей. И все же, она не могла поверить, что Света могла бы изменять своему мужу. Это всегда ей казалось чем-то грязным, что никогда не может коснуться ее, или людей, которых она любит.

– Ты думаешь, она… спит с этим мужчиной? – внезапно осипшим голосом спросила Вероника.

– Не знаю, – на этот раз серьезно сказал Паша, – но вполне очевидно, что он точно не дает ей отворот-поворот, судя по тому, какой временами она выглядит счастливой.

– Думаю, ты прав, – согласилась Вероника.

Ей было грустно за подругу. Внезапно обрели смысл все эти разговоры про родственных душ, про то, что она пошла не по той дорожке, о том, что отношения должны быть простыми и понятными.

Паша наблюдал за ней почти с сочувствием и какой-то нежностью.

– Паш…

– Да?

– А ты не мог бы узнать наверняка, в кого она влюблена и какие у них отношения? – быстро спросила Вероника, словно боялась, что передумает в последний момент.

– Зачем? То, что ты просишь не очень этично… – нахмурился Паша

– Я переживаю за нее. Из благих намерений можно…

– Какая гибкая у тебя совесть, – засмеялся Паша.

– Прекрати меня воспитывать, и просто скажи «да» или «нет».

– Нет, – серьезно ответил Паша, – это действительно будет аморально.

– Переживать за подругу аморально? – переспросила Вероника.

– Ты и без меня все понимаешь, рыжик.

– А если человек, с которым она встречается, скажем… опасен, то разве не будет логичным, что люди, которые ее любят, будут знать об этом заранее, чтобы… скажем, вовремя принять меры?

– Все не так просто, рыжик, – мягко сказал Паша, – переживать – это одно. Но ты же просишь меня не просто переживать. Думаю, что разговаривать со Светой об этом не будет иметь пользы. Если она влюблена, то она, скорее всего, видит свои новые отношения в розовых тонах, и точно не считает опасным. Тут придется следить. А вот это уже аморально. И, между прочим, за это предусмотрена статья.

Паша был прав. Вероника представила, что чувствовала бы, если бы сама Света следила за ней пока она встречается со своим любимым. Да, это было очень похоже на боль от предательства. Это было аморально, и, к тому же, очень рискованно. И все же неясное беспокойство разливалось по телу.

– И все же, мог бы ты это сделать.... ради меня? – спросила она Пашу.

– Вероника, прислушайся к моему совету. Оставь ты ее в покое. Пускай сама разберется со своими чувствами и отношениями. Это не то место, куда нужно лезть посторонним.

Вероника обратила внимание на то, что Паша назвал ее по полному имени, а не как обычно «рыжиком». Взгляд парня был очень серьезным.

– Паш…

– Я сказал «нет». И я был бы счастлив, если бы мы забыли этот разговор. Света – твоя и моя подруга. Я не буду вести себя недостойно по отношению к ней.

Девушка посмотрела на Пашу новым взглядом. В ней поднималась волна уважения к принципиальной позиции парня, который не был готов пойти на подлость даже ради девушки, которая ему нравилась.

– Хорошо, Паш, я поняла. Беру свои слова назад, – сказала она

Паша сразу же смягчился:

– Я понимаю, что ты волнуешься, но Света – взрослый человек и сама может справиться со своими делами. Не стоит в это лезть.

– Знаешь… Света мне часто говорила, что ты очень достойный парень. Мне жаль, что я не воспринимала ее слова всерьез. Паш, ты… Очень хороший.

– Она так говорила? –почему-то замялся Паша.

– А что тебя удивляет? – сразу же уловила смену его настроения девушка.

– Ты знаешь, мы раньше встречались со Светой…

– Ого! Вот это новости! И что произошло? – опешила Вероника.

– Я разорвал наши отношения, – грустно улыбнувшись, сказал Паша.

– Почему?

– Это немного личное. Мне бы не хотелось говорить.

– Извини. Не хотела тебя обидеть. В любом случае, видно, что Света не обиделась на тебя. Она все еще очень хорошо к тебе относится, да и общается с тобой вполне дружелюбно.

– Да… Она – хороший человек, очень удивительная и сильная женщина, – совсем тихо сказал Паша.

Почувствовав, что стало совсем неловко, Вероника встала с тумбы.

– Спасибо за гостеприимство. Пожалуй, мне пора.

– Уже уходишь?

Паша выглядел растерянным.

– Да, твой обед не резиновый. Ты, кстати, так ничего и не съел. Поторопись.

– Да я… – начал говорить Паша, но Вероника уже вышла из его кабинета.

Закрыв дверь, девушка устало вздохнула. Встреча с коллегой оказалась на удивление продуктивной. Ей было интересно, что у них со Светой все-таки случилось, что они решили расстаться. В любом случае, это наверняка было давно. В конце концов, Света уже много лет была замужем за Сергеем.

На данный момент имели значение только актуальные отношения Светы. Кто был это за мужчина и что он с ней делал, что у нее были вечные эмоциональные качели? Веронике совсем не нравились эти новости. Она потеряла Маргарет, потому что та связалась не с тем человеком, и теперь ей было страшно за Свету. Но все-таки она понимала, что Паша был прав, и нужно дать Свете толику доверия и пространства. Света не виновата, что когда-то Вероника испытала то, чего не пожелаешь и врагу, и не должна была отчитываться за те травмы и шрамы, которые те события оставили в душе Вероники.

В голове снова возник образ Маргарет. Не обычный, солнечный и полный жизни, а тот, в котором она увидела ее в последний раз. Лежащей в грязи, с кровавой дырой в животе. Сердце Вероники умерло в тот день. Они были знакомы с Маргарет много лет, они долгое время дружили, их объединяло столько совместных планов. Почему же, думая о ней она не помнит всего этого, а помнит именно тот последний образ? Почему буквально несколько секунд кошмара сумели перечеркнуть годы счастья? Как заставить эту картину уйти из памяти, и вспоминать только хорошее? И почему, спустя столько лет, эти раны не затягиваются? Вероника заставила себя стряхнуть непрошенные воспоминания.

В ожидании Нины она прошла в свой кабинет. Светы там, конечно, не оказалось, и от этого появилось какое-то ощущение пустоты. Вероника редко оставалась в кабинете одна.

Все последние отчеты уже были убраны. Должно быть, Нина запрягла этим Пашу. Хотя не исключено, что сделала это сама. Она была из тех руководителей, которые не боялись помарать себя об тяжелую работу. При всех их разногласиях Вероника не могла не уважать ее. Нина действительно "болела" своим делом. И, как и другие люди, которые посвящают себя чему-то большему, чем они сами, она обладала просто невероятной способностью заставлять любить свое дело и окружающих. Харизмы ей было не занимать. Может быть,если бы Вероника так не любила Нину, и не «болела» ее делом, то ей было бы проще решить свой финансовый вопрос. Она бы просто уволилась, и нашла бы работу в другой конторе. Возможно, ей еще предстоит сделать такой выбор. Ситуация стремительно ухудшалась, и она понятия не имела, как ей выкарабкиваться из того, что происходит. На мгновение девушка представила, что действительно увольняется. Как Нина отреагирует на ее решение уйти в самый нужный момент? Сердце Вероники сжалось. Она любила это место и не хотела бросать его. Агентство стало ее вторым домом. Здесь находится кусочек ее сердца. И он всегда будет здесь. Нина, Паша, Света, и даже Катя. Эти люди были ее второй семьей. Нельзя вот просто так взять и вычеркнуть из жизни то, что является частью твоей души.

Девушка бессознательно прошлась кончиками пальцев по поверхности стола. Пора было заняться делом. Огромный неизведанный мир официанток и гардеробщиц ждал ее. Она неосознанно усмехнулась. Может, если она будет обаятельно улыбаться, подавая гостям салаты, то ее даже повысят до старшей официантки,через какие-нибудь полгода.

Вероника села за компьютер, предварительно взяв листок для записи заинтересовавших ее контактов. На этот раз она решила сидеть до победного конца. Она была уверена, что если постараться, то работу можно найти уже сегодня. У нее сейчас были возможности уделить необходимое время собеседованиям.

Список с потенциальными вакансиями не особо ее порадовал, но она была готова к этому. Она успокаивала себя тем, что это временное решение, и она уволится сразу же как «Процветание» выйдет из кризиса. О том, что компания может окончательно «утонуть», Вероника старалась не думать.

Немного замявшись, она начала заполнять свой список номеров телефонов, по которым нужно было перезвонить для записи на собеседования. Сюда вошли три вакансии официантки, две вакансии продавца, две вакансии администратора, и еще одна вакансия хостес. Ни одна из вакансий не вызывала у девушки бурного восторга, но каждая справлялась со своей задачей – дать ей быстрый заработок, чтобы продержаться во время кризиса.

В коридоре раздались шаги. Должно быть, потенциальный заказчик уже уходил, и Нина была одна в своем кабинете. Девушка решила, что подойдет к ней чуть попозже, так как не хотела отвлекаться.

Осмотрев свой список, она решила, что набрала достаточно, и можно начинать прозванивать потенциальных работодателей. Девушка потянулась к телефону, но с удивлением заметила, что у нее было 3 пропущенных звонка. Удивления стало только больше, когда она увидела, от кого они. Это был Андрей. Это было настолько выходящим за рамки их обычных взаимодействий, что она даже протерла глаза, чтобы убедиться, что это действительно правда. Их последняя встреча была такой сумбурной. Может, ему осталось, что сказать о ней? Отчего-то ее пальцы неосознанно задрожали, когда она нажала на зеленую кнопку «позвонить». Андрей снял трубку со второго гудка:

– Где тебя носят, Вероника?! Я уже 10 минут не могу дозвониться до тебя! Чем ты там занята таким важным?!

По голосу Вероника поняла, что Андрей на взводе, и еле держится. Ее сердце тревожно забилось от плохого предчувствия.

– Не ори. Я сейчас на работе, и занята я работой. Смею тебя уверить, это важно. Что у тебя случилось?

Андрей начал торопливо тараторить:

– У меня тут не самая приятная ситуация произошла. Какой-то козел меня подрезал на дороге, из-за чего я попал в дтп. Сейчас он разорался как петух, что это я виноват. Все бы ничего, но я где-то потерял свои права, и сейчас я в глубокой…

– Не ругайся, – морщась, попросила девушка.

– …яме отчаяния. Этот идиот грозится засудить меня, и я боюсь, он это сделает.

Андрей перевел дыхание и чуть спокойнее спродолжил:

– Мы тут с ним поболтали, и он готов закрыть на все глаза, если я выплачу ему компенсацию. Я выплатил ему часть, но моих денег не хватило. Любимая, у тебя есть какие-то сбережения?

Необычное обращение было настолько неожиданным, что Вероника не услышала вторую часть вопроса, залипнув на первой. Он назвал ее "любимой"! Почему? Нежели тоже любил ее? После двух лет постоянного холода между ними?

– Вероника, ты здесь?

– Прости, я задумалась. Что ты сказал?

– Спросил про твои сбережения.

– Откуда? Я же сама просила у тебя недавно. Я думала, ты отложил с летних прошлогодних проектов. Ты тогда очень хорошо заработал. Неужели этого могло не хватить на то, чтобы попросить кого-то помолчать?

– Боюсь, что так. Запасы и правда были неплохие, но я тебе напомню, что это было более полугода назад. А на что мы жили все это время?

– Не могу сказать, что ты один все на себе тащил. Я между прочим, тоже работала, -недовольно проворчала девушка.

– Осталось не так много, но я на мели. Мне нужна твоя помощь.

– И откуда я их возьму? Я тебе расскажу очень печальный факт о жизни. В это сложно поверить, но деньги не текут из крана.

– Блин, Вероника сделай что-нибудь. Я прошу тебя. Попроси у знакомых.

– Сколько нужно?

– Триста.

– СКОЛЬКО?!!!! ТЫ НА ЛИМУЗИН НАЛЕТЕЛ, ЧТО ЛИ? СКОЛЬКО ЖЕ ЗАПРОСИЛ ЭТОТ ОБНАГЛЕВШИЙ ПСИХ, ЕСЛИ ЭТО ТОЛЬКО НЕБОЛЬШАЯ ЧАСТЬ??? ОТКУДА Я СЕЙЧАС НАЙДУ ТАКИЕ ДЕНЬГИ?!

– Я прошу тебя успокоиться, и просто помочь. Я сделаю только хуже если начну торговаться. Прошу тебя, малыш. Помоги мне.

В голосе всегда уверенного в себе Андрея звучала совершенно не свойственная ему мольба.

– Я при всем желании не смогу сейчас найти столько. Сколько у тебя есть времени?

На том конце провода послышалась какая-то возня, и несколько минут можно услышать неразборчивые голоса как минимум пяти разных человек. Она постаралась максимально прислушаться, но так и не смогла ничего понять. Сердце при этом стучало так, будто было готово сломать ей ребра. Затем послышался усталый и слабый голос Андрея:

– Он готов подождать до конца месяца, но 50 я должен выплатить уже сейчас.

– ГОТОВ ПОДОЖДАТЬ? ГОТОВ ПОДОЖДАТЬ? ДО КОНЦА МЕСЯЦА ДВЕ НЕДЕЛИ! МОЖЕТ, ОН И ГОТОВ ПОДОЖДАТЬ, НО КАК ЭТО НАМ ПОМОЖЕТ? Это просто.... У меня нет слов!

Вероника почувствовала, как на нее накатывает усталость. В одно мгновение из нее словно выкачали все ее силы. Даже чтобы открыть рот приходилось прикладывать нереальные усилия. И все же она охрипшим усталым голосом спросила его:

– И что мешает тебе сейчас приехать домой, и найти свои права? Если ты не можешь покинуть участок, то я могу помочь с этим. Видеорегистратор наверняка зафиксировал всю ситуацию. Пускай подает свой иск. Мы все отсудим, еще и в выигрыше останемся. И пусть деньги твои вернет.

Вероника понимала, что суд – дело крайне неприятное, и размазывать по времени то, что очень хочется поскорее забыть – то еще удовольствие. Но выбирая из двух зол…

– Я бы не хотел доводить дело до суда. У нас только на юриста уйдет такая сумма, и еще не факт, что получится выиграть это дело – перебил ее Андрей.

– Скажи, пожалуйста, как обстоят дела с твоими весенними проектами? – продолжала она закидывать его вопросами.

– Ты же знаешь, что в марте никаких проектов быть не может. У меня вся движуха начинается с мая, – раздраженно сказал Андрей.

– Я поняла. Я посмотрю, что смогу сделать. Попроси его подождать, – устало сказала Вероника.

– Я люблю тебя. Не задержи…– облегченно сказал Андрей, но Вероника завершила выхов, не дав ему договорить.

Девушка устало откинулась на спинку стула, дав себе возможность выровнять дыхание. Перед глазами темнело и ее тошнило. Сознание отказывалось выдавать какое-то рациональное решение. Ее охватывала паника. Она понимала, что если доводить дело до суда, то, возможно, у них есть возможность выиграть это дело. Но что-то в голосе Андрея подсказывало ей, что он был не так уж и невиновен. То, как он не хотел торговаться, как он стремился решить все «по-тихому», соглашаясь на кабальные финансовые условия, говорило само за себя, опровергая его заявление, что правила нарушил другой водитель. Девушка накрыла лицо руками и едва уловимо застонала. Ну почему, каждый раз когда ей кажется, что хуже уже не будет, жизнь берет ее на понт и показывает, как сильно она ошибалась?

"Как же я не хочу разбираться с этим в одиночку. Почему я всегда одна?" появилась непрошенная жалостливая мысль. Вероника откровенно не любила себя в такие моменты слабости. Именно в те моменты, когда нужно было взять себя в руки у нее появлялась дурацкая жалость к себе, когда очень хотелось чтобы пришел кто-нибудь сильный, и просто забрал все ее проблемы. Или просто побыл рядом, чтобы хотя бы подстраховать если она вдруг не выдержит.

"Маргарет, как же ты мне нужна" подумала девушка, закрыв лицо руками. Слова, которые она так и не сказала подруге при жизни, стали ее неизменным спутником после ее смерти.

"Малышка Тенгу, не бойся, я с тобой. Вместе нас не победить" сказала бы Маргарет, будь она рядом.

Казалось бы, заезжанная фраза. Как от нее могло бы стать лучше? Но в устах Маргарет даже такие "замыленные" вещи приобретали незримое волшебство. Потому что Маргарет искренне верила в них. От них становилось легче. Они были нужны. С каждым годом всё больше и больше.

Вероника бы ничего не ответила на это светлое послание в будущее, и Маргарет наверняка бы огорчилась. Это так часто случалось между ними. Но даже если Вероника ничего не говорила, это не значит, что она ничего не чувствовала. А правда была в том, что каждое такое слово, усиленное бесконечной верой Маргарет в чудо, что-то незримо меняло в сердце Вероники. Это не осознавалось в прошлом, но стало очень заметно когда Маргарет больше не стало. После того, как больше никто не говорил ей таких слов, ей словно перестало хватать воздуха. Они неожиданно стали ей нужны. Даже жизненно необходимы.

"Мне так тяжело. Что мне делать?" беспомощно подумала Вероника.

Может, в каком-то изощренном смысле было даже неплохо, что Маргарет не было рядом. Она не видела, как обстоятельства медленно ломают ее любимую подругу.

Она тоскливо перевела взгляд на свой листочек с вакансиями. Его оставалось только выкинуть в мусорку. Ни одна из выписанных вакансий не даст ей возможность заработать 300 тысяч за две недели. Может быть, если бы она жила в столице и была готова к оказанию интимных услуг… Вероника с отвращением повела плечами. Даже продать себя на органы было приоритетней.

Очевидным решение было бы, конечно, действительно взять кредит в банке, но ей этот путь был закрыт. Ее документы не были настоящими и любая небольшая проверка моментально позволила это выявить. И тогда, мало того, что ей откажут, так еще она и попадет под статью за подделку документов. Еще одна ироничная вещь была в том, что и за подделку документов ее засудить тоже не могут, учитывая, что на самом деле она не гражданин России и поэтому не подчиняется российскому законодательству. Но Веронике совсем не хотелось исследовать какими последствиями ей может обернуться ее необдуманное действие. Любовь к риску у нее отсутствовала напрочь.очень низкая. Насколько она знала, он все еще не выплатил автокредит за свою машину.

Можно было посоветовать взять кредит Андрею, но вероятность одобрения была практически нулевой, так как у него все еще был действующий автокредит.

А если что-то продать? Мозг девушки усиленно заработал, пытаясь вспомнить, какие у нее есть ценные вещи. Старенький ноут можно было бы продать за 5-6 тысяч, но он ей был нужен. Да и не спасло бы это ситуацию.

Она снова бросила полный отвращения взгляд на телефон, словно это он был виноват в ее проблемах, и начала лихорадочно расхаживать по кабинету. Как бы то ни было – 50 нужно было найти сразу же. Неужели придется вернуться к старым привычкам? Мысль о том, чтобы снова начать воровать, вызвала новый приступ тошноты. За последние два года она была в разных ситуациях. Ей приходилось голодать, и все же мысль о том, чтобы возвращаться к воровству не возникала у нее даже тогда. Это была та дверь, которую она поклялась закрыть для себя навсегда.

Резким движением она взяла свой телефон и, преодолев секундное замешательство, начала набирать номер Светы. Та ответила практически мгновенно.

– Вероника? Что случилось?

– Свет, прости, звоню исключительно по делу. Мне нужны деньги. Много. Я могу рассчитывать на тебя, или, возможно ты мне посоветуешь кого-то, у кого можно попросить?

– Эй, эй, тихо. Успокойся. Все хорошо. Я помогу. Не переживай. Сколько тебе нужно?

– Триста.

– Хорошо. Куда отправлять?

– Не обязательно всю сумму. Мне хотя бы 50 набр… Что?

Вероника растерянно заморгала, когда до ее сознания дошло, что Света готова предоставить все 300 000 сразу без необходимости делить этот ужас на части. В ее горле моментально пересохло. Осознание того, что на решение проблемы ушло буквально несколько минут, оглушило ее. Ей стало безумно стыдно, что минуту назад она думала о том, чтобы обчистить чей-то кошелек.

Но, ради всего святого, откуда у ее подруги такие деньги, что она может вот так запросто отстегнуть их для нее? Ее мозг лихорадочно заработал, пытаясь представить все варианты того, откуда у Светы могла находиться в свободном доступе такая сумма. Они же работали в одной компании! Зарплата Сергея тоже не отличалась особым размахом. Решив, что сейчас важнее все-таки получить деньги, чем уточнить у Светы их источник, она ответила:

– На мою карту. Она привязана к моему номеру телефона. Свет, даже не представляешь, как выручишь.

– Одну минуту, сейчас направлю. Да ладно, зачем еще нужны друзья? Если честно, я очень рада, что ты вспомнила обо мне в такой ситуации. А то всегда все сама да сама. Что у тебя случилось-то?

– Андрей попал в дтп, и, кажется, все серьез…

Вероника не договорила, моментально почувствовав, как поменялось настроение на другом конце провода. Она буквально физически ощутила, как повеяло ледяным холодом.

– Прости, Вероника, но я для твоего Андрея ни рубля не выделю, даже если буду восседать на миллионах. И тебе настоятельно советую поступить так же.

С этими словами она сбросила звонок, а Вероника осталась сидеть, не двигаясь. На несколько секунд она даже перестала понимать, где находится, настолько неожиданным оказался поворот разговора со Светой. Решение ее проблемы только что было в ее руках, но соскользнуло по ее неосторожности. Но кто бы мог подумать, что Света проявит такую бескомпромиссную жестокость?

Нет, она все понимала. Света недолюбливала Андрея, и никогда этого не скрывала. Но сейчас Андрей был в беде. Это было время отложить все свои «люблю» и «не люблю» в сторону, и помочь человеку. Ее категоричность сбивала с толку. Вероника в нерешительности посмотрела на телефон, гадая, имеет ли смысл перезвонить Свете и попробовать уговорить ее пойти ей навстречу. Но что-то в ледяном тоне подруги подсказало ей, что пробовать бесполезно.

Телефон зазвонил, и сердце девушки сжалось, когда она увидела, что это снова Андрей. На секунду у нее промелькнула мысль не брать трубку, но она отбросила ее, смело нажимая на кнопку "Принять".

– Ты с кем-то разговаривала? Я не мог дозвониться.

Голос ее парня был очень обеспокоенным и… напуганным. Раздражение от того, что он даже не дает ей времени, чтобы хоть как-то поискать нужную сумму, моментально испарилось. Отчего-то ей тоже стало страшно.

– Да. Искала для тебя деньги, как ты и просил.

– Ну что, как дела? – плохо скрывая волнение, спросил мужчина.

– Пока не могу тебя порадовать, – ответила она.

– Малыш… Очень важно не терять времени… Пожалуйста… Я позвоню еще минут через 30. Сделай что-нибудь.

"Он что, в заложниках там? В кого он там врезался?" в панике подумала девушка. Пререкаться мигом расхотелось.

– Хорошо. Жду твоего звонка, – попыталась успокоить она его.

Ее сердце стучало как бешеное, а живое воображение вмиг нарисовало окровавленных пассажиров какой-нибудь иномарки, и Андрея рядом с трясущимися руками, просящего не подавать в суд. Сумма в 300 000 вдруг резко перестала казаться слишком большой.

Преодолев желание снова позвонить Свете, Вероника подумала о том, к кому еще можно обратиться с такой просьбой. Она приехала в этот город 8 лет назад, и за это время у нее были какие-то знакомства. Девушка поморщилась, когда поняла, что в этот раз ее необщительность играет против нее. Ее знакомых и правда можно было пересчитать по пальцам. А богатых знакомых не было и вовсе. Если только…

Ее сердце забилось быстрее, когда она подумала о Максиме. Конечно, характер их взаимоотношений не позволял ей сильно рассчитывать на его помощь, но за то недолгое время, что она знала его он все время поступал неожиданно. Что она потеряет если хотя бы попробует?

Память предательски подкинула ей воспоминания о ее недавнем сне. Она вспомнила как нежно смотрел Максим на нее там. В реальной жизни его взгляд в лучшем случае был равнодушным, но все чаще неприязненным. Даже сложно было представить, что такой холодный мужчина способен испытывать такое тепло. Хотя, с другой стороны, зачем ей верить такой ненадежной штуке как сон? Сны – всего лишь картинки в ее сознании, создающиеся ее непрожитыми сильными эмоциями. В них нет и намека на объективность.

С трудом найдя нужный номер, девушка неосознанно задержала дыхание, считая длинные гудки. Затем в какой-то момент гудки резко оборвались.

Поняв, что Максим сбросил звонок, Вероника решила не сдаваться. Возможно, если он увидит ее настойчивость, то поймет, что дело серьезное. Набрав номер по новой, она вместо гудков сразу же услышала стандартный ответ автоответчика о том, что абонент находится вне зоны действия сети.

"Он что, заблокировал меня?" словно не веря происходящему, подумала она. Конечно, между ними не было никакой дружбы, но все же его реакция неожиданно расстроила ее.

Не дав себе возможности, как следует провалиться в неприятные чувства, она начала искать альтернативные возможности достать деньги. Единственным, что пришло ей в голову, было попросить денег у Нины. Идея казалась провальной, но она не могла позволить себе не попробовать. Порадовавшись тому, что с утра додумалась все-таки приехать в офис, она решила, что откладывать свой поход к Нине уже не было смысла. Только теперь разговор будет уже несколько другим.

Подойдя к двери, она остановилась на несколько секунд, чтобы настроиться.

– Входите, – послышался усталый голос Нины.

Вероника открыла дверь, и застала директора за своим столом, разбирающей какие-то бумаги.

– Вероника. Что ты… Прости, я хотела дать тебе выходной, но, видимо, забыла. Сегодня можешь провести время со своими близкими. Тебе наверняка давно хотелось, – немного извиняющимся тоном сказала она.

– Как дела? Слышала, тут только что был потенциальный клиент – спросила Вероника.

– Да, взял день на раздумья. Надеюсь, все получится. Кстати, твой иностранец ответил положительно на наше предложение. Мы начинаем работать над его проектом с начала месяца, – сказала Нина.

Вероника напряглась, вспомнив о том, что у того иностранца был редкий язык.

– И как вы поняли его ответ, если не знаете языка?

– Приходил его представитель. Он говорит на английском, – со скучающим видом ответила Нина.

У Вероники тут же возникло несколько вопросов по поводу этой ситуации. Она вспомнила, что на собеседовании он был один. Что мешало ему прийти с представителем если такой имелся? В животе что-то неприятно сжалось. Ей откровенно не нравилась нелогичность этой ситуации. Она заставила себя проглотить этот вопрос. Сейчас были дела поважнее.

– Что с отчетами? – спросила Вероника.

– Все принято. Никаких проблем у нас не будет… Все благодаря тебе, –безжизненным голосом сказала Нина.

По ней было видно, что она была очень усталой. Все-таки она очень много брала на себя в последнее время.

– Это радует, – сказала Вероника.

– Да, не то слово. Мы все всполошились с этой отчетностью. Как проклятье какое-то. Вещи, которые не должны занимать много времени, заняли у нас недели. Слава Богу, все обошлось.

Вероника вдохнула побольше воздуха и сказала:

– Я помню про свой выходной, но сегодня я здесь немного по другому поводу, – как можно мягче сказала она.

– Чем могу быть полезна? – все тем же безжизненным голосом спросила Нина.

– Мой парень попал в передрягу, и мне срочно нужны деньги. Сейчас я прошу не как сотрудник, у которого задерживают зарплату, а как друг. Нина, я прошу вас оказать мне любое возможное содействие в этой ситуации. Я согласна на любые условия, проценты и сроки.

Вероника выпалила это единым звуком, стараясь говорить максимально четко и уверенно. Но внутри никакой уверенности она не чувствовала. Ей было противно то, что она нагружает и без того погрязшую в проблемах директора своими заботами.

Нина несколько секунд смотрела в пустоту невидящим взором. Вероника даже не была уверена, дышит ли та, настолько лицо и тело женщины казались окаменевшими.

– Проценты… Сроки, – наконец нарушила молчание Нина – Вероника, посмотри, пожалуйста, на меня.

Девушка посмотрела на Нину. Сейчас женщина выглядела очень усталой и практически раздавленной. Совершенно ничего не выдавало в ней ту особу с бешеными глазами и неуемной энергией, которая когда-то подвергала Веронику репрессиям за любой возможный промах. И от этого Веронике стало грустно. Ей было очень тяжело видеть Нину в таком состоянии. И ей было жаль накидывать на нее еще свои проблемы. Но ситуация нуждалась в крайних мерах.

– К сожалению или счастью, Вероника, я не банк. Я не выделяю деньги под проценты, и не ставлю дедлайны для их возврата. Тут ты немного ошиблась адресом.

– Простите… – сказала Вероника, чувствуя как краска неудержимо заливает ее лицо.

– Подожди немного. Я кое-кому позвоню. Не уходи, пожалуйста.

Вероника застыла, так и не дойдя до двери. Нина в это время уже набирала какой-то номер: Затем она уже привычным деловым жестом приложила телефон к уху. Гудки были такие громкие, что Вероника могла их слышать даже со своего расстояния.

– Привет. Коля сейчас дома?.. Можно мне его?… Коль, привет. Слушай, мне очень нужны деньги. Не мог бы ты подкинуть немного с возвратом?… Сколько?

Затем она вопросительно посмотрела на Веронику. На мгновение девушка растерялась, но тут же выпалила:

– Триста.

Нина сморщилась, словно ее ударили, но ее голос не дрогнул:

– Мне нужно триста… Да, срочно… Прямо сейчас… Подождать не получится… Спроси Леонида… Давай… Нет, этого мало… Я уточню…

С этими словами она, отняла трубку от уха и обратилась к Веронике:

– Можно взять только двадцать сейчас, и к концу недели еще добавлю 10. Итого получится, тридцать к воскресенью. Возьмешь?

Вероника немного растерялась. Ситуация была, мягко говоря, для нее нестандартная. Эти деньги не просто не могли решить ее вопрос, их даже было недостаточно для того, чтобы заплатить первоначальный взнос. И в то же время, даже эта сумма ставила Нину в неудобное положение. Первым порывом девушки было отказаться, но затем она посчитала, что найти 30 000 куда проще, чем 50 000, и это все-таки лучше, чем совсем ничего.

– Да, возьму.

Чувство вины тут же дало о себе знать, напомнив ей о том, что Нине придется это возвращать, и она не имела ни малейшего понятия, как быстро она сможет вернуть эти деньги. Но она затолкала его куда подальше. Сейчас было не время для ее "соплей".

– Хорошо, – сказала Нина уже в трубку, и затем завершила вызов.

Какое-то время она молчала, глядя вперед в одну точку, а затем, словно нехотя, снова перевела взгляд на Веронику:

– У тебя случилось что-то серьезное?

– Надеюсь, что нет, – постаралась уйти от ответа девушка.

Делиться своей ситуацией не хотелось, и Нина деликатно не стала настаивать. Между ними снова повисло молчание, которое прервалось тихим практически шелестящим голосом Вероники:

– Я не уверена, что смогу быстро вернуть… -

– Тебе возвращать мне ничего не потребуется. Я также не буду вычитать это из твоей зарплаты. Как руководитель, я сейчас действительно не могу тебе помочь и выплатить зарплату, но ты обратилась ко мне как к другу. И я помогла тебе, потому что и правда считаю тебя своим другом.

– Я не могу…

– Не глупи, Вероника. Тебе сейчас и так непросто. Позволь сделать тебе такой подарок. Это будет моей благодарностью за твой вклад. Ты думаешь, я не замечаю, на какие жертвы тебе приходится идти, чтобы помочь мне? Мне тоже не всегда просто просить и принимать твою помощь, и я понимаю, что это такое, когда у тебя особо нет выбора.

Вероника с удивлением уставилась на начальницу. Она и не подозревала, что Нина видела ситуацию именно так. Ни словом, ни делом директор никогда не показывала, что ей было непросто.

– Я не могу принять такой подарок, зная, чем это для вас оберется, Это слишком для меня. Позвольте мне вернуть… – сказала девушка.

– Ты совсем не умеешь принимать чужую любовь. Ну как с тобой разговаривать? – грустно сказала Нина, закрыв глаза, словно этот диалог вконец забрал у нее последние силы.

Почему-то у девушки появилось дурное предчувствие. Ей казалось, что своим благородным жестом Нина как будто… извинялась перед ней за что-то. И дело было не только в бесконечных просьбах поработать сверхурочно. Было что-то иное, что витало в воздухе и отражалось в усталых глазах женщины. Это навевало страх. Вероника тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения.

– Простите – сказала она, и пулей выбежала из кабинета.

Нина грустно посмотрела ей вслед, но задерживать не стала.

Вернувшись в кабинет, Вероника увидела уведомление о зачислении 20 000 ей на карту.

"Я же не согласилась. Зачем она все-таки отправила их?" подумала она, чувствуя, как ей не хватает воздуха.

Что-то сжало ее горло от безысходности, и она поскорее закрыла сообщение. Ей хотелось вбежать в кабинет Нины и потребовать объяснений, потребовать забрать эти деньги обратно. Дурацкое ощущение, будто Нина пытается таким образом что-то компенсировать для нее, не покидало девушку, хоть для подобных подозрений явно не хватало объективных оснований.

В конце концов, как бы ей ни было противно от себя, но она заставила себя переключиться. Много думать о долгах Нины она не могла. Ей нужно было найти еще 30 000 как можно скорее. Время неумолимо уходило.

Смачно выругавшись, Вероника взяла телефон, и озлоблено начала просматривать историю недавних звонков. Каждое ее движение было резким и каким-то отчаянным, словно она боялась, что в любой момент может передумать, и была готова заставить себя пересилить себя.

Найдя нужный номер, она нажала на «Звонок». Послышались долгие гудки. Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, девушка сосредоточилась на счете гудков. Один… Два… Три… Интересно, ей кто-нибудь ответит?… Четыре… Пять…

– Да? – послышался спокойный голос.

– Я согласна на ваше предложение, с условием что вы заплатите не двадцать, а тридцать тысяч за принятие вашего предложения, и прямо сейчас, – сказала Вероника.

Голос Мисс Леоны остался ровным и доброжелательным:

– Мисс Вероника, смею вам напомнить, что вы не в том положении, чтобы диктовать мне ваши условия. Цену назначаю я, и я считаю, что я сделала вам довольно щедрое предложение. С вашей стороны не очень этично пытаться взять еще больше.

Краска залила лицо Вероники, когда она внутренне согласилась с каждым сказанным словом мисс Леоны. Она в отчаянии посмотрела на часы. Время практически не было. Всеми силами стараясь, чтобы голос не выдал ее чувств, Вероника произнесла:

– Мисс Леона, вы меня не покупаете, а нанимаете. Наша с вами договоренность должна учитывать мнение нас обеих. Свое мнение я вам уже озвучила. Если такие условия вам не подходят, то будем считать, что мы не смогли договориться, и будем искать другие варианты сотрудничества для себя.

На другом конце провода наступила тишина. Вероника отчаянно надеялась, что не переборщила. Она просто не представляла, что с ней будет если мисс Леона ей откажет. Даже на то, чтобы что-то своровать, нужно время. А его катастрофически не было. Ее сердце ёкнуло, когда она увидела второй входящий вызов от Андрея. Трясущими руками она поставила звонок с Андреем на удержание, продолжая ждать ответа от мисс Леоны, который все никак не наступал.

– Мисс Леона? Вы все еще со мной? – не выдержала она.

– Да, я здесь, – раздался медленный ответ, – ну что ж, тогда я предлагаю сделать таким образом. Я выплачу вам 20 000, как мы и договаривались за начало нашего сотрудничества…

Сердце Вероники упала вниз, и резко перехватило дыхание, но она заставила себя слушать дальше:

– Я также выплачу вам 30 000 сверху авансом за ваши ближайшие пока что не отработанные смены с условием, что вы приедете в коттедж в течение часа, чтобы все обговорить. А так же приступите к своим обязанностям уже на этой неделе. Мы договорились?

Вероника не смогла сдержать вздоха облегчения. Стараясь, чтобы ответ не звучал слишком быстро и отчаянно, она выждала секунду прежде чем сказать:

– Договорились. Моя карта привязана к моему номеру. Деньги вперед.

– Мисс Вероника, с вами приятно иметь дело.

Голос мисс Леоны был мягким и ласкающим. Он чем-то походил на довольное мурлыканье кошки, которая только что наелась сметаны. Вероника откровенно не поняла, что в их разговоре было приятного, если они только что обе "пытались тащить одеяло на себя", словно две торговки на рынке. Хотя кто знает, какие вкусы у этой женщины. Вызов завершился, и девушка поспешила вернуться в разговору с Андреем, который все это время был на паузе.

– Андрей! Ты слышишь?

– Да, – тут же отозвался Андрей.

– Попроси реквизиты для перевода, я сейчас отправлю минимальный платеж.

– Хорошо. Сейчас.

Андрей сбросил звонок, и Вероника наконец-то присела и погрузила свое пылающее лицо в ладони, с силой надавив на глаза. Перед глазами тут же пошли темные круги, но она этого даже не заметила. Все ее тело дрожало. Где-то внутри ей хотелось закричать, но снаружи она была похожа на каменное изваяние.

Телефон оповестил ее о том, что у нее два входящих сообщения, но она еще минут 5 сидела не двигаясь, психологически отходя от того, что сейчас только что произошло.

Затем безо всякого интереса посмотрела на экран. На ее счет было зачислено 50 000 рублей.

Глава 14

Вероника сидела в автобусе, задумчиво разглядывая меняющуюся местность. Ее ноги блаженно покоились в сидячем положении, радостные от того, что в жестокой хозяйке наконец-то проснулась совесть, и она больше не заставляет их накручивать бесконечные километры.

Она знала, что должна была быть счастлива, что у нее получилось найти минимальную сумму, но самым основным чувством была все усиливающаяся тревога. Она не могла прекратить думать о последних событиях. И, чем больше думала, тем хуже ей становилось. Паша почти убедил ее оставить Свету в покое и не трогать ее новые отношения. Но это было до того, как Вероника поняла, что скорее всего, ее новый любовник сказочно богат. По жестокому стечению обстоятельств, именно связь с богатым, и стала губительной для Маргарет, и теперь Веронику просто сводили с ума потенциальные подозрения.Теперь Пашины аргументы звучали слабовато, и девушка была готова наплевать на нормы морали, чтобы убедиться, что Свете действительно ничего не угрожает.

Конечно же, больше всего ее волновал вопрос, на что она подписалась. Почему было так важно, чтобы она все-таки взяла под свое покровительство девочку? Вероника перечисляла в голове все свои возможные достоинства, но ни одно не было достаточно убедительным. У нее не было рекомендаций, не было соответствующего образования, не было медицинских знаний, не было особых навыков общения со сложными детьми. В конце концов, у нее не было даже настоящих документов. Почему почти сразу после собеседования мисс Леона отправила вакансию в архив? И, что не менее важно, почему она была так уверена, что по итогу Вероника согласится?

"Хорошо хоть Сауле не такая загадочная" попробовала успокоить себя она, по ей стало только хуже. При мысли о том, что она сейчас снова увидит капризного ребенка, который почти наверняка закатит какую-нибудь истерику, у Вероники подскакивало давление. Будь ее воля, она бы не встречала эту Сауле вообще никогда в своей жизни. И обычно Вероника имела возможность следовать своей воле. Но именно в этом случае, как ни странно, выбора как такового не было. Теперь ей придется смотреть за этой Сауле, общаться с Изольдой и мисс Леоной.

При мысли о мисс Леоне что-то горячее начало биться на уровне горла, и девушка поняла, что волнуется. Мисс Леона определенно захватывала воображение и заставляла думать о себе. За все их короткое знакомство Вероника успела испытать к ней целый букет чувств самого разного диапазона. Сначала это было чистое восхищение ее женственностью, мягкостью и красотой. Затем это было удивление ее позицией при выборе сотрудника на вакансию няни. Затем это была злость за то, что та не остановила истерику Сауле. И сейчас это был страх. Страх перед той властью, которую эта женщина теперь имела над ее жизнью, перед этой ее уверенностью, что ее предложение будет принято. Страх часто возникал от непонимания. И сейчас Вероника совершенно не понимала ничего, что могло быть связано с этим домом и его странной хозяйкой.

Стараясь отвлечь себя от тревожных мыслей, она сосредоточилась на своих делах. Ей до конца месяца нужно как-то заработать 250 тысяч. Может быть, сумма и не была такой уж и большой, но сжатые сроки делали ее совершенно неприподъемной. Чтобы получить столько, ей нужно было чуть ли не душу продать. Хорошая новость была в том, что она со дня на день ожидала зачисления зарплаты, к тому же Нина обещала до конца недели добавить ей еще 10 тысяч. Ситуация с клиентами вроде бы как становилась получше. То, что иностранец отправил представителя, говорило о том, что его финансовое положение было не таким уж и плохим. Девушка отчаянно надеялась при ближайших переговорах убедить его увеличить рекламный бюджет, а может, даже убедить привести к ним других клиентов. Вопрос с отчетностью наконец-то был решен. Дела компании определенно налаживались. Не настолько, чтобы дать ей возможнось заработать 250 тысяч за месяц, но все же достаточно, чтобы она могла минимизировать свое пребывание в этом странном коттедже.

Вероника попробовала максимально точно восстановить в памяти то, что говорила мисс Леона о времени работы. Кажется, та упоминала что-то похожее на баланс между потребностями и возможностями. Звучало довольно гибко.

Больше всего на свете ей хотелось обсудить это с кем-нибудь, но она не представляла, с кем… Максим ясно дал понять, что ее общество ему неприятно, а номера Алика у нее не было. Возможно, было неплохим вариантом позвонить Свете и предложить встретиться. Да, Света отказалась в прошлый раз, но, может,сейчас она даст немного другой ответ? Им определенно нужно было обсудить то, что происходит. Вся эта история с внезапно откуда-то появившимся богатым любовником, вся эта скрытность, какие-то разногласия с Ниной, ну и, конечно, ей бы хотелось обсудить ее новое назначение. Тем для обсуждений было предостаточно.

Мысли девушки снова вернулись к дому мисс Леоны и ее захлестнуло волнение. Она понятия не имела, как ей успокоиться после того, что с ней случилось в этом доме. Первое впечатление было безнадежно испорчено, и это не сильно поменялось той суммой, которая сейчас находилась у нее на счету. Точнее говоря, та сумма на ее счету вызывала больше страха, чем спокойствия. Теперь она чувствовала себя привязанной к месту, которое начала презирать.

Сверившись с навигатором, она увидела, что уже подъезжает. От этой мысли ее начало немного подташнивать. Встреча с неприятным домом становилась все ближе. Выйдя из автобуса, она дала себе несколько секунд, чтобы собраться с силами и пройти по лесной зоне. Навигатор ей был больше не нужен. Она отлично помнила дорогу и без этого.

Как и в прошлый раз, спокойствие и своя внутренняя жизнь леса помогли ей привести чувства в норму. День был теплый, и от этого в лесу было несколько оживленней. То тут, то там девушка слышала шорох от той или иной зверушки. Совершенно неожиданно ей пришел на ум запоздалый вопрос: могли ли этих местах водиться и дикие звери? Например, волки. Сама эта мысль казалась довольно глупой, учитывая, что богатенькие вершители чужих судеб выбрали это место в качестве своего дома. И все же, лесопарк был довольно диким, необжитым. Почему-то она была уверена, что экосистема здесь сохранилась в первозданном виде. Сделав себе мысленную пометку обязательно спросить об этом, она заставила себя думать о хорошем.

При виде уже знакомого коттеджа сердце девушки сделало сальто, и ей отчаянно захотелось повернуть назад. Сделав над собой усилие, она подошла к крыльцу и позвонила в звонок. Какое-то время была абсолютно полная тишина, и девушка начала сомневаться, что дома кто-то есть Но затем она все же смогла расслышать торопливые шаги.

– Кто? – послышался раздраженный голос Изольды.

– Это я, Вероника… Кажется, я теперь работаю у вас, – смущенно сказала девушка.

Враждебность Изольды заставляла ее сжиматься изнутри. От этой женщины словно веяло каким-то скрытым гневом. Хотя… Почему скрытым?

Изольда ничего не ответила, но засов открыла. На секунду Веронике стало любопытно, какой она увидит эту странную азиатку. В прошлый раз она приходила сюда в качестве соискателя. Сейчас ее статус несколько поменялся, и Изольда наверняка знала об этом. Будет ли она относиться к ней с большим уважением?

Мимолетный взгляд на Изольду похоронил все ее надежды. Веронике показалось, что женщина смотрела на нее просто с откровенной ненавистью. В прошлый раз та явно была добрее. Девушка посчитала, что это могло и не быть связано с ней лично. Кто знает, каким было утро для этой экономки, или кто она там была по статусу. Также было возможно и такое, что вечная злость и недовольство были просто частью ее характера.

– Проходите в гостиную, мисс Леона вас уже ждет, – немного скомкано сказала она.

– Благодарю, – как можно дружелюбней ответила Вероника.

Если она собиралась проводить в этом доме какую-то часть своего времени, то было разумной идеей выстроить дружеские отношения с его обитателями. Тяжелое настроение Изольды могло существенно испортить ей жизнь, и она не любила усложнять себе и без того не самую простую жизнь. Изольда кинула на нее еще один колкий неприязненный взгляд, прежде чем удалиться в длинный коридор направо.

Оставшись в одиночестве, Вероника обратила внимание насколько по-разному ощущаешь себя в доме с высокими потолками, по сравнению с ее квартиркой, где они с Андреем жили. В этом богатом доме она ощущала себя принцессой, которая осматривала свои владения, а там… Она не хотела признаваться себе, но самая подходящая ассоциация была про клетку. Здесь же хотелось замедлиться и предаться созерцанию этого великолепия. Вероника даже подумать не могла, что в этом пространстве нужно как-то готовить завтрак, мыть полы и вообще заниматься бытовыми вопросами. Это казалось слишком мелочным и недостойным.

– Проходите, проходите, мисс Вероника, – услышала она мягкий голос мисс Леоны.

Сердце забилось быстрее от этого голоса. Словно зачарованная, Вероника вошла в гостиную. Здесь все было как в прошлый раз, за исключением того, что мисс Леона теперь стояла посреди зала, словно прекрасная королева, и приветливо улыбалась. Девушка остановилась, чтобы оценить образ хозяйки. На этот раз на ней было длинное платье темно-зеленого цвета, а ее восхитительные волосы были заплетены в толстую косу, прихваченную зелеными лентами. Из макияжа на ней была только бардовая помада, которая очень необычно подчеркивала ее пухлые губы. Карие глаза словно светились изнутри, что было поразительно красиво. Вероника поймала себя на желании сделать мисс Леоне комплимент, но вовремя спохватилась. Сейчас важнее всего было прояснить с хозяйкой причину того, почему та вообще согласилась взять ее на эту позицию. Комплимент здесь был неуместен.

– Я так рада, что вы все-таки решили посетить нас, – сказала мисс Леона, словно Вероника была ее старой подругой, которая сделала ей одолжение тем, что остановилась в этом великолепном доме, а не получила за это взятку в виде средней месячной зарплаты.

– Хмм… Да… Решила– неловко сказала Вероника.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Нам нужно многое обсудить.

Вероника послушно села, удивленная своей кротостью. По дороге сюда, она часто думала, как именно начнет разговаривать с мисс Леоной. Ей хотелось кричать и требовать своих ответов, заставить мисс Леону извиниться за тот дурацкий спектакль, который они разыграли вместе с Сауле, и вытряхнуть из нее всю ее дурацкую невозмутимость. Но сейчас все это казалось совершенно неадекватным. Как можно чего-то требовать от человека, который всем видом показывал тебе, что ты тут самый желанный гость?

– Ну что ж, мисс Вероника. Давайте начнем. Я напомню вам условия по вакансии, а затем вы сможете задать мне все интересующие вас вопросы.

– Хорошо, – согласно кивнула Вероника.

– Ваша основная задача здесь – это присматривать за Сауле. Как вы могли заметить, девочка немного диковата, и вам нужно будет следить за тем, чтобы она вела себя в соответствии со своим высоким статусом. Сауле запрещено выходить за пределы дома, а также посещать определенные комнаты в этом коттедже. Также ей нужно будет принимать ее лекарства строго в соответствии с расписанием, которые мы вам выдадим. В 10 часов она должна ложиться спать. Периодически мы будем давать вам индивидуальные просьбы касательно Сауле. Сразу скажу вам, что дальше вашей воспитанницы ваши обязанности идти не будут. Для готовки, стирки и уборки у нас есть отдельный персонал…

– Мисс Леона, простите, что перебиваю, но я хотела бы отметить, что изначально искала работу на субботу и воскресенье. Вы упомянули, что мой график может быть довольно гибким.

Мисс Леона согласно кивнула:

– Да, совершенно верно. Я обещала вам такое. У вас имеется работа? Могу я узнать где?

– Да, я работаю маркетологом в одном агентстве, и мне не хотелось бы увольняться оттуда, – осторожно начала Вероника.

– Конечно, дорогая, я все понимаю. Выходные – так выходные. В любом случае, ваша оплата почасовая. Дольше остаетесь у нас – больше получите. Я попрошу вас зайти к Мэл чуть попозже, чтобы отметить ваше расписание. Первые пять смен у вас будут стажировочными, а затем начнутся основные. Во время стажировки Мэлани введет вас в курс дела относительно лекарств для Сауле и времени их употребления

– Мэл? Это сокращенное от Мэлани? У вас у всех довольно необычные имена, – озвучила свое наблюдение Вероника.

Уголки губ мисс Леоны чуть приподнялись в едва заметной улыбке:

– Вы правы.

– И все же вы говорите без акцента, – продолжала Вероника.

– Как и вы, – дружелюбно посмотрела на нее мисс Леона.

Вероника почувствовала, словно ее окатили ледяной водой. Ей совершенно не понравились намеки мисс Леоны, а та тем временем продолжала:

– Не понимаю, что именно вас удивляет, мисс Вероника. Россия – многонациональная страна. Здесь нет никакого закона, запрещающего давать нашим детям иностранные имена.

– Да, да, конечно, – облегченно засмеялась Вероника, радуясь тому, что неверно поняла хозяйку.

– По поводу договора. Я понимаю, что вы переживаете, что мы действуем как физические лица, учитывая специфику вашей работы, но спешу вас обрадовать. У нас есть возможность предоставить вам все юридические гарантии. Вы будете считаться сотрудником, зачисленным в штат в компании Михаила Александровича…

– В этом нет необходимости, – поспешно перебила ее Вероника, – между нами говоря, у меня потеряны некоторые документы, и время восстановления может сильно затянуться.

Красивые темные глаза мисс Леоны расширились от удивления.

– Вы настолько нам доверяете?

– Сегодня вы показали, что ваши намерения в отношении меня вполне серьезные, и я могу вам доверять, – смущенно сказала Вероника, радуясь тому, что ей действительно есть что ответить, чтобы звучало более или менее правдоподобно.

– Разумеется, можете.

Вероника всегда ненавидела этот момент, когда ей приходилось отказываться от официального трудоустройства. В свое время она очень удивила этим Нину. Ей стоило больших усилий попросить ее не оформлять ее официально. Нина очень долго кипятилась, ворча о том, что она ставит ее этим под удар, но в конце концов согласилась. Мисс Леона оказалась куда сговорчивей.

– В любом случае, вы всегда можете обратиться к нам за официальным оформлением когда ваши документы будут готовы.

– Благодарю за заботу… Мисс Леона, могу задать вам очень интересующий меня вопрос.

– Разумеется.

– Почему вы решили остановиться на моей кандидатуре?

Вероника не смогла задать вопрос до конца. На последнем слове у нее резко пересохло горло, и вопрос получился незаконченным.

– А вы считаете себя неподходящей кандидатурой для подобной должности?

Темные глаза хозяйки словно вспыхнули.

– Нет… То есть… Да… То есть… Мне хотелось бы разобраться в том, что… – Вероника вконец запуталась.

– Вы очень мило краснеете, мисс Вероника. Вы нам подходите по очень многим параметрам. Я не буду их все перечислять здесь, просто доверьтесь моему опыту. Эта работа очень вам подойдет.

– Но Сауле…

– Вы ей понравитесь. Я знаю этого ребенка всю свою жизнь, и могу спрогнозировать такие вещи. Дайте ей шанс. Пройдет месяц-два, и вы ее не узнаете.

Вероника опешила от того, как сформулировала свою мысль мисс Леона. Она не давала шанс Веронике, она просила саму Веронику дать шанс Сауле. Также ее удивили сроки, которые обозначила хозяйка. Месяц – это очень мало, учитывая, что она берет работу только на выходные. Это буквально 8 рабочих дней. За это время дай бог Сауле запомнит как ее зовут. О выстраивании доверия не могло идти и речи.

– На то время, что вы находитесь у нас – для вас предусмотрены завтраки, обеды и ужины. Мисс Вероника, как вы отнесетесь к тому, что мы можем попросить вас остаться на ночь?

– На ночь? Но зачем? – удивилась Вероника.

– Сауле временами мучают ночные кошмары, – пояснила мисс Леона.

– Учитывая нашу прошлую встречу предположу, что мое присутствие будет только провоцировать ее кошмары, – еле слышно проворчала Вероника.

Мисс Леона улыбнулась, но ничего не ответила.

– Также мы готовы выделить вам комнату, если вы решитесь проживать здесь.

– Это навряд ли, конечно. Мне есть, где жить.

– Всякое бывает. Хочу, чтобы вы просто знали, что такая возможность у вас есть – мягко сказала мисс Леона.

Вероника дипломатично промолчала. Она все еще была полна решимости минимизировать свое время пребывания в этом доме. Мисс Леона, тем временем, продолжала:

– По реквизитам для перевода зарплаты вам тоже лучше пообщаться с Мэл. Либо можем сделать как сегодня – будем переводить деньги вам на карту по номеру телефона. Здесь, как вам удобно. Скажите, какие у вас остались вопросы?

– Да. Когда вы переводили мне 50 тысяч, вы рассчитывали на то, что сегодня я приступлю к своим обязанностям? Мне сейчас остаться?

Мисс Леона взяла себе несколько секунд, чтобы ответить:

– Нет, я оплатила вам ваше согласие, как мы и договаривались. Вы можете приступать к своим обязанностям с субботы, как и хотели. Если желаете, то можете остаться. Единственное – я попрошу вас оповестить о любом вашем решении Мэл. Любые изменения вашего заявленного графика должны быть зафиксированы.

– Я буду контактировать с другим… нянями?

Этим вопросом Вероника хотела прощупать почву. Вакансия казалась слишком хорошей, чтобы быть реальной. Это вызывало просто гигантскую тревогу. Веронике было бы спокойнее, если бы она имела возможность поговорить с кем-то, кто уже прошел через все это, и имеет представление о том, какие тут есть «подводные камни».

– У нас нет других нянь. На данный момент обязанности няни исполняет Изольда, но это не совсем ее профиль. Поэтому мы и решили прибегнуть к помощи других людей…Что-то не так?

Мисс Леона заметила, как изменилось выражение лица Вероники:

– Не обижайтесь, но я не могу понять, как тут все устроено. Вы готовы подстроиться под любое мое время, которое довольно ограничено, согласны дать мне большой взнос, даже не зная, что я за человек и как я справлюсь с вашей работой. Я не улавливаю вашу логику.

– Я и не ожидала от вас, что вы поймете. Моя дорогая, что могу вам сказать. Люди, имеющие финансовую свободу и не имеющую ее, иногда мыслят совершенно разными категориями. – удовлетворенно кивнула мисс Леона, словно какая-то ее догадка подтвердилась, – мы имеем возможность не гоняться за выгодой, а выбрать того, кто нам подходит.

– И чем же я вам так подошла?

– Помнится, я уже ответила на ваш вопрос. Если желаете, я могу повтор…

– Не надо, я поняла. Вы планируете брать кого-то еще?

– Точно не в ближайшее время. Сауле очень тяжело принимать новых людей. Будет лучше оградить ее от слишком сильного стресса.

С этим Вероника не могла не согласиться.

– Как мне найти вашу… Мэл?

– Изольда!

Азиатка появилась почти мгновенно словно только и ждала пока понадобится. Вероника не могла не вспомнить как долго пришлось ее ждать, чтобы ей открыли входную дверь.

– Отведи мисс Веронику к Мэл.

– Сию минуту, мисс – в легком реверансе ответила Изольда. Затем она повернулась к Веронике:

– Прошу за мной.

Девушка последовала за Изольдой, попутно задаваясь вопросом, кем работала эта азиатка. Она вела себя очень уверенно, почти по-хозяйски. Мисс Леона упоминала о том, что у нее расширенный список обязанностей, включая Сауле. Решив выстроить доверительные отношения с Изольдой, и заодно и попробовать узнать побольше о своей подопечной, Вероника спросила:

– Еще раз добрый день. Давайте знакомиться. Я Вероника, и, кажется, сейчас мы будем видеться чаще. Расскажите, пожалуйста, о Сауле. Мисс Леона упоминала, что ее воспитанием занимались именно вы. Что она любит? Что не любит? Как найти к ней подход?

Изольда остановилась и раздраженно посмотрела на нее, и Вероника мгновенно пожалела, что открыла свой рот.

– В общем, если не хотите делиться этой информацией, то я не настаиваю, – пробормотала она.

Но Изольда все-таки ответила:

– Тебе это не пригодится, – скривив нос, словно учуяла дурной запах, сказала она.

– Но я же няня, – возразила девушам.

– Ты не няня, а недоразумение. И скоро окажется там, где и место всем недоразумениям – за порогом, – холодно проговорила экономка.

Вероника застыла, ошарашенная неожиданной грубостью.

– Поняла – наконец пожала плечами она, принимая новые правила игры.

На мгновение ей овладело разочарование, что она не нашла поддержки в персонале коттеджа, но разочарование быстро ушло, и ее сознание молниеносно перестроилось на новую реальность. Нет – так нет. Она справится и без помощи. Изольда смерила ее недоверчивым взглядом, словно не ожидала, что с ней так быстро согласятся, а затем продолжила вести по длинному коридору.

– Тебе до конца, а затем третья дверь налево.

С этими словами она резко развернулась и ушла, словно каждая секунда, проведенная рядом с Вероникой, была ей омерзительна.

Нужная дверь нашлась довольно быстро. Вероника не была уверена, как стоит оповестить о своем присутствии, поэтому аккуратно постучала. Ответа не поступило. -

– Мэл? – позвала она.

Ей снова ответила тишина. Девушка предположила, что Изольда могла намеренно дать неверную информацию. В таком случае, ей нужно было найти кого-нибудь еще, кто указал бы ей направление к Мэл. Но для отвода совести она решила постучаться еще раз. Как только она занесла кулак, дверь неожиданно открылась, и на пороге оказалась стройная молодая мулатка с темно-карими глазами и нежным лицом, на вид не больше 20 лет.

– Мэл? – спросила Вероника.

Та кивнула.

– Мне тут нужно уточнить моменты с расписанием и зарплатой,– озвучила свой запрос Вероника.

– Проходи. Не против, что я к тебе на «ты»? – сделал приглашающий жест рукой девушка. Голос у нее был очень нежный и приятный.

– Не против, – ответила Вероника, заметив, про себя, что Мэл уже перешла на «ты» и до этого вопроса, и, похоже, сам вопрос был озвучен чисто формально. Было такое ощущение, что отсутствие такта передавалось среди персонала воздушно-капельным путем.

Мэл указала на стул рядом с ее столом и протянула ей какой-то журнал.

– Смотри, здесь отмечаешься, когда пришла, когда ушла. Если хочешь взять дополнительное время – лучше отметиться здесь же заранее. Мисс Леона просила удовлетворять любой твой запрос, но она легко меняет свои решения, поэтому чем раньше ты предупредила, тем больше вероятности, что мы не откажем – будничным тоном рассказывала она.

Вероника пролистала абсолютно пустой журнал с таблицей по дням недели. Вопросов у нее не было. Все было интуитивно понятно.

Мэл, тем временем, подошла к книжной полке и начала рыться в бумагах. Затем извлекла оттуда тяжеленную папку и положила ее перед Вероникой.

– Здесь будешь отмечать прием препаратов Сауле. Важно фиксировать дату и точное время. Обрати внимание, что здесь есть разные разделы для разных препаратов. Будь внимательна при заполнении.

Вероника взяла папку и открыла на рандомной странице. Ее прошиб холодный пот от количества записей и разных сложных названий, которые она увидела.

«Такое ощущение, что это не живая девочка, а какое-то медицинское чудо. Удивлюсь, если в ее жилах все еще течет кровь, а не эти бесконечные лекарства» с ужасом подумала она. Ее новая должность раскрывалась перед ней с совершенно неожиданной стороны.

Пролистав внимательнее, она заметила, что у некоторых препаратов были названия, но у некоторых были только номера. Так, например, она нашла препарат № 8, 13, 15, 27 и 30. Это удивило ее.

«Как странно. Это точно не куплено в аптеке. Эти препараты разрабатываются под заказ, или что? Почему на них только номера, словно они только из лаборатории и еще не были запатентованы? Или это просто сделали для удобства, чтобы не запоминать сложные названия?.. Все равно нелогично. Тогда бы номера были у всех препаратов, а не только у некоторых» подумала Вероника. Она еще полистала журнал, рассматривая даты и бесконечные столбики разных лекарств. Ей также бросилось в глаза, что с течением времени колонка лекарств росла в геометрической прогрессии. Изначально, Сауле принимала только два препарата, но затем добавлялись все новые и новые, и на последних страницах колонка состояла уже из 14 штук.

Вероника не могла прийти в себя от шока. Девочка не показалась ей больной в их последнюю встречу. Может, немного недоверчивой, но при этом довольно живой и подвижной. Она не могла предположить, что там с ней происходит, что ей требуется все вот это.

– Все эти препараты… актуальны? – охрипшим голосом сказала она.

– Да. У меня было где-то ежедневное расписание для каждого препарата. Сейчас, я дам тебе ксерокопию. Только не потеряй, ладно? Положи куда-нибудь себе. Это нужные вещи. Если потеряешь, мне потом долго все это восстанавливать, – все таким же будничным голосом говорила Мэл.

– Могу я узнать, что с ней такое? Все это выглядит… Довольно внушительным, – нервно сглотнув, сказала Вероника.

– Сложное генетическое заболевание. Тебе не надо вникать, просто нужно следить, чтобы все препараты были получены вовремя, вот и все.

Вероника нахмурилась. Мэл сказала, что заболевание генетическое, но раз оно врожденное то почему количество препаратов увеличивалось со временем? Даже если заболевание прогрессирует, то было бы логичным, если бы количество лекарств в начале журнала было бы более менее таким же, как и в конце. Может, с небольшой разницей в пропорциях, но не более того. Она хотела спросить об этом Мэл, но та ее опередила своим вопросом:

– Уколы внутривенно делать умеешь?

– Погоди, разве такое вообще допустимо без определенного образования?– спросила ошарашенная Вероника.

– Конечно. Это проблема для тебя?

– А для тебя нет? Такие вещи не делаются без практики и опыта. Почему это доверили мне? Я никогда даже не держала в руках шприц– заявила Вероника.

Мэл странно на нее посмотрела в течение нескольких долгих секунд. Вероника видела, как та хотела ей что-то сказать, но в последний момент передумала:

– В первые разы я всё покажу. Там несложно. Ты справишься.

Вероника опешила от подобной халатности.

– Может, ты мне объяснишь, чем продиктован такой странный выбор человека без медицинского образования для ребенка, который держится на сто и одном лекарстве? Этот журнал показывает, что эта Сауле чуть ли не умирает. Я совершенно не уверена, что хочу брать на себя такую ответственность. А вдруг с ней что-нибудь случится?

– Тогда уходи если можешь, – тихо сказала Мэл, смотря ей прямо в глаза.

– Прости, что?

– Не можешь? Я так и думала. Тогда прекрати жаловаться и возникать. Все это сложно только в первое время. Ты наловчишься. И будет лучше, если ты не будешь ставить под сомнение решения хозяйки. Особенно…так громко, – быстро протараторила Мэл.

Вероника ошарашенно смотрела на нее несколько мгновений, не понимая, как интерпретировать то, что она услышала. Мэл пытается предупредить ее? Мэл ставит ее на место? Мэл ее подбадривает? Почему все так неоднозначно? В конце концов она приняла решение заткнуться и послушать дальше.

– У тебя будет свой медицинский уголок. Все лекарства находятся там. Они будут подписаны, и разложены в логическом порядке. Не запутаешься. По поводу инъекций – главное правильно найти вену. Я тебя научу.

Вероника попробовала представить, как она держит отчаянно вырывающуюся девочку и пытается вколоть ей препарат, и ее затошнило.

– Куда тебе отправлять зарплату? – все также будничным голосом спросила Мэл.

– На карту по номеру телефона, – безжизненным голосом сказала Вероника.

Ее голова гудела от обилия информации и бесконечных тревог. Она понятия не имела, во что вписывается, и при всем своем желании не имела возможности повернуть назад, так как уже отдала деньги Андрею.

– Хорошо. Ко мне у тебя остались вопросы?

Вероника посмотрела на Мэл. У нее было очень много вопросов, но она решила их пока приберечь.

– Нет.

– Тогда можешь собираться и уходить. Мы ждем тебя в субботу к восьми часам.

– Погоди. Отведи меня к Сауле, – внезапно попросила Вероника.

Мэлани удивленно посмотрела на нее, но спорить не стала.

– Пойдем за мной, – сказала она.

Девушки вышли из кабинета. Мулатка шла довольно быстро, но Вероника все равно успевала оглядываться по сторонам, и испытывала все больше и больше изумления по мере того, как коттедж открывался ей изнутри. Она попыталась представить в своей голове, сколько все это может стоить и у нее голова закружилась от вида зеленых бумажек с кучей ноликов.

Первый этаж не отличался каким-то особым дизайном, зато отличался чистотой и опрятностью. Стены здесь были окрашены белым с толстой оранжевой полосой посередине.. В углах коридора стояли шикарные растения. Было видно, что за ними тут очень хорошо ухаживают. «Денежное дерево, наверно, какое-нибудь» подумала она неуверенно, рассматривая одно из таких довольно крупных растений. На первом этаже помимо уже знакомой ей гостиной, где она проходила собеседование с мисс Леоной, располагались комнаты для персонала, душевые, кладовка, кухня и столовая.

– А у вас душевые раздельные для мужчин и женщин? – спросила Вероника. Вопрос был глупым, но не задать его она не могла.

– Нет. Отдельно для женщин, и отдельно для мужчин. Но тебя это уже не касается. У тебя будет отдельная душевая, только для тебя.

– Это еще почему? – не поняла Вероника.

Мэл пожала плечами.

– Хозяйка пожелала, чтобы ты была отдельно от других слуг.

Вероника обратила внимание, какое слово она использовала для обозначения себя и других. Не работники, не персонал, а слуги. Необычное слово резало слух.

– А сколько здесь слуг? – подхватила ее «волну» девушка

– Всегда по-разному, – был скупой ответ Мэл.

По мере продвижения по коттеджу, ассоциации с замком Синей Бороды становились все сильнее. Они проходили мимо бесконечной вереницы дверей, о назначении которых Вероника уже устала спрашивать, а коридор все никак не заканчивался. Наконец-то Мэл повернула в сторону красивой винтажной лестницы и начала подниматься на третий этаж. Вероника едва поспевала за ней.

Третий этаж был обустроен совершенно не так, как первый. Стены коридора были окрашены в однотонный теплый бежевый цвет, и везде был расстелен приятный мягкий ковер красного цвета. Сочетание бежевого и красного оказалось на редкость удачным, что придавало коридору особенный уют. Но самой большой особенностью этажа были странные картины. На них были изображены разные сказочные существа в стиле гиперреализма. Тут были и волшебники, и эльфы, и гномы, и какие-то злые существа, от которых бросало в дрожь. Например на одной картине было изображено жуткое создание, похожее на хищную глубоководную рыбу с клыками. С его зубов стекала кровь и торчала человеческая нога. Вероника содрогнулась от омерзения. Она не понимала, кому пришло в голову повесить такое где-то рядом с детской комнатой.

В конце коридора была обнаружена очень странная комната, в которой не было абсолютно ничего – ни мебели, ни окон, ни батарей, только постелен какой-то линолеум, похожий на тот, которые можно найти в хрущевках в неблагоприятных районах. Дверь была почему-то открыта нараспашку. Мэл молча подошла и закрыла ее, а затем продолжила свое движение, никак не прокомментировав то, что они только что увидели.

Наконец-то они остановились у большой коричневой двери.

– Это здесь. Мне пройти с тобой? – спросила Мэл.

Вероника могла поклясться, что на мгновение смогла увидеть на ее лице что-то похожее на сочувствие. Она почувствовала смущение от понимания того, что о ее позорном бегстве во время собеседования теперь, вероятно, знали все, кому не лень.

– Не стоит, я справлюсь, – сказала она.

– Потом сама найдешь выход?

– Найду, не переживай. Спасибо.

– Тогда удачи, – Мэл подняла руку в прощальном жесте и быстро засеменила обратно.

– Угу, удачи…Она мне точно сейчас пригодится– задумчиво буркнула Вероника.

Она подождала пока легкая стройная фигурка Мэл окончательно скроется, и затем попробовала собраться с мыслями. Она понятия не имела, какую ей выбрать тактику. Важно было понимать, что именно вызвало истерику у Сауле в прошлый раз, чтобы не повторять своих ошибок, но у нее было ноль идей.

Она аккуратно приложила ухо к двери, чтобы иметь хотя бы туманное представление о том, чем сейчас занимается ее новая подопечная.

За дверью слышался какой-то едва различимое копошение. Вероника озадаченно нахмурилась. У нее возникло плохое предчувствие. Решив не стучать, она тут же открыла дверь нараспашку и замерла от открывшейся картины.

Сауле стояла посреди комнаты и держала в руках какой-то предмет. Услышав шорох открывающейся двери, она тут же уронила его на пол и затолкнула ногой под кровать. Все движения были сделаны настолько быстро, что Вероника не смогла уцепить, что такое Сауле держала в руках,и будь она менее внимательна, она вообще не смогла бы заметить, что что-то там действительно было. Девочка сработала молниеносно, и только большой опыт помог Веронике заметить это микродвижение.

Сквозняк от открывшейся двери заставил Сауле обернуться, и она встретилась глазами с Вероникой.

– Сауле, чем вы тут занимаетесь? – стараясь скрыть свое замешательство, спросила Вероника.

– Ничем, – смущенно сказала девочка, смотря в пол.

– Правда? – сделав невинные глаза, спросила Вероника.

Сауле в один миг с вызовом посмотрела Веронике прямо в лицо. В ее взгляде девушка заметила недюженную храбрость и даже дерзость. Маленькие живые глазки девочки словно бы говорили «Давай, докажи, что тебе есть, к чему прицепиться». Вероника тут же поменяла тактику.Она не собиралась соперничать со своей подопечной. Она не боялась открытого противостояния, но не имела никакого намерения вступать с ребенком именно в такие отношения, потому что стороны изначально были не равны. Да и ей не хотелось, чтобы Сауле видела в ней соперницу.

Вероника сделала шаг вперед, краем глаза стараясь уцепить очертания предмета, которого девочка пнула под кровать, но он был слишком далеко. Сауле же, не отрываясь, смотрела ей прямо в лицо. Эта картина заставила Веронику внутренне усмехнуться.

– Меня зовут Вероника, и с этого дня я буду вашей приходящей няней. Будем встречаться по выходным – представилась она.

– Мне все равно, – сказала Сауле, все с тем же вызовом смотря ей прямо в глаза.

– Вы не выглядите удивленной, – заметила Вероника.

– Я знала, что ты вернешься.

– Вот как? Откуда?

Сауле не ответила.

Весь этот разговор приводил Веронику в замешательство, рождая все больше и больше вопросов. И сейчас прямо перед ней стоял человек, который знал все необходимые ей ответы, но отказывался их давать.

– Вы не против если я подойду поближе? – мягко спросила Вероника.

Так как она сама была нелюдимой, она имела представление, что у некоторых людей есть очень жесткие физические границы, и ей не хотелось нарушать их раньше времени.

– Уходи, – все так же пялясь на нее, сказала Сауле.

Девочка говорила спокойно, словно они беседовали о погоде. Сейчас было сложно представить, что этот же самый человек кидался в нее тяжелыми предметами. Почувствовав себя приободренной этим спокойствием, Вероника решилась на последнюю попытку установления контакта:

– Я пугаю вас?

Сауле, продолжая буравить девушку взглядом, на этот раз с нажимом повторила:

– Не льсти себе. Просто уйди. Или извилин не хватает, чтобы сделать то, что тебя просят?

Вероника с досадой вздохнула. Похоже, что эта девочка – одна сплошная неприступная колючка. Решив, что дальнейшие попытки поговорить будут расценены уже как насилие, она поспешила согласиться:

– Хорошо. Я приступаю к своим обязанностям няни с этой субботы. Хотите-не хотите, но нам придется проводить какое-то время вместе. Вы, конечно, можете продолжать бунтовать, но я бы предложила вам рассмотреть вариант сотрудничества со мной. Кто знает, чем я могу оказаться вам полезной, – с этими словами она подмигнула Сауле.

Сауле раздраженно посмотрела на нее, словно только что услышала самую большую глупость в мире. Вероника не стала испытывать терпение богатой наследницы и вышла из комнаты. На секунду у нее возникла мысль подсмотреть за Сауле в замочную скважину, но она тут же откинула эту мысль подальше. Ей было противно подобное поведение.

Выходя из коттеджа, она уже представляла как пройдет ее первый рабочий день. Губы девушки изогнулись в неосознаваемой ироничной улыбке при воспоминании о словах Изольды. Она определенно не ощущала, что сорвала большой куш. Куда ближе ей было ощущение, что она просто бешеными темпами закапывает сама себя. Сауле выглядела как очень крепкий орешек, у которого, к тому же, были какие-то секреты. Как и у мисс Леоны. Девушка нахмурилась, вспомнив колонку из огромного количества препаратов. «Генетическое заболевание, значит…» задумчиво пробубнила она себе под нос. Сауле казалась совершенно здоровой. Вероника приняла решение, что как только получит доступ к журналу, то выпишет все названия лекарств, чтобы поискать их показания и противопоказания в интернете.

Какая-то особо смелая птичка пролетела прямо перед ее глазами, заставив Веронику на мгновение вылезти из своих тяжелых размышлений, и оценить как быстро мир вокруг начал расцветать. И правда, первые теплые весенние деньки было сложно не оценить по достоинству. Особенно в лесу, где вся жизнь с волнением ждала этого часа. Мрачные мысли просто не могли сосуществовать рядом с этим великолепным цветением.

Девушка обернулась назад, кинув последний взгляд на огромный коттедж. Каким-то невероятным образом все ее пути вели сюда. И никогда по ее собственному желанию. Что могло связывать ее с этим домом? Почему все время получается так, словно сама судьба вмешивается в ее жизнь, разворачивая ее сюда? Вопрос повис в воздухе, и она не была уверена, что готова к ответу.

Не в силах сдерживать себя, она набрала номер Светы.

Раздались длинные гудки.

– Я же сказала, что не буду помогать твоему Андрею, – вместо приветствия сказала Света.

– Ну хорошо, не помогай. Я звоню не за этим, – примирительно согласилась Вероника

– А зачем? – тон Светы заметно потеплел

– Как ты насчет встретиться? Я очень соскучилась по тебе. Обещаю не приставать с Андреем.

Вероника затаила дыхание, молясь всем Богам, чтобы Света согласилась. В трубке повисло неловкое молчание, и Вероника уже знала ответ до того, как услышала его:

– Прости, сейчас пока нет такой возможности. Немного занята.

– Я поняла, – как можно спокойнее сказала Вероника, хотя внутри нее все сжималось от разочарования.

– Не обижайся, пожалуйста. Просто сейчас на меня очень много навалилось…

– Я была бы рада, если бы ты поделилась со мной частью своего бремени. Мне очень не хватает нашего общения, – предприняла вторую попытку Вероника.

– Я постараюсь. Обещаю. Я тоже по тебе скучаю – потеплевшим голосом сказала Света.

– Я буду ждать, – сказала Вероника, и повесила трубку.

Не смотря на то, что Света все-таки отказалась от встречи, на сердце стало теплее, и жуткий страх начал потихоньку отступать. На какое-то мгновение у Вероники появилась надежда, что все все-таки будет хорошо.

Глава 15

«Насколько же меньше кажется город, если выбирать пользоваться общественным транспортом, а не ходить пешком» не могла не заметить Вероника. Она испытывала небывалое удовольствие, покупая себе мороженое и проездной. Ее голова кружилась от осознания, что теперь она не останется голодной, даже если не успеет подумать об обеде, и что в любой момент она может позволить себе то, что ей действительно хочется. После длительного периода, когда она строго считала каждую копейку, такая свобода опьяняла. Она старалась не думать о том, что по сути сейчас они с Андреем в долгах, как в шелках, и вообще-то ей выдали аванс, который она еще не отработала. Она дала себе слово попереживать об этом попозже, а сейчас… Приятный клубничный сливочный вкус мороженого напомнил ей о ее детстве, когда это лакомство было пределом ее мечтаний. Как же ее рот наполнялся слюной всякий раз, когда мимо них проезжал мороженщик, а ей нечего было ему предложить. Маргарет тоже была бедна как церковная крыса, но удивительное было в том, что она всегда получала свою порцию вкусностей. Всегда находился тот, кто хотел бы ее угостить…

Вероника отбросила от себя мысли о Маргарет. Это было неправильно. Не стоит держаться за прошлое, когда у нее есть дела и в ее настоящем.

Откусив большой кусок мороженого, она блаженно прикрыла глаза. Мир словно остановился. Не спеша она дошла до большой дороги. Приятный темноволосый незнакомый мужчина улыбнулся ей, и она с удовольствием улыбнулась ему в ответ. Дождавшись светофора, она не спеша начала переходить дорогу.

Девушка почувствовала опасность быстрее, чем увидела ее. Просто в какой-то момент словно кусок льда прошел по всему ее телу, оставляя после себя странное онемение. Дыхание моментально перехватило, и все остальные чувства притупились. Она уже не слышала визг шин, не слышала предупреждающие крики людей, не видела свет фар, бьющий ей прямо в глаза.

Какой-то древний рефлекс заставил ее отпрыгнуть в сторону, и в результате она лежала на земле, в то время как ее мороженое откатилось на другой конец улицы. Гомон улицы стал неперносимым, и она в оцепенении оглядывалась, не в силах понять, что произошло и где она находится. Кто-то грубо начал ее ощупывать, от чего ей моментально захотелось закрыться, но почему-то не было сил.

– Эй, эй, ты меня слышишь? Ты меня понимаешь? – кричал ей кто-то прямо перед ее лицом.

Ничего не понимающим взглядом она постаралась перевести взгляд на того, кто кричит, чтобы попросить его замолчать. Это оказался худой мужчина лет 60. Его волосы уже были полностью седыми и лицо было покрыто морщинами, и все же в нем все еще сохранялась какая-то молодая энергия.

– Кто-нибудь, вызовите скорую! – кричал мужчина.

– Н-не н-надо скоорую, – словно пьяная, ответила Вероника.

– Тебя как зовут? – снова кричал ей мужчина.

Девушка неосознанно поморщилась. Ей хотелось, чтобы этот человек прекратил так шуметь.

– Н-не знакоомлюсь, – еле проговорила она.

– У нее шок, – послышался женский голос и чья-то теплая ладонь легла ей на лоб. Затем кто-то присел рядом с ней, и мягко спросил ее:

– Встать сможешь? Давай я помогу.

Девушка потянулась к протянутой руке, но не смогла ее схватить. Звуки постепенно возвращались, и из общего гула она уже потихоньку различать чьи-то отдельные голоса. Кто-то подставил ей плечо и она медленно приняла вертикальное положение. Голова тут же закружилась, но она заставила себя встать ровно и осмотреться.

Она стояла на земле перед большой дорогой. Прямо перед ней собралась толпа людей, которые взволнованно ловили каждое ее движение.

– Переломов нет, – удовлетворенно сказал мужской голос справа.

Обернувшись, Вероника обнаружила того самого темноволосого мужчину, который улыбался ей перед тем, как все произошло.

– Все равно нужна скорая. Мало ли, что она повредила. Ну до чего наглец! Даже не затормозил! Существуют же козлы, – причитала женщина средних лет в розовой кофте. Она тревожно смотрела на пострадавшую, но подходить не спешила.

– Эй, ты меня слышишь? – какой-то мужчина махал рукой перед ее лицом.

– Руку убери, – недовольно ответила Вероника. Ее голос все еще был слабым, но речь уже стала связной.

– Что грубишь? Я помочь тебе хочу, – тут же огрызнулся мужчина.

– А я хочу, чтобы вы прекратили мельтешить перед моим лицом. Аж дышать тяжело, – уже полностью пришла в себя девушка.

– Стой! Куда пошла? Тебе надо в больницу! – попыталась поймать ее за рукав какая-то женщина.

– Я сама решу куда мне надо. Расходитесь, концерт окончен. Здесь вам больше не на что пялиться, -резко сказала Вероника.

Толпа людей словно ожила. Отовсюду послышался недовольный ропот:

– Грубиянка. Фу, как не стыдно…

– Она не соображает, что несет. У нее все еще шок. Что вы не понимаете? Звоните быстрей в скорую…

– Больная какая-то…

Какой-то мужчина выбежал вперед и начал водить рукой перед ее глазами:

– Сколько пальцев вы видите?

– Я увижу здесь поломанную руку, если через секунду она не уберется от моего лица! Отстаньте все!

Люди начали отступать. Кто-то со страхом, кто-то со злостью. Желающих помочь больше не было.

Шатающейся походкой Вероника начала отходить от людей, не смотря ни на кого, чтобы не провоцировать контакт. Больше всего на свете она мечтала побыть одна и прийти в себя. Эти люди мешали ей. Они что-то хотели, что-то спрашивали, что-то требовали, а она так устала. Бесконечно устала.

К счастью для нее, никто не пошел за ней, никто не задержал ее. Гул голосов становился то сильнее, то слабее пока она медленно отдалялась от места происшествия. Изначально она была уверена, что что-то себе повредила, но походка постепенно начала выравниваться, и она пришла к выводу, что никаких переломов или вывихов и правда не было. Возможно, были ушибы, но не более.

Осознание происходящего тоже постепенно возвращалось к ней. Ее только что чуть не сбила машина, но, к счастью, она успела отскочить. Судя по тому, что говорили люди, кто-то очень куда-то торопился, а, может, просто боялся ответственности, поэтому не затормозил. Ее губы изогнулись в усмешке. Если этот сумасшедший думал, что избежит наказания, то видеорегистратор обломает ему всю малину.

Другой вопрос, а хотелось ли ей этим заниматься? Тратить на это свое время и силы, когда у нее и без того полно проблем? В конце концов, не особо-то она и пострадала. Девушка задумалась буквально на несколько секунд прежде чем отпустить эту ситуацию с миром. Ничего хорошего к сумасшедшему водителю она не чувствовала, но плохого тоже было мало. Люди, которые не думали о своей и чужой безопасности, вызывали у нее больше сочувствия, чем настоящей злости. Таким по жизни тяжело идти. Да что и говорить, смертность у них тоже высокая.

В тот момент когда она дошла до дома, ее походка уже вконец выровнялась, но стала гораздо заметней боль в колене, голени, а также в левой части спины. Скорее всего, там были небольшие ушибы. У нее не с первого раза получилось вставить ключ в замок – руки предательски дрожали после происшедшего. Войдя домой, она отчаянно мечтала о тишине и паре-тройке часов здорового, ничем не прерываемого сна. Ей очень нужно было восстановиться после событий сегодняшнего дня. Она также не исключала вероятности того, что чтобы отдохнуть, ей теперь потребуется конская доза снотворного.

Первым, что она заметила когда открыла дверь, был волшебный запах цветов. Прямо на пороге ее встречал Андрей с букетом из красных роз.

«И откуда он мог знать, что я приду именно сейчас?» возникла запоздалая мысль.

– Это мне? – сбившимся голосом спросила она.

– А вот и моя прекрасная спасительница. Тебе, конечно.

Вероника не верила своим глазам. Сколько раз она представляла себе , что Андрей начнет снова вот так встречать ее с работы, как раньше. И сколько раз она разочаровывалась. И Вот, оно сбылось само, когда она уже и не ждала. На лице Андрея расцветала та самая улыбка, которая когда-то сводила ее с ума. В его красивых карих глазах плясали солнышки. Это была самая желанная картина. Казалось бы, она должна была бы радоваться, но Вероника испытала только усталось. В данный момент всё это внимание казалось совершенно неуместным. Ей просто очень хотелось спать.

Подобная реакция напугала её саму не на шутку. Андрей выжидательно смотрел на нее, ожидая от нее хоть какого-то ответа, и она поспешила сказать ему:

– Спасибо, любимый. Давай я поставлю цветы куда-нибудь.

– Погоди. У тебя что, кровь?

– Где?

– На лице… и на руке. Ты… Что произошло?

– А, это. Просто упала неудачно, не обращай внимания.

– Что ж ты так неаккуратно-то ходишь? Нужно всегда смотреть себе под ноги, – наставительно сказал Андрей.

–Как же я люблю слушать о том, как мне нужно жить – холодно ответила Вероника.

– А ты что злая такая? У тебя проблемы, а я виноват?

Что-то ёкнуло в сердце у Вероники. Она новым взглядом посмотрела на все вокруг. И ее пронзило осознание того, что прямо сейчас она держит в руках цветы, подаренные ее парнем. Он всеми силами пытается уделить ей внимание, а в ответ получает ее холодность. Да, она злилась на него за то, что не помог с деньгами, что потом ей пришлось разгребать его проблемы, но разве "любить" не значит "прощать"? Может, поэтому у нее никогда не было таких отношений как у Карины? Внезапно смягчившись, она подошла к Андрею:

– Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Ты прав. Простишь?

Мышцы на лице Андрея расслабились, и он уже без злости посмотрел на нее:

– Да, малыш. У меня для тебя кое-что есть.

– Что-то помимо цветов? – заговорщески улыбнулась Вероника.

– Да. Что-то намного лучше цветов.

Андрей засиял улыбкой. «Такой красивый» заметила девушка, залюбовавшись на него. Она помнила, когда образ сияющего Андрея заставлял бабочек в ее животе плясать танец неупокоенных зомби. Вот и сейчас уже что-то давно забытое шелохнулось в ее груди.

– Как твоя работа? – спросил Андрей.

"Хотела бы я знать, действительно ли ему это интересно, или он просто пытается завязать светский разговор перед тем, как что-то попросить?" подумала девушка, и тут же одернула себя. Андрей очень давно не проявлял к ней внимания, и самое худшее, что она могла сделать – это подозревать его в плохих намерениях в тот момент, когда он все-таки сделал шаг ей навстречу. Наверняка ему и без того было непросто.

– У меня был не самый легкий день. Как твоя?

– Да, тоже не самое простое время… Не каждый день случается такая стрессовая ситуация, как сегодня.

"Ах да, сегодня же произошло его дтп. Как интересно, что и у меня, и у него дтп в один день" вспомнила она.

– Да, я представляю, – отозвалась она.

Говорить с Андреем было сложно. Разговор получался каким-то неловким, и его хотелось закончить как можно скорее, но было бы странно если бы все было иначе. Они же уже давно не разговаривали о делах друг друга. В конце концов она все-таки не выдержала:

– Не возражаешь если я сейчас посплю? У меня был нелегкий день, и я очень устала.

Лицо Андрея скривилось, словно она дала ему пощечину, но ответил он спокойно:

– Погоди, любимая. У меня кое что для тебя есть.

Внутри Вероники все напряглось от мысли, что сейчас ей снова придется ждать до того момента, как она сможет наконец-то побыть одна.

– Я с радостью приму твой подарок, но сначала все-таки отдохну, хорошо?

Андрей ее уже не слушал, запуская руку в карман. Не видя для себя возможности избежать встречи с подарком, девушка отчаянно молилась, чтобы там было что-то действительно приятное и нужное, чтобы ей не пришлось изображать благодарность, а действительно быть благодарной. Ее мысли были прерваны Андреем, который встал на колено и вытащил маленькую бархатную красную коробочку.

«Не может быть. Нет, нет, нет, нет, пожалуйста. Только не сейчас! Я не готова!» в панике думала она.

Вероника не могла не оценить иронию. Все эти два года, что они встречаются, она мечтала об этом кольце. Ее всегда больно кололи комментарии Светы о том, что Андрей ее не воспринимает серьезно, а только использует. Ей всегда очень хотелось больше определенности в их отношениях. Она подумала о кольце в первую очередь, когда в прошлый раз Андрей обещал ей сюрприз. И ей было невыносимо больно, что ее ожидания не оправдались. Кольцо было пределом ее мечтаний все это время… Но только не сейчас… В последнее время ее чувства были такими запутанными, и ей все не хватало времени, чтобы как следует подумать и разобраться в них. Сейчас она отдала бы все, чтобы это было что угодно, но только не кольцо.

– Любимая, ты выйдешь за меня? – смотря на нее своими красивыми карими глазами, спросил Андрей.

Девушка с тоской посмотрела на уже открытую коробочку, где красовалось деликатное колечко. Сердце наконец-то забилось быстрее, но совсем не от радости. Давление моментально подскочило и ей стало тяжело дышать.

«Пожалуйста, пусть я потеряю сознание, и тогда мне не придется отвечать ему сразу» молилась всем богам девушка. Но по закону подлости, ничего не происходило. Андрей все также стоял, ожидая от нее ответа. Она все также смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Тишина явно приносила Андрею видимые неудобства. Просто чтобы сказать хоть что-то, Вероника произнесла:

– Милый, ты уверен? Это очень серьезное решение. И оно подразумевает готовность создать семью.

– Конечно, уверен. Мы с тобой уже не первый год вместе, и я абсолютно уверен, что именно тебя хочу называть своей женой. Что-то не так с твоей готовностью создать семью?

– Но семья… – неуверенно продолжала Вероника.

– А что семья? Разве нам с тобой не пора подумать о ней? Мне уже 27, тебе 23. Раньше люди заводили семью и на 10 лет раньше. Сколько можно готовиться?

Он явно ощущал себя не в своей тарелке, продолжая стоять на одном колене и споря с Вероникой о необходимости создать семью.

Вероника же в турбо-режиме пыталась разобраться в том, что в последнее время нещадно откладывала – в своих чувствах к Андрею. Что-то незримо менялось между ними… Андрей отдалялся от нее, и это долгое время было источником её переживаний, но в последие дни это определенно не занимало её мысли.

В какой момент её чувства к нему начали меняться? Может быть, после той вспышки ревности и его безпочвенных обвинений? Может, после того как её ожидания по случаю его сюрприза оказались слишком завышенны и были уничтожены реальностью? А, может, дело было в том, что в её жизни постоянно что-то происходило, и она просто устала?

В любом случае она точно знала, что сейчас не готова сказать ему «Да». Только не в этот момент, когда она из-за его долгов вляпалась во что-то вонючее.

Осознав это, она медленно опустилась на колени, чтобы оказаться с парнем на одном уровне.

Когда он понял, что её ответ его не порадует, его лицо обагрилось злостью:

– Что, не нагулялась еще? Я-то думал, что ты серьезная, а ты, оказывается, шал…

– Замолчи! – требовательно сказала Вероника.

– Почему я должен замолчать? Я предлагаю тебе создать семью, любить и уважать друг друга, а ты молчишь как рыба. Что я должен подумать?

– Например, то, что твое предложение для меня немного неожиданно. Не пробовал вот так думать, а не начинать кидаться обвинениями? – сухо спросила девушка.

Андрей сразу стушевался, поменяв гнев на милость.

– Прости, ты права. Малыш, просто хочу, чтобы ты знала, что я очень серьезно настроен и готов провести с тобой весь остаток жизни. Подумай об этом.

Вероника тоже успокоилась, признавая за Андреем право на злость. В конце концов, она действительно поставила его в очень неловкое положение. Она откровенно не знала, что ей делать, и отмолчаться больше не было возможности. В конце концов, она не нашла ничего лучшего, кроме как попробовать выразить всю ту невнятную кашу, которая сейчас лежала у нее на сердце:

– Давай поговорим обо всем. Я буду честна с тобой. В последнее время я не уверена в наших отношениях. Мы уже какое-то время похожи просто на соседей. У каждого из нас своя жизнь, и у нас осталось довольно мало общего. Между нами пропал огонь, когда-то когда-то был и, кажется, я не хочу это менять.

Сказав это, она почувствовала облегчение. Чего точно не хватало её отношениям с Андреем всё это время, так это честности.

Лицо мужчины снова дернулось от злости:

– Мало общего, говоришь? Пропал огонь? Ты что, ни во что не ставишь мои усилия?

Вероника отвернулась, молчанием подтверждая его обвинения. Она думала, что Андрей еще больше разозлится, но он, наоборот, успокоился. Его тон стал больше деловым.

– И что ты предлагаешь теперь? Расстаться?

Девушка задумалась. Так далеко она не думала, но вопрос определенно был логичным. Если он предлагает ей пожениться, а она отказывается, то становится очевидным, что это ставит жирную точку на их совместном будущем. Был ли смысл оставаться рядом?

Увидев, что у нее нет определенного ответа на этот вопрос, Андрей продолжил:

– Я понимаю твои чувства. Ты права, в последнее время близости между нами стало заметно меньше, но, Вероника, поверь, я всё еще люблю тебя. Скажи мне честно, у тебя кто-то появился?

Вероника удивленно посмотрела на него. Ей было странно, что он подозревал её в измене. Да и ей в общем было не очень понятно, зачем люди изменяют. Если тебе не нравится тот кто рядом, то можно разорвать с ним отношения и честно строить их с тем, кто нравится. Неужели людям нравилось вот это ощущение стыда, в которое они себя загоняли, кого-то обманывая? Она откровенно не видела в этом никакой выгоды.

– Нет. Кроме работы у меня никого нет.

– Тогда дай мне шанс. Поверь в наши отношения вновь. Они могут быть лучше, чем ты можешь себе представить.

Вероника смотрела в лицо напротив, и пыталась понять, что она чувствует. Совершенно некстати вспомнилось то ощущение липкого страха, которое она испытала когда он сорвался на нее. От чего-то затошнило. Последние события с той аварией, из-за которой они задолжали большую сумму денег, совершенно не развеяли эти сомнения. С другой стороны, а разве настоящая любовь не проходит все испытания? Что это за чувства такие, что уходят сразу же, как только появляются первые проблемы?

– Давай попробуем. Андрей, прости меня за всю резкость и непонимание, которое я временами проявляла к тебе. Я не знаю, насколько у нас получится действительно построить крепкие отношения, но со своей стороны обещаю делать тебе свои шаги навстречу.

Андрей крепко сжал её плечо, словно боялся, что она сейчас убежит, затем взял её руку и положил в нее кольцо.

– Давай попоробуем еще раз. Вероника, ты выйдешь за меня?

– Я согласна, – без особой радости сказала она.

Андрей заметно выдохнул, и затем спросил:

– Ну, и что же хочет моя невеста?

– Твоя не самая романтичная невеста хочет наконец-то помыться и смыть кровь и грязь, – улыбнулась она, чувствуя как напряжение между ними и правда отступает.

– Может, мне пойти с тобой?

– Хмм, обязательно, но давай не сейчас. Не думаю, что моя кровь представляет из себя самое приятное зрелище. Давай я приведу себя в порядок.

– Хорошо, как пожелаешь.

Вероника пошла в ванную. Болячки тут же защипало, но она стойко направила горчую воду прямо на них, смывая грязь и кровь. Вода тут же окрасилась в насыщенный розовый цвет.

Ее голову занимали мысли о помолвке. Вот она и ответила согласием, но никакой радости ей это не принесло. Наоборот, была непонятная тяжесть на сердце. Девушка начала усерднее мылить кожу мочалкой. Боль была обжигающей, но она не обращала на это внимания.

"Я – невеста" сказала себе она, пытаясь прочувствовать эту новость полностью. Быть невестой – это значит, впоследствии стать женой. Это ряд обязанностей, которые теперь лягут на ее плечи. Но вместе с тем, это и ее стабильность. Разве это не то, что она так долго ищет? И разве стабильность не стоит того, чтобы ради нее взять на себя какую-то ответственность?

Горячая вода расслабляла, мешая девушке сосредоточиться на своих мыслях, которые уже поменяли свое направление. Она снова вспомнила сумасшедшего лихача, который едва не сбил ее. На секунду перед ее взором появилась летящая балка, и она покрылась мурашками, не смотря на горячую воду. А что, если это было все-таки покушение?

Она тут же отбросила от себя глупые мысли. Тот дурак не мог знать, что она будет переходить дорогу именно в тот момент. Такое не подгадаешь. Она нелестно вспомнила Максима, который "заразил" ее своими тревогами по поводу покушений.

Выйдя из ванной, она заметила, что куртка Андрея отсутствует.

"Куда он мог пойти?" подумала девушка, но особого беспокойства не испытывала. Наоборот, наконец-то она могла побыть одна.

Девушка устало вздохнула. И почему все навалилось вот так сразу? Странная мисс Леона, Максим с Аликом с их загадочной Кариной, странные случаи так похожие на покушение, а теперь еще и помолвка. Она не успевала справиться с чем-то одним, как тут же добавлялось другое. В ее идеальном мире проблемы ждали бы своей очереди, чтобы случиться, и тактично бы спрашивали у нее, есть ли у нее силы разбираться с ними в данный момент.

«Ох, Андрей, Андрей, что же с нами стало?» вполголоса спросила Вероника. Ответом ей была ожидаемая тишина, а еще непонятная тяжесть на сердце. Ей отчаянно хотелось, чтобы кто-то большой и очень очень добрый погладил ее по голове и обнял, а еще, сказал бы что-нибудь утешающее. Иначе она просто… распадется на части. Девушка устало потерла переносицу. Другие люди часто жаловались на ее холодность и равнодушие. Она никогда не трудилась кого-то переубедить в обратном, но сейчас она была бы счастлива, если бы это хотя бы отчасти оказалось правдой. Чтобы ее сердце не разрывалось от такого количества противоречивых эмоций.

Ноги сами принесли ее к кровати и она, не раздеваясь, повалилась на нее. В памяти всплыло как комфортно и хорошо она чувствовала себя в руках Андрея, когда все только начиналось. Как они целовались, не в силах насытиться друг другом. Вспомнила, какой окрыленной она себя чувствовала когда Андрей проявил о ней заботу, принес кофе в постель и обещал сюрприз. Нельзя было говорить о том, что она не любила его. Вероника была уверена в этом. Просто в последнее время все стало как-то сложнее. Девушка попробовала честно задать себе вопрос, насколько возможно вернуть то, что между ними было когда-то, и не обманывает ли она себя, когда верит в это. Ответа она так и не получила, так как моментально провалилась в сон…

Глава 16

Впервые за долгое время ей снилась Маргарет. Во сне Маргарет было от силы лет 8-9. Это был тот период, когда они уже были знакомы, но пока еще не успели подружиться. Маленькая Маргарет таскалась за ней куда бы она ни пошла, чем вызывала просто ворох недоумения со стороны Вероники. В большинстве другие дети предпочитали избегать ее, но эта девочка оказалась какой-то странной.

Вероника уловила то незабываемое сияние невинности их детства, когда все вокруг казалось волшебным. Когда она все еще верила, что мама придет, и заберет ее с собой. Когда она втайне верила, что Маргарет на самом деле волшебная фея, а не обычная девочка. Когда каждое простое действие превращалось в волшебное приключение.

– Тенгу, куда ты идешь? – с сияющими азартом глазами спрашивала она.

Вероника бросила на нее короткий взгляд. Уже в этом возрасте Маргарет выглядела как настоящая принцесса из сказок. Гладкие каштановые волосы, теплый взгляд прекрасных глаз цвета спелого ореха. Красивая девочка, которая вот-вот превратится в пленительную девушку.

Она ничего не ответила, надеясь, что если не обращать внимания, то странная девочка уйдет сама.

– Постой! Ну подожди! Не иди так быстро! Я не успеваю, – в отчаянии крикнула Маргарет, всеми силами стараясь не отставать.

– Уходи! – наконец не выдержала Вероника.

Маргарет на секунду отановилась, поджала от обиды нижнюю губу, но, затем, забыв об обиде, продолжила пробираться к Веронике.

– Стой! Можно я с тобой?

– Нет, – недовольно сказала Вероника, но Маргарет не остановилась.

Увидев, что ей не отделаться от странной девчушки, Вероника наконец-то сдалась, и замедлила шаг.

Радостная от своей маленькой победы, Маргарет тут же поравнялась с ней.

– Что ты задумала? Ты будешь прыгать?

Вероника ничего не ответила. Она лишь сосредоточенно смотрела вниз, покрепче ухватываясь за самодельную тарзанку, которую она приметила пару недель назад. Она стояла на берегу небольшого ручейка и готовилась сделать отчаянный прыжок, чтобы переместиться на другую сторону, как это делал герой супер крутого фильма, который им показала мисс Патит, их управляющая. Маленькая ладошка Вероники предательски запотела.

– Тенгу, мне страшно. Может не надо? – в шоке спросила Маргарет, зачарованно смотря вниз.

– Тебе – не надо, а за себя я сама решу, –поджав губы, упрямо сказала Вероника.

– Может, ты еще подумаешь? – продолжала теребить ее руку Маргарет.

– Нет, – коротко сказала Вероника.

– Ты такая смелая, Тенгу. Как же я тебе завидую. Вот бы я была хотя бы немного такой же как ты – голос Маргарет почему-то стал казаться чуть тише.

Вероника перевела подозрительный взгляд на нее, ожидая подвоха. Слово «зависть» казалось совершенно неадекватным когда речь заходила о ней. Кому в своем уме придет в голову завидовать ей? Но в расширенных зрачках она нашла только искреннее восхищение. Маргарет просто обожала ее.

Все еще чувствуя недоумение, Вероника разогналась, и, плотно прикрыв глаза, прыгнула в неизвестность. Сердце ушло куда-то в район пятки, а время будто остановилось. Первое, что она осознала – это то, что куда-то исчезли все звуки. Вероника была уверена, что что-то кричала, так как чувствовала как саднит в горле, но ничего не слышала. В какой-то момент страх сменился замешательством, а затем ее накрыл всепоглощающий восторг.

Она была в свободном полете, как самая настоящая птица, которая может в любой момент взять и улететь, куда ей хочется. Хоть из приюта, хоть откуда угодно. Для нее больше не было преград. Это ощущение свободы опьяняло. И это давало ей ощущение невероятной власти. Власти над своей жизнью. В этот миг не существовало ни дразнящих детей из приюта, ни строгой управляющей мисс Элионоры, ни переживаний по поводу того, кто она есть в этом мире. Существовало только небо и она. Несколько мгновений Вероника была безмерно счастлива.

Приземление не получилось мягким. Тарзанка сама выскользнул из потной ладошки, больно поранив. Вероника заметила кровь, и плюс ко всему она довольно сильно ударила левую коленку, но это больше не имело значения. Она смогла! Она пересилила себя! Она сделала это! С победным рыком она повернулась назад, увидела Маргарет, уже на 6 лет старше. Прелестная, в зеленом обтягивающем фигуру платье, она весело махала ей. Вероника посмотрела на свои руки, и заметила, что и она сама уже не была такой маленькой. Ей снова было 14. Этот был тот самый год, когда… Когда… Ощущение опасности нахлынуло внезапно. Резко обернувшись, Вероника увидела то, чего больше всего боялась. К ее подруге сзади быстро приближалась фигура с ножом в руке. Вероника не могла рассмотреть с этого расстояния лицо, но она и без этого отлично знала, кто это.

– Маргарет! Нет! Уходи! – в панике выкрикнула она, но Маргарет ее не услышала и лишь показала ей большой палец, чтобы дать знать, что она оценила поступок подруги по самому высшему разряду.

Вероника начала отчаянно подавать ей знаки руками, чтобы она уходила как можно скорее, но Маргарет ее не понимала. Не обращая внимания на раны, Вероника снова уцепилась за тарзанку, чтобы повторить свой подвиг, но она уже знала, что не успеет.

В воздухе раздался жуткий полный боли вопль. Это фигура в плаще наконец-то достигла своей цели, и проткнула юное тело ее подруги острым ножом.

– Нет! Нет! Нет! Пожалуйста –онемевшими губами шептала Вероника.

Словно этого было мало, фигура продолжала наносить Маргарет удары с нечеловеческой жестокостью, а затем мягкой проворной тенью скрылась за деревьями.

Девушка не помнила, как приземлилась. Она не замечала ничего, кроме распростертого тела на земле.

«Боже, сколько крови. Везде кровь» словно молния пронеслась в ее сознании мысль, полностью лишив ее способности думать о чем-то еще. Дрожащими руками она приподняла обмякшее тело Маргарет. Мерзкий красный пузырь надулся прямо в уголке губ ее подруги, а затем, лопнув, тонкой струйкой скатился по подбородку. На ее лице застыло полное боли и непонимания выражение. Она беззвучно шевелила губами, силясь что-то сказать, но Вероника не могла разобрать ни слова.

«Потерпи. Я позову на помощь! Пожалуйста!» слабым голосом сказала Вероника. Ее слезы смешались с соплями и заливали все лицо, но ей не было до этого никакого дела.

А потом глаза Маргарет остекленели и Вероника безошибочно поняла, что все кончено.

Еще мгновение назад эта девочка была прекрасным солнышком, надеждой всего приюта, и просто самым любимым человеком для Вероники. Какие-то несколько секунд изменили все. И теперь это был просто изуродованный кусок мяса. Это было так несправедливо, так низко, так уродливо, так подло и так бесконечно… больно.

– Я убью тебя! – выкрикнула она в пустоту, давая обещание убийце ее подруги.

… Вероника открыла глаза и заметила, что сидит на кровати, сжав одеяло в кулаках. За окном была непроглядная ночь. Вся ее одежда пропиталась потом, и она очень пожалела, что так и не разделась вчера вечером. Андрей наверняка сделает ей неприятный выговор по этому поводу. Она огляделась вокруг себя и обнаружила, что Андрея нигде не было. Она находилась в комнате совершенно одна.

«Где он может быть?» подумала Вероника. Тревога охватывала ее сердце. Она вспомнила как вчера он сделал ей предложение, а затем он в спешке куда-то вышел. Девушка нахмурилась. Неужели он до сих пор не вернулся? Чтобы не тревожиться понапрасну, она решила проверить всю квартиру. Андрей раньше не спал на диване, но, кто знает, может , он решил сделать исключение. Она очень надеялась, что с ним все в порядке.

Диван действительно оказался пустой. Все больше и больше беспокоясь, девушка взяла телефон и отправила короткое «ты где?». Сообщение не было доставлено, и она поняла, что у Андрея снова выключен телефон. В общем-то, это было логично. Он всегда выключал его на ночь.

Вероника пошла в ванную, и включила самую холодную воду. Ее пальцы тут же занемели. Набрав полные ладошки воды, она плеснула ее себе на лицо. И затем, словно этого было мало, она сунула всю голову прямо под кран. Дурацкое давящее чувство словно действительно стало чуть меньше.

Стараясь отвлечь себя от мыслей об Андрее, Вероника вспомнила свой сон. Этот сон она видела не впервые. Раньше он снился ей довольно часто, хотя уже не снился много лет. По сути, он не был создан ее подсознанием. Во всяком случае, не полностью. Он состоял из двух реальных реальных воспоминаний: одного из самых счастливых и одного из самых ужасных. В возрасте 7-и лет она действительно прыгала с тарзанки, а Маргарет таскалась за ней как хвостик. Где-то через полгода после этого Вероника все-таки перешла в группу мисс Патит, и тогда же они и подружились окончательно. А через 5 лет Маргарет умерла. . Вероника сделала над собой усилие, чтобы вспомнить когда именно этот сон прекратил ей сниться. Получалось, что уже после ее отъезда в Россию. Новая жизнь, новое имя, новые люди, новые воспоминания. Маргарет больше не было места в ее жизни. Неудивительно, что и сон прекратил сниться. Почему же он вернулся сейчас?

Девушка несколько секунд разглядывала свое отражение в зеркале, не обращая внимания на то, как холодная вода стекает с мокрых волос, затем она вытерлась полотенцем и прошла на кухню. В окно светила полная луна и Вероника невольно залюбовалась на нее. Ее окружала практически полная тишина, которая с непривычки казалась режащей. Руки девушки все еще несколько дрожали. Чтобы согреться, она заварила горячий чай, но так и не смогла его выпить. Ее затрясло. Она скукожилась на своем стуле, и крепко обняла себя. Сейчас, когда ее никто не видел, она могла не притворяться большой, сильной и знающей, что ей делать и быть просто той, кем она была на самом деле. Травмированным человеком, который так и не смог смириться с потерей подруге.

И то, что Маргарет была убита единственным человеком, который все-таки смог завладеть ее сердцем, не делало это проще.

Девушка устало закрыла глаза, вспоминая то время, когда Тиан и Джия только только появились в их приюте. Маргарет заметила Тиана моментально, и первое время просто ходила за ним по пятам. Почти так же как много лет назад преследовала и ее саму. Вероника усмехнулась. У ее подруги всегда был очень странный вкус на людей. Она любила всех, но особенными почему-то делала только самых странных. Тех, кто меньше всего этого заслуживал. А выбрав себе человека, она отдавала ему всю душу. Она всем своим чистым сердцем любила ее саму. И та же участь постигла и Тиана. А Тиан, вместо того, чтобы увидеть какой драгоценный подарок он получил, уничтожил не только ее сердце, но и ее саму. Подлый ублюдок. Кулаки девушки непроизвольно сжались. Она убила его, и она сделала бы это снова и снова. Невозможно было подобрать слов, чтобы выразить, насколько омерзительным, насколько гадким, насколько бесконечно жестоким был его поступок.

Мысли о Маргарет заполняли ее сознание и Вероника не имела сил снова бежать от них…

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

Какое-то время Тенгу и Маргарет виделись только по вечерам. Пропадать целыми днями было для Маргарет довольно обычным делом. Во время летних каникул она любила полностью посвящать себя романтике. Не было никаких сомнений в том, что общение с парнями давалось ей также легко, как и дыхание.

Тенгу не всегда обедала с Маргарет. Не смотря на крепкую дружбу, для них не было актуально такое слово как «неразлучные». У Маргарет была своя жизнь, полная свиданий и приятных любовных эмоций, у Тенгу – своя, полная книг и размышлений. Но в тот день они обедали вместе.

– Тенгу! Вот ты где! Можно я с тобой? – сияя солнечной энергией, спросила Маргарет, заметив подругу у дальнего конца стола.

Не смотря на то, что они дружили уже много лет, и Тенгу уже давно ничего не имела против ее компании, Маргарет все также спрашивала разрешения. Должно быть, давала о себе знать застарелая привычка. Тенгу находила ее даже в какой-то степени трогательной.

Сегодня на ней было новое свободное светло-фиолетовое платье из искусственного шелка. Простой крой платья, без излишеств, но при этом обладающий неким флёром аристократичности показывал, что у нее все в порядке со вкусом. Ее русые волосы были завязаны шелковой лентой того же светло-фиолетового оттенка, и в ушах блестели новые серьги в виде крупных золотых ромбиков.

У Маргарет не было личных средств. Как и многие в «Добродетели», она жила за счет самого детского дома, но, тем не менее, у нее довольно регулярно обновлялся гардероб и появлялись новые аксессуары, иногда довольно дорогие. Объяснялось это довольно просто. Ее поклонники были готовы из кожи вон лезть, чтобы выделиться на фоне остальных. Поэтому некоторые ухажеры Маргарет, специально подыскивали неофициальную работу, чтобы иметь возможность стать заметными в ее глазах.

Тенгу должна была признать, что делать подарки Маргарет было довольно приятным делом. Маргарет умела быть искренне благодарной за любой подарок. Даже самый маленький. Каждый раз, получая новую безделушку, она прыгала и визжала от восторга, обнимала, и говорила что-то приятное, распространяя вокруг себя ауру счастья. Неудивительно, что парни довольно быстро понимали, какой у нее «язык любви». Все это ожидаемо приводило к тому, что ее подруга обрастала новыми вещами буквально в геометрической прогрессии.

– Красивые – сказала Тенгу, указывая на серьги.

– Подарок от Криса, – игриво подмигнула Маргарет.

Тенгу знала, что если бы она заинтересовалась подробностями ее свидания с Крисом, то Маргарет бы тут же выложила бы все поднаготную, но Тенгу умышленно не спрашивала про такие вещи. Ей самой они казались довольно личными.

Они встали в очередь за своей порцией, и Тенгу нашла глазами Джерада, чтобы убедиться, что он не стоит рядом с ее едой. Но Джерад стоял в параллельной очереди и о чем-то очень оживленно беседовал со своим другом Томом, математическим гением.

– Что ты там высматриваешь? – внимательно просила Маргарет, и, заметив светлую шевелюру Джерада, нахмурилась, – он снова к тебе приставал?

– Не приставал, – соврала Тенгу.

– Тенгу, я не понимаю, почему ты не расскажешь ничего мисс Элионоре? Может, она и не мисс гуманность, но она не позволит ему обижать тебя, – словно не услышала ее Маргарет.

– Не надо, – лаконично ответила Тенгу.

– Но почему?

– Потому что я так сказала, – обрубила разговор Тенгу.

Маргарет с сожалением посмотрела на нее. Не смотря на то, что они дружили уже много лет, Тенгу все также оставалась для нее загадкой, и она совершенно не могла понять причины некоторых ее поступков. Например, каждый раз когда Маргарет порывалась рассказать мисс Элионоре о Джераде, Тенгу почему-то всегда была категорически против. Или Тенгу зачем-то постоянно дерзила другим людям. Зачем дерзить если можно со всеми дружить? Также странным было то, что она ни с кем даже не пыталась общаться. И, что самое главное, Тенгу совершенно не хотела слышать о том, чтобы начать встречаться с кем-нибудь. Казалось, что она добровольно отказывается от всего, что способно принести радость в этой жизни, и Маргарет никогда не понимала, почему Тенгу так усиленно закрывается от этого чудесного мира и счастья в нем.

Наконец-то очередь рассосалась, и девушки пошли к своему столу.

– Так, – деловито сказала Маргарет. У тебя есть какие-то идеи по поводу конкурса?

Тенгу почувствовала, как при этом упоминании всё в ней застыло словно лед. Этот конкурс нужно было пройти, чего бы ей это ни стоило. Это был её пропуск в большой мир. Но она действительно не имела ни малейшего понятия, как подступиться к этой задаче. Она отрицательно покачала головой.

– Можно придумать самим, – отправляя большой кусок мяса в рот, сказала Маргарет, – я займусь разработкой движений для нашего парного номера.

Тенгу с сомнением посмотрела на подругу. Она не была уверена, что идея парного номера была удачной, и все же не спешила переубедить подругу. Где-то в глубине души, она лелеяла малодушную надежду на то, что Маргарет заберет на себя всё внимание жюри, и тогда никто и не заметит её собственное отсутствие таланта. С другой стороны, если она будет выступать откровенно плохо, то "потопит" не только себя, но и Маргарет.

– Маргарет, я не уверена… – начала было она

– Верь мне, все получится. Хвост торчком, девочка Тенгу, – блаженно улыбалась Маргарет, уловив сомнения своей подруги.

Тенгу еще больше ссутулилась. На её сердце зрела непонятная ей тяжесть. Много лет назад Маргарет спасла её от издевательств Джерада, и затем еще долгое время ходила за ней, пытаясь подружиться тогда когда все остальные от нее отвернулись. Сегодня Маргарет была готова пойти против правил, чтобы поддержать её в победе на конкурс. Отутствие социальных навыков не позволяли Тенгу выразить то, что скапливалось у нее на душе, и все это ложилось у нее на сердце тяжелым грузом.

– Маргарет, почему ты такая… хорошая?

Вопрос прозвучал почти как обвинение. Маргарет удивленно захлопала глазами.

– Так надо, – растерянно улыбнулась она.

– А что за танец ты хочешь придумать? – спросила Тенгу.

– Думаю, это будет что-то нежное, но в то же время довольно импульс… – Маргарет мигом прервала свою речь, напряженно вглядываясь куда-то.

– Что такое? – спросила Тенгу.

Проследив на взглядом пдруги, она неизменно увидела Джию.

– Может, расскажешь, что между вами произошло? – украдкой спросила Тенгу.

Маргарет нахмурила лоб. По её всегда светлому и открытому лицу прошла какая-то тень, и она растерянно посмотрела на Тенгу.

– Ничего не произошло. Все хорошо, – как-то напряженно сказала она.

Тенгу бросила любопытный взгляд на Джию. Прошло уже несколько дней, с тех пор как эта блондинка начала жить с ними. Она помнила, с каким энтузиазмом на приезд новенькой отозвалась Маргарет в начале. А теперь, стоило Маргарет только увидеть Джию, как она становилась сама не своя. И что, самое загадочное, всегда и во всем открытая Маргарет отказывалась это обсуждать. Что могло её так смущать?

Тенгу находила Джию довольно интересной и приятной, и ей нравилось соседство с ней. Джия не лезла с разговорами, не ныла, как многие новенькие, но всегда с охотой отвечала, если к ней обратиться. Мягкая и расслабленная, красивая и умная. Не к чему придраться. Приятная во всех смыслах девушка. За те несколько дней, что она жила с ними в комнате, никто так и не смог установить с ней близкой дружбы. Девушка была милой и приветливой, но ни с кем не делилась ничем личным. Чаще всего она уходила куда-то с утра, и приходила вечером, но, бывало, что и проводила в комнате целый день.

И все же, очень сильно ощущалось, что Джия была особенной. Обычный ребенок, только что потеряв своих родителей и вдруг оказавшись в малобюджетном детском доме, испытал бы самую разную гамму отрицательных чувств. И это мягко говоря. Обычно дети в таких ситуациях находились в некотором оцепенении какое-то время, ни с кем не общались, ничего не замечали, ничего не хотели. Затем на них накатывала истерика, которая могла длиться месяцами. И только затем они начинали пробовать знакомиться с местом и людьми. Но в Джие такого не было. Она выглядела как королева, которая осматривает свои владения. Ничего подобного Тенгу ранее не видела. И, может быть, Джия и испытывала что-то в связи с тем, что у нее больше нет родителей, но понять это по ее бесстрастному лицу было просто невозможно.

Тенгу перевела взгляд на помрачневшее лицо подруги. Что-то тревожило Маргарет, и это было видно невооруженным глазом, но почему-то она предпочитала молчать об этом.

Они посидели в тишине не больше минуты, и глаза Маргарет снова весело засверкали. В этом была вся она – она совершенно не умела долго концентрироваться на чем-то негативном. Ее подсознание просто находило очередной повод для радости, и она с быстротой Гермеса переключалась на него. Тенгу считала, что это и был секрет ее поразительной жизненной силы, которая заставляла улыбаться незнакомцев, а тех, кто был знаком – страстно желать быть рядом с ней.

–Пошли сегодня в спортивный зал к шести. У меня есть идея для танца, хочу её с тобой опробовать – хитро улыбнулась она.

– Да, давай, – согласилась Тенгу.

– Тебе даже не интересно, что я для нас придумала? – подозрительно сощурилась на нее Маргарет.

После этого вопроса Тенгу вдруг с удивлением обнаружила, что почему-то действительно не испытывает должного интереса к событию, которое должно перевернуть её жизнь на 180 градусов. Казалось бы, она должна сейчас гореть энтузиазмом, но почему-то внутри не было ожидаемой бури. Вернув свой взгляд на возбужденное лицо подруги, она почувствовала себя неблагодарной. Маргарет старается для них обеих, а она воспринимает это как должное. Тенгу тут же постаралась натянуть на лицо улыбку.

– Интересно, конечно. С нетерпением жду.

Ей ложь была видна невооруженным глазом, но Маргарет лишь удовлетворенно кивнула головой.

– С тебя потребуется только хорошее настроение. Хотя… Будем реалистичными, у тебя хорошего настроения не бывает, ну тогда наполовину хорошего будет достаточно, – улыбнулась Маргарет, и в ее глазах засверкали солнышки.

– Спасибо, – тихо сказала Тенгу.

– Что за неуверенность я слышу в голосе? – шутливо спросила она, – Тенгу, ты и я, мы всех порвем.

– Хочется в это верить

– А ты поверь без «хочется». Все получится, – подмигнула ей Маргарет, – все самое значительное всегда начинается с маленького шага. И мы сделаем этот шаг. А затем второй. Мы пройдем этот путь до конца.

Тенгу попыталась отмахнуться от подруги. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Маргарет не дала ей соскользнуть с темы.

– Слушай, – ее глаза снова заблестели, – если все получится и мы с тобой пройдем конкурс, каким ты видишь наше будущее?

Тенгу нахмурилась. Она не очень любила планировать наперед. Ей больше подходило делать все в ее силах, при этом понимая, что все в любой момент может пойти не по плану, но Маргарет жила совсем по-другому. Она мечтала открыто и свободно. И у ее мечт было особенное свойство – они так или иначе сбывались.

– Ну же, не будь такой букой. Подыграй мне– подбодрила подругу Маргарет, – расскажи мне о нашем будущем. Давай помечтаем.

Тенгу незаметно улыбнулась, когда услышала слово «наше». Ей было приятно, что Маргарет видела свое будущее нераздельным от ее. Да, их дружба была очень крепкой, и все же временами Тенгу переживала, что как только они выберутся из «Добродетели», то их дорожки разойдутся. Было очень отрадно чувствовать, что для Маргарет все выглядело иначе.

– Мы с тобой будем выступать вместе …– медленно начала она.

Слова шли с трудом, и мысль постоянно терялась, но Маргарет терпеливо ждала.

– … И станем богатыми и знаменитыми… – продолжила Маргарет.

– …и будем путешествовать по миру…– продолжила Тенгу.

– Ты куда бы хотела уехать? – деловито спросила Маргарет.

– В Россию, – серьезно ответила Тенгу.

– Почему туда? – недоуменно спросила Маргарет.

Суровая страна с ее суровыми людьми не очень привлекала ее саму.

– Мне нравится культура, – пожала плечами Тенгу.

– Говорят, русский – очень сложный язык, – с опаской ответила Маргарет.

Тенгу промолчала, уставившись в свою тарелку. Так и не дождавшись ответа, Маргарет шутливо задело ее по плечу.

– Значит, в Россию… А потом во Францию?

– А потом во Францию, – согласилась Тенгу, улыбаясь успешной попытке Маргарет протолкнуть и свое собственное пожелание к их будущему.

– А в Германию? – с горящими глазами продолжала спрашивать Маргарет.

– И в Германию, – согласилась Тенгу.

Мечтать становилось все легче и легче. Картины потенциального будущего вставали у нее перед глазами, заставляя тело испытывать восторг уже сейчас.

На самом деле Тенгу было не так важно, куда именно ехать. Ей просто хотелось уехать отсюда подальше, чтобы больше не видеть этот дом, не вспоминать свое детство. И было очень отрадно понимать, что она будет не одна.

– Представляешь, люди нас будут узнавать на улицах и просить автограф, – сказала Маргарет.

Тенгу усмехнулась, но ничего не ответила. Люди и так таращилась на Маргарет на улице. Мимо нее сложно пройти спокойно.

– А потом, – продолжала Маргарет, – когда нам с тобой будет лет по 40, и мы будем очень важными дамами....

– И очень богатыми… – добавила важную деталь Тенгу.

– И очень богатыми… – легко согласилась Маргарет, – мы с тобой устроим благотворительный фонд помощи сиротам, и будем помогать другим таким же сиротам выбиться в люди.

– В этом вся ты, – мягко улыбнулась Тенгу. Ее необычные серые глаза словно начали мягко светиться от теплоты, которую та чувствовала к своей солнечной подруге в этот момент.

Ну конечно, какие мечты Маргарет могли обойтись без кучи счастливых детишек? Тенгу не особо разделяла эту ее страсть, но всегда поддерживала.

– Я буду носить такой же пучок как мисс Элионора, – смеясь, сказала Маргарет, пародируя кислую мину их управляющей.

– Только не это. Прекрати! – рассмеялась Тенгу.

Но Маргарет продолжала строить рожицы.

– Я сейчас подавлюсь от смеха, и мало того, что тебе придется думать, куда деть мой труп, так еще и моя смерть будет на твоей совести, – не в силах остановить смех, сказала Тенгу.

Похоже, угроза подействовала, и Маргарет успокоилась. Ее лицо было сияющим и одухотворенным. Было видно, что их общие мечты зажигали в ней жажду жизни. Тенгу тоже не могла прекратить улыбаться.

Внезапно она поймала внимательный изучающий взгляд Джерада, и смех застрял у нее в горле. Настроение тут же испортилось. Она уже чувствовала приближающиеся неприятности.

– Так, ладно, я побежала, – внезапно сказала Маргарет, – нужно еще подобрать что-нибудь симпатичное.

– Угу, – попрощалась с ней Тенгу, задумчиво смотря в одну точку.

Маргарет встала и легким шагом удалилась из столовой. Тенгу осталась одна.

***

Настоящее

Вероника с тоской посмотрела на часы. Она и не заметила, что пока она погружалась в свои воспоминания детства уже прошло полчаса.

Ее усталый взгляд остановился на пустой кровати, где должен был спать ее жених. Первый день помолвки определенно не ощущался как самый счастливый день в ее жизни. Она проверила телефон – ее сообщение так и было не прочитано.

"А вдруг с ним что-то случилось?" со страхом подумала она, вспомнив как ее саму чуть не сбил бешеный лихач. С трудом отогнав пугающие мысли, она взяла свою баночку со снотворным.. Обычно у нее не было проблем со сном, но что-то подсказывало, что в этот раз это ей будет необходимо. Проглотив две таблетки, она вернулась в спальню.

Девушка понимала, что никому не станет лучше, если она будет мерить квартиру шагами до утра. Все же лучше было попытаться расслабиться. Сердце стучало в груди как бешеное. Маргарет, Андрей, Сауле, Света, Нина, Максим, Алик, снова Маргарет, снова Андрей… Образы мельтешили перед глазами, не давая ей успокоиться, но через полчаса таблетки все-таки подействовали, и ее веки начали тяжелеть и она наконец-то погрузилась в долгожданную тьму.

Глава 17

Проснулась она от навязчивого звука прямо под ухом. Не сразу, но до нее все-таки дошло, что кто-то ей отчаянно пытался дозвониться.

«Андрей!» была ее первая мысль, которая тут же заставила ее окончательно стряхнуть остатки сна.

Одним коротким движением она припала ухом к телефону, даже не потрудившись проверить исходящий номер.

– Андр…

Но это оказался совсем не Андрей. Вероника чуть не заскулила от досады, когда распознала голос Нины.

– Вероника, доброе утро. Как твои дела? Получилось помочь твоему парню?

– Доброе. Все хорошо закончилось.

– Рада слышать. Слушай, вчерашний клиент все-таки подписал контракт, и сегодня в течение дня я выплачу тебе зарплату. Я также попрошу тебя подъехать в офис к 2-м часам. Раньше тут делать нечего, а вот в два часа нам нужно будет пообщаться с тобой.

– О чем пообщаться? – кислым голосом спросила Вероника.

– Узнаешь в два часа.

– Хорошо, я буду.

– Тогда жду. Постараюсь выплатить зарплату пораньше, чтобы у тебя была возможность приехать, а не прийти,– деловым тоном сказала Нина.

Вероника покраснела. Для нее уже давно не было секретом, что в их отношениях с директором была сильно нарушена субординация. Взять хотя бы это обращение на «ты» к сотруднику. Или то, что Нина была готова помочь с деньгами «за просто так». И все же, то, что Нина думала о том, как Веронике было удобно добираться, немного выбивало ее из коллеи, и заставляло испытывать сильное смущение.

– Буду благодарна, – сказала она, и завершила вызов.

Затем она рухнула на диван, словно ее покинули все ее силы разом. Она даже предположить не могла, что почувствует такое разочарование, услышав Нину. Новость о зарплате должны была поднять ее «боевой дух», но вместо этого принесла обратный эффект.

«Что, если с ним что-то случилось» шептал ей внутренний голос, и Вероника как могла отбивалась от этих мыслей. Она попробовала предположить, где Андрей мог провести эту ночь, но идеи отсутствовали напрочь. У него, конечно, были друзья, с которыми он часто работал над тем или иным ландшафтным проектом, но, насколько она знала, все его друзья были уже женаты и очень сомнительно, что Андрей бы пошел к ним.

Вероника проверила время. Было 10 часов утра. По сути, у нее было время побыть дома и никуда не торопиться. Ее это радовало. Она очень надеялась, что у нее будет возможность встретиться с Андреем. На всякий случай она все-таки проверила входящие сообщения. Ее ночное сообщение так и не было доставлено. От этого ей стало совсем не по себе. В это время он обычно просыпался. Девушка подумала, что, наверняка, он выключил телефон, чтобы побыть в одиночестве. И последнее, что ему было нужно, это ее навязчивое внимание. Может, он переживает то, что она сомневалась в том, стоит ли принимать его предложение, и ему тоже надо как следует все осмыслить. Эта мысль ее немного успокоила. Она даже поругала себя за то, что паникует при первой возможности.

Почувствовав себя немного легче, она пошла на кухню готовить завтрак. Выбор продуктов в холодильнике был довольно скудным, но, к счастью, у нее были деньги, чтобы самой немного пополнить запасы. С появлением новой подработки, ее финансовая зависимость от Андрея сильно уменьшилась, и девушка заметила, что ей очень приятно осознавать это.

«Я не люблю чувствовать свою зависимость от Андрея. Значит ли это, что я не готова доверять ему, а следовательно, быть его женой?» задала она себе важный вопрос. Ответ казался очевидным, но она не торопилась делать выводы. Она знала, что ей сложно доверять не только Андрею, но и вообще другим людям. Исключение составляла, разве что, Света и, как ни странно, Максим с Аликом. Для всего остального мира у нее внутри висели замки самых разных уровней сложностей и материалов. Такой она была всегда.

От мыслей ее отвлек слабый запах гари. Ее завтрак начал потихоньку подгорать и она поспешила убавить огонь.

Позавтракав и вымыв за собой посуду, девушка решила купить себе новую обувь на замену той, что недавно сломалась. В конце концов, не воспользоваться своим новым финансовым положением было бы неразумно, да и время до встречи с Ниной ей позволяло. В голове тут же промелькнула предательская мысль, что она рискует упустить Андрея, но она тут же осекла себя, что если Андрей пожелает встречи – у него есть для этого телефон. И на этом телефоне уже есть непрочитанное подтверждение того, что она волнуется за него. Ей пора научиться отпускать людей, позволяя самим выбирать свою жизнь, а не навязывать свое общество.

С этими мыслями она одела новую красивую одежду, сделала легкий макияж, и вышла из квартиры. Погода была очень солнечной, но, не смотря на это, ветер был довольно холодным. Легкая дрожь прошлась по телу девушки. Решив идти быстрее, чтобы иметь возможность согреться, она направилась к рынку, который находился в паре кварталов от нее. Конечно, можно было бы купить обувь и в магазине поближе. Рядом с домом был один такой, где можно было купить одежду и обувь по довольно приятным ценам, но сегодня девушка не гонялась за скидками. Она имела все намерения купить качественную обувь, чтобы служила много лет. Рынок подходил для этого куда лучше.

Преодолев необходимое расстояние, она наконец-то оказалась на месте. Сегодня на рынке было довольно многолюдно, не смотря на будний день. Должно быть, не последнюю роль сыграла хорошая погода. Люди сновали туда-сюда, то и дело толкая друг друга. Продавцы зазывали посетителей, перекрикивая друг друга, что создавало какой-то непрекращающийся гул, в котором только при очень большом желании можно было различить отдельные голоса. Прямо перед Вероникой женщина лет 50 с надрывом выпрашивала скидку на 50 рублей, а робкая продавщица пыталась вставить хотя бы слово. Девушка поспешила обогнуть этот ларек, но не успела, так как какой-то мужчина врезался ей прямо в спину.

– Прошу прощения, – слегка покраснел он.

– Все в порядке, – ответила девушка, но мужчина уже убежал дальше.

Вероника никогда не любила большие скопления людей. Да, и если говорить начистоту, то она не любила людей в общем. Исключение составлял только очень ограниченный круг людей, которых она любила. Поэтому, увидев всю эту суматоху, ей моментально захотелось уйти куда-нибудь еще. Но затем она решила остаться. Все-таки времени у нее было не так уж и много, и она рисковала не успеть на работу к двум если будет капризничать.

Чтобы не терять время, она сразу поспешила к ларькам с обувью.

– Интересует что-то конкретное? – прыткая продавщица лет 40 уже спешила ей навстречу.

– Ээээ… Да. Нужны женские весенние ботинки.

– На вас? – наметанным взглядом оценивала продавщица ее фигуру и обувь.

– Да, – скромно ответила девушка.

– Интересует кожа?

– Нет… Да… Не обязательно. Ищу просто качественное изделие. Не обязательно натуральную кожу.

– Кажется, я знаю, что вам предложить, – сказала продавщица, мигом скрывшись из поля зрения.

Вероника беспомощно начала оглядываться вокруг, напоминая себе, что сама решила приобрести обувь именно на рынке, так что ей не на что жаловаться.

– Вот, смотрите, крепкая подошва, натуральная подкладка из шерсти, прошито вручную… – словно из воздуха появилась продавщица, подставляя прямо под нос черный женский сапог.

– Мне бы каблук поменьше, на этом я быстро упаду, – робко сказала Вероника.

Продавщица хищно сверкнула своими глазами:

– Сейчас это самая популярная модель среди молодых девушек. Вы будете смотреться в ней как королева. Каблук только кажется неустойчивым. На самом деле, вот смотрите…

Вероника уже не слушала ее, раздраженно отвернувшись в другую сторону. Она все понимала: у продавцов работа такая – быть навязчивыми, но у всего же должны быть свои пределы. Ей категорически не нравилось, когда люди игнорировали ее мнение. Если она сказала «нет», она совершенно не любила слышать в ответ «а я говорю «да»». Девушка поискала глазами другие ларьки с обувью, уже решив, что с этой навязчивой женщиной ей «нечего ловить». Но внезапно она уловила в толпе внимательный взгляд знакомых темных, почти черных глаз. В одно мгновение словно весь воздух покинул ее легкие, и у нее помутнело перед глазами. Чья-то не по-женски сильная рука подхватила ее за локоть:

– Эй, девочка, ты чего, не поела с утра? Что валишься-то? – словно сквозь туман услышала Вероника.

– Прошу прощения. Кажется, я споткнулась об одну из ваших коробок, – еле шевеля губами сказала девушка.

– Ты это… Давай мне… Внимательнее тут, – ответила продавщица, не торопясь отпускать ее руку.

– Да, конечно, простите, – постепенно приходя в себя, сказала Вероника.

– У меня есть еще одна модель, которая может заинтересовать вас, – продолжала продавщица, но Веронике было уже не до того.

Она спешила уйти из ларька, жадно выискивая взглядом знакомые темные глаза. Ее сердце стучало как бешеное. Бесконечное мельтешение людей дико раздражало, и она уже не стесняясь, расталкивала тех, кто мешал ее обзору. Люди возмущались, оскорбляли ее, или просто отходили подальше, но она всего этого даже не замечала. Она мучительно хотела убедиться, что ошиблась. Вероника была уверена, что осмотрела все, но нигде не видела того, кого искала. Понемногу стук сердца начал успокаиваться.

«Дурочка, конечно, ты не могла его видеть. Ты же сама убила его. Это просто небольшой обман зрения. Тебе просто показалось» успокаивала она сама себя, при этом не переставая всматриваться в каждое проходящее лицо. Ее мозг лихорадочно работал, пытаясь найти подходящее объяснение, которое бы ее успокоило. Она вспомнила, как даже Алика спутала с этим человеком, когда только в первый раз увидела. К тому же, сегодня он ей приснился. Конечно, он ей будет мерещиться. Вероника четко решила не принимать близко к сердцу то, что она видела. Точнее, то, что ей показалось, что видела. Но, когда ее в очередной раз кто-то толкнул плечом, она чуть ли не подпрыгнула.

Поняв, что ее нервы совершенно «ни к черту», она приняла решение отложить покупки до лучшего времени.

Девушка неосознанно обхватила себя руками, и почувствовала, что дрожит. Только холод тут был совсем не при чем. Ей было страшно. До ужаса страшно. Она прекрасно понимала, что бояться ей нечего. Она не могла видеть призрак, и все же ее телу было все равно на доводы ее разума.

«Может, я схожу с ума и у меня галлюцинации?» пришла ей в голову запоздалая мысль. Эта мысль была хоть и ужасной сама по себе, но все же верить в это было приятнее, чем в возвращение призрака из ее прошлого.

В этот момент подъехал автобус и девушка отвлеклась от своих мыслей. Через полчаса она была уже у офиса. Часы показывали, что она приехала слишком рано, но это не сильно волновало ее. На самом деле, она чувствовала облегчение от мысли о том, что сейчас она будет в окружении знакомых людей. Она боялась, что если останется одна, то снова ей начнется что-то мерещиться, или она сойдет с ума от беспокойства за Андрея.

– Добрый день, – поздоровалась она с Катей.

– А, привет, – весело откликнулась Катя.

Вероника удивленно посмотрела на нее. Обычно Катя не проявляла ни капли радушия по отношению к ней, и сейчас ее хорошее настроение сильно резануло ее слух. «Должно быть, что-то хорошее произошло. Не всегда же ей дуться на меня из-за Паши» тут же объяснила себе происходящее девушка.

– Света у себя? – спросила она.

– Угу, – легко подтвердила Катя.

Не говоря ни слова, Вероника прошла в свой кабинет. Почему-то от хорошего настроения и радушия Кати у нее появилось плохое предчувствие.

– ТЕБЯ ГДЕ НОСИТ?!! – тут же накинулась на нее с дикими глазами Света.

– И тебе привет, – ошарашенно сказала Вероника.

– РАБОТЫ ДО ФИГА, А ТЫ ТАМ ПРОХЛАЖДАЕШЬСЯ! – продолжала бесноваться ее подруга.

– Какой работы? – не поняла Вероника.

– ТЫ ВОТ СЕЙЧАС ИЗДЕВАЕШЬСЯ? – прикрикнула на нее Света.

– Хмм… Могу и поиздеваться, если надо, но пока вроде таких намерений не было. Свет, объясни, что случилось. Напомню на всякий случай, что со слухом у меня все хорошо.

Ледяное спокойствие Вероники охладило пыл ее горячей подруги.

– Я что-то не поняла. Тебя Нина не попросила прийти с утра? Я что, одна должна ковыряться со всем этим? – уже спокойнее спросила она.

– А с чем ты там ковыряешься? – с любопытством спросила Вероника, рассматривая гугл таблицу на экране подруги.

– Ну… Это так, сырой вариант, – Света попыталась рукой закрыть экран.

– У тебя тут ошибка. Слово «мониторинг» пишется через «о», – Вероника указала пальцем на экран.

– Я разберусь, – раздраженно зашипела Света.

«Прямо пороховая бочка» с усмешкой подумала Вероника.

– Значит, ты здесь сидишь с утра, – вернулась к основной теме Вероника.

– Не наступай на больную мозоль, – снова скривила губы Света, но было видно, что она уже успокаивается.

– И занимаешься чем-то очень важным… Совершенно одна… Без помощи – осторожно продолжила Вероника.

– Так себе из тебя психолог, но, в общем-то, да. Нина тут меня завалила работой. Наш новый клиент оказался с нехилыми запросами, и работы тут зае…очень много– нахмурилась Света.

– Нина меня просила подъехать только к двум часам. Это довольно странно, учитывая, что работа появилась раньше– провела пальцем по подбородку Вероника.

– Может, она хотела дать тебе дополнительный выходной? – обеспокоенно спросила Света.

– Может, и хотела… – задумчиво протянула Вероника, вспомнив их последний диалог о помощи Андрею.

При воспоминании об этом девушка залилась краской. Она совершенно не хотела к себе особого отношения из-за своих проблем. Неужели Нина действительно решила просто дать ей время и возможность разобраться с личными вещами, и из-за этого пожертвовала рабочими руками? Вероника нахмурилась. Нина, конечно, могла проявить сострадание и человеческое отношение, но точно не в ущерб своему бизнесу. Работа для нее всегда стояла на первом месте.

– Там много времени до двух? – спросила она у Светы.

– Еще полтора часа, – откликнулась та.

– Нина обещала мне важный разговор, – сказала Вероника.

Света нахмурилась.

– Не нравится мне это. Ой, не нравится. Не знаешь, разговор будет только с тобой или для всех сотрудников?

Вероника попыталась вспомнить, что конкретно говорила Нина, но воспоминания были довольно размытыми.

– Не помню. А что за клиент?

Света тут же закатила глаза к потолку.

– Да просто полноценный рептилоид с мега запросами.. Ему и таргет настроить, и контекст, и чтобы это все за две недели дало профит не менее 30 процентов заложенного бюджета, и чтобы ему дали гарантии. В общем, с ним еще придется повозиться. И нам помле работы с ним еще потом потребуется полноценная психологическая помощь для восстановления

– Звучит, как очень интересная задача, – взяв печеньку со стола, сказала Вероника.

– Мне нравится твой настрой, но что-то я его не разделяю. Тем более, что ты мне не помогаешь. – нахмурилась Света.

– Да, странно все это. Я спрошу у Нины почему она не позвала меня раньше, – пообещала Вероника.

– Будь так добра. Без тебя я тут повешусь, – смотря в монитор, уже что-то печатала Света.

Вероника смотрела на Свету, и ее просто подмывало спросить про ее новые отношения, но момент определенно был выбран неправильный. Подруга была в взвинченном состоянии, к тому же отвлекать Свету от работы в середине ее творческого процесса – это как протягивать руку крокодилу.

– Давай я гляну бриф, и схематично накидаю воронку, – потянулась она к бумагам.

– Нина же не просила… – удивленно проговорила Света.

– У меня все равно есть время до двух. Помогу подруге, – подмигнула ей Вероника.

Света явно вздохнула с облегчением. Вероника буквально ощутила, как накаленная атмосфера разрядилась в одно мгновение.

– Как же тебя тут не хватало. Вот он, в красной папке.

Вероника потянулась к папке и погрузилась в изучение запроса клиента. Затем почувствовав свой творческий поток, она взяла ручку и бумагу, и принялась за работу. Время пролетело совершенно незаметно…

Очнулась она тогда, когда услышала голос Нины, спрашивающий у Кати:

– Катюш, Вероника не приходила? Что-то опаздывает.

– Она здесь! – послышался бодрый голосок Кати.

– Спасибо, дорогая.

Затем Нина торопливо засеменила к кабинету Вероники со Светой. Застав девушек за работой, Нина почему-то отвела глаза.

– Вероника, зайди, пожалуйста ко мне в кабинет.

– Хорошо, – откликнулась Вероника.

– А мне не надо? – спросила Света.

– Тебе – нет, – закрывая дверь, сказала Нина.

Света повернулась к Веронике. Такой встревоженной Вероника ее не помнила ее уже давно.

– Расскажешь мне все. Ладно?

– Договорились, – спокойно согласилась Вероника.

Ее сердце сжалось от плохого предчувствия и занемели кончики пальцев, но она старалась не показать своих чувств, чтобы не тревожить подругу еще больше.

На ватных ногах она двинулась к кабинету директора.

Нина выглядела заметно лучше, чем в прошлую их встречу. На ее щеках играл румянец, и глаза блестели. Было заметно, что появление нового клиента буквально оживило ее. Завидев Веронику, Нина тут же отвела глаза.

От этого плохое предчувствие только усилилось.

Нина сделала жест рукой, показывая Веронике, чтобы та села. Девушка подчинилась.

Директор явно не торопилась начинать свой разговор. Она подошла к полкам, выискивая какой-то документ. Вероника терпеливо ждала. Затем Нина наконец-то не спеша начала разговор, так и не повернувшись к Веронике:

– Вероника, как ты знаешь, недавно мы отправляли итоговые документы на проверку…

– Да, – нервно перебила Вероника, – и вы говорили, что с ними не было проблем.

Нина нахмурилась от того, что ее перебили, но продолжила все тем же медленным тоном, который почему-то звучал очень отстраненно:

– Совершенно верно. С ними все было хорошо. Но недавно мне пришли уведомления о том, что скоро к нам нагрянет новая проверка, на этот раз налоговая. А потом еще и трудовая комиссия.

– Я не понимаю… – пересохшими губами проговорила Вероника.

Но на самом деле она уже понимала, к чему ведет директор. Нина продолжила, тем самым подтвердив ее подозрения:

– Мне необходимо, чтобы в документах у нас все было чисто, иначе это грозит крупными штрафами. Это в лучшем случае. И судом в худшем случае. Как ты уже понимаешь, у нас есть небольшой момент, который может сильно смутить представителей комиссии.

– Да, – облизнув пересохшие губы, сказала Вероника.

– Вероника, ты знаешь, как сильно я тебя ценю как сотрудника, но в данный момент я не могу рисковать своей компанией. Я попрошу тебя уйти. Прости.

Вероника почувствовала как ее тело в одно мгновение окостенело. Где-то в горле что-то болезненно сжалось, и так и не разжалось обратно. Она прекрасно понимала, о чем говорит Нина и в то же время не понимала. Ее мозг отказывался принимать полную картину.

Она понимала, что она является единственным сотрудником, который работает не по договору, и что в отчетных документах она никак не фигурирует. Разумеется, это не может не остаться незамеченным комиссией. И, разумеется, Нина не захочет, чтобы это вызвало вопросы. Но, все же она не могла понять до конца, почему Нина просит ее уйти. Комиссии закончатся, и она смогла бы снова работать как раньше. Вероника не видела необходимости применять столь крайние меры, когда можно было просто переждать опасный период, а затем вернуться к работе.

Девушка нервно закусила губу, не зная как правильно подступиться к этому вопросу, чтобы не звучать навязчивой или оспаривающей решение директора.

Нина продолжала старательно избегать ее взгляда.

– Разумеется, никаких заявлений тебе писать не потребуется. По документам ты никогда и не устраивалась к нам.

– Да, я понимаю, – робко ответила Вероника.

– Тогда можешь быть свободна, – заключила Нина.

Вероника так и осталась сидеть, где сидела. Она не могла позволить всему закончиться вот так, без прояснения всех моментов. Бизнес Нины стал для нее не просто местом, которое давало ей деньги, а любимым делом. Но каждое слово почему-то требовало от нее колоссальных усилий.

– Разве нельзя по иному? – еле слышно прошептала она.

Девушка была уверена, что Нина ее не услышит, но та наконец-то повернулась к ней и глядя прямо в глаза, громко и почти обвиняюще сказала:

– Нет.

– Почему? – не обращая внимание на жесткий ответ продолжала настаивать Вероника.

Нина на мгновение прикрыла глаза, словно устала от этого разговора, а затем продолжила:

– Это ты меня спрашиваешь «почему»? Это у меня к тебе вопросы, Вероника. Почему ты создаешь мне проблемы? Почему я сейчас должна объяснять тебе очевидные вещи? Почему ты отказалась от официального оформления? Что не так с твоими документами? Ты сама понимаешь, как это все выглядит в глазах твоего работодателя?

– Я работаю здесь уже два года. Раньше это не было проблемой, – тихо сказала Вероника.

– ЭТО ВСЕГДА БЫЛО ПРОБЛЕМОЙ, – уже не сдержалась Нина, – просто раньше я выбирала закрывать на это глаза, так как хорошо отношусь к тебе. Но сейчас настал черед проверок, и я больше не могу делать вид, что меня это не волнует. В наших отчетах все должно быть идеально, и ты немножко портишь картину. Хочешь, чтобы я поменяла решение? Принеси мне полный пакет документов, и я оформлю тебя как полагается.

Вероника почувствовала как в груди сжался комок. Она понимала, что Нина права. Она понимала ее опасения. И ей было безумно больно от того, что она не могла дать Нине то, что она просит. Сейчас как никогда Вероника ощущала себя грязной, порочной и недостойной чего-то хорошего в этой жизни.

– Я могу работать из дома во время проверок, – наконец сказала она.

– Я думала об этом, и это очень плохая идея. Ты, видимо, не понимаешь. Меня напрягает не то, что комиссия обнаружит тебя без документов, а то, что я должна постоянно думать о том, как бы тебя спрятать.

– У меня квартира есть. Думать уже не надо, – холодно ответила Вероника, пряча за равнодушие свою боль.

– Я требую, чтобы ты сейчас же вспомнила, с кем разговариваешь, и прекратила дерзить, – разозлись Нина.

В этот момент она как никогда напоминала себя прежнюю, когда она только брала Веронику на работу. Отчего-то от этой картины девушке стало тепло на душе. Замученная спокойная Нина ее пугала.

– Я помню, с кем разговариваю. А помнит ли госпожа директор, что помимо того, что я составляю воронки продаж, я тут еще и переводчик? Где госпожа директор собирается найти переводчика датского языка?

На мгновение Нина Константиновна опешила, с удивление рассматривая девушку. У Вероники все заныло от страха, что ее последний "козырь" не сработает.

– Какого? – переспросила директор.

– Датского, – с удовольствием повторила Вероника.

– То есть, это был не немецкий? – на всякий случай еще раз уточнила Нина.

– Неа.

– Могу я узнать, откуда ты знаешь датский?

– Изучаю языки в качестве хобби, – уже вовсю врала девушка.

– Понятно.

Нина погрузилась в глубокие размышления, и Вероника решила закрепить свою победу.

– Мне несложно делать переводы из дома. Я даже звонить не буду на время проверок.

– Ч-что? – переспросила Нина, которая явно ничего не слышала.

– Говорю, что не помешаю.

– Аа, понятно. А документы сможешь сделать? – спросила директор.

В этот момент Вероника поняла, что все бесполезно. Нина не откажется от своей идеи официального оформления сотрудника, и, по-хорошему, Вероника могла ее в этом понять. Глубоко вздохнув, она только и сказала:

– Приятно было поработать вместе.

– Тогда всего хорошего. Как ты могла уже видеть, окончательный расчет я уже отправила тебе на карту, – невозмутимо ответила Нина.

– Спасибо, – холодно сказала Вероника, выходя из кабинета директора.

Закрыв дверь, она медленно выдохнула, чтобы успокоиться, и тут же натолкнулась на Свету.

– Что там? Что там? – затараторила подруга.

На мгновение Вероника испытала досаду, что не сможет сохранить эту ситуацию для себя. Ей бы очень не мешало хотя бы просто эмоционально отойти от того, что только что произошло. Но затем она поняла, что Света в любом случае узнает, и будет лучше, если от нее.

– Пошли в кабинет, – устало проведя рукой по лбу, ответила Вероника.

Света бросила последний встревоженный взгляд и засеменила быстрей в кабинет. Только закрыв за собой дверь, Вероника позволила себе выровнять дыхание.

– Нина тебе не выплатила зарплату, да? Давай я тебе подкину – не выдержала Света.

Вспомнив об окончательном расчете, Вероника проверила телефон. Нина действительно выслала все, что была должна, включая непотраченные отпускные и все премии. Итоговая сумма оказалась даже больше необходимой. Но Вероника не была уверена в этом, так как вела очень схематичный подсчет, и имела только приблизительное представление о том, что ей причиталось.

– Выплатила даже больше, – резюмировала она.

– Тогда что не так? – круглыми от страха глазами смотрела на нее Света.

Вероника почувствовала огромную волну нежности к этой девушке, которая сейчас с замиранием сердца ждала новостей. Света могла показаться какой угодно: нервной, вспыльчивой, заносчивой, и даже вульгарной. Но сердце у нее было очень преданным, любящим и бесконечно горячим.

– Меня уволили, – просто ответила Вероника.

– ЗА ЧТО?! – выкрикнула Света. Ее мощный голос отозвался почти физической болью в ушах Вероники.

– А ты можешь еще громче? Еще не все услышали, – устало вздохнула Вероника.

– Прости. Так что произошло? – тут же стушевалась Света.

– Я для Нины – заноза в заднице, так как я не предоставила ей полный пакет документов для оформления.

– Ты же сейчас шутишь, да? – подозрительно прищурилась Света.

– Если бы.

Вероника смотрела немигающим взглядом в окно. Она ощущала себя как будто замороженной. У нее было отчаянное чувство, что все это происходит не с ней. Как так получилось, что то, на что Нина закрывала глаза в течение двух лет, вдруг стало таким важным именно сейчас? Да, конечно, комиссии нагоняли страху, но они так до конца и не объясняли поступок их директора. За все то время, что Вероника работала в компании, у них с Ниной развились хорошие отношения. Неужели она не заслужила хотя бы толику доверия? Почему вдруг сейчас Нина начала сомневаться в ее честности? Это было бы логичным только в начале ее пути, но не сейчас, когда Вероника уже проявила себя как сотрудник, на которого можно положиться. В груди девушки зрело чувство, подозрительно напоминающее обиду.

– Как ты тогда работала?

– Молча, – пожав губы, ответила Вероника.

– Погоди. Я не поняла, а в чем проблема предоставить все документы? Просто принеси то, что требуется, и все будет хорошо.

Вероника не ответила. Ее тело начало трястись мелкой дрожью, и она прилагала просто титанические усилия, чтобы Света это не заметила.

– У тебя какие-то неполадки с документами, да? – продолжала настаивать Света.

– Верно подмечено, кэп, – грустно ответила Вероника.

– А что с ними? Может, я чем помогу? Сейчас можно сделать дубликаты чего угодно, за какие-то копейки. Я знаю места…

– Хмм… Нет, не поможешь.

Вопрос Светы, такой наивный и смешной, вызвал нежную улыбку у Вероники. Она и сама не ожидала, какую огромную поддержку почувствует от того, что кто-то был рядом в этот момент и отчаянно пытался помочь.

– Хочешь, я поговорю с Ниной? – спросила Света.

– Нет, не хочу. Оставь это, Свет, – хрипло попросила Вероника.

– А я все равно поговорю. Ты не сделала ничего страшного. И если Нина по какой-то причине выбирала закрывать глаза на неполадки в документах все это время, то довольно подло открыть их сейчас, когда у фирмы наконец-то появилась работа, а ты уже полгода как работаешь чуть ли не за бесплатно, – со злостью сказала Света.

– Свет, я не думаю, что дело в де…

Вероника не успела закончить предложение. Света словно женщина-ураган буквально вылетела из кабинета с таким лицом, что Вероника отчаянно пожелала Нине сил и терпения. Дверь так и осталась открытой и Вероника заметила любопытное лицо Кати, подглядывающей за ней со стойки ресепшн. Девушка вспомнила, какой радостной и дружелюбной Катя была с утра.

«Она знала. Должно быть, Нина поделилась с ней» догадалась она. От этой мысли что-то внутри неприятно сжалось, и к горлу подкатила тошнота. Она тут же подошла к двери, чтобы плотно закрыть ее. Оказавшись вне зоны обзора любопытных Катиных глаз, она почувствовала себя чуть лучше.

Затем девушка медленно подошла к окну. Ей казалось, что на ее плечи легла вся тяжесть мира. Как долго она будет расплачиваться за то, что совершила? Придет ли когда-нибудь то время, что она будет жить с легким сердцем, ничего не боясь и ни от кого не скрываясь? Можно ли вообще человеку, совершившему то, что сделала она, когда-нибудь очиститься и прекратить огребать жестокие последствия своих собственных действий? Она не знала.

– Как же тяжело, – прикрыв глаза, еле заметно прошептала она.

У нее было отчетливое ощущение, что ее жизнь разваливается словно карточный домик, и она ничего не может сделать, чтобы остановить этот ужасный процесс. Что произошло, что все начало рушиться? В какой момент все пошло не так? В сознании мелькали образы недавних событий, и мозг девушки отчаянно и безуспешно пытался найти связь. Нина, Андрей, Сауле, мисс Леона, Максим, Карина… Карина… Непонятная девушка, которая навела туману со своей непонятной слежкой, а затем исчезла, оставив вех разгребать ее тайны. Она появилась, и все пошло кувырком. Какого черта ей понадобилось лезть не в свое дело? Вероника уцепилась за эту полную ненависти мысль . Ее мозг по прежнему не видел логики в произошедших событиях, но сердце почему-то хотело свалить всю ответственность за разрушенную жизнь на человека, которого она даже не знала. В сознании вспомнились слова Максима о том, что кто-то отчаянно желает Веронике зла, и даже смерти. «А что, если он не был так уж и неправ и его непогрешимая Карина уничтожает все, что мне дорого?» со злостью подумала Вероника.

Эта мысль пришла, а затем ушла, так и не найдя в сознании девушки логического основания. Элементы картинки так и не связывались в единое целое, события так и продолжали быть нелогичными. Вероника понимала, что у нее слишком мало данных, чтобы разбрасываться подобными обвинениями.

Она убрала волосы со лба. Ей вдруг очень захотелось взять теплый плед и залезть на подоконник, как она часто делала в детстве в приюте. А затем чтобы мистер Диккенз, их библиотекарь, рассказал ей какую-нибудь историю, которую она уже много раз слышала, но каждый раз слушала как в первый раз. Его сухой голос всегда обладал способностью возвращать ей чувство опоры.

«Правильно ли я сделала, что уехала?» впервые за все время возникла у нее странная мысль. В тот момент это казалось вполне логичным, но сейчас она находилась в мире, которому не принадлежит. И мир не уставал напоминать ей об этом. Она жила в чужой стране, словно своя, но при этом любое неосторожное движение грозило обличить ее ложь. Она лгала Нине, лгала Свете, лгала Андрею. И больше всего на свете она боялась увидеть знакомые лица из прошлой жизни. Разве она не заслужила того, что сейчас с ней происходит?

Какая-то тревожная мысль зашевелилась на задворках ее сознания. А ведь она видела лицо из своей прошлой жизни. Причем, совсем недавно. Там, на рынке, когда хотела купить обувь. То самое лицо, которое рассчитывала не увидеть больше никогда. Лицо человека, из-за которого произошел весь тот кошмар, заставивший ее уехать. Лицо человека, которого она убила…

– НЕТ, НУ ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО??? – словно торнадо, ворвалась к кабинет Света.

– Что? – пересохшими губами спросила Вероника.

– Она отказывается принимать тебя обратно! – словно зачитывая приговор, четко сказала Света.

– И что с того?

Вероника не понимала, чего хочет Света. Она и не рассчитывала, что Нина поменяет свое мнение. Их директор была смелой женщиной и глупо было предположить, что она будет неустойчивой в своих решениях только потому что к ней пришла взрывоопасная Света. Весь их опыт говорил об обратном. Более того, Веронике и не хотелось, чтобы Нина поменяла свое решение под давлением ее подруги. Она была бы рада работать в компании, где ее любят и уважают, а не где ее место выбивается шантажом и истериками.

– Я поставила ей ультиматум: либо она берет тебя обратно, либо я тоже увольняюсь.

– Ты… что? – охрипшим голосом переспросила Вероника.

– Увольняюсь, – подтвердила Света.

– Пожалуйста, не надо, – еле шевеля губами, прошептала Вероника.

– Поздно, я уже написала заявление, – с мрачной решимостью ответила Света.

– Свет, забери заявление, пожалуйста. Ты ей очень нужна.

– Вероник, я тебя не понимаю. Эта нахалка заставляет тебя работать сверхурочно, не выплачивает зарплату и находит какое-то хиленькое оправдание, чтобы пнуть тебя на улицу едва ей становится неудобно, а ты ее защищаешь?

– Не говори такие вещи. Это неправда, – уже уверенней сказала Вероника.

– Другого объяснения ее действиям я не вижу. И хочешь, я тебе открою один секрет?

Глаза Светы яростно сверкали. В этот момент она была похожа на прекрасную амазонку.

– Какой?

– Уже долгое время я работаю здесь только из-за тебя.

– Не понимаю…

– Я зарегистрировалась в базе для фрилансеров, и начала получать заказы. Немного, но положительная динамика определенно прослеживается. Совсем скоро я смогу получать сумму, на которую смогу жить. Я уже давно думаю об увольнении, но я не хотела бросать тебя. А сейчас ты развязала мне руки.

– Но Нина… С кем она останется?

Света застыла, напряженно замолчав.

– Она взрослый человек, она справиться. Нам не нужно думать за нее, – тряхнув головой ответила она.

В ее голосе чувствовалась неуверенность. Вероника поняла, что и Свете было тяжело сделать такой выбор, не смотря на все ее претензии к директору.

– Ник, время пришло. Прощаться всегда тяжело, но важно иметь смелость идти вперед, выбирая только то, что нужно для жизни, не отвлекаюсь на ненужную мораль и мнение других людей – уже грустно сказала Света.

Вероника не ответила, отвернувшись от Светы. Ее сердце разрывалось от боли. Это компания была ее вторым домом. Нина была ее домом. Света была ее домом. Она не чувствовала себя готовой уйти, но Нина не оставила ей выбора. И теперь у нее было ощущение, будто она летит в пропасть.

– Мы же… не расстанемся насовсем? – не смотря на Свету, наконец спросила она.

– Разумеется, нет! – горячо ответила Света, – Мы будем часто встречаться, поддерживать друг друга. Ник, наша дружба уже давно переросла Нину и компанию. Не переживай, я всегда с тобой.

Вероника внимательно посмотрела на подругу, боясь уличить ее во лжи. Но Света смотрела абсолютно искренне. Ее глаза лихорадочно блестели. Что-то дрогнуло в сердце Вероники и теплой струйкой разлилось по телу, от чего вдруг начал уходить страх, неуверенность и стыд. На несколько секунд ей стало так тепло и хорошо. «Наверно, это и есть настоящая любовь. И кто говорил, что она обязательно должна быть романтической?» с нежностью подумала она. Ей казалось, будто она тает как мороженое, и разливается по всему кабинету. И не было ничего приятнее этого чувства.

– Спасибо, – только и смогла выговорить она.

– Тебе спасибо, – подошла к ней вплотную Света, – я же обещала, что всегда буду на твоей стороне.

Вероника напрягла память, чтобы вспомнить когда Света могла дать столь опрометчивое обещание, и что-то шелохнулось в ее сознании, подсказывая, что действительно что-то подобное она действительно говорила. Кажется, тогда она упоминала то, что примет ее плохие поступки. На короткое мгновение девушка испытала огромное желание рассказать Свете все о себе и своем прошлом, но вовремя остановила себя. Внутри себя она была уверена, что никто и никогда не сможет принять то, что она намеренно убила двоих людей. И ей стало безумно страшно остаться без Светиной поддержки. Она понимала, что проявляет малодушие, но ничего не могла с собой поделать. Она пообещала себе, что обязательно расскажет подруге обо всем. Просто не сейчас. Когда-нибудь, когда она не будет в столь уязвимом положении после позорного увольнения. Когда-нибудь, когда она сможет принять возможное отвержение своей близкой подруги, и не развалиться от этого на части.

Света взяла подругу за руку. Вероника испытала, как теплая пульсация в ее сердце, усилилась, согревая ее изнутри. Ей бы хотелось продлить этот момент навечно.

– Я тоже всегда буду на твоей стороне, – искренне выдохнула Вероника.

Света засияла, и девушки так и остались стоять, держась за руки и глядя в окно. Каждая из них по-своему проживала этот новый уровень их близости.

– Девчонки-красавицы, как ваше настроение?

Голос Паши совершенно неожиданно прорезал воздух. Вероника вздрогнула. После всех событий сегодняшнего дня она напрочь забыла о существовании других людей, которые тоже находились рядом. Света тоже испугалась и от неожиданности выпустила руку Вероники.

– Бывало и лучше, Паш. Сейчас ты имеешь удовольствие наблюдать двух уже бывших работниц компании «Процветание» – грустно ответила Света.

– Что-то у тебя не очень сегодня с юмором. Обычно шутки все-таки поинтересней. Не выспалась? – жизнерадостно сказал Паша, заходя в кабинет.

Затем он окинул кислые лица подруг.

– Что? Что случилось-то? Что так смотрите? – озадаченно спросил он.

Света закатила глаза и отвернулась от него. Паша с надеждой посмотрел а Веронику, и она под его напором сдалась.

– Света не шутила, – бесцветным голосом пояснила она.

– О чем? – не понял Паша.

– С сегодняшнего дня мы здесь больше не работаем, – терпеливо повторила Вероника.

Паша посмотрел на нее так, словно она говорила на другом языке.

– Ч-что?

Вероника не ответила, просто наблюдая, как в сознание паренька наконец-то входит нужная мысль. Выражение его лица поменялось несколько раз с сомнения до шока, а затем обратно.

– Это же шутка, правда?

Паша нервно переводил взгляд то на одну девушку. Выглядел он совершенно растерянным. Веронике даже стало жаль его.

– Грядут великие перемены. И нам с Вероникой пора двигаться дальше. Будем «процветать» в других местах, – объяснила Света.

– Но что произошло? – продолжал настаивать Паша.

Вероника устало вздохнула:

– Паш, не возражаешь, если мы не будем мусолить это сейчас? Я очень устала.

– Да, конечно, – тут же стушевался Паша.

– Не обижайся, я позже тебе все расскажу. Сейчас правда не самый легкий момент, – попробовала смягчить реплику Вероники Света.

«Как она его оберегает. Возможно ли такое, что после разрыва у нее все еще остались к нему чувства?» заметила Вероника. Она и раньше замечала особое обходительное отношение Светы к их коллеге. Но сейчас, после того, что она узнала, что Паша и Света были в отношениях, эта обходительность приобретала гораздо больше неожиданных оттенков. Она внимательно посмотрела на Свету. Та стояла вполоборота и и смотрела на Пашу своими грустными нежными глазами. Ее не отпускали мельтешащие в сознании вопросы о том, что же произошло в их отношениях, если очевидно, что они очень нежно относятся друг к другу.

– Рыжик, ты как? – осторожно спросил Паша.

– Лучше не придумаешь – иронично изогнула губы в подобии улыбки девушка.

– Да, у Вероники определенно не задался день, – мягко приобняла ее за плечи Света.

– Я могу как-то помочь? – спросил Паша.

– Принеси нам по кофе, пожалуйста, – попросила Света.

– Сию минуту, – тут же выскользнул из кабинета парень.

Вероника благодарно посмотрела на подругу. От ее взгляда не ускользнуло то, как Света смягчила удар и для Паши, и для нее самой.

– Хочешь помогу тебе с поиском работы? – аккуратно спросила Света.

– Хмм..Не стоит. Кажется, у меня уже есть работа, – смущенно пробормотала Вероника.

– Когда успела?

– Как-то так получилось… Само собой.

– И кем ты устроилась?

– Ээээ… Няней.

Выражение шока на Светином лице заставило Веронику громко и звонко рассмеяться, не смотря на свое незавидное положение.

– Че за дебильные шуточки у тебя? – попыталась улыбнуться Света.

– Похоже, сегодня день правды, похожей на дебильную шутку, – сквозь слезы сказала Вероника.

Света снова уставилась на нее, пытаясь найти признаки лжи.

– Ты – няня? А че не медведя взяли на эту позицию? Он и то больше подходит.

– Ты смотри у меня. Я ведь могу и обидеться, – улыбнулась Вероника.

– Таких как ты невозможно обидеть, – отмахнулась от нее Света.

– А что не так с моими качествами няни? – поинтересовалась Вероника.

Ей было крайне интересно, как люди видят и воспринимают ее со стороны. Возможно, это бы приоткрыло для нее завесу тайны, чем она так приглянулась мисс Леоне.

– Не обижайся, конечно, но в тебе эмпатии как в моей тапочке.

– Хорошо, что меня невозможно обидеть, да? А с твоей не очень эмпатичной тапочкой я бы познакомилась – улыбнулась Вероника.

– Нет, ты не подумай плохого. Ты отличный человек, и самая клевая подруга. Мне просто… очень сложно представить тебя рядом с ребенком. Ты довольно… сухая.

Было очевидно, что Свете очень сложно подобрать правильные слова, но Вероника ее не осуждала.

– Соглашусь. Все же знают, что дети любят мокрых, – подмигнула она.

Света шутливо ее толкнула в плечо:

– Мокрых любят обычно не сами дети, а их папочки… Прости, это была плохая шутка.

Вероника осталась невозмутимой, хоть шутка Светы и всколыхнула в ней прошлые опасения. Зарплата была слишком высокой, чтобы быть правдой, и девушка все еще была уверена, что в вакансии найдутся какие-нибудь "подводные камни".

– Моя подопечная живет толи с мамой, толи с мачехой. Папа редко к ним приезжает, так что думаю, это тут не при чем, – с усталым вздохом сказала она.

– А сколько ей? Вот только не говори, что там грудничок, – с любопытством спосила Света.

– Девять лет. И она… сложная..

– Да… Делааааа. Как ты вообще в это.... вписалась?

– Случайно получилось, – откликнулась Вероника, сама задаваясь тем же вопросом.

– Ты справляешься?

– Если честно, даже не начала. Должна прийти к ней в эту субботу. Думала устроиться на выходные, чтобы подрабатывать.

– Так это подработка, а не работа? Ты все еще в поиске?

Вероника нервно заерзала.

– Я… не знаю. Не поняла пока. Мир слишком быстро вертится, я не успеваю сориентироваться, – пояснила она.

Света выглядела очень задумчивой.

– Что-то происходит, Ника. Что-то странное. Оно словно висит в воздухе. Этого не видно, но я ощущаю это кожей.

– О чем ты говоришь? – спросила обескураженная Вероника.

Слова Светы абсолютно точно выражали мысли самой Вероники. Она тоже ощущала что-то надвигающееся.

– Ты, наверно, сейчас опять скажешь, что я говорю глупости, но у меня словно… предчувствие какое-то. Понимаешь?

– Оно хорошее или плохое? – совершенно серьезно спросила Вероника.

– Оно плохое, очень плохое., – сказала Света, смотря куда-то в сторону.

У Вероники прошли мурашки по коже. Одно дело – когда ей мерещатся люди из ее прошлого, и происходит что-то, что она не может объяснить. Совсем другое дело, когда ее подруга ощущает то же самое. От этого это гнетущее ощущение становилось еще реальнее.

В этот момент вернулся Паша, который, не спрашивая разрешения, буквально с ноги открыл дверь в их кабинет.

– Вот, девчонки, угощайтесь, – протянул он им стаканчики.

– Спасибо, заботливый ты наш, – улыбнулась ему Света.

– Да о чем речь. Куда вы сейчас? – откликнулся Паша.

– Я – домой, – ответила Вероника, вспоминая, что ей важно ждать Андрея.

– У меня есть… дела, – едва заметно покраснев, сказала Света.

Веронику так и подмывало спросить Свету про ее интересные дела, но сильно останавливало то, что Паша все еще был здесь. Навряд ли ее подруга решится пооткровенничать в его присутствии. Особенно на такие деликатные темы.

– Вероника… Не знаю, что произошло, но мне жаль, что ты нас покидаешь, – сочувственно сказал Паша.

– Да, мне тоже. Мне нравилось здесь. Я буду по всем вам скучать.

– И что, ничего сделать уже нельзя? – спросил Паша.

Вероника заметила, каким острым стал взгляд Светы на этом вопросе. Она словно бы перестала дышать. «Интересно, в чем она меня подозревает?» подумала Вероника. Неожиданная волна чего-то неприятного, и словно бы горького на вкус охватила ее тело настолько, что ей очень захотелось выплюнуть его, лишь бы оно не отравляло ее.

Вероника понимала, что отсутствие доверия в подобной ситуации было более, чем логичным, и все же неприятное чувство никуда не уходило.

"Насколько крепка наша дружба, и какую правду она способна выдержать?" в очередной раз она задалась вопросом.

– Ник? Ты о чем задумалась? – спросил Паша.

Вероника вынырнула из своих мыслей, и наконец заметила встревоженный взгляд Паши и задумчивый взгляд Светы.

– Нет, ничего тут не сделаешь, к сожалению, – как можно нейтральней сказала она.

– Тогда тебя, может, проводить? – снова спросил Паша.

– Не стоит, я еду на автобусе, – сухо ответила Вероника.

– Хорошо, как знаешь.

Пашу явно смущала ее эмоциональная скупость, но он пытался не подать виду. Вероника призывно посмотрела на Свету, чтобы дать ей понять, что она хотела бы выйти вместе с ней. Света поймала этот взгляд и отвернулась.

– Мне в другую сторону, – тихо сказала она.

– Хорошо. Ребята, вы не возражаете, если я задержусь тут немного? Я бы хотела… попрощаться с кабинетом.

Необычная просьба удивила не только Свету и Пашу, но и саму Веронику, которая и не подозревала о подобной сентиментальности в себе.

– Да, конечно. Пошли, Паш, – сказала Света, взяв Пашу за локоть, заботливо отводя от Вероники.

Вероника поймала последний полный сочувствия взгляд подруги, и к горлу подкатил ком.

Когда дверь закрылась, улыбка медленно сползла с лица Вероники. Сейчас, когда она наконец-то осталась одна, она могла больше не притворяться сильной. Ей не нужно было никого убеждать, что ее жизнь продолжается, и все в ней будет хорошо, что у нее есть новая работа, что она не пропадет, и, что самое главное, что ей все равно на то, что произошло.

Она оглядела стены кабинета, в котором проработала более двух лет. Ее плечи непроизвольно затряслись, словно она рыдала, но глаза оставались сухими. Только взгляд серых с металлическим оттенком глаз казался остекленевшим. Девушке казалось, будто она замерзает и сгорает одновременно, и при этом она не может совершить ни вдоха.

"Это НЕСПРАВЕДЛИВО! НЕСПРАВЕДЛИВО! НЕСПРАВЕДЛИВО!" ей хотелось выкрикнуть, но ее губы оставались сжаты в тонкую трубочку. Ее чувства разрывали изнутри, оставляя только бесконечное желание сделать хоть что-то, чтобы приглушить их.

– Я разваливаюсь, Маргарет. Я больше не выдержу. Я сама запуталась в паутине своей лжи – сказала она, мысленно переходя на английский.

Ответа ожидаемо не последовало.

Пустым взглядом она осмотрелась вокруг. Сейчас ей снова придется потерять то, что она любит. Этот кабинет она считала своим домом. Здесь она встречалась с важными людьми. Здесь они все вместе работали над делом, которое все любили. Здесь идея действительно была важнее денег. Это место поистине имело свою душу, и Вероника не чувствовала себя достаточно мужественной, чтобы сказать ему «Прощай». Не в силах больше выдерживать увеличивающуюся пропасть в душе, она выбежала из офиса.

Глава 18

Как только Вероника зашла в квартиру, в нее ударил стойкий отвратительный запах перегара.

"Зато у меня нет никаких вопросов о том, где он был и что делал. Все и так понятно" попыталась она найти светлую сторону происходящего. Ложка мёда тут же утонула в бочке дёгтя. Ее душа наполнилась просто всепоглощающей злостью. Разумеется, после увольнения с любимого места работы, она желала увидеть именно ЭТО.

Андрей был обнаружен на диване. Он сидел, прикрыв глаза и не двигался. Вероника решила оставить его одного и уйти в комнату, но он совершенно неожиданно спросил:

– Где ты была?

Девушка неопределенно пожала плечами, и ответила:

– На работе. Где же еще бывают хорошие девочки, для которых важна семья?

Она знала, что не стоит поддевать его слова, как-то брошенные им, но она была настолько зла на то, что он просто взял и исчез, ничего не сказав и никого не предупредив, что яд прям и сочился из нее. Она места себе не находила, пока он устраивал себе свидание с алкоголем.

– Вот это правильно. А что так рано вернулась? – не уловил сарказма Андрей.

– Раньше закончила, – холодно ответила Вероника, не желая находиться с ним ни минуты дольше в одном пространстве.

На этот раз Андрей все-таки уловил ее настроение.

– Опять у тебя что-то случилось, и я виноват, да?

Девушка даже не стала отрицать:

– Да, у меня кое-что случилось, и ты виноват.

Она хотела уйти, но рука Андрея проворно схватила ее за запястье.

– Ненавижу тебя, когда ты такая, – зарычал он, и с силой потянул ее на себя.

– Рада, что хоть где-то у нас с тобой взаимность, – бесстрашно посмотрела ему прямо в глаза.

Андрей попытался что-то сказать, но из него вырвалось невнятное мычание. Зато со второго раза уже можно было различить слова:

– Я что, не имею права отпраздновать свою помолвку? Любимая женщина согласилась стать моей женой, а я должен соблюдать пост? Может, мне еще молиться всю ночь раз такое счастье привалило?

– Я смотрю, иногда тебя все-таки преследуют умные мысли, но ты всегда оказываешься быстрее – сказала Вероника, безуспешно пытаясь вырвать свою руку из крепкой хватки. Андрей еще сильнее сжал ее руку и закричал:

– Считаешь, что это смешно?

– А ты где-то видишь, что я смеюсь?

– Да в чем твоя проблема? Почему ты такая злая как мигера? Вероника, я тебе откровенно говорю, у нас никогда не будет нормальной семьи, если ты так и будешь срываться как бешеная собака с цепи на каждый мой небольшой промах.

Девушка понимала, что он специально провоцирует ее чтобы задеть. Но его слова попали в самое чувствительное место, вскрыв ее собственные сомнения в себе.

– Кажется, моя проблема в том, что я выбрала мужчину, который считает, что может просто так исчезнуть, и думать, что с этим все хорошо. Я чуть с ума не сошла от беспокойства! О чем ты только думал?

Ее признание, видимо, успокоили ее жениха, потому что он уже тише сказал, дыхнув перегаром ей прямо в лицо:

– А ты любишь держать людей на коротком поводке?

– Я люблю тех людей, которые и без поводков понимают, что у других людей есть чувства, с которыми надо считаться! – со злостью выкрикнула она.

– Чувства? У тебя? – тоже закричал мужчина..

– ДА, АНДРЕЙ, У МЕНЯ. ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, У МЕНЯ ЕСТЬ ЧУВСТВА! – Веронике вконец снесло крышу от накрывающей ее злости, отчаяния и разочарования.

– Ты считаешь, что ты права сейчас?

– Я считаю, что хочу почитать в одиночестве.

Наконец-то выдернув свое запястье, она начала с силой тереть его, чтобы разогнать кровь. Перед тем как уйти, она не удержалась, чтобы бросить последнюю фразу:

– Ты сказал, что теперь все будет по-другому. Приятно видеть, как мужчина держит свое слово. В таком отвратительном состоянии я тебя и правда еще не видела.

Красивые глаза Андрея потемнели от гнева

– САМА ШАСТАЕШЬ ГДЕ ПОПАЛО, А МНЕ ЕЩЕ ЧТО-ТО СТАВИШЬ В ВИНУ?!

Бросив последний злой взгляд на своего мужчину, она вышла на кухню. Ее всю трясло от возмущения и разочарования. Где-то в глубине ее сознания колкие слова Андрея о том, что она вечно злая, не давали ей покоя. Противная мысль, что их отношения стали настолько уродливыми по ее вине, грызла ее душу, словно червь. А вот если бы она была такой, как Маргарет…

Девушка с силой ущипнула себя, оставив на нежной коже ярко-красный след. Она ненавидела себя за эти мысли. Ее лучшая и самая любимая подруга умерла, даже не успев толком пожить, а она завидует ей. Чему завидовать то?

Но Вероника очень хорошо понимала, чему завидовала. Маргарет все любили и уважали, в то время как она сама была девочкой, которую все шпуняли. И даже дружба с Маргарет не смогла исправить ее социальное отвержение. Именно эта зависть заставляла ее заочно не любить Карину, и заставляла Веронику чувствовать себя грязной и жалкой всякий раз когда она ловила себя на этих грязных мыслях о единственном человеке, который любил ее всей душой.

"Прости меня" подумала Вероника, прикрыв влажные глаза. Одинокая слеза медленно сползла до середины щеки, и защекотала нос.

– Эй, малыш? – послышалась нетвердая поступь Андрея.

Вероника обернулась и посмотрела на своего жениха немигающим взглядом.

– Ты… это… прости меня. Я правда не подумал.

Она также молча отвернулась от него, смотря в одну точку.

– Простишь?

– Да, если ты сейчас ляжешь спать и проспишься.

Андрей потянулся к ней для поцелуя, но промахнулся и уткнулся носом в щеку.

– Еще раз прости.

– Тебе помочь добраться до кровати и раздеться? – сухо спросила она.

– А сама разденешься? – постарался подмигнуть ей ее жених, но получилось не очень.

Она снова посмотрела на него немигающим взглядом, а затем сказала:

– Пока есть несколько дел, которые надо закончить. Если еще не будешь спать, когда вернусь – то разденусь.

Андрей поплелся к ним в спальню, временами натыкаясь на предметы, а девушка так и осталась смотреть в одну точку. Никаких дел у нее не было.

Руки уже привычно нашли телефон, и набрали номер, который она помнила наизусть. В трубке раздался такой знакомый Светин голос:

– Вероника? Ты в порядке?

– Да, все хорошо, просто хотела предложить тебе встретиться и погулять по парку, чтобы отвлечься от всякой суеты. Мне не помешала бы перезагрузка после того, что случилось в офисе. Да и тебе, думаю, будет полезно. Просто пройдемся, поболтаем.

В трубке настала тишина, и Вероника сразу поняла, что положительного ответа уже не будет. Она даже не особо расстроилась, настолько это было ожидаемым.

– Мне кажется, это хорошая идея, но сейчас я временно не могу. Ник, ты не обидишься если мы встретимся как-нибудь в другой раз? – наконец послышался неуверенный Светин голос.

– Нет, конечно. Пусть твои дела будут успешными. Буду ждать твой звонок, – ответила Вероника

– Не грусти там. Все срастется.

– Угу, конечно, срастется. По-другому и быть не может. Пока, Свет.

– Пока, моя хорошая.

Девушка какое-то время задумчиво просидела у окна, даже не заметив, что все еще сжимает телефон в руках. Затем, наконец-то опомнившись, она налила себе снотворного, и пошла на диван, намереваясь закончить этот дурацкий день как можно скорее.

***

Проснувшись на следующий день, Вероника тут же неприязненно поморщилась. Запах перегара все еще витал в воздухе. Она аккуратно на цыпочках подкралась к спальне и, убедившись, что Андрей все еще крепко спит, пошла делать свои утренние ритуалы.

Этот день был свободным, и по идее, у нее не было особо никаких дел. Но находиться в доме стало просто невыносимо. Ей срочно нужно было проветриться. Она не имела ни малейшего представления, куда она пойдет, ей просто нужно было выйти хоть куда-нибудь. Наскоро одевшись, она быстро покинула свою маленькую квартирку.

Солнце уже светило вовсю, снега практически нигде не осталось. Даже грязь уже высохла. Вероника вспомнила, что так и не купила новые ботинки.Она решила закончить начатое, и направилась к близлежащему магазину. Для рынка у нее больше не было никакого настроения. Не смотря на хорошую погоду, она совершенно не смотрела по сторонам, полностью погружаясь в свои невеселые мысли. Почему Нина решила, что увольнение – это лучшее решение? Что происходит со Светой? Кто ее новый загадочный, и скорее всего, очень богатый ухажер? Так много вопросов и ни одного ответа. А ведь ей завтра приступать к новой должности. Как она сможет работать в таком состоянии? Бедная Сауле достойна лучшего, чем дерганая няня. Хотя… она в любом случае будет дерганой с этим капризным ребенком.

Девушка находилась во власти своих мыслей когда внезапно ей прямо в нос ударил очень знакомый запах можжевельника и чего-то горьковатого. Так всегда пахло от…него. Вероника мигом вернула себе остроту восприятия, бешено оглядываясь по сторонам, чтобы определить источник запаха, но вокруг были только чужие люди.

«Наверняка это просто какие-то популярные духи. Не мог же он один пользоваться подобным парфюмом» успокаивала себя девушка, но сердце стучало так, словно готово было выпрыгнуть в любой момент. Это уже второй раз, когда она чувствует его присутствие. Сначала она увидела его глаза в толпе, теперь и вот это. Она понимала, что это практически невозможно, но вопросы сами лезли в голову. Мог ли он остаться жив после того, что она сделала с ним и его сестрой?

Параноя с новой силой навалилась на девушку. Ее жизнь разваливается, и вот совпадение – ей начинают казаться люди из ее прошлого. Она тут же вспомнила слова Максима о том, что кто-то мог желать ей смерти. Если бы Тиан и Джия выжили и каким-то образом нашли ее, то вопрос о том, кто мог бы желать ей смерти, отпал бы сам по себе. Она еще раз начала дико озираться, но так и не увидела знакомых угольно-черных глаз. «Он мертв, я сама убила его» сказала себе Вероника, но сердце больше не верило, и не желало успокаиваться. В голову лезли ужасные мысли: «Если бы он выжил, то зачем преследовал бы меня? Чтобы отомстить?»

Она в панике вспоминала события того дня, продумывая любой возможный способ, каким Тиан и Джия могли бы спастись от той ловушки, в которую она их заманила. В том подвале не было окон. Единственная дверь была наглухо закрыта. Была ночь. Никто не мог их спасти, все спали. И все же… Тело Вероники начало неосознанно дрожать. Как же невовремя ее прошлое настигает ее. Ей нужно пережить новое назначение, как-то справиться с увольнением с любимой работы, а тут еще и это. Больше всего сводило с ума то, что она не могла поделиться этим ни с кем. Вообще ни с кем. Это была только ее ужасная тайна. Ее крест.

Так и не найдя в толпе знакомого лица, она все же решила дойти до магазина и купить себе уже эти ботинки. Вопрос их качества теперь уже мало волновал ее. Главное, чтобы каблук был цел, и чтобы появиться в коттедже Сауле было в них не стыдно. Все остальное было уже неважно.

Она всеми силами старалась успокоить свое колотящееся сердце, но чем больше думала о всех событиях, тем больше у нее было подозрений. Людям с нечистой совестью очень сложно избавиться от паранои, и Вероника в полной мере ощутила на себе силу этих слов.

Молодая продавщица обувного тут же кинулась к новой посетительнице.

– Вам помочь с выбором?

– Эээ… Нет. Я просто смотрю, – немного заторможено ответила Вероника.

– Хорошо. Если потребуется помощь – то я рядом.

– Спасибо.

Продавщица удалилась в свой уголок, и Вероника невидящим взглядом рассматривала обувь. Она испытывала явные проблемы с концентрацией. Мысли то и дело возвращались к знакомому запаху, и каждый раз тело начинало трястись. Температура повышалась. Логика подсказывала, что она просто все надумала, но совпадения… Слишком много совпадений. Ей было необходимо найти логическое обоснование хотя бы для одной странности в ее жизни, чтобы отделаться от мыслей, что за ней следует призрак убитого ей мальчика.

Она взяла в руки черный сапог.

– Отличный выбор. На них сейчас идет скидка, – сказала продавщица со своего места.

– Что? – рассеянно переспросила Вероника.

– Скидка 20 %. Недавно назначили, – пояснила продавщица.

Вероника посмотрела на обувь. Ей претила мысль тащиться в магазин за обувью в третий раз, и очень не хотелось долго что-то выбирать.

– Сколько стоят с учетом скидки?

– Три с половиной.

– Хорошо. Можно мне тридцать шестой размер?

– Сию минуту.

Продавщица тут же нырнула на склад, а Вероника придирчиво рассмотрела сапог. В принципе, он подходил под ее критерии.

– Будете мерить?

– Да, хорошо.

Продавщица протянула ей ее размер и Вероника присела, чтобы померить сапог. Размер оказался ей впору, и она попросила упаковать их, и затем поспешила к кассе.

– У вас что-то случилось? – спросила продавщица.

– Что? – снова рассеянно переспросила Вероника.

– Вы выглядите расстроенной, – пояснила свою мысль продавщица.

– А, нет, ничего особенного, – откликнулась Вероника.

– Моя мама всегда говорила, что если что-то расстраивает, то лучше всего помогает стаканчик чего-то крепкого.

– Дайте угадаю. Ваша мама плохо кончила с подобными советами, – улыбнулась Вероника.

Несмелые попытки чужого человека поднять ей настроение показались ей очень милыми.

– Угадали. Но зато всю жизнь она говорила, что этот совет ее не раз спасал.

– Спасибо за совет,… Полина, – робко улыбнулась Вероника, прочитав имя на бейдже.

– Могу составить компанию, – улыбнулась девушка.

Вероника впервые внимательно оглядела ее. Это была молодая женщина лет 25-27 с длинными русыми волосами, стянутыми в тугой хвост на макушке, и игривыми зелеными глазами.

– Разве вы не должны работать?

Вероника окинула взглядом обувной магазин. Полина застенчиво улыбнулась

– Должна, но я очень устала, и уверена, что если хорошо попрошу свою руководительницу, то она мня отпустит.

– В разгар рабочего дня?

Брови Вероники так и взлетели вверх.

– Она у меня понятливая.

Вероника нахмурилась, пытаясь представить какие должны быть отношения руководителя и подчиненного, чтобы вот так спокойно рассуждать о вышестоящих решениях. Ее не особо богатый опыт показывал, что это невозможно. Нина бы никогда не отпустила ее в разгар рабочего дня даже если бы случился пожар, не смотря на их хорошие отношения.

– И все это ради того, чтобы подбодрить грустную незнакомую девушку?

– У вас очень необычные глаза.

– Звучит как не очень убедительный аргумент. Во всяком случае, от девушки – усмехнулась Вероника.

– Еще я четыре дня назад рассталась с парнем. И мне хотелось бы с кем-нибудь выговориться

– У вас нет друзей?

– Они уже устали от моего нытья. Мне нужна свежая кровь.

Девушка улыбнулась и Веронике пришло в голову, что она не особо и расстроена своим расставанием. Во всяком случае в ее представлении, люди немного не так проживали свое разочарование и боль. Хотя, с другой стороны откуда ей знать, как это может быть у других людей? Все же разные, и по-разному выражают свои чувства. Но в любом случае она должна была признать, что незнакомка ее заинтересовала. К тому же, и самой Веронике очень было нужно чужое присутствие в такой непростой для нее период, и она как обычно не знала, к кому обратиться за помощью.

– Куда пойдем? – озвучила свое решение она.

– Тут есть кафе через дорогу, – быстро откликнулась Полина, довольная тем, что Веронику не пришлось долго уговаривать.

– Там громкая музыка. Тяжело разговаривать, – подытожила Вероника, вспоминая как сложно было поговорить с Максимом в том кафе.

– В это время дня нормально будет, – убедила ее Полина.

– Хорошо, как скажешь, – пожала плечами Вероника, незаметно для себя переходя на «ты».

– Тогда мне нужно сделать звоночек, – Полина жестом показала на свой телефон и отошла от Вероники на небольшое расстояние.

Веронике было крайне любопытно, каким образом ее новая знакомая сможет убедить своего руководителя оставить рабочее место, но, к сожалению, расстояние между ними не позволяло ей услышать буквально ничего. Подходить ближе было бы нетактично. Полина говорила около пяти минут, после чего с довольной улыбкой вернулась к Веронике.

– Я свободна как птица, – резюмировала она.

– Впечатляет, – подняла одну бровь Вероника.

– Просто нужно уметь выстраивать хорошие отношения с людьми, вот и все, – пожала плечами та.

Вероника внимательно рассмотрела свою новую знакомую, пытаясь понять к той свое отношение. В Полине была некая энергия легкости, которая вызывала безусловное доверие к ней. Она определенно относилась к тем людям, с которыми можно побрататься за время короткой поездки в поезде, а потом также легко забыть. Глядя на нее, несложно было поверить, что она действительно умеет выстраивать со всеми хорошие отношения.

– Тогда пошли? – спросила Полина, поймав ее внимательный взгляд.

После секундного замешательства, Вероника подумала, что просто разговор ее все равно ни к чему не обязывает. Хуже точно не будет.

– Да, давай, –согласилась она.

– Ты только… это…обувь переобуй, – смотря в небо, подсказала Полина.

– Что… Так заметно? – смутилась Вероника.

– Угу, – подтвердила та.

Вероника обула новые сапоги, и заметила, что старые действительно уже развалились полностью. Было просто удивительно, что она не замечала до этого, насколько плохи их дела.

– Мусорка там, – показала Полина, и Вероника без сожаления выкинула свои старые ботинки.

Затем девушки направились в сторону кафе. Полина не обманула – в это время дня музыка действительно играла довольно тихо. Да и посетителей особо не было. Уверенным жестом Полина подозвала официанта и он буквально в ту же секунду был готов принимать заказ. Вероника не без иронии вспомнила безуспешные попытки Максима добиться внимания официанта. Но она не могла винить персонал в этом. Полина действительно привлекала внимание. Не столько своей внешностью, сколько своей игривой легкой энергетикой. В этом она была чем-то похожа на Алика. Максим же был начисто лишен этой легкости и игривости.

– Кровавую Мэри, пожалуйста, – даже не заглядывая в меню, попросила Полина, а затем вопросительно посмотрела на Веронику.

– Ээээ… Чай.

Официант с раздражением посмотрел на нее.

– Черный, зеленый, фруктовый, улун?

– Обычный зеленый, пожалуйста.

– А объем? – официант явно раздражался от того, что она не могла сразу нормально озвучить свой заказ.

– Маленький чайничек, – неуверенно сказала Вероника.

Полина с улыбкой наблюдала всю эту картину. Вероника во второй раз подумала, что она не очень похожа на человека, у которого было сложное расставание.

Когда официант удалился, между ними возникло молчание, которое прервала Вероника:

– И часто ты вот так предлагаешь незнакомым людям просто встретиться и поболтать за чашкой чая или чего покрепче?

– Если человек мне интересен, то временами бывает. Жаль, что ты не выбрала алкоголь. Ты совершенно не умеешь расслабляться – пожала плечами Полина.

– Может быть, ты и права, – не стала отпираться Вероника, вспомнив свое параноидное настроение в последние дни.

– Может, все-таки выпьешь со мной?

– Нет, нет, мне завтра на работу. Я сижу с ребенком. Будет не очень если… В общем, ты поняла.

– Поняла. Тогда не настаиваю – кивнула Полина.

– И чем я тебя так привлекла?

– Я уже сказала. Глаза необычные.

– И что, этого достаточно, чтобы заинтересовать?

– В твоем случае – да.

Вероника задумалась на мгновение.

– Наверно, это комплимент. Спасибо.

– Он самый. Бери, не стесняйся, – рассмеялась Полина.

Вероника отметила про себя, что у нее была очень красивая улыбка. Красивая именно в своей естественности и открытости. Она не была наигранной или зажатой, как у многих людей.

– Расскажи про своего парня, – попросила Вероника.

– Этот козел мне изменил, – без всяких предисловий тут же сказала Полина.

Веронику удивило то, насколько легко Полина рассказала о таком событии, которое для любой девушки стало бы ножом в сердце.

– Мне жаль, – неуверенно сказала она.

– Не стоит жалеть. Хорошо, что сам отвалился. И здорово, что это произошло до того, как мы взяли ипотеку, и у нас родилось пятеро детей.

– Н-наверно, – ошарашенно ответила Вероника.

– Я тебя шокирую? – заметила ее замешательство Полина.

– Немного, – призналась Вероника.

– В этой жизни не стоит относиться серьезно ни к чему. А если это связано с другими людьми – то тем более. Люди предают. Люди уходят. Люди разочаровывают, – пожала плечами Полина.

Вероника совершенно не ожидала услышать столь откровенные выводы о жизни от практически незнакомой ей девушки.

– Люди разными бывают, – осторожно сказала она.

– В конце концов, предают все до единого. Кто-то раньше, кто-то позже, – задумчиво сказала Полина.

– Мне жаль слышать, что у тебя такой опыт.

– А у тебя не такой опыт?

Вероника нахмурилась. Если Полина решила вот так пооткровенничать, то это совершенно не значило, что и она будет также.

– У меня был разный опыт, – уклончиво ответила она.

Видимо, ее собеседница уловила ее настроение, потому что снова легко улыбнулась.

– Понимаю. А почему расстроенная сегодня?

– Скорее, встревоженная. Новая работа. Волнуюсь немного, – пояснила Вероника.

– Которая с ребенком?

– Да, с ребенком…

– Любишь детей?

Вероника замолчала, раздумывая, как бы ответить. Врать не хотелось, но и излишняя откровенность тоже казалась лишней.

– Отношусь к ним с пониманием, – наконец ответила она.

Полина не обратила внимания на едва заметную заминку и согласно кивнула.

– Да, понимать детей важно. Все мы родом из детства, но это просто удивительно, как быстро это может забываться.

– Соглашусь.

Вероника посмотрела на погрустневшее лицо своей знакомой, и ее поразила внезапная догадка:

– У тебя есть ребенок?

– Да. Мы теперь с ним одни остались. Папочка его, как выяснилось, задался целью осеменить весь город. Мало ему было нас.

В этот момент лицо ее новой знакомой совершенно преобразилось. Сейчас ее черты были искажены настоящей болью. Вероника тут же поняла, что ее ранило по-настоящему не столько предательство ее самой, сколько ее маленького ребенка.

– А сколько ему?

– Ей. Это девочка. Ей годик. Моя маленькая принцесса.

Улыбка Полины была очень нежной и бесконечно любящей. Ее голос тоже утратил свою резкость и звучал тягуче, почти мелодично.

– А как ее зовут? – поинтересовалась Вероника.

– Лия.

– Какое необычное имя.

– Она сама необычная. Оно ей подходит.

– А где она сейчас? С кем она сидит пока ты работаешь?

На этом вопросе Полина запнулась.

– Мама с ней занимается. Очень мне помогает.

– Повезло тебе с мамой, – попыталась поддержать новую знакомую Вероника.

– Конечно. Как же иначе? Это задача любой мамы – всей душой любить и оберегать своего ребенка.

Вероника почувствовала как ее больно укололи слова Полины, но постаралась не подать виду. Вопрос родителей был больным для любого ребенка из ее приюта. Хотя ей бы очень хотелось знать, что чувствовала ее собственная мама, оставляя ее на пороге приюта, и почему так и не вернулась, чтобы забрать, хоть и обещала. А что стало с ее отцом?

Раньше Вероника часто мечтала о маме, но со временем все эти мечты поблекли и покрылись пылью разочарования.

– А у тебя как дела с личной жизнью? Не слишком ли я давлю своим негативом? – обеспокоенно спросила Полина, заметив мрачное выражение лица Вероники, и по-своему интерпретировав его.

– У меня есть… жених, – немного запнувшись, ответила девушка.

– Выходишь замуж? Поздравляю! Наверно, очень счастлива. Ты прости, что я тут со своим опытом. Представляю, как неприятно слышать о чужих изменах, когда только собираешься создать семью.

Вероника неловко заерзала, не зная, как ответить на это.

– Скоро свадьба? – спросила Полина.

– Мы… пока не определились – смущенно ответила Вероника.

Разговор начал вызывать определенный дискомфорт, и Вероника отчаянно продумывала, как бы незаметно поменять тему. К счастью, ее новая знакомая легко взяла эту задачу на себя.

– Что-то на тебе лица нет. У меня есть идея. Давай мы с тобой сейчас пройдемся по магазинчикам и подберем нам с тобой шмотки для того, чтобы завтра всех сразить наповал. Мне это всегда помогает избавиться от плохих мыслей. Как тебе идея?

Вероника прислушалась к себе. Ее природная недоверчивость активно боролись с очарованием Полины. Внутренняя легкость, которую излучала эта девушка обладала просто магическим действием, заставляя желать самой проявить такую же спонтанность. Плюс ко всему, совместная деятельность с человеком, с которым ты, скорее всего, больше никогда не увидишься, помогла бы ей забыть о своих тревогах.

– Мне кажется, что отличная, – наконец ответила она.

Полина широко улыбнулась, не в силах скрыть свою радость от того, что ее идеи поддержали. Затем она взяла небольшой клочок бумаги и начертила приблизительный маршрут, по которому предлагала пройтись. Веронике оставалось только согласиться. Ей нравилась инициативность ее новой знакомой. Она сама бы никогда не подошла вот так к незнакомому человеку и не стала бы делиться с ним какими-то своими идеями, но ей очень нравилось, когда у других людей не было таких же рамок и ограничений как у нее самой.

Весь день девушки провели вместе. И Вероника должна была признаться, что ей понравилась каждая секунда, которую она провела в компании Полины. Ее новая знакомая много смеялась и легко поддерживала абсолютно любую тему. Вероника довольно быстро привыкла к ее некоторой грубости и прямолинейности, которая несколько шокировала ее в начале. Чем-то она была похожа на Свету, но все же разница была очень заметная. Обе девушки обладали легким характером, хорошим чувством юмора и любили говорить то, что думают. Но в отношениях со Светой Вероника часто чувствовала, что подруга всегда стремилась «увидеть» Веронику, в связи с чем Света всегда отлично чувствовала, что она может себе позволить, а что нет. Полина вообще не заморачивалась по этому поводу . Веронике все время казалось, что ее новая знакомая замечает что угодно, но только не ее саму. И сейчас это было ровно то, что ей нужно. Она не хотела, чтобы кто-то обращал внимание на ее состояние, подчеркивая ее страх и тревожность. Полина щебетала как птичка, смеясь над образами, которые они подбирали друг для друга и себя, рассказывала анекдоты и истории из жизни, ничего не прося взамен. И это было как глоток свежего воздуха, который выметал из сознания Вероники всю тяжесть, страхи и сомнения.

Когда девушки закончили свой необычный променад, был уже вечер и начинало темнеть. Румяные от долгого хождения, они весело смеялись. В руках каждой было по нескольку пакетов с обновками. Разговор так и лился рекой.

– Мне понравилась наша с тобой встреча. Как насчет того, чтобы обменяться номерами и как-нибудь повторить? – спросила Полина.

– Это очень взаимно. Да, давай, – легко согласилась Вероника.

У нее сводило челюсть и немного болел живот от постоянного смеха, и в голове была блаженная тишина. Все тело было окутано приятной усталостью, и девушка не могла даже вспомнить когда в последний раз она себя так спокойно чувствовала. Ей бы тоже не хотелось потерять Полину, и она была рада, что та сама предложила поддерживать связь. Она переложила пакеты в одну руку, чтобы второй забить номер своей новой знакомой.

– Звони в любое время, – подмигнула Полина.

– Хорошо.

– Так, ну что, по домам сейчас?

– Да. Надеюсь, у тебя не будет проблем с работой из-за того, что ты сегодня ушла с магазина. Желаю тебе спокойного завершения дня, – согласилась Вероника.

Полина кинула на нее какой-то странный взгляд перед тем, как ответить:

– Не переживай. Проблем у меня точно не будет. Здесь я уверена.

– Рада это слышать. Пока, Полин. Спасибо за прекрасную компанию.

– И тебе спасибо, – согласилась Полина.

На этом девушки разошлись, и уже через несколько минут Вероника вернулась домой.

Дома царил просто идеальный порядок. Запах перегара практически не ощущался, зато разливался приятный запах чего-то очень вкусного.

Андрей стоял над плитой и что-то неторопливо помешивал. Заметив ее появление, он дружелюбно улыбнулся ей. Выглядел он уже намного лучше вчерашнего:

– А вот и моя красавица-невеста. Где была?

– По магазинчикам прошлась, – показав на свои мешки, ответила девушка, не видя смысла во вранье.

В красивых карих глазах Андрея засветились красивые солнышки. Она снова залюбовалась на своего нерадивого жениха, чувствуя как сердце начало стучать чаще.

– Я так понимаю, проблемы с деньгами тебе удалось решить?

– Не то, чтобы совсем, но дела потихоньку налаживаются, – уклончиво сказала она.

– Малыш… По поводу той ситуации с аварией… Я сейчас ищу подработку, но пока что результат не очень хороший, а мои проекты активизируются только в мае. Я мог бы… попросить тебя помочь?

Вероника нахмурилась. Она не очень рассчитывала, что финансовая нагрузка ляжет на нее одну. Такая мысль у нее, конечно, появлялась, и она даже готовила себя к этому, но все же она надеялась, что до этого не дойдет.

– У меня нет накоплений, а заработать 250 тысяч за полмесяца очень тяжело…

– Конечно-конечно, – тут же торопливо перебил ее Андрей, – я и не хотел бы, чтобы это стало твоей задачей. Как твой будущий муж я считаю, что зарабатывание денег должно лежать на мне, и я к этому готов. Это просто временные трудности.

– Прости, любимый, но я не могу не напомнить тебе твои же слова о том, что со своими финансовыми трудностями каждый должен справляться сам, иначе это не дает мотивации расти в финансовой грамотности.

Красивые глаза Андрея потемнели от гнева:

– А ты, я смотрю, мстительная оказалась. У меня серьезные проблемы, а ты упражняешься в остроумии и вспоминаешь все мои прегрешения.

Слова Андрея больно укололи Веронику. Несколько успокоившись, она сказала:

– Андрей, мне это все очень не нравится. Я понимаю, что проблемы могут случиться в любой момент времени, и от этого никто не застрахован, но меня возмущает то, как ты относишься к ним. Нам выплачивать твой безумный долг, а ты предпочитаешь выстраивать отношения с алкоголем, рассчитывая, что я, твоя невеста, решу все твои проблемы. Так не работает. Напомню, что ты сам говорил, что в отношениях должны быть финансовые границы, иначе начинается бардак.

Андрей смотрел на нее так, словно видел впервые:

– Малыш, финансовые границы – это очень хорошо, и очень правильно. Но мы с тобой собираемся пожениться и создать семью. А семья будет крепкая если мы будем друг за друга, а не по отдельности.

– Это твой единственный аргумент? – потирая переносицу, спросила Вероника.

– А тебе этого недостаточно?

Атмосфера уже привычно накалялась. Они снова ходили по давно знакомому кругу.

"Мы как два барана, которые уперлись рогом друг в друга" пришло ей на ум невольное сравнение. Ей было противно от того, что их отношения превратились в бесконечную череду попыток манипулировать друг другом. И она понимала, что ее несговорчивость играла в этом не последнюю роль. О какой любви вообще может идти речь если между ними бесконечная война? Может, слова Андрея и были манипуляцией, но кое в чем он все-таки был прав. Они не были друг за друга, каждый из них был сам за себя. На такой основе семью не создашь.

Она подошла к своему жениху, и тот вздрогнул, словно боялся ее. На мгновение она попыталась действительно представить, как все выглядит с его стороны, и что он может чувствовать. Не только она потеряла его поддержку, но и он потерял ее поддержку. Не только он был вечно недоволен ею, но и она была вечно недовольна им. Сейчас это был человек, который попал в очень тяжелое положение, и все, что он слышал – это ее обвинения и попытки отстоять свои границы, а также мстительные напоминания о прошлых ошибках. Как так получилось, что они создали из своих отношений мясорубку?

Она аккуратно положила руки ему на плечи и нежно дотронулась лбом его лба, а затем тихо произнесла:

– Ты прав, любимый. Прости меня, пожалуйста, за мои жестокие слова. Ты очень много значишь для меня, и я готова быть рядом и поддержать тебя в твоей непростой ситуации. А так же в любых других. Я обещаю, что буду за тебя. Мы со всем справимся.

Действие ее слов почувствовалось моментально. Его плечи расслабились под ее руками, а руки обвинились вокруг ее талии.

– И ты прости меня, что доставляю тебе такие проблемы. Я тоже буду стараться, чтобы вся эту ситуация как можно скорее разрешилась. На какое число ты хочешь свадьбу?, – прямо в ухо прошептал ей Андрей.

Его дыхание опаляло кожу, и она почувствовала, как в ней постепенно нарастает желание.

– Давай на лето запланируем. Где-нибудь в августе, – тоже тихо и мягко ответила она.

– Договорились. Будем приглашать кого-нибудь из твоей семьи?

Девушка заметно вздрогнула, но объятия не разомкнула.

– Нет, не нужно.

– Что случилось? Почему ты с ними не общаешься?

В вопросе Андрей не было осуждения, только любопытство. Это заставило девушку почувствовать себя уверенней, и не огрызнуться как обычно.

– Там… все сложно.

– Хорошо. А из друзей?

– Свету.

Руки Андрея чуть напряглись, но тут же расслабились.

– А может, устроим свадьбу только для нас двоих? Все равно у тебя только одна подруга, и я тоже особо не хочу никого приглашать.

Вероника задумалась. Она не хотела, чтобы ее единственная подруга не пришла на такое важное событие, но, с другой стороны, желания увидеться с семьей Андрея у нее тоже не было никакого. Его мама и его брат ее откровенно недолюбливали. И она должна была признаться, что это было взаимно.

– Я подумаю, – уклончиво ответила она.

– Вот и хорошо, подумай. Чем хочешь заняться сейчас?

Она потянулась к его губам, и он с готовностью ответил на ее поцелуй, сильнее сжав за талию.

Глава 19

Проснулась она относительно рано, в 7 часов. По привычке она дотянулась до Андрея, и нащупав под одеялом его обнаженное тело, блаженно улыбнулась. Затем, все же разлепив глаза, аккуратно встала, стараясь не разбудить своего мужчину.

Девушка потянулась к телефону и увидела, что ей пришло 1 сообщение. Открыв его, она прочитала «Привет. Как настроение? Как делишки?». Ей не надо было смотреть на имя отправителя, чтобы моментально догадаться, что это была ее новая знакомая. Полина определенно не боялась быть навязчивой. Хотя, с чего ей бы переживать о таких вещах? В конце концов, по завершении вечера было очевидно, что они очень хорошо сошлись характерами.

Уголки губ Вероники чуть приподнялись вверх и она начала остервенело строчить ответ своей вчерашней знакомой «Отлично. Только волнуюсь немного. В конце концов, это мой первый рабочий день. Как ты думаешь, что мне надеть?». Ответ Полины не заставил себя долго ждать: «Попробуй то черно-белое платье, которое мы взяли вчера. Оно очень хорошо тебя подчеркивает». Вероника поспешила к нетронутым со вчерашнего дня сумкам, чтобы найти то платье, о котором говорила ее новая подруга. У нее были небольшие сомнения по поводу него. Оно выглядело слишком закрыто и официально. Ей бы хотелось, чтобы ее одежда больше располагала к неформальному общению, чтобы Сауле чувствовала себя с ней свободней. Телефон снова загудел, давая сигнал, что ей пришло новое сообщение и Вероника рассеянно открыла его. В нем Полина просила отправить ей фотоотчет.

«Как подростки» засмеялась про себя Вероника. Раньше они со Светой часто предлагали друг другу сделать что-то на спор, и закрепить это фотографией в доказательство, что задание было выполнено. Сейчас Света уже давненько не просила ничего подобного, да и сама Вероника считала, что они из этого выросли. А Полина своим сообщением напомнила ей о том периоде ранней дружбы со Светой, о котором Вероника успела и забыть. Вероника никогда не думала, что скучает по тем временам, в конце концов дружба между ней и Светой вполне гармонично эволюционировала в нечто более зрелое. Но при виде сообщения Полины поняла, как сильно ей недоставало такой несерьезности. Недолго думая, она ответила согласием.

Время до новой работы еще было, поэтому можно было позволить себе поэкспериментировать со своей внешностью, и девушка с удовольствием отдалась этому процессу, а затем скинула финальный результат Полине. Реакция ее новой подруги не заставила себя долго ждать. Полина была в восторге. Это приободрило Веронику и она попросила Полину выслать ответную фотографию, и тут же получила фотографию скучающей Полины в обувном магазине, в котором, вероятно, сейчас совсем не было клиентов. Девушка демонстративно зевала и показывала на часы. Выражение лица Полины было настолько комичным и выразительным, что Вероника невольно рассмеялась вслух.

По дороге в коттедж Вероника почувствовала как потеют ее ладошки. Как и в прошлые разы, ей пришлось довольно долго ждать пока ей откроют, пока наконец не послышались уже знакомые шаги:

– Заходи, – пробурчала Изольда, окинув ее неприязненным взглядом, и Вероника неуверенно переступила порог.

– Погоди, – взяла ее за руку Изольда, и сердце Вероники пропустило удар.

– Что такое?

– Сегодня твой первый день. Тебе нужно будет зайти к Мэл. Она весь день будет курьировать тебя– отстраненным тоном сказала Изольда.

– Хорошо, – ответиа она.

– Мисс Вероника! – мисс Леона уже бежала к ней, чтобы тепло поприветствовать. Она просто лучилась радушием. Вероника невольно залюбовалась на нее.

Взяв холодные руки Вероники в свои теплые, Мисс Леона открыто улыбнулась ей, и Вероника невольно улыбнулась в ответ.

– Расскажите, пожалуйста, как ваши дела? Как добрались? Выпьете чаю?

– Разве я не должна сейчас приступить к своим прямым обязанностям? – растерянно спросила Вероника.

Она помнила о том, что важно было быть на месте до начала приема медикаментов Сауле, и судя по расписанию, у нее не было времени на чай.

– Вы замерзли. У вас холодные руки. Нам будет совершенно невыгодно если вы простудитесь и заболеете. Ваши обязанности никуда не убегут.

– Но как же прием лекарств? – растерянно спросила девушка.

– Я попрошу Изольду заняться этим. Ну же, соглашайтесь.

Вероника растерянно стояла и моргала, не понимая почему сейчас мисс Леона действует таким странным для нее образом.

– Я все же предпочту пойти к Сауле. Не так уж я и замерзла. Чай может подождать.

– Как пожелаете, – вежливо улыбнулась мисс Леона.

Вероника тревожно поглядела на часы. В их прошлую встречу Мэл отчетливо дала ей понять, что расписание приема медикаметов очень строгое, и делать это нужно минута в минуту. Возможно, имело смысл сразу заскочить к ней, чтобы забрать лекарства и потом не бегать туда-сюда, но Вероника решила, что будет продуктивнее для ее отношений с воспитанницей если для начала они хотя бы поздороваются. Все-таки приходить в свой первый день и сразу же заставлять что-то выполнить казалось перебором.

Выйдя в длинный коридор, ведущий к комнате воспитанницы, Вероника испытала приступ паники. Она совершенно не была уверена, что правильно помнит дорогу, и не было никого кроме мисс Леоны, чтобы помочь. Она нерешительно подумала, стоит ли тревожить хозяйку своей просьбой, но решила, что справится. Пройдя на третий этаж, она с облегчением узнала ту страшную картину, которая так возмутила ее в прошлый раз посещения воспитанницы. Картина стала для нее ориентиром, и уже довольно скоро она стояла перед нужной дверью. Взяв себе несколько секунд для того, чтобы морально подготовиться, она постучалась в комнату Сауле. Ответом ей была тишина.

– Сауле? Можно войти? – аккуратно девушка, но Сауле не откликнулась.

Чувствуя тревогу, Вероника потянула ручку двери на себя. Она не торопилась, стараясь дать своей воспитаннице время, чтобы подготовиться к их первой встрече в качестве няни и подопечной. Ей бы хотелось, чтобы девочка не чувствовала в ней угрозу. Но в то же мгновение она вскрикнула от неожиданности и испуга, так как на нее вылилось ведро ледяной воды. Это произошло настолько неожиданно, что Вероника несколько секунд просто стояла в замешательстве, растерянно хлопая глазами. По телу тут же поползли мурашки от холода. Из состояния шока ее вывел противный улюлюкающих смех:

– Добро пожаловать, няня. Как видишь, я ждала тебя – издевательски сказала девочка, и в этот момент Вероника наконец-то смогла сфокусировать на ней взгляд.

Сауле снова была одета в мальчишескую одежду. На ней были коричневые брюки прямого покроя и полосатая рубашка с рукавом в три четверти. Ее короткие волосы были лохматыми, словно она не причесывалась целую вечность. Но самым заметном в ее облике были злые бегающие маленькие глазки, в которых сейчас плескалось веселье.

Первой мыслью Вероники было пойти и поменять мокрую одежду на сухую. Наверняка в гардеробе мисс Леоны бы нашлось что-нибудь подходящего размера. Ее в одно мгновение окоченевшее тело буквально требовало немедленных мер. Ледяная вода неприятными дорожками капала с ее лица, волос и рук, и каждая секунда в таком состоянии была невыносимой. Ее ноги противно хлюпали переступая по дорогущему мокрому ковру. Вероника представляла, каких усилий будет стоить персоналу высушить его. И все же она заставила себя взять себя в руки. Было очевидно, что Сауле ждет вполне определенной реакции на свою «шалость», и Вероника не имела никакого желания давать ей то, что ей хотелось.

– Доброе утро, мисс Сауле. Как ваше настроение?

В маленьких злых глазках девочки на мгновение промелькнуло замешательство, но затем она ответила:

– Неплохое. Как твое?

Вероника подавила в себе желание скривиться. Если в прошлый раз обращение на "ты" ее так не коробило, то сейчас ей очень захотелось поставить маленькую нахалку на место. И все же она заставила себя не делать этого, понимая, что, это просто провокация. Вместо этого она ровным тоном сказала:

– Знаете, неплохое. У меня случилось очень радостное событие. Хотите, расскажу?

В глазках Сауле промелькнул интерес, и Вероника почувствовала радость триумфа.

– Мне не интересны твои дурацкие рассказы. Я уже говорила, – тут же растоптала эту победу маленькая злыдня.

– Хорошо, как скажете. Нам с вами нужно скоро принимать лекарства. Вы готовы? – невозмутимо ответила она.

Сауле несколько секунд изучающе рассматривала девушку. На ее лице больше не было улыбки, и Вероника почувствовала удовлетворение от того, что у нее получилось «разорвать шаблоны» этой негодницы.

– Да, – сказала девочка, смотря в пол.

Покорность, с которой девочка приняла это, удивили девушку. Она была уверена, что Сауле заартачится, и ей потребуется все ее мужество, чтобы доказать необходимость выполнять ее требования. Но, видимо, строптивость Сауле не распространялась на заведенный порядок вещей. В конце концов, она принимала лекарства уже очень давно.

– Вот и отлично. Сейчас принесу. Ждите здесь – сказала Вероника, и повернулась к двери.

Ее промокшие ноги противно «чавкнули» от этого движения, и Вероника почувствовала, как ее перекашивает от отвращения. Все ее силы уходили на то, чтобы заставить тело не дрожать от холода, но она точно знала, что сейчас нельзя показывать свою слабость. Словно ничего не случилось, она просто прошла на первый этаж, чтобы забрать необходимые лекарства, оставляя за собой мокрые следы. «Андрею бы стало плохо от такой картины» отрешенно подумала она. Далеко не сразу она нашла кабинет Мэл. К тому моменту, как она постучалась, из ее носа уже прилично текло.

– Входи – послышался невозмутимый знакомый голос Мэл, и Вероника подчинилась.

Мэл сидела за столом и что-то торопливо записывала в тетрадку.

– Я ждала тебя раньше. Поить будешь ее сама, не давай стакан в руки, а то она может начать увиливать или вылить куда-нибудь часть. С завтрашнего дня все лекарства перенесут в твою комнату, но сейчас они на тумбе слева. Я для тебя уже пометила те, которые нужно принимать с утра. Изольда покажет тебе твою комнату чуть позже. Сейчас она там убирается. Проверь, пожалуйста, домашнее задание по музыке, а то Изольда может не успеть. Само задание найдешь на третьей полке справа. После того, как Изольда отведет Сауле на урок музыки и покажет тебе комнату, жди меня. Я буду рассказывать тебе о лекарствах и том, как правильно их применять. – невозмутимо сказала Мэл одним предложением без пауз, не отрываясь от своей писанины.

– Хорошо, спасибо, – дрожащим голосом ответила Вероника. Сдерживать озноб уже не было сил. Да и ей было незачем храбриться перед Мэлани.

Мулатка на секунду застыла, а затем удивленно уставилась на Веронику.

– О боже мой, что эта чертовка наделала? Ну я ей покажу. Давай я покажу тебе дорогу в ванную, а то ты наверняка забыла. Тебе нужно срочно прогреться. Я сама займусь лекарствами.

– Нет, – не терпящим возражений тоном сказала Вероника.

– Что «нет»? – не поняла Мэлани, не ожидавшая сопротивления на свое проявление заботы.

– Я сама отнесу лекарства. Что у нас там на очереди?

Мэлани посмотрела на нее как на восьмое чудо света, стараясь оценить шутит ли она или нет. Вероника, тем временем, взяла задание по музыке и начала разглядывать тумбу слева, на которой нашла небольшие бутыльки с цифрой 13 и 9. Дрожащей рукой она потянулась к своей сумке, в которой лежала памятка со всеми дозировками, которую ей дала Мэл в их прошлую встречу, радуясь тому, что ее сумка была непромокаемой.

– Не бойся, я сама могу справиться с этим, – как можно мягче сказала Мэл, пристально смотря на Веронику, очевидно взвешивая, нормальная ли та.

– Я сказала «нет» – жестко оборвала ее девушка.

Мэлани вздрогнула от грубого возгласа, и более уже не возражала, только искоса наблюдая, как Вероника сверяется с памяткой. Закончив сверку с документом, Вероника вышла из кабинета, более не проронив ни слова.

Перед дверью к подопечной девушка замерла, снова надевая на лицо непроницаемую маску. Годы практики в приюте помогли ей натренировать этот навык до совершенства. Сауле оказалась на том же месте, что и была. Услышав звук открывающейся двери, она пристально уставилась на Веронику.

– У нас есть еще 5 минут, чтобы все подготовить. Сначала вот это, потом вот это, – озвучивала свои действия Вероника.

Она понимала, что процедура приема лекарств наверняка и без этого знакома Сауле, но ей было важно донести до девочки посыл, что она не будет совершать неожиданных действий. Как ни в чем ни бывало, она села на мягкий диван, оставив на нем огромное мокрое пятно, и начала наливать в стакан воду, чтобы затем отсчитать необходимое количество капель лекарства.

Девочка без отрыва молча наблюдала за ней. Затем Вероника отдала ей стакан.

– У меня есть инструкция, что я должна поить вас этим сама, и это именно то, что я буду делать, если мы с вами сейчас не договоримся по-другому. Я даю вам шанс самой определить для себя каким будет ваш прием медикаментов. Можете делать все сами, либо это буду делать за вас я. Выбирайте.

Девушка понимала, что никакого выбора по факту здесь и не было. Сауле так или иначе будет вынуждена принимать свои лекарства. Это была просто иллюзия выбора. Всего лишь новая обертка от уже знакомой конфеты. Все такой же короткий поводок, просто другого цвета. Она сказала эту фразу чисто ради эксперимента, чтобы подтвердить или опровергнуть одну из своих догадок относительно этой девочки, и ее сердце застучало быстрее когда в темных глазах девчушки она увидела удивление. Вероника поняла, что попала в точку. Ранее никто не давал ей даже иллюзии свободы. Теперь она знала, какой «пряник» можно использовать в отношениях с воспитанницей. Ей оставалось только желать, чтобы «кнут» нашелся так же быстро, и тогда у нее будут свои рычаги, с помощью которых она может незаметно влиять на свою капризную подопечную.

Стараясь скрыть свое внутреннее ликование, она наблюдала как девочка совершенно безропотно поглощает вонючую жидкость.

– Теперь вот это, – протянула ей новый стакан Вероника.

– Это не входит в утренний прием лекарств. Ты все напутала, – неожиданно резко сказала Сауле.

"Мой пряник не сработал" разочарованно поняла Вероника. Иллюзия выбора не оказалась для Сауле достаточно желанной, чтобы прекратить свои нападки на новую няню.

– Я верно поняла, что вы не хотите договариваться со мной? – миролюбиво спросила девушка, подняв стакан мокрой рукой, намекая на то, что последует после.

Сауле упрямо молчала, и Вероника немедленно привела в исполнение свое условие.

Она делала это не из вредности, а потому что ей было важно показать, что ее слово имеет свой вес. И все же, она не смогла не заметить в себе мстительное удовольствие от того, что Сауле заметно вздрогнула от ледяного прикосновения ее холодной мокрой руки к теплой нежной коже, когда она ее поила. Когда второй стакан был выпит, Сауле посмотрела на нее с ненавистью и отвращением. На мгновение у Вероники возникло ощущение, что та сейчас плюнет в нее, но ничего подобного не произошло.

– Вот и отлично. Через 15 минут к вам придет ваш учитель по музыке. У вас получилось справиться с его домашним заданием?

– Тебе какое дело? – злобно зашипела Сауле.

– Покажите, пожалуйста, свою нотную тетрадь, – как ни в чем не бывало попросила Вероника. С ее носа скатилась крупная капля воды.

– Отстань, – грубо осекла ее Сауле.

– У меня есть прямая инструкция проверить вашу нотную тетрадь, и у вас есть выбор либо отдать мне ее самой, либо я начну рыться в ваших вещах, чтобы найти ее. Вы уверены, что если я начну это делать, то не найду ничего интересного, что может заинтересовать Изольду или мисс Леону? – подняв одну бровь, спросила Вероника.

По тому каким мертвенно бледным стало лицо Сауле она поняла, что снова попала в точку. «Вот и кнут» заключила она. Ей было очень интересно, что за странный предмет Сауле прятала под кроватью в их первую встречу, и теперь она была уверена, что предмет все еще находился в этой комнате. Или, возможно, в комнате можно было найти много других интересных вещей. Интересно, что там было такое? Личные дневники?Какие-нибудь рисунки со странностями? Сворованные вещи? Подарки от кого-то, с кем ей нельзя общаться? Она с интересом посмотрела на девочку, пытаясь угадать, какие же тайны скрывает это совсем не милое личико, но та уже потянулась к одной из тетрадей.

Вероника с умным видом открыла нотную тетрадь, стараясь притвориться будто что-то понимает в этих криво нарисованных круглешочках. Она нерешительно сверилась с заданием, и облегченно увидела, что номера в ее инструкции и в нотной тетради совпадают. Оставалось только надеяться, что Сауле не раскусит ее полное отсутствие нотной грамотности слишком быстро.

– Очень хорошо. Пойдем. Нам нужно в музыкальную комнату.

Открыв дверь, она с облегчением заметила приближающуюся Изольду. Уголки губ азиатки медленно поползли вверх при виде промокшей до нитки Вероники.

– Я провожу ее. Мисс Вероника, прошу, останьтесь пока что здесь. Мне нужно будет показать вам вашу комнату.

– Благодарю, – как можно невозмутимей сказала Вероника, внутренне сгорая от стыда.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Изольда застала ее в таком состоянии. Сауле совершенно спокойно подала Изольде руку, всем видом показывая, что старую няню она прекрасно принимает. Вероника в который раз подумала о том, как вообще так получилось, что мисс Леона искала нового человека на эту позицию. С первого взгляда Сауле и Изольда отлично ладили.

Оставшись одна в коридоре, Вероника молилась всем богам, чтобы Изольда вернулась как можно скорее. Ледяная вода продолжала дождем капать с нее, оставляя большую лужу.

«Хорошо, что это вода. Мог быть мусор, или чего похуже. С этой козявки станется» попыталась приободрить она сама себя. Время шло, а Изольды все не было. Веронике даже временами приходила в голову спуститься к Мэл, и, пока есть возможность, сбегать в горячий душ. В конце концов, она уже показала Сауле свою силу и несгибаемость. Теперь можно было и позаботиться о себе. Но она все также стояла и ждала Изольду.

«Сколько вообще может занимать времени спуститься на второй этаж и потом подняться обратно?» раздраженно подумала она, предполагая, что противная азиатка специально заставляет ее ждать.

Когда Вероника уже вконец уверилась в том, что Изольда решила не возвращаться, на лестнице послышались неторопливые шаги. Изольда снова обвела Веронику внимательным взглядом.

– Можно поздравить с успешным первым днем, я смотрю?

– Поздравляй, – холодно ответила Вероника.

– Пойдем, покажу твою комнату, – ухмыльнувшись, продолжила Изольда, так и не поздравив.

Вероника последовала за Изольдой, время от времени рассматривая ее. В их первую встречу Изольда показалась ей женщиной лет тридцати, но сейчас она поняла, что на самом деле она была моложе. Возраста ей прибавляла строгая прическа, и как ни странно, этот вечно недовольный вид. Но если присмотреться внимательней, ее кожа была свежей и гладкой, и в щеках сохранилась небольшая округлость.

Комната Вероники оказалась на том же третьем этаже, очень близко от комнаты Сауле. Когда Изольда открыла дверь, девушка не смогла сдержать восхищенного возгласа. Она никогда в жизни не видела такой красоты и роскоши. Вся комната была в спокойных пастельных оттенках с преобладающим бежевым цветом. На самом видном месте стояла огромная двуспальная кровать, застеленная блестящим шелковым покрывалом неизменного бежевого оттенка. Над кроватью висела вполне обычная картина леса, которая резко выделялась на фоне всех остальных картин в этом доме именно своей «обычностью».

– А зачем мне двуспальная? В мои намерения не входит увеличивать свой вес в 4 раза, – растерянно спросила Вероника.

Изольда только пожала плечами.

– Я просто передаю пожелание хозяйки. Она хотела, чтобы ты взяла себе эту комнату.

Рядом с кроватью располагались пустые деревянные полки. И справа был огромный шкаф.

– А это для чего? – спросила Вероника, указывая на полки.

Изольда посмотрела на нее как на слабоумную.

– Здесь расставишь лекарства. Я зайду к тебе чуть попозже, чтобы показать дом.

– Договорились.

Вероника словно завороженная смотрела на белую дверь рядом со шкафом, уже догадываясь, что там найдет. Ее кожа покрылась мурашками в ожидании когда Изольда оставит ее наконец-то в одиночестве, и она сможет прогреться после «теплого» приема своей воспитанницы. Затем она немного задумчиво проговрила, не особо замечая, что говорит вслух:

– Я смотрю, здесь есть все, что мне может понадобиться для жизни. Видимо, мисс Леона всерьез желает, чтобы я переселилась сюда.

– Это просто обычная стандартная комната. Что слюни распустила, – закатила глаза Изольда, и не спеша вышла из комнаты.

Вероника тут же кинулась к шкафу, и чуть не завыла от восторга, когда увидела, что он был полностью забит одеждой разной цветовой палитры. Это значило, что ей не придется заходить к мисс Леоне, чтобы попросить для себя сменную одежду, и хозяйка не увидит ее в ее позорном состоянии. Разумеется, она ни секунды не сомневалась, что Изольда все расскажет. Но услышать о чем-то и увидеть своими глазами – это все же разные вещи. К тому же, Веронике максимально не хотелось куда-то еще идти и что-то делать прежде чем окунуться в горячую воду.

В предвкушении открыв белую дверь в душевую, Вероника почувствовала, как по ее спине ползут мурашки от удовольствия.

«Боже, какая огромная» в полном восхищении подумала она, рассматривая свою ванну, которую уместнее было бы назвать маленьким бассейном. Омрачало ее настроение лишь то, что у нее было всего около часа пока идет занятие Сауле, и ей нужно было еще успеть ознакомиться с расписанием и перетащить лекарства. Поэтому возможность поваляться и даже немного поплавать откладывалась на неопределенное время. Вместо ванной ее ждал душ, который стоял в отдельной кабинке.

Вероника судорожно стянула с себя липкую мокрую одежду, которая со смачным «шлеп» упала на пол, и чуть ли не бегом кинулась в душевую кабинку. Ощутив на своем озябшем теле горячую струю, она издала громкий протяжный стон удовольствия. Это было лучшее чувство в мире. Ее смуглая кожа тут же приобрела красноватый оттенок. Все мысли тут же покинули ее голову, и она забыла где и зачем находится.

Ей казалось, что прошло не больше минуты, когда послышался звук открывающейся двери.

«Кого-то это сюда несет? Эта ведьма уже вернулась? Вот теперь она ну уж очень быстро» раздраженно подумала Вероника.

– Иди сюда! – требовательно закричала Изольда.

Вероника с готовностью закрыла кран и вышла из кабинки в наполненную паром душевую. Тепло окутывало ее из воздуха и она с удовольствием потянулась.

– Теперь ты меня жди. Мне одеться надо, – крикнула ей Вероника.

– У меня что, других дел нет? – тут же начала раздражаться Изольда.

– Про твои дела ничего не знаю, но одеться мне все равно надо, – закатив глаза, ответила ей Вероника.

– Сколько мне тебя ждать?! – требовательно закричала Изольда.

– Сколько потребуется! – вторила ей Вероника, начиная терять терпение.

– У меня нет столько времени! Дом немаленький, а урок Сауле не будет ждать пока ты тут наведешь марафет.

«Ну, сама напросилась» пожала плечами девушка, разочарованно прощаясь с теплой душевой. Глаза Изольды округлились когда она увидела, что Вероника спокойно вышла к ней совершенно без одежды, нисколько не пытаясь спрятаться.

«Она не думала, что я решусь. Хотела просто сыграть на моих нервах» поняла девушка.

– Что такого важного была так необходимо сказать мне что ты не могла подождать пару минут? – холодно спросила Вероника.

–Думаешь, я получаю от этого удовольствие? У нас мало времени, а мне еще нужно тебе все здесь показать – недовольно проворчала Изольда. Несмотря на свой агрессивный тон, лицо женщины оставалось спокойным. Вероника поймала на себе ее холодный расчетливый изучающий взгляд, медленно рассматривающий ее с головы до ног, и не упускающий ни одну деталь.

– Ну перед этим мне точно нужно одеться. Но если ты все же настаиваешь, то могу и обойтись. Мне стыдится нечего, у меня все красивое – усмехнулась Вероника.

– Нет, оденься… Пожалуйста.

На лице Изольды появился яркий румянец.

– Вот и славно.

Вероника, поворнулась к шкафу и выбирая себе одежду мисс Леоны, чувствуя как удовольствие от ее маленькой мести согревает ее лучше горячего душа.

В том, что одежда принадлежала именно хозяйке, не было никаких сомнений. Вероника уже успела изучить ее вкус и стиль.

– Они новые, если тебя это интересует, – зачем-то пояснила Изольда.

– Очень мило со стороны мисс Леоны.

– Она просто распорядилась оставить их тебе, чтобы ты никого не опозорила своим тряпьем, которые ты гордо называешь одеждой, – пояснила Изольда.

Вероника вспомнила, с каким энтузиазмом они с Полиной накануне выбирали то платье, которое Изольда сейчас назвала «тряпьем», и как тщательно она выбирала себе образ с утра. По телу прошла волна злости.

– Уверена, что мисс Леона выразилась несколько иначе, – холодно ответила она.

Изольда ничего не ответила, но ее верхняя губа приподнялась, словно она хотела усмехнуться. Наконец выбрав платье, а также один из комплектов нижнего белья, который тоже нашелся здесь же, Вероника начала не спеша одеваться.

Девушка никогда не считала себя особо добрым человеком, и обычно она относилась к агрессии других довольно спокойно, признавая за ними право не любить ее. Но та агрессия, с которой к ней относилась Изольда, была какой-то детской, незрелой, и в то же время отчаянной. Вероника все никак не могла взять в толк, что в ней так провоцирует эту странную азиатку. Было очевидно, что Изольда всеми силами пыталась вывести ее на эмоции. Впрочем, Сауле делала то же самое. Зачем им это?

Платье мисс Леоны село на ней как влитое. Плотная ткань приятно согревала, сохраняя то тепло, которое еще осталось в теле после горячего душа. Девушка с удовольствием ощутила разницу в качестве между той одеждой, которую обычно носила, и тем, что было на ней сейчас. Она вдруг отчетливо поняла, почему Изольда называла ее одежду "тряпьем", и к своему смущению, она и сама в этот момент поняла, что отдает предпочтение совершенно не своей одежде.

– Я готова слушать тебя, –она наконец обернулась, тут же натолкнувшись на холодный немигающий взгляд азиатки.

"Она что, все это время меня рассматривала? Что во мне интересного?" растерянно подумала Вероника. Первой ее мыслью было то, что Изольда может интересоваться женщинами, но во взгляде экономки не было и намека на сексуальный интерес. Этот взгляд можно было скорее встретить у хирурга, который оценивал размер опухоли, которую он должен был вырезать.

– В общем, я принесла тебе расписание занятий. Тебе всегда надо быть в курсе, где и зачем она находится Сауле. Не забывай про перерывы на обед, и про прием медикаментов. Отдыхать она должна строго в своей комнате, и нигде больше.

Вероника внимательно посмотрела на расписание Сауле на эти выходные. Весь ее день был полностью забит разного рода активностями.

– Эта девочка вообще отдыхает когда-нибудь? – устало спросила она.

– Вот же, – удивленно тыкнула ей в получасовой перерыв Изольда.

– Да нет же. У нее есть выходные дни, когда она не занимается учебой, а просто играет или делает вещи, которые ей нравятся? – пояснила свою мысль Вероника.

– Зачем ей такие дни если ей нравится учиться, и у нее все равно есть время поиграть? – снова тыкнула в тот же получасовой перерыв Изольда.

– Ладно, забудь. Ты, кажется, хотела показать дом? – задумчиво ответила Вероника.

– Слово "хотела" здесь неуместно, – поправила ее Изольда.

– Да, да, я и с первого раза запомнила, что тебе неприятно находиться рядом со мной. Нет необходимости постоянно повторять одно и то же, – без особой злости сказала Вероника.

– Пойдем.

Потратив на осмотр всего дома не менее часа, Вероника вернулась в свою комнату. Там ее уже ждала Мэл, готовая нагрузить ее бедную голову новой информацией, и весь день до вечера она слушала об особенностях применения лекарств. Как оказалось, есть лекарства, которые можно совмещать, а есть те, которые совмещать ни в коем случае нельзя. Дозировка имеет сакральное значение, как и время приема.

Мэлани несколько раз повторила о том, что лекарства нужно беречь как зеницу ока.

– Одна такая бутылочка стоит столько, сколько твои и моя зарплата вместе за 4 месяца. Каждая капля тут на вес золота. Пожалуйста, будь аккуратна когда используешь лекарства. Не дай бог что-то повредится. Потом не рассчитаешься с хозяйкой. Будет желательно, если ты вообще не будешь выносить баночки из своей комнаты. Так сохраннее, – говорила она, с особой осторожностью прикасаясь к стеклянной поверхности.

Ее трепетное отношение передалось и Веронике, и она сама начала включать дополнительную внимательность каждый раз, когда ей требовалось взять тот или иной бутылек.

Как правило, Сауле принимала лекарства по три раза в день, но они каждый день были разными. Мэл помогла девушке повесить расписание на стену над полкой, чтобы оно не терялось и всегда было под рукой. Она определенно не жалела сил, чтобы повторить по нескольку раз всю информацию касательно дозировок и самих лекарств, постоянно добавляя, насколько это важно. Но, как ни странно, ни один из вопросов Вероники о том, какое именно действие имеют эти лекарства, так и не был отвечен. Мэл только пожимала плечами и говорила что-то вроде "там сложное действие, направленное на сдерживание генетического заболевания" или "не забивай этим свою голову, все равно не разберешься".

В окончательном варианте графика приема медикаментов не было названий лекарств. Остались только числа. Поэтому Вероника не имела возможности пробить их в интернете. На ее вопрос зачем так сделали, Мэл ожидаемо пожала плечами, и сказала, что так удобней не запутаться.

Девушками было принято решение о том, что журнал приема медикаментов должен находиться в открытом виде на комоде, чтобы Вероника не имела возможности забыть отметиться.

Когда вся информация относительно лекарств была разобрана, Мэл посвятила Веронику в правила поведения Сауле, за которыми Вероника должна была следить. У девушки возникло отчетливое ощущение, что богатая наследница отбывала в этом коттедже чуть ли не тюремное заключение. Проще было сосчитать по пальцам, что ей было можно, чем то, чего ей было нельзя. И опять же, Мэл не посчитала нужным объяснить почему воспитание Сауле было настолько жестким. "А что ты хотела? Думала, что раз она дочка влиятельного господина, то теперь ей все можно? Развей свои иллюзии, Вероника. Для таких как она правил и отвественности куда больше, чем для нас с тобой" отвечала на все ее вопросы Мэл.

Самое важное, что ей все-таки удалось запомнить:

1. Сауле запрещалось выходить из коттеджа.

2. Сауле запрещалось находиться на первом и четвертом этажах коттеджа. Первый этаж был для слуг, а четвертый – для хозяйки и хозяина.

3. Сауле запрещалось находиться в любом месте коттеджа, не предусмотренным ее расписанием.

4. Сауле запрещалось есть любую еду, которая бы не была одобрена мисс Леоной заблаговременно. Для богатой наследницы были отдельные повара, которые готовили строго по своей рецептуре.

5. Сауле запрещалось есть в непредназначенное для еды время.

6. В случае нарушения правил была жесткая система наказаний начиная от лишения воспитанницы еды на срок от одного дня до телесных наказаний.

7. В задачу Вероники входило жестко следить за исполнением наказаний. В случае, если Сауле полагалось телесное наказание, то приводить его в исполнение нужно было тоже ей.

8. В случае, если во время дежурства Вероники будет обнаружено более трех провинностей, то девушку ждало моментальное увольнение. Если провинностей было меньше, то налагался немаленький штраф, сметающий половину ее зарплаты.

9. Существовал четкий план обучения Сауле, а так же четкий норматив, насколько девочка должна соответствовать этому плану. Если ее обучаемость будет ниже, то тоже полагался штраф. Только саму Веронику этот пункт никак не касался. Штрафы накладывались на репетитора Сауле, а также на Изольду, покольку она курьировала обучение. Соответствие нормативам проверял Михаил Александрович лично. Каждый месяц он специально для этой цели приезжал в коттедж, чтобы проследить как идет обучение его дочери. Все слуги считали этот день чуть ли не судным днем, потому что заметив что-то, что ему бы не понравилось, хозяин начинал увольнять всех подряд.

10. Михаил Александрович также временами приехжал в коттедж с целью налаживания своих корпоративных связей и заключения новых сделок. Сауле должна была присуствовать на таких мероприятиях, чтобы высший свет ее видел и принимал. В задачу Вероники в такие моменты входило следить за тем, чтобы манеры девочки были безупречны.

Когда Мэл озвучила последний пункт, девушка покрылась холодным потом, наконец в полной мере осознав насколько хрупкое у нее здесь положение. Увидев ее побледневшее лицо, Мэл поспешила ее успокоить, сказав, что это все это только выглядит страшно, и что на самом деле она быстро привыкнет и со всем справится. Вероника оценила дружелюбный жест, но должна была признать, что спокойней ей не стало. От слова "совсем".

Список провинностей и наказаний также нашел себе место на стене в ее комнате. Мэл также хотела повесить к ней нормативы по обучению, но затем решила, что это будет лишним.

Для самой Вероники также существовал список наказаний, которые так или иначе сводились к удержанию той или иной денежной суммы из ее зарплаты. Разумеется, в первую очередь на нее налагались штрафы, если ее подопечная нарушала правила, но были и другие пункты в этом списке. Например, ей также как и Сауле запрещалось посещать четвертый этаж, чтобы не тревожить хозяев. Также ей запрещалось разговаривать со слугами, за исключением тех, кто был в списке разрешенных. Одним из самых странных запретов ей показался запрет на то, чтобы первой начинать диалог с хозяином. Она имела право только отвечать ему, и никогда не могла задать никакой встречный вопрос. И все же, список ее наказаний определенно мерк рядом со списком наказаний для Сауле. Не смотря на свое не самое теплое отношение к подопечной, Вероника не могла не посочувствовать девочке.

В конце дня в голове у Вероники была ужасная каша из информации, а также животный ужас, что она не сможет справиться со столь ответственной должностью. Полная неясных тревог, она покинула коттедж. Ее первый день был официально завершен.

Глава 20

– Какой у тебя насыщенный первый день, – сказала Полина, рассматривая в окно кафе потрясающий закат.

– И не говори. И это еще не все. Затем их служанка показала мне коттедж. Ты даже не представляешь, какой он, мать его, огромный!

Вероника даже не прожевывая заглатывала большие куски пищи, не в силах насытиться. Ее аппетит разгорелся не на шутку.

– Ну расскажи, чтобы я представляла, – Полина довольно рассмеялась, предвкушая красочный рассказ.

– Видела эти дома богатеньких из бразильских сериалов, где потолки под три метра, и длиннющие коридоры? Где ходишь, а там целый зал посвящен комнате для обуви, комнате для одежды, комнате для кота?

– Только не говори, что люди и в самом деле могут настолько легко относиться к своим деньгам. Хотя, что и говорить, комната для обуви и у меня есть.

– Ты свой магазин сюда не суй. Уровень не тот, – с трудом проглотила огромный кусок мяса Вероника.

– И что, там правда есть комната для кота?

– Нет, кошек там нет. Первый этаж полностью посвящен комнатам для прислуги. Там кухня, столовая, куча каких-то непонятных чуланов и кладовых. Там не особо интересно. А вот второй – это что-то с чем-то. Там есть комната для медитаций, где стоит статуя огромного будды.

– Из золота? – хихикнула Полина.

– Знаешь, я бы не удивилась, но пока что только деревянный. Там есть отдельная комната для рисования, отдельная комната для занятий музыкой, отдельный зал для занятий танцами.

– А что танцует эта избалованная девчуля?

– Если честно, не знаю. В расписании было написано просто "танцы". Наверняка там что-нибудь прикольное. Она же богатая мадам, в конце концов.

Вспомнив неряшливый пацанский образ своей подопечной, Вероника поняла, что слово "мадам" не особо сюда подходило, но найти более подходящий синоним так и не смогла, поэтому оставила все как есть.

– Прикольное… Вот теперь я во всех подробностях представила этот волшебный танец, о умелая рассказчица – расхохоталась Полина, и Вероника, не выдержав, подхватила этот хохот.

Посетители кафе начали бросать на них косые взгляды, но Веронике было все равно. Она так давно не чувствовала такой легкости в груди. Разумеется, она не рассказала Полине о том, что в ее обязанности входило бить Сауле если та нарушит правила. И также не рассказала о том, как легко она может лишиться своего места стоит Сауле только сказать что-то, что не понравится Михаилу Александровичу. Сюда же вошла ситуация с не особо теплым приемом ее подопечной. В глазах Полины она весь день только и делала, что восхищалась роскошью и великолепными манерами посетителей дома. Ей нравились жадные взгляды ее новой подруги, когда она особенно красочно описывала какие-то особенности богатой жизни, или что-то, что привлекло ее в расписании Сауле.

– Не пойму, зачем нагружать бедного ребенка таким количеством предметов. Ей же всего 9. О какой философии вообще может идти речь? Это же дисциплина для студентов, – в который раз за вечер повторила Полина.

– И не говори. Философия у нее только во вторник. Мне самой интересно, что они там будут обсуждать. Наверняка есть какая-то адаптация под возраст. Хотя не удивлюсь, если не будет даже этого. – хмуро подтвердила Вероника.

– Это просто какой-то треш, – повторила Полина раз, наверно, уже двадцатый.

– Наверняка, этот треш устроен из благих побуждений. Все-таки важно воспитать ребенка правильно. Ты вот как планируешь обучать свою малышку? – попыталась перевести тему Вероника.

– Отдам в школу. И пусть она после школы играет в футбол и бегает исследовать заброшенные здания с друзьями. Я хочу чтобы у нее было нормальное детство. А по твоей Сауле можно снимать фильмы ужасов с названием «Богатые тоже плачут».

На красивое лицо Полины скользнула тень, стоило ей только подумать о том, что жизнь ее Лии может быть хоть как-то похожа на жизнь Сауле. Было очевидно, что за свою девочку Полина голову отгрызет и не подавится. Почувствовав, что тема стала опасной, Вероника поспешила ее поменять:

– Богатые сначала плачут, а потом радуются своей власти и влиянию. Не переживай за нее. Она – боец. Справится.

– Ну не знаю. Ты меня не переубедишь.

Девушки уже который час сидели в этом кафе и громко обсуждали то, как прошел их день. Точнее, рассказывала в основном Вероника, потому что Полина не могла похвастаться какими-то особыми событиями в обувном магазине.

– Зато ее преподаватель по этикету так смешно шевелит своими дурацкими пышными усами. Видела его в гостиной, когда Изольда угощала его чаем.

Вероника начала виртуозно двигать верхней губой, добиваясь того, что Полина позабыла всю несправедливость, которую приходится терпеть бедной Сауле, и снова открыто расхохоталась.

Вероника с удовольствием глубоко вздохнула перед тем как громко крикнуть:

– Эй, официант! Можно мне повторить?

Официант появился сию минуту со своим неизменным блокнотом:

– Только картошку с курицей? Или еще чай?

– Картошку с курицей… И чай.

Официант тут же скрылся, но вернулся довольно быстро с дымящимся блюдом, и горячим чайничком. Полина заинтересовано наблюдала за этой сценой:

– Вот по тебе не скажешь, что ты столько можешь съесть. Выглядишь как тростиночка. Поделись своим секретом.

Вероника пожала плечами:

– Мой секрет – это то, что в моем желудке находится вход в параллельные миры. Только об этому никому не говори.

Полина снова с удовольствием хохотнула.

– А в моем – недостаточная кислотность. Каждая конфетка идет в жир.

– Да ты вроде бы не толстая.

– Это потому что я больше не кидаю туда конфеток.

Вероника хитро взглянула на подругу прежде чем ответить:

– Не о чем расстраиваться. Когда-нибудь твой диетолог очень одобрительно отзовется об этом.

– А до сей поры я буду смотреть на таких как ты, и восхищаться тем, как природа может поработать над чужой пищеварительной системой.

– Восхищение принято, –Вероника протянула свою руку ладонью вниз, подражая богатой средневековой даме.

– Везет тебе. Такой волнительный день.

Вероника промолчала, сомневаясь в том, что слово "везет" тут было уместно. Пожалуй, она бы определенно поменялась с Полиной своими днями. Может быть, смена в обувном магазине и была скучной, но все же ее новые обязанности всерьез пугали ее. Увидев, что ответа так и не будет, Полина заинтересованно спросила:

– Меня, кстати, очень удивило, как ты легко и быстро нашла время для встречи. У тебя совсем нет других друзей?

Вероника поморщилась от бестактности вопроса, но затем вспомнив о том, что это Полина, которая не особо следит за языком, она расслабилась.

– Есть. Просто мои… друзья сейчас немного заняты – немного подумав, сказала она, вспоминая свой последний разговор со Светой, когда та в очередной раз отодвинула их встречу на неопределенный срок.

– Так обычно говорят те, кто другом не является. Настоящие друзья всегда находят время друг для друга, – хмуро сказала Полина.

Ее слова больно укололи Веронику. Она всеми силами оправдывала Светину занятость, но не могла не признать, что ей было больно от того, что они перестали видеться. А ведь Света обещала, что увольнение не помешает их дружбе. Стараясь не показать своих чувств, Вероника ответила:

– Всякое случается в жизни. Дружба не в том, чтобы видеться по первому требованию, а в совсем других вещах.

– Ну, не буду спорить. У всех свое видение, – задумчиво отозвалась Полина.

– Ну, это не так важно. В мире много людей и много возможностей. Например, ты и я. Кто бы знал, что обычный поход за новой обувью может стать таким судьбоносным – попыталась приободрить новую подругу Вероника.

– Да, даже более судьбоносным, чем можно было предположить, –с грустной задумчивостью подтвердила Полина.

– Ладно, пора собираться по домам. Завтра снова на работу – доев остатки второй порции, сказала Вероника.

– Ну понятненько. Да, давай собираться. А то мне мама нагоняй устроит. Мы с тобой и так уже сидим здесь третий час. Лия в последнее время капризная стала. Мама наверняка устала уже с ней сидеть.

Девушки снова подозвали официанта, чтобы попросить счет, а затем вышли на улицу. Прохладный воздух приятно холодил лицо, и Вероника с удовольствием вдохнула поглубже, чувствую как из-за съеденной еды дышать ей довольно сложно.

Дойдя до дома, Вероника испытала неясную тревогу. В последнее время Андрей был горазд на сюрпризы, большей частью неприятные, и сейчас она совершенно терялась в том, что ей от него ждать. Полное равнодушие или неожиданный разнос? А, может, приятный сюрприз?

"Что я вообще знаю об этом человеке?" внезапно подумала она.

Они были вместе с Андреем больше двух лет. Этот срок, казалось бы, был бы достаточным, чтобы изучить человека "от" и "до", но Андрей совершенно не поддавался каким-либо логическим заключениям, заставляя ее прокатиться на эмоциональных американских горках в тот момент, когда она меньше всего этого ждала

Бешеная страсть вначале, холодное равнодушие в конце. Казалось бы, ну все, любовь ушла и уплыли карасики, но откуда-то в нем взялась непонятная ревность, а затем совершенно неожиданно он сделал предложение руки и сердца, а после ушёл в жёсткий запой, совершенно ему несвойственный.

"Может, в его жизни происходит что-то важное, что заставляет его координально переоценивать то, что он имеет?" подумала девушка, и все же перед входом в квартиру ее немножко потряхивало от беспокойства.

Открыв дверь, она моментально поняла, что зря переживала. В воздухе вкусно пахло домашней едой. Ее напрягшиеся мышцы тут же расслабились. Она с удовольствием втянула носом воздух.

Из кухни послышался бодрый голос Андрея:

– Ты, наверное, голодная.

Вероника засмущалась, что не сможет попробовать готовку Андрея. Он, конечно, старался, но две порции картошкой с курицей совершенно не хотели подвинуться. Избегая прямого ответа, на подошла к нему и крепко обняла:

– Какой же ты хороший. Ты так меня балуешь.

Андрей мягко потрепал ее за щеку:

– Хочу, чтобы моя невеста была счастлива.

Живые светло-карие глаза Андрея светились радостью. Его жизненная энергия буквально бурлила. Сейчас он совершенно не похожил на того отвратительного пьяницу, каким она видела его совсем недавно. Когда Андрей был в хорошем расположении духа, от него невозможно было отлипнуть. Сколько бы времени ни прошло, она все никак не могла привыкнуть к тому, насколько он красивый.

"И теперь он мой" с удовольствием отметила про себя она, чувствуя как какая-то низменная женская часть в ней очень довольна, что "отхватила такого самца". После согласия стать его невестой это был первый раз, когда она действительно оказалась довольна своим выбором.

– Она очень счастлива. У нее самый лучший мужчина, – совершенно искренне сказала Вероника, не выпуская его из объятий.

Она нежно потерлась щекой о его щеку, но Андрей не ответил на ласку:

– Расскажешь, где ты была весь день? Сегодня суббота. Это твой выходной. Я думал, что мы проведем его вместе, а ты куда-то сбежала.

Ее сердце забилось быстрее от мысли, что для него это действительно было важно. Внезапно стало тяжелее дышать. И двойная порция картошки с курицей была здесь не при чем.

– Расскажу. Я поменяла работу, любимый. Я больше не работаю в "Процветании".

– Что?

– Это долгая и неинтересная история. Просто теперь мой график сильно поменялся.

Вероника говорила все это, и сама не верила. Она не хотела признаваться, но она все еще ждала звонка от Нины с просьбой вернуться. Мысль о том, что все закончилось, была невыносимой.

– А зарплата…

– У меня хорошая зарплата, – поспешила она успокоить своего жениха.

Андрей сильно смутился.

– Скажи… А у тебя получится набрать 250 тысяч в концу месяца?

Вероника посмотрела ему в прямо в глаза:

– Нет. Моя зарплата хорошая, но точно не настолько. Напомню тебе, что до конца месяца всего две недели. Чтобы получить 250 тысяч за две недели надо иметь зарплату 500 тысяч за месяц. Это кем надо работать, чтобы столько получить? Но я смогу набрать 100 тысяч к концу месяца. Это тоже немаленькая сумма. Боюсь, что оставшаяся часть все равно ляжет на тебя. Справишься?

Андрей выглядел выбитым из коллеи, но только сильнее прижал девушку к себе:

– Спасибо тебе за твою помощь, малыш. Ты даже не представляешь, как ты меня выручишь. Я что-нибудь придумаю.

Она неловко заерзала в его руках, понимая, что ему и правда неоткуда взять 150 тысяч в ближайшие две недели, поэтому она поспешила добавить:

– Мне пока можно брать смены и в будние дни. Я могу попробовать взять побольше, чтобы тебе было полегче.

Улыбка Андрея засияла словно сотня гирлянд:

– Как же я люблю тебя, моя спасительница.

Он крепко сжал ее, и нежно потерся носом об ее нос. Почувствовав сильное смущение от такого необычного прилива нежности, она поспешила поменять тему:

– Ты кушать будешь?

– Нет. Я для тебя старался. Ты завтра работаешь?

– Да.

– Тогда возьми себе в качестве обеда. Тебе же наверняка рано вставать.

– Да, в 7.

Вероника вспомнила, что о еде теперь можно было не беспокоиться. Мисс Леона обеспечивала ей полное трехразовое питание, но ей очень не хотелось расстраивать своего жениха, который старался ради нее.

– Спасибо. Я очень тебе благодарна, – тепло улыбнулась она и мягко поцеловала его губы.

Он с готовностью ответил на ее ласку, и потянул в спальню.

Уже через час, когда они вдоволь насытились друг другом, девушка подумала, что не испытывает дискофорта, называя Андрея любимым. Сложное определение ее чувств к нему наконец-то было окончено, и метания по поводу хочет ли она быть его женой нашли свое логическое завершение. Не было смысла искать идеального мужчину для замужества. Имело значение лишь то, как она чувствовала себя в те моменты, когда у них все было хорошо.

Резкий переход от холода к страти ее больше не смущал. Ей было необязательно понимать сложную противоречивую натуру Андрея. Раз случилось так – значит, для этого были предпосылки, и совершенно необязательно делать детальный анализ их отношений. В конце концов, она сама – не самый простой и логичный в мире человек.

"Наверно, на него так повлияло то, что я приняла решение больше не бодаться с ним" решила для себя девушка, и это показалось ей логичным. Стоило ей только начать действовать как человек, который думает не только о себе, как Андрей легко подхватил ее волну, словно сам только и ждал возможности сблизиться. И это радовало. Радовало неимоверно. И теперь она имела намерение сделать все возможное, чтобы так было всегда.

***

В 7 часов зазвонил будильник, напоминая Веронике о том, что воскресенье отдыхают все, кроме нее. Совсем рядом лежал обнаженный Андрей, и она не смогла удержаться и не погладить его по крепким рукам и широкой груди. Облизнувшись, она заскользила ниже, но вовремя остановила себя. Сейчас было определенно не то время, когда можно было предаваться своим низменным желаниям. А жаль. Она бы с удовольствием покувыркалась с ним целый день напролет. Теперь когда их отношения стали заметно теплее, ей все время его хотелось, и она ничего не могла с собой поделать.

С сожалением оторвавшись от желанного тела и стараясь не думать о его наготе, она аккуратно встала, и также обнаженной начала собирать остатки своей одежды.

Вчера она взяла платье мисс Леоны, и сегодня она имела намерение поговорить с хозяйкой о том, чтобы выкупить ту одежду, которую та щедро ей предоставила.

Внезапно раздался звук приходящего уведомления, и девушка, полностью уверенная, что это Полина что-то снова написала, поспешила к своему телефону, но там ничего не оказалось. А звук, между тем, повторился. Пытаясь обнаружить источник, она с удивлением поняла, что уведомления приходили на телефон Андрея. Это было довольно странно, поскольку Андрей всегда имел обыкновение выключать телефон на ночь. Он постоянно твердил, что излучение от телефона очень сильно может повлиять на здоровье. Вероника ухмыльнулась. Как оказалось, даже такие блюстатели порядка как Андрей иногда дают сбой. Она решила направиться в ванну, чтобы сделать свои утренние ритуалы, но… в нерешительности остановилась.

"Кто может ему писать в такую рань?" удивленно подумала она, и что-то неприятно кольнуло на уровне сердца, от чего она почувствовала слабую тошноту.

"Прекрати, это твой жених. Вы должны доверять друг другу" сказала она сама себе, но мысль о том, что кому-то понадобился ее жених в 7 часов утра определенно мешала ее душевному спокойствию. Потенциальные работодатели начинают звонить с 9. Друзья… А у него вообще есть друзья? Вероника точно знала, что у Андрея много знакомых, но она не очень понимала, в каких они отношениях. Стараясь отключиться от вороха разных мыслей, она все-таки заставила себя пойти в ванную, но еще один звук уведомления полностью сломал ее решимость поступить по совести. Не в силах сопротивляться, она подошла к телефону. Он был заблокирован, но уведомления все равно всплывали в верхней части экрана.

Ее воображение уже вовсю разыгралось. С трудом заставив себя прекратить себя думать о голых фотографиях посторонних девушек, она взяла телефон и начала читать сообщения.

"Если денег не будет, то можешь забыть о спокойной жизни. Я найду тебя, и поверь я найду, что забрать. Это будут либо деньги, либо твой палец. Подумай хорошенько, что тебе ценнее."

"Что за ерунда? озадаченно подумала девушка. Напечатанные слова были прямо перед ее глазами, но она не могла ухватить их смысл.

Тело среагировало быстрее, чем сознание. Еще не до конца понимая, что происходит, она с ужасом почувствовала, что ее грудную клетку словно парализовало ледяными клещами, а в горле неожиданно пересохло. Только отменные рефлексы помогли ей не выронить телефон из рук.

"Ему кто-то угрожает" наконец-то ужасающая мысль дошла и до мозга.

Она попробовала развернуть уведомления тех сообщений, которые были отправлены до этого, но телефон потребовал пин код.

"Вот подстава" судорожно прикусив нижнюю губу, подумала девушка, стараясь вернуться к предыдущему экрану, но теперь пропало даже то уведомление, которое она успела прочитать. На губах возник привкус чего-то влажного и соленого – от нервного напряжения она не заметила, как прокусила губу.

Она ошарашенно посмотрела на своего безмятежно спящего жениха, пытаясь понять, что вообще произошло, и как долго он жил в этом кошмаре. Почему он не обратился в полицию? Что же там случилось во время этого памятного дтп?

По телу словно яд медленно расползался ужас, уничтожая в ней все живое. До ее сознания медленно словно сквозь туман доходило, что она может в буквальном смысле потерять Андрея. Как когда-то потеряла Маргарет. Эта мысль стала такой непереносимой, что ей захотелось заорать. Волна страха вперемешку со злостью захлестнула ее.

Уже новым взглядом она взглянула на красивого мужчину, который был ее женихом. Его мягкие каштановые волосы разметались по подушке, а лицо было напряжено. Было очевидно, что сон его был совсем неспокойным.

Перед глазами у нее промелькнула вся история их отношений. Она вспомнила все свои радости от встречи, все свои страхи, что ее чувства невзаимны, все их поцелуи и объятия, все их ссоры и битву эго, а также то, сколько смелости и настойчивости он проявил, чтобы быть её женихом. Они прошли долгий путь вместе, пережили немало кризисов, но не сломались. Она могла сколько угодно на него злиться, но Андрей был ее родным человеком…

"НЕ ПОЗВОЛЮ! НЕ ОТДАМ!" неожиданно твердо сказала она себе.

Горячая волна прошла по ее телу, придавая ей сил. Он посмотрела Андрея, давая себе внутреннее обещание, что история не повторится. Андрей будет жив, здоров и счастлив. Чего бы это ни стоило.

Веронике стало безумно стыдно. Как она могла быть такой слепой? Получается, что Андрею все это время угрожали физической расправой, а он умудрялся как-то крепиться. А она еще и права качала, про финансовые границы напоминала.

Теперь у нее не было и мысли о том, чтобы оставлять Андрею часть долга, чтобы выплатить самому. Она не могла так рисковать. Она должна была справиться.

От мыслей ее отвлек звук уведомления на ее собственном телефоне. Ей ожидаемо пришло сообщение от Полины: "Ну что, чертовка? Готова покорять этих богатетньких изнеженных властителей чужих судеб?". Вероника вымученно улыбнулась. Покорение богатеньких измежнных властителей чужих судеб сейчас определенно было у нее на полсденем месте по приоритетности. Но она отправила сообщение о том, что у богатеньких вершителей чужих судеб нет шансов. А затем задумалась. Похоже, ей действительно больше негде попросить помощи, кроме как у мисс Леоны. Но как ей подступиться к этому вопросу?

Рассеянно смотря по сторонам, ее взгляд зацепился за часы, и она с ужасом осознала, что если не выйдет прямо сейчас, то имеет все шансы опоздать к утреннему приему лекарств. Она со скоростью света одела первое попавшееся платье и, в рекордные сроки закончив свое умывание, прямо без макияжа выбежала на улицу.

Всю дорогу до коттеджа она усиленно вела в голове расчеты, думая о том, сколько смен ей нужно взять, чтобы нужная сумма точно была у него к положенному сроку.

На мгновение она подумала, что не будет ничего страшного если она скажет про то, что видела это сообщение и просто напрямую спросит у Андрея, что действительно произошло во время того дтп и почему человек считает адекватным угрожать. Но она тут же откинула эту мысль. О каком доверии между ними может идти речь если он будет знать, что она способна залезть в его телефон?

"Да уж, самое то признаваться в таком перед свадьбой" с горькой усмешкой подумала девушка.

Хорошая новость была в том, что Нина ей полностью выплатила всю зарплату, и еще сегодня к вечеру обещала достать еще 10 тысяч. Плюс ко всему, у нее оставались деньги, которые ей выплатила мисс Леона авансом за неотработанные смены. И все же, этого было возмутительно мало. Чтобы как-то заработать нужную сумму, ей придется вкалывать как проклятой.

Перед входом в коттедж она перевела дыхание. На ее лице не должно было быть отчаяния, и ей потребовалось некоторое усилие, чтобы придать себе обычный невозмутимый вид.

– Ты опоздала, – с укором сказала ей Изольда, открыв дверь.

Девушка сверилась с часами. До утреннего приема лекарств еще оставалось 20 минут. Она не поленилась поделиться этой информацией с ворчливой азиаткой.

– Ты должна быть за как минимум за полчаса до приема, – ответила Изольда, даже не подумав пропустить ее вперед.

– Странно, но Мэл мне говорила немного другое, – закатив глаза, сказала Вероника.

Эта детская вредность Изольды начинала ее утомлять.

– А ты сама должна понимать, что нужно быть заранее. Это просто общечеловеческие принципы, – продолжала "наседать" Изольда.

– Слушай, что ты забыла в этом доме? У тебя такой хороший и совершенно нерастраченный потенциал воспитателя. Для любого детского садика будет огромной болью не получить такого сотрудника как ты.

– Сама опоздала и еще язвить мне будешь?

– Если ты меня не впустишь прямо сейчас, то я звоню мисс Леоне и говорю ей, что ты саботируешь мою работу.

Только после этого Изольда ее пустила.

"Прямо как через полосу препятствий иду к своей подопечной" устало подумала Вероника, с некой обреченностью понимая, что самая подопечная – это и есть самое сложное препятствие.

Она рассеянно оглядела гостиную, но мисс Леоны нигде не было видно. Небольшая тревожность зашевелилась у нее в сердце. Ей бы хотелось переговорить с хозяйкой до начала рабочего дня, но, по всей видимости, эти планы придется подкорректировать.

Не теряя времени, она отправилась в свою комнату, чтобы взять утренние лекарства для Сауле. Мэл уже ждала ее там.

– Прости, что забралась к тебе в твое личное пространство. Я просто посчитала, что так нам с тобой будет удобно работать. Если тебе неприятно, то мы можем встречаться и у меня в кабинете, – извиняющимся тоном сказала мулатка.

– Да нет, все в порядке. Ты правильно посчитала, – успокоила ее Вероника.

– Тогда вот такой у нас с тобой план на сегодня. По воскресеньям у нас запланированы инъекции. Сейчас мы с тобой идем к Сауле, и я показываю тебе как все делается. Один укол препарата № 3 делаю я, а второй укол препарата № 7 делаешь уже ты, а я за тобой наблюдаю. Пожалуйста, будь внимательна. Нам совершенно необязательно причинять Сауле ненужные страдания. Затем Изольда отведет ее к репетитору по математике, и мы с тобой здесь закрепим всю информацию, которую ты получила вчера. Готова?

– Дааа… Мэл, слушай, а как ты думаешь, будет адекватно если я попрошу у мисс Леоны повысить мне зарплату, а также получать выплаты в конце каждой смены?

Нежный лоб мулатки нахмурился, и большие темные глаза испуганно сверкнули. Почему-то в этот момент она была похожа на прекрасную трепетную лань, застигнутую врасплох охотником-браконьером.

– Плохая идея, Вероника. Очень плохая. Ты отработала всего одну смену, а уже ищешь для себя каких-то особенных условий. Мисс Леона очень негативно относится к такому. К тому же, насколько я знаю, тебе уже выдали какую-то сумму авансом.

– Да, я понимаю, и все же я бы хотела побеседовать с ней об этом.

Мэлани все еще не веря в такую наглость, быстро затараторила:

– Послушай моего совета, подожди хотя бы месяц, а то и два, перед тем, как спрашивать ее о таком. Если тебе срочно нужны деньги, то всегда можно найти какие-то обходные варианты. Например, мисс Леона сказала удовлетворять любую твою просьбу о дополнительных часах. Запишись на другие дни, пока она не дала заднюю. Потом такой возможности заработать может и не быть. А чтобы перетерпеть до зарплаты, я могу одолжить тебе какую-то сумму. Ты только верни потом.

– Боюсь, я не могу терпеть этот месяц, а тем более, два. Мне нужно срочно. Спасибо за совет. Я обязательно буду иметь его в виду, но, пожалуй, все же попробую с ней поговорить.

Мэлани тут же поймала ее ладони и неосознанно прижала к себе, сказав:

– Стой. Не надо. Доверь это мне. Я сама передам твою просьбу, и если она решит ее удовлетворить, то она зайдет к тебе в комнату когда ты будешь свободна, чтобы все обговорить.

Вероника с недоумением увидела на всегда невозмутимом лице Мэлани что-то подозрительно похожее на… страх. Подобная реакция не на шутку озадачила девушку. Мисс Леона при всей своей противоречивости и властности казалась ей вполне адекватным человеком, готовым к совместному сотрудничеству и конструктивному диалогу.

– Буду премного благодарна, – с облегчением выдохнула Вероника, радостная от того, что ей больше не нужно думать, как донести до хозяйки свою просьбу. Ей, конечно, было жаль, что самая "грязная" работа теперь ляжет на Мэлани, но та сама предложила. Глупо было отказываться.

Мэл сверилась со временем, взяла два новых одноразовых шприца, проверила, чтобы Вероника выбрала нужные лекарства, и они вышли из комнаты.

Когда они дошли до комнаты Сауле, Вероника предупреждающе вытянула руку, давая Мэлани знак, что пойдет первая. Мулатка удивилась, но спорить не стала.

– Сауле, доброе утро, – через закрытую дверь сказала Вероника.

Затем она очень аккуратно потянула ручку и несколько раз подвигала дверь взад-вперед, чтобы убедиться, что никаких сюрпризов там нет. Убедившись, что все "чисто", она открыла дверь и предложила напарнице войти, но Мэлани застыла на месте, в страхе уставившись на что-то в комнате.

– Эй, ты чего? – спросила ее Вероника.

– Т-там… – начала говорить Мэлани, но звуки застряли в ее горле.

Вероника тревожно начала осматривать пространство. Сауле спокойненько сидела за столом и что-то писала, поджав под себя ногу. Она даже не посмотрела на двух вошедших девушек. На первый взгляд в комнате все было хорошо. Но это только на первый. Внимательно проследив за взглядом мулатки, Вероника с удивлением обнаружила в углу большую жирную крысу. И это было то, чего она ожидала увидеть меньше всего в этом кристально вычищенном доме. Мэлани выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. Вероника поспешила ее успокоить:

– Не бойся, она наверняка не живая.

Мэлани стало явно легче от ее слов, но тут голос подала Сауле:

– Еще какая живая.

Она наконец-то подняла насмешливый взгляд на девушек. Ее маленькие темные глазки радостно сверкали, наслаждаясь зрелищем. Мэлани приготовилась завизжать, но Вероника поймала ее за руку и мягко сказала, ловя ее взгляд глазами:

– Посмотри на меня. Все хорошо. Давай, дыши. Делай вдох, и затем медленный выдох. Вот умница. Все хорошо.

Кажется, это подействовало, потому что дыхание девушки выровнялось. Увидев, что ее напарница уже не находится в опасности упасть в обморок, Вероника в два шага подошла к крысе. Та тут же начала в страхе убегать, но девушка ловким движением поймала ее за хвост. И прежде, чем Мэлани успела закричать, одним ударом кулака по голове убила грызуна, тут же отправив трупик в мусорное ведро. Звук удара тяжелого жирного тельца о мусорку оказался одним из самых мерзких звуков, которые только можно было слышать. Все произошло настолько быстро, что Мэлани несколько раз заморгала, пытаясь осмыслить то, что только что произошло, а Сауле перевела любопытный взгляд на свою няню. В этот момент Вероника была не менее заинтересована в своей воспитаннице. В этом богатом зачищенном до блеска коттедже точно не было крыс. Откуда тогда маленькая засранка достала эту? Неужели она тайно сбегала?

– Я помою руки, и можем начинать, – сказала Вероника, удалясь в ванную.

Звук ее голоса вывел Мэлани из ступора, и она нерешительно переступила порог комнаты, избегая смотреть в сторону с мусорным ведром. Все еще дрожащими руками она начала готовить раствор.

Кинув последний любопытный взгляд на Веронику, Сауле со скучающим видом протянула руку Мэлани. Мэлани начала готовить место для укола, попутно объясняя:

– Попроси ее несколько раз сжать и разжать кулак и вот она, наша венка. Видишь? Иглу лучше держать под таким углом. Так будет меньше вероятности сделать ей синяк. Расвор нужно вводить очень аккуратно. В этом деле спешка ни к чему. Вот тааак. Видишь?

– Вижу, – хмуро ответила Вероника.

Ей все еще было дико, что подобные вещи доверили человеку без медицинского образования, но она не могла не признать, что Мэлани держалась довольно профессионально.

– Ты сама медик? – спросила Вероника напарницу.

– Ээ.. нет. Химик-технолог, – откликнулась Мэлани, не отрывая взгляда от прокола.

– Все еще учишься? Как умудряешься совмещать со своей работой здесь? – с интересом спосила Вероника.

Мэлани удивленно на нее посмотрела:

– Учусь? Я что, так молодо выгляжу? Я отучилась 5 лет назад. Самая маленькая здесь ты. После Сауле, конечно. Привыкай.

Затем она обратилась уже к девочке:

– Вы в порядке? Не больно было?

– Не больно, – ответила Сауле, странно посмотрев на Мэлани.

– Так, Вероника. Теперь твоя очередь. Я внимательно за тобой наблюдаю. Помни про угол, про аккуратность, и про то, что спешить не нужно.

Вероника попробовала повторить все то же самое, но по итогу Мэлани осталась очень недовольна.

– Вероника, что ты какая деревянная? Нужно быть нежнее, не надо так давить на шприц!

Вероника и сама понимала, что до профессионализма Мэл ей было далеко, и дело было не только в отсутствии практики. У Мэлани действительно были более нежные и чувствительные руки, и она тоньше чувствовала границы позволенного. Как ни странно, но не смотря на отвратительную работу Вероники, Сауле ни разу не пикнула, хотя у основания локтя уже вовсю зарождался синяк.

Мэлани тут же начала растирать это место мазью, которая была у нее в кармане. Поймав вопросительный взгляд своей напарницы, она сказала:

– Всегда ношу с собой на всякий случай. Я тебе занесу. У меня их много. Тебе точно будет не лишним, горе ты луковое.

В этот момент дверь открылась, и вошла Изольда:

– Репетитор по математике уже ждет. Вы готовы тут?

– Да, мы закончили. Можешь забирать ее, – спокойно ответила Мэл, собирая использованные шприцы и пустые ампулы.

Сауле с готовностью протянула Изольде руки и кинулась навстречу, словно появление старой няни было самым счастливым событием ее дня. Вероника сдержала порыв придать ей ускорения крепким пинком… Чисто в воспитательных целях, разумеется.

Изольда крепко ухватилась за маленькую ладошку и повела наследницу навстречу миру знаний. Мэлани устало посмотрела на Веронику:

– То, что ты сделала с крысой, было очень впечатляющим.

Вероника неопределенно пожала плечами:

– Не более впечатляющим, чем то, что ты делала со шприцом.

– Брось, у тебя тоже скоро начнет получаться.

Вероника ничего не ответила, уже зная, что сколько бы времени ни прошло, ее уколы так и останутся карой Господней для Сауле. Неожиданно эта мысль ее расстроила, хотя, казалось бы, какое ей дело до маленькой засранки.

Мэлани начала внимательно осматривала стены коттеджа:

– Странно, как она сюда забралась. Наверно, где-то в стене есть дыра. Нужно будет, чтобы здесь все осмотрели и подлатали. Не могла же она залезть по трубе. Хоть с нее станется. Эти грызуны очень умные.

Вероника не поверила своим ушам. Неужели Мэлани действительно даже не пришло в голову, что эту мерзость могла принести сама Сауле? Хотя это было логично. Если она сама боялась крыс до потери сознания, то, скорее всего, предполагала, что и другие люди ни за какие дары мира добровольно не притронутся к этим созданиям. Вероника не стала делиться с мулаткой своей версией событий.

– Так, ладно. Сейчас нам с тобой нужно пойти к тебе в комнату и повторить все, что мы разучивали вчера. Ты не должна путаться в информации. Пошли, – продолжила Мэлани.

Когда девушки вернулись в комнату, Вероника нашла глазами список наказаний для Сауле в случае нарушения правил. За то, что ее подопечная находилась вне коттеджа, полагалось 10 ударов. В списке не было сказано, чем именно нужно ее бить, и девушка совершенно не хотела об этом думать. Для самой Вероники также полагалось наказание в виде штрафа в 30 процентов от месячной зарплаты, а также первое предупреждение.

"Ты потопишь нас обеих, Сауле. Что ты творишь?" досадливо думала девушка.

Внезапно она оторвалась от своих мыслей, заметив, что Мэл трясет рукой у нее перед лицом:

– Эээй, ты чего? Ты слушаешь? Вероника, соберись. Мне некогда нянчиться с тобой. Мне нужны результаты.

– Прости, я задумалась.

– Ничего страшного. Я говорила, что препарат № 1 нужно смешивать с препаратом № 4…

Остаток дня прошел в монотонным лекциях Мэл, которая была откровенно недовольна тем, что Вероника не запомнила практически ничего с первого дня, и теперь ей приходилось все повторять. Веронике действительно было очень тяжело сосредоточиться из-за мыслей об Андрее и непонятных вылазках Сауле, но все же она старалась.

К счастью, остальные приемы медикаментов больше не включали в себя уколы. Все больше погружаясь в тонкости своей работы, девушка с удовольствием заметила, что по сути у нее было не так много времени для общения с Сауле. Большую часть времени с ней занимались репетиторы и Изольда. Веронике оставалось только заниматься лекарствами, следить за расписанием, придумывать активность для досуга, следить за питанием, и следить за тем, чтобы правила не нарушались. Несколько первых смен, посвященных стажировке, досугом и питанием занималась Изольда. Такое положение вещей больше, чем устраивало Веронику. Каша в голове постепенно прояснялась, благо Мэлани не жалела сил на то, чтобы все повторить по нескольку раз.

В конце концов Вероника не выдержала и спросила:

– Слушай, откуда ты знаешь все эти вещи, если лекарствами занималась Изольда? Я была уверена, что ты занимаешься только оформлением сотрудников.

Мэлани бросила на Веронику злой взгляд, явно недовольная тем, что вместо того, чтобы слушать ее лекцию, та интересовалась посторонними вещами:

– Я много что знаю, и много чем занимаюсь. Ты не отвлекайся. Если снова покажешь мне такие же отвратительные резльтаты, заставлю все писать, и потом учить наизусть.

– Да, капитан, – смиренно согласилась Вероника.

В конце дня Вероника попросила Мэлани записать ей смены на будние дни на следующей неделе. Та понимающе кивнула и обещала все сделать. Вероника почувствовала, как съежилось от боли сердце. Когда она согласилась заполнить свою неделю новой работой, она словно окончательно отказалась для себя от старой. Она успокоила себя тем, что всегда можно что-то поменять если Нина вдруг решит передумать, и ей совершенно необязательно прекращать ждать и надеяться. Успокоив себя этими мыслями, она внутренне примирилась с тем, что ее ждет адская неделька. А точнее, адский месяц, судя по тому количеству смен, которые ей нужно было взять, чтобы набрать нужную сумму для выплаты долга Андрея.

В любом случае, Мэлани была права. Пока мисс Леона давала такую возможность самой управлять своим расписанием, то следовало ее использовать.

Глава 21

Вероника широко открыла глаза еще до того как начал звенеть ее будильник. За окном было еще темно, и как-то неуютно тихо. Ее сердце усиленно забилось, и она почувствовала как ее кровь забурлила от нарастающего волнения. Это помогло ей сбросить остатки сна. Она в одно быстрое и точное движение отключила будильник, и, словно хищник, внимательно осмотрела безмятежное лицо своего спящего жениха. Андрей спал крепко. Оставшись довольной увиденным, она мягкой тенью легко соскользнула с кровати. Прохладный воздух заставил обнаженную кожу тут же покрыться мурашками, но она даже не обратила на это внимание, устремляясь к свой цели.

Телефон Андрея находился ровно на том же месте, где он его всегда оставлял на ночь. На этот раз он был выключенным. Не издавая ни одного звука, Вероника аккуратно забрала его на кухню.

Проходя мимо зеркала во весь рост, она остановилась, разглядывая свое бесстыдное отражение. На загорелом тощем теле можно было различить очертания ребер. Ее маленькая грудь с затвердевшими от холода темными сосками больше бы подошла девочке-подростку лет 14, чем уже сформированной взрослой женщине. Короткие, тонкие ноги переходили в маленькие упругие ягодицы. Длинные рыжеватые волосы приятно щекотали голую спину. Серые, прозрачные как слеза, глаза смотрели на нее из зеркала растерянно, выдавая ее смешанные чувства.

Девушка ненавидела себя за то, что собиралась сделать, но она не могла ждать, пока Андрей сам все расскажет. Она должна была знать наверняка, что происходит.

"Цель оправдывает средства" попыталась успокоить себя она.

Убедившись, что находится на достаточном расстоянии, она зажала пусковую кнопку, и телефон завибрировал. Тут же замаячило уведомление о том, что имеются 4 непрочитанных сообщения.

Вероника задрожала от волнения и ее ладошки стали влажными от пота. Не смотря на прохладный воздух, ей вдруг стало жарко.

Телефон потребовал ввести пин-код.

"Раз начала, значит, иди до конца" подбодрила себя она. Очень аккуратно она ввела год рождения Андрея. Телефон загорелся красным, напоминая, что у нее осталось 2 попытки перед тем, как он заблокируется окончательно.

– Que mierda ( исп."Вот дерьмо"), – закусив нижнюю губу, еле слышно пробормотала она, не заметив, что перешла на другой язык. Наблюдая за тем, как Андрей разблокировал свой телефон накануне вечером, она была уверена, что все поняла правильно. Не мог же он тут же поменять его, заметив, что она наблюдает? Или мог?

Телефон заблокировал попытку ввода пин-кода на 5 минут, и Вероника обессиленно оперлась голой спиной о холодную стену, думая о том, что ей теперь делать. Если она введет неверный пин код еще раз, то в течение часа будет гореть уведомление о том, что она рылась в телефоне своего жениха. А если она ошибется в третий раз, то придется делать переустановку системы до заводских настроек, а это сотрет все данные с телефона. Стоят ли ее попытки таких рисков? Наверняка стоили бы, если бы она хотя бы предполагала, что вводить. На секунду девушка нахмурилась, продумывая, возможно ли такое, что Андрей куда-нибудь записывал свои коды и пароли. Мысль казалась абсурдной. Андрей всегда четко помнил любые свои пароли. А вот она сама постоянно все куда-то записывала, а потом забывала куда.

Дождавшись 5 минут, она вернулась в спальню, и беззвучно положила выключенный телефон на место. Ей хотелось выть от разочарования. Она так рассчитывала на это утреннее свидание с тайнами Андрея, что даже не подумала о том, а что ей делать если у нее не получится.

"Может, все-таки поговорить с ним о том, что происходит? Как-нибудь непринужденно…" подумала она, и тут же усмехнулась, представив себе такой разговор: "Слушай, Андрей, я тут подумала, а твоей жизни никто не угрожает? Это так, просто мысль пришла. Не обращай внимания".

Разговор на эту тему точно не был бы непринужденным. Это определенно было не то, о чем можно было упомянуть мимоходом и затем забыть. И если Андрей до сих пор ничего не сказал, значит, он и не собирался.

Вероника поежилась, понимая, что деться ей некуда и ей придется снова пытаться взломать его телефон. И на этот раз она не совершит той ошибки, что и раньше. Она больше не будет предполагать, какой пин-код правильный, а узнает все наверняка, и только после этого будет пробовать.

Но сколько времени у нее это займет? На свою голову Вероника решилась на временный переезд в коттедж, чтобы не только взять дополнительные дневные смены, но также захватить и ночные смены, и теперь они с Андреем не скоро увидятся. Получается, что она переедет в коттедж так и не узнав, что происходит с Андреем? Ей хотелось выть от отчаяния. А что, если за это время с Андреем что-то случится? Девушка потрясла головой, словно пытаясь сбросить с себя страшные мысли. Она должна была разобраться в том, что происходило с ее женихом во что бы то ни стало. Она не могла позволить ничему случится с ним.

Андрей что-то неразборчиво забормотал во сне, и девушка обвела его задумчивым взглядом. Прямо сейчас ее мужчина боролся с каким-то своим кошмаром.

"А ведь он уже довольно давно видит кошмары" неожиданно вспомнила она. Она также знала, что кошмары создаются энергией страха или злости, которую человек так и не смог разместить в реальной жизни. Если сейчас в жизни Андрея происходит что-то, то может угрожать его жизни, то это наверняка отразилось на его сне.

Девушка испытала непреодолимое желание узнать, что он видит. Что там скрывается в его сознании? Медленная волна жара прошла по ее обнаженному телу. Сама не замечая, она облизнула внезапно пересохшие губы. Охваченная внезапным порывом, она села на холодный пол, и жадно посмотрела в напряженное лицо Андрея, словно по его выражению могла прочитать что-то.

"Ну же, открой мне свои тайны. Скажи что-нибудь. Мне надо знать!" поглощая Андрея взглядом, думала девушка. Она сама не знала, чего ждала, на что рассчитывала, но внезапно все остальное перестало для нее существовать. Секунда проходила за секундой. Если бы в этот момент она могла ясно мыслить, ей стало бы стыдно за свой порыв. Было абсолютной глупостью рассчитывать на то, что Андрей вдруг скажет во сне что-то, что пролило бы свет на то, что происходит просто потому что ей отчаянно этого захотелось. Но она не мыслила ясно. В ней говорили лишь ее самые сильные внутренние желания. Возможно, это было связано с ее тревогой или напряжением, но она стала видеть Андрея более отчетливо и ярко, а вот пространство вокруг него словно потемнело.

Внезапно девушка почувствовала предвкушение чего-то приятного. Чего-то, что вот вот должно произойти. Словно новогоднее чудо. Но не здесь, не сейчас. Нужно подождать всего чуть-чуть. Ее сердце учащенно забилось, а внизу живота образовалась теплая приятная тяжесть. Смена настроения была довольно резкой, и Вероника не смогла объяснить даже себе откуда взялось это чувство. Она даже не сразу заметила, что Андрей не спит, а в упор смотрит на нее.

– И как давно ты на меня так смотришь? – спросил он.

Девушка от неожиданности заметно вздрогнула.

Странное наваждение прошло. Радостное возбуждение ушло. Мир снова вернул свои обычные краски.

– Я разбудила тебя? – смущенно пробормотала она.

– Кажется, я сам проснулся. Почему ты на меня так смотрела? – нервно спросил Андрей.

– Любовалась. Надеюсь, ты не возражаешь.

Андрей заметно смутился от ее слов.

– Мне просто показалось… Я был уверен.... – начал неуверенно лепетать мужчина, но его мысли сбились, когда он осмотрел девушку полностью, – Ника…Ты голая? Почему не оделась? Тебе не холодно?

– Еще не успела, – мягко сказала она.

– Ты ведь на холодном полу сидишь. Ну кто так делает? Застудишься вся.

– Я крепче, чем кажусь, – улыбнулась она.

Его теплая рука легла на ее плоский живот, и опустилась ниже. Девушка подсела ближе, надеясь получить еще больше тепла от его сонного тела и давая ему простор для действий.

– Боже, да ты вся мокрая. Это я на тебя так действую?

Его вопрос привел ее в замешательство. Откуда в ней могло взяться сексуальное возбуждение если самым основным чувством в ней была тревога за его жизнь.

"Я вообще нормальная или я бешеная нимфоманка?" смущенно подумала она, но, видимо, Андрея ее реакция порадовала.

– У нас еще есть время? – спросил он, запуская пальцы в ее самое сокровенное место.

Неожиданная грубая ласка заставила ее обо всем забыть от наслаждения.

– Совсем немного… Мы не успеем, – сбивающимся голосом ответила она.

– Тогда иди одевайся, – он мягко подтолкнул ее своей теплой рукой.

Вероника внимательно осмотрела Андрея, задаваясь вопросом как давно он не спал, и видел ли он, как она забирала его телефон. Успокоив себя тем, что навряд ли он предложил бы ей заняться сексом, если бы знал о ее попытках порыться в его жизни, она быстренько оделась и умылась.

Как ни странно, сегодня Изольда ей открыла довольно быстро. Возможно, это было связано с тем, что она ожидала ее. Но все же, девушке хотелось верить, что это было связано с тем, что азиатка просто устала от своей собственной вредности.

Мысль о том, что уже через несколько минут она снова увидит Сауле, хотя могла бы развлекаться с Андреем, привела Веронику в крайне дурное расположение духа. Не давая Изольде возможность снова вступить с ней в полемику, она быстренько проскользнула в открывшуюся дверь, и поспешила в свою комнату, где ее уже ждала Мэл.

– Сегодня ты рано, – заметила мулатка.

– Угу, – хмуро подтвердила Вероника.

– У меня для тебя новость. Не знаю, хорошая или плохая. Сама реши.

– Я слушаю.

– Сегодня у нас с тобой последний стажировочный день, – ровным голосом откликнулась Мэлани.

Вероника непонимающе уставилась на напарницу. Мисс Леона обещала ей пять стажировочных дней, а не три. Почему она вдруг поменяла мнение? И да, для Вероники эта новость была резко негативной. Это значило, что сегодня будет итоговое тестирование по бесконечным лекарствам Сауле, а также это значило, что со следующей смены она одна будет заниматься этим диким ребенком. Хорошее в этой новости было только то, что полноценные смены лучше оплачивались, в сравнении со стажировочными днями.

– Разумеется, ты всегда можешь спуститься ко мне и спросить что-то, что тебе непонятно, но со следующей смены ты сама по себе.

– Я поняла, – мрачно ответила Вероника, прикидывая про себя, как она собирается сдавать сегодня итоговое тестирование по всем лекарствам. Нудные лекции Мэлани совершенно не отложились у нее в голове.

– Ну что, давай готовиться к утреннему прием лекарств. Сегодня моя помощь тебе не понадобится. Приходи как закончишь.

Вероника кивнула, и обреченно взяла журнал приема лекарств, а также расписание Сауле.

Понедельник для бедной Сауле, наверно, был самым тяжелым на неделе. У нее едва оставалось время чтобы сходить в уборную. Вероника в который раз удивилась тому, что девочке нельзя покидать дом. Она искренне не понимала что с этим не так. Здесь отличная лесная зона, свежий воздух. На ее взгляд, не было ничего плохого в таких прогулках, особенно если совершать их под присмотром. Она не дала себе времени, чтобы развить эту мысль. Не хватало еще подкидывать себе поводов для переживаний. Сверившись с журналом лекарств, она поспешила в комнату подопечной.

Аккуратно подвигав дверью прежде чем зайти, она облегченно вздохнула. Никакого ведра там не оказалось. Только после этого она позволила себе спокойно открыть дверь.

Сауле сидела за столом и вместо приветствия удивленно посмотрела на нее.

–Ты ничего не напутала? Ты же в субботу должна была прийти.

– Не смогла вынести нашей с вами разлуки, – хмуро ответила Вероника, уже готовя лекарства.

– И что это должно значить? – все еще не понимала воспитанница.

– Только то, что злые силы уже не смогут нас разлучить.

Веронике совершенно не хотелось уделять время на излишние любезности, особенно если учитывать, что это все равно никак не помогало их общению с воспитанницей. Посмотрев на все еще изумленное лицо своей воспитанницы, она нетерпеливо спросила:

– Вы сами или мне помочь?

Сауле все также продолжила пялиться на нее как на восьмое чудо света, ничего не говоря.

Девушка не знала как воспринимать отсутствие криков и капризов: как прогресс или, наоборот, как знак, что их отношения пробили самое дно.

Не дожидаясь ответа, она начала отсчитывать необходимое количество капель для лекарства. Тишина между ними была пронзительной и очень неуютной.

– Почему ты не уйдешь? Неужели тебе здесь нравится? – наконец спросила Сауле.

Вероника вздрогнула от неожиданности, с ужасом осознав, что сбилась со счета капель. Она подошла к раковине и вылила туда все, что было в стакане, чтобы начать отсчет заново. Мельком посмотрев на Сауле, она увидела, что у девочки отсутствовало обычное глумливое выражение лица. Наоборот, оно казалось каким-то грустным.

– Вам бы этого хотелось? – аккуратно спросила Вероника. Все раздражение, накопленное с утра, мигом растворилось.

Сауле едва заметно кивнула, не смотря на нее.

– Почему? –боясь спугнуть в свою удачу, спросила Вероника.

Ей казалось невероятным, что они поговорят на эту тему. Сауле замялась, и Вероника почувствовала как ее сердце забилось чаще. Теперь вопрос о том, что это было: прогресс или деградация, отпал сам собой. Это был не просто прогресс, а самая настоящая эволюция их отношений. Они разговаривали как нормальные люди о тех вещах, что их волнуют. Кто знает, может быть, это даже была ключевая точка, после которой все уже будет по-другому. Всего два дня прошло, и колючая воспитанница уже раскололась. Веронике мысленно праздновала триумф.

Сауле начала испуганно озираться по сторонам, словно боялась, что их подслушают, а затем пальчиком подозвала Веронику к себе. Боясь даже дышать, девушка придвинулась ближе к своей воспитаннице, моментально забыв про то, что ей надо наливать лекарство.

Дождавшись, пока Вероника придвинется к ней как можно ближе, Сауле поднесла губы практически к самому ее уху, а затем что было мочи заорала:

– ПОТОМУ ЧТО ТЫ ИДИОТКА ТУПАЯ!

Вероника чуть не подпрыгнула от неожиданности, адреналин в крови взбудоражил всю нервную систему, и перед глазами заплясали темные пятна. Сделав мощный вздох и выдох, она как можно невозмутимей вернулась к отсчитыванию капель от лекарства.

– Сегодня у вас выбора нет. Поить вас буду я, – ледяным тоном сказала она.

Вероника специально выдерживала обращение на «вы» с наследницей Михаила Александровича. Теперь это стало делом принципа. И чем больше наглела Сауле, тем более официальной становилась с ней девушка.

Сауле ничего не ответила, а лишь хмуро посмотрела в окно, где дружелюбное почти летнее солнышко играло красивыми отсветами на распускающихся зеленеющих листьях. Природа не знала ненависти. Только любовь и красоту. Контраст между обстановкой внутри и снаружи коттеджа был поразительным.

Закончив с отсчетом капель, Вероника с мстительной улыбкой двинулась в девочке, наклоняя стакан чуть ниже положенного, чтобы той было сложнее глотать. Не настолько ниже, чтобы это создавало какой-то риск, что подопечная может захлебнуться, но достаточный, чтобы было ощутимо дискомфортно.

– Какого лешего ты себе позволяешь?! – взвилась Сауле, когда с первым лекарством было покончено.

Вероника не стала ждать, пока воспитанница придет в себя, и снова наклонила ее голову, чтобы продолжить уже со вторым.

– Мисс Сауле, прошу прощения. Должно быть, во мне сказывается отсутствие опыта, – невозмутимо ответила девушка, не поднимая стакан даже на миллиметр.

«Как же я люблю детей. Дети – это цветы жизни» мстительно подумала она, получая горячее удовольствие от той небольшой пытки, которой она подвергла свою подопечную.

– Тебя уволят! Я тебе обещаю! – злобно зашипела Сауле.

– Знаете, мисс Сауле, маленькая птичка подсказала мне, что если бы вы как-то влияли на мое назначение или увольнение, то уже сделали бы что-нибудь. А так это просто пустые угрозы, – злорадно ухмыльнулась Вероника.

– Ты совсем совесть потеряла! Ты как разговариваешь?! – продолжала верещать Сауле.

– Прошу простить мне мою дерзость. Я не хотела вас оскорбить, – спокойно улыбнулась девушка.

«Хотела» подумала она про себя, но вслух уже продолжила:

– Сейчас прибывает ваш репетитор по немецкому языку. У вас все готово? Изольда все проверила?

Буквально секундная заминка дала ей ответ. Чувствуя недоумение от того, что Изольда почему-то не выполнила свои обязанности, девушка порадовалась тому, что додумалась спросить.

– Позвольте мне проверить ваше домашнее задание, чтобы вам не пришлось краснеть.

– Краснеть я буду, если послушаю тебя и что-то исправлю в своей работе, тупица. Не притворяйся умной! Так ты выглядишь еще глупее, чем ты есть на самом деле!

Вероника призывно держала протянутой руку:

– Я дам вам три секунды, чтобы принять правильное решение, а затем найду вашу тетрадь сама, – сказала она.

– Ты что, считаешь, что можешь угрожать мне…

– Раз…

– Да что ты себе…

– Два…

– Подавись…

– Три.

Вероника удовлетворенно хмыкнула, разглядывая зеленую тетрадь в своей руке. К счастью, ее опасения не подтвердились, и это действительно было тетрадью по немецкому языку. Она внутренне была готова к тому, что Сауле подсунет ей какую-нибудь другую тетрадь, чтобы посмеяться над ее необразованностью. Она погрузилась в проверку домашнего задания, краем сознания представляя, как Изольда надуется как индюшка, когда узнает, что она сделала ее работу.

– В общем и целом неплохо. Но вот здесь у вас ошибка с падежами, вы написали родительный падеж, хотя должен быть дательный. И вот здесь глагол действия должен стоять в конце предложения. И еще вот здесь – такая же ошибка.

Сауле с сомнением взяла свою тетрадь, чтобы проверить то, что говорила ей Вероника.

– С какой радости он должен быть в конце, если у глагола четкое место после подлежащего, идиотка?

Вероника еле сдержалась, чтобы не закатить глаза:

– После подлежащего у вас уже стоит модальный.

– Ничего я не буду исправлять! Тоже мне, нашлась умная. Я все о тебе знаю. Мисс Леона тебя с помойки забрала!

– Дело ваше. Мое дело – предупредить. Тогда ждем вашу прекрасную няню, которая почему-то никуда не торопится – ответила девушка, сверяясь с часами.

Сауле тоже тревожно смотрела на время. Вероника с любопытством разглядывала ее. Ей было очень странно, что такая нахалка на удивление ответственно относилась к своему обучению. Или она беспокоилась за Изольду, которая почему-то не пришла вовремя?

Когда часы показали восемь часов ровно, Вероника невозмутимо сказала:

– Я могу пойти и посмотреть, где ваша любимая няня. С вашего позволения…

– Нет! – твердо заявила Сауле.

– Прошу прощения? – подняв одну бровь, спросила Вероника.

– Я сказала "нет"! Ты никуда не пойдешь! Отведи меня на немецкий! – потребовала Сауле.

Вероника нервно сглотнула. Коттедж был огромным как дворец, а девушка с самого детства страдала «топографическим кретинизмом», и могла заблудиться в трех соснах. Изольда ей, конечно, показала расположение всех кабинетов в первый день. Но кто же знал, что ей это действительно пригодится? Ситуация осложнялась тем, что для каждого иностранного языка в коттедже был отдельный кабинет, и она уже сейчас могла сказать, что уже не помнит точно, где французский, где испанский, где немецкий, где английский.

Видимо, ее сомнение было написано у нее на лице, потому что девочка коварно прищурилась, и уголки ее губ чуть поплыли вверх.

– Ты не сможешь, правда?

«И зачем вообще придумали, что Сауле надо куда-то провожать, словно она собака и не дойдет сама? Неужели к ней так мало доверия?» со злостью подумала Вероника, стараясь скрыть свою неспособность справиться с задачей. Она протянула девочке руку, но Сауле ее демонстративно проигнорировала.

Спустившись на второй этаж, Верника начала растерянно осматриваться по сторонам, стараясь максимально точно восстановить в памяти дорогу до нужного кабинета. К своему стыду она должна была признать, что в том, что у нее это не получалось, была виновата только она сама. Изольда вместе с ней три раза обошла весь дом, попутно рассказывая про каждый кабинет. Нормальный человек бы несколько раз успел все запомнить, но у нее все в одно ухо зашло, а во второе вышло, хоть она и старалась быть предельно внимательной.

«Налево или направо? Кажется, музыка была справа… Математика слева… Где был немецкий? Ну же…» в панике вспоминала она, но мозг отказался говорить что-то конкретное. Сауле выжидательно посмотрела на нее, и ее сердце снова забилось в бешеном ритме.

Положение спасла Мэлани, которая в этот момент куда-то торопилась со стопкой бумаг. Поймав растерянный взгляд Вероники, она удивленно на нее посмотрела, видимо, задаваясь вопросом, почему Сауле ведет не Изольда. А затем мотнула головой налево, показывая четыре пальца.

«Четвертая дверь слева» еле повторяла про себя Вероника, ведя в указанном направлении свою воспитанницу. Мэлани не обманула. За четвертой дверью слева действительно оказался пустой кабинет, на стенах которого были развешаны постеры с правилами грамматики немецкого языка. Репетитор еще не явился, и у Вероники было время поразмышлять о том, чем мисс Леону так привлекает домашнее обучение. Конечно, она понимала, что мисс Леона может себе такое позволить, только ведь этим она лишала Сауле возможности социализироваться. В конце концов, с кем девчонке дружить? С кем ей играть? С преподавателями, что ли? Сколько бы ее не убеждали в сложном генетическом заболевании ее воспитанницы, она в упор не замечала у той никаких проблем со здоровьем. Только с воспитанием, прости Господи. Как бы она ни относилась к своей подопечной, она не могла избежать сочувствия. Кто знает, может, если бы у Сауле были друзья, то она была бы подобрее?

Вероника бросила любопытный взгляд на подопечную, стараясь разгадать, о чем та думает. Девочка была какой-то притихшей и сосредоточенной. Ничто в ней не указывало на то, что еще буквально несколько минут назад она кричала на кого-то, или, тем более, оскорбляла.

– Можешь уходить, ты здесь больше не нужна, – вывела ее из своих мыслей Сауле.

Вероника растерянно заморгала, а затем ответила:

– Подождем вашего преподавателя, мисс Сауле.

– Он за вашей спиной, – послышался грубый мужской голос сзади.

Вероника обернулась и столкнулась нос к носу с представительным мужчиной лет 35, чье лицо показалось ей смутно знакомым.

– Доброе утро… хммм…

– Сергей Владимирович, – подсказал ей мужчина, с интересом рассматривая ее.

– А почему не "мистер"? – на автомате спросила Вероника, вспомнив, что в коттедже была своя собственная система обращений друг к другу.

Сергей Владимирович смутился.

– Не говорите мисс Леоне, но как по мне, мистер Сергей звучит очень глупо. Мне не нравится.

– Хорошо…Сергей Владимирович, – легко переключилась Вероника.

– Вы, полагаю, новая няня Сауле, мисс Вероника?

– Все верно. Можете свободно называть меня Вероника Юрьевна.

– Нет, не буду. Девушкам идут все эти… регалии. К тому же, вы все носите эти старомодные платья… Что-то в этом есть.

Вероника нахмурилась, чувствуя себя некомфортно от того, что мужчина явно ее знал, а она его – совсем нет. Где они могли встречаться?

– Могу я поинтересоваться, а где Изольда? – снова спросил преподаватель.

Вероника неуклюже закшляла:

– Она… кхм… занята немного. Сегодня я за нее.

– Ну что ж, сейчас могу сказать по вашей воспитаннице только положительное. Она очень старательная и внимательная, хотя временами путает смысловые глаголы с модальными…

– Я уже заметила, – тут же вставила свое слово девушка, и только потом заметила, что перебила.

– Думаю, что, если будем идти теми темпами, что и сейчас, то уже ближе к лету сможем перейти на новый уровень.– как ни в чем ни бывало продолжал мужчина, полностью проигнорировав ее грубость.

– Хорошо, – растерянно подтвердила Вероника, не понимая что от нее требуется.

– Я верно полагаю, что по домашнему заданию в конце занятия мне все же следует побеседовать с мисс Изольдой? – внимательно смотря ей в лицо, и отчего-то улыбаясь спросил преподаватель.

Его пренебрежительный тон несколько задел Веронику. Сама не зная почему, она гордо вскинула голову и твердо ответила:

– Неверно полагаете. Будете беседовать об этом со мной.

– Отчего же? Помнится, ранее мисс Изольда отлично справлялась с этой задачей, – задумчиво протянул мужчина.

– Сегодня с этой задачей буду отлично справляться я– немного тверже, чем хотела, сказала Вероника.

– Хорошо, как скажете, – улыбнулся Сергей Владимирович.

Девушка вышла, далее не говоря ни слова. Что-то липкое и мерзкое прилипло к ее душе. Она не успела отработать в коттедже и нескольких дней, как ее попытались принизить все, кому не лень. Она еще могла понять Изольду – было очевидно, что азиатка видит в ней соперницу, но Сергей Владимирович? Откуда в нем эта насмешливая снисходительность, словно он находит забавным то, что кто-то вроде нее мог исполнять обязанности няни? Что вообще происходит с обитателями этого дома?

Оставшись в одиночестве, она громко выдохнула. Ей было очень интересно, где сейчас была Изольда и почему она не пришла забрать Сауле. Невыполнение своих прямых обязанностей каралось очень немаленьким штрафом, и было сомнительно, что Изольда решила вот так халатно отнестись к своим собственным деньгам.

Она достала телефон и проверила его на наличие сообщений от Нины, но ее бывшая директор не торопилась звать ее обратно.

"Ну пожалуйста, Нина, напиши мне. Иначе я сгорю в этом аду. Прояви милосердие. Я так хочу обратно" взмолилась Вероника, но ответом ей была ожидаемая тишина.

Тогда она зашла на базу фриланса, где ранее зарегистрировалась. Там по прежнему не было ни одного заказа, хотя она специально написала, что первые пять заказов будет выполнять бесплатно, чисто за отзывы. Никто не захотел поддержать молодого специалиста без рейтинга. Она сделала себе пометку обязательно спросить у Светы при встрече, как ей получилось набирать свои первые заказы.

Возможно, кто-то бы сказал, что она с жиру бесится. Она работала в элитном коттедже за отличную зарплату. И большую частью ей платили чисто за то, что она отсиживалась в своей комнате, потому что если сложить все то время, что она проводит с Сауле, то в сухом остатке будет не больше трех часов в день Все остальное время шло на обучение, которое её саму никак не касалось. Многие люди не имеют этого, а зарабатывают какие-то гроши, работая продавцом в магазине, курьером или охранником. По сравнению с ними Вероника была любимицей фортуны. И все же, она была глубоко несчастна, потому что она была тем человеком, который успел почувствовать, как это когда работа становится делом сердца. Если ты хоть раз почувствовал это, то все остальное будет невыносимым. Ей хотелось творчества, ей хотелось амбициозных задач, и она отдала бы все что угодно лишь бы вернуться, пусть даже она так и будет еле сводить концы с концами.

Сердце защемило от тоски. Ей захотелось сжаться и медленно сползти по стенке. Она до сих пор не могла понять и не могла поверить, как резко повернулась её жизнь. Могла ли она убедить Нину оставить её? Может быть, стоило заняться поддельными документами? Серьезную проверку они бы не выдержали, но наверняка были бы достаточными, чтобы успокоить Нину. Но где тогда брать эти чертовы деньги для Андрея?

– Ты не уснула? Что стоишь тут? – послышался голос Мэлани, и иллюзия тут же развеялась.

– Да. Горжусь тем, что научилась спать стоя, – устало ответила Вероника, возвращая свое внимание в реальность. Реальность, в которой ей нужно было неустанно доказывать, что она "не жираф".

– Если тебе здесь больше ничего не надо, то я бы порекомендовала тебе уйти в свою комнату, а то выглядит так, будто ты подслушиваешь, – нахмурившись, сказала Мэлани.

– За кем подслушиваю? За тишиной? Я обычно очень ценю, когда перед тем, как кого-то обвинять, люди консультируются с мозгом- ответила Вероника.

Желание жалеть себя и свою горькую судьбу, которое владело ей еще минуту назад, полностью улетучилось, сменившись холодным гневом.

Мэлани кинула на нее подозрительный взгляд, словно этот очевидный вывод не очень её убедил.

– И что же ты тут делала?

– Задумалась. Можно? – спросила Вероника.

– Можно, конечно. Но лучше иди-ка ты к себе в комнату и задумывайся там, Вероника, – сказала Мэлани, на этот раз устало.

Постояв в нерешительности несколько секунд, Вероника решила последовать этому совету. Искать Изольду по всему коттеджу казалось довольно неблагодарным занятием.

К своему удивлению, в комнате она застала мисс Леону. Спокойная и прекрасная, она неподвижно стояла и смотрела в окно. Ее лицо было настолько совершенным, будто казалось не принадлежащим человеку. Не иначе, сама богиня спустилась на землю. При виде Вероники, она очень приветливо улыбнулась, словно встретилась со старой подругой.

Мельком глядев девушку с ног до головы, она сказала:

– Я рада вас видеть, мисс Вероника. Вижу, вы постепенно осваиваетесь в этом доме. Мэлани довольно позитивно отзывается о ваших успехах. Как вам здесь нравится?

Вероника невольно покраснела, вспомнив свои "успехи" на стажировке. Ей было приятно, что Мэлани заступилась за нее, и в то же время не очень понятно, почему она это сделала. Мулатка всеми силами сохраняла дистанцию, где это только возможно, и вещах касательно работы проявляла очень большую принципиальность. Стажировка с ней очень напоминала службу в армии, где "товарищ старшина" довольно неплохо относился к "простым солдатам", но при этом в любом их контакте чувствовалось, кто тут выше по статусу.

– Я… пока не поняла. Все-таки всего два дня отработала, – постаралась уйти от прямого ответа Вероника.

Мисс Леона тепло ей улыбнулась, и у Вероники в душе распустились цветы. Было что-то совершенно волшебно-чарующее в том, как эта великолепная женщина смотрела на нее своими нежными теплыми глазами. Насколько же проще было общаться с самой хозяйкой, чем с сухой и официальной Мэлани.

– Но перейдем к делу. Мэлани сообщила мне, что вы искали возможности немного поднять свою зарплату, а также хотели бы получать выплату в конце каждой смены. Я ничего не перепутала?

– Все верно, – скромно потупившись, ответила Вероника.

– Что ж, мисс Вероника. Я бы хотела с вами поговорить по этому поводу. ИЗОЛЬДА!

Азиатка появилась моментально, словно подслушивала разговор. Вид у нее был стандартно недовольным.

"Как легко ее найти когда ее ищет правильный человек" с иронией подумала Вероника. У нее складывалось устойчивое ощущение, что экономка всегда была где-то рядом с мисс Леоной.

– Забери Сауле с занятия через 42 минуты, а также проследи, чтобы нас с мисс Вероникой никто не тревожил.

– Да, мисс, – сказала с легким реверансом Изольда.

Вероника могла поклясться как услышала ее тихое ворчание, в котором она уловила «понадобится» и «дура».

Мисс Леона подождала, пока дверь за служанкой закроется, а затем продолжила:

– Думаю, мне есть, что вам предложить. Сегодня с утра я попросила Изольду не выполнять ее обязанности по обучению, чтобы посмотреть, как с этим справитесь вы.

– Могли бы и предупредить, – недовольно заметила девушка.

– Зачем? Меня интересовало то, как вы поведете себя в ситуации неопределенности. Я считаю, что именно в таких ситуациях люди раскрываться наиболее полно. Дожна признаться, я осталась вами довольна.

– К-как вы узнали…? -запинаясь спросила Вероника, но уже догадываясь о том, каким будет ответ.

– Камеры, – подтвердила ее догадку мисс Леона.

Вероника невольно покраснела, вспомнив свое утреннее взаимодействие с Сауле. Выходит, мисс Леона, видела как она насильно пихала лекарство своей воспитаннице? Она тревожно кинула взгляд на хозяйку, но та ничем не выдала своего недовольства.

– Ну так что, как вам мое предложение взять на себя немного больше обязанностей?

– Вы говорите про проверку домашнего задания и про сопровождение мисс Сауле до кабинета? – на всякий случай уточнила Вероника.

–Не только. Помимо того, что вы уже назвали, в задачу ответственного за обучение будет входить сбор обратной связи от преподавателей, а также нужно будет следить за тем, как мисс Сауле вписывается в свой план обучения. В случае несоответствия плану, ответственный должен будет принять немедленные меры.

– В-вопросы по обучению…– в панике пробормотала Вероника, зачем-то невовремя вспомнив о том, что за вопросами по обучению следил сам Михаил Александрович, который был очень скор на расправу если его что-то не устраивало.

– Именно. Я хочу, чтобы вы были ответственной по обучению. В случае вашего согласия ваша зарплата увеличится на 37 %.

При упоминании денег Вероника почувствовала, что теряет способность ясно мыслить, а ее живой ум уже проводит вычислительные действия, пытаясь представить перед собой новую более соблазнительную цифру. Она подавила в себе желание тут же сказать "да", напомнив себе, что если она будет спешить в этом деле, то может вылететь из коттеджа раньше, чем сможет накопить нужную сумму. В минуты, когда страх застилает глаза, как никогда нужна холодная голова. И сейчас ее разум упорно твердил ей, что у такого предложения не может не быть подводных камней, которые нельзя не учитывать. Внезапно ее осенила совершенно неожиданная мысль, и она даже удивилась как не подумала о ней сразу же.

Девушка неуверенно посмотрела на хозяйку, проверяя, не шутит ли она. Мисс Леона не могла на полном серьезе давать ей такую работу. Для этого нужно было быть как минимум профессором по всем дисциплинам, которые изучала богатая наследница. Да и, к тому же, Вероника даже свои стажировочные дни не отработала, а ей уже предлагают дополнительную нагрузку. Взгляд девушки еще раз мельком скользнул по плану по обучению, который они с Мэлани так и не повесили на стену.

– При всем своем желании я не смогу взять на себя вопросы по обучению, так как я недостаточно квалифирована, чтобы сделать это, – глядя хозяйке в глаза, призналась Вероника.

– Думаю, мы решим эту дилемму – сказала мисс Леона.

– Как? – непонимающе посмотрела на нее Вероника.

– Я собираюсь организовать вам обучение.

– Что?

Мисс Леона не спеша подошла к расписанию Сауле, и взяв его в руку, сказала:

– Мне нужно знать точно, какие дисциплины у вас выпадают.

– Практически все, – сказала шокированная Вероника.

– Как насчет базовых? Математика, русский, биология, география, литература?

– Здесь все хорошо. Только я лучше разбираюсь в зарубежной литературе, чем в русской.

– Ну разумеется. Что насчет иностранных языков?

– Здесь тоже все хорошо.

– Вы ведь даже не спросили какие языки изучает Сауле, – склонив голову набок, заметила мисс Леона.

– Прошу прощения. Какие языки изучает Сауле? Мне не пришло в голову, что она может изучать что-нибудь нестандартное, – поспешила исправиться Вероника.

– Английский, испанский, китайский, французский и немецкий.

– Что-то я не заметила всего этого многообразия в расписании, – нахмурилась Вероника.

– Уроки идут в будние дни. До этого вы познакомились только с расписанием на выходные.

– Зачем ей столько? – ошарашенно спросила Вероника.

– Вы не ответили на мой вопрос, – спокойно вернула ее в нужное русло разговора мисс Леона.

– Мне не нужно обучение по этим языкам. Я справлюсь, – чуть краснея, ответила Вероника.

– Великолепно – улыбнулась мисс Леона.

Девушка неуютно заерзала, ожидая очевидного вопроса, откуда она сама знает столько языков, но его не последовало.

– Музыка? – продолжила мисс Леона.

– Никогда не занималась.

– Танцы?

Вероника замялась, вспоминая их с Маргарет робкие попытки станцевать вместе на конкурсе. Вроде бы у нее был какой-никакой опыт, но прошло уже столько времени…

– Не занималась.

– Живопись?

– Тоже нет.

– Этикет?

– Эээ.. Нет.

– Политика?

– Только в самых общих чертах.

– Экономика?

– Очень плохо.

– История?

– Немного разбираюсь в зарубежной.

– Химия?

– Отвратительно.

– Логика?

– Нет

– Философия?

– Читала отдельную литературу. Не думаю, что это считается.

– Что ж, для начала неплохо. Совсем неплохо. Я распоряжусь, чтобы вам нашли достойных учителей. Когда вам будет удобно начать заниматься?

– Со всем уважением, мисс Леона. Но разве вы не думаете о том, что мне…эээ.. немного поздновато этим заниматься?

– Я верно вас поняла, что вы не думаете, что сможете освоить эти дисциплины только потому что вам уже 23? – хитро сощурилась мисс Леоны.

– Нет, конечно нет. Просто…

– Тогда ответьте на вопрос когда вам удобно заниматься?

Вероника во все глаза смотрела на мисс Леону, совершенно не понимая, почему их разговор так странно развернулся. Почему мисс Леона предпочитает самостоятельно заниматься ее образованием вместо того, чтобы подобрать уже обученного человека.

Хозяйка, уловив замешательство девушки, ободряюще улыбнулась:

– Мисс Вероника, скажите честно, была ли у вас когда-нибудь мечта, которой вы очень хотели достичь, но что-то не получилось? Не сошлись обстоятельства, не было времени или не хватило здоровья?

Вероника вспомнила свой недавний разговор с Максимом и Аликом, когда они обсуждали свои мечты.

– Я хотела научиться рисовать. – тихо сказала она.

– Вы когда-нибудь думали о том, что кто-то готов вам доплатить за то, что вы исполните желаемое? – уже серьезно спросила мисс Леона.

– Нет, но…

– А вместе с тем, именно это я и собираюсь сделать. Это мои инвестиции в вас. Получив достаточное образование, вы сможете лучше справляться со своими обязанностями. Считайте это курсами для повышения квалификации.

Вероника озадаченно смотрела на мисс Леону, не в силах поверить, как такое может случиться. И не с кем-нибудь, а с ней. Предложение хозяйки было настолько каким-то сказочным, совершенно не похожим на ее прошлый опыт, что ее сознание отказывалось верить.

***

Версейлс, Кентукки, прошлое

– Ну как тебе, Тенгу?

Маргарет застыла в предвкушении, протягивая подруге свой рисунок. Тенгу в очередной раз удивилась тому, насколько подруга ценила ее мнение. Любой был бы счастлив выразить свое восхищение красоте и таланту Маргарет, но девушка доверяла только вечно хмурой замкнутой Тенгу, и больше никому. Тенгу знала, что всего одно ее слово – и Маргарет пойдет переделывать всю свою работу, забыв о том времени, которое уже затратила на нее.

– Ты – просто талантище, Маргарет. А можно мне еще один рисунок?

На глаза Маргарет набежали невольные слезы облегчения.

– Конечно. Какой тебе больше нравится, вот этот с собачкой или вот этот с жирафом?

– А можно мне оба? – восхищенно спросила Тенгу.

– Конечно, забирай. Для тебя ничего не жалко.

– Как ты так делаешь, что у тебя получается такой объем и реалистичность? – цепким взглядом рассматривала рисунки Тенгу,словно пытаясь увидеть то, что скрыто.

– Ну, это не сложно. Если качественно проработать светотень… Эй, что с тобой?

– Нет, ничего. Все хорошо…

Тенгу поспешно отвернулась от подруги, чтобы та не успела заметить проблеск того, что Тенгу отчаянно хотела скрыть – зависти. Каким-то шестым чувством Маргарет поняла то, что так и не произнесла ее подруга, и сочувственно сказала:

– Не переживай, Тенгу. В следующий раз ты тоже пройдешь этот конкурс и тебя возьмут на эти курсы. Мне просто повезло. В следующий раз повезет и тебе.

Тенгу хмуро посмотрела на свою солнечную подругу, но ничего не ответила, позволяя Маргарет верить в лучшее для нее. Для них обеих.

***

Настоящее

– Мисс Леона, могу я спросить…

– Не можете. Довольно вопросов. Можете только сделать выбор.

– Так он у меня есть? А если я выберу отказаться?

– Честно говоря, я была лучшего мнения о вашем интеллекте, мисс Вероника. Но раз уж вы спрашиваете, то мы просто оставим все как есть. Вы будете следить только за медикаментами для Сауле, и все. В общем, это и есть то, для чего вас сюда брали. Я не рассчитывала взваливать на вас что-то еще, но раз вы сами попросили меня о возможности увеличить заработную плату, то не вижу причин препятствовать вам в этом.

Вероника еще раз нерешительно посмотрела на мисс Леону. С тех пор, как в ее жизни появилась эта женщина, начало происходить что-то невероятное, что она никогда не могла даже подумать, что возможно. Хозяйка решала проблемы одним щелчком пальцев, используя свое влияние и деньги, чтобы получать то, что она захотела. Девушка определенно предпочла бы иметь столь сильную фигуру в своих союзниках, чем врагах.

Ее сердце забилось быстрее. Ей столько всего хотелось спросить. Например, зачем был нужен еще один человек, который отвечал бы за обучение, если Изольда и так хорошо с этим справлялось? Если все же требовался второй человек, то зачем тратить финансовые ресурсы на обучение и долго ждать, если можно сразу найти подходящего человека? Девушка перебирала свои вопросы раздумывая, с какого бы лучше начать. Слова путались в голове, толкая друг друга, но не собираясь в законченную мысль. Поэтому, вместо того, чтобы сказать то, что так рвалось наружу, она зачем-то спросила:

– Почему вы не называете Изольду мисс, а просто обращаетесь по имени?

Мисс Леона посмотрела на Веронику с любопытством:

– Почему для вас это так важно знать?

Вероника неопределенно пожала плечами. Она и сама не знала, зачем ей сейчас такие детали, когда больше всего на свете она хотела услышать совсем другое.

– Когда Изольда только начала работать на меня, я и ее называла «мисс». Называйте это моим капризом, но мне нравится так обращаться к тем, кто меня окружает большую часть времени. Это и уважительно, и мягко, и также помогает мне чувствовать себя окруженной близкими людьми. Но со временем мы с Изольдой очень сдружились, и это обращение больше не казалось мне адекватным. Наверняка вы тоже не обращаетесь к своим близким друзьями на «вы».

«Друзьям…» повторила про себя Вероника. Мисс Леона не обращалась с Изольдой как с подругой. Больше как с настоящей служанкой. Хотя, может, наблюдений Вероники было недостаточно, чтобы сделать какой-то конкретный вывод. В конце концов, в их самую первую встречу она приняла Изольду за хозяйку, настолько уверенно та себя вела.

Мисс Леона выжидательно смотрела на нее, и Вероника сжималась под этим внимательным взглядом прекрасных глаз. Почему-то все дельные мысли куда-то делись.

– Мисс Леона, ваше предложение, конечно, очень щедрое, но мне нужно время подумать, – залепетала Вероника.

– Никуда не торопитесь, мисс Вероника. У вас есть все необходимое вам время. Сейчас я позову Мэлани. Насколько я помню, у вас сегодня заключительный день стажировки.

Хозяйка двинулась к выходу, но девушка нерешительно ее остановила:

– Мисс Леона…

Женщина остановилась, вопросительно разглядывая Веронику.

– Я хотела спросить. Вы упоминали, что у меня будет 5 дней стажировки, но сегодня Мэл сказала, что их будет всего три. Почему вы решили сократить мое время обучения?

Выражение лица хозяйки никак не изменилось, когда она ровным голосом ответила:

– А что вас так удивляет, мисс Вероника? Мэлани мне ясно дала понять, что вам срочно нужны деньги. Стажировочные дни меньше оплачиваются. Как видите, я делаю шаги вам навстречу. Теперь хотелось бы увидеть и ваши…

Вероника нервно сглотнула. Мисс Леона ведь не могла не знать, что сокращая стажировочные дни, она очень ее подставляет. Неужели это была ее месть за то, что она осмелилась лезть со своими просьбами?

– Мисс Леона, еще кое-что. Перед тем как делать мне ваше предложение, вам нужно знать…

– Да?

– Сауле… не очень меня любит. Вы уверены, что хотите, что я проводила с ней больше времени?

На мгновение девушка подумала, что мисс Леона улыбнулась, но затем она поняла, что ей только показалось.

– А что вы сделали, чтобы было по-другому? – все также невозмутимо спросила хозяйка.

С этими словами она вышла из комнаты, а Вероника осталась одна в растерянных чувствах.

***

– Отвратительная идея. Хуже не придумаешь, – выразила свое отношение Мэл, когда полчаса спустя Вероника рассказала ей о предложении хозяйки.

– Почему? – спросила Вероника.

Она, конечно, знала все эти "почему", но ей хотелось, чтобы Мэл помогла ей структурировать ее разрозненные мысли по этому поводу, чтобы она смогла более объективно оценить свои риски.

– У тебя не будет ни одной свободной минуты. Мало того, что у тебя появится куча дополнительных обязанностей и тревог, так тебе еще придется самой обучаться, что само по себе уже непросто. Будешь так же как и Сауле ходить в туалет по расписанию – пожала плечами Мэлани.

– И это все?

– А тебе мало?

– Не мало. Просто хочу иметь наиболее полную картину.

Если дело было только во времени, то Вероника была готова поступиться им. Увеличение зарплаты за 37 процентов определенно стоило того.

Мэлани вздохнула. Вероника видела, как ее куратор недовольна тем, что приходится обсуждать что-то помимо основных лекций. Несколько секунд девушка была уверена, что мулатка вот-вот заставит ее вернуться к их основной теме с лекарствами, но та все же она решила ответить:

– Сейчас ты отвечаешь за то, что более или менее можешь контролировать. Немного внимательности и ответственности – и к твоей работе никто не сможет придраться. Здесь все зависит только от тебя. Но стоит тебе взять на себя обязанности специалиста по обучению, как ты начнешь получать по шее за то, что находится вне сферы твоего влияния. С этого момента ты будешь отвечать за работу репетиторов, а также за то, как прилежно учится Сауле, что она себе позволяет и что не позволяет. Ты довольно быстро поймешь, что та прибавка к зарплате, которую тебе предлагает хозяйка, улетит на штрафы по этим самым обязанностям. В результате, ты не выиграешь ни в деньгах, ни в обязанностях. Надеюсь, я доходчиво донесла свою мысль. А теперь давай вернемся к моему вопросу. С чем совмещается лекарство № 7?

– Не выиграю в деньгах? Неужели там такие большие штрафы? Да и за что? У меня сложилось впечатление, что Сауле довольно ответственно подходит к своей учебе.

Мэл буквально пригвоздила ее взглядом.

– Полушай, у нас не так много времени на экзамен. Если он так и не будет сдан когда время выйдет, я даже не буду пытаться просить у мисс Леоны для тебя шанс на пересдачу.

Вероника нервно сглотнула, но все-таки нашла в себе силы попросить:

– Просто ответь на вопрос. Мисс Леона обещала очень хорошую прибавку к зарплате. Мне сейчас очень нужны деньги.

Мэлани нервно помассировала виски, словно происходило что-то выше ее сил, а затем сдавленно сказала, словно клещами вытаскивая из себя слова:

– Ты же не видела список штрафов ответственного за обучение? Давай я устрою тебе небольшой ликбез. У Сауле есть очень жесткие нормативы, и любое отклонение от них предусматривает очень неплохой вычет из зарплаты, а некоторые – увольнение. Я еще раз повторяю, что их выполнение чисто объективно не зависит от тебя. Мне продолжать?

Вероника нервно кивнула. Об опасности она уже имела представление, но пока что ее понимание было очень размыто. Мэлани продолжила:

– Получается, что и твоя зарплата, и вообще вся твоя работа будут зависеть от других людей. Ты уверена, что все они дружественно к тебе настроены?

Вероника мигом побледнела, поняв, к чему конила наставница. Перед глазами пронеслось утреннее происшествие, когда Сауле обещала ей увольнение. А ведь воспитаннице действительно ничего не стоило завалить какой-то контрольный экзамен. Ей это сойдет с рук, а вот Веронике…

Не дожидаясь, пока вся серьезность ситуации дойдет до новенькой, Мэлани продолжила:

– Лекарство № 7. Давай уже без твоих приколов. Мне надо принять твой экзамен и уже заняться другими делами.

Вероника попыталась порыться в своей памяти, доставая оттуда все, что могло относиться к лекарству № 7, но ее память услужливо послала ее в веселое эротическое путешествие.

– Ээээ… – неуверенно сказала Вероника.

Под осуждающим взглядом Мэлани ее голова работала все хуже и хуже.

– Вероника, это ни в какие ворота не лезет. Сколько раз я тебе говорила об этом. Ты вообще собираешься хоть что-то запоминать?

Вероника сжалась под грозным голосом наставницы. Мэлани определенно была полна сюрпризов. Кто бы мог ожидать, что такая хрупкая и нежная девочка могла настолько умело топить людей в стыде. Чтобы отвлечь мулатку от ее праведного гнева, она попыталась сменить тему:

– Кстати, меня удивило то, что ты за меня заступилась перед хозяйкой, учитывая мои… ммм… успехи.

Мэлани сурово посмотрела на нее:

– Тут нечему удивляться. То, что я временами недовольна твоим результатом, совершенно не значит, что я недовольна тобой в общем. Мне просто проще критиковать, чем хвалить. В общем и целом, ты довольно хорошо держишься.

– Спасибо, что заступилась, – робко сказала Вероника.

Мэлани лишь пожала плечами.

– Лекарство номер 7. Вспоминай давай.

Вероника затравленно посмотрела на суровое лицо своего куратора, в панике попытаясь вспомнить хоть что-нибудь. С чем могло сочетаться лекарство номер 7? У Сауле было более 30 лекарств. Это могло быть любое из них.

– Мэл, ну зачем мне нужна эта нудятина? Я все равно по своим обязанностям не буду ничего смешивать, – попыталась увильнуть она.

– Протест отклонен. Я жду.

Вероника чувствовала себя загнанной в угол. У нее не было ни единой идеи.

– С одиннадцатым? – наконец попробовала ответить она.

– Неверно. Я даю тебе еще две попытки, и после этого сообщаю мисс Леоне, что ты не справилась – недовольно произнесла Мэл.

– А пересдача предусмотрена? – Вероника чуть не завыла от отчаяния.

– Нет, – сухо ответила мулатка.

На мгновение Вероника представила как мисс Леона выгоняет ее, и она снова штудирует список вакансий в поисках чего-то подходящего… И пока она пытается найти хоть что-то, неизвестные бандиты в маске нападают на Андрея, и начинают отрезать ему части тела. От этой картины ее затошнило.

"Я ДОЛЖНА СДАТЬ ЭТОТ ЧЁРТОВ ЭКЗАМЕН! Я ДОЛЖНА ВСПОМНИТЬ! Я ДОЛЖНА!" в отчаянии подумала девушка. Сейчас у нее не было роскоши выбора. Она должна была сдать этот экзамен, а затем записаться на дневные и ночные смены на ближайшие две недели. А иначе… Не было никакого "иначе".

Но как она собиралась сделать это, будучи совершенно неподготовленной? Вероника рассчитывала все выучить наизусть перед экзаменом, но отсутствие заявленного мисс Леоной времени спутало ей все карты.

– Но это нечестно! У меня должно было быть пять дней на усвоение информации, а дали только три! – возмущенно сказала она.

Мэлани лишь пожала плечами.

– Хозяйка пожелала дать тебе три дня. Ее приказы не обсуждаются. И между нами говоря, Вероника, ты сама виновата. Я предупреждала, чтобы ты не лезла со своими просьбами. Слушала бы меня – надежнее бы было.

Вероника не знала, чего в ней больше: злости или отчаяния. Вся эта история с сокращением стажировочных дней действительно выглядела как очень крупная подстава.

Откуда ей взять ответы? Она посмотрела на Мэлани в надежде на какую-нибудь подсказку. Холодный взгляд темных глаз мулатки буквально препарировал ее на месте.

"Пощады мне тут не будет" обреченно поняла она.

Она еще раз кинула просящий взгляд на свою наставницу и ей показалось, что фигура Мэлани словно стала ярче, а пространство вокруг нее, наоборот, несколько потемнело.

"Должно быть, я совсем голову потеряла от страха. Кажется, мне аж поплохело от волнения" с неудовольствием подумала девушка. Она попыталась взять себя в руки, но ей мешал какой-то странный шум в голове.

"Давление подскочило от волнения?" подумала она, пытаясь выровнять дыхание. Но шум никуда не уходил. Он только нарастал. А все остальные звуки, наоборот, становились глуше.

Девушка нервно зашевелилась, пытаясь вернуть себя в обычное состояние. Не хватало еще свалиться в обморок во время контрольного экзамена. Она и так уже знатно опозорилась, когда сбежала от истеричной Сауле в первый раз на собеседовании.

К сожалению, все попытки сбросить с себя эту шумовую завесу провалились. Дурацкий шум только нарастал, и как будто приобретал очертания… чего-то определенного… какого-то голоса, который говорил какие-то слова… Точнее, слово… А еще точнее, цифру.

– С четвертым, – ответила Вероника.

– Вот теперь верно, – удовлетворенно ответила Мэлани.

Вероника в неверии застыла.

"Что это только что было?" в панике подумала Вероника.

Она с опаской еще раз взглянула на Мэлани, готовая ко всему, но мулатка спокойно обдумывала свой следующий вопрос, не проявляя никаких признаков тревожности.

"Наверно, я вспомнила правильный ответ под воздействием стресса" наконец решила девушка.

Мэлани сурово посмотрела на нее, проверяя готовность ответить на следующий вопрос, но Вероника больше не боялась. Откуда-то пришло знание, что она больше не совершит ошибок.

Глава 22

– Ты сдурела? – в очередной раз закричал Андрей.

– Считаю себя вполне разумной, – спокойно ответила Вероника.

– Какой разумный человек решит уехать в какой-то коттедж в лесу на две недели? – продолжал бесноваться мужчина.

– Я – все также флегматично ответила Вероника.

Они вели этот спор по кругу уже битый час, и Вероника должна была признать, что ее порядком удивила реакция ее жениха на ее решение. Она была уверена, что Андрей только поддержит ее, но он умудрился сделать ей сюрприз. Снова.

– Ты считаешь нормальным, что моя невеста уедет невесть куда, невесть к кому? Зачем ты вообще там нужна ночью? – по очередному кругу кричал Андрей.

– У Сауле… Моей подопечной… бывает бессоница, поэтому мисс Леона открыла запись на ночные часы.

– А если у твоей воспитанницы не будет бессоницы? Ты вот сейчас хочешь сказать, что эта твоя новая работодательница готова платить за то, что ты спишь? С трудом верится.

– Мне тоже с трудом. Я многое не понимаю в том, как распоряжается своими средствами эта женщина.

– Малыш, а вдруг с тобой там что-то случится? Ты должна быть под моим присмотром. Мы теперь семья. Помнишь? – спросил Андрей.

Вероника посмотрела в пышущее праведным возмущением лицо своего мужчины, и что-то внутри нее сжималось от яркого, наполняющего, и в то же время виноватого удовольствия. Она никогда бы не призналась в этом, но она упивалась чувством, что она ему важна. Она жадно глотала эти знаки внимания, словно они могли пропасть уже в следующий миг. В конце концов, она так и не привыкла к тому, что их отношения с Андреем заметно потеплели в последнее время. Временами ей казалось, что все то хорошее, что было между ними, было просто прекрасным сном. Но реальность все время напоминала ей, что чудо уже случилось и никуда не собиралось уходить.

– Это моя работа. Что там может случиться? Разве что устану больше обычного..– необыкновенно тихим и немного дрожащим от переполнявших ее чувств голосом сказала девушка.

– Но к чему такие жертвы? – в упор глядя на нее спросил Андрей.

– Потому что…

Вероника чуть было не выпалила то, что видела то злосчастное сообщение, но вовремя сдержалась.

– Потому что мы планируем создать семью, и будет здорово, если мы будем хоть как-то подготовлены к этому.... Я же не знаю, смогу ли я работать… В скором будущем.

Вероника невольно покраснела. Это был первый раз, когда она упомянула о том, что рассматривала для себя вариант родить ребенка.

Андрей уставился на нее во все глаза. Затем раскрыл рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрыл. Затем снова открыл, и снова закрыл. Наконец он все ж нашелся, что ответить:

– Ты правда думала об этом? – красивые карие глаза Андрея странно засветились от чувства, которое девушка так и не смогла идентифицировать.

На самом деле, Вероника, конечно, не думала о малыше. Она, в отличие от той же Маргарет, никогда особо не любила детей, и не мечтала о них. Все, что ее беспокоило в последние дни – это было то самое злосчастное сообщение. Оно ни на минуту не выходило из ее головы, отравляя всё ее существование. Это точно было не то время, когда очень хочется планировать малыша даже будь она нормальной девушкой, которая с пеленок мечтает о белом платье и бесконечном декрете. И все же… Андрей ведь рассчитывал на нее. Он же не просто так сделал ей предложение руки и сердца.

Девушка понимала, что семья – это не только радости, но и определенные обязательства. И, принимая его предложение, она понимала, что соглашается и на них. И она была к этому готова. Как ни странно, идея родить ребенка от Андрея не вызывала особого отторжения. Хотя, справедливости ради стоит заметить, что особой радости она тоже не вызывала. Но Вероника не придавала своим эмоциям особого значения. Возможно, радость материнства могла проснуться позже. В конце концов, любовь к своему ребенку была задумана самой эволюцией.

Так и не дождавшись от нее внятного ответа, Андрей продолжил:

– Это мне нужно думать о том, чтобы наша семья ни в чем не нуждалась. Не тебе.

– Раз мы теперь друг за друга, то думать о будущем нужно обоим, – тихо сказала Вероника.

Ей внезапно стало очень жарко от мысли, что Андрея возмущает то, что она взваливает на себя роль добытчика. Что-то горячее и режущее до боли заструилось по ее сердцу, от чего ей стало тяжело дышать. Она раньше никогда не думала, что для ее жениха могут быть важны такие вещи, и реальность удивляла, и в некотором смысле опьяняла ее. Она новыми глазами посмотрела на мужчину, пытаясь понять, почему она раньше никогда не замечала за ним это стремление быть мужественным и сильным рядом с ней.

"Неужели я была настолько слепой?" с досадой подумала она. Ей было стыдно за все то время, что она потратила на сомнения в его мужественности. Совершенно неожиданно захотелось быть предельно нежной и чуткой к нему.

Андрей молчал, смотря в пол, а затем тихо сказал:

– Обещай мне, что это будет не дольше двух недель, а потом ты вернешься, и весь этот беспредел больше не повторится.

Девушка хотела ответить, но ее голос внезапно осип.

– Обещаю, – ее-еле выговорила она.

Ей хотелось плакать толи от счастья, толи от нежности.

– Этой ночью ты же никуда не уедешь? Мы можем побыть вдвоем? – спросил Андрей, недвумысленно положив ладони ей на ягодицы.

– Конечно. Я выезжаю завтра с утра – несмело улыбнулась она, нежно проведя ладонью по его щеке.

Андрей проигнорировал ее милый жест, с силой сжав ее ягодицы и придвинув ее к себе. Веронику удивила его неожиданная грубость, но она не стала сопротивляться. В конце концов, они еще не скоро смогут снова быть вместе.

***

Этой ночью девушке снился странный сон. Сначала она видела мисс Элионору, которая отчитывала Джимми, затем мисс Патит, обнимающую Кэти, затем Джерада, который игрался с зажигалкой, затем наглую улыбку Тиана. Все образы проносились мимо нее, не вызывая у нее никаких эмоций, а она смотрела на них, словно на заученный до дыр кинофильм.

Затем откуда-то из темноты она услышала, как ее зовёт до боли знакомый голос.

– Тенгу!

Собственнное имя, которое она не слышала уже много лет, казалось каким-то чужим. Не веря своим ушам, Вероника с сомнением хрипло спросила:

– Маргарет?

– Тенгу!

Неверие постепенно сменилось надеждой, которая с быстротой морской волны превратилась в дикий восторг. Она была здесь. Где-то рядом. Вероника слышала ее голос.

– Маргарет! Я здесь! Где ты?

– Тенгу!

Снова услышав такой родной и знакомый голос, Вероника начала пробираться сквозь мельтешашие образы, не замечая куда идет, ведомая диким желанием снова увидеть подругу. Хотя бы раз.

– Маргарет! Продолжай кричать! Я найду тебя!

– Тенгу! Быстрее!

На этот раз зов был заметно тише, и Вероника испытала страх, что может не успеть.

– Маргарет! Где ты?! – что было мочи крикнула она.

Но зов Маргарет больше не повторился. Вероника начала бешено озираться по сторонам, и наконец заметила, где она находится. Ее окружали белые стены абсолютно пустой комнаты, а на ней была смирительная рубашка. Сердце сжалось от боли. Откуда-то пришло знание, что Маргарет больше ее не позовёт.

В этот момент Вероника открыла глаза и обнаружила, что лежит в кровати с Андреем. Их обнаженная кожа приятно соприкасалась, создавая особое ощущение интимности.

"Это был всего лишь сон" устало подумала она, задаваясь вопросом как долго ей будет сниться умершая подруга.

"Могла бы я жить без мыслей о ней?" честно постаралась спросить себя девушка, уже понимая, что нет. Маргарет оставила слишком огромную дыру в её сердце, котору ничем другим не заполнить, и Вероника очень боялась этой пустоты.

Перевернувшись на другой бок, она уперлась взглядом в часы, которые показывали 6 часов утра.

"Зачем я поднялась в такую рань? Мне бы еще часик поспать" подумала она, но было очевидно, что засыпать сейчас было не самым разумным решением. Она могла не встать сама до будильника, а будильник мог разбудить Андрея. Ей не хотелось, чтобы он просыпался. Она предпочитала уехать в коттедж без свидетелей, так как никогда не любила прощания. Все эти неловкие моменты, все эти стандартные "Пиши"… Не нужно это.

Встав с кровати, она рассеянно огляделась, пытаясь определить для себя, какие вещи ей взять с собой. Можно было бы взять, конечно, одежду, но все женщины в коттедже носили длинные платья в пол, которыми их снабжала щедрая хозяйка. Вроде бы и не запрещалось носить что-то свое, и все же не хотелось выглядеть белой вороной. Других особо ценных вещей у нее не было. Практически все в их квартире принадлежало Андрею.

Вероника оделась и пошла заварить себе кофе. На душе было тоскливо и одиноко. После вчерашнего секса осталось какое-то ощущение пустоты. Андрей снова забылся, и был довольно груб. И вроде бы в этом ничего особенного нет. В конце концов, секс нужен для того, чтобы отпустить контроль и отдаться своим желаниям, и грубость временами бывает довольно уместна, но все же ей не хотелось вспоминать.

Хотелось поговорить с кем-нибудь близким. Например, со Светой. Вероника отстраненно взяла телефон и направила сообщение с двумя словами "Как дела?". Ответа не последовало, и девушка справедливо решила, что Света, наверно, спит.

В памяти вспыхнул и тут же погас образ Максима и Алика.

"Они не стоят того, чтобы их вспоминать. Максим просто взял и заблокировал меня, когда я пыталась ему дозвониться. Паразит" с негодованием вспомнила она. Но почему-то просто так забыть двоих друзей у нее не получалось.

От нечего делать, она продолжила листать список контактов, и остановилась на Полине. Второе сообщение "Как дела?" улетело уже ей. Как ни странно, Полина откликнулась моментально, спросив ее, чего она не спит. Возблагодарив Бога за то, что существуют такие люди как ее новая беспардонная подруга, Вероника начала переписываться с ней.

"Не спится. А ты чего?" спросила ее Вероника.

"Да вот. Размышляю о всяком" ответила Полина.

"О чем?" спросила Вероника.

Ответ от Полины не приходил в течение долгих 10 минут, и Вероника решила, что Полина, наверно, все-таки заснула, но уведомление о сообщении показало, что она оказалась неправа.

"Вероника, скажи. Если бы у тебя был выбор спасти своего собственного ребёнка ценой жизни нескольких других незнакомых тебе людей, то что бы ты выбрала? Один человек, но самый любимый, или несколько других, не так много значащих для тебя жизней?"

У Вероники пошли мурашки по спине от странного вопроса, который нисколько не вязался с образом жизнерадостной Полины. Горло почему-то сдавило, но она быстро взяла себя в руки, и написала свой ответ:

"Даже не знаю. Мне сложно судить – у меня нет своих детей. Полин, может, тебе поспать? А то что-то настроение у тебя какое-то упадническое."

Ответ от Полины снова долго не приходил, и Вроника начала потихоньку собираться в коттедж. Ей в любом случае нужно было прийти пораньше, чтобы успеть поговорить с мисс Леоной о том, что она решила отказаться от обязанностей ответственного за обучение.

Уже в автобусе она услышала звук уведомления,обозначающего, что Ответ Полины все-таки дошел до нее.

"Ты права. Что-то я совсем раскисла. Удачного тебе рабочего дня, эльфийка."

Настроение Вероники сразу же поднялось. Она даже не отдавала себе отчета, насколько ее встревожил мрачный вопрос подруги. Даже дышать стало легче.

"Почему ты назвала меня эльфийкой?" улыбаясь,спросила она.

Ответ пришел тут же.

"У тебя глаза очень необычные. Такие светлые. Кажется, что они светятся словно у эльфа."

Вероника не знала, чувствовать ли ей себя польщенной. Совсем сбитая с толку, она спросила:

"А разве у эльфов светятся глаза?"

"Не знаю. Ты похожа на тех, у которых все-таки светятся."

Странный комплиент, если это был комплимент, вызвал в ней смешанные чувства. Она с детства привыкла к тому, что на ее необычную внешность обращали внимание, только это внимание обычно было совершенно другим. Она по инерции чувствовала, как в ней все напрягается стоит только кому-нибудь упомянуть ее волосы или глаза. Но в тот момент, когда она осознавала, что ее собеседница не имеет в виду ничего плохого, ее захватывало замешательство.

"Спасибо, наверное" ответила она.

"Как насчет того, чтобы встретиться сегодня?" спросила Полина.

Вероника тут же переключилась на дела насущные, вспомнив куда все-таки едет.

"Боюсь, что не получится. И не только сегодня. Я переезжаю в коттедж" тут же застрочила ответ она.

"Надолго?" пришел ей вопрос от Полины. Почему-то Веронике показалось, будто за даже напечатанными буквами она слышит беспокойство подруги.

"Пока непонятно. Но предположительно на две недели, а дальше видно будет" ответила она.

"Что? Пристрастилась к богатенькой жизни и теперь все остальное кажется слишком серым и неинтересным? Не забудешь о своей любимой подруге среди роскоши и шика?"

Вероника усмехнулась. Предположения Полины были настолько далеки от правды, насколько это вообще было возможно. И все же, она сама была виновата в том, что подруга именно так и поняла ее решение. Все-таки она слишком красочно расписывала ей свой первый день в коттедже, умышленно избегая любых неприятных моментов. Неудивительно, что Полине теперь кажется, будто она отхватила лучшую работу в мире.

"Подруга не даст мне о ней забыть. Не могу сказать, что она мне показалась тихоней" усмехнулась Вероника.

"Все правильно думаешь" пришел ей ответ, и Вероника была уверена, что в этот момент Полина улыбалась.

***

В этот же момент, в 8 км от коттеджа

Полина бессмыленно таращилась в экран, безуспешно пытаясь осознать новую реальность. Вероника уезжала в коттедж. Возможно, надолго. Конечно, она предполагала такой исход, но не так же скоро. Как она могла это допустить? Как могла не заметить? Как она могла не продумать? Где она совершила ошибку? Как ей теперь быть? К горлу подкатила тошнота, и она затравленно посмотрела на себя в зеркало.

Некогда блестящие гладкие волосы теперь сухими паклями свисали в плеч. Под глазами залегли страшные синяки, а некогда живое красивое личико теперь напоминало мумию. Сейчас она казалась лет на 15 старше своего возраста.

Обстановка в комнате тоже не радовала. Грязные полы и стены показывали на то, что о них давным-давно забыли. На потолке рисовалось влажное пятно, на котором уже можно было заметить активно растущую плесень, которая прочухала, что условия для нее тут самые благоприятные.

Вещи были разюросаны по полу, словно это была квартира закоренелого холостяка, а не женщины в декрете. В воздухе густым смрадом зависло что-то тяжелое и давящее.

Из соседней комнаты послышался слабый кашель, и женщина тут же кинулась туда. Подойдя к деревянной детской кроватке, она бережно взяла в руки сверток и нежно погладила по головке свою малышку, которая смотрела на нее мутным взглядом.

Ребенок пытался заплакать, но получался только сдавленный хрип, который временами переходил в кашель.

Осторожно утерев кровь из рта девочки, Полина мягко, словно боясь причинить еще большую боль, прижала малышку к себе.

– Не плачь, родная, не плачь. Мама что-нибудь придумает. Мама обязательно что-нибудь придумает. Я обещаю.

Оставив на горячем лобике легкий поцелуй, она прикрыла глаза и очередная слеза уже привычной дорожкой скатилась на пол. Ее глаза бессмысленно смотрели из стороны в сторону, не останавливаясь ни на чем конкретно. Горло сжимало отчаяние. У нее оставалось совсем мало времени.

Глава 23

Как выяснилось, сообщить мисс Леоне о своем решении оказалось довольно затруднительным. Вероника пыталась выцепить хозяйку, но так и не смогла с ней пересечься. Мэлани подтвердила, что мисс Леона находилась в коттедже, но ее поиск медленно, но верно превращался в труднопроходимый квест. Она бы с удовольствием поднялась к мисс Леоне на четвертый этаж сама, но по правилам она не могла быть там, так же как и в подвальных помещениях.

"И почему я должна ловить хозяйку в какой-то рандомный момент, если, по идее, у нее есть свой отдельный кабинет, и она наверняка проводит там большинство своего времени. Почему я не могу подняться к ней сама и просто сказать ей ответ на ее же вопрос? Что за цирк?" злилась девушка. Странные правила, принятые в этом доме для Сауле и всего персонала, определенно шли вразрез с какой-либо логикой и действовали на нервы. Но нарушать их никто не решался – все-таки размеры штрафов выглядели очень убедительно. А за нарушением некоторых из них даже следовало мгновенное увольнение без выплаты заработной платы. Нахождение в "неположенных местах" относились именно к таким. Приходилось злиться и молчать в тряпочку.

Вспомнив о том, что в прошлый раз Мэлани сама передавала хозяйке ее просьбу, Вероника попросила ее помочь и в этот раз, но мулатка отказалась.

Поэтому приходилось ходить самой, боясь натолкнуться на какой-нибудь сюрприз от любимой воспитанницы. Воспоминания о ее мерзких выходках все еще были свежи в памяти девушки.

Ироничным было то, что при всей строгости воспитания наследницы и огромного количества правил, которым та должна была следовать, среди них не было ни одного, которое бы запрещало мерзавке издеваться над слугами… "Персоналом, ну конечно же, персоналом, а не слугами" устало поправила себя Вероника, в который раз замечая, что иерархическая система, принятая в коттедже, оказалась очень въедливой. Изначально ей казалось диким то, что здесь ко всем обращаются на "мисс" или "мистер", что персонал упорно зовется "слугами", что все женщины носят длинные платья в пол, что распоряжения начальства именуются не иначе как "приказы", но прошло всего несколько дней, и она привыкла к этому. Коттедж был отдельной культурной системой, правила которой задавала прекрасная мисс Леона, которая, по всей видимости, была неравнодушна к временам когда еще действовало крепостное право, или (что было даже вероятней) ей была близок феодальный строй средневековой Европы.

"Коль скоро мне за это платят и не бьют розгами, то мне все равно, как все это называется" решила для себя девушка.

Так и не найдя мисс Леону, она направилась в свою комнату, чтобы приготовить лекарства для Сауле. Утренний прием лекарств прошел успешно, без каких-либо сюрпризов от капризной девчули. Сауле была довольно послушной и даже какой-то притихшей. Это привело Веронику в хорошее настроение. Конечно, рано было делать выводы, но это был их первый спокойный раз, и ей была приятна мысль, что Сауле наконец-то начинает смиряться с ее назначением.

Девушка вышла из комнаты. До обеда было еще много времени, и ей не хотелось все время сидеть в своей комнате. Спустившись на второй этаж, она ходила по пустынным коридорам внимательно рассматривая картины, и прислушиваясь к своим ощущениям. Без присутствия Изольды, которая ей показывала дом в ее первый рабочий день, красота коттеджа открывалась ей с новой стороны. Было что-то по-детски сказочное в том, чтобы ходить лабиринтами этих коридоров, самостоятельно открывая для себя те богатства, которые таили в себе огромные залы. Не смотря на то, что в коттедже все время кто-то находился, он оставлял сильное ощущение необжитости и запустения. Слуг здесь практически не было, и Вероника была полностью предоставлена сама себе.

Шаги девушки гулким эхом разносились по всему коридору, заставляя ее немного сжиматься от смущения за то, что нарушает спокойствие и тишину этого места. Высокие потолки и широкие стены создавали ощущение, будто она была маленькой и незначительной. Всё это вызывало некий трепет внутри.

Постояв перед залом для медитаций в нерешительности пару секунд, девушка с удовольствием зашла туда. Сбоку было свалено несколько десятков ковриков для йоги, а в самой середине стояла большая деревянная статуя Будды. Вероника вспомила, как Полина спросила не была ли эта статуя золотой, и усмехнувшись своим мыслям, она подошла практически вплотную к деревянному монументу. На ощупь он оказался неожиданно тёплым.

– Наверно, только от тебя я смогу получить поддержку и понимание в этом доме. Меня ждет тяжелое времечко. Ты же не против, если я буду иногда приходить сюда и разговаривать? – вслух сказала она, присаживаясь на сложенную в мудру руку.

Она не испытывала смущения, разговаривая со статуей В приюте их заставляли ходить в церковь каждую пятницу и молиться перед иконами. Можно было сказать, что это было привито ей с "молоком матери", если бы у нее, конечно, было это самое молоко. Но не суть. Вероника довольно быстро поняла, что довольно мало смысла в том, чтобы просить у изображений святых чего-то для себя. Из года в год она оставалась изгоем. Но ей нравилось говорить с иконами, как с друзьями. Она это делала временами, когда точно знала, что ее никто не видит и не замечает. Иконы никогда ничего не имели против ее рыжих волос и светлых глаз, они не порицали ее за случившееся с мисс Джейн и, что самое главное, они умели слушать. И ей было не важно, что это просто картины. Для маленькой девочки, которой она была, они были самыми настоящими друзьями. И теперь, у нее появился новый все понимающий и все принимающий "друг".

– Вот и хорошо. Спасибо тебе. Это странный дом и здесь живут странные обитатели. Мне здесь не по себе. Но если у меня будешь ты, то мне будет полегче – продолжала она.

Статуя молча согласилась.

Внезапно раздался какой-то резкий звук и девушка подпрыгнула на месте. На мгновение было тихо, но затем звук повторился.

Вероника начала в панике озираться, но определить источник звука смогла далеко не сразу.

"Что-то происходит по ту сторону стены" догадалась она, пытаясь вспомнить, какой кабинет соседствовал с залом для медитаций. Но память в очередной раз отказалась помогать.

Аккуратными шагами она приблизилась к стене, и услышала какой-то глухой голос. Напрягая слух, она пыталась выцепить слова, и через несколько секунд у нее это начало получаться.

– … маленькая дрянь. Только попробуй загадить мне показатели, – визгливо говорил женский голос.

– Я все сделаю хорошо, – послышался глухой покорный голос Сауле.

Вероника откровенно не узнавала свою бойкую, капризную и вредную воспитанницу. Она бы никогда не смогла предположить, что Сауле может быть невинной овечкой.

"Что за урок там идет?… Кажется, у нее сейчас должен быть английский… или математика… " пыталась вспомнить она.

– Тогда отвечай еще раз! Какое время должно стоять у предложения? Это законченное действие или оно всё еще продолжается?

– Продолжается, – послышался ответ Сауле.

Затем раздался звук, который Вероника не спутала бы ни с чем. Это был звук удара.

"Преподаватель ударила ее? Или преподаватель ударила какой-то предмет?" остервенело пыталась понять Вероника.

Короткий глухой стон Сауле не оставил сомнения в том, что происходило за стеной.

"Мисс королева мира позволяет себя бить? Почему не защищается? Почему молчит?" недоумевала девушка.

Для Вероники телесные наказания не были чем-то запредельным. Скорее, чем-то довольно… бытовым. Мисс Элионора могла в воспитательных целях ударить кого-нибудь, и Веронике частенько от нее доставалось. Иногда за дело, иногда просто так. Рука у управляющей была довольно крепкая, и если девочке не хотелось ходить с фиолетовым синяком пару следующих недель, то стоило проявить осторожность в выражениях при общении с управляющей.

И все же… Девушке казалось чем-то выходящим за рамки разумного, что подобное могло происходить в стенах этого коттеджа, больше напоминающего дворец. В детстве ей всегда казалось, что побои и оскорбления были просто последствиями ее бедственного положения. Она была уверена, что будь у нее семья или деньги, то никто бы не осмелился причинить ей вред.

У Сауле было и то, и другое. И вела она себя именно так, как Вероника себе и представляла избалованную, не знающую отказа капризулю, привыкшую к своему высокому статусу.

То, что происходило сейчас, совершенно не вязалось с ее представлениями. Сауле ведь могла повлиять на это! Стоило ей показать результат ниже нормы, и преподавателя бы уволили. Тогда почему она позволяла этому унижению происходить? Или преподаватель только начала обращаться с ней в подобном стиле?

Последнее предположение показалось девушке маловероятным. Уж больно уверенно звучал визгливый голос преподавателя и больно покорно звучал голос воспитанницы. Внезапно вспомнилось то, какой поникшей была Сауле на утренних процедурах.

"Она знала, что её ждет" догадалась девушка.

Создавалось абсолютное впечатление, что это было не в первый, не второй, и даже не в третий раз. И было очевидно, что какой бы это ни был раз, Сауле выбирала терпеть, зная, что может прекратить это в любой момент.

От этого осознания сердце девушки бешено забилось, и ее затошнило. Находиться в этом месте стало невыносимо. Она поспешила покинуть зал до того, как услышала новую порцию оскорблений в сторону своей воспитанницы.

Не желая больше блуждать по этим коридорам, которые в один миг стали ей противны, она начала возвращаться на третий этаж. У нее оставалось не так много времени, чтобы подготовиться к очередному приему лекарств для Сауле.

На лестнице на третий этаж с ней случилась неприятность – она упала, и что-то мерзко полостнуло ее по ноге. Боль была острая, но кратковременая. Осмотрев место падения, она чуть не закипела от негодования, когда обнаружила тонкую перетянутую ниточку, завязанную узелками на перилах, а также острую сухую веточку, зафиксированную этой ниточкой где-то слева. Цвет веточки сливался с цветом лестницы, поэтому заметить ее сразу было довольно проблематично.

"Привыкает она ко мне… ага, как же, как же. Этот трюк стар как мир, а я все равно попалась. Лучше бы со мной была невинной овечкой. И когда только эта негодница успевает делать все эти пакости, если ей вообще нельзя выходить из своей комнаты без сопровождения?" с досадой думала девушка. Все сочувствие к девочке, которое она испытала этим утром, мигом пропало.

Собственно, именно это было причиной, по которой Вероника не собиралась жаловатья на соё "несчастье". Если станет известно, что Сауле вылезает из комнаты, то штраф будет ждать уже саму няню.

Подобная неприятность случилась с ней не в первый раз. На самом деле, она попадала в ту или иную ловушку с определеной регулярностью. И все же, острых предметов раньше не было. Видимо, Сауле как покемон эволюционировала в своих извращенных идеях. Веронику максимально возмущало то, что ее воспитанница (или какой-то другой виновный) не думал о безопасности других обитателей. Помимо самой Вероники по этой лестнице вполне могла пройти мисс Леона или кто-то из слуг. Как бы Сауле тогда объяснила бы свои "шалости"?

Попробовав опереться на поврежденную ногу, она чуть не зашипела от острой боли. Ступенька обильно окрасилась красной жидкостью. Видимо, порез был довольно глубоким.

"Стоило только пожалеть эту вредительницу, как она окунула меня лицом в унитаз" усмехнулась она иронии жизни. И затем, подпрыгивая словно раненный воробей, она направилась на первый этаж, в кабинет Мэлани, окрапляя кровью весь свой путь.

Мэлани, как обычно, была не в духе. Она постоянно хмурилась, яростно проверяя что-то в бумагах.

– Эээ.. Мэл? – осторожно позвала ее Вероника.

Темные глаза мулатки словно коршун вцепились в нее, и Вероника искренне обрадовалась тому, что у нее есть уважительная причина отвлекать эту "железную леди".

– Мне бы аптечку, – неловко сказала девушка, выставив вперед раненую ногу.

Мэлани опустила взгляд вниз и ее лицо резко побледнело.

– Ты поранилась? – зачем-то спросила она, хотя увеличивающаяся кровавая лужа на том месте, где стояла новенькая няня, говорила сама за себя.

– Эээ.. да, – подтвердила Вероника.

От этих простых слов выражение паники на красивом гладком лице мулатки достигло своего апогея.

– Где?

– Что "где? Где я поранилась? Где аптечка? Где были мои глаза?

– Где это произошло? – спросила Мэл, раздражаясь на ее непонятливость.

– На лестничной площадке в западном крыле между вторым и третьим этажом… Но я там уже все убрала. Опасности больше нет. Больше никто не пострадает, – успокаивающе ответила Вероника. Странная реакция Мэлани ее озадачила.

– Сиди здесь, – тут бросила ей мулатка, быстрым движением захватив какую-то тряпку с полки.

– Мэл, тебе не кажется, что тебе стоит поработать с приоритетами? Я думаю, что перевязать рану сейчас все-таки важнее, чем заставить дом сиять чистотой – с укором сказала Вероника, но Мэлани уже как ошпаренная выбежала в коридор.

Впрочем, вернулась она довольно скоро с окровавленной тряпкой.

– Я не поняла. Что, и уборка на тебе? – удивилась Вероника, но Мэлани не посчитала нужным ответить. Она держалась невозмутимо, но Вероника обратила внимание на то, что ее руки дрожали.

"Может, ей становится плохо от вида крови?" предоложила она. Теория была настолько слаба, что тут же разбилась вдребезги, не выдержав проверку реальностью. Мэлани не могла бояться крови – она виртуозно делала уколы, и спокойно обрабатывала раны.

– Если тебе не по себе, то тебе не обязательно мне помогать. Я и сама могу себя обработать. Принесешь аптечку? -на всякий случай все же предложила Вероника

Мэлани нахмурилась и уже твердым голосом ответила:

– Не говори ерунды. Я тебе это не доверю. Ты своими неумелыми руками только еще больше покалечишь. Еще и заразу занесешь.

– Все никак не можешь мне забыть мою первую инъекцию? Прости меня, это был мой первый раз, -попробовала пошутить Вероника.

– Твой второй, третий, четвертый и остальные были не особо лучше, – без капли улыбки ответила мулатка.

– Ты очень недооценила мой четвертый раз, – с притворной обидой вздохнула Вероника, стараясь разбавить напряженную атмосферу своим шутливым настроением, но судя по постному лицу Мэл, попытка с треском провалилась.

"И я для кого я тут стараюсь? В этом доме вообще нет никого нормального. Дай Бог я не превращусь в безэмоционального робота, когда наконец-то вылезу отсюда после общения с такими субъектами" недовольно подумала про себя Вероника. В этот момент она все бы отдала за то, чтобы услышать живую эмоциональную Свету или беспардонную Полину.

Жестом мулатка показала присесть на стул, и, когда это было выполнено, сама без колебаний села на пол. Вероника сжала зубы, чтобы не застонать, когда Мэлани начала щупать ее ногу.

– С этой стороны сильный ушиб. А здесь… глубокий порез.

Не смотря на ровный тон и общую невозмутимость, ее голос невольно дрогнул.

– Да не может быть, – проворчала Вероника, так и не сумев скрыть невольной злости на холодное отношение Мэлани.

Мэлани абсолютно полностью проигнорировала сарказм в ее голосе, и замерла над раной на несколько секунд, а затем быстро вскочила на ноги и уже через мгновение вернулась с аптечкой, мокрой тряпочкой, куском льда и странной емкостью.

– Потерпи, будет немного щипать, – своим привычным командным тоном сказала она, и без колебаний села на пол.

Ее движения были быстрыми и точными, но в то же время аккуратными. Вероника просто засмотрелась на работу ее ловких пальцев. Здесь чувствовался профессионализм. Мулатка приложила лед к ушибу и аккуратно обработала рану чем-то, от чего щипало так, будто ногу разрывало на части. Вероника закусила губу, чтобы не застонать от боли. На ее глазах выступили невольные слезы.

"Это и есть НЕМНОГО?… Видимо, в ее представлении "сильно щипать" будет только если наступить на мину" подумала она.

Затем в ход пошли бинты. Закончив с перевязкой, Мэлани убежала в маленькую кладовку, и вернулась оттуда со стаканом, в котором был какой-то странный напиток коричневого цвета.

– Пей, – коротко сказала она.

– Что это? – спросила Вероника, брезгливо морщась. Непонятная жижа распространяла редкостное зловоние.

– Пей, – повторила Мэлани.

– Что, словарный запас не позволяет ответить развёрнутей? – проворчала Вероника, но без особого запала.

Она знала, что когда Мэлани в плохом настроении, нет смысла пытаться узнать у нее что-то, что та не планировала говорить. Под пристальным взглядом бывшей наставницы она пригубила странный напиток. На вкус он оказался еще ужасней, чем на запах.

– Ну и мерзость, – прокомментарировала она.

Мэлани, сурово смотря на нее сверху вниз, сказала:

– До дна.

Пить непонятную гадость совершенно не хотелось, но мулатка цепко следила за каждым движением.

Вероника заинтересованно обвела взглядом напряженный профиль бывшей наставницы. На ее юном гладком лице появилась межбровная складка, говорящая о том, что если не выпить, то можно дождаться серьезных проблем. Проблемы Веронику не пугали, но вопрос был в том, было ли разумно идти наперекор.

"Все так или иначе упирается в то, доверяю ли я Мэлани или нет" обреченно поняла для себя Вероника.

Мэлани была одной из самых противоречивых фигур в этом коттедже. Вероника так и не смогла разгадать ее. Умная девушка с лицом невинного ангела и характером военного, она удивительно много всего знала и умела для своего нежного возраста. В общем-то ее было сложно назвать враждебной, но временами у Вероники складывалось впечатление, что мулатка целиком и полностью состоит из каких-то острых углов. И все же, это все не имело никакого отношения к доверию. Доверие возникало или не возникало где-то внутри само по себе, и ему было все равно на то, каким человек представляется внешне.

"А доверяю ли я тебе настолько, чтобы выпить эту дрянь, Мэлани?" задалась вопросом девушка, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, и в конце концов согласилась.

И затем, закрыв пальцами нос, в один глоток опустошила омерзительный напиток. Подавив рвотный позыв, она сделала могучее глотательное движение. На языке осталось неприятное послевкусие соли.

– Что могу сказать. У тебя сомнительный вкус в напитках, – всеми силами борясь с отрыжкой, сказала Вероника.

– Ты еще поменяешь свое мнение, я обещаю – улыбнулась буквально уголками губ Мэлани.

Не очень понимая, с чего она так решила, девушка решила не спорить. Мэлани залезла в комод, достав оттуда какую-то мазь, и опустилась на колени перед Вероникой, которая внутренне напряглась, снова готовясь к боли.

– Мэл, можно вопрос?

– Если только быстро, – с опаской глядя на нее, сказала Мэлани.

– А за что получают штрафы преподаватели?

Зрачки мулатки расширились в удивлении. Она явно не ожидала такого вопроса.

– Как за что? За показатели, конечно. Все премии и штрафы напрямую подвязаны к показателям.

Ответ был ожидаем, и Вероника не очень понимала, как получить именно тот ответ, который был ей нужен.

– А может ли преподаватель получить штраф, если он… использует какую-нибудь особенную методику преподавания? – аккуратно спросила она.

– Ну, на уроках иностранных языков преподаватели должны использовать коммуникативную методику преподавания. Это значит, что они должны общаться с ней исключительно на иностранном языке, избегая русского. Но, насколько я знаю, за это не особо штрафуют, – задумчиво ответила Мэлани.

– И это всё?

– Там длинный список. Спрашивай конкретнее, – раздраженно сказала Мэлани.

– А преподаватель должен держать какую-то дистанцию с Сауле? – внутренне чертыхаясь, издалека подходила к своему вопросу Вероника.

– Нет. Таких ограничений нет, – недовольно сказала Мэл.

– А…

– Теперь можешь быть свободна, – перебила ее Мэлани, наконец-то закончив с ее ногой, и повернувшись к ней спиной. Было очевидно, что для нее их встреча уже была окончена.

Вероника растерянно покосилась на бывшую наставницу, не зная как реагировать на слишком резкое завершение диалога. Одна ее часть настаивала на том, чтобы продолжить задавать вопросы, а вторая часть говорила ей, что будет разуменее не идти наперекор Мэлани, а выведать информацию более хитрым способом.

– Ладно, тогда спасибо за помощь, – неловко сказала Вероника.

Ей было очень тяжело разговаривать, когда к ней стояли спиной, но встать так, чтобы снова оказаться лицом к лицу к Мэл чтобы просто поблагодарить за помощь, ей казалость еще более нелепым.

– Пожалуйста, – сухо ответила мулатка.

Не говоря больше ни слова, Вероника вышла из кабинета.

"Что это вообще только что было?" с недоумением подумала она, пытаясь собрать все фрагменты встречи воедино, и найти в этом хоть какие-то зачатки чего-то логичного.

Как ни странно, идти наверх было сильно проще. Острая боль действительно куда-то ушла. Осталась только какая-то тупая и ноющая. Вероника сделала себе пометку спросить Мэл о ее волшебных мазях, как будет случай.

Глава 24

Последующие несколько дней были невероятно похожи друг на друга. Вероника продолжала то и дело натыкаться на те или иные "шалости" подопечной, которая, видимо, решила устроить ей полноценную травлю, превращая ее работу в коттедже в самый настоящий ад. Единственное, что в этой ситуации безмерно восхищало Веронику – так это невероятный полет фантазии мерзавки. Ее "фокусы" отличались большой вариативностью разной степени изощренности.

Ей было сложно выделить, что именно давалось ей сложнее всего – провести с Сауле утренюю процедуру лекарств, обеденную процедуру, досуг, или уговорить ее лечь нормально. Казалось, девочке нравилось бросать ей вызов, и даже простейшие действия с воспитанницей давались ей "с кровью".

Она с определенной опаской ожидала ночных смен, представляя насколько сложно будет ей успокаивать встревоженную подопечную, но как раз они вызывали меньше всего вопросов. Видимо, приступы бессоницы у Сауле были довольно редки, поэтому Вероника спокойно отсыпалась всю ночь, хотя она по наставлению мисс Леоны зафиксировала в комнате воспитанницы датчик движения, который должен был дать ей сигнал на случай если Сауле встанет с кровати. Но воспитанница не вставала даже в уборную, и Вероника, уставшая от дневных смен, спала в своей комнате без задних ног.

Крайне удивительным событием для нее стало то, что раненая нога зажила буквально за несколько дней. В первый день ее беспокоила небольшая ноющая боль. На второй день нога нещадно чесалась. На третий день боль прошла абсолютно полностью. Такого быстрого восстановления тканей не было никогда. Мэлани ожидаемо отказалась рассказывать о своих мазях, а на все вопросы отвечала, что эта царапина оказалась совсем неглубокой, и мисс Леона имеет возможность покупать действительно качественные лекарства.

Самой большой отрадой для нее стала переписка с Андреем, которая, к её собственному удивлению, очень поддерживала ее морально. Было даже необычно, как сильно поменялись их отношения с того момента, как он сделал ей предложение. Она должна была признать, что он оказался прав – у их отношений был шанс заново расцвести, и они использовали его на полную катушку.

Они переписывались каждый день, и у нее складывалось устойчивое ощущение, что они у них начался конфетно-букетный период. Не смотря на то, что у нее не было ни конфет, ни букетов, их разговоры плавно деградировали на почве любовной химии. Они тратили полчаса на то, чтобы поспорить о том, кто первый уйдет из диалога, или о том, кто больше скучает или о том, кто кого и куда хочет поцеловать.

Все это было таким глупым, нерациональным и в то же время таким безмерно милым, что девушка с удовольствием отдавалась этим ощущениям.

Андрей подробно писал ей о всех своих собеседованиях, и, не смотря на то, что они не виделись, она все время ощущала, что сейчас она не одна. Ей не хватало слов, чтобы выразить то, насколько это было приятно. Так могло выглядеть полноценное счастье, и она очень боялась спугнуть свою удачу.

"И когда я привыкну к тому, что что-то может быть нужно не только мне одной и другие люди тоже могут хотеть отношений со мной?" с удовольствием отдавалась она своим сладким мыслям. Думать о том, что иногда стоит просто отдаться течению, было приятно.

В такие моменты она вспоминала улыбчивое лицо Маргарет, когда та говорила, что мир – это подарок, сделанной Богом специально для одной цели – чтобы она была счастлива в нем. В свое время Вероника относилась к подобным заявлениям Маргарет с определенной долей скептицизма, но сейчас эти слова вспоминались ей все чаще и чаще.

"Еще совсем немного, и я уеду отсюда. После того как мы с Андреем выплатим этот нелепый долг, я, может, отработаю еще месяцок и сбегу отсюда к чертовой матери" обещала себе девушка. Эта мысль была ее мотиватором каждое утро. И ее сладости было достаточно, чтобы закрыть собой все горечи ее рабочих будней. Во всяком случае, пока.

Не смотря на отсутствие живого контакта, отношения с Андреем просто процветали, но вот у отношений с подругами была несколько другая судьба.

Стремительно развивающиеся дружеские отношения с Полиной споткнулись о стену реальности. Полина была возмущена тем, что она уехала, так и не попращавшись. Вероника уже по первым своим встречам с ней усвоила для себя, что для этой мадам живой контакт был очень важен. Вспомнить хотя бы ту фразу о том, что настоящие друзья всегда находят время друг для друга. Она явно была из тех, с кем действительно нужно увидеться, закупиться чипсами и смотреть сериалы, попутно обсуждая какие-нибудь женские темы. То, что у Вероники резко пропали эти возможности, очень сильно тормозило их. Полина стала все чаще жаловалась на то, что ей мало просто общения в чатах. Для Вероники было вновинку такое, но она понимала, что смысл любых отношений в удовлетворении тех или иных потребностей обоих, и они держатся ровно до тех пор пока эти осозванаваемые и неосознаваемые потребности удовлетворяются. Полина была слишком живой и эмоциональной, чтобы ей хватало просто знать, что где-то есть человек, который думает о ней хорошо.

А вот отношениям со Светой ее изменившийся график совсем не мешал. По факту, Света даже не знала о том, что график Вероники изменился. Несколько раз Вероника пыталась связаться с подругой хотя бы для того, чтобы просто поболтать, но Света все время ссылалась на очередную кучу дел, и быстро завершала любой диалог. Вероника прекратила попытки понять, что происходит. Временами девушку накрывала грусть по утраченному, но она напоминала себе, что потери – это часть жизни. Ей было достаточно знать, что бы ни просходило в жизни Светы – главным было то, что она была жива, здорова и как-то обустраивала свою жизнь. И Вероника тоже делала то же самое. Как взрослый ответственный человек, она принимала сложные решения, которые помогут ей как-то устроить свою жизнь с человеком, который оказался ей небезразличным. Скоро они поженятся. Может быть, даже заведут детишек…

На четвертый день своего переезда она нос к носу столкнулась с мисс Валентиной, преподавательницей по английскому языку для Сауле.

В тот день Вероника как обычно бродила по второму этажу. Наличие свободного времени между приемами лекарств быстро превратилось для нее в потребность исследовать этот огромный коттедж, и самым интересным был для нее именно второй этаж. Большей частью она шаталась по коттеджу без какой-либо цели, но иногда она намеренно заходила просто посидеть в художественной комнате, смотря на чистые холсты. Пару раз она пробовала нарисовать что-то, но ее работы были настолько плохи, что она тут же их рвала. Разумеется, она понимала, что любой навык требует терпения и практики и сначала ни у кого не получаются шедевры, но, тем не менее, ничего не могла с собой поделать. Ей не нравилось, и на этом всё.

Возвращаясь обратно к себе на третий этаж, она услышала голоса.

– Потрясающий золотой ребенок. Никаких нареканий к поведению, – звучал звонкий, словно ручеек, женский голосок.

"Это что, про Сауле?" усмехнулась про себя Вероника, вспомнив как этот "золотой ребенок" буквально несколько минут назад выпрыгнул на нее из-за угла своей комнаты, до смерти напугав. Приготовленные лекарства только чудом остались целы.

"Настоящая дикарка – этот ваш золотой ребенок. Не верьте ничему, что вы видите. Это обман, самый подлый обман" подумала девушка, уже заинтересованно рассматривая обладательницу нежного голоса.

– Но иногда она немного путает времена, а именно продолжительное с завершенным…

В этот момент Вероника насторожилась. Вопоминания о том, как сильно кричала преподавательница английского языка за то, что Сауле путает времена, было все еще достаточно свежим в ее памяти.

"Неужели это та самая?" с удивлением подумала она, рассматривая нежного светлого ангелочка. Мисс Валентина казалась почти девочкой с очень чудесной улыбкой. Ее длинные светлые волосы были собраны в хвост. А большие открытые голубые глаза смотрели с живостью и любопытством. Никто на свете бы не смог убедить Веронику в том, что такая русалочка могла бы кого-то ударить, если бы она сама не была свидетельницей обратного.

– Мисс Валентина, уверена, что вы справитесь с этой задачей. Показатели Сауле по английскому языку еще никогда не были на таком высоком уровне. Вы – настоящяя находка для Михаила Александровича, – послышался чуть хрипловатый спокойный и доброжелательный голос Изольды.

– Я рада стараться, – прямо засветилась от похвалы девчушка.

Из кабинета в этот момент тихо вышла Сауле, которая выглядела какой-то особенно молчаливой. В этот момент Вероника вышла на открытое пространство и две пары глаз тут же уставились на нее.

– Вам что-то нужно? – надменно подняла одну бровь Изольда

Все ее спокойствие тут же растворилось, и голос из спокойного и дружелюбного снова превратился в ее обычный враждебный и словно режущий изнутри, которым она всегда разговаривала с Вероникой.

– Просто проходила мимо, – невозмутимо проговорила Вероника, – но меня тоже интересуют успехи Сауле. Мисс Валентина, а как давно вы здесь работаете?

Изольда сжала губы в тонкую ниточку.

– Мисс Вероника, если вы не против, я бы предпочла поговорить с мисс Валентиной с глазу на глаз. Вы несколько мешаете.

"Чуть ли не землю есть готова от злости" заметила агрессивный огонек в свою сторону девушка. Она уже открыла рот, чтобы ответить старшей няне, но особых действий не потребовалось. Мисс Валентина сама спасла положение.

– Мисс Изольда, ничего страшного. Я с удовольствием отвечу на вопросы мисс…

– Вероники, – с готовностью представилась девушка.

– Мисс Вероника, вы новая няня для Сауле? – открыто улыбнувшись, спросила мисс Валентина.

– Да, не так давно работаю. А вы? – не улыбнувшись в ответ, ровным голосом ответила Вероника, протянув руку для рукопожатия.

Мисс Валентина растерянно посмотрела на ее руку, явно не понимая, что ей делать с этим жестом, и Вероника тут же убрала ее, подумав, что в коттедже мужские рукопожатия между женщинами явно могли не быть общепринятыми.

– Я здесь всего два месяца, – уже не так уверенно улыбнулась мисс Валентина.

В их разговор тут же влезла Изольда:

– Мисс Валентина, мне нужно еще обсудить с вами последнюю работу Сауле по перессказу текста.

Вероника продолжила разговаривать с преподавательницей, словно Изольды не было рядом:

– У вас и правда такие высокие результаты?

Мисс Валентина скромно потупилась:

– Это не очень вежливо хвалить себя самой, но за меня говорят мои показатели.

Вероника поймала на себе заинтересованный взгляд Сауле, которая до этого отстраненно молчала. Разговор между нянями и преподавателей заставил ее словно очнуться от какого-то сна.

– Мне было бы очень любопытно на них взглянуть – спросила Вероника.

В их затянувшийся разговор снова вклинилась Изольда:

– Эти документы вам недоступны по статусу, – волком глядя на Веронику, ответила она.

Вероника не могла не заметить как при людях, Изольда возвращалась к обращению на "Вы".

"Какая двуличная" подумала Вероника, но особых эмоций по этому поводу не испытала. Определенного рода двуличность была творческой адаптацией к коттеджу. Без нее здесь было бы довольно сложно, и девушка это прекрасно понимала. Единственный, кто по ее мнению был свободен от этого – это, как ни странно, Сауле. Девочка откровенно ненавидела ее, и не скрывала этого. Не было этих игр, когда тебе в глаза говорят одно, а за спиной – другое. И Вероника странным образом была благодарна ей за это.

Мисс Валентина задумчиво постояла пару секунд, а затем ответила:

– Думаю, ничего страшного не случится если я покажу мисс Веронике свой табель. Все-таки она тоже няня.

– У нас нет на это времени, – сухо сказала Изольда.

Мисс Валентина беспомощно посмотрела на Веронику своими большими голубыми глазами, и Вероника ей успокаивающе кивнула, показывая, что ничего страшного не случится если они посмотрят табель в какое-нибудь другое время. Изольда увела мисс Валентину подальше от глаз новой няни и там продолжила с ней разговаривать, но слова больше не долетали до девушки.

Девушка задумчиво смотрела на мисс Валентину, пытаясь понять, как в таком милом ангеле могла жить такая безудержная ярость. Она даже не сразу заметила, что Сауле тоже так и продолжила изучающе рассматривать ее. Заметив, что Вероника увидела ее, Сауле не отвела взгляд. Маленькие холодные глаза воспитанницы буквально прожигали в ней дыру. Девушке сразу стало немного неуютно, и она пошла дальше в свою комнату.

На лестнице она чуть было не споткнулась о новую тоненькую веревочку. Только наметанный глаз помог ей избежать опасности. Мысленно чертыхаясь и вспоминая воспитанницу разными "добрыми" словами, она обезвредила ловушку. Никаких острых предметов рядом, слава Богу, не оказалось.

Желая успокоиться, она направилась в художественную комнату. Эта комната всегда так и манила её. Девушке нравилось здесь буквально все.

Здесь можно было найти абсолютно любые средства для рисования, разложенные по полочкам в алфавитном порядке, а также целый чулан новеньких мольбертов. На стенах висели картины известных художников.

Вероника любовно провела рукой по мольберту, представляя как здорово было бы здесь провести целый вечер, не думая о проблемах, не думая о Сауле, не думая о деньгах, и вообще о всех дурацких тайнах, которые словно взяли ее в кольцо в последнее время. Было бы так здорово просто отдавать всю себя творчеству. Что бы она нарисовала в первую очередь?

В голове тут же ожил образ Маргарет. Вероника часто думала о том, что ей бы очень хотелось нарисовать подругу, вкладывая в этот портрет всю свою вину, и всю свою благодарность, которые не находили выхода в реальной жизни. Какой же отрадой для души было бы выразить все это на бумаге. Может, тогда бы эти чувства меньше терзали ей. Если бы она только умела…

– Вам здесь нравится?

Мелодичный спокойный голос вывел ее из своих мыслей. Мисс Леона стояла у входа, наблюдая за тем, как Вероника вертит в руках розовую пастель.

"Когда она успела подойти? Почему я ее не слышала?" удивилась Вероника.

– Очень, – честно ответила она.

– Мне радостно это слышать. Позвольте вам показать то, что, возможно, вы не заметили.

Вероника отошла в сторону, пропуская мисс Леону вперед, заинтригованная предложением. Хозяйка задумчиво постояла у стены, а затем надавила на какую-то кнопку, которую девушка ранее не заметила. От этого движения открылась дополнительная дверь.

Мисс Леона нажала на выключатель, и Вероника смогла оценить новую комнату. Это была довольно маленькая по меркам этого коттеджа комнатка, полностью забитая холстами с готовыми работами. Мисс Леона продемонстрировала некоторые из работ, выполненные масляными и акриловыми красками. На одной из них был изображен берег моря, на второй пушистый котик. Техника исполнения была просто крышесносная. Каждая деталь была настолько проработанной, отчего создавалось впечатление, что это не картины вовсе.

– Нравится? – спросила мисс Леона.

Веронике не потребовалось отвечать. Ее восхищенные глаза сказали хозяйке все, что ей было нужно.

– А кто художник? – осторожно касаясь кончиками пальцев холста, с придыханием спросила девушка.

– Я дам вам небольшую подсказку. Вы с ним знакомы, – по-доброму улыбнулась мисс Леона.

Вероника покраснела, не желая показывать, насколько скудные у нее познания о великих художниках современности.

– Я не уверена, что сейчас смогу угадать, – запинаясь, ответила она.

– Тогда я не буду вас мучить. Художник – это ваша подопечная, Сауле.

Вероника удивленно уставилась на мисс Леону, уверенная, что это какая-то шутка. Подобные произведения не могли принадлежать ребенку.

– Она действительно может рисовать такие шедевры? – спросила она.

– Сауле умеет удивлять. Но нельзя не отдать должное ее преподавателю, мистеру Ирвину из Британии. Мы специально пригласили его для того, чтобы он давал ей уроки по живописи. Как видите, не зря – подтвердила мисс Леона.

– Даже не знаю, кем я больше восхищаюсь: преподавателем, который помог таланту так развиться или самой Сауле, которая в своем нежном возрасте уже рисует такие великолепные работы, – вне себя от охвативших ее эмоций ответила Вероника.

– Хотите еще посмотреть? – с теплом рассматривая ее, спросила мисс Леона.

– Безумно хочу.

Хозяйка точным движением нашла то, что хотела показать. На этот раз это была картина с изображением пожилой полной женщины с маленькой собачкой в руке. Как и в прошлые разы, картина поражала в самое сердце своей прорисованностью и вниманием к деталям. Смотря на это великолепие, Вероника очень четко поняла одну вещь – фотографии никогда не заменят нарисованные картины. Каждый отдельный штрих отражал в себе душу и состояние художника, отчего их хотелось рассматривать, их хотелось трогать, ими хотелось восхищаться.

– Вижу по вашим глазам, что вы ценитель. Значит, не зря я вам все это показала. Творчеству нужен свой зритель, – удовлетворенно сказала мисс Леона.

– Да… Мне нравится, – немного смущаясь от громких слов, которые употребила хозяйка, поправила Вероника.

– У меня для вас хорошая новость. Буквально вчера мы пообщались с мистером Ирвином о нашей совместной работе и я спросила его, насколько он готов взять себе еще одну ученицу. Мистер Ирвин отнесся к этому предложению весьма и весьма благосклонно.

– Вы хотите, чтобы он обучал меня? – догадалась Вероника.

– Хочу. Я вижу, что вы не нашли мое предложение взять на себя обязанности ответственного по обучению Сауле достаточно интересным. Но я хочу вам сказать. что я все-таки надеюсь, что в конце концов вы его примете. И, как видите, я прибегаю к не очень честным методам завлечь вас – лукаво подмигнула ей мисс Леона.

– Но работа этого преподавателя наверняка безумно дорогая!

– Что есть – то есть. Но его работа оправдывает каждый вложенный в нее рубль. Поразительный мужчина. Я сама присутствовала на некоторых из его уроков. Должна сказать, что выполняет свою работу он мастерски.

Девушка почувствовала, как слова застряли в ее горле. Не было никакого секрета, что для наследницы Михаила Александровича мисс Леона выбирала лучшее, но зачем так стараться для обычной няни?

– Почему…? – начала было она.

– Почему я предлагаю это вам? – закончила за нее ее вопрос мисс Леона.

Вероника робко кивнула. Смотреть на хозяйку стало почему-то невыносимо тяжело.

– А почему бы и нет? В конце концов, он уже приехал в Россию, так что мешает мне воспользоваться его услугами снова? И на большинство ваших «почему» ответ будет один – «потому что я так могу».

Вероника молчала, все больше краснея. Мисс Леона едва заметно покачала головой:

– Вы совершенно не любите брать в расчет людей, с которыми вы общаетесь, мисс Вероника. Вы думаете о том, что любую милость нужно заслуживать. Но это крайне неверная позиция по жизни. Правда в том, что люди делают то, что делают, не потому что вы что-то сделали или не сделали, чтобы заслужить это, а потому что так они выражают себя. Человек, который хотя бы раз в жизни почувствовал в своих руках настоящую власть, потом не променяет это ощущение ни на что другое. Дело не в вас, а во мне. Мне нравится оказывать покровительство, я люблю использовать свое влияние. Так я чувствую себя собой. А вы всего лишь оказались в нужное время и в нужном месте. Скажите мне «нет» – и я найду себе другой объект, более открытый к нашему плодотворному взаимодействию.

Вероника покраснела от слов хозяйки. Ей было необычно то, что только недавно она думала, что за каждую благость этого мира нужно бороться, а , как оказалось, некоторые возможности не нужно завоевывать. Достаточно просто сказать им "да", когда они стучатся в двери. Стараясь скрыть свое смущение, она снова повернулась к холстам, нерешительно дотрагиваясь до высохшей краски кончиками пальцев. Мисс Леона определенно знала, как взбудоражить ее ум. Ее нереализованная мечта никогда не была так близко. В своих мыслях она представляла себе, что сначала выйдет замуж, потом они с мужем будут усиленно работать несколько лет, чтобы, в конце концов, у нее оказалась необходимое время и необходимая сумма для того, чтобы заняться рисованием. Она никогда не думала, что мечта может вот так просто прыгнуть в руки и предлагать взять себя. От произошедшего ей становилось тяжело дышать.

Мисс Леона с легкой улыбкой наблюдала за ней, ничего более не добавляя. Затем она легонько похлопала девушку по спине, давая сигнал, что им пора выходить. Вероника почувствовала разочарование, когда маленькая дверь закрылась, и они снова оказались в художественном зале. Затем мисс Леона снова повернулась к девушке, чтобы сказать:

– Мне нужно всего лишь ваше согласие, мисс Вероника, и это обучение станет вашим.

Вероника поняла, что сейчас было самое время, чтобы сообщить хозяйке о своем решении отказаться от обязанностей ответственного за обучение, ведь мисс Леона наконец-то сама нашла ее, и даже сама спросила о ее решении. Но у нее не получилось. Она знала, что была должна это сделать, но ей словно не хватало воздуха, поэтому она лишь растерянно хлопала ресницами, не в силах вымолвить ни слова. В груди зарождалось отчаяние, когда она понимала, что вот сейчас хозяйка уйдет, и ей снова придется ловить ее, чтобы сказать своё "Нет", и все же секунды уходили, а она все не могла собраться с силами, чтобы произнести это. Прекрасные работы Сауле стояли перед ее глазами, и она чувствовала, как безумно хочет тоже научиться рисовать такие шедевры.

– Мисс Леона, а ответственный за обучение имеет право влиять на преподавательский состав для Сауле? – неожиданно для себя спросила она.

– Что вы имеете в виду? – удивленно спросила хозяйка.

– Нанимать или увольнять преподавателя по собственному усмотрению, – пояснила Вероника.

– У него нет таких полномочий. Нанимаю и увольняю здесь только я. Но он определенно может косвенно повлиять на это. А к чему ваш вопрос, мисс Вероника?

Темные ласковые глаза хозяйки рассматривали ее легко и с любопытством.

– Ну… если ответственный за обучение вдруг поймет, что преподаватель не очень подходит наследнице, то что он может сделать? – продолжала лепетать Вероника.

– Он может подать мне табель на рассмотрение. Если в последнее время у Сауле было сущетсвенное ухудшение показателей, и ее коэффициент держится в таком положении больше трех недель, то ответственный за обучение может посещать занятия, чтобы выяснить причину. Затем он может предоставить отчет со своими выводами мне, и я приму окончательное решение. Примерно так это выглядит. Мисс Вероника, какой-то преподаватель смутил вас? Вы хотите чем-то со мной поделиться?

Вероника растерянно заморгала. Она не была готова к прямому вопросу хозяйки. Первым ее порывом было рассказать об услышанной ситуации в зале для медитации, но внезапно она вспомнила список наказаний для Сауле, в котором при определенных провинностях Вероника должна была бить ее. И ее решение резко поменялось.

– Я… нет, ничем. Я… просто проясняю информацию, чтобы иметь лучшее представление о должности. Вот и всё.

Мисс Леона удовлетворенно кивнула:

– Я поняла вас. Надеюсь, что у меня получилось ответить на ваш вопрос в полной мере. С вашего позволения пойду заниматься своими делами. Уверена, что и у вас найдутся дела помимо меня. Сауле требует довольно много времени и сил.

Вероника ничего не ответила на это, молча наблюдая за легкой, почти невесомой поступью мисс Леоны. Это было просто удивительным, как легко, точно и даже искусно хозяйка превратила ее "нет" в "не знаю", надавив на одно из самых глубинных ее желаний, выбрав для этого самый подходящий момент. Девушка ни минуты не сомневалась, что мисс Леона очень хорошо разбиралась в людях, и умела играть на их чувствах. Ей даже пришло в голову, что то, что у нее не получалось найти мисс Леону в коттедже ранее, чтобы сообщить о своем решении, было не случайным.

"Она словно лиса…Интересно было бы узнать, какими глазами она смотрит на мир" пришла ей в голову неожиданная мысль. Ее воображение уже рисовало картины того, что она могла бы увидеть, услышать и почувствовать, когда посмотрела бы на мир глазами мисс Леоны. Какой она бы увидела Изольду? А Сауле? Как отнеслась бы к Михаилу Александровичу? А к самой себе? Загадочная хозяйка вызывала просто неумеренное любопытство.

***

Во второй половине дня Вероника решилась на смертельный номер. Она планировала поговорить с Изольдой о новой преподавательнице, и желательно с каким-нибудь результатом, отличным от отрицательного. Она мало себе представляла, как бы это могло выглядеть, но не могла себе позволить хотя бы не попробовать.

Девушка и сама не могла себе объяснить, зачем она все это делает. По идее, в том кабинете не произошло ничего особенного. Ну, подумаешь накричали и чуть-чуть стукнули. Обычное дело. Ничего в этом такого нет. Ее саму частенько постукивали, и именно это и научило ее защищаться. Жизненно важные уроки не могут быть легкими. Они в обязательном порядке должны содержать в себе вызов. И нужно давать человеку возможность отвечать на свои вызовы, иначе он на всю жизнь останется беспомощным. А для такой засранки как Сауле, может быть, это даже было и полезно. И все же… И все же, вот она стоит здесь, посреди коридора на третьем этаже, и отчаянно пытается вспомнить, где находится комната Изольды, проклиная свой топографический кретинизм.

Отчаявшись получить информацию из своей памяти, она решила просто заглядывать в каждую комнату, пока не найдет нужную. Преодолев мимолетное смущение, она начала стучаться в двери. В первых трех ей ответило затянувшееся молчание. Осторожно подергав за ручку, Вероика убедилась в том, что они были закрыты. Зато за следующей дверью ее ждал сюрприз. Ей ответил мужской голос, который был необычайно высоким, словно его обладатель был черезвычайно молод, и его голос еще не успел сломаться и стать басистым.

– Войдите!

Было очевидно, что это не Изольда, и Вероника могла с чистой совестью двинуться дальше, но внезапно ей стало интересно. Большей частью коттедж был настолько пустынным, что иногда выцепить даже слуг было проблемой. Нельзя сказать, что девушка никогда не испытывала любопытства к тому, кто еще мог обитать в его стенах. Комнаты слуг, как правило, были на первом этаже. На третьем этаже располагались те, кто повыше рангом. Например, она сама или Изольда. Конечно, можно было бы объяснить именно такое размещение и удобством. В конце концов, няни должны располагаться поближе к своей подопечной. И все же, Вероника знала, что и ранг здесь играет не последнюю роль. Поэтому она легко толкнула дверь и нос к носу столкнулась с молодым человеком, которому на вид было не больше 15-16.

Едва увидев его, она тут же дала ему прозвище "каштанка". Потому что он весь был каштанового цвета. Светлые каштановые волосы, светло-карие глаза, красивые полные губы, ровный нос, светлая кожа и едва заметные веснушки. Парень был довольно миловидным, но при этом было видно, что он еще практически мальчик.

На нем была плотная коричневая рубашка, явно из коллекции мисс Леоны, из чего Вероника сделала вывод, что он сам, вероятно, не обладал хорошим доходом, раз, как и она, пользовался щедростью хозяйки.

Он выжидательно уставился на Веронику, ожидая, что она объяснит, зачем беспокоит его.

– Ээээ… привет, – неловко сказала она.

Он не ответил на приветствие, и лишь непонимающе уставился на нее.

– Ты хочешь убраться? – попробовал он начать диалог, неестественно растягивая губы в улыбке, которую он, вероятно, хотел сделать дружелюбной.

"Меня приняли за горничную" догадалась она. Атмосфера явно тяжелела от затягивающегося смущения с обеих сторон. Решив, что лучшая защита – это наступление, она как можно агрессивнее начала заваливать его вопросами:

– Ты кто такой? И что здесь делаешь?

Парень растерянно заморгал, застигнутый врасплох. Он еще раз оглядел Веронику с ног до головы, на этот раз обратив внимание на тяжелое платье в пол, с затянутым корсетом на тонкой талии. Такое явно не носил персонал с первого этажа.

– Андрей… – чуть заикаясь ответил он.

Видя, что ее тактика работает, девушка, грозно сдвинув брови, продолжила на него давить:

– И что ты тут делаешь, Андрей?

– Ээээ… живу, – ответил парень.

Забыв о своей запугивающей роли, девушка спросила уже спокойнее:

– Ты какой-то родственник Михаила Александровича или мисс Леоны? Ты брат Сауле?

– Брат кого? – не понял парень, а затем, спохватившись, поспешно сказал, – мне нельзя разговаривать с персоналом. Уходи, пожалуйста.

– Почему нельзя? Кто запретил? – не сдвинулась ни на шаг Вероника.

– Уходи, иначе я вызову охрану, – мальчик пытался звучать угрожающе, но было слышно, что его голос дрожит.

– Тут и охрана есть? Я не поняла, а где тогда они все? У меня все время такое ощущение, что дом заброшенный, а тут, оказывается, полно народу, и все об этом знают, кроме меня – оживилась Вероника.

Она попыталась вспомнить, видела ли хоть кого-нибудь похожего на охранника на первом этаже, но в памяти возникли только пустые коридоры.

– Я… я считаю до трех, -взяв себя в руки, сказал пацаненок.

– Да ладно, не горячись. На самом деле, мне нужна комната Изольды. Можешь помочь найти?

– Комната кого? – снова не понял мальчик.

– Комната Изольды. Так зовут служ… экономку с узкими глазами и идеальным пучком. Подскажешь, где она?

– Я не знаю такую, но если ты сейчас же не…

– Да поняла я, поняла. Расслабься. Лучше приляг, подыши спокойно, – она успокаивающе подняла руку, внимательно осматривая мальчика.

Было очевидно, что он ответил на ее вопросы только потому что она застала его врасплох. Сейчас на его лице было столько страха, что было бесполезно спрашивать его что-то еще. Хотя вопросы у нее определенно еще остались. Что за Андрей? Что он здесь делает? Почему никого не знает? Почему ему нельзя ни с кем разговаривать?

Подавившись своим любопытством, она вышла из комнаты, и тут же услышала как щелкнул засов.

"Ого! Даже так…" удивилась она, уже понимая, что не сможет выкинуть из головы этот странный случай.

Прошло еще минут 15 безрезультатного исследования третьего этажа, пока Вероника не нашла то, что искала.

Комната Изольды была выполнена в строгом стиле, и в ней царил абсолютный порядок. Темно-зеленый оттенок стен успокаивал, и в то же время затемнял комнату, из-за чего она даже в расцвете дня выглядела довольно мрачной. Ситуацию явно не исправляли плотные жалюзи, которые наполовину закрывали окно.

Сама хозяйка комнаты сидела спиной к двери, и Вероника сильно пожалела, что не продумала заранее как ей разговорить экономку.

– Привет, – сказала она, и Изольда заметно вздрогнула и молниеносно обернулась. На ее лице отображалась растерянность, испуг и уже начавшая зарождаться ярость.

– Ты что здесь забыла? – обвиняюще крикнула она.

"Да что с ней не так? Что так орать на обычное "привет? Что во мне ее так откровенно бесит?" в который раз озадачилась девушка.

– Я… посоветоваться пришла, – ответила Вероника.

– Прости, что?

Азиатка озадаченно уставилась на нее, и девушка с готовностью пояснила:

– Посоветоваться. Ну, этим словом обычно называют когда кто-то хочет попросить…

– Да знаю, что это значит! – перебила ее Изольда.

– Тогда не вижу смысла в глупых вопросах, – ледяным тоном ответила Вероника, присаживаясь на кровать без приглашения.

У Изольды нервно задергался глаз, и Вероника с досадой поняла, что выбрала совершенно неверную тактику, и сегодня ее будет ждать провал. Она бы и хотела подойти к этому вопросу аккуратнее, но ей не хватало опыта. И теперь эта ее маленькая слабость будет ей стоить ответов на интересующие ее вопросы. С другой стороны, если бы она начала любезничать с Изольдой, та просто бы закрыла дверь перед ее глазами. Не давая себе погрузиться в разочарование, девушка просто продолжила гнуть свою линию:

– Мисс Леона недавно предложила мне место ответственного за обучение, и я не уверена, стоит ли соглашаться. Ты явно знаешь об этом больше, поэтому я здесь.

– УБИРАЙСЯ ВО… – заорала Изольда, но Вероника ее спокойно перебила:

– Да, понимаю, что мы не очень любим друг друга, но мне больше не у кого спросить. Сама понимаешь, ты тут одна такая незаменимая и во всем первая.

Она предполагала, что если плохое отношение Изольды связано с какой-то только ей одной понятной завистью, то подчеркнув ее особое положение, можно снизить градус ненависти. Но расчет оказался провальным.

Изольда, словно хищный зверь, сделала рывок вперед, и необычайно сильным движением схватила ее за предплечье. Вероника даже не успела пискнуть от внезапной боли, как экономка мощно дернула ее вверх, заставляя встать с кровати.

Вероника растерянно потерла предплечье, на котором явно готовился появиться яркий синяк от столь жестокого взаимодействия.

"Откуда в маленькой худенькой хрупкой женщине такая сила?" оторопело думала она, а Изольда уже сильными толчками в спину подталкивала ее к выходу.

– Послушай… – растерянно начала было Вероника, но Изольда уже закрыла дверь перед самым ее носом.

"Вот и поговорили" с досадой выдохнула девушка.

Не то, чтобы она особо рассчитывала на успех, и, все же, неудача почему-то расстроила ее. Мысли о мисс Валентине не отпускали ее.

Вероника с горечью поняла одну непреложную истину: в данной ситуации у нее есть выбор. Но что бы она ни выбрала, она неминуемо проиграет.

Она могла выбрать оставить мисс Валентину в покое. Пускай работает с Сауле так, как считает нужным. Может, это даже будет полезно в воспитательных целях для ее слишком зазнавшейся воспитанницы, и та наконец-то поймет в ее жилах не течет голубая кровь. В этом случае, она выиграет безопасность своего положения и также положения Андрея, за которого она в данный момент взяла ответственность. Сауле не сможет ей помешать заработать нужную сумму. Отработав две недели, она получит то, что ей нужно для выплаты долга, и смотается из этого проклятого дома. И альше пускай все горит синим пламенем, ей будет уже все равно.

Был еще второй выбор, в котором она соглашается с предложением мисс Леоны на должность ответственного по обучению. И этим самым выбором она ставит безопасность себя и Андрея под удар, уничтожает свою возможность наслаждаться свободным временем между приемами лекарств, но зато приобретает возможные полномочия, которые помогут ей контролировать действия жестокой преподавательницы, уроки по рисованию от лучшего преподавателя, а еще, возможно, прибавку к заплате. Если не нахватается штрафов, конечно. Все плюсы этого варианта были иллюзорными. Вероника понятия не имела, сколько в них правды. До сих пор никто так и не смог её ответить, как много привелегий даст её положение.

Так что ей выбрать: себя или Сауле?

Совершенно очевидно, что себя. Кто такая для нее эта избалованная дурочка? Разумеется, она не будет поступать опрометчиво. Особенно сейчас, когда от ее финансового положения зависит жизнь и здоровье человека, который… который умудрился снова занять совершенно особенное место в её сердце даже после того, как казалось, что между ними уже все кончено.

Словно почувствовав, что она думает о нем, ей пришло сообщение от Андрея. Сверившись со временем, она с удовольствием увидела, что сейчас может не торопиться, и поспешила закрыться в своей комнате, чтобы никто не мог увидеть ее счастливого лица.

"Как там поживает моя малышка?" писал он.

Девушка тут же рассказала о том, как у нее все замечательно, как у нее все получается. Она знала, что Андрей переживает из-за того страшного шантажа, и не хотела добавлять к этим переживаниям еще и свои проблемы. Ей хотелось, чтобы он чувствовал ее уверенность, чтобы ничего не боялся. ЕОна желала сказать ему что-нибудь теплое, что-нибудь поддерживающее, но она определенно не была мастером слов. Общение никогда не было ее сильной стороной. Точнее говоря, теплое общение и слова поддержки не были её сильной стороной. Хамить она умела хорошо.

"Как думаешь, твоя начальница может отпустить тебя на вечер? Я очень соскучился. Я бы чего-нибудь приготовил для нас." ответил на ее сумбурное сообщение Андрей.

На мгновение желание действительно отпроситься на вечер было практически ослепляющим, но, снова произведя в голове денежные расчеты, она поняла, что не имела возможности терять эти часы.

Скрепя сердце, она отказалась. Андрей выразил глубокое сожаление, но согласился.

Этим вечером ее ждал не Андрей, а Сауле с ее чертовым досугом… Девушка как никогда ненавидела свою работу.

Вечером Вероника направилась к своей подопечной для организации ее досуга.

Сауле встретила ее со своим издевательским выражением лица. От одного вида этой малявки Веронику трясло. Сама мысль о том, что сейчас она должна развлекать ее, хотя могла бы сидеть и смотреть влюбленными глазами на своего жениха, вызывала тошноту, но девушка мужественно засунула все свои чувства куда подальше и натянула на себя маску невозмутимости.

В качестве досуга Вероника принесла для Сауле игру в монополию. Выбор именно такой активности был предварительно одобрен Мэлани еще во время стажировки, поэтому девушка чувствовала себя уверенно.

Реакция Сауле была вполне предсказуемой:

– Что? Монополия? Опять? Это что, все, что ты способна придумать? Делать одно и то же из раза в раз. Вот же мне повезло с творческой няней.

Злость вспыхнула и тут же угасла в Веронике.

"Это просто очередная провокация" устало подумала девушка.

– Мисс Сауле, при всем моем желании предложить вам что-то другое, довольно мало что одобряется руководством.

– Да ладно, признайся, что ты даже не пыталась.

– Признаюсь, – подтвердила Вероника.

Она не лукавила, когда говорила, что подобрать досуг для Сауле было довольно сложно, и мало что одобрялось руководством. Но правда в том, что она решила выдвинуть свое предложение всего два раза, и, получив отказ, не возобновляла попыток.

– Зачем мне все это? – продолжала давить на мозги Сауле.

– Мисс Сауле, вы являетесь наследницей большого состояния. Навыки распределения бюджета вам определенно пригодятся в будущем.

Сауле яно не была убежденной этим аргументом, и Вероника была вынуждена согласиться с тем, что он и правда звучал слабовато.

– Мы играем в это гавно каждый досуг. Я мало того, что терплю твое общество, так еще и ты не делаешь нормально свою работу, – сморщив нос сказала воспитанница.

Колкие саркастические слова, направленные на то, чтобы вывести няню из себя, не произвели никакого действия.

– Ой, ну что вы. Я как раз хорошо делаю свою работу. А то, что вы меня просите – это уже сверх моих обязанностей. При желании могу на ваш досуг притащить список моих обязанностей, который любезно предоставила мне мисс Леона. Уверена, что зачитывание столь увлекательного документа будет куда интереснее Монополии.

– Список обязанностей? У тебя что, даже договора нет? Почему? Насколько я знаю, папочка любит оформлять к себе всякий… сброд, – удивилась Сауле.

– Информирование о подобных вещах не входит в список моих обязанностей, – невозмутимо ответила Вероника.

Внезапно Сауле посерьезнела, и без всякой насмешки сказала:

– Насколько я знаю, мне разрешено играть в шахматы. Изольда раньше часто играла. Ты сможешь?

– Нет, к сожалению, в шахматах я очень слабый соперник, – со вздохом признала няня.

– Кто бы сомневался, – ядовито произнесла Сауле.

– Выбирайте вашу фишку, – ровным голосом предложила Вероника.

Остаток рабочего дня прошел для Вероники… стабильно, и к его концу девушка чувствовала себя стандартно выжатой как лимон. Не потому что работы было как-то особенно много, а просто потому что довольно сложно психологически выдерживать либо скрытую, либо откровенную злобу обитателей коттеджа. Конечно, Вероника привыкла к такому еще в приюте, но там у нее была Маргарет, а здесь она была одна. К вечеру у нее не осталось сил ни на мысли об Андрее и его долге, ни о мисс Валентине, ни о рисовании, ни о Свете, ни о Полине. Все, что она хотела – это быстрее встретиться со своей подушкой и как можно дольше не расставаться с ней.

Глава 25

Прошло еще 4 дня. Вероника все больше и больше убеждалась в правильности своего решения отказаться от обязанностей ответственного за обучение, но мисс Леона снова играла "в неуловимого Джо". И это злило. Откровенно злило. Девушка пыталась просчитать, где могла находиться хозяйка. Временами она видела, как та заворачивает в тот или иной коридор, но столкнуться с ней носом к носу, чтобы просто оповестить о своем решении, так и не смогла.

"Что она там делает на своем 4-м этаже такого, что туда нельзя даже носа совать?" со злостью думала она.

Мэлани на этот вопрос отвечала вполне однозначно:

– Чем больше у человека денег, тем больше у него потребность в личных границах и полноценном отдыхе. Если бы ты вела большой бизнес, то наверняка тебе бы тоже хотелось иметь какой-то уголок, где бы никто никто не мог добраться до тебя без твоего позволения.

Вероника ей в этом случае всегда отвечала:

– Я и без бизнеса нуждаюсь в таком уголке, но все это доходит до абсурда. Я уже несколько дней не могу сказать ей всего одно слово. Почему нельзя ей просто написать сообщение или… не знаю… передать секретарю… Заставлять меня держать в голове этот дурацкий незавершенный гештальт – это жестоко.

Мелани пожимала худенькими плечиками:

– Ты получаешь деньги не за то, чтобы тебе тут было удобно. Как по мне, ты разводишь бурю в стакане.

На этом моменте Вероника обычно затихала, прекращая выплёскивать свой "праведный" гнев, и внутренне соглашаясь с аргументами.

Если твое финансовое положение значительно ниже, то тебе приходится считаться с "тараканами" хозяев. Это априори не могло быть всегда удобным, потому что учитывало и защищало интересы других людей, а не твои.

Но ей бы хотелось иметь доступ на четвертый этаж не только поэтому. На самом деле, Веронике отчаянно хотелось иметь бы уголок, где она могла бы быть уверена, что не столкнется с каким-нибудь сюрпризом от Сауле.

За время работы в коттедже у Вероники выработался мастерский навык сканировать окружающее пространство на предмет нахождения в нем чего-то, отличающегося от обычного положения вещей. И этот навык не раз ее спасал от дурацких ловушек воспитанницы, которые почему-то становились все более или более жестокими.

Не смотря на то, что ее работу было сложно назвать простой, Вероника почувствовала, как начинает потихоньку привыкать к ней. Откровенная ненависть к своим обязанностям сменилась устойчивой, но вполне терпимой неприязнью. Постоянное нахождение в коттедже словно стирало из ее памяти все те дни, которые она проводила вне его, отчего они начали казаться какими-то далекими и нереалистичными. Пропадало желание сравнивать то, как было хорошо раньше, с тем, как плохо все стало сейчас. Это успокаивало ее злость на обстоятельства и притупляло отвращение. А, может быть, дело было просто в том, ей откровенно не хватало сил на сильные эмоции. В конце концов, работа очень психологически изматывала.

Но в пятницу ночью кое-что произошло. Кое-что, выходящее за все рамки, и заставляющее её желать плюнуть на все и покинуть коттедж и забыть обо всем, как о самом страшном своем кошмаре.

В ту памятную ночь у нее впервые сработала сигнализация на датчик движения в комнате Сауле. Сначала она даже не поняла, что произошло. Она резко вскочила с кровати и потянулась к телефону, чтобы проверить время.

"Ах, еще только 3 часа. У меня есть еще 4 часа до работы" успокоилась она, и начала постепенно снова засыпать, как что-то тревожное в мозгу заставило ее снова подняться. Она вдруг сообразила, что верещал не ее личный телефон, а датчик в ее комнате, который фиксировал движение в комнате Сауле.

"Черт! Это Сауле встала с кровати! Нужно спешить!" дошло до нее.

Её сонное сознание даже не успело удивиться тому, что все эти разговоры о том, что Сауле страдает бессоницей, действительно оказались правдивы и ей предлагали оплачивать ночные смены не для того, чтобы она красиво спала в своей комнате.

Еще не успев осознать, что происходит, но уже чувствуя как по её венам расходятся волны адреналина, она, прямо как есть, в ночнушке, выбежала в коридор, отчаянно пытаясь разлепить свои сонные глаза, и все же мир все еще оставался для нее смазанным. Голова болела от резкого пробуждения, дыхание все никак не могло успокоиться.

Подслеповато щурясь, девушка все-таки смогла понять, что в коридоре никого не было. Она быстрым шагом направилась к комнате подопечной, надеясь, что тревога была ложной.

Лунный свет заливал кровать, на которой, к счастью для Вероники, кто-то лежал. Девушка облегченно выдохнула. Тревога оказалась ложной. Мало ли что могло сбиться в этом датчике, или, может, птица залетела.

– Спать, спать, спать, – едва слышно подбодрила она себя, сладострастно зевая.

И все же, она решила чисто для успокоения совести проверить кровать. Просто на всякий случай, чтобы ей в голову не лезли ненужные мысли когда она снова вернется в свою комнату.

Медленными шагами Вероника аккуратно подошла к кровати. Тело лежало на ней неподвижно.

Вероника поняла, что Сауле сейчас не в кровати гораздо быстрее, чем увидела это воочию. Просто по тому, что бугор от одеяла был гораздо больше, чем маленькое тело её воспитанницы.

Приблизившись, она поняла, что не ошиблась. Под одеялом оказалось свернутое покрывало.

От осознания, что Сауле сейчас не там, где нужно, в груди девушки что-то непроизвольно сжалось. Это был первый раз, когда она сталкивалась с такой ситуацией, и она понятия не имела, как в них правильно действовать. Зато она имела очень четкое представление о том, что с ней будет если кто-то увидит Сауле вне комнаты раньше. Все это было прописано в списках наказаний, который висел на стене её комнаты, и эти жестокие буквы впились в её сознание. За одну эту ночь она могла потерять крайне существенно потерять в деньгах. Если только о происшествии узнают, конечно. От волнения её сердце начало биться как сумасшедшее. Память предательски напомнила про то ужасное сообщение на телефоне Андрея. Сейчас деньги были самым важным ресурсом для нее. Она не имела возможности их терять.

Вероника начала беспомощно озираться в поисках камер. Насколько было вероятно, что запись велась даже по ночам? К сожалению, таких подробностей ей не сообщили. Но даже если запись и не велась, звук от сигнализации могли услышать и другие. В любом случае нужно было поторапливаться. Девушка заставила себя успокоиться и попробовать рассуждать логически о том, где на данный момент могла находиться маленькая разбойница.

"Она наверняка где-то рядом. Смотрит на меня и насмехается надо мной. Это её очередной жестокий розыгрыш" попробовала она успокоить себя.

Диким взглядом она начала пытаться охватить вглядом всю комнату, что было не так-то и просто, поскольку её глаза так и не привыкли к темноте, а включать свет она боялась.

"Куда она могла деться? Маленькая дурочка! Если ее кто-нибудь поймает, то достанется нам обеим. Ну почему ей не спится?" со злостью размышляла она.

Определенно, когда мисс Леона упоминала о том, что у Сауле бывает бессоница, Вероника совсем не так представляла себе эти ночные смены. Она думала, что ей потребуется нагреть теплого молочка и прочитать девочке сказку на ночь, а не вот это вот всё. Что будет если она так и не найдет девочку? Её покрыл холодный пот.

Девушка проверила шкафы и любые другие закрытые пространства, где воспитанница могла затаиться в ожидании своего жестокого розыгрыша, но без положительного результата.

Мысленно чертыхаясь, Вероника кинулась к лестнице, надеясь по звукам определить, куда могла уйти Сауле. Но проклятая тишина не давала ей ни единой зацепки. Девушка решила двигаться наугад, и в спешке полностью обошла весь третий этаж. Она старалась не сходить с ковра, чтобы заглушить топот своих босых ног. Звенящая тишина словно смеялась над ее усилиями. С каждым новым шагом она чувствовала себя все групее и глупее. Насколько было вероятно, что Сауле действительно была где-то здесь? Могла ли она как-то залезть в какую-нибудь из комнат на третьем этаже? Думать об этом не хотелось. В большинстве комнаты были заперты. Из известных здесь были заняты только комнаты Изольды и того странного Андрея.

Вероника представила свое лицо в тот момент, когда она бы попыталась объяснить Изольде о том, какого черта она забыла в её комнате ночью. Будить азиатку явно было самоубийством. С другой стороны, а как иначе она узнает о том, находится ли девочка там? В конце концов посещение старой няни в минуты бессоницы поддавалось логике. Куда еще могла уйти Сауле за утешением если лично Веронику она не выносила? К Изольде, конечно.

"Я всё проверю тихо. Она не успеет проснуться" попробовала убедить себя девушка, не сильно веря в успешность такой операции. Если у Изольды окажется чуткий слух и если Сауле уже там, то скандала не миновать.

Внезапный шорох заставил ее вздрогнуть. Шорох сам по себе был громким, но его источник явно был достаточно далеко, отчего он был слабо различим. Если бы вокруг не стояла настолько оглушительная тишина, она могла бы даже не заметить его.

Пытаясь проанализировать источник звука, девушка поняла одну истину – он исходил точно не с третьего этажа.

"Чёрт! Как же я ее ненавижу! Не ребенок, а просто наказание из Преисподни. Что ей надо ночью на… кажется, втором этаже" в сердцах выругалась Вероника, не представляя, как она собирается работать на следующий день с таким ночным приключением.

Зябко поежившись, она нерешительно остановилась на несколько мгновений, думая о том, не стоит ли вернуться с свою комнату и что-нибудь накинуть на плечи. Ей было холодно, да и в общем её внешний вид был не для лишних глаз. И все же она решила не терять времени, а попытаться поймать девочку "по горячим следам".

Не смотря на то, что ситуация была патовая, она попробовала найти в ней хотя бы один плюс. Получилось найти даже два. Теперь она знала, что Сауле в комнате Изольды нет. И на втором этаже не было спальных комнат, следовательно вероятность кого-то разбудить несколько уменьшалась. Разумеется, всё это было справедливо если шорох, который она только что слышала, создала действительно Сауле, а не какой-нибудь ночной охранник, о которых она только слышала до этого момента.

Стараясь не дать себе времени на сомнения, девушка двинулась в сторону лестницы. Остановившись перед самым входом на второй этаж, она почувствовала как мурашки ползут по ее спине. Второй этаж встретил ее совершенно кромешной тьмой, и это стало вторым неприятным сюрпризом. На третьем этаже работали слабые светильники, но на втором отсутствовали абсолютно любые источники света. Темнота казалась густой словно кисель, и она плотным кольцом сгущалась вокруг девушки. Липкий страх тоненькой струйкой двинулся по затылку. Она почувствовала моментальное сопротивление.

"Нет! Нет! Пожалуйста! Только не туда" в панике подумала она.

Маргарет всегда говорила, что она очень смелая, но это никогда не было правдой. Вероника очень многого боялась. Наверно, даже больше, чем другие дети. Она боялась пауков, боялась воды, боялась темноты. Мисс Патит так и не смогла убедить ее в том, что в темноте не живут никакие чудища. С возрастом это не то чтобы прошло, просто Вероника научилась убеждать себя в нереальности своих фантазий. Но это не значит, что сам страх куда-то делся. Ей по-прежнему было не по себе. И сейчас, смотря как длинный и широкий коридор упирается в темноту, она ощутила сильную дрожь. В кромешной темноте и тишине она слышала только как гулко билось ее сердце, и его стук болезненной пульсацией ощущался в голове. В этот момент она поняла, что тот факт, что Сауле так и не оказалась в комнате Изольды, нисколько не упростил её ситуацию.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперед и чернота только сгустилась. Создавалось ощущение будто она вмиг просто ослепла. Она понятия не имела, как она собиралась искать Сауле в такой темноте. Она также не была уверена, что правильно определила источник звука. Он всполне мог раздаваться и с первого этажа. Сама мысль о том, чтобы полностью пройти весь этот этаж, а потом еще спуститься на первый, вызывала мерзкое тошнотворное чувство. По её нежной коже пошли мурашки толи от страха, толи от внезапной прохлады. Её тело напомнило ей, что ему было совершенно некомфортно в одной ночнушке, но Вероника проигнорировала его.

"Чем быстрее найду девочку, тем быстрее смогу вернуться к своей теплой кроватке и никто не вылезу оттуда до самого утра" с тоской подумала она.

"Сауле! Ну где же ты?" в панике думала она, заставляя себя сделать новый шаг в неизвестность. Ее тело начал бить озноб.

Каждый новый шаг давался ей сложнее предыдущего. Она надеялась, что её глаза вскоре смогут привыкнуть к темноте, но, к сожалению, эти надежды оказались напрасными. Двигаться было совершенно некомфортно. Ощущение пространства терялось очень быстро. И все же, она методично пробиралась вперед. Чтобы отвлечься от своих страхов, девушка заставляла себя вспоминать расположение кабинетов, чтобы примерно понимать, где она находилась.

"Это я прошла кабинет географии. А слева находится кабинет математики. Через несколько метров будет… кажется, испанский" проговаривала она, изо всех сил напрягая слух, который стал для нее единственным источником получения информации, и она старалась выцепить в тишине хоть какие-либо шорохи.

Занять свой ум мыслительной задачей оказалось хорошей стратегией. Так как она помнила местоположение кабинетов из рук вон плохо, ей требовалось немало усилий для того, чтобы справиться с необходимостью вспомнить все. И ее ум не успевал накрутить панических мыслей.

"Здесь у нас французский, а слева кабинет, который все время закрыт…" продолжала она.

Внезапно что-то заставило ее остановиться. Темнота оставалась кромешной, и девушка начала растерянно вертеться, пытаясь понять, что поменялось в окружающем пространстве.

Что-то определенно было не так. И без того непроглядная темнота словно стала еще гуще, и появилось ощущение чего-то давящего, что заставляло волоски на её коже встать. Она была здесь не одна. Не смотря на то, что она ничего не видела, она знала это совершенно точно. Сначала её захлестнула волна неконтролируемого ужаса, но затем она заставила себя прийти в себя. Было не так много вариантов, кто это мог быть, и вероятнее всего она наконец-то натолкнулась на ту, кого искала.

– С-сауле? – ее голос был дрожащим, а зубы еле заметно стучали друг об друга.

Ответом ей была тишина, которая наравне с ожидаемым страхом заставила ее испытать так же и гнев на дурацкие игры. И чем больше она боялась, тем сильнее злилась.

– Сауле, вот вообще не смешно. Зачем вы убежали? – недовольно прошептала она, с неудовольствием услышав в своем голосе заметную дрожь.

Ей хотелось бы звучать строго и угрожающе, но получалось жалко.

Воспитанница молчала, и Вероника почувствовала как её затошнило от страха. Она невольно задержала дыхание. Осознав свое состояние, она тут же заставила себя вытряхнуть из головы всякую суеверную глупость.

– Сауле? – снова позвала она.

Ответом ей стала тишина, но чужое присутствие словно усилилось.

Почему-то стало заметно холоднее, и она отчетливо пожалела, что не оделась теплее. Девушка заставила сделать себя еще несколько шагов вперед. Она не собиралась уходить без той, за кем пришла, но почему-то ей стало сложнее дышать.

"Это не Сауле. Не Сауле. Не Сауле" подумала Вероника, и тут же попыталась одернуть свою надвигающуюся панику. Это не мог быть кто-то другой. Больше некому.

Чужое присутствие ощущалось каким-то по-могильному ледяным и словно… голодным.

"Это всего лишь мои страхи. Там никого нет. Там никого нет. Там никого нет. Я придумываю" начала усиленно убеждать себя девушка.

Страх сковал ей горло. В голове поднялся какой-то шум. Перед глазами заплясали цветные пятна. Стараясь заглушить шум в ушах, девушка с силой потерла виски, но стало только хуже. Сердце забилось быстрее, а конечности начало сводить холодом. Шум медленно, но верно превращался в чей-то голос… Все было примерно так же, как и во время ее экзамена с Мэлани, с тем лишь исключением, что сейчас ей казалось, будто что-то холодное проникает в ее тело, забирая из нее жизнь, и оставляя онемение и холод. Это было самое жуткое ощущение в мире.

Вероника откровенно не понимала, что происходило. Ей стало плохо и от этого у нее было искаженное восприятие действительности? Или что-то действительно случилось, и от этого ей стало плохо? Она не могла больше доверять своим чувствам, но отчаянно желала, чтобы эта мука наконец-то прекратилась.

Голос в ушах становился отчетливей, и Вероника теперь с уверенностью могла уже сказать, что он был женский… Точнее, детский… Но он совсем никак не мог принадлежать Сауле…

"Папа? Забери меня, папа…" странный шепот послышался словно прямо в ее голове. Вероника начала лихорадочно оглядываться, но не заметила никого, в то время как холод продолжал проникать в ее клетки.

"Пожалуйста…" молил шёпот, постепенно переходя на плач.

Вероника испытала огромное желание обнять себя, чтобы хоть как-то сохранить ускользающее тепло, но руки не слушались. Откуда был этот жуткий сквозняк? Почему так холодно? Что происходит?

"Это просто сквозняк. Хватит трястись, дурочка" жестко сказала она сама себе. Слова разума, хоть и звучали логично, но не смогли убедить ее сердце.

В этот момент звук сзади в нескольких метрах от нее отвлек ее. К счастью для нее, звук разносился извне, а не изнутри ее головы. Это осознание принесло просто немыслимое облегчение. Шум в голове моментально стих, и девушка, пользуясь тем, что самообладание вернулась к ней, и бросилась в сторону звука, словно это было ее единственное спасение. Теперь страх, вместо того, чтобы сковывать, наоборот, придавал ей силы. Безошибочно определив источник звука, ее руки сомкнулись вокруг худенького теплого, вырывающегося, уже знакомого тельца.

–– Пус… ммм…! – попробовала закричать Сауле, но Вероника уверенным жестом закрыла ей рот и зашептала прямо в ухо:

– Мисс Сауле, мы прямо сейчас с вами уходим обратно на третий этаж.

– С чего ты решила, что я собираюсь тебя слушать? Я иду туда, куда мне нужно!

– Нет! Вы не пойдете туда!.. Там… кто-то есть, – сглотнув ком в горле, сказала Вероника.

– Я не собираюсь менять планы только потому что ты ссышься от страха, дура деревенская! Пусти меня! – злобно шипела Сауле.

– Мисс Сауле, как вы не поймете, там… опасно, – сказала Вероника, с ужасом вспоминая тот собачий холод, который словно высасывал из нее жизнь. Она не понимала, что это было такое, но отчетливо понимала, что это было не просто опасно, но опасно для жизни. Её тело продолжало трястись, пытаясь сохранить остатки тепла.

– Там не может быть опасно, это просто пустые кабинеты, идиотка, – отчаянно вырывалась Сауле. Как ни странно, ее голос сейчас действовал на девушку успокаивающе. Она отчаянно хваталась за эти живые звуки, просто радуясь, что на этот раз она уверена, что не страдает слуховыми галлюцинациями.

Вероника не считала себя слабой. Вся ее жизнь так или иначе была связана с противостоянием кому-то или чему-то. Это сделало ее довольно крепкой. И, все же, она вдруг осознала, что Сауле сильнее ее. С трудом, но девочка вполне успешно разжимала ее тиски.

– НЕТ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ! – закричала молодая няня, забыв о том, что нужно вести себя тише. Она крепче сжимала хрупкое тельце подчиненной, но сейчас уже стало понятно, что она не сможет удержать ее.

– Пусти! – пиналась и брыкалась дикая воспитанница.

– НЕТ!

Вероника чувствовала абсолютное отчаяние. Она не могла выбросить из головы чёткое понимание, что там впереди их ждет что-то жуткое.

Сауле больше не тратила силы на препирательства. Она методично била и пинала Веронику, но девушка словно не ощущала увесистые удары. В течении минуты продолжалась их теперь уже безмолвная возня, пока Сауле, окончательно освободившись, не пнула свою няню по рукам. Что-то хрустнуло, и резкая боль пронзила ее тело, но девушка сдержала стон. Шум в ушах снова начал нарастать, и это больше, чем все остальное, заставило ее задохнуться от ужаса.

Здоровой рукой она поймала Сауле за одежду, не давая уйти. Не смотря на кромешную темноту, она откуда-то имела абсолютно четкое ощущение, где на данный момент находится девочка.

У Вероники не было времени подумать о причинах этого необычного ощущения. Все ее существо было настроено на то, чтобы выполнить свою работу и увести подопечную обратно на третий этаж.

– ТЫ ПОЙДЕШЬ СО МНОЙ! – сказала Вероника.

Она не знала, чего ожидала. Сауле уже выиграла эту битву и навряд ли ее слова могли что-то поменять. Но сейчас в ней работали исключительно инстинкты. Как ни странно, Сауле действительно остановилась. Возможно, она и сама почувствовала этот жуткий пробирающий холод. Или, может, на нее повлиял тон ее няни. Возможно, она просто устала бороться. Или, может, она все же испугалась наказания. Как бы то ни было, девочка вдруг прекратила вырываться.

Все еще не веря в свою удачу, Вероника поспешила принять вертикальное положение, но у нее это получилось не сразу. Она неловко барахталась словно перевернутый на спину таракан, пока у нее не получилось упереться руками в пол для опоры.

Наконец поднявшись, она инстинктивно прикрыла Сауле своей спиной, чтобы тот холод, который так напугал ее саму, не тронул подопечную.

– Пойдемте! – тихо скомандовала она, и, к её удивлению, Сауле безропотно без вопросов пошла за ней.

Только поднявшись на третий этаж, Вероника с облегчением выдохнула. Ее наконец-то отпустил ужас, и на тело тяжелой волной накатывала усталость.

Они дошли до комнаты подопечной, и Сауле легла в кровать.

Вероника не задавала вопросы, почему девочка внезапно поменяла свое мнение, как не спросила о том, что воспитанница впринципе делала на втором этаже в этот час. Сейчас это все было неважно.

– Спите! – наклонившись к девочке, сказала она.

Темные глаза воспитанницы необычно блестели при лунном свете, придавая ей немного резкие черты. Немигающий взором Сауле молча следила за Вероникой. Не зная зачем, девушка убрала с ее лба прядь непослушных волос. Откуда-то она знала, что теперь Сауле не встанет до самого утра.

Уже закрывая дверь, она услышала, как воспитанница едва слышно зашептала:

– Зачем тебе это?

Вероника ничего не ответила, молча закрыв дверь. Пройдя в свою комнату, она легла на кровать, но еще долго не могла уснуть. Она все никак не могла согреться и её тело продолжало трястись толи от холода, толи от страха.

Могло ли ей просто показаться? В конце концов, она всегда боялась темноты и всего, что в ней может быть спрятано. Да, она считала, что смогла победить этот страх, но все же огромный коттедж не мог не повлиять на ее воображение. Просто всё так совпало: эти длинные коридоры, ведущие в темноту, высокие потолки, гулкое эхо, она еще и спросоня пыталась найти воспитанницу. Все условия для того, чтобы у нее снова появились эти дурацкие странные галлюцинации, в которых она в очередной раз слышит голоса.

"Как ж я хочу домой" подумала она, и в ее сердце проникла тоска. Она чувствовала себя так, будто она жила в подземелье, мечтая снова увидеть солнышко. Дома ее ждало тепло, уют, море секса, заботливый Андрей, и абсолютная тишина в голове. А здесь… она просто медленно разлагалась.

Девушка перевернулась на другой бок, чувствуя как ее глаза увлажнились, но слез при этом не было. Она мысленно пообещала уйти отсюда сразу же, как только она сможет рассчитаться с долгом. Это не так долго. С первой зарплатой она упорхнет отсюда, словно птичка.

Эта мысль ее успокоила, и она наконец-то смогла расслабиться. Засыпая, она улыбалась.

***

На следующее утро она проснулась совершенно разбитой. На утренних процедурах Сауле ни словом не упомянула то, что произошло ночью. Вероника тоже не приставала с вопросами. Ворошить все это не хотелось. Хотелось как можно скорее все забыть, и больше не трогать эту тему. Она все еще не была до конца уверена, что это вообще было: ее разыгравшееся воображение или… Или что? Вероника старательно избегала мыслей об этом. Любая новая гипотеза о том, что случилось ночью была глупее и смешнее предыдущей и так или иначе упиралась в то, что Веронике не мешало бы навестить психиатра.

Сегодня она не стала одевать стандартное платье в пол от мисс Леоны. Ей было слишком холодно, и временами она чувствовала озноб. Поэтому она одела утепленные брюки и две кофты, но тело все равно отказывалось согреваться.

Сауле тоже была необычайно бледна и молчалива. Вероника воспользовалась этим, чтобы побыстрее закончить с инъекциями. К сожалению, побыстрее явно не получалось. После ночной стычки с воспитанницей ее правая рука очень опухла и плохо слушались, а в среднем пальце была сильная пульсирующая боль. А делать инъекцию левой рукой было очень неудобно, поэтому она морщась, и превозмогая боль, использовала свою рабочую руку.

Кое-как закончив с процедурами и передав притихшую подопечную Изольде, Вероника направилась на первый этаж, в кабинет Мэлани.

Мэлани минут пять прощупывала ее запястье, затем ладони, прежде чем спросить:

– Ты где так умудрилась?

– Шибанулась о перила, когда оступилась на ступеньке, – поморщившись от боли, ответила Вероника.

– И почему ты сразу не предупредила, что такая травмоопасная? Я бы заставила тебя оформить страховку. Жди здесь, – сухо сказала Мэлани, уходя за своей аптечкой.

В ожидании мулатки девушка сама попробовала прощупать свои ладони, пытаясь в уме просчитать размер возможной страховой выплаты.

"Хмм… это точно не перелом. Может, даже не вывих. Просто фигня какая-то. Ну, может, тысяч 30 я бы и получила. Негусто, но явно не лиш… Ай!" думала Вероника, не заметив, что Мэл уже вернулась и, не спрашивая разрешения, начала разминать ее ладонь, попутно смазывая чем-то.

Вероника морщилась от боли, но не проронила ни звука. В кабинете было тихо, только слышны были влажные звуки от сопррикосновения какого-то масла с ее рукой.

В конце концов Вероника задумчиво спросила:

– Мэлани, а когда построили этот коттедж?

– Это что еще за любопытство у тебя прорезалось? – невозмутимым тоном спросила Мэлани, растирая ее запастье.

– Почему это "прорезалось"? Я всегда была довольно… любознательной, – возразила Вероника.

Мэлани усмехнулась:

– Я бы сказала не любознательной, а подозрительной. По тебе видно, что ты не привыкла доверять людям. Везде ищешь какой-то подвох, и всё пытаешься просчитать.

Сердце Вероники застучало быстрее. Сегодня Мэлани явно была разговорчивей, чем обычно, раз начала делиться своими наблюдениями. Это был ее шанс что-то разузнать.

– Ты считаешь это неправильно? – стараясь говорить ровным голосом, спросила Вероника.

– Да нет, поддерживаю целиком и полностью. Тут только так и надо, – Мэлани на пару секунд оторвала взгляд от её рук, а затем снова вернулась к растиранию уже второй ладони.

Вероника молчала, не желая сбивать интересную ей тему, и ее усилия оказались вознаграждены:

– Коттедж был построен около 25 лет назад Михаилом Александровичем. Он тогда был начинающим бизнесменом, но дела его довольно быстро шли в гору. Коттедж выглядит огромным, но его строительство заняло не больше пяти лет. Так что он, можно сказать, совсем новый.

Радуясь своей удаче, Вероника продолжила разговор, соврешенно забыв о боли в левом запястье, которое в этот момент усиленно растирала бывшая наставница:

– Ну надо же, я была уверена, что он намного-намного старее. Все эти старомодные штучки-дрючки, огромные портреты в гостиной, да и общий стиль…

Мэлани пожала плечами и попросила ее погрузить руки в какую-то густую прозрачную жидкость, которая вызвала моментальное любопыство у Вероники. Но все же, любопытство, связанное с историей кттеджа было сильнее, поэтому она сдержала себя от вопросов. Мэлани, между тем, непринужденно продолжила:

– Это все мисс Леона, и ее влияние. Она пожелала, чтобы все выглядело так, как оно выглядит сейчас, а Михаил Александрович просто согласился.

– Мисс Леона?! Разве она не в два раза младше хозяина? – с удивлением спросила Вероника.

– С чего ты решила? – нахмурилась Мэлани.

– Ну… По виду, ей не больше 25-и, – пояснила Вероника, неосознанно сжимая руку Мэлани, словно боясь, что та убежит до того, как утолит ее любопытство.

Мэлани нахмурилась, и внимательно посмотрела Веронике в лицо:

– Ты разве здесь не за этим?

– За чем? – не поняла Вероника.

Мэлани ничего не ответила, задумчиво рассматривая красивый лесной пейзаж за окном. Молчание затянулось, и Вероника не выдержала, и переспросила:

– За чем "за этим"?

Мэлани наконец-то оторвалась от созерцания окна, и затем молча ушла.

Вероника в панике смотрела на удаляющуюся мулатку, полагая, что таким способом та завершила их встречу, но Мэлани вернулась через пару минут со стаканом уже знакомой вонючей коричневой жижи.

– Пей, – сказала она.

– Что это за какашки? – сморщилась Вероника, раздумывая, как бы вернуть Мэл к прошлой теме.

– Пей, – уже настойчивей повторила та.

– Зачем мне пить это каждый раз когда я где-то поцарапаюсь?

– Так надо, – пояснила Мэлани.

Вероника вспомнила то, как быстро зажила ее нога в прошлый раз.

– Это как-то влияет на заживление ран? – напрямую спросила она.

– Пей, – повторила Мэлани.

– А твои мази… Разве это не они помогают? – озадаченно спросила Вероника.

– Еще один вопрос, и я заберу у тебя стакан, и справляйся как хочешь со своим слетевшим суставом – угрожающе сказала Мэлани.

Вероника удивленно посмотрела на мулатку, и, вместо того, чтобы как-то отреагировать на ее угрозу, задала совершенно неожиданный вопрос:

– В этом доме могут быть привидения?

Лицо Мэлани никак не поменялось, но ее зрачки немного расширились, словно ей вдруг перестало хватать света. Хотя, может, Веронике это только показалось. Во всяком случае, голос мулатки звучал довольно ровно:

– Кто тебе сказал эту чушь? А я считала тебя разумной.

Вероника на мгновение задумалась о том, стоит ли рассказывать о том, что ей толи показалось, толи не показалось этой ночью. Чем больше времени проходило с того момента, тем больше ее одолевали сомнения в том, что то, что она чувствовала, было чем-то реальным.

– Видимо, зря считала меня такой. Мне не жаль, что не оправдала твоих ожиданий. Я так понимаю, ответа на свой вопрос я не дождусь – холодно сказала Вероника.

– Я так понимаю, ты не собираешься принимать мою помощь – вторила ей Мэлани, отбирая у нее стакан.

Вероника вывернулась, и быстро выпила вонючую жижу. Горло снова обожгло, и остался все тот же мерзкий соленый привкус. На мгновение девушка испугалась, что ее вырвет, но сия беда все же миновала.

– Можешь уходить, – сухо сказала Мэлани, и Вероника поняла, что в который раз натолкнулась на глухую стену.

– Хорошо. Спасибо, что помогла с рукой. Пока, – так же сухо ответила девушка, и, поставив пустой стакан на стол, вышла из кабинета.

В этот момент она окончательно для себя решила, что общение с Мэл противопоказано ее нервной системе. Для ответов на свои вопросы она намеревалась найти жертву попроще.

Например, идеально подошел бы кто-то из слуг. В приоритете явно были те, кто имел доступ на второй этаж. Это убирало больше 80 процентов всего персонала. Вся сложность была в том, чтобы их поймать. Коридоры практически всегда были безлюдными. Вероника имела слабое представление, в какое время они совершали уборку в кабинетах.

Странное покалывающее чувство прошло по ее пальцу, и она с любопытством осмотрела свою руку. Припухлость вроде бы как стала чуть меньше. Она аккуратно дотронулась до больного пальца, но боли не почувствовала. Скорее, какое-то неясное щекотание. Попробовав немного подвигать поврежденной фалангой, она невольно сморщилась – все-таки боль все еще осталась, но, стала несколько меньше.

"Что за непонятная жижа, и что это за мази если результат настолько быстрый?" удивлено подумала девушка.

На ней всегда любые побои и царапины затягивались как на собаке, поэтому она даже не особо обращала на них внимания, зная, что через несколько дней, край – неделю, всё все равно затянется, но такой результат казался чуть ли не магическим.

Вероника в нерешительности стояла, рассматривая свою руку, пока наконец не заметила, что она всеми силами оттягивает свой поход на второй этаж из-за того страха, которого она натерпелась ночью.

В этом нет ничего реального" убедила себя девушка, но все же ноги просто не хотели идти по этой лестнице.

Девушка с некоторой надеждой сверилась с часами. Если время обеденных процедур было близко, то у нее были веские причины отложить свой поход на второй этаж.

К ее сожалению, время у нее было.

"В первый раз я не радуюсь свободному времени" с иронией подумала она, а затем, сделав глубокий вдох, она направилась на второй этаж.

Второй этаж встретил ее довольно приветливо. Мягкий весенне-летний свет проникал из огромных окон, нежно лаская ее лицо. В большом длинном коридоре больше не было ничего зловещего. Разве что осталось немного загадочного. Мягкий ковер словно укутывал ее ноги.

"Пожалуйста, пусть мне найдется какая-нибудь женщина лет за 50 с ооооочень болтливым языком" мысленно высказала свое пожелание девушка. Ей срочно нужна была некоторая компенсация после сухого общения со строгой мулаткой. Ее вопросов становилось все больше, и ей нужен был кто-то, кому можно было их задать.

Коридор второго этажа по обыкновению оказался пуст. Проходя между кабинетами, девушка порадовалась тому, что все-таки решилась на этот маленький променад. Теперь жуткие воспоминания о поглощающей ее темноте и странном холоде спокойно вытеснялись нежным солнышком и предвкушением чего-то интересного.

Проходя мимо одного из кабинетов, девушка услышала голоса и подошла чуть поближе.

– … ючите мозги, мисс Сауле, и желательно не отключайте их до конца занятий. Вы слышали, чтобы я пропускала вспомогательный глагол? А знаете почему? Потому что у него есть грамматическая нагрузка в предложении. Вспомогательные глаголы опускают только в примитивных диалектах английского языка. Вы же – наследница богатого дома. Прекратите показывать себя как безграмотное безмозглое существо. Я требую, чтобы вы говорили как положено!

Раздался звонкий звук удара, и Вероника приложилась к замочной скважине, надеясь, что удар был по какому-то предмету, а не ребёнку, но ее надеждам не суждено было сбыться. Девочка сидела, уставившись пустым взглядом в одну точку и держалась за щеку.

– Теперь еще раз, озвучьте мне этот вопрос правильно, в нужном времени, учитывая, что наше действие произошло до другого действия в прошлом. И на этот раз потрудитесь думать головой, а не тем, на чем вы сидите!

У Вероники пошли мурашки от грозного голоса. Вся эта ситуация будила в ней полузабытые состояния. Это чувство было чем-то похожим на то, какое у нее было когда она оставалась один на один вместе с Джерадом. Мелкая дрожь тела, туман в голове, застрявшие где-то в горле слезы и еще это чувство безысходности, которое словно съедало все ее жизненные силы. Смотреть на это насилие было невыносимо.

"Я здесь не за этим" напомнила себе Вероника, буквально заставляя себя отодраться от двери. Как бы ей ни было противно, что происходило за этими дверьми, но там для нее все было понятно. Шантаж, угрозы, рукопрекладство. Примитивный способ взаимодействия для слабых людей, которые не могут придумать ничего лучше, чем самоутверждаться за счет неокрепшей детской психики.

"Да кого я обманываю! Всё у нее окрепшее! Сауле умеет давать достойный отпор! Надо будет – она так треснет эту зазнавшуюся преподавательницу, что та потом… пойдет лечиться к Мэлани" снова осматривая свою поврежденную руку, убедила себя девушка. Отчего-то легче не стало.

Вероника волевым усилием напомнила себе, что сейчас у нее другие дела. К счастью для нее, она отлично помнила, куда ей было надо. Благодаря тому, что она внимательно следила за тем, куда идет и сколько уже прошла, она прекрасно понимала, на каком моменте ее настигло то жуткое ощущение.

Она не знала, что больше ожидала от своей прогулки. Что у нее снова появится этот странный шум в ушах, или, наоборот, что не появится, но в любом случае с каждым новым шагом ее дыхание становилось тяжелее.

Вскоре нужная дверь была найдена. Этот кабинет с самого начала был закрыт. В первый день, когда Изольда показывала ей дом, она спросила о том, почему дверь закрыта, и что находится за ней. Она помнила, что Изольда ответила: "Это старый танцевальный зал. Его открывают когда он нужен. Сейчас в этом нет смысла."

Восстановив по памяти то ощущение холода Вероника попыталась связать его с этой информацией.

"Может, там есть огромные окна, и они так и остались открыты, и из-за этого сильно сквозило. Или там особенно сильная вентиляция" подумала она.

Дрожащей рукой она попробовала открыть дверь… И, к ее удивлению, она оказалась незаперта.

Нервно сглотнув слюну, девушка зашла в комнату…

Глава 26

Изольда не обманула. Это действительно оказался спортивный зал. Но размерам он был несколько больше того, в котором обычно занималась Сауле, но все же он был довольно уютным.

Оказавшись внутри, девушка первым делом начала искать глазами вентиляцию, которая довольно быстро обнаружилась в левом углу.

Встав прямо под ней, девушка попробовала логически оценить, могла ли она создавать сквозняк, и пришла к выводу, что и правда могла.

Это заметно успокоило ее. Ей даже захотелось рассмеяться от облегчения.

"Вот и правда деревенская дурочка! Не так уж и не права была Сауле! Сама придумала себе страшный призрак и сама поверила в него" думала она, смахнув невольную слезу с глаза.

Дашать тут же стало проще. Недавно пережитый ужас представал уже в совершенно другом свете.

Теперь, найдя причину своих страхов, ей было проще изучить и сам зал. Для нее было очевидно, почему Сауле использовала другой зал. Во втором зале все стены были обставлены зеркалами, а потолки были и полы были в черно-белых тонах, которые придавали залу "дорогой" вид. Там сразу же чувствовался стиль, а здесь…

Девушка неуверенно прошлась по всему периметру, аккуратно проводя пальцами по шершавым стенам. Зал был в довольно хорошем состоянии. Краска на стенах все еще была яркой и ровной. Баскетбольная корзина была все еще блестящей, словно ее только вчера привезли из магазина. Здесь тоже были зеркала, но только на одной стене. На другой стене были расположены огромные окна. Вплотную подойдя к ним, Вероника обнаружила, что они и правда были немного приоткрыты. Это был хороший зал, но зато здесь терялось это ощущение статусности, которое окутывало все, что находилось внутри коттеджа. Он очень напоминал девушке совершенно другой зал, который она когда-то оставила в своем прошлом. Такой же большой и уютный. Только в том зале всегда было столько народу, что яблоку негде упасть. Особенно в предверии конкурса…

Невольные воспоминания заставили девушку забыться…

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

– Ногу шире, – требовательно сказала Маргарет.

– Я не могу шире, – отчаянно закричала Тенгу, переняв эмоциональный настрой подруги.

– Тенгу, ну кто так прогибается? Ты девушка или дерево? – продолжала давить на нее Маргарет.

Они уже 4 часа торчали в спортзале. Со лба Тенгу струился пот. Хорошо, что это было лето, и можно было полностью отдаться этому занятию без оглядки на школу. Как и обещала, Маргарет придумала танец, который получался у нее очень красиво, и теперь всеми правдами и неправдами пыталась научить подругу тем же самым движениям. Но никто из них не ожидал, что это будет так сложно. Юное вытягивающееся тело Тенгу совершенно не хотело гнуться, в нем не хватало плавности и любые движения получались какими-то корявыми.

Сначала это вызывало у Маргарет только энтузиазм. Она была уверена, что справится, но, время шло, конкурс приближался, а ситуация не становилась лучше и подруги начали потихоньку поддаваться отчаянию.

Обе девушки до этого никогда не занимались танцами, но при этом по Маргарет это точно не было видно. У нее была какая-то своя природная грация и чувство ритма. Импровизация давалась ей легко и гармонично. Чего не скажешь о Тенгу.

Тенгу было 14 лет, но она до самого последнего момента выглядела как восьмилетка. Буквально год назад у нее наконец-то начался резкий рост, но, вместо того, чтобы превращаться в девушку, она начала превращалась в какое-то совершенно несуразное существо, которому явно было некомфортно в новом взрослеющем теле. Ее руки и ноги стали сильно длиннее, что делало ее похожей на паучиху. Эстетики совершенно не добавляли торчащие ребра. А вечно лохматые рыжие волосы были источником постоянных намешек. Было странно даже подумать, что подобное создание смогло научиться красиво танцевать, и юная девушка целиком и полностью оправдывала эту нелестную мысль.

Тенгу уже сама была не рада, что согласилась учавствовать. Ближе к конкурсу все их тренировки превратились в сплошное мучение. Маргарет всеми силами пыталась научить её плавности и грациозости. Но эта задача оказалась ей совсем не по зубам.

– Вот сейчас ногу согни немного в колене… Так…

Тенгу оглянулась вокруг. Чуть поодаль за ними наблюдали парни из старших групп. Одного из них Тенгу как-то видела гуляющим с Маргарет. «Очередные поклонники» с досадой подумала она. Там, где была Маргарет, всегда неподалеку была кучка парней. Она уже давно смирилась с тем, что это дополнительный «бонус» к тому, чтобы быть подругой одной из самых привлекательных девушек. Но сейчас она чувствовала особенное раздражение из-за этого факта. Их пытливые взгляды мешали сосредоточиться.

Тенгу сделала, как просила подруга, но Маргарет никак это не прокомментировала. С трудом сохраняя равновесие, Тенгу подняла глаза, и просто взбесилась, когда увидела, что Маргарет совсем на нее не смотрит. Вместо этого Маргарет немигающим взглядом смотрела на стройную фигурку Джии, которая только-только вошла в зал.

– Оставь ты ее в покое. Нормальная девчонка, – сказала Тенгу.

Маргарет взрогнула, и заметно покраснела.

– Я разве что-то сказала? – попробовала улыбнуться она, но было заметно, что улыбка была совершенно неискренней.

– Тебе и не надо что-то говорить. Каждый раз как появляется Джия, ты словно сама не своя. Марагарет, в чем дело? – спросила Тенгу, надеясь на то, что получит на свой прямой вопрос такой же прямой ответ.

– Глупости. Все хорошо. Тебе показалось. Давай продолжать заниматься, – нахмурилась Маргарет, в очередной раз показывая, что лгунья из нее была совершенно никакая.

Тенгу хотела бы многое спросить, но она не стала давить. Что бы ни мучило Маргарет, было очевидно, что ей не хотелось этим делиться, поэтому Тенгу вернула свое внимание на свое положение тела. Ее опорная нога уже заметно дрожала от напряжения, но она все еще пыталась потянуть носок, как ее учила Маргарет. С трудом проделав эту работу, она снова кинула выжидающий взгляд на подругу, и с раздражением громко выдохнула, так как та снова гипнотизировала Джию долгим взглядом.

Услышав её тяжелый выдох, Маргарет наконец-то отвлеклась от созерцания новенькой и проверила положение носка.

– У тебя левое бедро куда-то не туда уехало, – сказала она.

Тенгу начала аккуратно возвращать левое бедро на место. В результате, учтя все рекомендации Маргарет, она наконец-то встала в нужную позу.

– Маргарет, скажи, пожалуйста, я должна напоминать краба-инвалида или все же я где-то ошиблась? – в изнеможении спросила она, но снова не получила ответа, потому что внимание Маргарет в очередной раз утекло неизвестно куда.

– ДА ЧТО ТАКОЕ ПРОИСХОДИТ МЕЖДУ ТОБОЙ И ДЖИЕЙ?! – все же не выдержала Тенгу.

Маргарет вздрогнула, и растерянно посмотрела на нее. Тенгу поспешила смягчить свой гневный выпад.

– Я же вижу, что с тобой что-то происходит с момента, как Джия появилась тут. Я переживаю за тебя.

Маргарет снова нервно улыбнулась.

– Это глупости. Ерунда всякая. Не обращай внимания.

– Какие бы это ни были глупости, они занимают все твои мысли.

– Да нет же. Давай продолжать.

Тенгу недоверчиво покосилась на нее, но все-таки вернулась к своей так и не освоенной позе для танца. Но, видимо, эмоции помешали концентрации и она как-то неудачно вывернула стопу. По опорной ноге начала проходить судорога, коленка начала дрожать, и девушка начала опасно крениться назад, чувствуя, как теряет равновесие. В попытке спастись от падения, она нечаянно зацепила рукой Маргарет, и та упала прямо на нее.

Грохот был такой, будто упали не две хрупкие девушки, а целое стадо слонов. На мгновение в спортзале повисла тишина. Затем с дальнего угла послышалось еле слышное хихиканье, которое , тем не менее, так и не переросло в хохот. Маргарет пользовалась авторитетом, поэтому все побаивались смеяться в открытую. Тенгу все равно почувствовала, что неудержимо краснеет.

– Ты не ушиблась? – тоже красная как помидор пробормотала Маргарет.

– Н-не знаю, – осторожно пропищала Тенгу. Голос почему-то дрожал.

– Не ударилась…?

– Я помогу, – послышался голос рядом с ними, не дав Маргарет закончить предложение.

Это был Тимми. Кучерявый милый парнишка из группы Бенедикта. Тенгу знала, что Тимми был одним из многих, кто входил в «личную свиту» Маргарет. Но этот тип отличался какой-то особой настойчивостью по сравнению с остальными. Помимо того, что он постоянно предлагал Маргарет прогуляться, он даже пытался подкупить Тенгу, вкусняшками, чтобы та замолвила за него словечко перед неприступной красавицей. Тенгу он нравился. Он был простой, честный, и один из немногих, кто относился к Маргарет со всей серьезностью. Не смотря на его явно привлекательную внешность, Маргарет не торопилась сближаться с ним. Временами она принимала его приглашения, временами отказывала, но Тенгу не замечала, чтобы Тимми особо занимал мысли подруги.

Сейчас он стоял с протянутой рукой, готовый помочь Маргарет подняться.

– Благодарю, Тимми.

Улыбка Маргарет блеснула вспышкой сотни лампочек, когда она дала свою руку парню. Его щеки немного покраснели, а Маргарет легким, танцующим движением приняла вертикальное положение.

– Маргарет… Как бы ты отнеслась к тому, чтобы сегодня вечером…? – слегка смущаясь спросил Тимми, явно торопясь сказать свою просьбу, пока мимолетное внимание красавицы принадлежало ему.

– Прости, Тимми, я занята, – мягко, но непреклонно сказала Маргарет.

– Но ты и на прошлой неделе была… – начал было Тимми, но Маргарет его перебила.

– Тимми, нет – значит, нет. Ты мог бы оставить меня наедине с Тенгу?

«Мог бы и мне помочь, рыцарь хренов» проворчала про себя Тенгу, но злости как таковой не почувствовала. Ей было жаль Тимми, которого Маргарет отшивала из раза в раз, но который при этом не терял своей настойчивости. Бедолажка таскался за ее подругой с третьего класса.

Жалеть долго бедного Тимми Тенгу не стала. Ей нужно было еще успеть пожалеть саму себя. Так как Маргарет упала на нее, то она получила двойную силу удара. Удар пришелся по голове, спине и, кажется, задело ноги.

Тимми отошел, и Маргарет забыла о его существовании в ту же секунду. Тенгу попробовала аккуратно пошевелиться, но непроизвольно скорчилась от боли. «Я просто какой-то человек-катастрофа» с горечью подумала она. Маргарет внимательно наблюдала за ее попытками встать. В ее глазах цвета спелого ореха можно было прочитать искреннее сочувствие.

– Давай я помогу, – сказала она, протягивая Тенгу руку. Тенгу взялась за нее, и медленно приняла вертикальное положение. Голова сразу же закружилась и перед глазами потемнело. Ноги начали подгибаться. Но через несколько мгновений туман перед глазами более или менее рассеялся.

– Спасибо, – немного хриплым голосом ответила она.

– Ты в порядке? – встревоженно спросила Маргарет.

– Кажется… да, – ответила Тенгу, – давай продолжим.

– Ты хочешь продолжать сейчас? – удивилась Маргарет, – тебе бы в медпункт. Ты сильно ударилась.

– Не так уж сильно, – соврала Тенгу.

Она и сама не представляла, как она продолжит репетицию, но она не могла позволить себе не пройти этот конкурс. Просто не могла. Ей нужно было тренироваться. Иначе этот конкурс вместо благословения небес стал бы тем, что разъединило бы с ее лучшей подругой.

– Тенгу, ты нормальная? – в голосе Маргарет слышалась целая куча эмоций начиная от смущения, тревоги до откровенной злости.

– Да, давай продолжим.

– На сегодня мы точно закончили, – не терпящим возражений голосом ответила Маргарет, – Тенгу, пожалуйста, иди в медпункт. У тебя кровь. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Сердце Тенгу сжалось от мысли о том, что она причиняет подруге страдания своим упрямством.

– Давай я провожу, – уже намного мягче сказала Маргарет.

– Н-нет, я сама, – дрожащими губами сказала Тенгу. Ей не хотелось, чтобы подруга видела, как сильно ей больно.

– Справишься? – спросила Маргарет.

– Д-да, – ответила Тенгу и поспешила к выходу.

Что-то влажное защекотало ее ногу. Она посмотрела вниз, и заметила стекающую на свою тощую щиколотку кровь. Боли она не чувствовала. Зато чувствовала отчаяние. До конкурса оставалось всего три с половиной недели. И практически все время они проводили в спортзале. Маргарет почти не занималась сама – она больше помогала подруге. Она ни словом, ни делом не показывала Тенгу, что та была для нее обузой, но Тенгу знала, что то время, что она занимается с ней, подруга могла бы посвятить своей персональной тренировке.

Если бы дело касалось чего-то другого, то Тенгу никогда бы не позволила подруге так жертвовать своими возможностями ради нее, но в вопросе победы на конкурсе она была готова использовать все имеющиеся у нее ресурсы. Все это вызывало смутное чувство вины, на которое она старалась не обращать внимания. Она успокаивала себя тем, что Маргарет тоже выгодно, чтобы она прошла этот конкурс. Тогда они будут вместе тренироваться, вместе выступать. Вместе станут богатыми и знаменитыми.

Тенгу старалась не думать о том, что одна из них может пройти, а вторая – нет. И реалистичным было бы предположить, что эта вторая – это, скорее всего, она сама. Девушка ругала себя на чем свет стоит за свою «корявость» и отсутствие танцевального таланта, и все же надежда пройти в конкурсе еще теплилась. В конце концов, в конкурсе не требовалось ничего особенного. Это должен быть танец совершенно свободного вида. Жюри не будут оценивать техничность, их задача просто рассмотреть потенциал.

– Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал. Маленькая дурочка! – внезапный голос заставил Тенгу отвлечься от мыслей о победе на конкурсе.

К ней навстречу шел Джерад. Тенгу затравленно начала озираться по сторонам, но, к ее сожалению, никого рядом не было. Она сейчас была в общем крыле на втором этаже, поэтому вероятность столкнуться с ним была минимальной, но все же была. И вот этот минимальный шанс воплотился в жизнь. Тенгу с досадой закусила губу. Последние пару недель она ни разу не сталкивалась с ним, и совсем потеряла бдительность. Запоздало она подумала, что стоило бы все-таки согласиться на то, чтобы Маргарет ее проводила.

«Мне прям везет сегодня» мрачно подумала Тенгу. До медпункта оставалось буквально несколько метров.

– Только попробуй приблизиться, – зашипела она, отходя на шаг.

– Ууух, какие мы грозные – глумливо сказал Джерад, на которого ее угроза не произвела ни малейшего впечатления – Хочешь покричать?

Тенгу хмуро молчала. Разумеется, была бы ее воля, она бы закричала и всем рассказала о преследованиях Джерада, но она знала, что последует за этим. И все же, Джерад решил ей напомнить:

– Даже интересно, как сильно меня будет умолять остановиться твоя красивая подружка. Мне даже жаль, что ты так держишься.

– У нее столько защитников, что тебя уничтожат раньше, чем ты сможешь приблизиться к ней, – выплюнула ему в лицо девушка эти ядовитые слова.

– Ты хочешь проверить?

Разумеется, Тенгу не хотела. В Джераде было что-то, что заставляло беспрекословно верить в то, что он может навредить, не смотря на то, что Маргарет никогда не была одна, и любой парень был бы готов порвать за нее.

– Мы договаривались, что ты ее не трогаешь в обмен на мое молчание. Я выполняю свою часть сделки. Зачем ты продолжаешь угрожать мне? – спросила Тенгу. Она старалась, чтобы в голосе не звучала мольба, но все же, глаза Джерада злорадно блеснули. Он чувствовал ее страх перед ним.

– Ну, как зачем? Потому что мне это нравится, крошка Тенгу. Видеть это выражение отвращения на твоем уродливом личике – истинное удовольствие, – объяснил Джерад, продолжая приближаться к ней.

Он начал надвигаться на нее, и она инстинктивно начала отступать. Она знала, что нельзя показывать свой страх, но ничего не могла с собой поделать. Страх сковал ей горло.

– Иди сюда, дура. У меня есть к тебе разговор и даже небольшой подарочек, – голос Джерада стал хриплым.

Девушка попробовала убежать, но Джерад был быстрей. Крепкой рукой он схватил ее за запястье.

Внезапно из медпункта послышался возмущенный женский крик и какой-то грохот. Джерад и Тенгу застыли, настороженно глядя на дверь, которая со свистом отворилась и оттуда буквально выпрыгнул незнакомый парень,тут же закрыв дверь, об которую стукнулся какой-то предмет. Женская ругань стала глуше. Тенгу успела расслышать только слово «поганец». Парень засмеялся, откровенно наслаждаясь ситуацией, и только тут заметил застывших Джерада и Тенгу.

Темные, почти черные глаза мгновенно стали колкими, не торопясь оценивая ситуацию перед ним. Он медленно посмотрел на руку Джерада, сжимающую хрупкое запястье, затем медленно перевел на полное отвращения лицо Тенгу, а затем на возбужденное лицо Джерада. Его лицо вытянулось в лисьей ухмылке.

– Там свободно, – обратился он к Тенгу на испанском, – но я бы порекомендовал подождать несколько минут прежде чем зайти.

Тенгу была абсолютно уверена, что до этого еще не встречала этого парня. Но в этом было мало удивительного. В конце концов, она не бывала в мужском крыле, и поэтому видела парней только в школе, или, как сейчас, на общей территории. Учитывая, что сейчас было лето, то причин для столкновений с ними не было.

Первым, что бросалось в глаза – это была яркая золотая моносерьга в виде крупного кольца. Черты лица парня были острыми, но в то же время как будто смутно знакомыми, хотя она и была уверена, что видела его впервые.

Джерад явно нервничал, желая, чтобы странный парень быстрее ушел, но тот совершенно не торопился, без стыда рассматривая Тенгу. Возникла неловкая пауза.

Самым логичным для девушки было бы зайти в медкабинет, и оставить обоих парней в коридоре. Вероятность того, что Джерад будет ждать пока ее осмотрят, была нулевой. Но внезапно к Тенгу пришла пугающая мысль о том, что медики могут запретить ей физические нагрузки на какое-то время. Если это так, то ее могут не подпустить к конкурсу. Мысль была настолько неожиданной и в то же время настолько ясной, что Тенгу удивилась, как не подумала об этом раньше.

– Мне не надо. Я мимо проходила, – ответила она.

– Интересные выбор места для прогулки… Скажем мягко, довольно неожиданный для человека, у которого кровавый водопад из носа, – сверкнул поразительными черными глазами незнакомец.

Тенгу машинально дотронулась до носа, и к своему ужасу обнаружила, что кровь усилилась. Джерад тоже зашевелился, явно не желая отпускать ее. Тенгу дернула руку, и Джерад, не ожидавший от нее сопротивления в этот момент, отпустил ее запястье.

Тенгу нахмурилась, продумывая свои варианты. Она либо останется с Джерадом, либо зайдет в медпункт. Подумав, что для нее предпочтительнее, она все же ответила:

– Я не буду заходить.

Хитрые темные глаза незнакомца с любопытством осмотрели ее.

– Хороший выбор. Там не сильно приятная компания, – улыбнулся он.

И, тем не менее, она никуда не двинулась. Парень тоже стоял и молчал. Джерад явно не знал, куда себя деть и как поступить. Неловкая пауза продолжалась.

– Пошли ко мне, – вдруг сказал незнакомец.

– Прости, что? – Тенгу была настолько в шоке от этого предложения, что даже не смогла найти, что сказать.

– Пойдем ко мне в комнату, – повторил он свое несуразное предложение.

Тенгу сначала нерешительно зависла. В том, что парень был новеньким, теперь не было никаких сомнений. Никто из приюта бы не сделал бы ей такого нелепого предложения. И далеко не потому что это запрещено. Так или иначе, парни тайно проникали в комнаты к девушкам, а девушки к парням. Это встречалось сплошь и рядом, просто об этом никто не говорил открыто. Но кто в здравом уме предложил бы это ей, самому известному изгою?

Парень с большим интересом наблюдал за сменой ее выражений лица, а затем вдруг заливисто захохотал. Но это был не тот противный глумливый смех, который она часто слышала от Джерада, и не тихий, немного хрипящий смех Тома, самого близкого друга Джерада. Это был веселый смех человека, который переполнен жизнью и любит часто улыбаться.

– У меня там есть аптечка, балда. Ты же не хочешь лечиться по нормальному – с этими словами он скосил глаза на дверь медпункта, и щелкнул ее по лбу. А затем, ничуть не смущаясь, взял Тенгу за руку, и потянул за собой.

– С чего ты решил, что аптечка есть только у тебя? У нас в комнате тоже есть своя – волком смотря на новенького, спросила девушка, но он явно не собирался ее слушать.

Джерад, почувствовав, что его жертва буквально "утекает сквозь пальцы" попробовал напугать незнакомца.

– Я сообщу все наставникам. Вас мигом вышвырнут отсюда –сказал он.

Незнакомец хитро сверкнул черными глазами в его сторону.

– Давай, друг. Так будет даже интереснее. Угадай, кто в итоге сядет в лужу?

Лицо Джерада налилось кровью.

– Это что, угроза?

– Ну что ты. Просто дружеское предупреждение. Мне же не хочется, чтобы у тебя были неприятности.

Тенгу озадаченно посмотрела на паренька. Авторитет Джерада признавали абсолютно все. Она ни разу не видела такого, чтобы кто-то смел перечить или, тем более, угрожать ему. Это насколько нужно не любить жизнь?

Джерад в ступоре уставился на нового чудака, очевидно, задаваясь тем же вопросом, что и девушка. Хотя, скорее всего, ответ заключался в том, что новенький просто пока что был не в курсе существующих порядков. Тенгу была уверена в том, что Джерад не будет долго ждать, чтобы наверстать упущенное.

А незнакомец, явно не переживая о том, какие неприятности ему может принести вражда с Джерадом, тем временем, уверенно уводил Тенгу.

– Счастливо оставаться, дружище – весело подмигнул он Джераду.

Тенгу больше не могла выносить этот "танец смертников". Может, ее жизнь и не была медом, но какой-никакой порядок в ней уже имелся, и она в течение уже многих лет умудрялась выживать при терроре Джерада. А этот новенький своим незнанием мог настолько утопить их обоих, что никому даже не снилось. О том, что в следующую встречу Джерад в первую очередь вспомнит Маргарет, Тенгу даже не сомневалась.

– ТЫ ОЗВЕРЕЛ? ТЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ? -громко выкрикнула девушка.

Но незнакомец продолжал крепко держать ее, уводя все дальше. Ни на миг не переставая вырываться словно злобная фурия, Тенгу требовала отпустить ее, но парень был непреклонен.

"Разве так предлагают помощь? Что на у уме у этого субъекта?" в панике думала девушка.

Как только они прошли коридор, Тенгу все же смогла вырвать руку, но парень тут же яростно налетел на нее. Одной рукой он прижал ее к стене за плечи, а второй сжал ее запястье, поднеся его ближе к глазам.

– Ты ч-что делаешь? – в замешательстве спросила девушка, все больше и больше убеждаясь, что у ее нового знакомого не все в порядке с головой.

Он даже не обратил особого внимания на нее, продолжая изучать уже второе запястье.

– Как давно он пристает к тебе? – со всей серьезностью спросил он.

– Тебе какое дело? Не лезь в это, – попыталась его оттолкнуть Тенгу.

– Неделю? Две? – спросил незнакомец, поймав ее глаза своим цепким взглядом блестящих обсидиановых глаз. Почему-то девушка не смогла отвернуться.

– Я СКАЗАЛА НЕ ЛЕЗЬ- выкрикнула она.

–Не тебе говорить мне, что мне делать. Я жду ответов- требовательно сказал парень. В его голосе послышались железные нотки. Было совершенно очевидно, что он привык отдавал приказы. Черные глаза буквально препарировали её на месте. Почему-то ей стало страшно. От этого незнакомца шло отчетлое ощущение опасности, и Тенгу ощущала, что ему почему-то действительно были важны ответы на эти вопросы.

"Какое ему вообще дело до этого?" с раздражением, смешанным со страхом, подумала она.

Девушке хотелось заплакать от отчаяния. Она искренне не понимала, почему она привлекает всяких ненормальных. Она изогнулась словно змея, пытаясь вырваться из его хватки, но он держал ее крепко. В истеричном бессилии она зашипела:

– Все, что касается меня, решаю я. Понял меня?

На мгновение ей показалось, что в глубине темных глаз что-то шевельнулось, но он только улыбнулся. И от этой улыбки у нее мурашки пошли по коже. Она прочистила горло, чтобы как следует завизжать, но в этот момент горячая ладонь легла ей прямо на рот, и его голос зазвучал прямо над её ухом:

– Ну же, не кипятись. Давай дружить. Уверен, мы оба сможем извлечь из этого выгоду – почти ласково сказал он.

Незнакомец стоял так близко, что она могла чувствовать запах можжевельника, идущий от его тела. Он приятно щекотал нос и дурманил сознание. Что-то совершенно новое просыпалось в ней от этой неожиданной близости. Что-то, что она никогда не чувствовала, и потому не могла дать этому названия. Ее тело как-то странно себя чувствовало рядом с ним, наливаясь какой-то особенной чувствительностью, словно по всему периметру ее кожи нервных окончаний стало в два раза больше.

Тенгу начала неистово дергать головой и что есть мочи мычать, пытаясь привлечь внимание кого-то, кто мог бы быть поблизости. Почувствовав, что дело для него "запахло жареным" он начал шептать ей на ухо, обдавая её своим горячим дыханием, от которого у нее мурашки шли по коже:

– Сейчас я уберу руку, ок? Я не хочу причинить тебе боль. Мне просто нужно знать несколько ответов на мои вопросы, а потом я отпущу тебя. Обещаю. Мы договорились?

Девушка медленно кивнула. Парень осторожно оторвал руку от её рта и так же медленно убрал вторую руку, напряженно следя за ней.

Как только она почувствовала себя на свободе, Тенгу развернулась к нему, медленно размяла затекшие руки и затем, глядя ему прямо в глаза, влепила ему очень звонкую пощечину:

– Только посмей еще раз приблизиться ко мне – и ты пожалеешь.

Его зрачки расширились от удивления. Он собрался что-то еще сказать, но Тенгу демонстративно отвернулась и ушла.

***

Настоящее

– Я смотрю, вам здесь понравилось, – послышался нежный голос, который выдернул девушку из ее воспоминаний.

Мисс Леона снова подошла к ней незаметно, и снова в тот момент, когда Вероника и не рассчитывала ее встретить. Было даже удивительно, что даже случайные встречи все время происходили именно тогда, когда того желала хозяйка.

– Да… Здесь у вас уютненько. Я не ожидала найти этот зал открытым – смущенно сказала Вероника.

– Почему же? – спросила хозяйка.

Сегодня ее образ был особенно нежным. В нем отсутствовала обычная строгость. Ее великолепные волосы свободным каскадом спадали вниз. Обычно ярко накрашенные губы были подведены розовым, что делало ее похожей на совершенно юную деву "на выданье". Неизменным осталось строгое платье в пол, но в этот раз довольно светло-розового оттенка, который необычно ей шел. Вспомнились слова Мэлани о том, что на планировку коттеджа повлияло мнение мисс Леоны. Глядя в это юное и нежное лицо, Вероника никак не могла дать ей больше 23-24 лет. Даже она сама, не смотря на свою некоторую схожесть с подростком за счет тощего телосложения казалась старше. Как мисс Леоа как-то передавать свои пожелания во время стройки, которая была окло 25 лет назад?

"Может, Мэлани что-то перепутала, и была какая-то другая мисс Леона. Или речь идет о ее матери, или я что-то не так поняла" пыталась найти объяснение она.

– В первый день он был закрытым, и Изольда сказала, что его особо не используют. Вот я и удивилась, найдя его открытым.

Мисс Леона открыто улыбнулась, и весеннее солнце словно стала еще светлее.

– Нет, нет. Его используют. Просто не Сауле. Мне самой больше нравится именно здесь, чем в другом зале.

– Вам? – удивилась Вероника.

В ее представлении мисс Леона, была женщиной, которая очень хорошо чувтсвует свой стиль, задает моду в своем собственном маленьком мирке для себя и для всех окружающих, которая знает, что такое баланс между настоящей мягкостью и настоящей властностью. Такая женщина не могла предпочитать что-то настолько простое и бытовое. Это просто не вязалось в голове.

– А что вас удивляет, Мисс Вероника? Я не всегда была такой, какой вы меня знаете. Откровенно говоря, мое детство прошло в ужасной бедности. Бывали дни, когда мне даже нечего было есть, и приходилось голодать. Я ходила в самую обычную школу, которую я очень любила. Там был зал, очень похожий на этот. Поэтому каждый раз, когда я оказываюсь здесь, я словно переношусь в то счастливое время.

– Счастливое? Вы же только что сказали, что вы жили в бедности. Разве бедность может быть счастливой? – удивилась Вероника.

Искра любопытства ко всему связанному с хозяйкой коттеджа, которая всегда жила в сердце девушки, разгорелась до настоящего пожара.

– Может, еще как может. Счастье, оно ведь зависит не от денег, знаете ли,, – меланхолично улыбаясь, и думая о чем-то своем, ответила мисс Леона.

Вероника скривилась. Она откровенно недолюбливала все эти разговоры на тему "найди мир внутри себя", "привязанность к вещам – это источник страданий", "не в деньгах счастье". Потому что она была уверена, что счастье именно в них. Если бы у нее действительно были бы деньги, она бы ни минуты не жила бы в том дурацком приюте, где Джерад и его компания играли на ее страхах и чувствах, а "справедливая" мисс Элионора не гнушалась повышать голос или поднимать руку на детей. Будь у нее деньги, она бы ни минуты не провела бы с этой сложной Сауле. Она так же бы оградила себя от таких людей, как Изольда. Будь у нее деньги, она бы сейчас не стояла посреди пустого зала, а занималась бы любовью с Андреем на белом песке Мальдив, или в пятизвездочном отеле. И единственное, что ей бы докучало – это бы просьбы администратора вести себя потише. Именно необходимость в деньгах делала ее жизнь невыносимой. Поэтому она просто отвернулась, надеясь, что мисс Леона не прочитает ее мысли по ее лицу. Но хозяйка была погружена в какие-то свои мысли, и не обратила внимание на изменение выражения лица своей собеседницы.

– У вас были друзья? – спросила Вероника.

– Друзья… А кого вы называете друзьями, мисс Вероника?

Девушка растерялась, но затем была вынуждена признать, что это очень хороший вопрос. Думая об этом, она почему-то вспомнила Максима и Алика.

"Это пример того, кто не является моим другом. Они мне никто!" с бессильной злостью на себя подумала она. Ее раздражало, что она нет-нет, да и вспоминала холодные голубые глаза Максима и веселые, все время искрящиеся лукавством глаза Алика. И вспоминала не со злостью, не с самодовольством, а больше с какой-то тоской.

Полина, Света, Маргарет. Без каких либо сомнений все они были ее настоящими друзьями. Девушка пыталась найти тот самый "общий знаменатель", который объединил бы для нее то, что делало всех этих людей для нее особенными.

– Это те люди, которые искренне любят меня и желают мне добра, – наконец сказала она.

Мисс Леона мягко и немного грустно посмотрела на нее:

– Какой у вас невинный взгляд на вещи, мисс Вероника. Тогда, пожалуй, да, у меня были друзья.

Вероника почувствовала удовлетворение от этого ответа. Ей нравилось, что не смотря на бедность, мисс Леона имела возможность познать радости настоящей дружбы. Она сама не знала, где бы она была если бы не Маргарет, которая открыла ей глаза на то, что в отношениях с людьми не все пытаются паразитировать на ней, и на то, что настоящая бескорыстность – это не просто красивые слова из дурацких книжек. Маргарет стала чудом, изменившим ее мир. И она искренне желала, чтобы такое чудо было бы доступно и для мисс Леоны.

Какое-то время они стояли и молча думали о чем-то своем. Если бы сторонний наблюдатель увидел бы их в это время, он бы удивился тому, насколько разными они были. Немного резкие черты лица худой смуглой рыжей девушки с необычными серыми глазами создавали сильный контраст с нежными гармоничными ангельскими чертами лица девушки с идеально ровной белой кожей. Даже их задумчивость была разной. Невидящий взгляд серых глаз Вероники словно прорезал пространство, а мягкий ласковый взгляд хозяйки коттеджа, словно создавал вокруг нее тёплую дымку. И все же, было и нечто, что их объединяло в этот момент. Обе они находились в приятных воспоминаниях прошлого.

Мисс Леона очнулась первой:

– Ох, я совсем забыла зачем пришла. Скажите, пожалуйста, вы уже подумали над моим предложением?

Тишина из комфортной в один миг превратилась в неловкую. Наконец Вероника тихо произнесла:

– Да, я приняла решение.

Мисс Леона дружелюбно улыбнулась ей, подбадривая на продолжение. Мельком взглянув на хозяйку, Вероника ответила:

– Я согласна взять на себя эти обязанности, и готова назвать дату, с которой начнется мое обучение.

Глава 27

Вероника должна была признать, что неожиданное решение изменило все ее представление о работе в коттедже. К сожалению, не в лучшую сторону…

Казалось бы, куда еще хуже, но девушке пришлось расширить грани своего мировоззрения. Как оказалось, все слова Мэлани об обязанностях оказались пророческими. Особенно это касалось свободного времени. Если раньше между приемами лекарств Вероника была предоставлена сама себе, то сейчас значение слов "предоставлена сама себе" ей пришлось бы искать в словаре. То же самое можно отнести к слову "отдых", "выходной". Теперь любой момент времени Вероника находилась либо в комнате Сауле, выполняя свои прямые обязанности, либо на уроке по тем предметам, которые мисс Леона включила в ее расписание.

Времени на переписку с Андреем и с Полиной совсем не осталось. Андрей отнесся к этому с пониманием, а вот Полина… Вероника вся сжалась, вспомнив горькие хлёсткие слова подруги…

"Знаешь, как понять, чего желает человек на самом деле?" спросила Полина.

"Просвети меня" ответила ей Вероника, недовольная тем, что Полина имела смелость высказаться критично о ее решении. Она всегда откровенно считала, что ее решения не касаются никого, кроме нее самой.

"У него это есть" ответила Полина.

"Что?" не поняла Вероника. Вся тирада о том, что такое личные границы и почему их важно соблюдать, осталась потоплена в ее замешательстве.

"Можешь не согласиться со мной, Вероника, но я искренне считаю, что человек имеет то, что искренне считает достойным себя, будь то финансовое состояние, друзья или череда неудач в жизни и отсутствие свободного времени" продолжала Полина.

"Что ты несешь? Иногда люди всю жизнь стремятся к своей мечте и умирают, так ничего не достигнув. Ты готова обесценить их усилия только потому что по итогу они так и не получили того результата, которого хотели?" возмутилась Вероника.

"Именно это я и хочу сказать. Иногда люди искренне недоумевают почему у них нет того, чего они считают, что искренне хотят. И я тебе скажу почему. Потому что они не готовы заплатить за это. Всё в этой жизни имеет свою цену. И если ты действительно это хочешь – ты платишь. Но если ты жадничаешь что-то отдать взамен – может, дело в том, что ты этого не очень-то и хочешь?" был длинный ответ Полины.

"Если ты сейчас обвинила меня в том, что ты мне не важна потому что у меня вдруг пропало свободное время, то ты просто не повзрослела, Полина. Ты похожа на ребенка, который возмущается, что мама его не любит потому что мама может хотеть спать. Не стоит судить так однозначно. Подумай об этом" ответила ей Вероника.

"Хорошо, подумаю. И ты тоже подумай о моих словах" был ей ответ Полины.

После этого их общение на время прервалось. Это была их первая полноценная ссора. Может быть, раньше Вероника посчитала бы себя польщенной, что ее присутствие в чьей-то жизни настолько важно для кого-то. Но она была настолько усталой после всех этих бесконечных занятий, истерик воспитанницы и добавившегося общения с преподавателями, что у нее просто не хватало сил на то, чтобы отнестись к чувствам подруги с пониманием.

В любом случае она должна была признать, что действительно уделила время тому, чтобы подумать над словами Полины. И чем больше она думала о них, тем больше смысла в них видела. Полина была права в том, что часто в человеке параллельно с желанием что-то иметь может жить также и страх, что это желание сбудется. И тогда человек будет саботировать сам себя и исполнение своих собственных мечт, искренне не понимая, почему его жизнь такая тяжелая. При этом не осознавая, что добиться желаемого для него намного страшнее, чем не добиться его, как бы парадоксально это ни звучало.

Проанализировав эту мысль, Вероника пришла к выводу, что в ней есть зерно истины. В ее системе приоритетов действительно общение с другими людьми было где-то в последних рядах. Это осознание всколыхнуло в ней чувство вины. Полина стоила большего, чем просто быть забытой в суете дел. Осознав это, Вероника первой ей написала, попросив прощения, и Полина ее великодушно простила. Их скудное общение продолжилось, и Вероника поставила себе мысленную пометку обязательно уделить время подруге после того, как перестанет брать ночные смены в коттедже.

На следующий день после согласия, мисс Леона лично проверила знания Вероники по тем предметам, в которых девушка чувствовала себя уверенно. Сочтя ее результаты удовлетворительными, хозяйка передала ей обязанности ответственного по обучению по этим предметам. По всем остальным были приглашены преподаватели, и составлено расписание.

В одночасье в жизни девушки, которая привыкла иметь в своем окружении не больше нескольких человек, начался круговорот новых лиц и имен. У нее появился свой собственный табель успеваемости, очень похожий на тот, который был у Сауле. У нее также были свои нормативы, которым она была обязана соответствовать, и мисс Леона лично должна была следить за ее успехами.

Хорошим в новом графике было только то, что девушка искренне не замечала, как быстро пролетают дни. Казалось бы, она только встала, и вот уже ложится. Потом снова встает, что-то делает, потом снова ложится.

Вот это "что-то делает" между "встает" и "ложится" все время было каким-то смазанным пятном. Встав утром, Вероника искренне не могла вспомнить то, чем она занималась днем ранее. Это могло бы расстраивать, если бы у нее еще оставались какие-то силы, чтобы полноценно расстроиться.

Предметов для обучения было довольно много, и расписание занятий было довольно плотным. У девушки едва оставалось время чтобы подумать о своем поспешном решении. Ее организм вводил ее в режим выживания, и все ее силы уходили на то, чтобы просто продержаться в таком режиме. Хотя бы какое-то время.

Вероника с жадностью ждала момента, когда ей передадут полномочия курьировать у Сауле иностранные языки, и ее пальцы наконец-то сомкнуться на табеле успеваемости. Она не знала, что именно там увидит, но ей и не надо было много. Всего лишь маленькая помарочка, чтобы зацепиться и раскрутить из этого скандал. Безгрешных нет, и даже в мисс Валентине можно было найти какое-нибудь нехорошее пятнышко. А если его нет, то его можно было и сделать. Но, к сожалению, ее планам было не суждено сбыться.

Только взглянув на уходящую вверх кривую на графике успеваемости Сауле, она поняла, чем так гордилась преподавательница. Ее результаты действительно были феноменальными. До этого преподавателем английского у нее был мистер Владимир (Вероника поморщилась от того, как ужасно это звучало). Под его начальством средняя оценка у Сауле была 8.1. Это был результат, который на 3 десятых опережал норматив. После того, как мисс Леона наняла мисс Валентину, результат Сауле вырос до 9,4, и за последний месяц до 9,6. Насколько могла судить Вероника, таких высоких результатов не было больше ни у кого. Было совершенно очевидно, что мисс Леона просто так не отпустит мисс Валентину. И это было проблемой.

Вероника откровенно не понимала, зачем она влезла во всё это, зачем просматривает эти табели, зачем нагрузила себя дополнительными обязанностями, зная наперед как это было небезопасно. У нее всегда совершенно отсутствовала любая тяга к альтруизму. Она не любила людей, не любила детей, и больше всех она не любила Сауле. Но на то, чтобы подумать о своем странном решении у нее не было ни времени, ни сил.

Словно этого было мало, Сауле стала совсем несносной. Не то чтобы она прям была невинной овечкой до этого, но сейчас она словно с цепи сорвалась. Ее нападки на Веронику были все отчаяннее и серьезнее, и временами у девушки появлялось ощущение будто она имеет дело не с человеком, а с диким зверем, настолько животной казалась ярость и ненависть воспитанницы. Никакого логического обоснования такому поведению она не находила, но она уже давно бросила попытки разгадать, чем же она так не угодила подопечной.

Казалось бы, ее поспешное решение принесло ей сплошные убытки, и все же даже в нем нашлись и хорошие стороны.

Например, она совершенно неожиданно для себя начала любить своё обучение. Не всё, разумеется, но некоторые предметы запали ей прямо в сердце. Ожидаемо, в этот список попало рисование под руководством мистера Ирвина из Британии, того самого преподавателя, который научил Сауле создавать шедевры.

Мисс Леона не обманула – его уроки были действительно "на вес золота". Уже не молодой мистер Ирвин обладал теми качествами характера, которые могут прийти только с опытом – это настоящее терпение, спокойная светлая вера в успех, а также понимание что никакая теория не сможет заменить собой практику. Он относился к Веронике тепло, словно к дочке, и усердно и с любовью разбирал любую, даже самую неудачную ее работу.

После первых неудач Вероника хотела по привычке уничтожить свои рисунки, но мистер Ирвин убедил ее подождать, попросив собирать все эти рисунки в отдельную папку. На ее вопрос зачем ей хранить этот позор, он заговорщески подмигнул ей и попросил ее доверить его опыту.

Но мистер Ирвин был не единственным, кто запал ей в сердце. Ей неожиданно очень понравился преподаватель философии, который оказался русского происхождения. Это был полный мужчина с редкими светлыми волосами, между которыми проглядывалась лысина. На вид ему было лет 50-60.

Вероника умудрилась опоздать на его первое занятие, потому что в очередной раз потерялась на втором этаже между бесчисленными кабинетами.

– Можно? – спросила она.

Преподаватель, имя которого она забыла прямо в тот момент, когда познакомилась со своим расписанием, доброжелательно поднял на нее взгляд своих спокойных глаз.

– Разумеется, юная леди, проходите.

Первое, что девушка заметила – это то, как ровно он держал свою спину не смотря на свой лишний вес, и как мало в нем было суетливых движений.

Она с опаской подошла к своему столу, вытащила заказанный мисс Леоной учебник, и выжидающе уставилась на преподавателя.

– Вы можете сопокойно убрать его. Сегодня он нам не пригодится, – улыбнулся он.

Девушка озадаченно убрала книжку обратно.

– Итак, мисс Вероника, сейчас вы находитесь в кабинете по философии и разговариваете с преподавателем по философии. Скажите, пожалуйста, у вас есть какие-нибудь идеи, чем вам может быть полезна эта дисциплина.

Вероника неуверенно поджала нижнюю губу. Прямой вопрос вызвал в ней некоторую неловкость. По правде говоря, она считала философию чем-то противоположным слову "полезный". В ее представлении это была дисциплина, которую можно было с уверенностью назвать "мыслительной жвачкой", которая могла быть полезна только если у тебя есть свободное время и нет забот. Тогда нормально подумать о жизни, чтобы было не сильно скучно. Что вообще этот странный преподаватель рассчитывал услышать от нее? Что она в восторге от мужиков, которые вместо того, чтобы что-то делать в своей жизни, сидели скукожившись и о чем-то много думали? И вообще, разве это не он должен был объяснить ей эти моменты? Зачем он спросил ее такое?

Видя всё поднявшееся замешательство на ее лице, преподаватель непринужденно рассмеялся. И смех его был легким и светлым.

Еще больше смутившись от реакции преподавателя, Вероника отчаянно пыталась придумать что-нибудь умное и по возможности не сильно оскорбительное. В конце концов, она сдалась:

– Боюсь, что не смогу точно вспомнить опредение…

Глаза преподавателя неожиданно живо блеснули:

– И это именно то, что тут нужно.

Застигнутая врасплох девушка, не нашлась, что сказать на это, и преподаватель пояснил:

– Любая дисциплина догматична, мисс Вероника. Другими словами, чем лучше и точнее вы помните то, что некогда прочитали в учебниках – тем выше ваши показатели. И это совершенно не тот подход, который я хотел бы практиковать на своих занятиях. В моих интересах помочь вам развить гибкость мышления, заставить задуматься о вещах, о которых вы раньше никогда не думали, увеличить в вас способность критически оценивать что-то новое. Здесь в приоритете является ваше личное мнение, которое может быть плохим только в одном случае – если это не ваше мнение.

В этот самый момент она поняла, что, кажется, нашла один из самых полезных для себя преметов, применение которого она без соменения найдет в реальной жизни.

– Что ж, мисс Вероника, давайте попробуем еще раз, расскажите, пожалуйста, как вы понимаете философию.

Вероника едва заметно улыбнулась одними уголками губ. Ответ возник у нее моментально. В чем у нее никогда не было недостатка – так это в личном мнении. Перспектива улучшить гибкость своего мышления показалась довольно полезной даже ее материалистичному уму. Она посмотрела на преподавателя уже другими глазами, внезапно осознавая, что это может оказаться началом довольно плодотворных взаимоотношений.

К сожалению, столь позитивный опыт обучения стал скорее исключением, чем правилом. Были также и предметы, которые ее откровенно раздражали. Самым нелюбимым стал этикет. Столько бесполезного материала в одном месте она еще не видела. С каждым новым занятием у нее складывалось впечатление, что все эти правила были придуманы, чтобы манипулировать людьми на чувстве стыда.

Вероника считала стыд довольно полезным чувством. Сама эволюция закрепила за человеком стремление занять свое место в обществе. Разумеется, это невозможно сделать, не приняв некоторые правила, по которым живет это общество. Именно стыд как самая социальная эмоция стоял на страже того, чтобы каждый член общества приносил ему благо. Но в случае с этикетом вся система теряла свою логичность. Во всём здесь чувствовался откровенный перебор.

Как назло, преподаватель по этикету оказался одним из самых требовательных из всех, и буквально "накачивал" Веронику всей этой ерундой высшего общества. Каждое такое занятие было для нее пыткой.

Также в список нелюбимых попали занятия по танцам. Ее преподавателем оказалась визгливая бабуля, лет 70, которая не смотря на свой возраст обладала просто поразительной энергетикой, которую активно использовала, чтобы пристыдить девушку за ее неуклюжие движения. Тело Вероники, которое и без этого не было особенно приспособленно к эстетике движения, от такого воздействия деревенело еще больше.

Из-за увеличившейся нагрузки дни стали проходить словно бы в несколько раз быстрее, и день зарплаты неумолимо приближался. Вероника очень волновалась по этому поводу. Она пока не знала, какой порядок начисления штрафов в этом коттедже, и в ней все время оставалась едва ощутимая тревога, что она могла где-то чего-то не заметить, или, может, Сауле могли где-то поймать, и,возможно, она об этом узнает только ознакомившись с финальной суммой. Если суммы вдруг окажется недостаточно… Девушка нервно сглотнула, представив как Андрей кричит от боли пока ему отрезают палец.

"Суммы в любом случае хватит. Я не допущу прежней ошибки" упрямо подумала она. Если мисс Леона решит выдать ей меньше денег, она найдет другие варианты, как их достать. До того, как найти работу в "Процветании", Вероника имела неприятный опыт воровства. Мысль о возвращении к этому была ей непереносима, но мысль о том, что она может потерять дорогого человека, была еще хуже.

Но день зарплаты был настолько желанен не только из-за денег. Вероника планировала прекратить брать ночные смены. Не смотря на то, что такие происшествия с Сауле как ту памятную ночь, с ней больше не происходили, она заметила, что крайне не любила то внутреннее беспокойство, которое она испытывала когда ложилась спать, не понимая, придется ли ей подниматься в три часа ночи или нет. Одна только мысль встретиться с похожим кошмаром приводила ее в ужас. А психических сил, чтобы бороться со своими страхами у нее не оставалось.

В этот день Вероника находилась на уроке по русской литературе, когда в дверь неожиданно постучали. Мисс Елена, приятная элегантная стройная преподавательница лет 40, изящно вскинув голову, сказала:

– Войдите.

На пороге оказалась Изольда. Вероника обвела ее мутным взглядом. Творчество Гоголя навевало на нее тоску, и в течение всего занятия она чувствовала себя как сонная муха.

"Чего ей надо?" словно сквозь туман, пролезла ленивая мысль. Мозг отказывался включаться.

– Мисс Изольда… – встрепенулась мисс Елена, внезапно осознав, кто перед ней стоит. Изольда пользовалась огромным уважением и авторитетом среди преподавателей.

– Мисс Веронике нужно пройти к мисс Мэлани, – коротко ответила Изольда.

– Это не может подождать? У нас сегодня очень важная тема. Я бы не хотела, чтобы мисс Вероника уходила раньше положеного. Заберите ее после занятия, пожалуйста.

– Не может. Мисс Мэлани не может столько ждать. Она выделила именно это время для встречи, – прямо смотря на нее холодным взглядом ответила Изольда.

Вероника с некоторым удовольствием для себя открывала, что Изольда может быть настроена недоброжелательно не только к ней самой. Это как будто бы снимало с нее какую-то неуловимую ответственность, и приносило едва осознаваемое облегчение.

– Тогда пусть мисс Вероника вернется ко мне на занятие после того как закончит. Сколько времени это займет? Минут 5? 10?

Изольда ухмыльнулась:

– Это вы с ней договаривайтесь.

Мисс Елена повернулась к Веронике, и девушка, не дожидаясь прямого вопроса, тут же выпалила:

– Это займет не меньше часа. Нам с Мэлани нужно очень многое обсудить. Я боюсь, что я не успею вернуться.

Мисс Елена поджала губы, но все-таки согласилась отпустить свою ученицу.

Мозг Вероники был словно в тумане, и она не сразу догадалась, чем она понадобилась Мэлани, но желание поскорее слинять с предмета, который относился к одним из самых нудных, было просто огромным.

Уже через несколько минут она уже сидела в кабинете Мэлани и с любопытством рассматривала как та заполняла какие-то бумаги. Мулатка хмурилась, и постоянно что-то перепроверяла. Вероника ее не отвлекала – не в ее интересах было быстрее возвращаться к мисс Елене.

В конце концов Мэлани протянула ей какой-то бланк, и сердце Вероники забилось быстрее, когда до нее дошло, что это расчетный лист. Учитывая, что ее оформление было неофициальным, она и не рассчитывала увидеть такую прелесть. С благоговейным трепетом ее глаза начали скользить по строчкам, мысленно выцепляя взглядом важные ей цифры.

– Если тебе что-то недодали, лучше найти ошибку сразу. И даже если на первый взгляд все хорошо – все равно перепроверь, пожалуйста. Я – тоже человек, и иногда могу ошибиться – строго сказала Мэл.

"Никогда не поверю, что она умеет ошибаться…" усмехнулась Вероника, и тут же обратила внимание на то, что именно сказала ей мулатка:

– Ты и бухгалтером здесь работаешь? Это ты все считаешь?

– Да, я. У нас тут каждый сотрудник многопрофильный. Мисс Леона крайне любит дообучать своих работников. Ей только волю дай – любого в универсала превратит, – пожала плечами Мэл.

– Да, я заметила, – улыбнулась Вероника.

"Света бы тут не прижилась" с усмешкой она, вспомнив как ее подруга возмущалась от того, что Нина дала им задание не по специальности.

При мысли о подруге ей вдруг резко стало грустно.

– Все-таки ошибка? – по своему интерпретировав ее грустное настроение, спросила Мэл.

– Мисс Леона уже выплачивала мне авансом некоторую сумму при приеме на работу… – начала было Вероника

– Я все учла, – тут же перебила ее Мэлани.

– Тогда… эээ… ошибок нет, – робко сказала Вероника, все еще боясь подвоха.

– Отлично. Подожди минутку, пожалуйста.

С этими словами Мэлани бойко встала, и сверилась с какими-то своими документами. Вероника затаивлась, боясь дышать. Кивнув самой себе, Мэл взяла рабочий телефон и через несколько секунд у Вероники появилось уведомление о зачислении денег.

"Мои. Они мои. Их никто не отнял… И теперь уже не отнимет, даже если попытается" с жадностью думала девушка.

Ее наполнял почти религиозный трепет. В ее руках сейчас буквально находилась жизнь и здоровье важного человека. От этого понимания щемило сердце, и глаза наполнялись слезами благодарности.

"Я все-таки справилась. Я помогла Андрею и смогу вернуться домой. Этот нескончаемый кошмар закончился. Я могу выдохнуть" ликовала она.

При мысли об Андрее, низ ее живота сладко заныл, а сердце бешено застучало, по лицу прошлась неудержимая широкая улыбка.

Мэлани несколько опешила, увиде всегда хмурую девушку улыбающейся, и ее взгляд невольно смягчился.

"Я вернусь домой, и принципиально буду заниматься сексом весь день" пообещала себе Вероника.

– Я могу идти? – робко спросила она, изо всех сил сдерживая свой импульс броситься отправлять деньги Андрею.

– Да, если я тебе больше не нужна, – пожала плечами Мэлани.

– А если все еще нужна, то могу остаться? – хитро улыбнулась Вероника.

– Иди, иди, – махнула в сторону двери Мэлани.

Вероника весело рассмелась, и выбежала из кабинета словно вихрь, оставив Мэлани провожать ее озадаченным взглядом.

Оказавшись в коридоре, даже не дав себе времени, чтобы добраться до своей комнаты, Вероника написала сообщение Андрею, и отправила перевод денег.

Благодарственное сообщение от жениха не заставило себя ждать:

"Ты способна на невозможное! Нет слов, чтобы описать как сильно ты мне помогла. Когда ты вернешься? Я так соскучился"

Вероника уже начала строчить свое сообщение, чтобы обещать вернуться уже сегодня вечером, но внезапно ее отвлек нежный голосок:

– Мисс Вероника!

Девушка вскинула голову и увидела приближающуюся и светящуюся широкой улыбкой мисс Валентину. Ее обычно собранные в хвост волосы на этот раз были распущенными и красиво блестели на солнце, отчего сходство с русалочкой становилось еще сильнее.

– Мисс Валентина, здравствуйте. Чем могу быть полезна? – спросила Вероника, немного недовольная тем, что ее оторвали от Андрея.

Мисс Валентина даже не заметила холодного оттенка в голосе собеседницы. Ее большие голубые глаза искрились от радости.

"Ну, неудивительно. В день зарплаты мы все немного напоминаем бешеных хиппи" предположила возможную причину радости Вероника.

– Мисс Вероника, хорошо, что я вас здесь застала. В последнее время вас очень тяжело поймать.

Вероника удивленно осмотрела собеседницу, пытаясь предположить, зачем той понадобилось ее ловить, но мисс Валентина не дала ей долго теряться в догадках:

– У меня так и не было шанса поздравить вас от всего сердца с вашим новым назначением. Должна признаться, когда я вас в первый раз увидела, я сразу поняла, что вы далеко пойдете, и мне очень радостно, что я оказалась права. Вы же здесь совсем новенькая?

Вероника внимательно оглядела лицо преподавательницы, пытаясь найти в нем хоть каплю фальши, но было очевидно, что мисс Валентина говорила совершенно искренне. Ее красивое невинное личико сияло, словно она была ребенком, а Вероника – самым лучшим подарком на Новый год.

– Да, работаю пока что меньше месяца, – подтвердила она.

– Какой прогресс. Поздравляю, поздравляю, поздравляю! Хотите выпить со мной чаю с пирожными? У вас есть свободное время?

У Вероники в последнее время не было никакого свободного времени, но прямо сейчас оно действительно было. Мисс Елена уже не ждала ее обратно на занятие, а Мэлани как всегда все сделала быстро и четко.

– Почему бы и нет? – наконец-то согласилась она, решив, что это не будет лишним.

– Тогда пройдемте в мой кабинет английского языка, – обрадовалась девушка, и засеменила вперед.

Мисс Валентина очень выделялась на фоне всех остальных "обитаталей" коттеджа. В ней не было того холодного профессионализма, так свойственного Изольде или Мэлани, не было никакой чопорности, так свойственной многим преподавателям, не было загадочности как в мисс Леоне. Зато в ней была легкость и непосредственность. Она сияла словно звездочка.

Когда они зашли в кабинет, и мисс Валентина закрыла за ними дверь:

– Я уже так давно хочу просто поговорить с вами с глазу на глаз, но, как оказалось, вы нужны не только мне. Такая удача все-таки встретить вас! – захлёбываясь словами, второпях говорила мисс Валенитина, копаясь в своих шкафах. Слушая её возбужденную речь, Вероника почувствовала, что против воли проникается ей. Довольно сложно быть негативно настроенной к тому, кто относится к тебе с открытостью и искренней симпатией.

Вероника с любопытством наблюдала за ней. Ее движения были немного суетливыми, и всё же в ней присутствовало очевидное природное обаяние. За ней было приятно наблюдать. Наконец мисс Валентина вытащила наружу дешевый и явно уже не новый чайник.

– Это же не чайник мисс Леоны? – спросила Вероника, рассматривая находку, хотя и так уже знала ответ. Хозяйка никогда не позволила бы иметь в своем пространстве вещь столь отвратительного качества.

– Нет, он мой личный, – ответила мисс Валентина, любовно проведя пальцем по гладкой поверхности.

– А почему вы принесли свой если можно взять чайник из гостиной? Уверена, что мисс Леона не была бы против.

Мисс Валентина едва заметно фыркнула, параллельно ставя чайник завариваться и доставая коробку конфет из того же шкафа.

– Пфф, чайник мисс Леоны должен оставаться в гостиной. Его просто так куда-то не утащишь, иначе возникнут вопросы. К тому же, он все время кому-то нужен.

– А разве не удобней пить чай в гостиной? Там очень расслабляющая обстановка: этот огромный камин, мягкий диваны, красивые картины…

– Нет, вот вообще нет. Я в жизни не буду пить чай именно там, – пылко тряхнула красивыми локонами девушка.

На ее лице очень легко можно было прочитать все эмоции, которые та всегда чувствовала. В ней не было и толики от той невозмутимости, которая была у Мэлани или Изольды. Вероника в первый раз за все время нахождения в коттедже вдруг осознала, что нашла кого-то на самом деле… как бы это сказать… живого, что ли. Мисс Валентина абсолютно легко делилась информацией. После разочаровывающего общения с Мэлани, это было словно глоток свежего воздуха.

– Почему? – затаив дыхание, спросила Вероника жадно хватая каждое слово.

Мисс Валентина печально вздохнула:

– Ну, о каком расслаблении может идти речь если там ты у всех на виду? Все наблюдают, как ты кладешь сахар, делаешь глотки и пытаешься расслабиться. Мне претит быть слоном в цирке.

– У всех? Я думала там всегда никого нет, – удивилась Вероника.

– Ага. Как же, как же. Там с четырех сторон висят камеры. К тому же, охрана находится в непосредственной близости, – раздраженно повела плечиками мисс Валентина.

– Охрана? Я никогда их не видела, – старательно скрывая свой интерес, спросила Вероника.

– Видишь суслика? Нет? А он есть, – зажав рот рукой, хихикнула преподавательница.

– Что? – не поняла Вероника.

– Не обращайте внимания. Это просто… шутка из фильма. В общем они там за колонами. Мисс Леона не любит, когда они мельтешат перед глазами, – усмехнулась мисс Валентина.

Вероника с интересом рассматривала свою новую знакомую. Они виделись с мисс Валентиной всего один раз в тот день, когда она попросила посмотреть табель Сауле, но преподавательница английского уже вела себя словно они старые добрые друзья. С одной стороны, подобная тактика очень подкупала, но с другой не могла не вызывать вопросов.

– Понятно. Ну, так у вас тоже есть камеры и сейчас сотрудники видеонаблюдения с удовольствием слушают наш с вами разговор.

Мисс Валентина заметно смутилась и посмотрела по сторонам, словно ожидала там что-то увидеть, затем перевела взгляд на Веронику и заговорщеским тоном сказала:

– Думаю, об этом можно не беспокоиться.

– Почему?

– Это… долго рассказывать, но можете расслабиться. Нас сейчас с вами никто не увидит и не услышит.

Вот тут Вероника уже не смогла сдержать истинного удивления. Неужели мисс Валентина намекала на то, что у нее нет камеры в кабинете? Девушка на всякий случай обвела потолок внимательным и цепким взглядом, и к своему удивлению, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не увидела ничего напоминающего камеру. В этот момент она почувствовал ощутимый укус зависти. Вероника знала, что в ее комнате установлена круглосуточная камера. А ведь она там и раздевалась, и спала, и общалась с друзьями. Она всячески старалась не думать об этом, потому что каждый раз когда эта мысль посещала ее сознание, ей становилось тошно. Но ей даже и в голову не пришло, что можно обойтись и без этих жертв.

– У вас нет камеры? Как вы этого добились? – с жадностью спросила Вероника.

Мисс Валентина явно почувствовала себя не в своей тарелке:

– Она… сломалась, – ответила девушка.

Вероника моментально поняла, что это ложь. То, как покрылось красными пятнами светлое нежное личико, как и то, как забегали ее глаза, сказало больше всех слов. Но она не стала настаивать. Ей незачем было давить на преподавательницу раньше времени.

"Интересно, а мисс Леона в курсе того, что в этом кабинете не ведется запись?" заинтересованно подумала она, а вслух сказала:

– Понимаю… Вы, наверняка вздохнули с облегчением. Лично меня очень напрягает наличие в моей комнате камеры. Как подумаю, как на меня пялится какой-то незнакомый мужик, так…

– Очень очень хорошо вас понимаю! Меня очень возмущает, что эту гадость здесь везде понаставляли, – очень пылко подхватила эту тему мисс Валентина. Даже как-то слишком пылко.

– Почему? Вы разве тоже живете здесь? – спросила Вероника.

– Нет, но мне очень неуютно работать, зная, что на меня смотрят. У меня с детства боязнь публичных выступлений. А здесь камеры даже в туалетах! Отвратительное чувство. Даже не могу представить, как себя чувствуете вы зная, что за вами наблюдают даже во сне.

На светлом личике промелькнула тень неподдельного отвращения. Вероника мягко перевела тему:

– Вы хотели побеседовать со мной о чем-то конкретном?

Мисс Валентина несколько растерялась, и взяла себе небольшую паузу прежде чем уже заметно тише сказать:

– Не подумайте лишнего. Мне очень нравится моя работа. Это действительно стало подарком судьбы для меня, но всё же… мне здесь бывает довольно одиноко.

– Одиноко? Почему?

Мисс Валентина тяжело вздохнула:

– Не говорите никому, пожалуйста… Хотя наврядли вас кто-нибудь такое и спросит. Не знаю, разделите ли вы со мной мое видение или нет, но иногда мне кажется будто все люди здесь – это какие-то живые мумии. Особо непонятно даже, с кем можно перемолвиться словечком. Это не смертельно, и всё же… хотелось бы по-другому.

Вероника понимала, о чем речь. Поговорить с Мэл или Изольдой было равносильно разговору со стенкой, а больше других собеседников особо и не было. Не дождавшись ответа, мисс Валентина продолжила:

– Поэтому я так и обрадовалась, что теперь новой ответственной за обучение станете именно вы. Вы совсем другая, не такая, как все остальные. Я была бы рада, если бы мы с вами подружились… Тем более, что теперь мы свами будем работать бок о бок.

У Вероники сжалось сердце. Искренность и та честность, с которой мисс Валентина демонстрировала свою уязвимость, были совершенно обезоруживающими. Как бы она отреагировала, если бы знала, что Вероника приняла предложение ответственного за обучение только для того, чтобы довести ее до увольнения? На мгновение Веронике стало мерзко от себя самой.

Ее выбор казался ей таким естественным и логичным. Но, сейчас, когда она глядела в эти сияющие глаза невинной девочки, всё становилось намного запутанней. Зачем она вообще в это влезла? Почему чёрное не может быть чёрным, а белое – белым? Все эти полутона так всё усложняют. Насколько бы проще было бы если бы мисс Валентина была бы злобной ворчливой обрюзгшей бабулей, а не полной жизни девушкой.

– Вам не нравилось работать с Изольдой? – спросила Вероника.

Мисс Валентина тут же интенсивно покачала головой, кладя в рот шоколадную конфету.

– Это не женщина, а айсберг. Иногда мне кажется, что она смотрит на меня, а видит только свою премию. Ее отношение ко мне прямо пропорционально моим показателям. Это… чувствуется. И это отвращает.

Вероника нахмурилась:

– А с чего вы решили, что я буду относиться к вам как-то по другому? Теперь от вас так же будет зависеть моя премия, а я не могу сказать, что я равнодушна к деньгам.

Вероника ожидала любой реакции, кроме той, которую получила. Мисс Валентина засмеялась:

– Именно потому что вы об этом так открыто говорите. Если бы вы рассмматривали меня бы только как источник своей премии, то это была бы не я, кто пригласил вас на чай, а вы. И говорили бы мы не о том, как тяжело бывает в этом доме, а о том, как важно Сауле поддерживать хорошие показатели.

– Вы меня всё еще не убедили. Я вполне могла просто не успеть перейти к этой теме, – невозмутимо ответила Вероника.

– Мисс Вероника, мы нужны друг другу. Вам наверняка так же одиноко здесь, как и мне, – горячо сказала мисс Валентина, видимо, не очень готовая к тому, что встретит сопротивление.

Вероника и сама понимала, что ей выгодна дружба с мисс Валентиной во всех отношениях, но ей было невыразимо сложно согласиться на нее, зная, как она собирается поступить потом.

– Это предположение ни на чем не основано. Мне здесь неплохо. У меня есть друзья, – сухо ответила она.

Счастливое сияющее лицо мисс Валентины начало медленно угасать, когда до нее начало доходить, что Вероника не для развлечения спорит с ней. Ее живое лицо не смогло скрыть ни одну эмоцию, поэтому Вероника могла наблюдать как замешательство постепенно сменяется болью, которая затем переходит в обиду, а затем в разочарование. На нем и останавливается. Все эти эмоции словно выпивали фонтанирующую энергию преподавательницы.

– Да? И с кем вы сблизились? Неужели с Изольдой? Я видела, как она гавкала на вас. Если вы думаете, что дороги мисс Леоне, то вы очень ошибаетесь. Эта женщина легко переступит через ваши интересы, если они не будут ей выгодны – иронично подметила мисс Валентина.

Почему-то высказывание о мисс Леоне сильно задело Веронику. Она с большим трепетом относилась к своему общению с хозяйкой. Мисс Леона всегда обращалась с ней очень внимательно, уважительно, и мягко. Она удивительным образом чувствовала баланс между своими и чужими интересами. В каком-то смысле она определенно была той фигурой, на которую Веронике очень хотелось походить. Богатая, властная, но при этом женственная и поразительно красивая. Она вызывала сильное желание узнавать ее, изучать ее, восхищаться ей. В их последнюю встречу мисс Леона немного приоткрыла довольно щекотливую правду о своем прошлом, и Вероника чувствовала огромную благодарность за это доверие. Не желая слушать новые оскорбления ставшего для нее важным человека, Вероника решила поменять эту тему:

– А кем вы работали до того, как попасть в коттедж?

Мисс Валентина подняла на нее сложночитаемый взгляд. Из нее словно разом ушла вся мягкость и непосредственность. В этом момент Вероника ясно почувствовала, насколько обманчива была светлая "невинная" внешность этой девушки. Сейчас в этих больших голубых глазах читался опыт, и появилось какое-то до этого незаметное ощущение "скрытой силы". Преподавательница несколько секунд рассматривала Веронику, а затем всё же решилась ответить. Ее голос звучал хрипло и немного устало:

– Проще было бы сказать, кем я не работала. Мисс Леона нашла меня в тот момент когда я была готова идти на панель. И я сейчас не преувеличиваю. В тот момент я была на втором курсе университета иностранных языков, но мама нуждалась в очень дорогостоящей операции, и я забросила институт и бралась за любую работу, чтобы заработать на эту операцию. Мисс Леона дала мне возможности развиваться и зарабатывать. Если бы не она, то сложно представить, в какую бы грязь я угодила. Я очень ей обязана.

Вероника была несколько обескуражена свалившейся на нее информацией. От нее не ускользнуло, насколько схожими были их истории. Как и в ее собственном случае только наличие работы у мисс Леоны помогло близкому человеку избежать очень печальной участи. Только ее своевременное вмешательство позволяло Веронике держаться "на плаву".

– Как ваша мама сейчас?

– Благодаря работе здесь, у меня получается оплачивать ее лечение в дорогостоящей клинике. Это в самом прямом смысле помогает спасти ей жизнь, – вздохнула мисс Валентина.

Сердце Вероники похолодело от открывшеся информации. Если она действительно "поможет" мисс Валентине уволиться, то что станет с ее мамой? С каждой новой сеундой ей становилось всё тяжелее и тяжелее на душе.

Пока Вероника сидела в замешательстве, мисс Валентина встала из-за стола, и холодно посмотрела на нее.

– Мне пора бежать. До встречи.

Вероника поторопилась встать и помогла мисс Валентине убрать стол. Затем обе девушки вышли, и мисс Валентина закрыла кабинет.

– До скорой встречи, – попрощалась Вероника.

Мисс Валентина подняла руку в прощальном жесте и поторопилась к выходу.

Вероника медленно поплелась в свою комнату. На душе было мерзко. Вся радость от только что полученной зарплаты была вытеснена этим разговором.

Сверившись со своим расписанием, она скорчилась. От такой долгожданной встречи с Андреем ее отделал дурацкий урок по танцам с визгливой бабулей, очередное ворчание Сауле на досуге, урок по политике, вечерний приём лекарств и еще 40 минут езды на автобусе до дома. Получалось, что она вернётся очень поздно.

"Только бы Андрей не уснул. Он мне сейчас так нужен" подумала она.

Глава 28

Месяц спустя

"Как все запущено. Я похожа на переваренный пельмень, который пожевали, а потом выплюнули… И потом еще вычистили остатки из зубов." грустно думала Вероника, рассматривая в зеркало свои синяки под глазами и осунувшееся лицо.

Это был ее редкий выходной после просто безумных полтора месяца работы, и это время было сравнимо с вечностью. После того, как долг был выплачен, она перестала брать ночные смены и почти всегда ночевала рядом с Андреем. Хотя, уместнее было бы сказать "под Андреем", или "на Андрее". В любом случае, ночью она была дома, а вот дневные смены…

Может быть, большое количество работы неплохо повлияло на ее финансовое состояние, но оно определенно не пошло на пользу ее внешнему виду, и она в ужасе знакомилась со своим "новым" лицом в зеркале. Решив, что здесь поможет только многослойный макияж, девушка ушла в комнату за косметичкой. Вернувшись, она уже новым взглядом осмотрела свое лицо, чтобы лучше понимать как ей его освежить. Взгляд сам собой упал на красную опухшую линию нижнего века на правом глазу. Память услужливо напомнила ей, как Сауле выплюнула ей все лекарство прямо в лицо. Левый глаз она успела закрыть, а вот правому повезло меньше. Глаз щипало неимоверно, и теперь эта припухлость не проходила уже третий день. Немного подумав, она аккуратненько замазала нижнее веко консилером. Внимательно осмотрев результат своих трудов, она осталась недовольна. Может быть, покраснения и не было видно, но глаз все равно казался меньше от того, что опух. Может, имело смысл использовать подводку, чтобы визуально сделать его больше?

Взяв черную жидкую подводку, она начала аккуратно обводить линию век. Тут же на глаза попался красный след от зубов на ее ладони левой руки. Так Сауле выразила свое отношение к тому, чтобы взяться за руки. Защищала свои границы эта девочка, конечно, очень рьяно. Недолго думая, Вероника взяла тональный крем. Он, конечно же, смоется при первой возможности, но показывать Андрею этот небольшой шрам ей совсем не хотелось. Столько вопросов бы образовалось. Удивительно было, как он еще не заметил.

Словно почувствовав, что она думала о нем, послышались шаги Андрея:

– И чем тут занимается моя невеста?

– Отчаянно пытается скрыть от людей, что на самом деле она – это морское чудище. Не мешай мне. Я еще не закончила – обреченно сказала девушка.

Руки Андрея тут же обвились вокруг ее талии, и что-то твердое уперлось ей в ягодицы. От этого ощущения внизу ее живота снова появился уже знакомый жар. Ей снова его хотелось, хотя они занимались любовью буквально несколько минут назад. Его губы мягко прошлись по изгибам ее шеи, и она закрыла свои недокрашенные глаза от наслаждения.

– Тебе это все не нужно. Ты и так красивая. Что ты там придумала про морское чудовище? – мягко сказал Андрей, залезая рукой ей под тонкую футболку.

– Тогда я просто хочу стать еще красивей, чтобы ты… чтобы тебе… Прекрати… Я теряю способность соображать, когда ты так делаешь.

Он послушно убрал руку, и она почувствовала разочарование. Затем он наклонился к самому ее уху, и, выдыхая прямо в него, спросил:

– Как твои делишки на новой работе? Что-то ты совсем мало о ней рассказываешь. Она же лучше предыдущей?

Веронику удивили слова Андрея. Обычно он не особо интересовался ее делами, и она не настаивала. В конце концов, они и без этого прекрасно проводили время. Разговоры о Сауле только бы сбили их чудесный любовный настрой. Она плотнее прижалась к Андрею спиной, сходя с ума от их близости.

– Да у нас особо то и не было времени поговорить про это. В общем и целом, меня устраивает. Конечно, она лучше. Поэтому я ее и поменяла.

Это была откровенная ложь. Единственное, чем девушку устраивала ее работа – это деньги. Но на этом плюсы резко заканчивались. На самом деле, если бы Нина позвонила бы прямо сейчас, она бы наплевала на зарплату, обязательства и обещания, и пулей бы вернулась обратно. В конце концов, Андрей выплатил свой долг, и такая резкая нужда в деньгах наконец-то отпала. А она… Она так скучала по своим обязанностям в "Процветании", по творческой работе, по Свете, по Нине, по Паше, и даже по Кате. Она была готова заниматься переводами, бухгалтерией и даже просто драить туалеты, лишь бы подальше от коттеджа и поближе к тем, кого она действительно любила и уважала. Но Нина не звонила, и это каждый день разбивало ей сердце. Девушка искренне недоумевала, как их теплая тесная связь могла вот так резко оборваться из-за какой-то глупости. Это не укладывалось в голове.

– Малыш, все в порядке? – спросил Андрей, уловив перемену в ее настроении.

– Хочешь я приготовлю тебе завтрак? – предложила она.

– Я хочу, но не есть. Может, придешь ко мне в кроватку?

Ее тело тут же отозвалось на его предложение яростным согласием. Андрей поцеловал ее в губы, и она со всей страстью ему ответила, прижавшись всем телом.

– А есть ты не собираешься, я смотрю, – улыбнулась ему она.

– Может быть попозже. Ну же, идем.

Не в силах сопротивляться, она пошла к нему в спальню, и тут же села ему на колени, прижавшись всем своим телом. В этот момент послышался звук уведомления на телефоне Андрея.

– Не бери, – прошептала она, на миг замерев от разочарования.

– Я на секунду, – предупредил он.

Вероника нехотя отпустила его и села поудобнее, соблазнительно расставив ноги чтобы у него был стимул закончить со своими делами побыстрее. Андрей просмотрел сообщение, и его улыбка медленно пропала.

– Что-то не так? – нетерпеливо спросила девушка.

– Я должен ехать, – бросил он ей через плечо.

– Куда? – грустно спросила она.

– Это по… работе. Приеду, скорее всего, вечером, и мы продолжим. Подождешь?

– Конечно… У тебя назревает новый проект? – с интересом спросила она.

Андрей рассеянно посмотрел на нее, а потом еле заметно кивнул:

– Похоже на то. Вечером будет виднее. Если хочешь – я расскажу, как вернусь.

– Хочу, – сказала она, легко спрыгнув с кровати и крепко обняв его со спины.

– Я уже заранее скучаю по тебе, малыш, – сказал он, нежно провеля рукой по ее щеке.

Вероника едва заметно вздрогнула, а затем взяла его руки в свои и поцеловала их. Она все еще не могла привыкнуть к тому, как резко в их отношения вернулась любовь и страсть, и временами она теряла ощущение реальности.

Андрей повернулся к ней, и, крепко поцеловав на прощание, пошел собираться. Девушка молча наблюдала за тем, как он быстро одевается, и выходит.

Как только дверь за Андреем закрылась, она упала на кровать, закрыв глаза. Опустив руку вниз и нащупав свою влажность, раздумывала стоит ли немножко помочь себе получить разрядку. Но, в конце концов, убрала руку, и пошла продолжать наводить красоту.

В зеркале ее встретило ее задумчивое лицо. Получается, что планы немного поменялись. Она рассчитывала провести свой выходной с Андреем, но он теперь занят. Недолго думая, она взяла телефон и набрала номер Полины. Та ответила практически мгновенно.

– Вероника? Я уж думала ты умерла.

Вероника засмеялась. Временами беспардонность ее новой подруги переходила все границы.

– Мертвец бы не отправлял тебе сообщения каждый день, глупая.

– Мало ли, а вдруг твой телефон забрал к себе твой убийца и пишет всем твоим знакомым, чтобы ничего не заподозрили.

– Тогда он навряд ли стал бы с жаром с тобой обсуждать сериал "Секс в большом городе".

– Ладно, ты меня убедила. Звонишь, чтобы встретиться?

Вероника в очередной раз убедилась в том, что Полина была просто без тормозов. Встречи с ней стали очень редкими в связи с тем, что все время Вероника либо работала, либо спала, либо занималась любовью с Андреем. На все остальное у нее просто не было сил. Но ее новая подруга совершенно не унывала, снова и снова предлагая встречу. Обычно Вероника не любила подобное поведение, считая его навязчивым, но в Полине такая навязчивость выглядела довольно естетсвенно, и даже придавала ей изюминку.

– Да. Пошли в наше любимое кафе где-то через… сорок минут. Нормально?

– На самом деле, я бы хотела пригласить тебя в… особенное место. Ты готова к чему-то новенькому?

– А что это за место? – с любопытством спросила Вероника.

– Это секрет.

– Давай, почему бы и нет. Но встретимся для начала у кафе.

– Конечно. Сейчас попрошу маму посидеть с дочкой, и к тебе. Я соскучилась.

Полина отключила звонок, а Вероника так и осталась стоять, задумчиво смотря себе в недокрашенные глаза. Ее очень удивляло то, как они умудрились так сильно сблизиться за столь короткое время. Обычно она очень тяжело подпускала к себе людей, но у Полины был один очень большой козырь – она очень напоминала Свету своей прямолинейностью и легкостью, а Вероника… безумно скучала по своей подруге, которая с момента увольнения ни разу не попыталась с ней связаться. Первое время Вероника еще пробовала ее куда-нибудь вытащить, но получив отказ за отказом, она решила оставить Свету в покое. А вот у Полины настойчивости явно оказалось побольше.

Не смотря на очевидное сходство двух ее подруг, они все же были очень разными. Света хоть и любила говорить то, что у нее на уме, но всегда чувствовала границы, а вот Полина частенько забывалась и переходила все рамки. К тому же Света очень тщательно следила за своей внешностью, в то время как Полина вообще не заморачивалась. И, самое главное их отличие было в том, что у Светы никогда не было на нее времени, а Полина, наоборот, всегда была готова увидеться, хотя у нее был маленький ребенок и работа. Последнее обстоятельство очень смущало Веронику. Она не могла понять, что в ней такого ценного, что Полина так и рвется все время встретиться. К тому же, последние несколько дней Лия чем-то болела, и Полина места себе не находила. В любом случае, в данный момент готовность Полины встретиться играла ей на руку. Ей очень не хотелось провести долгожданный выходной одной дома.

Выйдя на свежий воздух, Вероника с удовольствием глубоко вздохнула. Теплый весенний воздух ласкал ее лицо, отгоняя от нее все проблемы. Быстрым шагом она направилась в сторону кафе, раздумывая, что за особенное место ей хочет показать ее новая подруга. По непонятной причине это предложение вызывало у нее странное волнение.

Ей оставалось только пройти Осенний бульвар, развернуться направо, и она будет на месте....

Внезапно раздался резкий мужской крик

– НЕ ДВИГАТЬСЯ! Я БУДУ СТРЕЛЯТЬ!

Вероника вздрогнула от неожиданности и увидела как прямо на нее несется незнакомый мужчина, и за ним бежит полицейский.

"Только не это, только не опять" в панике подумала девушка.

Беглец на мгновение затормозил, и в его руке она заметила пистолет. Страж правопорядка опередил преступника, так же наставив на него свое оружие. Городской шум прорезал оглушительный звук выстрела.

У девушки волосы встали на затылке от открывшейся сцены. Это было похоже на плохо смонтированный боевик. Преступник тоже несколько раз выстрелил в своего преследователя, а затем перекинул что-то женщине в маске, которую Вероника не сразу заметила. Та ловко поймала предмет и тоже со всей прыти побежала прочь, в одно движение обогнув Веронику.

– СТОЙ!!!!!!! – выкрикнул полицейский, целясь в незнакомую сообщницу беглеца, и Вероника немного отрешенно осознала, в каком ужасном положении она находится. Сейчас она находилась между двумя вооруженными людьми, готовыми на отчаянные действия. Кровь в одно мгновение заледенела, зрение затуманилось, и звуки доходили до нее словно сквозь толщу воды.

"Все может закончиться прямо здесь и сейчас" отрешенно подумала она. Раздался еще один оглушительный звук выстрела, и девушка почувствовала как в глазах неумолимо темнеет. Чья-то рука грубо толкнула ее в сторону, и она уперлась лицом в чью-то теплую грудь. Пуговица на чужой рубашке больно впилась в ее щеку. А после этого все погрузилось в темноту…

***

Сознание возвращалось медленно, урывками. Первыми вернулись звуки. И в приятной расслабляющей тишине послышался неприятный гул. Девушка всем сердем желала, чтобы снова все стало так же спокойно, как раньше. Новый звук раздражал. Но гул становился только сильнее.

Затем вернулись тактильные ощущения, и до ее сознания начало доходить, что кто-то легонько хлепает ее по лицу. Она попыталась защитить свое лицо от неприятного вторжения, но рука была слишком тяжелой и не поднялась даже на миллиметр.

"Пожалуйста, кто-нибудь, прекратите это" с раздражением, но как-то лениво подумала девушка, но хлопки по лицу и звуки стали только сильнее. Она чуть приоткрыла глаза и тут же закрыла их. Свет был слишком резким.

Медленно до нее начало доходить, что она находится в горизонтальном положении на чем-то мягком и резкий свет был слишком неестественным, чтобы быть солнечным.

Она попыталась спросить, где она, но вместо этого изо рта вышло непонятное мычание.

– Приходит в себя, губами шевелит, – услышала она мужской голос откуда-то справа. Почему-то он показался ей смутно знакомым.

– Отлично, отлично. Давай же, вставай, – послышался второй мужской голос уже ближе. Вероника моментально поняла, что он принадлежал мужчине, который хлопал ее по лицу.

– Может, ей принести воды? – неуверенно спросил мужчина справа.

– Давай сюда свою воду, – был ему ответ.

Вероника не хотела вставать, и не хотела воды. Все, чего ей хотелось – это снова погрузиться в спасительную темноту, но эти два странных субъекта сильно ей мешали. Ей также не давало покоя внутреннее ощущение, что она уже когда-то где-то их слышала.

Ее губ коснулась влага, и только сейчас она поняла, как сильно ей хотелось пить.

– Аккуратнее, не захлебнись, девочка, – усмехнулся голос того, что был ближе.

После того, как она попила, сознание возвращалось охотнее. Все еще боясь ослепляющего света, она осторожно приоткрыла глаза, и увидела высокий потолок. Прямо на нее смотрели уже знакомые голубые глаза.

– М-максим? – не веря тому, что видит, спросила девушка. От неожиданности ей снова резко поплохело.

– Помнишь меня. Это хорошо. Алик, посмотри за ней. Я проверю, что у меня есть в аптечке. Там должна быть нюхательная соль.

"Это просто галлюцинации. Это не по-настоящему" устало подумала девушка, и тут же поверила своим мыслям. Она не могла придумать ни одной причины того, каким образом она могла попасть к Максиму и Алику. Полностью уверившись в том, что это просто сон, она тут же заметно расслабилась, но резкий запах заставил ее моментально открыть глаза и начать усиленно кашлять. Источником противного запаха была крепкая мужская рука с кусочком ваты, который снова приближался к ее носу.

– УБЕРИ ЭТУ ДРЯНЬ! – неосознанно выкрикнула девушка.

– О, совсем другое дело. Ей явно лучше, – удовлетворенно сказал голос, который девушка теперь уже безошибочно приписала Алику.

Вероника ошалело смотрела на две пары глаз, каждая из которых пристально следила за каждым ее движением. Затем она жадно оглядела пространство, безошибочно узнав в нем квартиру Максима, в которой уже один раз была.

– М-максим, что… произошло? – нервно сглотнув, спросила она.

– Давай я, – тут же вызвался открыто улыбающийся Алик.

Максим иронично приподнял одну бровь, но спорить не стал.

– Значит, дело было так. Ты оказалась в эпицентре интриг, страстей и чужой похоти.

– Похоти? – переспросил Максим, закатив глаза.

– Не мешай мне, – тут же оборвал его Алик, – но среди лжи и обмана всегда найдется лучик света…

– Ты попала в перестрелку, – сразу же обобщил весь рассказ Максим.

– Я не могу с тебя. Что ты какой зануда? – немного обиженно спросил Алик.

Вероника попыталась вспомнить, что происходило, и ее память подтвердила слова Максима. Она действительно помнила беглеца и полицейского. Но она совершенно не понимала, как оттуда она попала туда, где не рассчитывала когда-либо быть.

Она попыталась встать, и голова тут же закружилась.

– Не так резко, – Максим аккуратно надавил на нее, чтобы она снова легла.

– И как я оказалась здесь? – понемногу успокаиваясь, спросила она, спокойно принимая молчаливую заботу Максима.

– Это же очевидно. Мы тебя принесли, – подмигнув, ответил ей Алик.

Максим при этом молча пристально рассматривал ее, словно чего-то ждал.

– Н-ничего не понимаю, – потерла переносицу девушка.

– Вероника, – вкрадчиво позвал ее Максим, – ты ничего не хочешь нам сообщить?

Вероника удивленно уставилась на мужчину, не понимая, о чем он спрашивает. Последнее, что она о нем помнила – это то, что он заблокировал ее после ее попытки дозвониться до него. Почему она вообще могла что-то хотеть ему сказать после этого?

– Мой звонок тогда уже не имеет значения. Можешь не обращать внимания, – на всякий случай сказала она.

– Какой звонок? – не сразу понял Максим.

– Помнишь, я звонила тебе где-то пару месяцев назад?

– А, это… Понял… Больше ничего не хочешь сказать?

– Ты поступил… как козел. Это могло быть действительно что-то важное, а ты даже слушать не стал.

Впервые залегающая межбровная морщинка, которая все время не покидала лицо Максима, на мгновение разгладилась, и Вероника почувствовала, что он вот-вот улыбнется. Но чуда не произошло. Он остался таким же серьезным.

– И это все? – на всякий случай спросил он.

– Могу еще дать пощечину… Но ее нужно будет подождать, я пока слабая какая-то, – прикрыв глаза, пообещала девушка.

– Блин, ребята, у вас тут такие страсти. Я тоже так хочу, – подсел к ним поближе Алик.

Максим, между тем, продолжал говорить совершенно спокойным тоном:

– То есть, я правильно понял, что ты хочешь сказать, что совершенно ничего не знаешь об этом?

С этими словами он начал что-то искать на своем телефоне, а затем показал ей какое-то сообщение.

Щурясь от непривычного света экрана, девушка смогла прочитать: "15:26, Осенний бульвар 4. Вероника в опасности".

Девушка во все глаза уставилась на Максима, пытаясь понять, что это за шутка, но тот оставался совершенно серьезным, пристально разглядывая ее.

– Что это? – на всякий случай спросила она.

– Это ты мне расскажи, – не сводя с нее глаз, ответил Максим.

– Не знаю, – растерянно смотря на него, призналась она.

Мужчина вздохнул так, словно собирался с силами для того, чтобы выполнить что-то сложное, неприятное, но при этом необходимое.

– Тогда давай по порядку. Что ты делала на Осеннем бульваре 4 в 15:26?

Девушка напрягла память, вспоминая события этого странного дня.

– Я шла на встречу с подругой.

– Что за подруга? – словно следователь на допросе спросил Максим.

Алик успокаивающе положил ему ладонь на плечо. В его глазах можно было прочесть хорошо различимое сочувствие.

– Не надо. Не дави на нее. Девочка сама напугалась, – сказал он.

Максим со злостью посмотрел на друга:

– Она играет с нами. Ты не видишь?

Алик уже без всякой насмешки и игривости в открытую посмотрел на Максима и сказал:

– Ты совсем свихнулся, друг? Что это за игра такая, в который человек добровольно бы согласился попасть в перестрелку, чтобы с кем-то поиграть и кому-то что-то доказать? Успокойся, пожалуйста, параноик.

– Что это тогда такое? – выкрикнул Максим, тыча пальцем в сообщение.

– Мы во всем разберемся, – пообещал ему Алик.

Вероника просто в онемении наблюдала за их разговором. В чем ее подозревал Максим? Неужели в том, что она специально инсценировала этот несчастный случай, чтобы он ее спас?

– Если считал, что это просто игра, то мог бы и не приходить. Сам полез, а потом меня и обвинил в этом. Фу, как незрело, – холодно сказала она.

Алик успокаивающе погладил ее ладонь:

– Вероника, не переживай. Он все понимает. Просто тоже напугался до чертиков. Ребята, давайте не будем ссориться. Здесь нет виноватых. Мы все стали пешками в чьей-то игре.

Максим замолчал, толи соглашаясь с Аликом, толи оставаясь при своем мнении. Алик, увидев, что его друг не планирует ничего говорить или делать, взял все в свои руки:

– Вероника, посмотри внимательно на этот номер. Может, он принадлежит кому-нибудь из твоих знакомых.

Девушка начала озираться в поисках своего телефона, и Алик любезно подал ей ее сумку, которая обнаружилась на большом кресле перед компьютером. На телефоне было двадцать одно непрочитанное сообщение. Боясь того, что она может там увидеть, Вероника открыла свою переписку и увидела, как Полина в довольно красочных выражениях требовала сказать ей, почему она до нее не дошла.

– Это кто? – спросил Максим, который рассматривал истеричную переписку у нее за плечом.

– Тебя не учили такому понятию, как личное пространство? – недовольно спросила Вероника.

– После сегодняшнего происшествия забудь об этом понятии, – холодно ответил Максим.

– Знаешь, что… – Вероника была готова снова крепко высказаться, но ее перебил Алик.

– Куколка, кто эта странная эмоциональная женщина?

Не смотря на то, что Алик спросил ровно то же самое, что и Максим, но в его голосе не было никакого давления, и Вероника спокойно ему ответила:

– Это Полина, моя подруга. Мы должны были встретиться, когда произошло… это…

– Слушай, не хочу никого оскорбить, но эта женщина кажется… немного помешанной на тебе. Дык ее колбасит от того, что ты не пришла, – задумчиво протянул Алик.

– Да нееет, не обращай внимания. У нее просто такой характер, – отмахнулась Вероника.

Максим, все это время молча читающий переписку, у нее из-за плеча, спокойно сказал:

– Это тот редкий случай, когда я вынужден согласиться с Аликом. Ты что с ней сделала, что ей так плохо от того, что ты не пришла вовремя?

Вероника растерянно посмотрела на него, не понимая почему она должна делиться с этим недружелюбным мамонтом чем-то личным, но почему-то все равно ответила:

– Ничего не сделала. У нее просто характер такой.

Максим легким движением руки перехватил телефон Вероники, задумчиво рассматривая эмоциональные смайлики на экране:

– Ну-ка, дорогая, а расскажи-ка об этой Полине все, что ты знаешь.

– А не слишком ли много ты на се… – начала нагреваться девушка.

– Не слишком, – оборвал ее Максим.

– Ты просто… наглый олень, – выплюнула ядовитые слова девушка.

– А ты хитрая змея. И если ты думаешь, что я оставлю тебя в покое со своими любимыми тайнами после сегодняшнего, то ты очень ошибаешься, – сверкнул своими голубыми глазами Максим, отчего они стали похожи на льдинки.

– Ребята, ребята… Давайте-ка возвращаться в конструктивное русло. Вероника, нам правда было бы неплохо узнать, кто эта странная женщина. В конце концов, кто-то был в курсе того, что ты должна была попасть в перестрелку, раз мы получили это сообщение, и нам важно докопаться до правды. Надеюсь, что после того, что произошло, ты согласишься, что мы имеем на это право.

Вероника устало вздохнула, внутренне соглашаясь с аргументами Алика:

– Ну, вы сами видели мою с ней переписку. Не очень-то она и похожа на человека, который был бы в курсе того, что я до нее не дойду. Дайте мне ее успокоить , и я все расскажу.

Странное давно забытое ощущение будто она давным-давно знает этих двух, а не только пару раз пересеклась с ними, снова захлестнуло ее с головой. Это дежа вю саднило и мучило ее.

Максим молча протянул ей телефон, пристально следя за каждым ее движением. Она специально отвернулась к нему спиной, чтобы он не смог наблюдать за тем, что она делает, и он тут же оказался спереди, продолжая сверлить ее взглядом.

– Такое ощущение, что ты собираешься сделать мне краниотомию одним взглядом, – не выдержала она.

– Это что за словечко такое диковинное? – тут же поинтересовался Алик.

– Это операция на головном мозге, – ответил ему Максим, а затем уже обратился к Веронике, – я бы не отказался. Может, так ты бы соображала больше.

Вероника подавила в себе импульс запустить в него чем-нибудь тяжелым, и начала строчить ответ Полине о том, что с ней все в порядке, но встречу придется отменить из-за непредвиденных обстоятельств. Полина восприняла эту новость совсем не спокойно, сначала выразив недовольство ситуацией, а затем потребовав от Вероники, чтобы та назвала точный день и время, когда они все-таки смогут встретиться.

– Тропикана-женщина – довольно присвистнул Алик, разглядывая переписку.

– Тебе ничего не светит. Кажется, она уже запала на Веронику, – все еще больше хмурясь, ответил Максим, который тоже не сводил взгляда с экрана ее телефона.

– А, может, вы хотя бы сделаете вид, что не читаете то, что должно быть личным? – устало спросила Вероника.

– Прости, куколка. Я просто не смогу простить себе, если такие страсти пройдут мимо меня, – успокаивающе похлопал ее по плечу Алик.

Максим лишь сурово посмотрел на Веронику, и, она предусмотрительно замолкла.

Пообещав Полине, что они обязательно встретятся в другой раз, Вероника повернулась к друзьям:

– Я недавно познакомилась с ней, когда покупала обувь. Она пригласила меня посидеть в кафе, и я согласилась…

– Она что, ухаживает за тобой? – не понял Максим.

– Ээээ… нет, она нормальной ориентации. Была замужем, есть ребенок. Это просто… порыв с кем-то поболтать.

– В середине рабочего дня? – иронично поднял одну бровь Максим.

Вероника не ответила.

– И как часто вы так встречаетесь? – продолжал свой допрос Максим.

– Не очень часто. Я тут поменяла работу, и мне немного некогда, – тихо ответила Вероника.

– Она нормально на это реагирует? Или так же истерит?

Глаза Максима буквально впились в нее, считывая каждое микродвижение.

– Ну, она все равно предлагает встретиться… – смущенно ответила Вероника, а затем, пытаясь оправдать то, что начинало выглядеть уже не очень красиво, сказала – но она мне нравится. Она не навязывается. Это просто тип человека такой.

Вероника с досадой обратила внимание, что уже несколько раз повторила свое оправдание Полины через характер.

– Значит так, – не отрывая взгляда от ее глаз, сказал Максим – с этого момента ты докладываешь мне лично все, что пишет тебе эта женщина. Ты меня поняла?

Вероника аж чуть не задохнулась от подобной наглости:

– Может, тебе еще и докладывать когда я в туалет хожу?

– На твое личное усмотрение, я не возражаю, – даже не улыбнувшись, ответил тот.

Девушка растерянно начала озираться по сторонам:

– Ребят, ну на самом деле, вам не кажется, что это уже слишком? Полина тут вообще ни при чем. Вы же сами видели, она тоже растерялась, что все так произошло. Оставьте вы ее в покое. Она нормальная.

Алик сочувственно посмотрел на нее:

– Прости, куколка. Но сейчас наш медвежонок прав. Что-то она какая-то уж больно… заинтересованная.

– Вы видите какие-то тайны там, где их вообще нет, – взорвалась Вероника.

– Это больше не тебе решать, – сурово смотря на нее сверху вниз, ответил Максим.

– ТЫ СЛИШКОМ МНОГО НА СЕБЯ БЕРЕШЬ! – выкрикнула Вероника ему прямо в лицо, и в тот же момент он приблизил свое лицо настолько, что их разделяли считанные миллиметры. Не отрывая взгляда от ее глаз, мужчина медленно и вкрадчиво сказал:

– Ты что-то скрываешь, Вероника. Что-то недоговариваешь. Все время увиливаешь. И если бы это касалось только тебя, то мне бы вообще было все равно. Но если выяснится, что Карина пропала из-за тебя, я голыми руками спущу с тебя шкуру. С ЭТОГО МОМЕНТА ТЫ ДОКЛАДЫВАЕШЬ МНЕ ВСЕ, ЧТО Я ПОПРОШУ. КУДА ПОШЛА, ЗАЧЕМ ПОШЛА, ЧТО ДЕЛАЛА, СКОЛЬКО ПОЛУЧИЛА, С КЕМ ВСТРЕСЧАЛАСЬ, С КЕМ СПАЛА, СКОЛЬКО РАЗ ХОДИЛА В ТУАЛЕТ. ТЕБЕ ВСЕ ПОНЯТНО?

Сила и властность, которые в этот момент исходили из всегда тактичного и воспитанного Максима, просто сбивали с ног. С трудом выдержав его тяжелый взгляд, Вероника ядовитым голосом сказала:

– Нет.

Ей показалось, что Максим ее сейчас ударит, но снова вмешался Алик:

– Ребята, я, конечно, не кот Леопольд, но я считаю, что мы добьемся лучших результатов если обойдемся без насилия. Давайте все-таки без угроз продолжим то, что нужно. Вероника, детка, посмотри, пожалуйста, номер телефона, с которого пришло сегодняшнее сообщение Максиму. Может, это кто-то из твоих знакомых.

Все еще глядя на Максима с ненавистью, девушка потянулась к своему телефону, и попросила Алика:

– Диктуй номер.

Алик начал называть цифры, а Максим не отрываясь следил, чтобы девушка вбивала ровно то, что говорил его друг. Номера в списке ее контактов не оказалось.

– Может, позвонишь туда, спросишь сам откуда информация о том, что я буду в опасности? – устало спросила девушка.

– Ты за дурака меня держишь? Это было первое, что я сделал когда увидел это идиотское сообщение! Номер больше не обслуживается! – сказал Максим.

После этого в комнате застыло напряженное молчание. Вероника думала о том, как бы ей сбежать от этого тиранства побыстрее. Максим теперь демонстративно не смотрел на нее. Алик же временами бросал тревожные взгляды то на нее, то на друга. Наконец, не выдержав молчания, Алик сказал:

– Что ж, смерть в перестрелке выглядит как несчастный случай, и, если бы не это сообщение, то ты была бы уже мертва, и ни у кого бы не возникло никаких подозрений. Но наличие этого сообщения меняет абсолютно все. Теперь мы уверены, что кто-то очень хочет незаметно тебя убрать. Вероника, у тебя есть хоть какие-нибудь идеи, за что?

Слова Алика отрезвили девушку. То, что он только что озвучил,так или иначе уже сидело на подкорке ее сознания, но она никогда не давала этим мыслям всерьез поглотить ее.

– Это не первое покушение… – тихо сказала она.

– А ты можешь сказать хоть что-нибудь, что мы бы и без тебя не знали? Думаешь, я забыл про летящую балку? – с сарказмом спросил Максим.

– И не второе… – продолжила девушка, не отреагировав на реплику блондина.

– Тааааак… А вот это уже становится интереснее. Тебя уже пытались убить? Снова? – тут же оживился Алик.

– Да, на днях меня чуть не задавила машина, которая ехала с бешеной скоростью, – спокойно сказала Вероника.

– Какая машина? Ты запомнила номер? – тут же подключился Максим.

– Конечно, прям стояла на дороге и в блокнотик записывала, – не смогла удержаться от иронии девушка.

– Его можно найти по видеорегистратору. Ты же, как любая УМНАЯ девочка, обратилась в полицию? Правда, Вероника? – с нажимом спросил Максим.

Смело глядя ему в глаза, она с особым удовольствием сказала:

– Нет.

И вот тогда Максим заорал на нее, уже никого и ничего не стесняясь:

– ТЕБЕ ВСЕ МОЗГИ ОТШИБЛО ЭТОЙ МАШИНОЙ? О ЧЕМ ТЫ ДУМАЛА?

Алик снова хотел вмешаться, но, посмотрев на них, просто махнул рукой, позволяя им и дальше разносить друг друга. Было видно, что он находил роль миротворца весьма утомительной.

– ДУМАЛА О ТОМ, ЧТО ПОДГАДАТЬ ВРЕМЯ И МЕСТО КОГДА Я БУДУ ПЕРЕХОДИТЬ ДОРОГУ СЛИШКОМ СЛОЖНО, ЧТОБЫ СЧИТАТЬ ЭТО ПРЕДНАМЕРЕННЫМ ДЕЙСТВИЕМ! А ТЫ БЫ О ЧЕМ ПОДУМАЛ, УМНИК? – тоже заорала на него Вероника.

– УЖ ТОЧНО НЕ ОБ ЭТОМ! – не снижая тона, кричал Максим.

– Пойду, сделаю себе чаю. Присоединяйтесь, как наоретесь – устало сказал Алик, уходя на кухню.

Вероника и Максим даже не заметили его отсутствия, слишком поглощенные взаимной неприязнью.

– ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ГОВОРИТЬ, КАКОГО ХРЕНА С ТОБОЙ ПРОИСХОДИТ ИЛИ МНЕ ВСЕ КЛЕЩАМИ ВЫТАСКИВАТЬ ИЗ ТЕБЯ? – орал Максим.

– С ЧЕГО ТЫ ВООБЩЕ РЕШИЛ, ЧТО Я ЧТО-ТО ЗНАЮ ОБ ЭТОМ? ТЕБЯ ТАК ПОСЛУШАТЬ, ТАК Я ВО ВСЕМ У ТЕБЯ ВИНОВАТА, – не отставала Вероника.

– ЕСЛИ ТЫ ТУТ НИ ПРИ ЧЕМ, ТОГДА ЧТО ЗА ТАЙНЫ ВОНЮЧИЕ?

Глаза Максима гневно горели. Было видно, что он очень долго сдерживал эти слова.

– МОЖЕТ, ТЫ ПОДУМАЕШЬ ГОЛОВНЫМ, А НЕ СПИННЫМ МОЗГОМ О ТОМ, ЧТО ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК НЕ ВЫКЛАДЫВАЕТ ВСЕ НАДНАГОТНУЮ, ТО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОН ПРЕСТУПНИК?

Вероника не хотела опускаться до оскорблений, но этот мужчина воздействовал на ее нервную систему напрямую, минуя все защиты, и она уже не могла контролировать то, что говорит.

– О, А ТЫ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ГОЛОВНОЙ МОЗГ! ЗНАЕШЬ, ЭТУ ШТУКУ ЕЩЕ И ВКЛЮЧАТЬ НАДО. ОСОБЕННО ЕСЛИ ТЕБЯ ПЫТАЮТСЯ УБИТЬ ИЗ РАЗА В РАЗ! СКОЛЬКО ЕЩЕ ПОКУШЕНИЙ ДОЛЖНО ПРОИЗОЙТИ, ЧТОБЫ ТЫ ПРЕКРАТИЛА ТАК ТУПИТЬ?!

– ЕЩЕ ПЯТНАДЦАТЬ ОСТАЛОСЬ!

– ТЫ СТОЛЬКО… А это еще что такое? Вероника… Это что, зубы?

Вероника не сразу поняла, что Максим вдруг резко перестал кричать, уставившись на ее руку. Ту самую, которую укусила Сауле. Она попыталась тут же спрятать руку, но Максим оказался быстрее, схватив ее за локоть.

– Это… моя новая работа, – устало вздохнула Вероника.

– Ты работаешь с дикими… людьми? – спросил Максим, внимательно исследуя отпечаток зубов.

– Что-то типа того. Я няня.

– Я смотрю, ты… любимая няня, – едва сдерживая улыбку, сказал Максим.

– Не спрашивай, – махнула рукой девушка.

– Еще как спрошу. Ты отсюда никуда не уйдешь, пока не дашь все ответы, что мне понадобятся.

– Я все понимаю, но всякий шлак из информации тоже собирать необязательно. Я поменяла работу. Теперь вот работаю с ребенком. Вот и все. Никаких тайн.

Услышав, что наконец-то стало тихо, к ним вернулся Алик. Видимо, чтобы проверить, остался ли кто-нибудь живой. Застав Максима внимательно исследующим отпечаток зубов, он тут же присоединился к нему. Вероника закатила глаза от досады. Уже одно то, что Максим обнаружил следы зубов Сауле, было само по себе малоприятным, а тут еще и Алик.

– Вероника… хмммм… ты умеешь… вызывать сильные чувства, – сдерживая смех, сказал Алик.

– Да пошел ты… – без особой злобы ответила девушка.

– А что со старой работой? – тут же спросил Максим.

– Меня уволили, – грустно сказала Вероника, не в силах справиться с невольно дрогнувшим голосом.

– Из-за чего? – сочувствующе спросил Алик.

Девушка растерялась, пытаясь придумать правдоподобный ответ, и этот момент не ускользнул от внимательного взгляда Максима.

– Воровала? – тут же спросил он.

– Нет, я больше не… – не подумав, ответила она.

– Больше? В смысле, ты воровала в прошлом? – тут же заметил ее оговорку Максим.

"Блин.... что за подстава. Задолбал он со своей внимательностью и подозрительностью" со злостью подумала девушка. Максим раздражал ее до посинения. Буквально несколько дней назад она бы ни за что не подумала, что у Сауле может появится столь сильный конкурент, но сейчас Максим определенно встал на один уровень с ней, и явно готовился вырваться вперед.

– Хочешь написать заявление в полицию? – с вызовом спросила она.

– Может быть, – внимательно рассматривая ее лицо, ответил Максим, – тебя за это пытаются убрать?

– Нет, это дела давно минувших дней. Я уже почти 3 года как живу честно. Да и тогда я просто была мелкой карманницей. На таких никто не обращает внимания, – устало ответила она.

– Все интересней и интересней. Чем еще удивишь нас, о несравненная? – сказал Максим, плотоядно улыбаясь.

Вероника бросила в него ненавидящий взгляд, краем глаза заметив, что Алик рассматривал ее не с осуждением, а с любопытством.

– Я иду домой. Я устала – заявила она.

– НИКУДА ТЫ НЕ ПОЙДЕШЬ! – тут же закричал Максим.

– Останови меня, – с вызовом сказала ему Вероника, демонстративно делая шаг к двери.

Максим тут же преодолел разделявшее их расстояние, и, больно схватив за руку, со злобой начал шипеть:

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С КАРИНОЙ? КТО ОТПРАВИЛ ЭТО СООБЩЕНИЕ СЕГОДНЯ? ЧТО ЗА ТАЙНЫ ТЫ СКРЫВАЕШЬ? ОТВЕЧАЙ!

Тут же между ними появился Алик, который с силой пытался разлепить руку Максима от Вероники.

– Максим, Максим! Ради всего святого, успокойся! Ты не видишь ситуацию ясно! Вероника – такая же жертва обстоятельств, как я и ты, как Карина. Отпусти девочку. Пускай уходит. Она ничего не знает.

Слова Алика привели Максима в чувство, и он, растерянно посмотрев на свою руку, все еще сжимающую хрупкое запястье, тут же убрал ее.

– Прости. Алик прав. Я совсем сошел с ума от горя. Не соображаю, что говорю.

– Все… в порядке, – сказала заинтригованная таким поворотом разговора девушка, потирая запястье.

Теперь, когда путь был свободен, она почему-то не торопилась уходить, заинтересованно переводя взгляд с растерянного Алика на смущенного Максима, и обратно. Алик тоже повернулся к ней:

– Куколка, правда прости этого помешанного. Мы с ним очень напугались сегодня за тебя, и сейчас все еще находимся в состоянии аффекта. Послушай, мы все понимаем – ты у нас самостоятельная и не любишь, когда в твою жизнь кто-то вмешивается, но так уж получилось, что мы все оказались в одной лодке. Как ты насчет того, чтобы объединиться?

– Объединиться? Это будет уже дубль два. Напомню, что в нашем дубле один Максим сказал, что от меня никакой пользы, – лениво напомнила девушка.

– Он так не считает на самом деле, – мягко ответил Алик, стараясь незаметно ткнуть Максима локтем.

– Вероника, я правда… Я злился на тебя в прошлый раз за… Неважно… Но то, что произошло сегодня…

– В общем, куколка, он со мной согласен, – подытожил скомканную речь друга Алик.

Вероника задумалась, вспоминая свою прошлую встречу с Максимом и Аликом, и то, как она выбежала из этой квартиры как ошпаренная, чувствуя себя кем-то недостойным помощи и друзей. Сейчас мужчины смотрели на нее с надеждой. Но как бы они смотрели на нее, если бы они знали правду о ее прошлом? Самом грязном прошлом. Желали бы они так же спасти ее от неизвестного врага? Или они бы возненавидели ее?

Ее сердце охватил липкий страх отвержения. Ей очень хотелось просто уйти, отвергнув обоих друзей, словно это не она была грязной и недостойной, а они. И все для того, чтобы только не бояться снова потерять их, а вместе с ними и это странное дурацкое непонятно откуда взявшееся чувство, будто они для нее очень давно знакомые друзья.

– Разблокируй меня. Уверена, что со временем мы все сможем доверять друг другу, и разберемся со всем, что здесь творится, – сказала она Максиму.

Он посмотрел на нее неловко, словно совершенно не рассчитывал на то, что после его вспышки она все еще захочет с ним разговаривать.

– Ты… совершенно бесстрашная. Так нельзя – растерянно сказал он.

– Угу. Потом расскажешь, что еще мне нельзя. Мне понравилось тебя слушать – подмигнула она, тем самым еще больше сбив мужчину с толку.

Алик наконец-то улыбнулся во все свои тридцать два зуба:

– Ребята, ну вот так бы сразу… Эх, вы, дурачки…

Глава 29

Вероника сидела на балконе в халатике и задумчиво рассматривала переписку с Полиной, которая так напугала ее новых друзей. С одной стороны, ей были понятны их опасения. Она постоянно попадала в какие-то неприглядные ситуации, а Максим и Алик были вынуждены во всем этом разбираться. Понятное дело, они будут ко всему относиться с подозрением. С другой стороны, если бы они хотя бы пять минут провели бы с Полиной, то поняли бы насколько смехотворны все их подозрения. Ее новая подруга не очень хорошо чувствовала чужие границы, но при этом она просто влюбляла в себя своей харизмой и обаянием, в связи с чем отсутствие такта ей прощалось по умолчанию. Думая об этом, у девушки возникло новое и совершенно не сойственное ей желание – она хотела по-настоящему познакомить своих друзей друг с другом. Но это как-нибудь позже…

Сама встреча с Максимом и Аликом вызвала противоречивые чувства. Ощущение было такое, будто она горячую и холодную руку одновременно окунула в стаканы с водой одинаковой температуры, и "горячей руке" холодно, а "холодной руке" – тепло. Точно также совершенно сбитой с толку она чувствовала себя после сумбурных событий этого дня.

С одной стороны, Максим вел себя максимально агрессивно, подозревая ее во всех смертных грехах. И да, это было неприятно. С другой стороны, после этой встречи ее сердце снова было на своем месте, словно случилось что-то правильное и нужное.

Что такого необычного в этом Максиме и Алике, что все ее существо так тянулось к ним? Если в случае с Полиной, Вероника понимала причины своей дружбы, то Максим и Алик оставались сплошной загадкой. Максим был подозрительным, внешне совершенно непривлекательным, вечно воспитывающим ее субъектом, а Алик – коллекционером женских сердец. Обычно она таких обходила за версту, но тут почему-то вся ее система просто взяла, и дала сбой. И вот она сидит на балконе и улыбается как последняя дура, потому что двое идиотов захотели стать частью ее жизни.

Мысль о том, что кто-то желает ей смерти, как ни странно, больше не пугала. Да, у нее был невидимый и неизвестный враг, но у нее также был такой же неизвестный и невидимый благодетель.

Девушка долго думала, и пришла к выводу, что, скорее всего, это тот самый человек, который писал Паше от ее имени про еду, и с просьбой проводить. И если раньше это возмущало ее до корней волос, то сейчас она определенно поменяла к этому странному субъекту свое отношение. Сегодня он спас ей жизнь, отправив сообщение ее друзьям. Откуда он мог знать о вещах, которые было невозможно предсказать? Кто знает.

Девушка закрыла глаза, стараясь представить, как мог выглядеть ее неизвестный спаситель. Воображение тут же нарисовало привлекательный образ молодого мужчины в маске, который бежит ей на помощь, сметая все на своем пути. Эта картина будоражила и грела сердце. Она не знала этого человека, но с сегоднешнего дня она воспринимала его как близкого друга. Интересно, встретятся ли они когда-нибудь? И если да, то узнает ли она его?

Мысли сами неспешно вернулись к Маргарет. Раньше Маргарет никому никогда не позволяла обижать свою лучшую подругу, и сегодня, когда Максим показал ей сообщение, она буквально на одну секунду забыла, что Маргарет больше нет. Новый защитник интриговал, и вызывал желание увидеть, услышать, потрогать, и… очень крепко обнять.

От мыслей о неизвестном спасителе ее отвлек телефонный звонок. Номер был незнакомый. Девушка помедлила в нерешительности, прежде чем брать трубку. Отвечать не хотелось. Мало ли кто это мог быть. Может быть, это тот, кто пытался ее убить? А, может быть, это тот, кто угрожал Андрею? А… может, это тот самый герой, который своевременным сообщением спас ее от пули. Сердце начало биться быстрее, и в теле появилось томление. Закусив губу, Вероника все же приняла звонок.

– Вероника, привет, это я, Алик. Надеюсь, ты не против, что я звоню. Я хотел бы иметь возможность связываться с тобой и в будущем без посредничества Максима, поэтому прошу тебя сохранить этот номер.

– Алик, привет. Не против, конечно. Звони, когда захочется. Как твои дела?

– Эй, ты только что украла у меня мой вопрос, гнусная воровка. Это я хотел спросить, как твои дела.

Девушка нервно вздрогнула на слове "воровка", но поняв, что Алик просто шутит, тут же расслабилась.

– Хорошо, тогда предлагаю сделку. Я отвечу на твой вопрос, а ты будешь вынужден ответить на мой. Мы можем скрепить договор кровью.

Девушка улыбнулась, услышав, как Алик хохотнул:

– Ну и воображение у тебя. Заставила почувствовать меня русалочкой перед входом в пещеру ведьмы.

– Тогда ты был бы самой нестандартной русалочкой за всю историю. А кто был бы твоим принцем? Максим?

– Остановись, сумасшедшая. Я, конечно, не против порочности, но в этот раз что-то мне совсем не нравится, куда все идет.

Парень уже откровенно смеялся, и Вероника неожиданно для себя поняла, что любит его смех. Он словно будил в ней что-то очень светлое.

– Ладно, теперь серьезно. У тебя сегодня был сложный денек. Сначала на тебя напали преступник с полицейским, потом на тебя напал Максим, потом на тебя напала эта бешеная подруга. Ты как там держишься?

– Хорошо держусь. Алик… Вам с Максимом нужно познакомиться с Полиной. Стоит вам только ее увидеть, как вы полюбите ее точно так же, как и я. И все вопросы отпадут – ответила Вероника.

Алика определенно заинтересовало предложение девушки:

– А она симпатичная?

– Тебе точно понравится, – хохотнула Вероника.

Голос Алика заметно потеплел:

– Хорошо. Думаю, и Максим не будет против. Ему полезно куда-нибудь выбираться и с кем-нибудь знакомиться, а то уже мхом зарос. Рад, что ты в порядке. Я переживал за тебя. Но ты правда держалась молодцом. Еще и навалять умудрилась нашему неприветливому медвежонку.

– Он заслужил, – улыбнулась Вероника.

– Не спорю. Он сам нарывался. Ты… это… прости его. Он на самом деле очень классный парень. Просто после того, как Карина исчезла, у него крыша немного едет. У меня сердце кровью обливается смотреть на него в таком состоянии. Если бы ты видела, каким он был раньше, ты бы, наверно, не узнала его.

– Алик, тебе не обязательно за него извиняться. Я все понимаю.

– И все же, мне было бы легче знать, что ты не держишь на него зла.

– Не держу. Можешь быть спокоен.

– Ну вот и отлично. Тогда я пошел вершить великие дела. Тебе всего хорошего, принцесса.

– И тебе. Удачи.

– Целую тебя в…

Вероника так и не узнала, куда он собирался ее целовать, потому что уже отключила звонок. На душе стало еще легче. Хотелось петь. Такое состояние было для нее редким гостем. Не смотря на то, что после дружбы с Маргарет, она начала немного дружелюбней относиться к другим людям, все же довольно редко случалось такое, чтобы кто-то делал ее счастливой. А вот Алику удалось. Хотя, кого она обманывает? Она уже была счастливой и до звонка. Все дело в этом неизвестном"человеке в маске", как она его называла. А, может, и в возобоновившейся дружбе с Максимом и Аликом.

Девушка в один прыжок легко поднялась на ноги и пошла на кухню, чтобы поискать, что можно приготовить Андрею. При мысли о женихе, тело наполнилось томлением, а сердце нежно сжалось. Ей очень хотелось продолжить то, на чем они остановились сегодня. Особенно после всех этих тревог.

"Любимый…" с нежностью подумала она, чувствуя как ей становится легко и тепло на сердце.

Мысли сами вернулись к той неприятной истории, которая произошла с ними полтора месяца назад. Девушка задумалась о том, мог ли тот шантаж быть как-то связан с тремя покушениями на нее, и стоило ли рассказать об этом Максиму и Алику.

Представив, как сильно вырастет уровень подозрений нервного блондина если она расскажет ему, что ее жених был в какой-то мутной передряге, девушка аж рассмеялась. Наверно, тогда он будет считать ее чуть ли не королевой преступного мира. Она ни на мгновение не обманывалась извинениями Максима. Она прекрасно понимала, что тот ни на йоту не снизил свой градус подозрений. Только… А в чем конкретно он ее подозревает? Неужели он и правда считает, то это она как-то приложила руку к исчезновению Карины? Может, быть даже думает, что она где-то насильно держит ее? Ерунда какая-то. И что он на нее так взъелся? Было бы не так обидно, если бы она и правда что-то знала про эту девушку, но пока что у нее были только вопросы, вопросы, и еще раз вопросы… Кто такая Карина? Что ей было нужно от нее? Почему исчезла? Откуда она появилась? Было просто удивительно, что Максим, который буквально пару часов назад нападал на нее, пытаясь выбить из нее ответы на свои вопросы, мог в течение года тактично ждать, когда же его любимая расскажет ему о совершенно обыденных вещах, не смея давить на нее.

Девушка поставила капусту тушиться, размышляя о Максиме и Алике. Те на удивление легко приняли правду о ее воровском прошлом. Она ожидала, что Максим схватится за сердце и побежит пересчитывать все свои вещи, а Алик начнет рваться звонить в полицию, но друзья сумели удивить ее. Сама Вероника старалась не быть к себе сильно строгой за тот период ее жизни. Да, ей приходилось воровать. А как еще жить? Ей было 15, она была одна в чужой стране, где у нее не было ни родственников, ни друзей, ни денег, ни жилья. Приходилось как-то вертеться. И она вертелась. Самое главное было то, что она смогла преодолеть все это и выйти на новый уровень, зарабатывая честно своим трудом. Конечно, промышляла она тогда не только мелким карманничеством. Случалось, что она залезала в пустые квартиры, чтобы переночевать и опустошить чужой холодильник, а затем прихватить что-нибудь на память. Но, тем не менее, неизменным оставалось то, что она не верила, что эти покушения как-то связаны с тем периодом ее жизни. Все же, тот вред, который наносила она, был несоизмерим с тем вредом, который пытались нанести ей сегодня. Да и времени много прошло.

Вероника вспомнила любопытный взгляд, который метнул на нее Алик, когда Максим поймал ее на оговорке. Он выглядел так, словно она сумела его заинтриговать. И сейчас он специально взял ее номер, чтобы еще раз извиниться за Максима. Ну не так обычно относились к ней люди, которые ловили ее на ее бесчестных действиях. Может, Алик и сам был нечист на руку?

А что касается Максима… Тот выглядел так, словно одна из его догадок оправдалась, и он с нетерпением ждал, когда же она наконец-то покажет размер той лужи, в которой сидит. Но при всем этом он явно не торопился предпринимать какие-либо действия.

Интересно, рассматривает ли он вероятность того, что она может быть и убийцей? Думать об этом не хотелось. По идее, ей бы не стоило сближаться с ними. Максим подозревал ее во всем и ловил на каждом слове, а Алик, пусть и защищал ее, но все же был другом Максима. Неровен час, и правда всплывет на поверхность. И все же она не нашла в себе силы отказаться от них. Ее тянуло к ним, как мотылька на огонь совершенно чуждой ей силой. Ее собственные действия не подкреплялись ни логикой, ни ее характером. Что ж, теперь нужно было быть вдвойне осторожной.

Вдвойне осторожной с Максимом. Вдвойне осторожной с Сауле, которая не упускает шанса поиздеваться над ней, а может, быть и даже покалечить. Вдвойне осторожной с тем, куда и зачем она идет, потому что неизвестный убийца может быть где угодно… Девушка снова попробовала предположить, кому она могла так переступить дорогу и почему. Убивают обычно тех, кто слишком много знает и представляет для кого-то опасность. Но что она знала? И какую опасность могла представлять? Для кого? Здесь точно ни для кого. Она была обычным офисным планктоном с уровнем достатка ниже среднего все эти годы.

А если покушения были связаны с ее прошлым? Вероника помнила тот момент, когда она решила убежать в Россию, очень отчетливо. Она убежала не потому что боялась правосудия, и точно не потому что много чего-то знала, а просто потому что оставаться в том месте, где когда-то жила Маргарет без самой Маргарет, было для нее невыносимо.

Почему-то она была уверена, что это не было актом мести за умерших от ее руки Джию и Тиана. Ее пробовали убрать незаметно. Мстительный человек обычно все-таки предпочитает, чтобы его жертва знала, из-за чего страдает и дает ей время пожалеть о содеянном поступке перед тем как испустить дух. Летящая тяжеленая балка бы ей такой возможности не предоставила. Как, впрочем, и шальная пуля. А это значит, что она снова зашла в тупик в своих навязчивых мыслях.

Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, Вероника решила приготовить что-нибудь для Андрея. Кто знает, когда он вернется и будет ли у него время готовить что-нибудь самому. Она проверила время, и только сейчас заметила, что было уже довольно поздно. Постепенно доходило до 21. Девушка нахмурилась. Она совсем забыла о времени в связи с событиями этого суматошного дня. Андрей уже давно должен был вернуться. Липкий комок тревоги застрял у нее в горле, но она заставила себя успокоиться. Мало ли, какие у него могли быть дела.

"Зато есть время что-нибудь приготовить ему. А то совсем забыла про все на свете, в связи с событиями этого суматошного дня" попыталась приободрить себя девушка, но тревога не отпускала.

Монотонная работа по мелкому шинкованию капусты помогла ее уму переключиться с навязчивых мыслей.

Поставив капусту тушиться, она налила себе чай, уже морально готовясь в завтрашней рабочей смене. На лестничной площадке послышались шаги, и девушка со всех ног бросилась открывать дверь, удивив даже себя тем, насколько резкими и судорожными были ее движения. Но это оказались соседи. Мысленно поругав себя за глупость, она вернулась на кухню.

Приблизительно через час с готовкой было закончено, а в голове у Вероники уже был туман от усталости. Организм напоминал, что пора бы и отдохнуть, но ей не хотелось ложиться, не дождавшись Андрея.

В попытках отвлечься от тревоги и от накатывающего ощущения усталости, Вероника пошла в спальню чтобы что-нибудь почитать. Она редко это делала в России. Здесь всегда были дела поважнее, но она скучала по хорошей книге. Ее тонкие пальцы скользили по обложкам, пока не остановились на одной из книг Андрея по философии Ницше. Он купил ее еще тогда, когда они только начинали встречаться, но насколько она знала, так и не начал читать.

Внезапно что-то с глухим стуком высыпалось на пол. Девушка удивленно уставилась на выпавшую фотографию, которую она сама положила туда, но давным-давно забыла. Это была фотография 10-летней давности, где сверкающая улыбкой 14-и летняя Маргарет крепко обнимала маленькую Веронику, которая явно не знала, что сделать со своим лицом. Маргарет была всего на полтора года старше Вероники, но по фото можно было подумать, что разница между ними была не меньше пяти лет, так как Маргарет выглядела сильно старше, а Вероника, наоборот, сильно младше. Маргарет была уже полноценной девушкой, прелестной и распускающейся как восхитительный цветок, а Вероника… Девушка внимательно присмотрелась к своему лицу. Диковатое, хмурое и враждебное, оно было больше похоже на мордочку шуганого озлобленного зверька. Вероника усмехнулась, вдруг для себя обнаружив, что 13-летняя она чем-то очень сильно напоминала Сауле. На обратной стороне фотографии красивым крупным подчерком было написано «Лучшие подруги навсегда. Спасибо, что ты есть. Маргарет».

Вероника грустно вздохнула. Знала бы Маргарет, что ее «навсегда» окажется таким коротким.

– Подруги навсегда, – еле слышно сказала Вероника.

Она нежно провела пальцем по фотографии, почувствовав благодарность техническому прогрессу за то, что сделал возможным сохранить возможность смотреть в эти невинные солнечные глаза, словно и не было всех этих событий, и всех этих лет. Словно вот-вот в их комнату войдет мисс Патит чтобы всех разбудить в школу, и сонная Маргарет скажет ей "Вставай, соня-Тенгу, нас ждет особенный день". И каждый день и правда был особенным. Просто тогда она этого еще не понимала, принимая как должное то, что у нее было.

Вероника хотела положить фотографию обратно в книгу, но расставание даже с этой застывшей во времени Маргарет показалось ей слишком болезненным, и она сунула ее в свою сумку.

Решив почитать все-таки что-нибудь из русской классики она остановила свое внимание на книге Достоевского "Преступление и наказание". Невольно ее рот изогнулся в ироничной улыбке. Название определенно отзывалось в ее внутреннем мире.

Книга оказалась довольно увлекательной, и девушка с удовольствием погрузилась в выдуманный мир. Книги всегда были ее безопасным способом общаться с людьми, не боясь последствий, не боясь скандалов. Может быть, поэтому она так их любила.

Вскоре она начала терять внимание. Заметив, что уже третий раз перечитывает одну и ту же строчку, она поняла, что пора бы все-таки отдохнуть. Мысли об Андрее сводили ее с ума. Куда же он делся?

Решив не гадать, она взяла телефон и попробовала позвонить ему. Автоответчик услужливо сообщил ей, что "абонент находится вне зоны действия сети". Тогда она оставила сообщение с просьбой перезвонить, как только он сможет.

– Андрей, ну где же ты? Уже пора спать, – сказала она вслух, так как тишина начала давить на нее.

Зная, что ей с утра вставать на работу, девушка пошла готовиться ко сну, но тревога сильно мешала ей.

Сон пришел далеко не сразу и был очень поверхностным. Любой шорох заставлял ее вздрагивать и ожидании того, что дверь вот-вот откроется, и все же она сама не заметила, как усталость все-таки взяла свое.

В эту ночь ей снился Андрей. Они сидели и обнимались на природе, как это частенько бывало раньше. Андрей шептал ей нежности, и она таяла от счастья.

– Малыш, принеси мне, пожалуйста, бутербродиков, – попросил Андрей, нежно поцеловав ее в ушко.

– Сейчас, любимый, – все еще смакуя этот непринужденный поцелуй, ответила она, и отошла к корзинке.

Взяв то, что было нужно, она вернулась обратно, но Андрей уже куда-то ушел. Девушка решила дождаться своего любимого, закрыв глаза и позволяя солнышку приятно согревать ее лицо. Жизнь никогда не казалась такой приятной. Вскоре сильные руки снова обхватили ее талию, и настойчивые губы начали жадно целовать ее.

– Ого, сколько в тебе огня, – засмеялась Вероника, так же горячо отвечая на грубую, но приятную ласку.

– Все для тебя, девочка с серебряными глазами, – послышался насмешливый голос.

Вероника в панике открыла глаза, и тут же встретилась взглядом с нахальными черными глазами.

– Ты… Ты умер… Я убила тебя – зашипела Вероника, пытаясь встать, но его руки крепко держали ее.

– Ну и что? Теперь нужно обязательно орать, что ли? Давай еще поиграемся.

– Пусти меня, ублюдок. Где Андрей?

– «Пусти меня», «где Андрей», – передразнил ее Тиан, – Зачем быть такой скучной, Тенгу? Расслабься. Что ты напряженная какая? Я так скучал.

– Отпусти меня, чудовище!

В одно легкое движение Тиан подмял ее под себя и навис над ней, крепко держа ее руки сверху. Вероника в ужасе посмотрела в практически черные пожирающие ее взглядом глаза.

– Чудовище? Я? А кто тогда ты?

– Я… не чудовище… Я…

–Что такое? Почему замолчала? Запуталась? – почти заботливо спросил Тиан.

– ЭТО ТЫ УБИЛ МАРГАРЕТ! МРАЗЬ! ЕЩЕ И СМЕЕШЬ МЕНЯ В ЧЕМ-ТО ОБВИНЯТЬ! НИКОГДА НИКОГДА НЕ ПРОЩУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

Ее вопль был настолько сильным, что звучал словно гром. Она бешено задергалась под ним, но он навалился на нее всем своим весом, полностью обездвиживая ее. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице.

– Я уже говорил тебе, и скажу еще раз. Ты ошиблась.

– ТЫ ВРЕШЬ! ВСЕГДА ВРАЛ! Я ВИДЕЛА ТЕБЯ!

– Ты видела кого-то другого, Тенгу.

– Я ВИДЕЛА ТЕБЯ!!! ТЕБЯ!!!!!! ТЕБЯ!!!!! – кричала она.

Слезы заливали ее щеки, нос и рот. Все лицо щипало. Воздуха отчаянно не хватало. Тиан легко убрал одну руку с ее ладоней, и нежно вытер слезинку с ее щеки. Девушка дернулась, но хватка по-прежнему была железная. Темные глаза смотрели на нее сочувствующе.

– Вот почему всегда так, Тенгу? Почему мы никогда не можем спокойно поговорить с тобой?

Вероника чуть не задохнулась от подобной наглости. Какие могли быть разговоры после всего того, что он сделал?

– Если ты меня сейчас же не отпустишь, то я…

– Ты что? Снова меня убьешь? Ну попробуй, что ли, раз тебе больше заняться нечем. Только что-то как-то не очень у тебя получается. Может, убийство – это все-таки не твое? Я бы порекомендовал тебе попробовать немного другие вещи. Догадываешься, какие?

С этими словами он наклонился над ней для поцелуя. Вероника завизжала… и проснулась.

Она снова была в своей комнате совершенно одна. Все одеяло было смято и пропитано потом. За окном все еще было темно, и спокойствие ночи резко контрастировало с ее внутренним состоянием. Ее сердце бешено колотилось, и она, повинуясь какому-то внезапному порыву, встала и закрыла окно. Никакой речи о том, чтобы снова лечь и заснуть больше быть и не могло. Дурацкий сон был настолько живым, словно все происходило в реальности.

Опомнившись от своих мыслей, Вероника судорожным движением схватила телефон, чтобы проверить пришло ли сообщение от Андрея, но там было пусто. Решив, что ей не помешает хоть как-то расслабиться, она понуро поплелась в душ, чтобы смыть с себя остатки кошмара.

Теплая вода помогла ей переключиться, и она почувствовала себя немного лучше. Громко хлюпая мокрыми босыми ступнями по полу, она тоскливо посмотрела на свои следы. «Ну пожалуйста, вернись, и скажи, что ты не потерпишь такого бардака. Вернись, и скажи что угодно…» горько подумала она. Тревога душила ее, и она не знала куда деться.

Девушка вспомнила свой сон, и в ней заклокотала злость.

– Ненавижу! – громко выкрикнула она, зная, что ее все равно никто не услышит.

Она в бешенстве встала и стукнула стену ногой. По телу тут же разлилась боль, но она не обращала на это внимания. Она просто горела в своей ненависти. Если бы она могла убить еще раз, она бы не задумываясь сделала бы это. Годы совершенно не остудили ее пыл.

Если бы не Тиан и его сестра Джия, то все было бы соврешенно иначе. С того самого дня, когда они появились в приюте, все пошло по наклонной. Девушка на миг задумалась, представляя какой могла быть ее жизнь, если Джия и Тиан были бы заселены в другой приют, или умерли по дороге к ним, или… да что угодно… Воображение тут же нарисовала счастливую Маргарет замужем за каким-нибудь богатым красавцем-мужчиной, который бы пылинки с нее сдувал, в окружении пяти… Хотя, нет… Шести маленьких детишек. И она сама бы не просирала свою жизнь в России, стараясь быть как можно незаметнее. Они бы с Маргарет покоряли мир. Вдвоем, как и хотели… По крайней мере, пока Маргарет бы не вышла замуж… Или они обе не вышли замуж… В любом случае, все было бы по-другому.

Если бы не Тиан, который, посчитал нужным втиснуться в их размеренную жизнь и уничтожить всё…

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

Была середина дня, и Тенгу тихо сидела на подоконнике в библиотеке. Обычно библиотекарь мистер Диккернз был категорически против того, чтоб кто-то использовал подоконник таким образом, но к Тенгу у него было особое отношение. Ее ноги болели после вчерашней тренировки с Маргарет, и она все больше укреплялась в мысли, что ей совершенно не нужны те трюки, которым подруга безуспешно пыталась ее научить. Они отлично подходили самой Маргарет, но Тенгу было довольно сложно повторить их. Как бы ей ни хотелось это признавать, но похоже, что идея с парным танцем была не такой уж и хорошей, и им было бы лучше танцевать отдельно. Возможно, имело смысл поискать свой собственный стиль. Во всяком случае, тогда ее движения будут более естественны. Навряд ли жюри так уж и будет рассматривать насколько близка она к шпагату, или как высоко она может задрать ногу. Хотя… кто знает…

Этим утром Маргарет снова пригласила ее провести время с двумя ее знакомыми парнями, и Тенгу уже привычно отказалась. Ее всегда удивляла настойчивость ее подруги в том, чтобы "вывести ее в мир" (как это называла сама Маргарет), которая по своей сути сводилась в основном к тому, чтобы пробудить интерес Тенгу к романтике. Маргарет как будто не замечала того отношения, которое окружающие демонстрировали к Тенгу, а также тех взглядов, которые на нее бросали. Не смотря на то, что сейчас мало кто помнил о трагическом случае с мисс Джейн, Тенгу старались обходить стороной. И это в лучшем случае. Некоторые ребята не стеснялись её как-то оскорбить или выразить крайне неприятное отношение. И это было очень взаимно. Она и сама не стремилась выстраивать с кем-нибудь какие-либо отношения. Особенно любовные.

Тенгу устало вздохнула. Она никогда не рассказывала об этом Маргарет, но у нее уже был опыт отношений с парнем. И каждый раз, когда она его вспоминала, ее сердце наполнялось горечью.

Этого парня звали Гай. Началась эта история тривиально, даже как-то скучно. Просто в какой-то момент после урока по математике Тенгу натолкнулась на незнакомого парня, не сильно красивого и с рыхлым телом, который чего-то или кого-то ждал. Тенгу сделала попытку пройти, но он перегородил ей путь и предложил пойти к кабинету иностранных языков вместе. Подозревая какую-то подставу, девушка отказалась, но на следующий день он снова встретил её у одного из кабинетов после занятий. Решив, что ничего страшного все же не случится, она согласилась чтобы он её проводил. Уже с первых моментов она поняла, что он был не таким, как все. Он мягко разговаривал с ней, был предупредительным, а так же негативно высказался в сторону тех, кто выбирал её задирать. Это странным образом тронуло её, и в каком-то смысле "подкупило".

На следующий день история повторилась – Гай снова ждал её, и на этот раз девочка согласилась уже охотнее. Таким образом началось их общение, которое довольно долгое время не менялось. Они общались на довольно нейтральные темы, обсуждали любимых домашних животных, любимый фильм и то, как им не нравится мисс Элионора. Казалось бы, это были довольно невинные вещи, но они меняли мироощущение девочки до небес. Ей было отрадно, что она стала интересна хоть кому-то помимо Маргарет. Чувствовать нормальное уважительное отношение другого человека, тем более мальчика, было на редкость окрыляюще. Она начала выискивать его глазами, и очень радовалась когда видела, что он неизменно был на своем месте. С этого началась история их негласных отношений.

Гай говорил ей слова о том, какая она особенная и иногда приносил вкусняшки. Откуда он их брал, Тенгу понятия не имела, но принимала с огромной благодарностью. Ей все казалось новым и волшебным. Гай подписывал ей разные открыточки, писал смешные стишки, а затем как-то поцеловал ее, когда они были на пустынном школьном дворе. Это был самый первый ее поцелуй. Тенгу тогда верила, что это любовь на всю жизнь, и ее совершенно не напрягало, что Гай временами просил ее рассказать о предпочтениях Маргарет, а также иногда спрашивал когда Маргарет свободна. А вот с самой Маргарет Тенгу не обсуждала свои новые отношения, хотя Маргарет довольно часто замечала замечала, что с Тенгу что-то творится, и временами даже спрашивала напрямую. Тенгу была уверена, что «счастье любит тишину», и хранила все их встречи как самое дорогое и ценное в своем сердце.

Позже выяснилось, что Гай использовал информацию от Тенгу для того, чтобы подкатывать к Маргарет, и благодаря Тенгу у него было весомое преимущество по сравнению с другими парнями. Выяснилось это довольно скоро и даже как-то глупо. Маргарет начала без умолку болтать о своем новом кавалере, который оказался на удивление внимательным и интересным. Тенгу обычно пропускала мимо ушей подобные разговоры, но Маргарет упомянула его имя.

Тихое счастье Тенгу было разбито вдребезги. Она не могла поверить в то, что самый близкий человек предал ее доверие. Разумеется, она поговорила с Гаем об этом. Не сразу, но он во всем признался. Она попросила его больше не подходить к ней, и Гай легко согласился, так как в тот момент знал уже все, что ему было необходимо о Маргарет.

Затем случилось то, что обычно случается – Маргарет остыла к своему новому кавалеру и начала встречаться и с другими парнями, и Гай остался одним из ее бесконечной "свиты".

Так, в результате этой не очень долгой истории остались разбиты два сердца, а Маргарет осталась в неведении о том, какая драма развернулась прямо за ее спиной. Тенгу хватило разума не винить подругу в том, что произошло. Маргарет не была виновата в том, что она привлекает внимание парней, и если бы она знала, что один из них приударил за Тенгу, она бы никогда не стала бы встречаться с ним. Но вот что касалось Гая, то тут ситуация была совсем другой. Она злилась за то, как он обошелся с ее чувствами, и не могла ничего с собой поделать. Но больше всего она злилась на себя. Тенгу строила из себя такую всю "непробиваемую" деочку, которой было все равно на издевательства окружающих. Но по итогу, до её сердца так легко дотянулись и втоптали его в грязь. Ей было до невозможного обидно, что она оказалась такой "легкой добычей". Так или иначе, всего его усилия пошли насмарку. Но в сердце Тенгу зияла кровавая рана, которая не затягивалась. Каждое упоминание о Гае вызывало у нее сильнейшую боль, которую она не знала куда деть. Она ругала себя за глупость и наивность. За то, что поверила, что может быть кому-то интересна. Особенно на фоне своей прелестной подруги.

Лето потихоньку переваливало за вторую половину и дни становились все жарче. Маргарет ненавидела жару, потому что ее кожа очень легко обгорала, а вот Тенгу чувствовала себя довольно комфортно в такую погоду. Вот и сейчас она с удовольствием подставляла свое смуглое лицо лучам солнца, поглощенная чтением «Острова сокровищ». Эта книга не входила в список обязательной литературы на лето, но Тенгу просто любила книги, и читала все, что попадалось под руку.

Библиотекарь мистер Диккенз попросил ее посидеть в библиотеке около 30 минут, и если кто подойдет, то помочь вписать книги в читательский билет потенциального посетителя, но посетителей сегодня не было совсем.

Мистер Диккенз был пожилой мужчина лет 60-70 с большим животом, и очень внушительными седыми бакенбардами, которые смотрелись немного комично на контрасте с блестящей лысиной. У него были маленький водянистые голубые глаза, и он практически всегда носил очки в форме полумесяца. Он был одним из немногих, кто был для нее не просто библиотекарем. Будучи маленькой девочкой, она частенько спускалась к нему, чтобы он ей почитал, и если посетителей не было, он действительно сажал ее на колени и помогал ей погрузиться в мир сказок своим сухим, но таким теплым голосом. Он был тем человеком, который и привил ей любовь к книгам. Как любил говорить сам мистер Диккенз «передал по наследству молодому поколению».

Тенгу очень любила его за его огромное сердце. В каком-то роде он напоминал ей мисс Патит, которая вкладывала в свою работу не только свое время, свои силы, но и всю себя.

– Привет! – послышался мужской голос совсем рядом, и Тенгу аж подпрыгнула от неожиданности, но книжку из рук не выронила. Перед ней сидел на подоконнике уже знакомый парень, которого она как-то встретила у входа в медкабинет.

– ТЫ?! – застыв от неожиданности, спросила она.

– Я – спокойно подтвердил он, блестя своими красивыми обсидиановыми глазами.

Новый знакомый не мешал ей разглядывать себя, и сам рассматривал ее немигающими глазами, в которых плескалось что-то игривое. У нее было устойчивое ощущение, что он вот-вот улыбнется.

– Как долго ты здесь? – наконец ответила она.

– Достаточно, чтобы увидеть, что эта книга для тебя куда интереснее моего общества, – склонив голову набок, сказал он.

– Ты просто подошел как привидение. Что тебе надо? – с раздражением сказала она.

– Поболтать, – сказал он, а затем лукаво подмигнул ей.

– Я вроде просила тебе не приближаться – напомнила она.

– Разве?

Он сделал удивленные глаза. Смотрелось это очень натурально и Тенгу на мгновение почувствовала себя обезоруженной. Он, между тем, продолжал:

– Я тут поспрашивал ребят о тебе, и ты оказалась довольно любопытным созданием.

Девушку почувствовала, как все в ней неприятно напряглось от осознания, что теперь еще один человек услышал о ней целый ушат грязи. Не смотря на то, что он знатно разозлил её в прошлый раз своим вмешательством, ей было неприятно осознвать, что теперь и он на нее посмотрит глазами тех, кто знал её уже много лет. А именно – как на изгоя. Её кулаки неосознанно сжались, и в груди разросся ком, который в любой момент мог превратиться в стремление защищаться и жалить сарказмом.

– Воу-воу-воу. Я еще ничего не сказал – поднял руки парень, заметив её враждебный взгляд.

– Мне заранее не интересно. Оставь меня. Я хочу почитать – нахмурилась Тенгу.

По лицу парня разлилась лукавая улыбка.

– И всё же мы поговорим, – уже мягче сказал он.

"Он хочет причинить мне боль, рассказав о издевательством отношении окружающих, о котором я и так знаю".

Она демонстративно встала, желая выйти из неприятного разговора, но он оказался быстрее, перекрыв ей выход. В результате она врезалась в него, и он придержал ее за плечи, чтобы она не упала. Уже знакомый запах можжевельника защекотал ее нос.

– Пусти – нахмурилась Тенгу, освобождаясь от его хватки и делая шаг назад, на то же место, где сидела до этого.

– Разумеется. Но сначала мне бы хотелось поговорить с тобой о паре моментов – легко улыбнулся парень.

Он вел себя так, словно она только что не пыталась уйти. В нем не дрогнул ни один мускул. Вся его поза была расслабленной, а в глазах светилось любопытство.

– С чего ты решил, что я буду с тобой разговаривать? – все больше хмурилась Тенгу.

Напористость ее нового знакомого ей совершенно не нравилась.

– Не то чтобы у тебя был большой выбор, – снова обезаруживающе улыбнулся он, словно бы невзначай устраиваясь там, где ей бы сложно его обойти. Тенгу невольно вспомнила своего бывшего парня Гая, который всегда стремился показать какой он предупредительный. Ей это очень нравилось. Может, та предупредительность и была лживой, но того времени, что они встречались оказалось достаточно, чтобы она поняла, что ценит парней, которые знакомы с манерами. То, что она наблюдала сейчас, откровенно ее злило. Что было надо этому павлину, привыкшему командовать?

Увидев, как она больше не делает попыток сбежать, а также заметив как сузились ее зрачки от злости, парень удовлетворенно продолжил:

– Тебя зовут Тенгу, и тут считают тебе кем-то вроде человека, приносящего неудачу. Но мне так и не объяснили почему. Может, ты подскажешь?

Тенгу растерянно посмотрела на Тиана. Она не знала о таком странном слухе о себе. С другой стороны, нельзя сказать что это было прям неожиданно.

– Я могу говорить абсолютно честно и ты сохранишь мою тайну? – недобро улыбнулась девушка.

– Даю слово, – серьезно ответил парень.

Она снова медленно встала. Парень напрягся, готовый снова перекрыть ей путь, но она и не думала убегать от него. Она пальцем поманила его, показывая, что сейчас расскажет нечто совершенно секретное. Черные глаза парня заблестели от предвкушения, и он с готовностью приблизился ближе.

– Я умею насылать понос на тех, кто мне не нравится, и ты мне как раз очень не нравишься. Уходи – серьезно сказала она.

Несколько секунд Тиан в недоумении пялился на нее, а затем билиотечную тишину буквально прорезал его безудержный хохот. Девушка тут же густо покраснела. Немного не такую реакцию она ожидала. Обычно люди сразу же уходили, услышав её полунамеки на угрозы. За исключением тех, кто намеренно любил поиздеваться над ней. Как бы её ни нравился этот парень, но она не относила его ко второй категории. Может, и зря.

– Я смотрю, с чувством юмора у тебя все отлично – смахнув слезу, сказал Тиан.

– Я не шучу, – со злостью сказала Тенгу.

Он сделал вид, что не заметил ее гневный выпад, и просто продолжил:

– Еще я слышал, что ты шантажируешь самую популярную девочку, заставляя защищать тебя. А еще я слышал, что ты убиваешь животных, зачем-то ешь червей, и… если долго смотреть тебе в глаза, то можно сойти с ума. Вроде бы ничего не забыл. Хотелось бы услышать, что ты скажешь по этому поводу.

Он снова с любопытством уставился на нее, ожидая ее ответа. Тенгу испытала крайнюю степень омерзения. Она намеренно не интересовалась слухами о самой себе, поэтому имела только приблизительное представление о том, что говорят за ее спиной. Реальность крайне неприятно удивила ее, но она постаралась скрыть свои чувства. Не хватало еще, чтобы этот павлин играл на ее чувствах. И все же, ее удивило его отсутствие страха. Если он ожидал услышать, что из этого бреда правда, то, вероятно, не все казалось ему бредом. Почему он тогда вообще решился к ней подойти?

– Я правильно поняла, что ты готов поверить в то, что я умею сводить людей с ума глазами, но не могу наслать на них понос? – сказала она, закатив глаза, словно слушала что-то крайне глупое.

Её раздражал их диалог. Чего он хотел добиться своими провокационными вопросами? Того, что он побежат его разубеждать? Что начнет защищаться? Ради чего? Чтобы поиздеваться? Ей стало тошно.

– Ну, между нами говоря, глаза у тебя и правда необычные, – подмигнул ей парень.

– Это все потому что я ем червей. Попробуй сам – и твои такими станут. А если убьешь животных в полнолуние, то тоже научишься сводить людей с ума. Никакой магии. Всё очень практично, – едко ответила Тенгу.

Её плохое настроение определенно веселило новенького, а ей все больше и больше хотелось сбежать от неудобного разговора.

Она прислушивалась к звукам в коридоре в надежде, что в библиотеку кто-нибудь зайдет, чтобы избавить ее от неприятного общества.

– Хочешь знать, что я думаю? – с интересом спросил парень.

– Нет, – ответила она.

– Я думаю, что что-то в тебе есть. Многие говорят, что тот блондинчик пристает к тебе уже много лет. Насколько я знаю, обычно… подобные типы любят менять своих жертв, – продолжал он как ни в чем ни бывало.

– Ты это знаешь потому что сам такой? – не выдержав, спросила Тенгу.

Он снова засмеялся.

– Может быть, может быть. Мне будет куда проще сравнить, если ты мне расскажешь, что он тебе делал, и как тебе удавалось… справляться с этим несколько лет. Честно говоря, прям очень любопытно – открыто улыбнулся он.

Внезапно за спиной раздался похожий на хруст ломающейся сухой ветки голос.

– Тенгу, это твой новый друг?

Тенгу резко обернулась, и увидела добрую улыбку мистера Диккенза.

– Н-нет… Просто знакомый. – поспешила объяснить Тенгу.

– Понимаю, – сказал библиотекарь, доброжелательно рассматривая ее собеседника.

Затем он тяжело сел на свой стул, который тут же затрещал под весом его грузного тела.

– Что, были посетители? – с интересом спросил он.

– Нет, никого, – поспешила отчитаться Тенгу.

– И твой… знакомый сюда тоже пришел не за книгой? – спросил мистер Диккенз, с хитринкой рассматривая девушку.

Тенгу зарделась, не зная как ответить. Если сказать, что его не интересуют книги, то мистер Диккенз будет считать его ее другом и постоянно расспрашивать о нем. Ей это было не нужно. С другой стороны, он и правда пришел не за книгой. Положение спас сам парень, который в этот момент встал со своего места и обратился к библиотекарю:

– У вас есть Габриэль Гарсия Маркес?

Пожилой библиотекарь тут же оживился:

– А то как же, молодой человек. У нас есть все, и на любой вкус. Вас интересует "Сто лет одиночества"?

– Да, именно, – подтвердил новый знакомый Тенгу.

Мистер Диккенз с заметным усилием встал со своего стула, и уверенно завернул между рядами, чтобы найти нужную книгу. Парень повернулся к Тенгу, с интересом продолжая рассматривать ее. Она испытала странное очень противоречивое желание. С одной стороны, ей захотелось как можно скорее уйти подальше от этого взгляда. А с другой… Какое-то странное тягучее чувство на уровне груди словно бы с новой силой запустило ее сердце. Разобраться в этом чувстве у нее так и не было возможности, потому что в этот момент вернулся библиотекарь, любовно прижимая старенькую книгу к груди.

– Ваш читательский билет, молодой человек? – протянул он руку к парню.

– У меня его пока что нет. Я здесь недавно.

Лицо мистера Диккенза сразу же погрустнело.

– Я наслышан о вас. Примите мои саболезнования.

– Благодарю, сэр, – серьезно ответил тот.

Тенгу бросила любопытный взгляд на парня, пытаясь предположить, о чем именно наслышан мистер Диккенз. Заметив ее любопытство, он лукаво подмигнул ей, и она закатила глаза.

Мистер Диккенз начал рыться в своем столе в поисках чистого читательского билета. Потратив на это добрые три минуты, он начал искать свои очки.

– Мистер Диккенз, вам все еще нужна моя помощь? – спросила Тенгу.

– Уже нет, юная леди. Этот старик еще тоже на что-то сгодится. Беги к своим друзьям – по-доброму подмигнув ей, ответил библиотекарь.

Лицо парня в один миг стало суровым – он явно не был готов к тому, чтобы отпустить ее без ответов на свои вопросы, но уйти за ней он уже не мог – ему нужно было ждать пока библиотекарь оформит ему читательский билет.

– Вам хорошего дня, мистер Диккенз, – попращалась Тенгу.

– Беги, беги, солнышко, – ласково потрепал ее по щеке старик.

Девушка пулей вылетела из библиотеки, и уже в коридоре слышала, как мистер Диккенз продолжал общаться с ее новым знакомым:

– У вас есть две недели, молодой человек. Можете взять на подольше, но в этом случае вам придется заплатить теплым отзывом о книге.

Глава 30

Тиан… Вероника вспомнила его последний миг, и то как его сестра Джия словно львица бросилась ему на помощь Ее светлые глаза, длинные волосы, легкие платья и манеры королевы. Никогда не предполагалось, что она тоже пострадает. Должно быть, она слышала, как Вероника обвиняла Тиана в смерти Маргарет, и поэтому появилась так невовремя.

Вероника вспомнила каким разъяренным было красивое лицо этого нежного ангела, когда она кинулась защищать брата. Все произошло слишком быстро… Она не хотела… Так получилось… Все же, как бы она ни презирала этих брата и сестру, их преданность друг к другу не могла не вызывать восхищения.

Что-то кольнуло на уровне груди… Сожаление… Чувство вины…

"Она его сестра. Она с ним заодно. Она такое же чудовище, как и он. Она опасна" усердно начала отгонять непрошенные мысли девушка, но чувство вины никуда не уходило. Ей было противно от себя самой. Появилось уже такое знакомое ощущение собственной недостойности и желание наказать себя.

Взгляд упал на начатую вчера книгу Достоевского "Преступление и наказание". Девушка еще не знала, чем закончится это произведение, но почему-то была уверена, что там не будет счастливого финала. И совершенно не потому, что Раскольникова накажут другие люди. Совершив свое преступление, Раскольников нанес непоправимый вред своей душе, превратив ее в уродливое подобие себя самой. В такой душе просто не может родиться счастье. Она об этом знала, как никто другой.

С трудом оторвавшись от воспоминаний прошлого, она в очередной раз проверила сообщения от Андрея, но по-прежнему было пусто. Ее тут же затошнило от беспокойства.

"Наверняка он снова выпил, и где-то ночует у своих знакомых. Вернется сегодня днем… Может, вечером" подумала она, стараясь заглушить фонтанирующую тревогу.

Мысль о том, что вместо того, чтобы ждать Андрея дома, ей придется возиться с Сауле, вызвала резкий приступ отторжения. Те предложения официанта, гардеробщицы и хостес, которые раньше ей так не нравились, вдруг наполнились своебразным очарованием.

"Мне не надо много. Хотя бы недельку продержаться пока все не утрясется, а потом я найду себе что-нибудь другое" подбодрила себя она. Так она говорила себе в начале каждой недели, прекрасно зная, что и через неделю, и через две, и через месяц продолжит работать на мисс Леону, и все же стараясь обмануть свое сопротивляющееся сознание. Наскоро одевшись, она поплелась к коттеджу.

Выйдя на улицу, она с жадностью втянула в себя свежий воздух. Всю ночь шел дождь и теперь воздух был прозрачным и потрясающе чистым. К своему недовольству, девушка обнаружила, что у этого были и отрицательные стороны. Все улицы были практически затоплены. Обычно Вероника ничего не имела против. Она любила дождь и открыто наслаждалась им тогда, когда все стремились быстрее скрыться в своих домах. Но сегодня стало исключением. Как обычно, она вышла на работу, практически не оставив себе времени в запасе, и ее раздражало то, что ей придется не сбавлять скорости, не смотря на появившееся "препятствие".

Она аккуратно огибала глубокие лужи, не переставая следить за временем, и стараясь не запачкать свою одежду.

– Сейчас левее… так… Здесь лучше обойти – бормотала она себе под нос.

Хмурые прохожие посматривали на нее со снисходительной улыбкой, но Вероника не обращала на них внимания.

В тот момент, когда она была уже готова поздравить себя с успешным завершением этого квеста повышенной сложности, все начало катиться коту под хвост.

Совершенно внезапно послышался отчаянный визг шин. Вероника, чье внимание в этот момент было занято тем, чтобы просчитать точность прыжка, заметила надвигающуюся опасность с запозданием в секунду. Этого хватило для того, чтобы все содержимое лужи, которую она так старательно огибала, теперь красовалось на ее пальто и частично на нижней части юбки.

– Ах ты… сын собаки! – со злостью выругалась девушка.

Она с отчаянием взирала на последствия своего промедления, просчитывая в уме, как ей теперь поступить. Возвращаться назад она уже не могла, так как время не позволяло. Решив, что в таком случае переоденется уже в коттедже, она продолжила свой путь на работу.

– Девушка, у вас тут грязно, – окликнула ее какая-то сердобольная женщина.

Вероника сцепила зубы, чтобы не нагрубить. Ее всегда интересовало, откуда берутся такие "неравнодушные". Чего такие люди хотят добиться? Неужели они думают, что она сама не знает, что вся с ног до головы заляпана водой из лужи? Или, может, они ожидают, что она вдруг начнет перодеваться посередине улицы. Девушка неприязненно повела носом. Она не любила людей, и ей всегда было некомфортно их общество. После всего того, что с ней годами происходило в приюте, ей было очень сложно не воспринимать незнакомых людей как угрозу.

– Девушка, ну что же вы так. У вас тут грязь. Неприятно – на этот раз ее окликнул незнакомый мужчина, осуждающе покачав головой.

– Мужчина, а у вас жир в районе живота. Мне тоже неприятно, – все-таки не смогла сдержаться Вероника.

Получив вполне ожидаемый комментарий о своей "невоспитанности", она молча отправилась дальше. Понимая, что от подобного внимания теперь не отделаешься, она со скрипом приняла новую реальность. И без того не самое приятное настроение портилось в геометрической прогрессии.

"Интересно, а как бы поступила в такой ситуации Маргарет?" подумала Вероника, и тут же усмехнулась, представив как ее подруга бы использовала бы этот шанс, чтобы завести новые приятные знакомства. Маргарет всегда любила людей, и видела в них только хорошее. И люди тоже тянулись к ее светлой душе, словно мотыльки на огонь. Рядом с ней всегда было так тепло и хорошо. Она наверняка похвалила бы человека за проявленное внимание и заботу, а затем спросила бы что-нибудь в ответ. И так, слово за слово, вчерашние незнакомцы стали бы друзьями.

Вероника часто думала о том, почему с таким потенциалом быть просто обожаемой абсолютно любым человеком, Маргарет целенаправленно выбирала именно ее общество, не смотря на то, что временами Вероника ранила ее своей грубостью. Эта загадка осталась неразгаданной даже сейчас, спустя столько лет после ее смерти.

– Смотрю, ты наконец-то поняла, где твое место в жизни, свинка, – был привественный комментарий от Изольды.

Вероника прошла мимо, полностью проигнорировав азиатку и поспешила в свою комнату. К счастью, время переодеться у нее еще было. Но, как оказалось, неприятности этого утра еще не закончились.

– Что за…?

Девушка удивленно взирала на свой замок. Обычно, уходя с работы, она запирала свою комнату на ключ, но сейчас дверь в ее комнату была слегка приоткрыта. Вероника нахмурилась, пытаясь вспомнить, не забыла ли она закрыть ее в прошлый раз.

Полная дурных предчувствий, она влетела в свою комнату, и обомлела от того зрелища, которое ей открылось. Было ощущение, будто в комнате взорвалась бомба. Настольная лампа валялась разбитой на полу. Большинство гардероба, оставленного мисс Леоной было жестоко порезано ножницами и кусочки ткани были разбросаны по полу. Картина упала со стены, и теперь валялась в углу со сломанной рамой. Шкаф был открыт, и в нем оставалось нетронутыми только два платья. Одеяло было зверски запихано под кровать. На кровати лежал клочок бумаги, на котором большими буквами было написано "УХОДИ". Единственной частью комнаты, которая никак не пострадала, была полка с лекарствами.

Покрывшись холодным потом, девушка тут же кинулась к этой полке, чтобы проверить бутыльки с лекарствами. На первый взгляд, они все были на месте. Девушка боялась даже подумать, что будет если они перепутаны.

Усилием воли заставив себя прийти в себя, девушка нервными рывками скинула с себя грязную одежду, и также бросила ее на пол, а затем одела одно из уцелевших платьев мисс Леоны, и что было мочи побежала на первый этаж.

Найдя нужный кабинет, она без стука ворвалась туда.

– Мэл, мне нужно посмотреть запись камеры по моей комнате. Я должна знать, кто там был!

Мэл удивленно взирала на нее. От ее взгляда не ускользнул болезненный румянец на смуглой коже новенькой, ее растрепанные волосы. Дикие серые глаза сейчас метали монии, и Мэлани с особенной ясностью поняла, что сейчас точно не время, чтобы напоминать Веронике о правилах хорошего тона.

– А что, собственно, случилось? – как можно спокойней поинтересовалась она.

Вероника хотела по привычке огрызнуться, но вовремя напомнила себе, что Мэлани не желает ей зла.

– Кто-то залез в мою комнату и устроил там Троянскую войну, – сжимая зубы, сказала она.

– Ты уверена? – на всякий случай уточнила Мэлани.

– Нет, блин, знаешь, я страдаю галлюцинациями по четвергам в с 8 до 9:30. Разумеется, я уверена! – взорвалась Веронкиа.

– Мне нужно посмотреть на твою комнату, – спокойно сказала Мэлани, ничуть не задетая волной негодования Вероники.

– СНАЧАЛА КАМЕРЫ! Потом все остальное. У меня нет дополнительного времени ждать, пока ты составишь списки поврежденных вещей, и оценишь размер убытка. Сауле нужно принимать лекарства через 20 минут. Мне нужно знать, трогал ли их кто-нибудь! Если они перепутаны…

Мэлани вмиг побледнела, поняв, к чему была эта спешка.

– Пойдем, – наконец сказала она.

Вероника подозрительно посмотрела на нее, но все же отошла в сторону, чтобы пропустить мулатку вперед. Бывшая наставница повела ее по коридору к лестнице.

– Погоди. Разве зал видеонаблюдения не находится на первом этаже? – попыталась остановить ее Вероника, загораживая собой проход.

– Нам сейчас не нужны камеры. Мне нужно взглянуть на лекарства, – спокойно отозвалась Мэлани.

– А ты сможешь определить, какое из них какое… сама?

– Разумеется, смогу, – все также ровно ответила Мэлани.

И затем совершенно неожиданно улыбнулась. Это был первый раз, когда Вероника увидела улыбку бывшей наставницы. Всегда серьезное личико словно осветилось изнутри. Улыбка Мэлани не была яркой, ослепляющей и одурманивающей, как, например, улыбка Маргарет, но в ней было что-то тихое и наполняющее. Ее можно было сравнить с нежным лунным светом на поверхности тихого озера.

Вероника подчинилась, пропуская мулатку вперед. Девушки дошли до третьего этажа, и Мэлани наконец-то смогла оценить масштаб разрушения.

– Мы обязательно разберемся, кто это сделал. Я свяжусь с отделом видеонаблюдения, и мы поднимем все записи со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра. Но пока что я займусь лекарствами – восстановив деловитый тон после мимолетного шока, сказала Мэлани.

– Спасибо, – растерянно подтвердила Вероника.

У нее было много сомнений в том, что можно будет определить злоумышленника по камерам. Наверняка, о них заблаговременно позаботились. Но не проверить их было бы непозволительно.

Мэлани тем временем уверенно подошла к стойке с лекарствами, и начала один за другим открывать бутыльки, поднося их к носу, и в редких случаях капая себе на палец. Вероника старалась лишний раз не дышать, чтобы не отвлекать бывшую наставницу от этого занятия. Она не представляла, каким образом можно определить по запаху одно из тридцати возможных лекарств, но не лезла со своими сомнениями.

– Все в порядке. Они находятся на своих местах, – наконец вынесла свой вердикт Мэл.

– Тогда какой смысл вламываться в мою комнату и разносить здесь все?

Мэлани удивленно уставилась на нее.

– А почему ты считаешь, что только в этом мог быть смысл? Путаница в лекарствах может причинить серьезный вред Сауле. Кому могут быть нужны такие серьезные последствия?

Вероника подняла бумагу с надписью "УХОДИ", и протянула ее Мэл:

– Тому, кто очень хочет, чтобы меня уволили, – тихо сказала она.

Взгляд Мэлани стал сочувствующим.

– Я не буду тебя обманывать, говоря, что тебе тут все рады. Но все же мне кажется довольно сомнительным, чтобы кто-то желал навредить Сауле только чтобы напакостить тебе. Последствия этого могли быть катастрофическими.

– Значит, я точно могу доверять тебе в том, что сейчас все на своих местах? – еще раз уточнила Вероника.

– Да, можешь. Будет лучше, если ты сейчас начнешь собираться к девочке. Время уже подходит. Я разберусь здесь, – устало ответила Мэлани.

Вероника оценивающе посмотрела на эту хрупкую девушку. Мэлани не уставала удивлять ее. Такая хрупкая и нежная на вид, но при этом обладающая огромной внутренней силой. Да, у них были разногласия, и общение никак не складывалось, и все же то, как четко Мэлани действовала в стрессовых ситуациях, и как быстро расставляла приоритеты, не могло не вызывать уважения.

– Хорошо, – согласилась она, сверяясь с журналом приема медикаментов.

– И еще… Вероника… Небольшой дружеский совет… – немного робко сказала Мэлани.

Вероника улыбнулась.

– Я слушаю.

– Вероника… Будет лучше, если мисс Леона не будет знать о… том, что здесь было.

– Почему?

Девушка испытывала сильное замешательство от предложения бывшей наставницы. Сообщить о случившемся мисс Леоне – это было вторым, что она собиралась сделать после того, как сообщит обо всем Мэлани. Она не видела ни единой причины, почему подобный беспредел должен скрываться от хозяйки. Более того, сокрытие произошедшего, могло поставить ее под угрозу, потому что подобный выбор явно вызвал бы много вопросов, а также сыграть не в ее пользу когда будут принимать решение о том, кто будет возмещать эти убытки.

– Это… просто рекомендация. Я не могу тебе запрещать, но… Поверь моему опыту, так будет лучше, – немного запинаясь ответила Мэлани.

– И объяснить столь необычную… рекомендацию, ты, конечно, не хочешь?

– Не хочу.

Мэлани сказала это тоном, который ясно дал понять, что разговор окончен. Вероника вспомнила, как до этого Мэлани предупреждала ее не просить у мисс Леоны для себя особых условий, и та рекомендация оправдала себя. Но сейчас… Она совершенно не могла понять логику.

– Хорошо. Ты меня предупредила. Я подумаю, – согласилась она.

Мэлани коротко кивнула, и тут же вышла из комнаты. А Вероника начала готовить лекарства.

У нее было только два варианта того, кто мог так с ней поступить. Это могла быть Изольда, или Сауле. Как ни странно, она не могла выделить, к какому варианту склоняется больше. Поведение и той, и другой было откровенно враждебным. Но ей бы хотелось, чтобы это все-таки была Изольда. Ее неприязнь Вероника могла хоть как-то понять. К тому же, Изольду можно было привлечь к ответственности. А Сауле… девушка потрясла головой, пытаясь стряхнуть неприятные мысли.

После приёма лекарств, девушка снова вернулась в свою комнату и нетерпеливо потянулась к своему телефону, чтобы проверить новости от Андрея, и с замиранием сердца увидела, что у нее действительно было 2 непрочитанных сообщения.

– Боже! Ну слава Богу! – выкрикнула она вслух, но ее возбуждение тут же упало, когда она увидела, что оба сообщения были не от Андрея.

Одно из них было стандартно от Полины, а второе от Алика. Первым ее порывом было бросить телефон и зарычать. Напомнив себе, что ее друзья не виноваты в том, что они – не Андрей, она заставила себя для начала открыть сообщение Полины.

Там было написано: "Привет. Как насчет того, чтобы встретиться сегодня после твоей работы?" Впервые за все время Вероника почувствовала, что ее раздражает ее новая знакомая. Единственное, чего она действительно хотела после своей работы – это приехать домой и ждать Андрея. Сил на то, чтобы болтать и кого-то развлекать у нее точно не было. Девушка снова напомнила себе, что Полина не виновата в том, что у нее пропал жених. Усилием воли Вероника заставила свое участившееся дыхание успокоиться, и открыла второе сообщение от Алика.

Там было написано: "Куколка, как твои делишки? Все ли части тела у тебя на тех местах, как задумала природа или что-нибудь все-таки случилось? Дай нам знать немножко о себе. P.S. Максим тоже переживает, но не говори, что я его выдал". На этот раз сообщение вызвало у нее улыбку. Его послушать, так с ней каждый день что-нибудь случается.

Максим и Алик… Два друга… Такие разные, но такие… Девушка задумалась, пытаясь подобрать точное слово, которое бы описывало ее отношение к друзьям. Как ни странно, им оказалось слово "родные". Что-то отозвалось теплом на уровне сердца, и на мгновение она забыла все свои тревоги. Ей было бесконечно интересно, чувствовали ли они то же самое. Вспомнив хмурое подозрительное лицо Максима, она одернула себя. Разумеется, они ничего подобного не чувствовали. Максим подозревал ее во всех смертных грехах, а Алик… Может быть, он и симпатизировал ей, но ровно до того моментка как он узнает ее настоящую тайну.

Вероника отправила Алику эмоджи с изображением большого пальца, чтобы сообщить, что у нее все хорошо. На мгновение ей очень захотелось позвонить им, чтобы услышать их голоса… Особенно, Алика… Нет… Особенно, Максима. Вероника нахмурилась, понимая, что окончательно запуталась в своих чувствах. Ее тут же кольнуло чувство вины. Андрей пропал, а она тут раздумывает о том, кто из двух посторонних мужчин ей дороже. Фу такой быть. Чтобы еще больше не усугублять это чувство вины, она решила никому не звонить. Затем она с тяжелым вздохом отправила ответ Полине, где, составшись на усталость, вежливо отказалась от встречи. Полина выразила понимание и сожаление, и взяла с нее обещание, что та не будет о ней забывать.

Разобравшись в сообщениями, Вероника блаженно улеглась на подушку и прикрыла глаза. Время до досуга с Сауле еще оставалось, и она могла уделить его себе.

В голову настойчиво лезли мысли об Андрее, и девушка безуспешно пыталась избавиться от них. В конце концов она решилась на крайние меры. Единственное, что в данный момент могло быть сильнее ее тревоги за Андрея, была ее ненависть к Тиану. Каждый раз, когда она вспоминала Тиана, ей хотелось что-нибудь ударить, пусть даже саму себя. Злости в ней было столько, что ей можно было бы истребить целый город.

А ведь когда-то все было совсем по другому…

Тиан и Джия буквально захватили внимание всего приюта только своим присутствием. Умные, смелые, безмерно красивые, они буквально в несколько дней стали темой для обсуждений на каждом углу. Брат и сестра. Новенькие. Потреявшие родителей в один миг. Такие интересные.

Джия была мечтой мужской половины приюта. В то время многие поклонники Маргарет вдруг осознали тщетность своих попыток ухаживать за ней, и переметнулись на новую "жертву" – красотку Джию. Ее появление вызвало такой ажиотаж среди мальчиков. Они специально караулили ее, только чтобы мельком взглянуть. Джия была словно богиня – такая же прекрасная, восхитительная и недосягаемая. Вероника всегда полагала, что именно это и послужило причиной того, что Джия вдруг резко перестала нравиться Маргарет.

При мысли об этом Вероника испытала ужасный стыд. Как она могла думать о Маргарет такие вещи? Как она могла не доверять своей солнечной подруге, которая о зависти могла читать только в книжках?

А Тиан… Тиан был мечтой каждой девушки от возраста 11 лет и до 17. За его внимание боролись. По нему вздыхали. Его взгляда жаждали. О нем думали по ночам, впервые познавая свое взрослеющее тело. Но ей он не нравился. Долго не нравился. Он казался ей грубым, наглым и избалованным. Ей даже было удивительно, как так получилось, что Маргарет не замечала всего этого. Сейчас, спустя столько лет, ей казалось, что Тиан стоял между ними всегда, но ведь с чего-то это все же началось. Девушка прикрыла глаза, пытаясь вспомнить то самое время, с которого началась та особенная влюбленность Маргарет…

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

Некоторое время Тенгу и Маргарет не виделись. Перед новым учебным годом уже традиционно проходили олимпиады по математике, биологии и химии, и Маргарет, разумеется, участвовала в них. Олимпиады состояли из нескольких этапов, и представляли из себя своебразные турниры, в которых первая тройка победителей получит денежные призы. Маргарет уже прошла отборочный тур и теперь у нее была большая загруженность. Тенгу тоже попробовала, но ей не хватило нескольких баллов. В результате Маргарет была в постоянных разъездах, а Тенгу оставалась в приюте одна.

О том, что её подруга займет призовое место, Тенгу даже не сомневалась. Улыбчивое лицо Маргарет так никогда и не сходило с доски почета. Пару раз Тенгу тоже проходила отборочный тур, но призовые места она занимала только по иностранным языкам. Обычно они проходили во второй половине ноября.

Разумеется, во всех этих разъездах Маргарет была не одна. Участники-парни неизменно боролись за право сопровождать её, и кто-то действительно выигрывал. Тенгу в это не вникала. Обычно вечером, возвращаясь обратно, Маргарет щедро делилась своими впечатлениями и иногда привозила какие-то подарки, купленные на честно заработанные денежные призы.

Ожидаемо в этом году Маргарет снова подружилась с каким-то новеньким парнем, и после каждого тура без умолку рассказывала, какой он клевый, умный, красивый, и вообще идеальный. Тенгу обычно пропускала всё это мимо ушей. Она уже знала все эти истории наперед. Судьба этого красавчика была предрешена. Какое-то время он будет владеть вниманием Маргарет, радуясь её улыбкам и заинтересованности, а затем он уйдет "в фон", уступив свое место "свежей крови". И это не потому что Маргарет нравилось играть с чьими-то чувствами. Просто у нее действительно не получалось долго удерживать внимание на ком-то одном. Маргарет искренне любила и интересовалась каждым из своих кавалеров, находя в них что-то бесспорно положительное, но их было так много, что её глаза разбегались, и она снова и снова переключалась на кого-то нового. Но то время, когда внимание красавицы безраздельно принадлежало парню, который смог её заинтересовать, было для него "золотым". Маргарет отличалась мягким характером, живым умом и искренней вовлеченностью в личность человека.

Сама Тенгу начала усиленно тренироваться в спортзале. Она была уверена, что идея их с Маргарет совместного танца не оправдала себя, но , тем не менее, она все еще верила, что все может получиться если она "нащупает" свой собственный стиль. Если бы Маргарет узнала, то определенно бы не оценила такие мысли подруги, но Маргарет рядом не было. В общем-то, ей это было позволительно. Тенгу нисколько не сомневалось, что жюри заметит естественную грациозность и красоту ее подруги даже если та совсем забросит тренировки. Слабым звеном была именно сама Тенгу, и поэтому девушка тратила неимоверные усилия для того, чтобы компенсировать тяжелым трудом то, в чем обделила ее природа. Она пыталась придумать свой собственный танец, состоящий из резких энергичных движений, совмещая стиль хип-хоп, хардстайл и шафл. Получалось у нее это с переменным успехом, но, во всяком случае, в этом она чувствовала себе несколько увереннее. И чем ближе был конкурс – тем длительнее были ее тренировки.

В том, чтобы быть изгоем, нашлись и свои плюсы – стоило Тенгу появиться в зале, как окружающие стремились уйти от нее подальше, так что у нее всегда было пространство для тренировок в любое время дня.

Тенгу старалась не обращать внимания на отношение окружающих. Она никогда не признавалась в этом никому, но на самом деле её глубоко ранило такое отношение. Глубоко внутри её хотелось быть принятой и любимой всеми этими детьми, ей хотелось друзей, ей хотелось нормального детства. Но годы игнорирования своих потребностей не прошли даром. Девушка научилась ловко обманывать саму себя и остальных в том, что ей безразлично, что думают о ней остальные, что считают её чем-то неприятным, а, может, и даже опасным.. И Все же, откровенный абсурд ходящих вокруг нее слухов временами прорывался сквозь созданную ей многолетнюю броню, и что-то неприятно ёкало каждый раз, когда она вспоминала об этом. И она злилась на этого странного парня, который просто пихнул её носом в то дерьмо, которое она с ювелирной точностью избегала все эти годы, тем самым существенно отравив её жизнь. И теперь она не могла просто так "развидеть" все те подозрительные взгляды, которые кидали на нее окружающие, как не могла не думать о том, что в головах этих людей. Все это вызывало в ней ярость, и она направляла эту энергию на то, чтобы окончательно замучить свое тело в попытках достигнуть совершенства.

В тот вечер она задержалась дольше обычного. Изучаемая связка движений начала у нее более-менее получаться, и ей не хотелось прерывать прогресс. Время пролетело незаметно, и девушка возвращалась в комнату будучи настолько усталой, что была не в состоянии как следует поднимать ноги. У нее было одно единственное желание – это принять душ, и сразу же лечь спать, но ее ждал крайне неприятный сюрприз…

Сначала она даже подумала, что ей показалось. Тот самый парень, который, был объектом её негодующих мыслей весь день, находился в её комнате. На ЕЁ кровати. Это было слишком абсурдно, чтобы быть правдой. Она захлопала глазами, нисколько не смоневаясь, что это просто обман зрения.

Он лениво повернул голову в её сторону, и его темные глаза блеснули при виде её лохматых волос и потной одежды. Она открыла рот, затем закрыла, затем снова открыла, и только тогда смогла произнести:

– Ты ударился головой об стену и забыл где твоя комната?

Парень нисколько не смутился. Он чуть приподнял уголок рта в едва заметной усмешке и сказал:

– Разве ты не слышала, что человек должен считать своим домом не то место, где ему положено быть, а то место, где ему рады?

У Тенгу от подобной дерзости задергался глаз:

– Очень хорошо, что ты это понимаешь. Тогда мне не придётся объяснять тебе, почему тебе сейчас нужно встать и пулей выскочить отсюда пока я не показала тебе, как мало во мне радости.

Но парень только удобнее расположился на ее подушке. Более того, к нарастающему возмущению Тенгу, он еще и закинул на кровать ноги в ботинках.

– Боюсь, тут не все с тобой согласятся, – рассматривая свои ногти, ответил он.

– У тебя есть ровно три секунды чтобы вспомнить, что ты – не безмозглая макака, и слинять. В противном случае, задача напомнить тебе об этом ляжет на мисс Элионору – угрожающе сказала Тенгу.

Парень не сделал ни малейшего движения, очевидно не впечатленный ее гневом, чем вызвал у нее просто взрыв раздражения. Она оказалась совершенно не готовой к тому, что между ней и полноценным сном будет стоять… точнее, лежать… этот невоспитанный дурень.

– РАААААЗ… – начала считать она, но продолжить уже не смогла.

В одно мгновение парень перестал улыбаться и совершенно серьезно сказал:

– Никуда я не уйду. Мы не закончили в прошлый раз, и я не привык оставаться без своих ответов. И тебе тоже это нужно. Как ты не понимаешь? Я могу помочь.

Тенгу растерянно захлопала глазами. Его наглость была настолько очевидной, что сбивала с толку. С чего он решил, что ему должны какие-то ответы? Чего еще ему не хватило с прошлого раза? Растеренность медленно сменялась яростью, и колкие слова постепенно зрели внутри нее, но высказать их её было уже не судьба.

В этот момент в комнату вернулась Маргарет. Ее щёки порозовели, и глаза красиво сияли от возбуждения и предвкушения. Тенгу удивленно уставилась на нее.

– Малышка Тенгу, как хорошо, что ты вернулась. Ты даже не представляешь, кто у нас тут! Я очень хотела вас познакомить. Это Тиан, парень, с которым мы вместе сегодня были на олимпиаде. Тиан, это моя самая близкая подруга Тенгу.

Уже новыми глазами Тенгу оценила его лицо, золотую сережку и блестящие практически чёрные глаза. Восторженные речи о "самом классном парне", которые в последнее время ей рассказывала Маргарет смутным туманом всплыли в её сознании.

– Тенгу, представляешь, сегодня Тиан занял первое место на олимпиаде по математике на межштатном уровне! Ты бы его видела! Он решил задачу повышенной сложности всего за 7 минут! – восторженно чуть подпрыгивая, сказала Маргарет.

Тенгу посмотрела на свою подругу смягчившимся взглядом. Ей очень нравилось наблюдать за ее душевной щедростью. Маргарет постоянно занимала призовые места. Как правило, это было золото, но то, что она умела искренне радоваться за тех, кто отнял у нее место, было чем-то недостижимым для самой Тенгу. Она бы не радовалась. Скорее всего, она бы незаметно плюнула в стакан тому, кому повезло больше. Иногда Маргарет казалась ей инопланетянкой, но что-то в ней замирало от восхищения когда она видела то, чего не могла понять или объяснить для себя.

Она с сомнением перевела взгляд на самодовольное лицо парня. Нет, парень был объективно привлекателен, но его избалованность, наглость и откровенный эгоизм делали его крайне неприятным типом

– Маргарет…

– Он захотел поболтать со мной в приватной обстановке, и я пригласила его к нам. Надеюсь, ты не возражаешь, – немного робко продолжила Маргарет.

Разумеется, Тенгу возражала. Вид Тиана в ботинках на ее кровати раздражал ее до крови в глазах, но, только взглянув на Маргарет, она несколько смягчилась.

– Маргарет… Это было не очень разумно с твоей стороны. Время уже позднее. Сейчас вернутся девчонки, и кто-нибудь из них может рассказать мисс Элионоре об этом.

Она успела заметить краем глаза, как глаза Тиана весело блеснули перед тем, как он сказал:

– А разве это не ты будешь той, кто расскажет мисс Элионоре об этом?

Его вопрос возмутил Маргарет:

– Что ты такое говоришь! Тенгу бы никогда бы так не поступила!

Тенгу покраснела до кончиков волос.

– Ааа, ну раз никогда… Тогда я спокоен, – довольно потянувшись, сказал Тиан, наблюдая за подругами.

Тенгу собрала все свои моральные силы, чтобы сохранить спокойствие, и попробовала вернуться к своей мысли:

– Маргарет, когда девочки вернутся…

Маргарет успокаивающе положила руки на плечи подруге:

– Я их предупредила. Они в восторге от этой идеи. Когда еще им представится такая возможность поболтать с Тианом? Сегодня он наша звезда! Не бойся, Тенгу, здесь все ему рады. Присаживайся, присоединяйся к нам. Я сейчас позову Кэти, Каю и Сару. Оливия и Джессика пока отказались. Давайте все знакомиться.

Маргарет в возбуждении уставилась на нее.

– Мне помыться надо. Не думаю, что вам сейчас будет сильно приятно находиться в моем обществе. Я лучше пойду, – как можно мягче сказала Тенгу.

Тиан приподнялся на локтях, и, весело рассматривая подруг, сказал:

– Неправильно думаешь. Меня все устраивает.

Тенгу выпалила раньше, чем успела осознать свой порыв:

– А тебя тут никто и не спрашивает, петух.

Глаза Маргарет тут же округлились и бешено забегали от шока. Она перевела испуганный взгляд на Тиана, который в этот момент подпиливал свои ногти пилочкой Маргарет, потом на Тенгу, потом снова на Тиана. Тенгу, осознав, что ничего не добилась, кроме того, что обидела Маргарет, разочарованно выдохнула.

– Тенгу, пожалуйста… Тиан здесь мой дорогой гость. И мне бы хотелось, чтобы ему было комфортно. Я прошу тебя проявить вежливость и дружелюбие.

Уже намного мягче Тенгу ответила:

– Хорошо. Я буду дружелюбной с ним. Обещаю.

– Какое лицемерие, – не смог не вмешаться Тиан, который в этот момент все-таки остался доволен формой своего ногтя, и приступил к другому.

Тенгу испытала сильнейшее желание дать ему в челюсть, но ей не пришлось прибегать к столь отчаянным мерам, потому что ее защитила Маргарет, в нежном голосе которой послышалась сталь:

– Тиан, Тенгу – моя близкая любимая подруга. Я попрошу тебя быть аккуратнее в выражениях, когда ты говоришь о людях, которых я люблю. Извинись перед Тенгу.

– Маргарет, все в порядке. Не бойся, он меня не обидел, – мягко поспешила успокоить ее Тенгу.

– Я рада слышать. Иди мойся, и потом присоединяйся к нам. Ты же придешь?

– Я бы с удовольствием, но сегодня я очень устала. Посидите пока без меня, – тепло сказала Тенгу.

– Хорошо. Но обещай, что в следующий раз ты будешь с нами, – попросила Маргарет.

– Обещаю, – закрыв глаза, сказала Тенгу.

Она удивилась тому, как у Маргарет в очередной раз получилось убедить ее в какой-то своей идее. Ей совершенно невозможно сопротивляться. Она превращала в любовь все, к чему бы ни прикоснулась.

Маргарет повернулась к Тиану:

– Я сейчас позову Кэтти, Каю и Сару. Подожди меня, ладно?

– Разумеется, – улыбнулся он.

Тенгу подождала пока шаги Маргарет затихнут, и, не стесняясь своего внешнего вида и запаха, подошла к нему почти вплотную, и угрожающе зашипела:

– Если я хоть раз увижу, что что ты снова сидишь на моей кровати…

Тиан бесстрашно встретил её немигающий и пронзительный взгляд.

– Тенгу, ты же девочка, а не Цербер. Ну давай дружить, зачем тебе постоянно скалить на меня зубы?

– А ты же мальчик, а не козел. Ну зачем тебе вести себя как парнокопытное животное? – злобно зашикала на него она.

Тиан не двинулся, продолжая задумчиво рассматривать её:

– Я все не могу взять в толк, что в тебе не так.

– Избавь меня от своих откровений, и от своего назойливого присутствия тоже, а то я…

Тенгу не успела сказать, что именно она сделает, потому что торопливые шаги Кэтти, Каи, Сары и Маргарет, возвестили о том, что время препирательств закончилось. Лицо Тиана из задумчивого моментально стало улыбчивым, а черные глаза заблестели. Он в одно движение встал с кровати, чтобы поприветствовать вновь вприбывших:

– Дамы, приветствую. Давайте знакомиться. Меня зовут Тиан…

***

Настоящее

– Вероника? – знакомый голос выдернул девушку из ее воспоминаний.

– Мэл? – удивилась Вероника.

Убедившись, что новенькая ее заметила, Мэлани уверенно зашла в комнату и тут же перешла к делу:

– Я просмотрела камеры видеонаблюдения. На записях видно, что в комнату никто не заходил со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра.

Вероника не ответила. Чего-то подобного она и ожидала. Наврядли был какой-то прям большой секрет в том, что здесь везде видеонаблюдение, и не стоило ожидать, что нарушитель был настолько беспечен, чтобы игнорировать это.

– У кого есть доступ в зал видеонаблюдения? – наконец спросила девушка после минутного молчания.

– Это закрытая информация, – поджав губы, овтетила Мэлани.

– Ой, ну надо же. Как смотреть по камерам на то, как я тут переодеваюсь – то все открыто, а как нужна помощь, то, как оказывается, информация конфиденциальна, – не смогла не съязвить Вероника.

Сам факт нахождения камер по всему дому сильно ее напрягал. И сейчас, когда выяснилось, что они еще и бесполезны в ее ситуации, ее просто начало разрывать от злости. Мэлани просто пожала плечами.

– Не я придумала правила.

– Да, прости, – тут же признала ее правоту Вероника.

– Я еще поспрашиваю слуг. Возможно, кто-то что-то видел. Если будет какая-то информация – я обязательно дам тебе знать, – деловым тоном продолжала Мэл.

– Да, спасибо, – ответила Вероника.

Она очень хотела, чтобы ее бывшая наставница сейчас ушла. Ей не хотелось никого видеть. Но Мэлани осталась стоять на месте. Она почему-то сильно замялась.

– Вероника… Скажи… А ты не думала о том, чтобы действительно уйти?

Вероника рассеянно заморгала, и неожиданно для себя улыбнулась.

– Еще одно слово, и я начну думать, что это ты натворила такой беспорядок у меня в комнате.

Конечно, Вероника говорила это не серьезно. Для Мэл бардак в ее комнате стал не меньшим сюрпризом, чем для нее самой, и Мэл была едва ли не единственным человеком,кому она действительно доверяла в этом доме.

– Нет, конечно. Что ты такое говоришь. Просто… Наверняка тебе приходится непросто… Вот я и подумала… – замялась Мэлани.

– Можешь не объяснять. Я поняла. Просто у меня немного тупой юмор, – поспешила успокоить ее Вероника.

– Ну… Вообще-то… Я к тебе с новостями. Причем, не самыми приятными, – глубоко вздохнув, продолжила Мэлани, даже не улыбнувшись.

Ментально приготовившись к худшему, Вероника застыла, ожидая, пока бывшая наставница сама все объяснит.

– С нами связался хозяин. Он планирует навестить нас через 12 дней. Я посчитала, что будет лучше, если тебе об этом расскажу я.

Вероника скривилась. Она помнила, что рассказывала Мэлани про то, как Михаил Александрович любит устраивать повальные увольнения во время своих приездов, и все же решила оценить масштаб новости:

– Это прям очень плохо?

Мэлани глубоко выдохнула:

– Ну как сказать… В самом его приезде ничего особенного нет. В основном, это просто большая нагрузка на поваров и декораторов. Приготовить для него трапезу – всегда дело довольно энергозатратное. Не могу сказать, что обычно Михаил Александрович проявляет какой-то особый интерес к каждому из персонала. Он просто делает какие-то свои дела с мисс Леоной, встречает Сауле и потом снова улетает на неопределенный срок. Напороться на неприятности можно только если облажаться прямо перед его носом.

– Какие-то дела с мисс Леоной? Они разве не женаты? – Вероника наконец-то спросила тот вопрос, который тревожил ее с самого первого дня в коттедже.

Мэлани казалась совершенно растерянной, услышав подобное предположение.

– Кто тебе сказал эту глупость?

Вероника покраснела. Говорить, что додумала это сама в связи с тем, что мисс Леона является хозяйкой дома, она не стала. Этот аргумент действительно казался ей слабоватым.

– Какие у них тогда могут быть дела? – вместо ответа спросила она.

Мэлани неопределенно пожала плечами:

– Как ты, наверно, уже могла понять, руководство передо мной не отчитывается. Если… если ты решила остаться здесь, то будет лучше подготовиться к этому дню. Постарайся придумать какие-нибудь не сильно шумные активности для досуга Сауле. Избегай ярких цветов в одежде… Помни, что обращаться к нему можно только по имени и отчеству, и только тогда когда он сам обратиться к тебе. Ну, вот такие мелочи.

– Звучит так, будто я перед султаном каким-то… – закатила глаза Вероника.

– Ну, в каком-то смысле так и есть, – отчего-то совсем притихла Мэлани.

Вероника внимательно посмотрела на совсем потерянную девушку. Было что-то бесконечно неправильное в том, насколько она потеряла весь своей "боевой пыл".

– У тебя… были какие-то неприятности, связанные с хозяином? – напрямую спросила Вероника.

Она хотела бы быть более деликатной, но любопытство одержало верх.

– Нет, что ты, не было… Просто… Если тебе понадобится помощь… Ну, там… С выбором одежды, или… в организации игр для Сауле, то заходи ко мне. Я подскажу.

– Хорошо, спасибо, – ответила Вероника.

Мэлани снова растеряно кивнула, и неловко застыла, толи желая что-то еще сказать, толи ожидая ответа. Затем она просто развернулась и вышла из комнаты.

Вероника смотрела вслед удаляющейся стройной фигуре своей наставницы, и отчего-то ей становилось тяжело на сердце. Что-то было нехорошее в этом разговоре, что тревожило ее душу, и она все никак не могла поймать это ощущение "за хвост".

Глава 31

Когда девушка наконец-то выбралась из коттеджа, то единственной спасительной мыслью, которая ее еще как-то держала, была мысль о том, что Андрей уже давно дома, просто он забыл сообщить ей.

Ее сердце стучало в горле от волнения, и перед глазами снова мелькали темные пятна, но она не обращала на это внимания. Она хотела только быстрее добраться, чтобы наконец-то обнять своего незадачливого жениха.

По дороге домой ей позвонила Полина, но Вероника не взяла трубку. Наконец добравшись до квартиры, она дрожащими руками открыла дверь нараспашку.

– Андрей! – крикнула она.

Ответом ей стала тишина. Все еще не веря, что его и правда нет, она прямо в обуви вломилась внутрь, не закрыв дверь. Андрея не оказалось ни в спальне, ни в зале, ни на кухне. Его действительно не было дома.

Она понуро поплелась к все еще распахнутой настеж двери, и медленно закрыла ее. На душе скребли кошки. Она рессеянно осмотрела грязные разводы от своих сапогов на полу, и все-таки сняла обувь.

Теперь ей было некуда торопиться. Дыхание медленно выравнивалось. Вытащив свой телефон, она тупо уставилась на свое отправленное сообщение Андрею. Там по-прежнему была одна галочка, означающая, что он его так и не получил.

– Где же мне тебя искать? И кто может помочь? – бубнила она вслух.

Вся эта ситуация не отпускала, а бессилие сводило с ума. Она наконец-то открыто призналась себе, что он действительно пропал и было бессмысленно ждать его домой. В горле снова встал ком, и грудная клетка словно налилась свинцом.

На какое-то время она застыла. Время словно замерло, и девушка потеряла ориентацию в нем. Это все казалось просто частью какого-то сна. Это не могло быть правдой. Их прекрасные наконец-то налаженные отношения не могли перерасти в этот кошмар. Это все не по-настоящему. Ей нужно просто проснуться. До ее сознания медленно доходило, что это значило для нее. Она снова теряла дорогого ей человека, и была бессильна что-то изменить.

Ее ноги перестали ее держать, и она медленно осела на пол.

И вот в этот момент пришла настоящая боль. Она навалилась внезапно, но была такой сильной, что просто оглушила Веронику. Нет! Нет! Нет! ЭТО НЕ МОГЛО ПРОИЗОЙТИ! ТОЛЬКО НЕ СНОВА! Веронике хотелось кричать во все горло, что это просто невозможно. Она так и сидела на полу, согнувшись под тяжестью навалившегося осознания, что Андрей действительно пропал.

Из ее легких вырвался истеричный смех, который все никак не мог закончиться. Из ее глаз брызгали слезы, ей не хватало дыхания, но она все никак не могла прекратить смеяться. В конце концов, смех плавно перешел в громкие рыдания. Вероника согнулась пополам, не в силах выносить эту боль.

– Верните его! Верните его! Пожалуйста! Пожалуйста! – беззвучно шептали ее губы между громкими всхлипами. Она скрючилась на грязном полу, размазывая по нему свои слезы.

«Какой-то цирк» нервно повторяла она. Все казалось глупым, и совершенно нереальным. Словно было придумано недалеким умом.

Она не знала, сколько времени прошло, когда эта страшная истерика закончилась. За окном была беспросветная ночь. Словно стряхивая с себя странный морок, она встала с пола, и крепко обняла себя руками. Ей казалось, что если не поддерживать свое тело руками, то оно просто не выдержит того накала боли, который был внутри нее и взорвется.

Задумчиво повертев телефон в руках, она зашла в список своих контактов. На телефоне висело уведомление о непрочитанном сообщении от Полины. Проигнориров его, Вероника нашла телефон Светы и в нерешительности застыла.

Она ведь обещала себе не трогать подругу своими сообщениями или звонками. Нужно ли было сейчас нарушать данное себе слово? Все-таки решившись, она нажала на "Звонок".

Трубку сняли моментально.

– Вероника, ты имеешь хоть малейшее представление какой сейчас… – начала нагреваться Света.

– Андрей пропал, – выпалила Вероника, словно за соломинку хватаясь на живой голос подруги.

– В смысле «пропал»? – не поняла Света.

– Ушел вчера… Точнее, два дня назад днем, и его все еще нету. Сообщения не доходят.

Ее собственные слова давались ей с огромной болью. У нее было ощущение, будто они снова и снова вспарывают ее душу.

– Шляется где-то. Не паникуй. Скоро вернется – уже спокойнее ответила Света.

– Как ты можешь так уверенно утверждать подобные вещи? – возмутилась Вероника.

– Прекрати истерить. Лучше выпей успокоительного, и поспи хотя бы немного. Мне, кстати, тоже не помеш…

– Он никогда раньше так не пропадал – снова перебила Свету Вероника.

– Ника, я тебя очень люблю и именно поэтому скажу тебе сейчас очень нехорошую вещь. Твой Андрей – несерьезный молодой человек, и очень легко относится к своим отношениям с тобой. Меня не удивляет такое его поведение, и я не считаю, что у тебя есть повод для беспокойства.

Вероника поджала нижнюю губу от обиды. Она, конечно, знала, что Света так относится к Андрею, но слышать это сейчас было выше ее сил. Она почувствовала снова накатывающие слезы.

– Неправда. Он сделал мне предложение. И… он… все изменилось… Ты не понимаешь.

– Тааааак… А вот это уже интересно. К тебе приехать?

Предложение вот так взять и ломануться к ней домой когда за окном безпросветная ночь напомнило Веронике, за что она так бесконечно любила Свету. Может, Света и не любила Андрея, но она очень любила ее. После длительного молчания ей было очень отрадно чувствовать, что их связь все еще настолько крепка.

– Нет. Просто… Поговори со мной, пожалуйста. Мне это очень нужно, чтобы не сойти с ума, – попросила Вероника.

– Конечно. Как ты себя чувствуешь?

Голос Светы зазвучал необычайно мягко, даже обволакивающе. Сейчас он чем-то напоминал спокойный тон мисс Леоны. Он возвращал Веронике ощущение, что мир еще не сошел с ума, что в нем остался ее островок безопасности, за который можно ухватиться, когда сшибает с ног.

– Чувствую себя так, словно вот-вот начну звонить всем подряд, не смотря на то, что ночь, – невесело усмехнулась Вероника.

– Звучит как отличная мысль. Уверена, что не хочешь, чтобы я приехала? Я принесу нам мороженого.

Вероника почувствовала смущение от того, что Света снова повторяет свое бешеное, но очень желанное предложение.

– Не нужно. Спасибо, что предложила.

– Не за что. Давай я расскажу смешной случай, который произошел со мной буквально на днях. Получилось так нелепо…

Вероника слышала, что на заднем фоне у Светы появился звук шагов. Вероятнее всего, Света поставила крест на своем сне и решила начать новый день. На мгновение Веронике стало стыдно, что она так нахально вырвала подругу из ее сна.

– Поговори со мной о произошедшем. Мне нужен твой взгляд на ситуацию.

– Ты его уже слышала. Я считаю, что переживать нечего – с небольшой заминкой сказала Света.

– Его нет уже два дня. И телефон разряжен. Света, у меня сердце не на месте. Я чувствую, что он уже не вернется.

Затем настала звенящая тишина, которая перешла в тяжелый вздох Светы.

– Ника, могу я тебя кое-что спросить? Ты только не злись…

Голос Светы стал каким-то зажатым, но при этом каким-то особенно ласковым.

– Конечно. Все что угодно.

Несколько мгновений была тишина, только дыхание Светы стало почему-то тяжелее. Затем она наконец-то сказала:

– Ты сейчас сидишь?

– Нет.

– Сядь.

Вероника подчинилась.

– Сидишь?

– Да.

– Скажи, ты же знаешь, что я желаю тебе самого лучшего и что не причиню тебе боль без веских на то причин?

У Вероники подкатил ком в горлу. Ей вдруг резко расхотелось разговаривать. Затем она прогнала внезапно нахлынувшую трусость, и дрожащим голосом ответила:

– Знаю.

– А теперь скажи мне вот что, дорогая. Помнишь, ты просила у меня денег для Андрея?

– Помню, – сухо подтвердила Вероника.

– Ты давала ему деньги в последнее время?

– Да.

– Прости меня, моя хорошая, но зря ты это делала. Обещай мне, что больше не дашь ему ни рубля.

Вероника похолодела от слов Светы. Она мало что понимала.

– Свет, ты меня вообще слушаешь? Он пропал. Он исчез. С ним что-то случилось. При чем тут деньги вообще?

– Просто обещай, что когда он снова попросит денег, ты ему откажешь, – мягко повторила Света.

– Как он может попросить, если он…

– Обещай.

– Ты адекватная, Света?

– Просто пообещай, Вероника. Поверь, я беспокоюсь о тебе больше, чем ты можешь представить. Я обещала себе, что не буду лезть в твои отношения с Андреем. Но то, что происходит, меня очень сильно волнует. Просто пообещай, что что бы ни случилось, ты ничего ему не дашь. Ни копейки.

– О чем ты говоришь? Ты что-то знаешь?

Вероника чувствовала как удары, ее собственного сердца разрывают грудную клетку.

– Света!

– Нет, ничего не знаю, – наконец-то тихо отозвалась та.

– Почему ты все время его в чем-то подозреваешь?

– Просто он мне не нравится, и я никогда этого не скрывала. Прости, если разочаровала тебя.

– Я не считаю, что его непременно нужно всем любить, но ты как будто не слышишь. Он попал в беду. Сейчас с ним может происходить что-то совершенно ужасное. Разве это не подло вспоминать о какой-то своей антипатии в такой момент? Почему ты меня не слышишь и не понимаешь? Что вообще происходит у тебя?

Вероника чувствовала, как ее начинает бить крупная дрожь.

– Вероника… , – Света замолчала, продумывая что ей сказать, – я давно приглядываюсь к тебе, и я вижу, что не смотря на кажущееся равнодушие, у тебя очень горячее сердце, которое умеет любить глубоко и надолго. Ты нелегко подпускаешь людей к себе, но, когда это происходит, ты верна им до самого конца, словно волчица. А твой Андрей… Он совсем не такой. Я прошу тебя, не верь тому, что ты видишь, и не дай себя обмануть.

– Зачем ты снова поливаешь его грязью? Света, ну сколько можно…

Вероника затравленно смотрела вдаль, путаясь в словах подруги.

– Просто пообещай, что будешь осторожна, – настаивала Света.

– Это не мне нужно быть осторожной, опасность угрожает Ан… – попробовала вернуть разговор в прошлое русло Вероника

– Пообещай. И береги себя, – очень мягко попросила Света

– Хорошо, – наконец произнесла Вероника.

– Вот и отлично. Ник, мне нужно бежать. Сейчас у меня…

– Много дел. Да, я помню, – закончила за нее предложение Вероника.

– Да, много дел. Верно. Пока.

– Пока, Свет.

Света завершила звонок, а Вероника пыталась прийти в себя. Это был очень странный разговор, который оставил в ней очень много противоречивых эмоций. Но общее впечатление осталось неизменным – у нее было ощущение, что она поговорила со стенкой. Света ни в какую не слышала ее беспокойство из-за исчезновения Андрея, только твердила о какой-то фигне. Это совершенно сбивало с толку.

Немного подумав, Вероника решила поделиться своими переживаниями с Максимом и Аликом. В конце концов, она же обещала держать их в курсе событий. Сердце отозвалось теплом а эту мысль. Постояв в нерешительности, она думала о том, кому из них предпочтительнее написать. Алик открыто демонстрировал ей свою симпатию, и желание поддержать, но Максим… Максим бы лучше понял ее чувства, так как он пережил нечто похожее. В конце концов она так и не смогла выбрать, и послала обоим парням одинаковое сообщение "Мой парень пропал. Уже второй день не выходит на связь".

Как ни странно, ответ от Максима пришел практически мгновенно.

"У меня такое чувство, что он весь день сидит у телефона и ждет, когда я ему напишу. Время-то еще ночь. Какого… растения он отвечает так быстро?" со смесью возмущения и восхищения подумала девушка. У нее уже были разные мысли по поводу свободного времени друзей, когда Максим находил возможности следить за ней чуть ли не круглосуточно. И все же, то, что Максим оказался доступен даже ночью, стало для нее открытием.

Он написал: "Давай я сейчас возьму Алика за шкирку, и приеду к тебе. Или тебе надо поспать?". С разницей в одну минуту пришел ответ от Алика "Давай я сейчас подниму нашего медвежонка, и мы вместе приедем к тебе". Какой бы патовой ни была ситуация, но Вероника не смогла не улыбнуться. Годы дружбы, видимо, заставили парней спать одинаково и думать примерно одинаково. Хотя нет, не одинаково. Алик не предполагал, что ей нужен сон.

Она отправила обоим парням одинаковое сообщение со своим адресом. Ей было очень интересно узнать, почему они оба не спали в эту ночь, но она решила приберечь свои вопросы до личной встречи.

Затем она со стыдом посмотрела на грязные разводы на полу, оставленные ей самой немногим ранее, которые уже успели подсохнуть. Со скоростью света она кинулась мыть полы, чтобы это безобразие никто не увидел.

Звонок в дверь раздался скорее, чем она его ожидала. Отбросив швабру, она прямо по мокрому кинулась открывать дверь.

– Тебе на работу не надо? – вместо приветствия спросил хмурый Максим.

– Нет, я отдыхаю. Специально не взяла дополнительную смену, потому что знала, что не смогу отработать, – тут же сказала она.

Алик потянулся к ее растрепанному локону, и аккуратно убрал его за ухо.

– Хорошая работа. Хочу – работаю, не хочу – не работаю. Мне нравится – усмехнулся он.

Вероника покраснела от этого небрежного заботливого жеста и поспешила объяснить:

– У вас еще лучше. У меня иногда создается впечатление, что все ваше свободное время составляет 24 часов в сутки, и вы совершенно бескорытно готовы отдать его мне.

– Это жалоба? – нахмурился Максим, – Если наше присутствие не очень здесь нужно, то мы можем и уйти.

По выражению его лица было невозможно сделать какой-либо вывод о том, серьезно он или шутит.

– Эээ, нет, просто любопытство, – поспешила поправиться девушка.

– У меня гибкий график. Я разрабатываю одну программу. Моему заказчику все равно, сколько я сплю и чем занимаюсь в другое время, если он получит свой заказ вовремя, – пожал плечами Максим.

– А ты? – с любопытством спросила Алика девушка.

– Я успешный фрилансер-аниматор, поэтому тоже без денег особо не остаюсь, но должен сказать, что дружба с богатеньким Максимом очень поддерживает, – подмигнул ей Алик.

Друзья с любопытством уставились на нее, и она озадаченно посмотрела на них, не понимая, что они ждут. Но через несколько секунд поспешно ответила:

– Я изначально искала работу на выходные. Думала, что буду совмещать с работой маркетолога. Но все немного не по плану пошло. Поэтому выходные остаются у меня железно, а любые другие смены я лично для себя считаю дополнительными. Моя… руководительница пока что одобряет такое непостоянство в расписании. Что будет потом – я не знаю.

– В любом случае, это нам на руку. Позволишь? – спросил Максим.

Вероника поспешно отошла в сторону.

– Бааааатюшки, как тут все стерильно. Я сейчас умру. В этой квартире не жить надо, а лабораторию устраивать, – присвистнул Алик, оглядывая скромное жилище Вероники.

Девушка в шоке уставилась на друзей. Это был первый раз, когда образцовый порядок выставлялся чем-то, не сильно похожим на нечто позитивное.

– Еще и полыыыы намыли для нас, – продолжал совю тираду Алик.

– Я тут насвинячила немного, когда пришла, – попыталась объяснить Вероника.

Максим внимательно осмотрел ее опухшее от слез лицо, растерянный взгляд, перевел взгляд на валяющуюся швабру в углу, и спросил:

– Ты когда в последний раз ела?

Девушка напрягла память. Ее кормили 3 раза в день в коттедже, но вчера ее весь день тошнило от беспокойства, и она не смогла ничего съесть.

– Это не самый важный сейчас вопрос, – тяжело вхдохнула она.

– Ты вот серьезно сейчас? Ты почему себя так не любишь? – нахмурил брови Максим.

Вероника собиралась ответить, что немного по-другому понимает любовь к себе, но ее перебил Алик:

– Отстань ты от бедной девочки, маменька. Можешь отыгрывать свои нереализованные родительские потребности на мне. Я не против. Я тоже не покушал, кстати, но обещаю обязательно исправиться.

Максим дал Алику подзатыльник, но дальше настаивать на ответе не стал. Сняв обувь, он неловко потоптался у входа, раздумывая, стоит ли подождать, пока полы не подсохнут, или можно и так пройти. В результате все же остался стоять на месте. Вероника тут же засуетилась:

– Вы… это.. в зал проходите. Я сейчас домою, и присоединюсь.

Алику повторное приглашение не требовалось. Он тут же уверенным шагом прошелся в зал, и с разбегу кинулся на диван. Максим же, внимательно приглядывался к полу, чтобы найти сухие участки, и аккуратно переступал именно по ним.

Девушка схватила швабру и с проворством пантеры домыла оставшуюся часть дома.

Когда она зашла в зал, две пары глаз уставились на нее.

– Это откуда такая квартирка? – спросил Алик.

– Это квартира Андрея. Я переехала сюда полгода назад, но здесь довольно мало моих вещей.

– А где ты жила до этого? – с любопытством спросил Максим.

Девушка пожала плечами.

– Снимала комнату.

– У тебя тут нет никаких родственников?

– Нет. Я уже говорила, что я сирота.

Максим выглядел задумчивым:

– Я тут подумал, что это очень удобно для тех, кто пытается тебя убить. Никто бы не стал в этом копаться.

Вероника со вздохом опустилась на диван, и растерянно сказала:

– Ну что значит "никто"? У меня жених есть. Он меня любит. То есть, был… То есть, все еще есть…

Максим посмотрел на нее долгим немигающим взглядом, и сказал:

– Не переживай, мы сделаем все возможное, чтобы разобраться. Начнем с того, что исчезновение твоего жениха как раз-таки могло быть напрямую или косвенно связано с твоими покушениями. Как по мне, это самый вероятный вариант. Что твой жених вообще говорил тебе по поводу всех этих трех случаев?

Вероника заметно замялась.

– Ничего… Я не рассказывала.

Алик аж подпрыгнул с дивана:

– Вот это поворот! А почему?

Максим тоже выглядел очень удивленным. Он уставился на девушку, ожидая, когда она объяснится.

– Мы… я… ну… это… я не придала этим событиям особого значения.

Максим продолжал пристально смотреть на нее, и, так и не дождавшись продолжения, сказал:

– То, что ты не придала значения этим событиям, и не считала их покушениями – это му уже поняли, и с этим разобрались. Но эти события все еще оставались значительными в твоей жизни. Даже если убрать тот факт, что кто-то сделал это намеренно, не каждый же день на тебя падает тяжеленная балка или тебя пытается задавить сумасшедший гонщик.

Его доводы окончательно смутили Веронику, и она начала торопливо оправдываться:

– Это все, конечно, неприятно, но зачем ему знать такие вещи? Кому от этого лучше?

Ее реплика окончательно "добила" Максима.

– В смысле "зачем"? Он мог бы проверить крышу, чтобы определить все ли еще сохраняется для тебя опасность. Мог бы начать встречать тебя с работы, чтобы уберечь. Да мало ли. Вариантов масса. Он мог лишиться тебя. Неужели ты думаешь, ему бы было неинтересно узнать о таких вещах?

– Но все же обошлось, – пожала плечами девушка, отчаянно надеясь закрыть эту щекотливую тему.

Максим устало потер переносицу.

– Лучше бы этого не слышал. Ну ладно, предположим, что ты бы все ему рассказала. Как ты думаешь, что бы он сделал в этом случае? Мог ли твой жених и правда представлять угрозу для человека, который пытается тебя убрать? Потому что если да, то, скорее всего, его похитили для того, чтобы не мешал. Пока что это самая живучая моя теория.

Вероника попробовала представить эту гипотетическую ситуацию, и предположить, что мог бы сказать Андрей, но ее мозг, как назло, выдал только дуракую детскую песенку про паровозик.

Алик поймал ее обескураженный взгляд, и успокаивающе похлопал по плечу:

– Не утруждай себя, принцесса. Мы и так поняли. Ответ на подобный вопрос обычно либо сразу есть, либо его нету впринципе. Он не должен запускать какие-то дополнительные мыслительные процессы.

– Он… очень хороший. Он меня любит. Я счастлива с ним. Просто правда не было таких ситуаций, чтобы я поняла, как он бы действовал… Он наверняка бы очень переживал, – тут же поспешила вставить свое слово Вероника.

Мысль о том, что теперь еще и двое ее друзей будут думать об Андрее плохо, причиняла ей сильную боль. Она не хотела этого.

– Ну что ж, тогда есть смысл рассмотреть мою теорию. Если кому-то очень важно убрать тебя, но сделать это так, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил, то ему необходимо как-то поработать с теми людьми, которых твоя внезапная смерть заставит что-то "копать". Если твой жених действительно очень сильно переживает за тебя, то автоматически становится опасен для этого человека.

Вероника скривилась, словно съела что-то кислое:

– Мне вообще не нравится твоя теория. Она сама по себе нелогичная. Значит, моя смерть от несчастного случая может казаться кому-то подозрительной, а исчезновение здорового человека среди белого дня – ну это, конечно, обычное дело, и никто ничего не заподозрит? Я считаю, что эти события никак не связаны.

Максим с любопытством посмотрел на нее:

– Мы не знаем всех обстоятельств его исчезновения. Возможно, его пробовали "нейтрализовать" какими-то другими способами, но что-то пошло не так… Но если ты по-прежнему думаешь, что в моей теории мало смысла, то, будь так добра, поделись своей.

Девушка плотно сжала губы, раздумывая, что из последних событий стоит открыть. Вопрос ее доверия никогда еще не стоял так остро. Она посмотрела на двух парней, со всем вниманием ожидающих ее ответа, и прислушалась к своему сердцу, которое почему-то тут же отозвалось теплом и какой-то странной нежностью.

"Почему это дурацкое недоразумение не проходит?" в панике подумала она. Когда она в первый раз "словила" это странное теплое чувство, она была уверена, что ее настроение изменится, и оно само пройдет. Но она с завидным постоянством снова и снова ловила себя на совершенно не свойственных ей чувствах. И это пугало. Нежность была очень редким гостем в ее довольно враждебной душе. Она часто чувствовала ее к Маргарет и Андрею (особенно на первых порах), иногда чувствовала к Свете. Откуда же в ней могла взяться нежность к дамскому угоднику и хмурому неприветливому типу с сидромом мамочки? Отсутствие какого-либо ответа на этот вопрос просто сводило с ума. Но одно она знала точно – она целиком и полностью доверяла им.

– Андрею кто-то угрожал, – со вздохом сказала она.

– Какая незначительная деталь. Правда стоило упомянуть об этом в самую последнюю очередь – округлив глаза, сказал Алик.

– Сказала сразу, как спросили. Твоя ирония здесь неуместна. К тому же… я считала, что эта история уже неактуальна – проворчала девушка.

– В каком смысле "угрожал"? Чем угрожал? Как так получилось? – тут же завалил ее вопросами Максим.

Вероника сделала глубокий вдох и начала все рассказывать по порядку о том, как однажды он попал в дтп, как стремился избежать огласки, как он должен был предоставить крупную сумму в течение месяца, о том, как она увидела то злосчастное сообщение утром, и, наконец, о том, как вся эта история благополучно завершилась.

–Поэтому моя теория может считаться довольно маловероятной – озвучила она свой вывод.

Максим встревожился не на шутку:

– Вероника, ты словно вчера родилась, ей богу. Неужели не понимаешь, что в таких историях предоставление выкупа никогда не является финальной точкой? Даже если человек каким-то невероятным образом находит всю требуемую сумму, ничто не мешает мошенникам продолжать просить еще больше. Это проверенный факт. Пока ты у них на крючке – тебя доят, как корову. Стоит тебе перестать давать им деньги – тебя убирают. У этого бизнеса очень жестокие законы. То, что твой жених уже пропал, говорит о том, что все зашло слишком далеко. Здесь все-таки нужен спец отряд. Это срочно нужно сообщить полиции. С шантажом мы с вами втроем не справимся- озвучил он свой вердикт.

– Я бы с удовольствием, но у меня есть подозрение, что лучше полиции не копаться в этом деле, иначе, похоже, Андрея все-таки ждет срок. – старательно пряча глаза, сказала Вероника.

Ее голос непривычно сорвался. Максим устало протер глаза:

– Боюсь, что без полиции твоего парня ждет что-то похуже, чем тюрьма.

Вероника промолчала, внутренне соглашаясь с аргументами Максима. В этот момент она чувствовала себя такой беспомощной.

– Что мы можем предоставить полиции тогда? Кроме моих слов у нас нет улик, – наконец тихо спросила она.

– Твоих слов должно быть достаточно, – уверил ее Алик.

Девушка вспомнила как незнакомый мужчина раздавал листовки со своей дочерью. Сейчас это казалось таким далеким. Но его фраза о том, что его заявлением в полиции разве что подтираются, очень ясно замелькала в ее сознании. Как скоро они зашевелятся? А что, если злоумышленник успеет замести следы, и это расследование затянется на годы?

– Думаю, что полиции будет недостаточно. У меня есть другая идея, – наконец сказала Вероника.

В глазах Алика засветился неподдельный интерес, в то время как Максим явно опасался того, что сейчас услышит.

– Эти люди сначала шантажировали его, а потом похитили его. Один человек бы с таким не справился. Скорее всего, мы имеем дело с целой шайкой. Причем, довольно опытной. В преступном мире есть своя собственная система, помогающая им избегать внимания полиции, поэтому расследование может сильно затянуться. Андрей может не переждать это время, – начала она.

– Это актуально в том случае, если его похитили именно те люди, которые просили у него денег. В чем мы, насколько я понял, все-таки не уверены до конца. Пока что это всего навсего одна из множества других теорий – вставил важное замечание Максим.

– И все же, это самая вероятная теория, – возразила девушка.

– Соглашусь с Вероникой. Все выглядит довольно логично – подтвердил Алик.

Вероника, почувствовав себя приободренной, продолжила:

– Я предлагаю задействовать свои связи. Я недавно устроилась на новую работу. Мои работодатели – очень влиятельные люди. Если бы они согласились помочь…

Максим с сомнением посмотрел на нее:

– Если верить твоей теории, то ты хочешь попросить их разобраться с какой-то сильной преступной группировкой. Какими бы они влиятельными они ни были, даже если бы очень хотели тебе помочь, кто в своем уме будет связываться с преступниками?

Вероника промолчала, внутренне соглашаясь с его аргументами. И все же она цеплялась за этой вариант, как за единственно возможный. У варианта с полицией было слишком много минусов. И это даже если не говорить о том, что ее документы вообще были поддельными, и ей бы по-хорошему вообще не надо бы ими "светить".

– Как я уже сказала, я не очень верю в полицию. Если мне не поможет мисс Леона, то я даже не знаю, кто вообще сможет.

Максим робко улыбнулся:

– Мы с Аликом точно будем рядом. Знаю, это не звучит очень вдохновляюще, но все же…

Максим не был прав. Как ни странно, именно это и звучало очень вдохновляющим. От этих слов ее сердце словно… стучало ровнее, что ли… Словно случилось что-то бесконечно правильное, и какая-то мозайка мироздания наконец-то обрела законченный вид. И все же она не могла позволить друзьям так рисковать. Девушка, не в силах сдерживать улыбку, все же спросила:

– Зачем вам двоим лезть в эту грязь? Запачкаетесь так, что вообще никогда не отмоетесь. Еще и опасность на себя навлечете. Послушайте, я благодарна, что вы приехали в такую ночь, чтобы поддержать меня. И мне и правда полегче, но вам совершенно не обязательно оставаться со мной в том дерьме, в котором я , видимо, по самые уши.

Ее вопрос удивил мужчин.

– Как это зачем, куколка? А где же еще мне взять приключений на свою задницу? Этот тип рядом со мной что-то совсем стух, и больше ничего не расследует, а тут ты как само спасение, как сама судьба…– начал проникновенную тираду Алик, но Максим его перебил:

– Я все еще верю, что ты как-то связана с Кариной. Можешь называть меня сумасшедшим, но у меня есть отчетливое ощущение, что помогая тебе, я помогу ей. Я не знаю, как это объяснить.

– Ты меня сбил, дурак, – беззлобно рассмеялся Алик

– На то и был расчет, – сурово сказал Максим, но Вероника видела как слегка дрогнули уголки его губ, словно он хотел улыбнуться.

– А если вы ошибаетесь, и я вообще никак не связана с Кариной? – наконец начала говорить она, – в конце концов, я ее вообще не знаю, и может быть миллион и одна невинная причина, почему она интересовалась мной. По сути, я для вас – чужой человек…

– Вероника… – начал было Алик, но она его перебила.

– Нет, Алик, послушай меня и не перебивай. Все эти вещи про вечную дружбу, благородство и бескорыстие очень хорошо смотрятся на экранах телевизоров. Но в реальной жизни все они называются совершенно другим словом – глупостью. Нет ничего романтичного в том, чтобы влезть в какую-то мутную историю и спасать неизвестную даму от разных опасностей. У вас своя жизнь и без того не самая радужная, чтобы тратить силы еще и на это. Вся эта история утащит меня на дно, и вас вместе со мной. Я не хочу этого.

– Вероника… – на этот раз попробовал вставить свое слово Максим, но девушка перебила и его.

– Нет, Максим, не перебивай, я еще не закончила. Все твои причины связаны с твоей надеждой найти Карину. А что, если уделяя внимание мне, ты упустишь свой шанс спасти ту, о ком беспокоишься на самом деле? Что ты будешь чувствовать?

Затем она сделала глубокий вдох, и с тяжелым сердцем произнесла:

– Ребята, спасибо, что приехали. Я очень благодарна вам за поддержку, но пора и честь знать. Я бы хотела, чтобы вы сейчас уехали.

Максим и Алик не мигая смотрели на нее. Что-то мимолетное блестнуло в глазах Максима, и он, очень медленно сказал:

– Вероника…

– Нет, нет, нет. Не надо ничего говорить. Просто уходите, – отмахнулась от него девушка.

– Вероника… – все-таки попробовал вставить свое слово Алик.

– ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА! – совершенно неожиданно повысила голос Вероника.

В своей попытке достучаться до друзей, она вспомнила свой первый опыт общения с Сауле и то, насколько доходчиво девочка выразила свое нежелание видеть ее. Бешено осматриваясь по сторонам, она взяла в руки первый попавшийся в руку предмет. Это оказалась авторучка Андрея. Она замахнулась посильнее, но бросить не успела.

В одно мгновение девушка оказалась в крепких руках Максима, который железной хваткой послностью обездвижил ее. Это было настолько неожиданно, что она полностью потеряла дар речи. Тепло его рук ощущалось даже сквозь одежду. Почему-то у нее было ощущение, будто оно проникает в ее тело буквально до костей. В нос ударил запах его одеколона, который казался очень знакомым… Болезненно знакомым.

Вероника отчетливо вспомнила, как уже однажды чувствовала этот запах так же близко. Только это было во сне. Том самом сне, когда она видела себя в теле Карины. Том самом сне, в котором она встречала с Максимом рассвет, готовясь покинуть его навсегда. Сердце болезненно сжалось от воспоминаний. Ей отчаянно захотелось сбросить с себя этот пласт слишком сильных для нее чувств.

Максим в это время, не имея ни малейшего представления о том, какую волну ощущений и воспоминаний запустило в ней его прикосновение, спокойно зашептал, опаляя дыханием ее висок:

– Успокоилась наконец-то? А теперь послушай… Ты сейчас разговариваешь со взрослыми осознанными людьми. И как один из этих взрослых и осознанных людей, я говорю тебе, что я не брошу тебя в этой ситуации. И о рисках я вполне осведомлен.

Оценив то, что она больше не пыталась истерить, он осторожно отпустил ее, отдаляясь на приличное расстояние. Это действие оказалось спасительным для Вероники. Волна воспоминаний отступила, и она снова ясно видела Максима и Алика, встревоженно смотрящих на нее.

– Но почему? – беспомощно спросила она, не понимая, как можно добровольно желать вляпаться в какую-то гадость.

Алик открыл рот, чтобы ответить, но Максим его опередил:

– Ты связана с Кариной. Я нутром это чувствую. Каждый раз когда я вижу тебя, то…

– То что…? – спросила Вероника. Почему-то ее сердце учащенно забилось.

Максим нахмурился, пытаясь сформулировать ответ, от чего на его лбу засела глубокая морщина:

– Не знаю, как объяснить. Я просто чувствую, что связь есть. Я не знаю какая, просто знаю, что она есть.

Вероника укуталась в слова Максима, словно в пальто, примеряя их на себя. И это "пальто" оказалось ей как раз по размеру. Как ни странно, она отлично понимала то, что он пытался сказать. Что-то очень похожее она чувствовала и сама каждый раз, когда видела его и Алика. Только Максим видел ее связь с Кариной, а Вероника чувствовала связь ними двумя.

– Значит, вы с Аликом останетесь со мной не мотря на то, что эта история может хорошенько потрепать всех нас?

– Мы с тобой, – серьезно сказал Алик.

– Мы с тобой, – эхом повторил за ним Максим.

– Вот ведь и упала я на ваши головы, – смущенно пробормотала Вероника.

Алик красиво сверкнул темными глазами:

– И не говори. Но мы не против, чтобы ты упала и на немного другие части те… Ай! Да хватит уже!

Наглец все же не успел уйти от настойчивого подзатыльника Максима.

– У нее жених, казанова, – напомнил Максим.

– Вечно ты все портишь – ощетинился Алик.

Максим поймал спокойным взглядом глаза Вероники и по-доброму сказал:

– Не обращай на него внимания. Он шутит больше по привычке. Он не имеет в виду…

– Эй, ты за меня-то не отвечай, – тут же вступился Алик.

Вероника не нашлась, что ответить. Ее разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, ей очень не хотелось впутывать во всё это тех, кто почему-то стал ей дорог. Но, с другой стороны, ей очень хотелось, чтобы они были рядом. Но имела ли она право позволить им это?

Поймав ее замешательство, Максим решил взять все в свои руки:

– Вероника, я так понимаю, сегодня твой выходной, и ты в любом случае не встретишься со своей руководительницей прямо сейчас. Поэтому предлагаю с твоего позволения посмотреть на вещи Андрея. Возможно, мы найдем какую-то зацепку, которая прольет какой-нибудь свет на происходящее. Думаю, конкретно в этом нет ничего опасного ни для кого из нас, и тебе будет полегче, что ты в этом не одна.

Вероника не поверила своим ушам:

– Я верно поняла, что вы сейчас предлагаете хорошенько порыться в личных вещах Андрея?

Максим тут же засмущался:

– Это только предложение. Если тебе неприятно, мы не будем ничего…

– Я согласна, – тут же перебила его девушка.

Алик удивленно посмотрел на нее:

– Что-то ты как-то быстро согласилась на это предложение.

– Максим прав, мне может не хватить мужества сделать это самой. С вами мне проще, – пожала плечами она.

Максим растерянно обвел взглядом идеально чистую комнату, и смущенно кашлянул:

– Тебе лучше известно, где у твоего жениха может храниться что-то полезное. С чего бы ты рекомендовала нам начать?

Девушка задумалась.

– Самым полезным, наверно, будет считаться какая-то старая электроника. Насколько я знаю, Андрей никогда не выкидывал свои старые телефоны. Проверьте для начала комод в нашей с ним спальне – он там держит свои личные вещи. А я пока посмотрю, что можно найти на кухне.

Она уже собралась уходить, как заметила, как болезненно покраснел Максим.

– Что такое? – спросила девушка.

– Может, в вашей спальне лучше поищешь ты сама? – вопросом на вопрос ответил Максим.

– Не переживай, я могу взяться за это, – похлопав друга по плечу, отозвался Алик.

– Веронике может быть неприятно… – зашипел на него Максим, но Вероника сделала свободный жест Алику.

– Алик, можешь хоть всю спальню разнести по кусочкам. Если это будет хоть сколько-нибудь полезно, я буду только рада, – спокойно сказала она.

Сейчас, когда она хоть что-то делала, а не просто ревела лицом в пол, к ней возвращалась уверенность, что все получится. И это было самым лучшим и желанным ощущением в мире. Она отдала бы все, чтобы не возвращаться снова к тому ощущения бессилия, которое мучило ее буквально пару часов назад. Нервными руками она начала буквально разносить кухню. Посуда громко звенела, пока Вероника просматривала все шкафчики на наличие каких-нибудь "тайников", где Андрей мог бы хранить что-то ценное.

Из зала тоже послышался какой-то грохот. Девушка вышла посмотреть, что там такое, и увидела, что красный как рак Максим нечаянно уронил пару книжек.

– Прости, пожалуйста, мы потом приведем все в порядок, – сказал он, повернувшись к ней.

Вероника одним сильным движением смела с полки все имеющиеся книги. А затем то же самое сделать со второй полкой. А затем, и с третьей. Грохот был такой, словно, началось землятресение.

На звук тут же прибежал Алик

– Кто выпустил неукротимого Халка? – спросил он.

Девушка ничего не ответила, продолжая сметать вещи с полки, чувствуя как это простое действие запускает в ней волну какого-то… неопознанного удовольствия. Было так приятно увидеть, как безупречный порядок, так кропотливо оберегаемый Андреем, исчезает в завалах старых вещей. Совершенно не хотелось останавливаться. В какой-то момент она даже еле сдержала стон удовольствия.

– Я смотрю, тебе нравится, – заметив ее довольное лицо, прокомментрировал Алик.

– Помогайте мне, – позвала она друзей, и те уже намного смелее приступили к поиску вещей.

Вероника представила лицо Андрея, если бы он мог увидеть ее сейчас, и впервые порадовалась, что его действительно нет дома. Она привела к ним в дом двух мужчин, и теперь они все втроем уничтожали его комфортную обитель. Его бы инфаркт хватил.

Через полчаса очень интенсивной "работы", послышался победный клич Максима.

– Нашел!

Вероника тут же босиком кинулась к нему. Максим держал в руках тоненький ноутбук Андрея.

– Как я могла забыть?!Ну конечно! – радостно вскрикнула девушка.

Максим протянул ноутбук ей и спросил:

– Нам оставить тебя?

Вероника озадаченно уставилась на него:

– Зачем?

Максим скромно потупился:

– Ну, навряд ли тебе будет сильно приятно, если мы будем видеть что-то личное.

Вероника легко отмахнулась от этого предложения:

– Это его рабочий ноут. Здесь он хранит информацию о клиентах и предполагаемых проектах, так что тут не может быть ничего личного. Оставайтесь, пожалуйста.

Друзья уселись прямо на пол, тяжело дыша. Вероника не знала, что может дать ей рабочий ноут Андрея, но сердце стучало чаще.

Дрожащими руками она включила пусковую кнопку, боясь, что сейчас придется еще искать зарядку, но ей повезло. Тихое гудение возвестило о том, что пока что можно обойтись и без зарядки. И все же, как оказалось, зарядка была не самой их большой проблемой…

– Вот подстава! – выругался Алик, когда на экране появилось поле для ввода пароля.

– Может, у тебя есть какие-то догадки, какой тут может быть пароль? – все еще не терял надежду Максим.

– Ни единой, – грустно сказала Вероника.

– Может, все же попробуешь? Обычно люди не проявляют чудеса изобретательности, создавая свои пароли для входа и их можно легко угадать, если знать что-то важное о человеке, – предложил Максим.

Пожав плечами, девушка, ввела день рождения Андрея. Красный индикатор показал ей, что она била мимо цели. Уведомление возвестило ее о том, что у нее остались 2 попытки.

– Вот незадача. А что будет если мы исчерпаем все попытки? – обратился к Алику Максим.

Максим подумал буквально пару секунд, и сказал:

– Видимо, тогда придется сносить всю систему. Информация тогда, разумеется, будет стерта.

Подобная перспектива не обрадовала никого.

– Попытки сбросятся если мы подождем какое-то время? – спросила Вероника Максима.

– Отличный вопрос. Мне нужно перепроверить эту информацию.

С этими словами мужчина залез в свой телефон, и на пару минут погрузился в изучение статей.

– Мой ответ вас не обрадуем, – наконец дал свой ответ он.

Вероника нервно закусила нижнюю губу. Получается, у нее есть всего две попытки. Права на ошибку у нее почти не было.

– Давай еще попробую, – попросила она ноут у Максима.

Тот с готовностью протянул ей устройство. Вероника попробовала ввести дату их первой встречи, и ее сердце ушло в пятки когда она увидела, что у нее осталась только одна попытка.

– Я больше не буду рисковать. Максим, скажи, это можно взломать? – спросила она.

Максим серьезно на нее посмотрел:

– С чего ты решила, что я смогу ответить на этот вопрос?

Девушка смутилась:

– Ну, ты вроде как знаток технологий.

– Это очень поверхностный взгляд на то, чем я занимаюсь. То, что просишь ты – это довольно подлые методы обойти систему, которая была создана специально, чтобы защищать пользователей. Я не интересовался этими вещами.

Алик одобряюще потрепал его по плечу:

– Кажется, пришла пора что-то менять, дружище.

Максим хмуро посмотрел на друга прежде, чем медленно ответить:

– Мне это не нравится.

Вероника тоже дотронулась до его плеча, и Максим едва заметно вздрогнул.

– Максим, я понимаю, что это не очень приятно заниматься такими вещами, но, кто знает, вдруг именно это сможет спасти Андрея. Мог бы ты заняться этим?

Она поспешно убрала руку, предположив, что ее прикосновение ему было неприятно. Максим на несколько секунд задумался:

– Это немного новая для меня сфера. Мне может потребоваться какое-то время. Кто знает, может, даже много времени. Если у тебя есть еще кто-то, к кому можно было бы обратиться с этим вопросом – то это было бы предпочтительнее. Но я все равно займусь этим. Ты права, глупо придерживаться своих принципов, когда от этого и правда может зависеть жизнь человека.

– Это будет… очень здорово, – смущенно проговорила девушка.

Алик показательно встал, чтобы продемонстрировать, что на данный момент видит эту тему для себя закрытой, а затем сказал:

– Ну что, мы продолжаем все здесь бомбить или как?

Вероника тут же поддержала идею. Ее нисколько не смущало, что потом все это ей же и придется убирать. Вспомнив, что сама очень любила хранить что-то важное в книгах, она сказала:

– Попробуйте потрепать книги. Особено самые толстые. Там может быть что-нибудь, что он прятал.

Алик тут же с готовностью кинулся к сваленным на пол книгам. Через секунду к нему присоединился Максим. Вероника обвела рассеянным взглядом образовавшийся бардак, задаваясь вопросом, что еще они не посмотрели. Все шкафы и комоды были полностью опустошены. Среди валявшегося хлама не нашлось даже старых телефонов Андрея. Должно быть, он все-таки решился выкинуть их, или сдать в ломбард.

Девушка зашла в ванную, чтобы осмотреть пакет с порошками. Конечно, маловероятно, что там что-то можно было бы хранить, но, с другой стороны, тайник, он на то и тайник, чтобы быть в маловероятных местах. Но дойти до ванной она так и не успела. Послышался неожиданно громкий выкрик Максима.

– ВЕРОНИКА!!!!

В голосе мужчины слышался шок, возмущение и даже отчаяние. Не понимая, что впринципе в их квартире способно вызвать такую бурю эмоций, Вероника поспешила обратно в зал. Максим тут же накинулся на нее, схватив ее за одежду. Его злые глаза очень опасно сверкали из под сдвинутых бровей. Девушка невольно вздохнула, шокирвоанная столь неожиданным превращением скромного ботаника в это подобие дьявола.

– Отпусти сейчас же! – возмущенно сказала она.

Алик тоже кинулся к ним, в шоке уставившись на открывшуюся сцену.

– Друг, ты чего? – мягко спросил он Максима, но тот не отрываясь смотрел на Веронику.

– Я ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧТО ТЫ СВЯЗАНА С КАРИНОЙ! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ВРАЛА, ЧТО НЕ ЗНАЛА ЕЕ?

Девушка почувствовала как ее страх уступает место злости. Этот мужчина не имел никакого права вот так орать на нее.

– Подозреваю, что это может быть как-то связано с тем, что я действительно ее не знала, – ядовито ответила она.

Глаза Максима опасно засверкали.

– Вот значит как? Тогда какого черта у тебя в квартире находится вот это?

С этими словами он положил ей какую-то бумажку в руку.

Боясь того, что она там увидит, девушка нервно посмотрела на свои руки, и ее прошиб холодный пот. Это была фотография нахально улыбающегося Тиана 17 лет. Перевернув фотографию обратной стороной, она увидела подпись на испанском "Espero mucho nuestro encuentro, Tengu" (пер. "Жду не дождусь нашей встречи, Тенгу").

-

Глава 32

Вероника в огромном шоке смотрела на старую фотографию. В ушах зазвенело.

Максим, все также в бешенстве притягивая ее к себе за одежду, ждал какого-то ответа, но она даже не знала, что ему сказать.

Она была бы счастлива, если бы кто-нибудь тоже предоставил ей ответы, потому что у нее были только вопросы. Откуда здесь взялась фотография Тиана? Она была абсолютно точно уверена, что не брала ничего подобного с собой.

О какой встрече идет речь? С кем? Учитывая, что Тиан умер, то логично было бы предположить, что кто-то хочет побеседовать с ней о его смерти. Но кто?

Так же вызывала очень много вопросов неадекватная реакция Максима. С чего он решил, что она врала насчет Карины? При чем тут вообще Тиан? Голова закружилась. Она безвольной куклой повисла на его сильных руках.

Увидев что Вероника ничего не говорит и не сопротивляется его агрессивному натиску, Максим в бешенстве притянул ее совсем близко, и ядовито произнес:

– Дай угадаю. Ты понятия не имеешь, как это сюда попало и кто это такой. Правда, Вероника?

– Максим, Максим. Ты чего творишь? – попробовал вмешаться Алик, но Максим предупреждающе выставил руку, не давая ему приблизиться.

Вероника устало потерла лицо руками, словно не замечая в каком неприятном положении она находится, и охрипшим голосом произесла:

– Не очень хорошая из тебя вышла гадалка, Максим. Я бы такой деньги не дала. Из двух раз ты угадал только один. Я действительно не знаю, как это сюда попало. Но я очень хорошо знаю, кто это такой.

Максим удивленно заморгал, явно не готовый к подобной "сговорчивости".

– И кто же? – спросил он.

– Может, все же поставишь меня на пол? Мне там как-то комфортнее, – устало потянула девушка.

Максим послушно поставил ее на пол, внезапно застыдившись своей вспышки.

– Ну у тебя и характер, человек-сюрприз, – охрипшим голосом произнесла девушка. Как ни странно, в нем не было осуждения. Впрочем, как и одобрения. Была только усталость.

Увидев, что конфликт миновал, Алик заметно расслабился.

– Ребята, ну вы чего? Может, хватит уже этого? – попытался улыбнуться он, но улыбка получилась какая-то нервная.

Вероника устало посмотрела на фотографию. Насмешливые глаза Тиана прожигали ее насквозь, словно он был живым. Она ощутила, как вполне ожидаемо ее растерянность сменяется уже ставшей такой привычной ненавистью, которая словно яд отравляла ее кровь с каждым ударом ее сердца.

– Ты спрашиваешь, кто это? А я тебе скажу. Это гнида – с неожиданной злостью ответила она.

Затем, не глядя в ошарашенные лица друзей, она резким движением порвала фотографию на две части.

– Это ублюдок, – продолжала она, порвав половинки уже на четыре части.

– Это мерзкий червяк, – четыре части превратились в восемь.

– Это гнусное отродье, – восемь частей превратились в шестнадцать.

Злость девушки набирала силу с каждым словом. Она продолжала и продолжала посыпать оскорблениями красивого юношу с фотографии.

– Что ты творишь?! Прекрати! – в недоумении закричал Максим, наконец отойдя от шока.

– Хочешь склеить это, и любоваться на этот кусок дерьма? – спросила Вероника, с особой жестокостью продолжая уничтожать фотографию.

– ДА ПРЕКРАТИ ЖЕ ТЫ НАКОНЕЦ! Этот парень мне важен! Я должен знать, кто он! – в отчаянии крикнул Максим.

– Я тебе уже сказала. Более точного определения ты все равно нигде не найдешь, – невозмутимо сказала девушка.

Рука Алика мягко легла на ее ладонь, останавливая от дальнейшего вандализма.

– Вероника, – сказал он, ловя ее взгляд, – пожалуйста, остановись. Давайте мы сейчас все глубоко вздохнем и выдохнем, и попробуем спокойно обо всем поговорить.

– Не собираюсь я разговаривать об этой твари, – тут же злобно сказала девушка.

– ЕЩЕ КАК СОБИРАЕШЬСЯ! ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ МНЕ ОБЪЯСНИШЬ, КАК ЭТОТ ПАРЕНЬ СВЯЗАН С КАРИНОЙ! – заорал Максим.

– А вот это, пожалуй, объясню, – ядовито сказала Вероника, – никак не связан! Он не может быть связан с ней, потому что он умер 8 лет назад!

Алик успокаивающе положил руки на плечи Максима и Вероники, которые со злостью смотрели друг на друга, готовые продолжить кричать.

– ОТКУДА ТОГДА ОНА МОГЛА ЕГО ЗНАТЬ? – не обращая внимания на руку Алика, орал Максим.

– ОНА НИКАК НЕ МОГЛА ЕГО ЗНАТЬ! ОН УМЕР ДАВНЫМ-ДАВНО ОЧЕНЬ ДАЛЕКО ОТСЮДА! – орала Вероника.

– С КАКОГО ЛЕШЕГО ОНА ТОГДА РИСОВАЛА ЕГО ПОРТРЕТ? – все еще продолжал наседать Максим.

Неожиданный вопрос мгновенно изменил настроение в комнате. Вероника застыла в замешательстве, и удивленно уставилась на Максима.

– Что? Карина рисовала Тиана? – спросила она, хотя и так прекрасно слышала вопрос.

– Тиана? – тут же оживился Максим, – Значит, вот так звали этого паренька?

Девушка рассеянно кивнула, ошарашенно смотря перед собой.

– Кто он такой? – уже спокойнее спросил Максим.

– Он… просто знакомый из приюта, где я росла, – уклончиво сказала она.

– Судя по твоей реакции, он больше, чем просто знакомый, – озадаченно сказал Алик.

Вероника неопределенно пожала плечами.

– У нас были… непростые отношения, но… это все уже неважно. Как я уже сказала, он умер очень давно, – попробовала закрыть тему Вероника.

Максим аккуратно собрал все кусочки от фотографии Тиана, и уже более спокойным голосом спросил:

– Что там было написано на обратной стороне?

Вероника устало опустилась на край дивана, и прикрыла ставшие тяжелыми веки прежде чем усталым голосом ответить:

– Что кто-то хочет встретиться со мной.

Сейчас она возблагодарила всех богов за то, что Максим не понимал испанский. Ей совершенно не хотелось объяснять, почему к ней обращались по имени "Тенгу".

– Кто может хотеть встретиться с тобой? Разве ты не сказала, что этот паренек умер? Или это старое фото и старое сообщение? – удивленно спросил Алик.

– Я сама хотела бы знать.

Веронике было невыносимо отвечать на те вопросы, что словно камешек в обуви волновали ее саму. Своим любопытством Максим, сам того не ведая, вскрывал ее собственный страх и ужас. Внезапно ей вспомнилось, как не так давно она почувствовала запах можжевельника, а затем как ей показалось, что в толпе мелькнули знакомые черные глаза. Теперь еще это фото. Ее сердце сжалось от дурного предчувствия. Почему весь мир решил ей напомнить о Тиане после стольких лет?

– Почему Карина рисовала Тиана? – снова повторил свой вопрос Максим.

Вероника посмотрела ему прямо в глаза. В них она увидела точно такую же растерянность, которую чувствовала сама.

– Я понятия не имею, – честно призналась она.

– Что вы там не поделили с этим милым пареньком? Откуда у тебя столько эмоций? – спросил Алик.

– Это… немного личное, – с силой протерла лицо девушка.

– Почему он умер? – тут же задал очередной вопрос Максим.

Вероника запнулась на секунду, а затем все же ответила:

– Сгорел в пожаре.

– Какая ужасная смерть, – как никогда серьезно прокомментрировал Алик.

Максим ничего не ответил. Он был погружен в себя, и явно думал о чем-то не сильно приятном. Вероника прикрыла глаза. Усталость душила ее.

– Максим? – наконец позвала девушка.

Тот нехотя отвлекся от своих мрачных дум.

– Могу я увидеть ту картину, где Карина рисовала Тиана?

Максим тяжело вздохнул.

– Не можешь. Карина сожгла ее.

Девушка невольно поёжилась. Было что-то мистически пробирающее до мурашек в том, что и самого Тиана, и его портрет постигла одна и та же судьба. Но она тут же встрепенулась:

– Сожгла? Эта та самая картина, из-за которой вы поссорились?

Максим молча кивнул. Вероника напряженно нахмурила лоб, пытаясь вспомнить все, что Максим рассказывал о той картине. Внезапно ей вспомнилась новая деталь.

– Девушка! – неожиданно резко выкрикнула она.

– Что "девушка"? – не понял Алик.

– Максим упоминал, что на той картине был парень и девушка. Парень, насколько я поняла, это Тиан, или кто-то очень на него похожий. А девушка… Как она выглядела? – возбужденно спросила она.

Максим надолго задумался, а затем, словно извиняясь, тихо сказал:

– Помню, что она была очень красивой… А еще… У нее были очень добрые глаза…

– С такими описаниями под определение попадет каждая вторая, – перебил его Алик, а затем повернулся к Веронике и продолжил, – светло-каштановые волосы со слабым оттенком "Карамель" длиной до пояса, карие глаза, пухлые губы, абсолютно ровный нос среднего размера, длинная лебединая шея, и на десерт мой любимый третий размер....

Вероника его уже не слушала, пулей выбежав из комнаты. Парни в недоумении кинулись за ней.

– Вероника, ты чего? – спросил обескураженный Алик, но она уже рылась в своей сумке, не обращая на них внимания.

Затем, издав победный клич, она протянула фотографию Максиму.

– Это она! Вероника, кто это? -удивленно спросил Максим.

– Это Маргар…ита, моя подруга, – грустно откликнулась Вероника.

– Которая умерла? – на всякий случай уточнил Алик.

Вероника подтвердила кивком.

– Как жаль. На фотографии она еще красивей, чем на той картине, – грустно вздохнул Алик.

– Да, она была редкой красавицей, – грустно согласилась девушка.

– Куколка, ты раньше была похожа на хомячка, – умилительно сказал Алик.

Вероника еще раз посмотрела на свое лицо на фото. Хомячок явно был последним, на кого она была там похожа.

– Вы так необычно смотритесь вместе. Мне почему-то кажется, что вы очень разные, – осторожно прокомментировал свое впечатление Маким, с опаской поглядывая на Веронику.

Девушка пожала плечами:

– Ты прав. У нас правда было мало общего.

Алик удивленно уставился на нее:

– А как вы тогда вообще подружились?… А, ну ты рассказывала, она защитила тебя от паренька какого-то с дурацким именем.

Вероника поморщилась, отгоняя неприятные воспоминания, а затем медленно подбирая слова, сказала:

– Она сделала намного-намного больше.

– Расскажи, – необычно мягко попросил Максим.

Вероника подняла на него глаза, и заметила, что его взгляд был по-особенному теплым и немного светящимся.

– Мне бы не очень хотелось вспоминать. Там мало приятного – нахмурилась она.

– Куколка, если по хорошему рассматривать все, что происходит и с нами, и с тобой, то тут куда не плюнь – везде мало приятного. И мы все как-то справляемся. Мы вроде бы решили, что мы держимся вместе и помогаем друг другу. Приятного станет чуть больше, если ты выразишь нам какое-то доверие, – сказал Алик.

Вероника задумалась. Алик спрашивал очень личные вещи, но, с другой стороны, они с Максимом тоже рассказывали ей очень личные вещи. В конце концов Вероника сдалась:

– Хорошо. Но только потому что теперь стало понятно, что Маргарита как-то была связана с Кариной…В общем, вы сами попросили. Потом не жалуйтесь.

Парни замолчали, давая девушке знак, что ко всему готовы. Взгляд Максима был сурово-сосредоточенным, а Алик выглядел немного тревожным.

– В первый раз мы с ней встретились, когда мне было 6 лет, а ей 8.

– Она только в 8 лет попала в ваш приют? – спросил Максим.

– Нет, она была в нем с младенчества, как и я. Я просто долгое время не была в какой-то определенной группе… ввиду моих некоторых особенностей.

– Каких? – тут же задал свой вопрос Алик.

Девушка удивилась, что подобный вопрос поступил именно от него, а не от вечно подозревающего ее Максима, который в этот момент очень странно притих, и только не сводил с девушки цепкого внимательного взгляда.

– Не важно. Смысл в том, что в приюте меня не жаловали. И у нас была банда мальчишек, которые… использовали меня для удовлетворения своих садистких наклонностей.

При воспоминаниях о шайке Джерада ее передернуло. Она почти надеялась, что либо Максим, либо Алик перебьет ее, и ей не придется продолжать свой рассказ, но они молчали.

– В общем, когда мне было 6, эти мальчишки поймали меня, и заставляли есть землю.

– Прости, что? – спросил шокированный Максим.

– Заставляли есть землю, – спокойно повторила девушка, – четверо держали меня, а один пихал мне землю в рот, двигая моей челюстью, чтобы я ее жевала.

– У меня нет слов – сказал Максим, с ужасом смотря на нее.

Вероника пожала плечами.

– Тут у некоторых взрослых проблемы с осознанностью и управлением гневом. Что уж говорить о детях, которые росли без родителей. В общем, в тот день Маргарита не побоялась заступиться за меня и спугнула их, сказав, что уже рассказала обо всем нашей управляющей.

– Какая смелая… Совсем как Карина, – сказал Максим. Веронику передернуло от этого сравнения. Ей было неприятно, что кого-то вообще сравнивали с Маргарет. Тем более, эту Карину. Она подняла глаза на Максима, готовая доказывать исключительность своей подруги, но глаза Максима выглядели повлажневшими и ее слова застряли в горле, словно кость.

– Да. Смелая, красивая и очень добрая. Не побоялась подойти ко мне… – грустно подтвердила девушка.

– А почему она должна была бояться? – заинтересовался Алик.

Вероника снова пожала плечами перед тем как сказать:

– Меня немного… недолюбливали. На самом деле, я думаю, это был просто повод чтобы использовать меня в качестве козла отпущения и выплескивать на меня свою накопившуюся агрессию. В общем, ничего нового, в любом детском коллективе есть такой вот "козёл".

– Хорошо, что появилась Маргарита, и остановила этот беспредел. Не удивительно, что вы подружились – потирая глаза внезапно отчего-то покрасневшие глаза, сказал Максим.

– Мы тогда не подружились, – сухо сказала девушка.

– Почему? – удивился Максим.

Вероника промолчала. Ее глаза казались стеклянными.

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

У Маргарет было очень хорошее настроение. Утром мисс Патит подарила ей огромный красивый розовый бант, и теперь он красовался в ее длинных волосах, заствляя ее чувствовать себя по особенному красивой.

Девочке нравилось представлять, что ее новый бант – это своеобразная корона, а она сама – королева этих мест. Хотя почему королева? Лучше пусть она будет принцессой. Принцессы могут быть легкими, игривыми и непосредственными. К тому же, они милашки и всем нравятся, а королевы… Они всегда такие серьезные. Да, принцессой лучше. Девочка с легкостью переключилась на новый образ, наслаждаясь собой и вниманием окружающих. В голову пришли слова мисс Патит о том, что она вырастет прекрасной, как майская роза. Маргарет не знала, как выглядит майская роза, но предполагала, что очень красиво. Незнание ботаники совершенно не мешало ей представлять самый красивый в мире цветок, и сравнивать себя с ним.

После обеда она выбежала на улицу, чтобы насладиться свежим воздухом и чтобы как можно больше народу заметило ее превосходный розовй бант. Мимо прошла мисс Элионора с хмурым лицом, явно в каких-то своих заботах. Легко рассмеявшись, Маргарет закружилась и сделала женщине реверанс, совершенно не стесняясь отсутствия переднего зуба, который недавно выпал. Морщинки на лице управляющей мгновенно расслабились и она по-доброму улыбнулась. Маргарет весело засмеялась, не смотря на отсутствие подходящего повода. Ей было хорошо.

Ее ноги уже сами несли ее к детской площадке. Она лелеяла мысль о том, чтобы успеть покачаться на качельках, пока там было не так много народу.

К сожалению, качель уже была занята.

– Маргарет, можешь помочь? – услышала она звонкий голосок Каи, которая уже успела занять желанную качель, но ей не хватало сил раскачаться самостоятельно.

– Конечно, – весело откликнулась Маргарет, моментально переключаясь с желания самой покататься на желание поболтать с одногруппницей. Осторожно подойдя с боку, она с силой качну качельку, наблюдая как лицо Каи замирает от восторга. От этого ей стало еще веселее и теплее на сердце.

– Я ЛЕЧУУУУ!!! – закричала Кая.

– Как птица? – весело засмеялась Маргарет.

– ДАА!!

Маргарет представила, как здорово быть птицей и летать в небе. Расправив руки словно птица она побежала по двору, не думая, что подумают окружающие. Пробегая мимо подвального помещения, она вдруг установилась, услышав глухие голоса и какую-то возню.

Испытывая искреннее любопытство, она осторожно приоткрыла дверь и замерла от вида открывающейся картины. Посреди темного пыльного подвала стояла маленькая худенькая девочка с динными нечесанными коричневыми волосами. Или они только казались такими из-за темноты?

Девочка молчала, и было очевидно, что те странные звуки издавала не она. Внезапно какой-то предмет врезался о бетонную стену и с глухим стуком отскочил от нее. Присмотревшись, Маргарет поняла, что это был камень.

"Они кидают в нее камнями! У них нет мячика? Может, им предложить взять один из нашей комнаты? Может, они возьмут и меня поиграть" подумала Маргарет. Она в любом случае знала, что если где-то есть веселье, то ее с удовольствием примут.

Незнакомая девочка чуть развернулась боком, и Маргарет с ужасом увидела у нее на щеке и на руке кровь. Не сразу до нее дошло, что этой странной девочке совсем не весело, а очень даже больно от таких игр.

Маргарет скользила взглядом по серым, прозрачным словно слеза глазам. Солнечный луч из открывшегося проема причудливо затерялся в ее волосах, и Маргарет заметила, что они отдвали рыжиной. Внезапно до нее дошло, кто это. Это та самая девочка, которую все боялись потому что считали кольдуньей.

Верила ли Маргарет в ходившие слухи? Определенно да. Мир для нее был волшебным местом, полным магии. В ее мире было место и для колдунов, и для оборотней, и для эльфов, и для драконов, и для волшебных фей. Боялась ли она эту странную чудачку? Конечно, да. Мурашки прошли по ее нежной коже, и страх схватил ее за горло. Ей очень захотелось убежать подальше, но почему-то она этого не сделала.

Мальчишки в этот момент взяли рыжую в кольцо, и те, кто постарше и посильнее, взяли ее за руки и за ноги.

"Что они собираются делать?" в панике подумала Маргарет, чувствуя как ужас подползает к горлу, словно это ее взяли в кольцо. Ей захотелось закричать, но рыжая не проронила ни звука. Серые прозрачные глаза враждебно смотрели на обидчиков. В них не было ни мольбы, ни страха, просто упрямая решимость. Она бросали вызов обидчикам, не смотря на то, что их силы превосходили ее в несколько раз. От этого в маленьком тельце Маргарет разгорелся непонятный ей трепет, и она словно завороженная продолжала смотреть.

– Держите ее, я хочу посмотреть, как она будет жрать землю, – послышался знакомый ей голос.

Это был Джерад, мальчик из группы мистера Бенедикта. Маргарет слышала о нем. Он был очень популярен. Все мальчишки, и многие девчонки сремились заполучить его дружбу.

Маргарет снова скользнула взглядом по лицу девочки. Колдунья не издала ни звука, ни на миг не прекращая сопротивляться. Серые глаза сверкали словно лезвия и если бы они могли ранить, то никого бы не осталось в живых. Трепет внутри сердца Маргарет усилился. Смелость незнакомки поражала… И очень притягивала…

– Оставьте ее в покое! – не узнавая свой собственный голос, звонко выкрикнула она.

Звук ее голоса словно разрезал окружающий воздух, заряжая вибрацией все вокруг. В ее душе возник липкий страх, и окружающее пространство словно поплыло у нее перед глазами. Она никогда еще не делала ничего подобного, но она не могла заставить себя отступить.

Все взгляды окружающих обратились на нее, но это было совсем не то внимание, к которому Маргарет уже привыкла. Ее словно бы прощупывали на силу и мужество, которых она совершенно не чувствовала. Она поймала взгляд недоверчивых серых глаз тощей грязной колдуньи, и словно черпнула оттуда силы.

– Я… позвала мисс Элионору! Она сейчас уже придет! – на ходу врала она, торопливо выталкивая из себя слова, словно боялась, что воздух в ее легких может закончиться и она больше не сможет произвнести ни слова. От страха ее и без того звонкий голос стал ее звонче и словно гонг отдавал в ушах.

– Она врёт! – выкрикнул Джерад, и Маргарет словно обдало ледяной волной от понимания, что её так быстро рассекретили.

– А вдруг нет? – внезапно осипшим голосом спросил Том, щупленький черноволосый мальчик, близкий друг Джерада.

Джерад на мгновение задумался, а затем повернулся к тощей колдунье.

– Сегодня тебе повезло.

Ледяной острый взгляд девочки обжег и она выплюнула землю ему прямо в лицо. В бешенстве Джерад ударил ее в живот, и она согнулась пополам, издав сдавленный стон.

В Маргарет что-то сильно сжалось от этой сцены. Испугавшись, что сейчас последует второй удар, она кинулась на помощь, но этого уже не потребовалось. Джерад и его компания уже покидали подвал.

Когда мальчики покинули подвал Маргарет подошла к лохматой чудачке, и, опустившись на колени, спросила:

– Тебе больно? Тебе помочь?

Колдунья ничего не ответила, а только обожгла ее ледяным враждебным взглядом, сплюнув кровавую землю прямо на пол между ними. Какое-то новое странное ощущение холодом прошлось в верхней части груди Маргарет, заставляя что-то внутри сжиматься от боли. Она не понимала, что происходит. Она только что помогла этой девочке. Почему она так себя вела?

– Я слышала, что мисс Патит уже согласилась взять тебя в нашу группу. Совсем скоро мы будем рядом. Мы могли бы… подружиться, – сумбурно продолжала Маргарет, пряча глаза. Она сама не до конца понимала, зачем она предложила дружбу той, кого откровенно боялась.

Лохматая чудачка развернулась, и, оставляя на полу кровавые следы, медленно пошла к выходу. Маргарет почувствовала, как ее сердце накрыло сильное жжение в груди – она впервые в жизни столкнулась с болью отвержения.

***

Настоящее

Вероника проигнорировала воспрос Максима и продолжила:

– Маргарита потом часто ходила за мной, предлагая свою свою компанию и дружбу. Примерно через год, или, может, чуть побольше, случилась та ситуация с доской почёта, о которой я уже рассказывала. Та ситуация стала переломной. В тот день я приняла ее дружбу.

– Ты странная. Любой был бы счастлив дружить с такой смелой и красивой девочкой как Рита, – откликнулся Алик.

– Как кто? – не поняла Вероника, а затем, спохватившись, поспешила согласиться.

Она тяжело вздохнула, и взяла в руки фотографию с Маргарет. Нежно проведя пальцем по красивому лицу подруги, она продолжила:

– Я думала, что она хочет стать моей подругой из жалости. Ну, знаете, как это бывает, когда вы хотите приютить у себя кого-то убогого, потому что он больше никому не будет нужен и вы не хотите, чтобы он совсем сдох. Но оказалось, что Маргарита видела во мне что-то большее. Что-то очень ценное. Я не знаю что, и она, наверно, тоже не до конца это понимала, но она очень дорожила моей дружбой.

– Ты думаешь, это было незаслуженно? – спросил Максим.

– Я думаю да, – ни капли не сомневаясь, подтвердила Вероника, – люди видят других не такими, как они есть, а такими, какими позволяют им видеть их собственные глаза. Маргарита любила меня не потому что я такая хорошая, а потому что она сама была хорошей. Понимаете? Примерно такая логика.

– А ты была плохой подругой? – спросил Алик.

На этом вопросе Вероника замялась, впервые не зная, что ответить. Заметив ее заминку, Максим покачал головой:

– Не очень-то ты и любишь себя.

– Осуждаешь? Думаешь, ты больше любишь себя? А ничего, что ты добровольно влез в чужую мутную историю с похищением? Как по мне, это был вопиющий акт мазохизма, – поддела его девушка.

Максим уже был готов сказать что-то резкое, но атмосферу разрядил Алик:

– Один-один, – сказал он.

– Ты что, подсчет ведешь? – возмутилась Вероника.

– Ну а что мне еще остается, если у вас тут битва борцов-сумо, как не выполнять роль судьи – улыбнулся Алик.

– Твоя подруга…Она тоже сгорела? – смущаясь, спросил Максим.

Вероника лишь покачала головой.

Мужчина явно хотел спросить что-то еще, но, поймав ее затравленный опустошенный взгляд, остановился и неожиданно тепло сказал:

– Мне кажется, ты была хорошей подругой.

Вероника удивленно посмотрела на него и столкнулась с искренним сочувствием. Голубые глаза Максима словно стали чуть ярче, источая нежное голубоватое сияние. По непонятной причине, это породило в ее душе какую-то неподъемную тяжесть, и ей стало тяжело дышать. С трудом успокоившись, она отвернулась от друзей.

В комнате повисла тяжелая тишина, которую никто не решался прерывать. Наконец Алик не выдержал общей гнетущей обстановки, и сказал:

– Я что-то ничего не понимаю. Мы пришли помочь тебе разобраться, что произошло с твоим женихом, а выяснили что девушка Максима рисовала мертвецов, которых не могла знать. Логика ускользает от меня, как вода сквозь пальцы.

Вероника устало пожала плечами. Она понимала не больше. Максим напряженно молчал.

Наконец Вероника сказала:

– Ребят, я могу вас попросить сейчас оставить меня? Мне не помешает отдохнуть.

Максим тут же вышел из своей задумчивости, и встревоженно сказал:

– Конечно, ты же совсем не спала. Мы сейчас уйдем. Я подумаю, как нам поступить с ноутбуком твоего жениха – и после этого напишу тебе.

Девушка кивком подтвердила, что поняла и приняла предложение.

– Отдыхай, принцесса. Если потребуется помощь убрать все то, что мы тут натворили, то Чип и Дейл придут на помощь – заботливо сказал Алик.

Максим немного подумал, а затем тихо добавил:

– Прости, что сорвался на тебе.

Вероника рассеянно кивнула, отчаянно желая остаться одной. Мужчины быстро собрались, и буквально через пару минут их не было.

Вероника прилегла на кровать. Голова сильно болела. Ей очень хотелось отключиться от бесконечного потока мыслей и воспоминаний, но ее сознание не позволяло ей подобной роскоши. Мысли съедали ее душу по кусочкам, и ей не было спасения. Воспоминания прошлого оживали перед её глазами…

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

Время было вечернее, но за окном по прежнему было светло. В комнате была тишина. Оливия собирала свои вещи из шкафа, что-то для себя подбирая. Кэтти лежала с закрытыми глазами и наушниками в ушах, слушая музыку. Сара задумчиво смотрела в окно. Джесс, Маргарет, Джия и Кая где-то гуляли. Тенгу сидела на своей кровати и читала «Остров сокровищ». С определенного момента она начала избегать посещать библиотеку, боясь, что Тиан будет искать с ней встречи. Глаза немного слезились от долгого напряжения, но ей не хотелось останавливаться. Сюжет был очень захватывающим.

В какой-то момент Кэтти сняла наушники и обратилась к Оливии:

– А ты написала записку Тиану?

"Ну началось" подумала Тенгу. Опять этот знаменитый Тиан поглощал всё женское внимание, словно рассказов Маргарет о нем было мало.

С того момента когда Маргарет устроила для всех одногруппниц групповое знакомство, он определенно стал самой главной темой, которая обсуждалась в этой комнате. Он умудрился по своему очаровать каждую.

– Нет, – как-то тихо ответила Оливия.

– А я написала, – задумчиво сказала Кэтти.

К разговору моментально подключилась Сара, в которой тема вызвала явное оживление:

– Ну ты смелая. Что ты ему сказала?

Кэтти заметно покраснела от удовольствия. Не так часто ее называли смелой.

– Сказала, что сходила бы с ним в кино, – захлопала она длинными ресницами.

– А он? – жадно спросила Сара, забывая дышать.

– Пока не ответил. Я все еще жду, – скромно сказала Кэтти.

Она старалась выглядеть спокойной, но ее волнение было очевидно для каждого, кто ее увидит.

– А я так и не решилась. Мне страшно, – призналась Сара.

– Я вот что думаю, – продолжала Кэтти, – победа на конкурсе может заставить его заметить меня… Оливия, ты что больше не приглашаешь меня на свои спортивные мероприятия? – неожиданно обратилась она к подруге.

Тенгу, которая уже привычно пропускала мимо ушей весь этот восторженный трёп о Тиане, вдруг удивленно посмотрела на Оливию. Неужели та бросила свои попытки похудеть? Целых два года Оливия пробовала разные диеты и спортивные направления, напрасно пытаясь затащить на них и Кэтти. Что произошло? Неужели Оливия разочаровалась в своей дружбе с Кэти?

– Не очень хочется, – пожала плечами Оливия.

– Ты так весь прогресс себе собьешь, – с укором сказала Кэтти.

– А он был? – нахмурилась Оливия.

Не смотря на то, что усилия, затрачиваемые на похудение, были огромными, особого эффекта они не давали, и Оливия все так же страдала от лишнего веса.

– Ну… конечно, был – неуверенно подтвердила Кэтти

Оливия промолчала.

Внезапно в комнате раздался деликатный стук в дверь. Сначала Тенгу даже не обратила на него внимания, но затем он стал настойчивее.

– Кто там? – крикнула Сара, хотя все и так знали, кто мог так стучать.

Маргарет, Джия, Джессика и Кая зашли бы без стука. Мальчикам было нельзя в женское крыло. Это мог быть только кто-то из воспитателей.

– Девочки, не возражаете если мы войдем? – раздался смущенный голос мисс Патит.

– Заходите, мисс Патит, мы всегда вам рады, – крикнула за всех Тенгу.

Дверь открылась и зашла немного красная мисс Патит и рядом с ней стоял мистер Джеймсон. Мистер Джеймсон был мужчина лет 45, довольно подтянутый и привлекательный с седеющими густыми волосами. Он был воспитателем мальчиков группы 14-16 лет, одной из самых многочисленных групп, в которой было 15 человек. Его глаза остановились на Кэтти, чья юбка была неприлично задрана, оголив стройные ножки и то, что немного выше. Сделав над собой усилие, он перевел взгляд на стенку.

– Девочки, прошу прощения за вторжение. Просто дело не терпит отлагательств, – начал он, – мальчик из моей группы вчера не вернулся на ночь. И сегодня его никто не видел. Мы все очень встревожены. Может, кто-то из вас что-то знает.

С этими словами он достал старую потрепанную фотографию, на которой было изображено лицо пропавшего. Тенгу знала этого парня. Его звали Клайф. У него были светлые волосы и карие глаза, а так же теплая приятная улыбка. Он был одним из тех, кто пытался приударить за Маргарет. Умный и немного застенчивый, он чем-то напоминал Тимми. Только если Тимми не сдавался, то Клайф после нескольких отказов прекратил попытки пригласить Маргарет куда-нибудь, и только время от времени бросал на нее тоскливые взгляды.

– Нас интересует любая информация о его местонахождении вчера и сегодня, – встревоженно сказала мисс Патит.

Сара подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть фото.

– Спросите Каю, – наконец сказала она, – она встречалась с ним около недели назад. Она может что-то знать.

– Хорошо. Ты знаешь, где она? – нетерпеливо спросил мистер Джеймсон.

– Должна скоро прийти, – ответила Сара.

– Остальным есть что сказать? – спросил мистер Джемсон, снова задержав взгляд на Кэтти, которая уже успела поправить юбку.

Тенгу молчала.

– Не видела его, – ответила Кэтти.

– Тенгу? – с надеждой спросила мисс Патит.

Тенгу отрицательно покачала головой.

– Оливия? – переключилась мисс Патит на Оливию, которая до этого была подозрительно молчаливой.

Та тоже покачала головой. Ее лицо было неестественно бледным.

– Где Джесс и Джия? – неодобрительно спросила мисс Патит.

– Бродят где-то со своими друзьями, – лениво откликнулась Кэтти, махая стройной ножкой, отчего юбка начала снова задираться.

– Хорошо, девочки, спасибо большое за то, что поделились, – усталым голосом ответила мисс Патит, – если вдруг у кого-нибудь появится какая-то дополнительная информация, пожалуйста, не медля передайте ее мне или мистеру Джеймсону.

С этими словами она вышла. Мистер Джеймсон бросил еще один быстрый взгляд на Кэтти и тоже поспешил ретироваться. Комната погрузилась в неестественно давящую тишину. Сонливости, которая витала в воздухе до этого, как ни бывало. Никто не решался заговаривать. Тенгу погрузилась в свои мысли.

– Интересно, что могло с ним случиться, – наконец выразила общее настроение Кэтти.

Вид у нее был очень растерянный. Ее реплика словно ножом прорезала оцепенение в комнате.

– Боюсь, что что-то ужасное, – дрожащим голосом сказала Сара.

– Я тоже боюсь за него, – Кэтти выглядела очень встревоженной, – А вдруг где-то поблизости ходит маньяк? А вдруг Клайф умер или лежит без сознания? Где он мог быть этой ночью?

Тенгу чувствовала, как нарастает всеобщая паника с каждой репликой Кэтти. Оливия словно вжалась еще сильнее в свою кровать, а Сара начала бледнеть. Это нужно было срочно остановить.

– Где угодно, – неожиданно сказала она.

Девочки моментально посмотрели на нее.

– Ты что-то знаешь? – деликатно спросила Сара.

– Нет, но Клайфу уже не 8 лет. И ему может быть тяжело все время находиться под надзором воспитателей, как маленькому. У него запросто могли появиться какие-то друзья в школе, которые могли помочь ему с жильем. И в его возрасте уже вполне спокойно можно найти неофициальный заработок, – заявила Тенгу.

– Ты в курсе, что ты бессердечная тварь? – со злостью закричала Кэтти, – Парень может быть в руках маньяка, а ты даже не переживаешь.

Тишина, которая последовала за этим, была наполнена не только страхом за Клайфа, но и страхом перед Тенгу. Когда рядом не было Маргарет, ее обычно откровенно не замечали. Всем было не по себе от слухов о ней. И было очевидно, что Тенгу только что дала пищу для еще одного слуха, который можно было бы сформулировать примерно так: "Бессердечная Тенгу выгораживает маньяка, и оправдывает преступление."

Тенгу не сильно смутил страх, застывший в глазах девочек. Она привыкла к этой напряженной атмосфере, которая неминуемо следовала, стоило ей с кем-то заговорить. Она ухмыльнулась одним уголком рта, заметив как нижняя губа Кэтти начала чуть-чуть дрожать, и затем ответила:

– Переживаю, конечно. Просто предлагаю рассмотреть альтернативные варианты событий. Согласитесь, что то, что я сказала, тоже вполне вероятно. Давайте не переживать раньше времени. Все равно наши переживания сейчас не помогут Клайфу найтись. – примирительно сказала она.

На самом деле ей тоже было не по себе от событий, но в случае неопределенности она всегда предполагала положительный исход. Так было проще справиться с волнением и сохранить разум. Она попробовала вспомнить когда видела Клайва в последний раз, и поняла, что это было еще до начала летних каникул. Возможно, где-то в середине мая. Она столкнулась с ним на перемене перед уроком химии. Учитывая, что его урок был в другом месте, она предположила, что он высматривает Маргарет, и мысленно посочувствовала ему.

Тенгу перевела взгляд на Оливию и увидела, что девушка сидела поникшая и смотрела в пол. Ей хотелось спросить ее, что с ней такое, но было очевидно, что Оливия переживает что-то очень глубокое и личное, чем не будет делиться при всех. Тем более, с ней.

Дверь в их комнату открылась и вошла раскрасневшаяся Маргарет. Комнату тут же наполнил аромат живых цветов. Ее восхитительные ухоженные волосы были распущены и было видно, что настроение у нее на высшем уровне. Ее глаза моментально нашли Тенгу, и Тенгу поняла, что если она не остановит подругу, то ее ждет подробный рассказ как минимум на 2 часа о том, как прошел ее день.

– Тенгу, сегодня самый счастливый день моей жизни! Тиан…

– Что Тиан? – жадно округлила глаза Кэтти, по всей видимости, найдя тему интереснее, чем исчезновение Клайфа.

Тенгу заметила как Сара тоже совсем по-новому посмотрела на Маргарет. На ее всегда спокойном лице было новое, совершенно несвойственное ей выражение. Ее губы поджались в тонкую ниточку и брови сильно нахмурились. Пока ажиотаж с Тианом не захватил атмосферу в комнате, Тенгу задала вопрос подруге:

– Маргарет, когда ты в последний раз видела Клайфа?

Вопрос воздействовал на Маргарет как удар сковородкой. Она тут же застыла, и на ее лице появилось озадаченное выражение. Тенгу определенно застала ее врасплох.

– Какого Клайфа? – спросила она.

– Помнишь, был Клайф из группы мистера Джеймсона. Клялся тебе в любви.

Маргарет задумалась. Было очевидно, что пояснения Тенгу никак не помогли ей вспомнить.

– Он светленький с карими глазами, – пришла на помощь Сара, с надеждой глядя на Маргарет.

Маргарет застыла, явно проявляя нечеловеческие усилия, чтобы заставить свой мозг достать нужную информацию. Наконец, лицо ее просветлело:

– А, точно. Он делился своими конспектами по истории. А что с ним? Он мне что-то передал? – с предвкушением спросила она.

В этот момент она была похожа на маленькую девочку, которая уже знает, что дед Мороз приготовил ей подарок, но старается делать вид, что для нее это сюрприз.

– Нет, он пропал, – тихо ответила Сара.

Улыбка на лице Маргарет медленно погасла.

– Как пропал? – спросила она.

– Не вернулся ночью и сегодня тоже его не видели, – усталым голосом пояснила Тенгу.

– Что? – не могла поверить Маргарет.

Тенгу решила вернуть ее снова в конструктивное русло.

– Попытайся вспомнить когда ты его видела в последний раз. Это может помочь найти его.

Маргарет наконец осознала всю серьезность ситуации, и начала усиленно думать.

– Недавно точно не видела. Может быть, видела в начале лета. Но я не уверена.

– Значит, ждем Каю, – обреченно сказала Сара. Она старалась не показать своего волнения, но у нее плохо получалось. Кэтти же напротив просто была воплощением тревожности.

Внезапно Оливия вскочила, и как пуля выбежала в коридор.

– Что это с ней? – спросила Маргарет.

– Понятия не имею, – ответила Тенгу и кинулась следом за девушкой.

Она успела вовремя, чтобы увидеть как Оливия убегает за угол.

– Оливия! –крикнула Тенгу, но Оливия и не думала останавливаться.

Тенгу припустила вслед за ней. Завернув за угол, она поняла, что потеряла ее. В коридоре было пусто, и было непонятно, толи девушка где-то здесь, толи она убежала дальше. Решив положиться на удачу, Тенгу зашла в туалет, и тут же услышала то, что ожидала – из одной из кабинок доносились тихие всхлипывания.

– Оливия! – осторожно позвала Тенгу.

Оливия не откликнулась, но всхлипывания прекратились.

– Оливия! – снова позвала Тенгу, – у тебя все в порядке?

– Уходи, – послышался слабый голосок.

– Оливия, я хочу помочь, – настаивала Тенгу.

– Уходи, – уже сильнее сказала девушка.

– Послушай, я понимаю, что между тобой и Клайфом что-то случилось. Если ты что-то знаешь, то любая информация может помочь. Пожалуйста, Оливия, откройся мне.

Какое-то время стояла тишина. Тенгу терпеливо ждала, желая не давить на бедную девушку. Прошло 2 минуты, а ответа все не было. Тенгу решила, что это ее поражение, и уже решилась уходить, как послышался слабый, похожий на писк, голос Оливии.

– Ты здесь одна?

– Да, – ответила Тенгу.

– Хорошо, я выйду.

Реакция Оливии удивила Тенгу. Она совершенно не привыкла к тому, что к ней проявляют доверие. Она, конечно, и до этого замечала, что Оливия вроде бы как боится ее чуть меньше, чем все остальные, хоть у них никогда не было особых отношений, и все же…

– Обещай, что не расскажешь Маргарет. Я знаю, ты ее подруга. Если не пообещаешь, то я ничего не расскажу.

– Обещаю, – тихо сказала Тенгу, втайне наслаждаясь неожиданным доверием к себе.

Затем раздалось шубуршание и звук открывающейся кабинки. Оливия осторожно вышла оттуда, ее глаза были красными.

– Я ненавижу ее, – без предисловий сказала Оливия, – ей всегда достается все самое лучшее, а она даже не делает никаких усилий для того, чтобы это оценить, словно так и должно быть. Все вертятся вокруг этой Маргарет. Маргарет то, Маргарет сё. Она как богиня Олимпа решает судьбы других людей, не задумываясь об ответственности. А когда случается беда, даже не может вспомнить об этом.

Оливия говорила загадками, и Тенгу пыталась уловить основную мысль, которая все время ускользала, растворяясь в ненависти Оливии к Маргарет. Тенгу не понимала, при чем тут Клайф. Голова начала сильно болеть, словно усилия, затрачиваемые на нахождения логических связей, совершенно вымотали ее. В ушах появился какой-то шум. Тенгу понимала, что не может позволить себе плохое самочувствие и всеми силами старалась крепиться, смотря на Оливию, которая словно стала как-то ярче. И вдруг ее поразила внезапная догадка, которая тут же перешла в уверенность.

– Тебе нравился Клайф? – необычайно мягко спросила Тенгу.

Хотя ее вопрос звучал больше, как утверждение, но Оливия, тем не менее, на него ответила.

– Да.

– Это из-за него ты так стараешься похудеть, – с необычным сочувствием выразила свое предположение Тенгу.

Оливия медленно едва заметно кивнула.

– Он отверг тебя? – Тенгу снова сказала свой полувопрос-полуутверждение.

Снова кивок.

– Ради Маргарет, – тихо добавила Тенгу, уже не пытаясь сделать из этого вопрос, но Оливия все равно подтвердила эту мысль новым кивком.

Пытаясь вернуться к их первоначальной теме разговора, она спросила:

– Ты что-нибудь знаешь о последних событиях, связанных с ним?

Оливия отрицательно помахала головой.

– Наш… разговор был около 2 недель назад. С тех пор он избегал меня. Я ничего не знаю о том, где он был вчера и не видела его сегодня. Ты зря пошла за мной, Тенгу. Я ничем не смогу помочь.

Не смотря на то, что информации о Клайфе действительно было очень мало, Тенгу не согласилась с тем, что она зря пришла. Она прекрасно понимала боль Оливии, потому что сама испытывала нечто подобное из-за Гая.

И тут случилась два откровенно странных события. Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Тенгу обняла Оливию, не смотря на то, что она всегда избегала физического контакта. Это было словно какой-то внутренний импульс, который возник еще до того, как она успела его осознать. Вторым странным событием было то, что Оливия не отстранилась. Более того, она прижалась к ней всем телом.

На тот момент это ощущалось как нечто совершенно естественное, но чем больше Тенгу думала об этом уже после всего этого, тем больше удивлялась. Если Оливия верила хотя бы в один из слухов, которых ходил вокруг Тенгу, то всеми силами бы убежала от "колдуньи", как от прокаженной. Но, видимо, потребность в человеческом тепле оказалась сильнее, чем страх подхватить проклятье.

– Я ненавижу ее, Тенгу! Ненавижу всем сердцем! – плакала Оливия.

– Я понимаю…

– Пусть она сдохнет!

– Тише, все будет хорошо, – мягко успокаивала ее Тенгу.

– Меня никто никогда не полюбит! Я толстуха! – продолжала Оливия.

– Самая настоящая любовь уже есть внутри тебя, Оливия, – продолжала успокаивать ее Тенгу, крепче прижимая девушку к себе, и вкладывая в свои слова как можно больше убежденности.

– Как ты можешь с ней дружить? – не умолкала Оливия.

Тенгу понимала, что объективно Маргарет была куда лучшей подругой, чем та же Кэтти, с которой дружила сама Оливия. Но трусливая эгоистичная Кэтти никогда бы не смогла стать такой опасной соперницей в любви как красавица Маргарет, а значит, и не могла причинить столько боли.

– Шшшшш, – только успокаиваще повторяла Тенгу

– Скажи, у тебя когда-нибудь были мысли, что лучше бы ее никогда не было? – снова спросила Оливия.

"Маргарет – это лучшее, что случилось в моей жизни" хотела сказать Тенгу, но слова почему-то застряли в горле. Как бы ей ни хотелось это видеть в себе, но ей была знакома зависть к красоте Маргарет, в которой так утопала Оливия и временами она думала о том, чтобы… Тенгу не дала себе закончить мысль. Не смотря на то, что это была всего лишь мысль ей моментально стало противно от себя, и она уже уверенно ответила:

– Не было таких мыслей. Я очень ее люблю, Оливия.

Тенгу ни на секунду не переставала поглаживать девушку по голове, и злобные ядовитые слова раненой души перестали литься, и она потихоньку затихала.

– Я очень боюсь за него, – тихо сказала Оливия.

– Нам всем страшно, – мягко сказала Тенгу.

– Скажи, что с ним все будет хорошо, и он вернется, пусть даже не ко мне.

– Я бы хотела, но я не могу тебе этого обещать.

Оливия шмыгнула носом, и согласно кивнула. Затем она аккуратно высвободилась из ее объятий.

– Мне вдруг стало так спокойно и хорошо. Не знаю, что со мной. Не говори никому о том, что я говорила. И… спасибо. Ты… лучше, чем все о тебе думают.

Тенгу сделала жест, словно закрывает рот на замок, и Оливия тут же вышла, а Тенгу так и осталась стоять в туалете, рассматривая грязь на двери кабинки, и размышляя о том, почему одни люди рождаются в благости и изобилии, а другие прорывают свой путь к свету через сильнейшие страдания.

Глава 33

Когда она проснулась, было уже два часа дня. Уже совсем летнее солнце жестоко жгло ее лицо. Девушка попробовала встать, но голова тут же взорвалась дьявольской болью.

Не в силах сдержать стон, она сделала титаническое усилие, чтобы подняться. Усталые опухшие глаза с непониманием взирали на апокалипсис в ее квартире. Она честно не могла понять, как всего три маленьких человека могли стать причиной такой разрухи. Девушка с болью закрыла свои опухшие глаза. Ей отчаянно хотелось снова уснуть, и не просыпаться до следующего утра.

"А вдруг Андрей написал что-то, а я тут валяюсь?" поразила ее внезапная мысль, и она собрала последние силы чтобы дотянуться до телефона.

На нем было 8 непрочитанных сообщений. Ее сердце усиленно забилось, но, как оказалось, она обрадовалась слишком рано. Все восемь сообщений были от Полины. Краем сознания она вспомнила, как вечером ей приходили сообщения от нее, но она их не читала.

"Боже, что у нее там случилось, что она меня буквально закидала своими письмами?" с тревогой подумала Вероника.

Открыв переписку, она увидела, что там было уже стандартное приглашение встретиться. Полина писала про хорошую погоду, о хорошем настроении, о том, что ей не терпится поделиться новостями, и о том, что Веронику все еще ждет особенное место, куда они так и не сходили в прошлый раз.

Вероника испытала сильное чувство вины за то, что совсем забыла про подругу в суете последних событий, а ведь Полина было одной из немногих, кто у нее остался. С глухим стоном она сделала фотографию своей квартиры, показывая нечеловеческий срач, который ее окружал, и отправила это фото подруге с подписью "Сегодня нужно привести дом в порядок. Если свободна – то приезжай. Вместе управимся быстрее, и сможем поболтать." Сообщение было доставлено, но Полина ничего не ответила.

"Наверно, работает" с жестоким зевком подумала Вероника. Хотя она бы и не обиделась на Полину, даже если бы выяснилось, что та просто напугалась количества работы, которую нужно проделать, чтобы привести квартиру в приемлемый вид. Вероника и сама бы, наверно, испугалась на ее месте.

С глухим стоном она все же приняла вертикальное положение. Перед глазами снова заплясали темные пятна. Мутным сознанием она попыталась составить список дел в порядке приоритетности.

"Как же хорошо, что я взяла выходной" подумала девушка, с неприязнью представив глумливое лицо Сауле. При всей ее нужде в деньгах, ей было очень тяжело заставлять себя идти на дополнительные смены.

Девушка обвела дом усталым взглядом. Конечно, бардак требовал немедленного внимания, и все же она решила, что у нее есть дела и поважнее.

Вероника не была уверена, оправдает ли себя ее идея, но все же решила позвонить Паше. Он был веб-дизайнером, и с компьютерами был на «ты», как и Максим. Возможно, он мог что-то знать о том, как обойти защиту системы на ноуте Андрея. Можно было бы еще спросить у Светы. У нее было много знакомых, но Вероника пока не хотела рассматривать этот вариант.

Достав свой телефон, она тут же нашла Пашу и нажала на «звонок». Паша ответил с третьего гудка.

– Вероника? – озадаченно спросил он.

– Привет, не отвлекаю?

– Н-нет.

По тону голоса она моментально поняла, что отвлекает, но раз он посчитал нужным умолчать об этом, то и она не собиралась останавливаться.

– Не буду долго задерживать. Мне нужна помощь. Я хочу взломать пароль на ноутбуке. Ты можешь мне помочь с этим?

– И ради какой такой светлой цели тебе нужна такая помощь?

В голосе бывшего коллеги звучало осуждение.

– Ради самой благородной. Пропал мой… парень. Я хочу взломать его ноутбук, чтобы иметь представление о том, чем он занимался в последнее время. Я рассчитываю, что это поможет мне его найти.

– Пропал? Что случилось, Ника? – встревожился Паша.

– Не вернулся вечером 2 дня назад… уже 3.

– Еще вернется, – неуверенно ответил Паша.

Злая из-за того, что ее пытаются успокоить какими-то стандартными фразами, Вероника с раздражением выпалила:

– Ты можешь за это поручиться?

– Н-нет, но…

– Вот и я нет. Его нет уже несколько дней. Я очень переживаю.

– И теперь ты решила начать его искать сама, взламывая его личные вещи?

Осуждение вернулось в голос Паши с новой силой.

– Я уверена, что случилось что-то плохое. Он бы не ушел просто так. Понимаешь?

Вероника не хотела оправдываться, но это случилось как-то само собой.

– Единственное, что я тут понимаю, Вероника, так это то, что ты очень любишь вмешиваться в решения других людей, оправдывая это какими-то эфемерными благими намерениями.

– О каких решениях идет речь? Послушай, если бы он действительно хотел уйти, он бы хотя бы забрал свои вещи. Разве можно меня упрекать в том, что мне тревожно?

– Я тут заметил, что когда тебе тревожно, ты очень свободно относишься к нормам морали.

Девушка тут же вспомнила, как просила Пашу проследить за Светой потому что переживала из-за ее нового любовника. На мгновение ей стало стыдно, но она тут же откинула это чувство.

– А я тут заметила, что ты очень любишь читать эти самые нормы даже тогда когда есть все основания для тревоги. Ты не понимаешь? Человек пропал! С ним явно что-то случилось.

– Тогда предоставь это полиции. Мне кажется, ты только ищешь повод, чтобы залезть в то, что тебя не касается.

На мгновение девушке было очень обидно слышать подобное, но затем она заставила не думать об этом. Паша свободен считать так, как считает нужным. Ей не было необходимости что-то доказывать.

– Я так понимаю, это значит, что помогать ты мне не собираешься.

– Я не могу тебе с этим помочь. Но даже если бы и мог, то не стал бы. Мне это не нравится.

– Я услышала тебя. Тогда пока.

– Вероника, послушай мой совет, просто обратись в по…

Вероника уже не стала дослушивать, и сбросила звонок. Она вся горела от злости. Она в исступлении крикнула на телефон, где ее уже никто не мог слышать:

– Просто мистер оригинальность. Ну, разумеется, я хочу взломать ноутбук потому что мне нравится лезть в жизнь дорогих мне людей, и других причин у меня быть не может. МОЗГАМИ СВОИМИ ПОРАСКИНЬ!

Она обвела взглядом свою квартиру, вспомнила, как сдерживала себя, чтобы не залезть в телефон Андрея, и вдруг с грустью поняла, что не так уж и не прав ее бывший коллега. От этого стало как-то очень тяжело на сердце.

С трудом преодолевая головокружение девушка приступила к уборке. Мысли об Андрее ни на секунду не отпускали ее.

Через пару часов пришло сообщение от Алика, где он спрашивал о ее самочувствии. Вероника накатала стандартный ответ. Не было смысла писать, что она умирает от переживаний за Андрея, и что она переживает, как бы история с Маргарет не повторилась. Все эти вещи были и так понятны.

А ведь когда-то она даже верила, что Тиан не желает ей зла. Вероника тяжело вздохнула. Она так и не узнала, зачем он убил Маргарет. Последние слова, которые он сказал, были трусливым отрицанием своей вины. Как подло и мерзко.

Ее мысли плавно перепрыгнули на найденную фотографию Тиана. Так как она сама не могла привезти ее, то оставалось только предполагать, что ее кто-то подкинул. Но кто? И как? Могло ли это значить, что кто-то мог пробраться в ее дом? Кто-то, кто знал о крови Тиана и Джии на ее руках… Невольная мысль заставила ее содрогнуться. Три неудачных покушения… Фотография Тиана в ее доме… Пропавший Андрей… Могла ли между этими событиями быть логическая связь или она просто надумывала лишнего?

К концу дня уборка наконец-то была закончена. Вероника очень рассчитывала на то, что она сможет все-таки найти что-нибудь из интересных вещей Андрея, но ничего необычного больше не встречалось. Сообщений тоже не было никаких, разве что Полина все-таки ответила, что у нее не было возможностей помочь с уборкой. В любом случае, это было понятно и без сообщения.

Войдя в пустую спальню, Вероника инстинктивно обняла себя. Воспоминания об Андрее и о том, как много счастливых и приятных моментов они пережили, накрыли ее словно волна. Ей стало очень некомфортно находиться здесь одной. Это место в одночасье стало для нее чужим. По коже прошли мурашки будто от озноба, и девушка с удивлением поняла, что и правда стало как будто холоднее. Озадаченно оглянувшись, она увидела, что окна были открыты. Было даже удивительно, как она не заметила этого сразу.

Закрыв окна, она легла спать, но у нее еще долго не получалось заснуть. Сердце болезненно сжималось от страха за Андрея. Она была уверена, что опасность миновала, и ее жених был в безопасности когда она помогла ему выплатить весь долг, но оказалось все совсем иначе. Мысли о том, кто мог желать ему зла, не покидали ее, а по всему телу ходили парализующие волны страха. Крепко обняв себя и поджав под себя коленки словно ребенок, Вероника беззвучно плакала, радуясь тому что, что ее никто не видит.

Сон пришел незаметно, и девушка сразу же поняла, что это был необычный сон. В нем не было характерной для сна "мутности" и "туманности". Все ее чувства были максимально четкими и детализированными, как это было во том памятном сне с Максимом. Как и в прошлый раз, она ощущала, что ее сознание было каким-то странным, как будто бы незнакомым и знакомым одновременно.

Оглядевшись по сторонам, девушка поняла, что находится на крыше. Холодный ветер приятно холодил ее лицо. Ее сердце бешено билось, а кровь бежала по венам словно электрический ток, заряжая каждую клеточку тела возбуждением и предвкушением. Вероника знала, что все должно случиться уже совсем скоро. Сегодня она станет свободной. Сегодня станет днем ее триумфа. Какой же сладкой была эта мысль. Она хотела слиться с этим мгновением, чтобы навсегда продлить его. Удовольствие, которое она испытавала, было даже сильнее оргазма.

Девушка аккуратно посмотрела вниз. Не смотря на огромную высоту, ее острое зрение позволяло ей четко разглядеть передвигающиеся по земле фигуры. Она затаилась, словно зверь, хотя здесь никто и не смог бы ее увидеть. Ее сердце бешено стучало в горле, и ее немного подташнивало от переполнявших ее чувств, но она со смаком вдыхала всю эту кокофонию эмоций.

Вскоре весеннее солнце осветило новую маленькую фигурку, приближающуюся к месту ее засады, и кровь Вероники запылала в сто раз сильнее. Объект ее слепого обожания и ее лютой ненависти был уже близко. Весеннее солнце причудливо играло в волосах приближающейся девушки, от чего они отливали блестящим медным цветом. Вероника облизнулась в предвкушении, борясь с желанием накинуться на нее, и самой вгрызться в беззащитную шею. От этой мысли внизу ее живота растянулось приятное тепло. Притяжение и отторжение, которые она испытывала, буквально рвали ее душу своей противоречивостью.

– Ты готов? – звонко выкрикнула она.

– Д-да, – послышался чей-то мужской голос, полный страха.

Она испытала желание довольно замурчать. Ей нравилось, когда ее боялись. Страх давал ей власть, а власть заставляла ее сильнее чувствовать переполняющую ее тело жизнь. Она упивалась этим чувством. Она прекрасно знала о том, что они все говорили за ее спиной о том, что она безумна, о том, что ее нужно убрать, о том, что все это очень далеко зашло. Но ей было все равно. Пускай говорят, что хотят. Она не боялась никого из них.

Она подождала, пока желанная фигурка застыла в нужном месте, радуясь тому, что ее идея с соседкой сработала. Маленькая дурочка всегда отличалась излишним любопытством, и сейчас она поймет, что обычно происходит с любопытными носами, но будет уже поздно.

– По моей команде… Раз… два… три… Давай – выкрикнула она.

Тут же раздался грохот, и тяжелая балка полетела вниз. До триумфа Вероники оставались считанные мгновения. Внезапно какая-то мужская фигура буквально прыгнула на ее жертву, и в последний момент оттолкнула ее. Это было настолько неожиданно, что Вероника несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что ее глаза еще не обманывают ее. В недоумении она смотрела, как рыжая девушка встает и отряхивается от пыли.

Вероника подползла поближе к краю крыши, чтобы разглядеть, кто еще решился поиграть с ней в ее опасные игры, и, тем самым, подписал себе смертный приговор. Ее лицо перекосило от удивления. Она знала этого человека! Это был "брошенка" от той, второй.

Разумеется, Вероника знала о существовании второй. Она не знала, какое та взяла себе имя, поэтому для удобства так и назвала ее "Вторая". Нельзя сказать, что она испытывала к ней какую-то неприязнь, но особого интереса та тоже не вызывала. Все-таки они были слишком разные. И все же, временами она поглядывала за ней. Последнее, что Вероника помнила – это то, что Вторая спуталась с какой-то художницей и начала встречаться с человеком, словно нормальная. Разумеется, ничего путного из этого не вышло, и она бежала как трусиха. Вероника искренне не понимала смирения второй. Почему она сбежала? Почему отказалась бороться? Какой смысл был начинать выстраивать свою жизнь, если она с самого начала знала, чем все это закончится, и даже палец о палец не ударила, чтобы это изменить? Девушка новым оценивающим взглядом посмотрела на бывшего мужчину второй. Совершенно невзрачный дохлячок. Даже глазу зацепиться не за что. Ну что ж, кто знает, может, после того, как все закончится, вторая ей еще "спасибо" скажет. В конце концов, Вероника была единственной из них двоих, кто все еще боролся.

"А, может, она уже умерла?" пришла к ней внезапная мысль. Эты мысль не принесла ни боли, ни радости. Девушка тут же отогнала ее подальше. Она бы знала если бы той уже не было.

Внимательно рассматривая, как белобрысый мужчина помогал ее жертве прийти в себя, Вероника попробовала вспомнить его имя. Кажется, его звали Михаил… Или нет, Вадим… Или как-то по другому. В любом случае это было неважно. Все равно он уже не жилец. В это самое мгновение светловолосый мужчина резко поднял голову, и их взгляды встретились.

– Нас видели, – нервно сказал ее компаньон.

– Нас никто не разглядит с такого расстояния – спокойно ответила Вероника.

– А если разглядит?

Девушка пожала плечами. Ее мало это волновало. У нее еще было время. Она могла позволить себе не беспокоиться. Мужчина снова бросил на нее опасливый взгляд прежде чем спросить:

– Что ты… Вы… собираетесь теперь делать?

– Ты удивишься, – сказала она улыбнувшись.

И в этот момент Вероника проснулась. Она не сразу поняла, что больше не находилась на крыше. Несколько дыханий она испытывала некоторое замешательство от того, что вдыхаемый воздух больше не был прохладным, и она почему-то находилась в горизонтальном положении. Ее тело все еще пылало от пережитых эмоций. Опустив руку вниз, Вероника с отвращением обнаружила, что была сексуально возбуждена. Понимая, что это все еще отголоски ощущений ее неудавшейся убийцы, она испытала целую бурю негодования. Насколько нужно быть ненормальным, чтобы тебя сексуально возбуждала возможность кому-то нанести столь сильный вред!

Горячая кровь все еще бурлила в ее венах, но в каждым новым вздохом она успокаивалась. Она лежала без движения, боясь пошевелиться.

Теперь она была совершенно уверена в одном – это были не сны. Для нее было очевидно, что она каким-то образом увидела сцену своего неудавшегося покушения.

Девушку передернуло, и сильно затошнило.

Ей было бесконечно противно от того наплыва эмоций, который она испытала. Очень хотелось взять мочалку, и смыть с себя эту грязь. То, что она ощущала могло быть выражено одним простым словом – безумие. Ее несостоявшаяся убийца была абсолютно безумна. С такой не было никакой возможности договориться, от нее не стоило ждать милосердия. Эта тварь даже текла от мысли об убийстве!

Но хуже всего для Вероники было понимать, что в тот момент, когда Максим решил ее спасти, он тоже "подставил себя под прицел". Намерения девушки на крыше были кристально ясны – она собиралась убить и его тоже. Возможно, если бы тот случай с балкой был бы единичным, то опасность могла бы миновать. Но так как у нее уже было три покушения, в двух из которых ей помоглал Максим, то у нее не было никакого сомнения, что он был в огромной опасности. Ее даже удивило то, что она не подумала об этом раньше.

Не в силах выносить эту мысль, она тут же написала ему сообщение с просьбой подтвердить, что у него все в порядке. Как ни странно, ответ от него в виде двух слов "все хорошо" пришел мгновенно.

"Он вообще спит когда-нибудь?" в возмущении подумала девушка. Через несколько секунд на ее телефоне отразился входящий звонок от Максима. Она тут же приняла его.

– У тебя что-то случилось? Почему такие вопросы? – без предисловий обеспокоенно спросил он. Вероника задумалась о том, как бы ей предупредить его так, чтобы он понял всю серьезность надвигающейся опасности и одновременно с этим не покрутил пальцем у виска. Как назло, её не пришло ни одной дельной мысли. В конце концов, она решила не заморачиваться, и сказать часть правды:

– Я тут подумала, что если все эти неприятные события и правда были покушениями на мою жизнь, то убийца мог бы заметить, что ты из раза в раз мешаешь ему. Я боюсь, как бы у этого не было бы глубоко идущих последствий для тебя. Скажи, с тобой в последнее время не случалось ничего странного или тревожащего?

На пару минут было просто оглушительное молчание, нарушаемое только бешеным стуком ее сердца. Затем он медленно произнес:

– Вроде бы нет… Мне немного необычно, что ты за меня переживаешь, но я думаю, что ты не права. Убить человека – это не семечки погрызть. Это серьезное преступление. Я уверен, что убийца будет избегать лишних жертв.

Вероника испытала целую гамму чувств при этих словах. Это было и раздражение на то, что он не воспринял ее слова всерьез. Также это было отчаяние от того, что придется выдумывать что-то еще, чтобы заставить его увидеть опасность. Но сильнее всего она испытала к нему благодарность за то, что он не воспринимал человека, решившего отнять чью-то жизнь, вселенским злом, и предположил, что в нем есть какие-то светлые качества. Сам того не подозревая, этим он очень поддержал ее. Ей вдруг стало очень тепло на сердце, и нестерпимо захотелось дотронуться до него. Как только это желание достигло ее осознанности, она испытала жгучий стыд.

"Я… просто переживаю, что он пострадает из-за меня. Я не готова к новым жертвам. Вот и все" в панике объяснила она себе. На ум тут же пришло воспоминание о том, как Максим вздрогнул когда она дотронулась до его плеча. Свои собственные желания тут же начали казаться глупыми и нелепыми… Недостойными… Стараясь справиться с невольным смущением, она начала выталкивать слова из себя:

– Ты не прав. Если убедительно спланировать убийство, подстроенное под несчастный случай, то убийца сможет избежать негативных последствий. Если он уже решился на одно убийство, то ему будет гораздо проще решиться и на второе. Чего ей стоит просто прихватить тебя за компанию?

– Ей? – переспросил Максим.

– Что "ей"? – не поняла Вероника.

– Ты сказала "ей стоит прихватить меня за компанию". Словно ты уверена, что убийца – женщина.

– "Ему", "ей"… Да хоть инопланетянину! Что ты к словам цепляешься? Откуда я могу такое знать? – раздраженно спросила девушка, в который раз проклиная чрезмерную внимательность блондина.

Максим помолчал несколько мгновений перед тем как ответить:

– Не знаю почему, но у меня постоянно есть ощущение, что ты говоришь меньше того, что ты знаешь…

Вероника поспешила его перебить до того, как его болезненная параноя достигнет своего апогея:

– Как хорошо, что мы просто общаемся по телефону, и ты не можешь начать "вытряхивать" из меня никакие сведения. Не могу сказать, что мне сильно понравилось. Может, ты уже успокоишься?

– Прости, – тихо сказал Максим.

Слова девушки попали куда нужно, заставив его сместить фокус его внимания с нее на себя.

– Пожалуйста, позвони Алику, и пускай он все время будет рядом. И… будь осторожен…

– Вероника, ты и правда считаешь, что есть какие-то основания…

Но девушка уже отключила звонок.

– К сожалению, я не считаю, а знаю, – грустно вздохнула она, отвечая на его вопрос уже после того, как звонок завершился.

Девушка понимала, что было глупо так относиться к какому-то кошмару, и все же что-то в нем кололо ее, словно иголками, не позволяя забыть об этом.

Общение с Максимом немного успокоило ее, и все же ее все еще трясло.

В этот момент она как никогда остро ощущала свое одиночество. Она отдала бы что угодно, чтобы прижаться как можно ближе к Андрею, и ей приносило какую-то особенную боль невозможность сделать это прямо здесь и сейчас.

"Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо" не зная к кому обращалась она.

Ей было страшно закрывать глаза. Она боялась, что уснув она снова увидит кошмар. Второго раза она бы просто не вынесла. И все же, она не могла позволить себе не спать. С утра ее ждала новая смена…

***

– Что вы там так долго? – кричала Изольда пока Вероника пыталась найти вену, чтобы сделать укол.

Толи Сауле специально мешала ей, плохо разрабатывая маленький кулачок, толи она просто не выспалась, но эта задача оказалась почему-то сложнее обычного. С трудом подавив головокружение, Вероника все же нащупала нужное место. Осторожно протыкая кожу, она чуть не подпрыгнула, когда Изольда повторила свой нетерпеливый крик:

– Я тут состарюсь пока жду вас!

– И это произойдет даже быстрее если и дальше не будешь беречь нервишки – пробурчала Вероника себе под нос.

Аккуратно протирая ваткой проколотое место, няня наконец-то позвала Изольду:

– Мы закончили. Можешь заходить.

В этот момент дверь открылась и Изольда буквально ворвалась в комнату.

– Не прошло и года- продолжала бурчать она.

– Вот видишь, года еще не прошло, а ты уже переволновалась, – ответила Вероника, внимательно осматривая свой прокол. К ее сожалению, синяк все-таки образовывался и она поспешила обработать его мазью, которую ей дала Мэл.

– Она слишком глупа, чтобы признать очевидное, – надменно сказала Сауле.

Слова Сауле, в отличие от Изольды, все же задели девушку. Укус подопечной на ее руке как-то по особому засаднил, словно среагировал на ее голос.

– Так, сейчас мне нужно проверить ваше домашнее задание по математике, этикету и русской литературе, – обратилась Изольда к Сауле.

– Это лучше делать с вечера. Сауле уже несколько раз опаздывала потому что мы с тобой все проверяем впритык – устало сказала Вероника.

Изольда резко повернулась к ней и буквально проткнула ее своим острым взглядом.

– Здесь я решаю, как нужно- неприятно подняла один уголок рта в кривой усмешке азиатка.

Вероника внимательно посмотрела на нее, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям в попытках понять, была ли Изольда виновата в погроме в ее комнате. Столь открыто проявлемая неприязнь немного обескураживала, и, как ни странно, играла Изольде на пользу, так как делала ее кандидатуру слишком очевидной. С другой стороны, к Сауле это тоже относилось. Мог ли погром устроить кто-то третий? Возможно ли такое, что это был какой-то сотрудник из зала видеонаблюдения? У нее было столько вопросов, и так мало ответов.

– Может, я просто забочусь о тебе и не хочу отнимать твой "хлеб", дурында? – улыбнулась она экономке.

Изольда смерила ее презрительным взглядом и вернула свое внимание на тетради, которые дала ей подопечная. Сделав несколько пометок, она выжидающим взглядом уставилась на Веронику, давая понять, что ее присутствие тут лишнее. Девушка, не говоря ни слова больше, вышла из комнаты воспитанницы.

Оказавшись в комнате, она в очередной раз проверила телефон, в котором уже стабильно оказалось сообщение от Полины, а также от Максима. Полина жаловалась, что Веоника совсем ее забыла и предлагала наверстать упущенное. Максим спрашивал, есть ли новости от Андрея. Ответив Максиму, девушка задумчиво уставилась на телефон. Встречаться с Полиной ей не хотелось, так как сейчас ее волновал исключительно Андрей, но она все-таки решила, что не может закрываться от жизни вечно. Ответив согласием, она снова задумалась, столкнувшись уже с новой дилеммой. Максим просил рассказывать ему обо всем, что касалось Полины. Решив, что его это все же не касается, она не написала ему об предстоящей встрече с подругой.

После сообщений она зашла на почту, потом в социальные сети, а потом на свою анкету маркетолога на платформах для фриланса. Бессмысленно просматривая все новые и новые страницы, она поймала себя на том, что ищет повод не убирать телефон, втайне надеясь на то, что сообщение от Андрея вот-вот придет.

Как только эта мысль достигла ее осознанности, она через силу воли убрала телефон и улеглась на кровать, широко расставив руки.

Одна за другой мысли сменяли друг друга, не давая ей покоя. В ее жизни начался полный бардак, и она пыталась логически "решить это уравнение", но в нем были очень странные "переменные". Резкое увольнение, странное назначение на новую вакансию, попытки убийства, пропавшая Карина, пропавший Андрей, неизвестно откуда взявшаяся фотография Тиана, и вишенка на торте – странные жуткие сны, которые подозрительно были похожи на реальность.

На первый взгляд эти события не были связаны. Но, как выяснилось, Карина откуда-то знала Тиана и Маргарет, странное назначение на вакансию няни удивительным образом совпало с увольнением, а ее потенциальная убийца вообще откуда-то знала Максима и, по всей видимости, и Карину. Все это обескураживало, и заставляло сомневаться во всем, что она знала и во что верила. Девушка с силой сжала виски, пытаясь прогнать головную боль. Она должна была понять как связаны между собой все эти события чтобы найти Андрея, и она очень боялась не успеть.

Вероника прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание, стараясь найти какой у этого "уравнения" "общий знаменатель" Так или иначе ей постоянно начали встречаться упоминания о Тиане. И если раньше она еще могла списывать их на свои страхи и галлюцинации, то последние события показали, что он тоже как-то завязан во всей этой истории. Кому было нужно напоминать ей о нем? Кто подсунул к ней в квартиру его фотографию? Что примечательно, если бы Андрей не пропал, она бы так и не увидела эту фотографию. Можно ли из этого было сделать вывод, что пропажа Андрея как-то связана с тем человеком, который подсунул ее?

Эти мысли будили в ней просто первобытный страх. Если пропажа Андрея действительно связана с тем, что кто-то ищет мести за смерть Тиана, то не стоило рассчитывать на милосердие. Но что ей оставалось делать? Шел уже третий день, а она не имела никакого понятия, что происходит с Андреем.

Девушка с усилием протерла глаза, и подошла к окну. Из размышлений ее вывело неожиданное движение в кустах, и она с опаской подошла поближе к окну, чтобы рассмотреть, что там такое. Ее предыдущие подозрения о том, что в лесу могут быть дикие звери, снова напомнили о себе, и она почувствовала как забилось сердце. Ее живой ум пытался логическим путем вычислить, в какой из комнат этого коттеджа могло храниться оружие, и кто из обитателей умел им пользоваться. Она заставила себя вспомнить, что в любом случае, стоя за стенами этого крепкого дома, на третьем этаже, она была в безопасности, и что не все крупные животные опасны. И все же, неприятное ощущение осталось. Девушка сощурилась, чтобы получше разглядеть животное и увидела, что у него была черная или темно-коричневая шерсть. Существо уперлось в колючие кусты, и в одно сильное движение вылезло из них, и тогда Вероника смогла ясно разглядеть, что это была… Сауле.

"У нее же сейчас занятие… по… русской литературе, кажется" вне себя от удивления подумала Вероника. Как могла воспитанница так легко покидать коттедж во время занятия? Неужели не боится, что преподаватель увидит и сообщит обо всем мисс Леоне? Как вообще такое можно не заметить?

"Она подкупила преподавателя, чтобы покрывал ее" озарила ее внезапная догадка. Вывод казался логичным, но все еще оставался неотвеченным вопрос, как девочке и ее преподавателю удалось обойти камеры. Ну не может быть такого, чтобы в комнате Сауле была камера, а в учебном кабинете – нет.

"И снова эти бесоплезные камеры…" подумала Вероника, вспомнив, что кто-то решил проблему с камерами на время погрома в ее комнате. Сердце неприятно кольнуло от того, что за этим могла стоять Сауле.

"Это же всего лишь ребенок! Она не могла полноценно угрожать ей. Или могла?" подумала девушка, внимательно взглядываясь в силуэт ребенка.

Сейчас в ее руках было знание, которое могло погубить карьеру преподавателя, зарубить половину зарплаты Изольде и хорошенько проучить Сауле. Ей даже делать ничего не стоило, всего лишь мягко и ненавязчиво намекнуть мисс Леоне…

В конце концов, она решила остаться на месте и просто понаблюдать, чтобы лучше понимать, зачем малявке потребовалось так рисковать, чтобы смыться с занятия.

В глубине души девушка не могла осуждать свою воспитанницу за такое желание. Она сама бы давно повесилась с таким распорядком дня. Ни отдыха, ни развлечений, ни друзей. Каждый день похож на предыдущий. Каждый день мелькают лица людей, которых ты предпочел бы не видеть. Вероника с внезапной ясностью осознала, что жизнь Сауле действительно была ничем не лучше, чем ее собственная жизнь приюте. Только у нее хотя бы была Маргарет, а вот у Сауле не было никого. И все же, это все еще не объясняло эту странную вылазку. Риск был слишком неоправдан, чтобы делать это только для того, чтобы "подышать свежим воздухом". Наверняка, у девочки была какая-то конкретная цель. Вероника с досадой закусила губу, когда поняла, что при всем желании узнать об этом она сейчас не сможет. Для этого нужно было последовать за Сауле, но та уже успеет два раза исчезнуть из вида, пока она спустится вниз. Поэтому Вероника аккуратно спряталась за шторкой, напряженно наблюдая за хрупким силуэтом своей подопечной.

Замерев на мгновение, девочка кинулась за большое дерево, и затем потерялась из вида. Веронику очень удивило то, насколько быстрыми и ловкими были движения ее воспитанницы. В них не было излишней суеты, которая часто бывает у тех, кто испытывает страх. Из этого можно было сделать вывод, что это далеко не первая успешная вылазка подобного рода. Девушка засекла время на часах, и затаилась.

Минута проходила за минутой, а за окном ничего особенного не происходило. Вероника ни на секунду не отпускала бдительность, напряженно наблюдая за лесом. Прошло ровно 24 минуты 38 секунд, когда уже знакомая темная головка замелькала между деревьями. Сауле, вся измазанная в какой-то грязи, возвращалась назад.

"Интересно, как она объяснит свой внешний вид Изольде" подумала Вероника, всеми силами стараясь рассмотреть подопечную как можно лучше, но ее зрение не позволяло выцепить детали.

Ловким движением зацепившись за карниз на первом этаже, Сауле быстро подтянулась, и уже со следующим точным прыжком зацепилась за оконную раму на втором этаже. Сделав гигантский прыжок с одной рамы на другую, девочка оказалась над тем самым кустом, где Вероника ее видела изначально. Поддев худенькой ножкой стекло, она аккуратно залезла внутрь, не забыв задвинуть стекло обратно. Все это было проделано с ловкостью, присущей разве что акробатам.

«Какие интересные у нее окна. Крайне сомнительно, что они были задуманы такими… Скорее всего, Сауле довольно долго над ними поработала, чтобы стекло так легко двигалось вправо-влево» решила для себя девушка.

Бесшумной тенью выскользнув из своей комнаты, Вероника поспешила на второй этаж, в надежде подслушать, о чем говорят Сауле и преподаватель, но, уже стоя у лестницы, она с досадой поняла, что в очередной раз забыла расположение этих бесконечных кабинетов.

Мысленно чертыхнувшись, девушка начала бродить по коридорам в призрачной надежде услышать голоса Сауле и преподавателя, но в коридорах стояла глухая тишина. По такой глупости упустить маленькую негодницу было просто невыносимо обидно. Вероника попыталась образно представить весь коттедж, и определить, где мог располагаться кабинет, который она видела в окно своей комнаты, но с образно-пространственным мышлением у нее все было очень плохо.

Она уже без особой надежды бродила по коридорам, когда случайно столкнулась с мисс Валентиной. Весь прошедший месяц Вероника всячески старалась избегать ее. Она так и не смогла избавиться от желания выкурить ее из коттеджа, но всякий раз останавливала себя, вспоминая про ее больную маму. В таком подвисшем состоянии, так не в силах сделать свой выбор она и прожила последний месяц.

– Мисс Валентина, вы хорошо знаете второй этаж?

– Да, а что? – тут же спросила та.

– Подскажите, где находится кабинет по русской литературе?

– Это следующий коридор третья дверь налево, – подмигнула ей мисс Валентина, но Вероника сделала вид, что не заметила.

У нее происходило отчетливое ощущение дежа вю когда веселая Маргарет ходила за ней, желая подружиться, и она так же как и сейчас не знала как к этому отнестись и что с этим делать, и в результате только избегала каких-либо решений.

Уже через минуту она стояла у нужного кабинета и расслышала глухие голоса за дверью. Приникнув ухом к двери, она услышала:

– Это произведение стало классическим, потому что отражало дух того времени. Тогда классовое разделение было особено ярким, и тема "маленького человека" была…

Дальше слушать уже не было смысла. Вероника поняла, что уже упустила все самое важное. Она снова мысленно поругала себя за халатность. Досада захлестнула ее с головой. Если бы она раньше думала самой умной частью тела, а не самой красивой, то сейчас могла бы узнать подробности договоренности преподавателя и воспитанницы, а так она осталась с носом. И виновата в этом была только она сама.

В удрученном состоянии она направилась на третий этаж, чтобы проверить расписание Сауле. Ей нужно было узнать, когда будет следующий урок по русской литературе.

Внезапно раздался звук звонка, и Вероника уже на автомате потянулась к телефону, уверенная в том, что это снова Полина.

Но это оказался звонок с какого-то незнакомого номера.

Девушка несколько секунд стояла в нерешительности. Все её знакомые были забиты у нее в контактах, и с незнакомых номеров она принципиально не брала звонки. Желание просто проигнорировать этот звонок было записано в её сформированых многолетним опытом нейронных связях. И в то же время, столько всего произошло в её жизни, что отчего-то от этого звонка стало очень тревожно. А вдруг это Андрей звонил, но его основной номер был недоступен? Или, может, тот самый человек, который подсунул ей фотографию Тиана? А, может…

В конце концов она решилась ответить на звонок, но не успела принять его. Она тут же сделала обратный вызов, но он не прошел.

"Ах, да, все время забываю, что я практически живу в лесу. Хорошо, что есть хоть какая-то связь, пусть даже нестабильная" с досадой подумала она. Тревога в ней поднялась до критического уровня, начиная напоминать настоящую панику.

"Наверняка, это была просто реклама какого-нибудь экслюзивного предложения" попыталась успокоить сеябя она, но попытка оказалась слишком слабой.

С тяжелым сердцем она зашла в свою комнату, и остановилась, мигом позабыв о только что поступавшем звонке.

На зеркале, который висел над шкафом, было написано красной краской "Убирайся!", и чуть ниже она увидела свою фотографию, на которой вместо лица были каракули, сделанные обычной шариковой ручкой.

– И тебе привет! – поздоровалась она вслух с неизвестным недоброжелателем, хоть и было очевидно, что он её не услышит.

Тяжело вздохнув, она плюхнулась на кровать, прикрыв глаза. Эти непонятные угрозы могли бы вызывать у нее страх, но почему-то вызывали всего лишь досаду. Она ощущала себя так, будто она посвятила свой день домашним заботам и уборке, а под конец дня кто-то вдруг оставил бы в чистой раковине жирную сковородку. Это бесило, утомляло, но уж точно не пугало.

Полежав на кровати минут 10, она все же заставила себя встать и подошла к зеркалу, чтобы получше рассмотреть оставленный её недругом беспредел.

Нарисованные красной краской буквы выглядели кривыми, явно сделанными наспех. Краска ложилась неровно, словно была какого-то не очень хорошего качества. Вероника провела пальцем по поверхности, и заметила, что буквы были написаны довольно тонким слоем. Неприятное подозрение закралось в ее сознание, и она тут же сунула палец в рот. Вместо химии она почувствовала вкус соли и железа.

– Да ладно! – воскликнула она, и из нее вырвался нервный смешок.

Идея написать послание кровью была настолько нелепой, насколько и глупой, и могла встретиться разве что в дешевых фильмах ужасов. Вероника не знала, плакать ей или смеяться.

Самое смешное во всем этом было то, что она и сама по себе едва держалась за эту работу. Она не забыла, как обещала себе, что уйдет сразу после выплаты долга Андрею. Но когда выплата долга состоялась, у нее оставались одни копейки и она убедила себя, что нужно поработать еще немного чтобы не умирать от голода хотя бы какое-то время. Потом она убеждала себя в том, что ей нужно небольшая финансовая подушка, чтобы потом не хвататься за все что предлагают при поиске новой работы. И вот такими темпами она все еще здесь. С каждым днем ей становилось все сложнее найти для себя аргументы зачем она продолжает ходить сюда. Если бы только этот маньяк знал, что творится у нее в голове, ему бы и в голову не пришло, что есть какая-то необходимость её дополнительно пугать.

"Может, и правда свалить отсюда к чертовой матери?" мечтательно подумала она. Мысль о том, что ей больше не прийдется видеть Сауле, была очень соблазнительной. Это бы дало ей дополнительные возможности к поиску Андрея. И пусть она понятия не имела, с чего начать, но она была уверена, что стоит только взяться за это дело, как дорога начнет появляться прямо под ногами. Так всегда и было. Работа определенно только мешала ей сосредоточиться на том, что действительно было важно. И пускай маленькая нахалка показывала бы свой характер перед Изольдой или перед кем-нибудь еще. Её бы лично это уже касалось.

Её задумчивый взгляд снова остановился на нелестной надписи на зеркальной поверхности. Было так странно видеть это нелепое запугивание.

"Интересно, чья это кровь?" практически незаметно мелькнула у нее мысль, но это не показалось ей важным. Мало ли чья это может быть кровь. Учитывая, что для девочки постоянно назначалось то или иное лечение, для Вероники не стало большим сюрпризом то, что где-то в недрах дома могут храниться запасы донорской крови. Почему бы и да если мисс Леона и Михаил Александрович могли себе такое позволить.

Решив, что в любом случае может спросить об этом у Мэлани, она нехотя направила на первый этаж.

***

Мэлани отнеслась к этому событию гораздо серьезнее. Она уже полчаса разглядывала послание и все больше хмурилась. Устав от её молчания, Вероника раздраженно прервала тишину:

– Ну, то есть я правильно поняла, что проследить по камерам кто сюда заходил не представляется возможным?

Она уже получила ответ на этот вопрос, просто ей хотелось обозначить тупик, в который зашел их разговор, чтобы напомнить Мэлани, что ей здесь больше делать нечего. Мэлани нехотя перевела взгляд с зеркала на девушку. Вероника нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

– Я тебе уже говорила, что камера в твоей комнате сломана с прошлого раза, – спокойно ответила она.

– Это что, единственная камера в доме? Как насчет камер в коридорах, на лестнице?… Что вы как маленькие! Всегда же можно найти виновного по косвенным уликам. Да у нас прямо здесь на этом долбанном зеркале имеются отпечатки пальцев! – не скрывая раздражения, сказала Вероника.

– Я первым делом написала сотруднику видеонаблюдения. Нарушитель владел информацией о слепой зоне, – устало вздохнула она, а затем добавила, – С каких пор ты начала считать, что частный коттедж обладает всеми возможностями следственного комитета? У нас нет доступа к базам данных отпечатков преступников. И, раз уж речь зашла об этом, крайне сомнительно, что эти отпечатки хранятся в тех базах. Мы никогда не принимаем на работу никого, у кого была бы судимость.

– Ой, ну как же все складывается. Может, тогда скажешь, о своих собственных подозрениях? Ты имеешь связь со многими отделами. Наверняка что-то видела или слышала, – продолжала "наседать" Вероника, умышленно выбирая неудобную для Мэлани тему, зная, как та любит избегать прямых разговоров.

Она не рассчитывала на ответ, и поэтому не сразу поняла, что всё же получила его. Мэлани ответила тихо, но почему-то каждое слово было услышано совершенно отчетливо и отдавалось в ушах Вероники словно гром:

– Если честно… Это может быть кто угодно. Тебя здесь не любят.

Не веря своим ушам, Вероника буквально впилась глазами в юное лицо своей собеседницы, боясь пропустить даже мельчайшую деталь.

– И ты, разумеется, знаешь почему так произошло?

Это был вопрос, но звучал он больше как утвреждение. Секунды шли одна за другой и тишина начала давить на мозг, но Вероника собрала все свои силы чтобы не торопить Мэлани, уже чувствуя, что получит свой ответ. Сердце колотилось как сумашедшее, и она чувствовала как кровь стучит в ушах.

– Знаю, – наконец тихим вздохом послышался ответ мулатки.

И снова воцарилась эта дурацкая тишина. Вероника перевела взгляд на надпись на зеркале. Что же она такого сделала, что Мэлани считала, что подобную силу ненависти к ней мог испытывать абсолютно любой житель дома? Глупая параноидная мысль о том, что в коттедже каким-то образом стало известно о том, что она убила двоих детей и сбежала за границу, заполнила её сознание. Приступ паники был быстрым и безжалостным словно выстрел. Неимоверными усилиями заставляя себя успокоиться, Вероника ждала пока Мэлани пояснит свою мысль.

– Это всё из-за мисс Леоны, – немного виновато сказала Мэлани.

– Не поняла, – в недоумении ответила Вероника, сбитая с толку.

Мэлани выглядела совершенно несчастной, и Вероника посчитала, что человек, который готов обвинить кого-то в тяжелых преступлениях, выглядел бы все-таки немного по-другому. Это её успокоило.

– Она почему-то очень тебя выделяет, – продолжила Мэл.

– В каком смысле "выделяет"?

Сделав глубокий вдох, Мэлани медленно и тщательно подбирая слова начала говорить:

– Она дала тебе лучшую комнату. Она выполняет все твои просьбы. Даже совершенно нелепые. Она доверила тебе дополнительные обязанности, которые сама же и курьирует. Она позволяет тебе гибко относиться к своему расписанию. После того, как она узнала, что ты поранилась на лестнице, она тут же уволила мастера, который занимался этим домом в течение долгих лет. Такими привелегиями не пользуется никто. Даже Изольда. У нас… много судачат о тебе.

Вероника почувствовала, как её челюсть готова отвалиться от этого наплыва откровенности. Она, конечно, чувствовала, что имеет какое-то особое расположение хозяйки, и даже втайне наслаждалась этим, но она никогда до конца не представляла масштаб.

– Именно поэтому ты так быстро убежала прибирать за мной те пятна крови после того, как я заявилась к тебе в прошлый раз?

Мэлани отвернулась, и тихо промямлила:

– Она потом все равно узнала. Не знаю как. Но, слава богу, что она посчитала, что это ты сама так навернулась, и пострадал только мастер, который ремонтировал коттедж, хотя и было очевидно, что он тут не при чем. В последний раз он появлялся в коттедже почти 3 недели назад, и работал в совершенно другой части дома.

Эти новые подробности настолько шокировали Веронику, что она просто открыла рот, и тут же его закрыла, не понимая, что тут можно сказать. А Мэлани, между тем, продолжала, и её слова лились уверенней и быстрей, словно она долгое время сдерживала их:

– Я считаю зарплаты сотрудников, и поэтому знаю разные детали, недостыпные другим. Ты даже не представляешь, сколько штрафов тут получают из-за "некорректного" отношения к тебе за вполне невинные вещи.

– Изольда еще не "ушла в минус"? – нервно хихикнула Вероника, не понимая как ей относиться к внезапно открывшейся информации.

Казалось бы, с таким отношением она должна была чувствовать себя как королева, но она постоянно терпела колкости Изольды и откровенное издевательство Сауле. А слуг она вообще почти никогда не видела. По-хорошему к ней относилась, как ни странно, только мисс Валентина…

– Изольда незаменима, поэтому ей многое простительно… В общем, если ты уйдешь, то довольно большая куча народа порадуется. Так что, список подозреваемых тебе мало что даст – сделала вывод Мэлани, вернув свой взгляд на зеркало.

На некоторое время воцарилось молчание. Вероника активно пыталась переварить информацию, которую только что получила.

– Мне нужно, чтобы ты еще раз пояснила, сколько времени тебя не было в комнате, – нарушила тишину Мэлани.

– Ты уже спрашивала. Ничего нового я не скажу. К тому же, я уже на 15 минут опоздала на занятие по этикету. Так что, пожалуй, пойду – лениво отозвалась Вероника.

– Если хочешь, я могу поговорить с мисс Светланой и твоем пропуске занятия. Сейчас намного важнее уделить время твоей ситуации – невозмутимо ответила Мэлани.

Вероника не считала, что её ситуация заслуживает особого внимания, но выслушивать о положении рук во время поедания креветок, которых она итак не ела ни разу в жизни и, скорее всего, никогда и не съест, она хотела еще меньше. К тому же, она лелеяла мысль услышать еще что-нибудь интересное из умной и внимательной головки своей бывшей наставницы.

– Хочу, – стараясь скрыть торжество в голосе, сказала она.

Мэлани взялась за телефон, но Вероника её остановила:

– Погоди, а разве моим обучением не занимается мисс Леона напрямую? Откуда у тебя такие полномочия? – подозрительно сощурившись, спросила она.

Вот уже больше месяца мисс Леона занималась проверкой всех её срезов знаний, и Вероника ни разу не видела, чтобы Мэлани как-то в этом учавствовала. Мэлани заметно смутилась от этого вопроса.

– Ответственная по твоему обучению я. И за прошлый месяц я получила свою доплату за эти дополнительные обязанности в полном объеме. Но мисс Леона так и не допустила меня к исполнению своих же обязанностей, полностью занявшись тобой самостоятельно.

– А… ну… это… понятно, – неловко сказала Вероника.

Мэлани бросила на нее быстрый любопытный взгляд, который был подобен вспышке на всегда серьезном и хмуром лице.

– Вероника, ты не расскажешь, почему она за тебя так трясется? Ты делаешь для нее что-то особенное? Я никому не скажу. Обещаю – быстро спросила она, и её темные глаза заговорщески блеснули.

Вероника даже не подозревали, что Мэлани может быть такой. Ей всегда казалось, что игривый внутренний ребенок мулатки был зверски забит битой как той только исполнилось 18.

Этот вопрос застал девушку врасплох. Если говорить по-хорошему, она надеялась на то, что это Мэлани ответит на это, но ей не хотелось вот так сразу показывать свою неосведомленность.

– Что ты имеешь в виду под "особенным"? – стараясь скрыть замешательство под напускной уверенностью спросила она

– Не знаю… Что угодно. Я просто не понимаю, что в тебе такого, – ответила мулатка.

– Не надо меня недооценивать. Ты просто не видела как я умею делать "лицо влюбленной рыбки", – усмехнувшись, сказала Вероника, смешно сложив губы.

Мэлани даже не сделала попытки улыбнуться, и Вероника с тяжелым вздохом пояснила:

– Меня этот вопрос волнует не меньше.

Мэлани несколько секунд пытливо смотрела на нее, словно пытаясь понять насколько Вероника честна с ней, и, в конце концов, сдалась:

– Я займусь мисс Светланой, – сказала она.

– У тебя не будет проблем из-за… случившегося? – спросила Вероника.

– Не будет… И тебя пусть мои потенциальные проблемы не волнуют. Я здесь не первый год.

– Хорошо, – примирительно сказала Вероника, пытаясь придумать в голове, каким образом ей может пригодиться вся эта информация.

Могла ли Мэлани, например, помочь ей сдать какой-то экзамен? Она тут же внутренне рассмеялась от этой мысли. Мэлани могла её завалить, а в самом лучшем случае дать справедливую оценку её знаниям, но точно не помочь что-то получить обманом. Она снова перессказала Мэлани все, чем занималась в этот день, когда ушла из комнаты и когда вернулась.

Мулатка какое-то время молчала, а затем подвела итог:

– Итак, угрозы становятся серьезнее. В прошлый раз тебе устроили погром, сейчас недвусмысленно намекнули на угрозу для жизни. Что ты думаешь делать?

– Забьюсь под кровать и буду дрожать. Звучит как отменный план, – едва сдерживая зевоту, ответила Вероника.

– Я серьезно, – даже не улыбнулась Мэл.

– Так и я серьезно, – все же зевнула Вероника.

– Ты можешь… уехать хотя бы на время?

– Кто бы меня пустил. До отпуска еще как до Китая. Мое обучение в самом разгаре. Мисс Леона готовится к тому, чтобы загрузить меня по самое "не хочу". Такое ощущение, что она даст отпуск скорее Изольде, чем мне, – ответила Вероника.

– Отпуск может быть и незапланированным. Например, когда тебе надо куда-то срочно уехать по болезни мамы или еще по каким-то другим причинам… – продолжила Мэлани.

– Мэл, послушай, неужели ты серьезно воспринимаешь это ребячество? – попыталась улыбнуться Вероника, но споткнулась о непробиваемую стену серьезности мулатки.

Так и не дождавшись ответа, Вероника продолжила, на этот раз не пытаясь шутить:

– Кто бы это ни был, навряд ли он сделает мне что-то. Такие вещи делаются чтобы пугать, а не конкретно предпринимать шаги для устранения меня. Никому не нужна сумятица с расследованием убийства. Это неприятно, конечно, но согласись, это вообще несерьезно.

– Не разделяю твоего оптимизма, – нахмурилась Мэлани.

– В любом случае если ты так боишься, то мы просто можем все передать мисс Леоне, и она примет меры – пожала плечами Вероника.

– Нет, не надо, – быстро ответила Мэл.

Как-то даже слишком быстро. Вероника вспомнила, что и в прошлый раз Мэлани советовала ей молчать. И так же, как и в первый раз, ей это показалось совершенно неоправданным. Она не видела ничего плохого в том, что хозяйка лично возьмет на себя все хлопоты по обеспечению её безопасности. Так одной проблемой станет меньше.

– И ты не скажешь почему? – улыбнулась Вероника.

Мэлани молча отвернулась от нее.

"Ну, все как обычно. Опять нужно клещами всё вытаскивать" раздраженно подумала Вероника. Она наигранно вздохнула:

– Ну, тогда мне стоит рассчитывать на встречу с жестоким маньяком.

Своим тоном она хотела показать всю абсурдность этой ситуации, но Мэлани еще больше нахмурилась, явно не считая, что это та тема, над которой можно шутить.

– Мэл, может, я чего-то не понимаю? Объясни мне, пожалуйста. Что не так с тем, чтобы позволить тому, у кого есть полномочия, разобраться с этим недоразумением? – громко выдохнув, спросила она.

– Это все недоразумение для тебя? – подняв одну бровь, спросила Мэл.

– Не уходи от ответа.

– Ты так ей доверяешь свою безопасность? – вопросом на вопрос ответила Мэлани.

Вероника уже хотела ответить, как неприятное подозрение закралось в её сознание.

– Ты сейчас не печешься о моих интересах. Ты просто не хочешь проблем с хозяйкой.

Стоило ей только произнести это, как полная картина начала вдруг принимать очертания. Бледное лицо Мэл с кровавой тряпкой. Эти просьбы никому не говорить о погроме в её комнате, который произошел в прошлый раз. Её внезапная откровенность о расположенности мисс Леоны.

Только взглянув в виноватое лицо Мэл, она моментально поняла, что попала в точку.

– Ты работаешь здесь не одна и, поверь, мисс Леона очень далека от звания самой лояльной хозяйки. Невинные люди могут пострадать, – подтвердила мулатка.

– И что, теперь позволять этому беспределу происходить? – сквозь зубы спросила Вероника. Мэлани вдруг резко стала ей неприятна.

– Вероника, послушай моего совета. Найди повод уехать отсюда и как можно дольше не возвращаться. Любой. Это твой лучший способ обеспечить свою безопасность, а так же не навредить другим.

– Еще одно слово, и я начну думать, что это ты написала – уже не сдерживала клокочщую ярость Вероника.

Мэлани вздрогнула от резких слов, но взгляд не отняла:

– Думай что хочешь, но я на твоей стороне. Можешь мне не верить, но я переживаю за твою безопасность.

– Да, да, я уже поняла. Если со мной что-нибудь служится, мисс Леона лишит кого-нибудь премии. Конечно, ты переживаешь.

Внезапно Мэлани схватила её за руку, и с внезапной силой дернула на себя, зашипев прямо в ухо:

– Прекрати поясничать, Вероника. Не время играть обиженную и оскорбленную. Тебе нужно позаботиться о себе. Это не игрушки.

– Мне нечего тебе добавить, Мэлани. Разве что… Не забудь отменить мое занятие. Пока.

В глазах Мэлани полыхнула плохо сдерживаемая ярость, но она ровной походкой вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

"Только панику наводит из-за всякой фигни" раздраженно подумала Вероника. Её откровенно бесило то, что наравне с пропавшим Андреем, Кариной и еще бог знает чем в её жизни добавилась еще одна проблема. И Мэлани мешала её просто свалить на того, кто найдет виновного и забыть как страшный сон, а вместо этого только нагревала панику. Ей стало интересно, а что сказала бы Мэлани, если бы знала, что она уже каким-то немыслимым образом пережила три покушения на жизнь в последнее время? Воспоминания от страшного кошмара, в котором она была убийцей, заполнили её сознание, и она поежилась от отвращения.

"Почему эти сны такие живые?" подумала она. От того, насколько детально она ощущала каждое мгновение, пережитое в этих странных снах, перехватывало дыхание и все тело покрывалось мурашками. После пробуждения у нее не было ни капли сомнения, что она видела ровно то, что произошло на самом деле. Но теперь, когда уже прошло какое-то время, она наала сомневаться в том, что это все же не было плодом её неуёмного воображения. В конце концов, в её жизни столько всего происходило, что её подсознание могло просто не успевать справиться со всем.

Она снова бросила взгляд на зеркало, на котором продолжала красоваться педупреждающая надпись.

– Заставь меня – улыбнулась она своему недоброжелателю.

Глава 34

Не смотря на то, что произошедшее не сильно напугало Веронику, она взяла выходной и отправилась ночевать в свою с Андреем квартиру, рассчитывая весь следующий день посвятить тому, чтобы оповестить об исчезновении Андрея полицию. Она не забыла, что не хотела вовлекать полицию из-за подозрений на то, что каким-то образом всплывет компрометирующая информация по той аварии, в которую попал Андрей. Но, с другой стороны, ей не обязательно было оповещать полицию обо всем, что происходило до исчезновения. Решение далось ей не просто, но она чувствовала себя просто ужасно понимая, что время утекает, а она так ничего и не сделала для того, чтобы найти своего жениха.

Мисс Леона встретила её решение взять выходной довольно прохладно. Она напомнила о том, что Вероника устраивалась только на выходные на должность няни. Но сейчас, когда её полномочия возросли, то и её график больше не мог быть прежним. Хозяйка мягко намекнула, что была уверена, что Вероника и сама это понимала. Вероника возблагодарила всех богов за то, что работала без документов, и мисс Леона не могла тыкнуть ей в её договор.

Мисс Леона согласилась, но Вероника была уверена, что в скором времени её ждет непростой разговор. Так уж получалось, что последние два месяца она работала гораздо больше, чем планировалось и мисс Леона привыкла к тому, что Вероника была все время доступна без всяких прояснений по поводу графика.

"Должна же я когда-то отдыхать" со злостью думала девушка, выходя из коттеджа. Время было уже позднее. Сауле, как обычно, не желала ложиться в назначенное время, и Веронике пришлось в лепешку разбиться, чтобы заставить её уснуть.

Вернувшись в квартиру, она прямо в одежде завалилась на кровать, думая о том, что у Андрея бы глаза вылезли на лоб от подобной фривольности.

"Будешь знать, как заставлять меня волноваться" подумала она, но мстительности или удовлетворения не испытала. На самом деле, она бы душу отдала за то, чтобы он прямо сейчас ей зачитал лекций о том, как нужно вести себя дома. И она бы все послушала и даже рот бы не открыла.

В каком-то исступлении она взяла подушку и как можно глубже вдохнула запах Андрея.

– Пожалуйста, вернись ко мне. Ты мне так нужен – проговорила она, со всей силы прижимая подушку к себе.

В этот момент она чувствовала себя маленькой и беззащитной, отчаянно нуждающейся в том, чтобы рядом был кто-то большой сильный, кто сказал бы ей о том, как будет правильно поступить.

Боль, злость, стыд, снова боль, отчаяние… Чувства смешались в ней, постепенно начиная её душить. И от них не было спасения. Она прижала к себе подушку, как маленькая девочка прижала бы к себе плюшевого мишку, и отчего-то ей и правда полегчало. Во всяком случае, она постепенно начала проваливаться в желанный сон.

Ей снилось, что они с Андреем вдвоем в театре. Андрей был одет с иголочки и все расхваливал пьесу, которая вот-вот должна начаться.

– Ты будешь в восторге. Я тебе это обещаю. У нее такие высокие рейтинги. Чтобы ты понимала – люди раскупают билеты за три месяца, чтобы только успеть попасть сюда.

Вероника пропускала половину из того, что он говорит, и не знала, куда деть свое счастливое лицо. Они с Андреем так редко куда-то выбирались, и её переполняла благодарность за то, что он потратил столько усилий, чтобы порадовать её. Она потянулась к нему губами, желая подарить поцелуй, но Андрей на него не ответил.

– Малыш, давай не сейчас. Ты пропустишь все самое интересное, – сказал он, и она послушно отвернулась к сцене.

Занавес открылся и представление началось. Только на сцене стояла всего одна актриса. Вероника поднесла в глазам бинокль, чтобы лучше рассмотреть её, и с ужасом увидела, что это была Маргарет. Ровно такая же, какой она была 8 лет назад. Её нарядили в нелепое платье, похожее на традиционный наряд какого-то из забытых народов, а макияж был наложен столь неумело, что было совершенно очевидно, что это делала не сама Маргарет.

Взгляд Маргарет потерянно скользил по зрительному залу, и, казалось, она вот-вот расплачется. В какой-то момент её глаза зацепились за лицо Вероники, и её лицо исказилось от боли.

– Тенгу, за что? – вскрикнула она.

У Вероники пересохло в горле, а зрители одобрительно загалдели. Где-то послышались редкие хлопки.

– Ты забрала его у меня! – вскрикнула Маргарет, и её плохо прокрашенные губы искривились.

Вероника подчувствовала, как к её горлу подкатывает ком.

– Я хочу уйти, – быстро шепнула она Андрею, и он вскинул на нее вопросительный взгляд.

– Малыш? Все в порядке? Тебе не понравился мой подарок?

– Андрей, пожалуйста… – почти умоляюще попросила она.

– Давай дождемся второго акта. Тебе понравится, я обещаю, – успокаивающе сказал Андрей, приобнимая её за плечи.

Вероника беспомощно посмотрела на сцену, с которой Маргарет продолжала кричать:

– Я любила его! И ты знала об этом! Как тебе хватало совести называть себя моей подругой?

Вероника с силой зажмурилась, чтобы только не видеть обвиняющих глаз.

– А-андрей, мне нужно уйти, – запинаясь сказала она.

Рука Андрея только ближе подовинула её к себе и Вероника судорожно прижалась к нему, как к единственному спасению от обвинительных криков своей бывшей подруги.

– Андрей, мне страшно. Уведи меня отсюда, – умоляюще попросила она.

В том, как Андрей обнимал её, вдруг появилось нечто собственническое., властное. Перемена была такой внезапной, что ошарашенная Вероника попробовала отстраниться, но Андрей только крепче прижал её к себе, не позволив даже пошевелиться.

– О-отпусти меня, что ты дела… – попробовала сказать Вероника, но Андрей приподнял её лицо за подбородок, и она с ужасом поймала свое растерянное отражение в черных глазах Тиана.

– Ты! Нет! – выкрикнула она, пытаясь вырваться.

Маргарет, тем временем, продолжала кричать со сцены:

– Как ты могла, Тенгу? Как ты могла? Я доверяла тебе! Ты забрала у меня его!

Её крики разрывали Веронике сердце.

– Я… Нет… Я не забир… Я… не хотела… Я… прости – начала бормотать Вероника, пытаясь оградиться от голоса Маргарет, в то время как пытливые глаза Тиана смотрели ей прямо в душу. Он не улыбался, но у нее было стойкое ощущение, будто он поглощает её глазами. Она хотела закричать, хотела ударить его, хотела заплакать и больше всего хотела просто уйти, но силы покидали её.

Шум нарастал, зрители начали апплодировать, а она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Тиан отстранился на секунду только для того, чтобы прошептать ей прямо в ухо.

– Не нужно убегать от меня, девочка с серебрянными глазами. У тебя все равно не получится.

– Нет! Не надо! Не трогай! – кричала она.

Вероника почувствовала, как её душат слезы. Ей было совершенно невыносимо. У какого-то из зрителей вдруг зазвонил телефон. Громко и раздражающе. Этот дурацкий звук все продолжался и продолжался…

А потом она открыла глаза.

Первое, что она осознала, это то, что звук телефона все еще продолжался, хотя её сон закончился. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что это был её собственный телефон.

"Что такое?" спросоня подумала она, пытаясь нащупать свой телефон в темноте, а затем, даже не потрудившись проверить, кто звонит, приняла вызов.

– Я слууушшшаааююююю.

– Ника?

Голос был очень очень знакомым, и всё же Вероника далеко не сразу поняла, кому он принадлежит, настолько она не ожидала услышать именно его, так как он уже какое-то время не был частью её мира.

– СВЕТА???! Ты чего? За окном ночь, – неуверенно ответила девушка, на всякий случай проверив окно. Там действительно была непроглядная ночь.

– Ника, пожалуйста, не бросай трубку, – сказала Света.

– Не бойся, не бойся, я здесь, и я слушаю тебя, – поспешила успокоить бывшую подругу девушка.

– Мы могли бы встретиться? – спросила Света.

Вероника на секунду опешила от этого предложения. Уже больше двух месяцев она предлагала Свете встретиться, и у той всегда находились какие-то отговорки. Ей даже показалось, что это всё еще являлось частью сна, настолько нереальной была эта просьба.

– Встретиться?.. Да, я буду рада увидеть тебя. Когда тебе удобно? – потихоньку принимая сидячее положение, и безрезультатно пыталась продрать глаза Вероника.

– Сейчас. Мы должны увидеться сейчас. Сможешь? – спросила Света.

Вероника еще раз на всякий случай проверила окно, за которым всё еще была беспростветная ночь

– Ты уверена, что сейчас лучшее время? Это не может подождать? – спросила она.

Света надолго затихла, и Вероника почувствовала как снова проваливается в сон. Когда Света снова заговорила, Вероника резко вздрогнула, внезапно проснувшись.

– Ты права. Конечно же, это подождет, – успокаивающе сказала Света.

– Очень очень рааааада слыыыыышать. Тогда завтра в 11 давай встретимся. Ты только напиши мне, пожалуйста, а то я могу и не вспомнить наш разговор. Как-то слишком резко проснулась, – добродушно сказала Вероника.

– Извини. Конечно, напишу, – сказала Света, и завершила звонок.

Получив долгожданную тишину, Вероника тут же провалилась в сон.

Когда она проснулась, солнце было уже в самом зените. Голова болела неиомверно, и вставать не хотелось. Ощущение было такое, будто её всю ночь били. Тело соврешенно отказывалось слушаться.

"Надо заниматься спортом, и в голове снова появится ясность. Я слишком давно в себя не вкладывала "инвестиций" и теперь почти стала "недвижимостью" подумала девушка.

"Света" внеапно вспомнила она, и поспешила к телефону, чтобы проверить время.

К счастью, не смотря на то, что солнце было уже высоко, время все еще было довольно раннее – половина девятого утра.

В телефоне нашлось два непрочитанных сообщения. Уже традиционно, одно из них принадлежало Алику. Максим ей особо никогда не писал, разве что за редким исключением. А второе…

Вероника почувствовала как учащается пульс, когда она поняла, что звонок Светы ей не приснился. Не смотря на то, что в последнее время она довольно редко думала о бывшей подруге, радость от того, что Света действительно хотела встретиться, была просто огромной, и Вероника поспешила открыть ее сообщение.

Там было написана одна-единственная фраза – "берегись рейги".

"Что за ерунда? Света вроде бы хотела договориться на встречу? Что за фигню она мне прислала? Что за рейги?" подумала она.

Написанное слово подозрительно напоминало какую-то глупую опечатку. На всякий случай Вероника проверила, была ли создана цепочка писем, где можно было бы найти начало или конец этого странного сообщения, чтобы связать воедино что-то логически законченное и понятное, но никаких иных сообщений от Светы не оказалось.

"Может это какое-то новое слово, недавно вощедшее в литературную норму? предположила Вероника. Всё-таки не стоило забывать, что не смотря на её поразительные способности к языкам, русский не был её родным, и она всё еще могла чего-то не знать и в чем-то не ориентироваться.

Поисковик предположил, что она хотела написать слово "рейки", которое имело какое-то удаленное отношение к эзотерическому целительству. Предположив, что наврядли это было тем, от чего Света советовала ей беречься, Вероника сдалась.

"Ладно, спрошу её сегодня на встрече об этом" решила она, чувствуя как в горле прыгает мячик радости от встречи с той, кого она уже не рассчитывала когда-нибудь увидеть.

Так как Света так ничего и не написала кроме этих двух странных слов, Вероника решила позвонить ей сама, чобы подтвердить встречу. Ответом ей были короткие гудки.

"Скорее всего еще не проснулась. Сама себе начинаю напоминать Полину с ее особенным энтузиазмом на встречи" подумала девушка, решив позвонить чуть позднее.

Она проверила сообщение от Алика.

"Доброе утро, моя пироженка. Как насчет того, чтобы провести денек в компании неподражаемого меня? Срок действия акции ограничен, успейте забронировать себе место."

Вероника уже хотела было отказаться, но внезапно подумала, что поддержка Алика ей будет очень даже кстати если она действительно решится написать заявление о пропаже Андрея. Она набрала номер Алика и он тут же ответил.

– А где там Максим? – не здороваясь, спросила она.

– Он занят тем, что разбивает мне сердце прося мня не трогать его пока он работает, – вздохнул Алик.

– А над чем он работает?

– Да над твоим ноутом. Сидит безвылаздно. Даже поесть забывает.

– Ааа, ну тогда пусть работает. Не трогай его, – попросила Вероника.

– У тебя не сердце, а камень, – хохотнул Алик.

– Давай не будем обсуждать мои анатомические особенности, а то я передумаю встречаться с тобой.

– Так ты согласна? И даже не работаешь сегодня? Вся такая свободная специально для меня?

– Ну… почти. Если ты действительно свободен и просто слоняешься по дому, приставая к Максиму, то можешь приехать ко мне. Я, кстати, тебя еще кое с кем познакомлю.

– С той самой горячей женщиной, которая так хотела встретиться с тобой?

Вероника засмеялась:

– Почти. У меня есть другая подруга. Она тебе тоже очень понравится.

В этот момент Вероника ощутила укол вины. Света просила встречи, но было очевидно, что она явно не хотела просто пройтись с ней по улице, а хотела поговорить о чем-то важном. Но Вероника тут же забросила эту мысль куда подальше. Она всегда могла попросить Алика отойти ненадолго. Проблем быть не должно. В любом случае, его компания была ей жизненно необходима сейчас, и она не собиралась от нее отказываться, коль скоро он был таким доступным. Она не представляла, что было бы если бы они с Максимом работали по обычному графику с понедельника по пятницу.

– Мне захватить алкоголя? – тут же практично спросил он. В его голосе послышалось довольное мурчание.

– Кхмм… нет. Я планирую написать заявление в полицию о пропаже Андрея. Будет здорово если рядом будет кто-то, кому я доверяю.

– Ааа… вон ты как. Значит, все-таки решилась. Мне позвать Максима?

– Нет, не надо. Я сейчас дома. Приезжай один. Пусть мозгастик думает.

– Вот это я понимаю, справедливое распределение обязанностей, – хохотнул Алик.

– Давай, я жду, – улыбнулась девушка.

В трубке послышались короткие гудки.

Вероника ненадолго закрыла глаза, справляясь с внезапным головокружением. Ночные кошмары определенно не шли на пользу её здоровью.

"Почему мне снится эта фигня?" возмущенно подумала она.

Вот уже 8 лет как не было ни Маргарет, ни Тиана, но их любовный треугольник продолжал аукаться в её жизни. Это изматывало.

Девушка обессиленно опустилась на диван, погружаясь в воспоминания…

***

Версейлс, Кентукки, прошлое

Летние постепенно двигались к своему логическому завершению, но никто и не думал о школе. На носу было совершенно иное событие. Все готовились к приезду жюри, которое должно было состояться в скором времени. Девушки и парни возбужденно перешептывались в коридорах, а что творилось в спортивном зале – это было уму непостижимо. Исчезновение Клайфа оказалось забыто в общей суматохе. Полицейские всё еще временами приходили к ним чтобы что-то уточнить, но эти посещения стали куда более редкими, чем это было сначала. Складывалось ощущение, что полицейский архив в скором времени пополнится еще одним нераскрытым делом. Не смотря на то, что Клайф так и не был найден, общая паника по поводу его исчезновения явно снизилась. А вот паника по поводу долгожданного танцевального конкурса, наоборот, возросла. В эти дни дети постарше активно привлекались к украшению приюта. Но не смотря на большое количество декораций, общий облезлый вид, конечно, никуда не делся. Смотрелась эта торжественная обстановка, как минимум, комично.

В эти дни Тенгу была на взводе. Миг её триумфа или позора приближался. Оставалось не так много времени до конкурса, после которого всё решится, и любая мелочь выводила её из себя. Мечта уехать отсюда подальше вместе с Маргарет была как никогда близка, и только её упорство стояло между ней и желанным результатом, и она не жалела ни времени, ни сил на тренировки. В последнее время, чтобы потренироваться необходимо было пройти 10 кругов ада, выдержав испытание толкучкой и борьбы за свое место под солнцем. Точнее, за свое место в спортивном зале. И не помогало то, что она вообще-то "сводит с ума одним взглядом" и "убивает животных" или еще там что-то, что он узнала от Тиана. Скорее, это действовало с точности до "наоборот". Иногда ей казалось, что ей было найти свое местечко особенно сложно, по сравнению с другими. Почему никто не боялся того, что она сожрет всех червей на округе и пойдет всех проклинать, оставалось непонятным. А, может, дети все же боялись её, но просто по-своему расставили свои приоритеты. Возможность вылезти из этой дыры и получать хороший гонорар перебила любой страх быть проклятым лохматой неприветливой чудачкой. И теперь "могущественной ведьме, проклинающей все одним взглядом" приходилось временами сидеть в своей комнате и ждать, пока не освободится место в зале.

Но Тенгу не унывала. Вариант с комнатой был не так-то уж и плох. Особенно если нужно было попрактиковать что-то не особо сложное. Еще он минимизировал её шанс на "жаркие" встречи с Джерадом.

Прошло уже довольно много времени с того момента, когда она в последний раз видела Джерада у медицинского кабинета. И её страх перед ним начал постепенно забываться. Зато в её жизни теперь возникла совершенно новая проблема. И звали эту проблему Тиан. Он начал частенько приходить к ним в комнату. Каждый такой приход вызывал бурю волнений среди одногруппниц. Насколько видела Тенгу, он совершенно не стеснялся принимать приглашения девушек. В частности, то самое приглашение, которое написала Кэтти, было встречено им весьма и весьма благосклонно. После того похода в кино Кэтти весь вечер возбужденно рассказывала Оливии о том, что не сомневается, что у них с Тианом "всё очень серьезно". Также Тенгу видела, что Тиан с неимоверной щедростью дарил комплименты Саре и Кае. И даже Оливия не избежала участи "быть обласканной его вниманием". Он ни от кого не скрывал то, что его интерес вызывают много девушек, он ни от кого не прятался, а иногда даже казалось, что демонстративно выставлял это напоказ.

"Строит из себя крутого. Показывает всем, какой он всем нужный, и как ему самому не нужен никто" думала Тенгу. Новый парень нравился ей все меньше и меньше. Если поначалу она просто злилась на то, что он немного не видит границ, то сейчас её неприязнь к нему увеличивалась в геометрической прогрессии. Он вызывал у нее устойчивый приступ тошноты. Её откровенно раздражало то, как горели глаза у её одногруппниц или других девушек, стоило кому-то произнести его имя.

"И что они в нем находят? Обычный петух, который пытается казаться орлом" с негодованием думала она.

И все же, и её взгляд временами скользил по его красивому лицу, разглядывая мягкие полные губы, черные игривые глаза, ровный нос. Как бы ни хотелось, она не могла не признать, что в нем было что-то… особенное. Какая-то манящая энергетика. Впрочем разглядеть его энергетику за толпой восхищенных поклонниц не всегда представлялось возможным.

Тенгу несколько раз пыталась воззвать к разуму своих соседок по комнате и запретить ему приходить, намекая на наказания, которыми их наверняка "наградила" бы строгая управляющая, но девчонки довольно быстро "задавили" Тенгу своим большинством.

Зная, что её авторитета будет недостаточно, она попыталась заручиться поддержкой Маргарет. Но обычно во всём соглашающаяся с ней Маргарет на этот раз выразила совершенно иную позицию. Не смотря на то, что Маргарет всегда была ярой приверженицей правил и хороших отношений с руководителями, в этот раз она очень пылко выступила за то, чтобы позволить Тиану приходить к ним.

Говоря начистоту, это была не единственная странность, которая случилась с Маргарет в последнее время. Её одержимость своим внешним видом достигла своего апогея. Она и до этого принципиально подходила к своей ухоженности, а так же любила носить красивые наряды без повода, но теперь она каждый день выглядела так, будто готовилась встретить королеву.

Когда Тенгу попробовала поговорить с Маргарет об этом, выяснилась вторая странность – Маргарет стала довольно скрытной. И вот этот факт уже сильно тревожил Тенгу. Раньше её подруга говорила с ней обо всем на свете, не стесняясь довольно личных вещей, а тут… Начала скрывать даже основное. Тенгу понятия не имела, где Маргарет пропадала в последнее время, готовилась ли к конкурсу, как переживала свое волнение, как потратила свой денежный приз, полученный за участие на олимпиадах. Впрочем, последний вопрос не нуждался в разъяснении – явно пополнившийся гадероб её подруги непрозрачно намекал.

В тот день Тенгу сидела в одиночестве своей спальне, пытаясь найти в интернете информацию о том, как создать нужную связку между определенными движениями. Она наконец-то нашла видео, где девушка демонстрировала ровно то, что ей было нужно.

"Поворот с левой ноги, прогиб в пояснице…" повторяла про себя девушка, едва слышно шевеля губами, стараясь представить себя, исполняющей эти движения.

Она планировала посвятить вечер оттачиванию навыков, но её мечтам о спокойствии не суждено было сбыться.

В этот момент в комнату вошел Тиан, и она мигом напряглась. Его присутствие могло значит только одно – скоро в этой комнате будет очень шумно.

"Ходит сюда так же свободно как в свою комнату, зазнавшийся индюк" подумала она, раздражаясь на то, что вот так просто потеряла свое укромное местечко.

Безошибочно уловив её состояние, он спросил:

– Что-то не так? Я тебе помешал?

Девушка хмуро уставилась на экран телефона, демонстративно вставив в уши наушники. Отвечать ему было себе дороже. Ей не хотелось отвлекаться. Несколько секунд ей даже казалось, что Тиан все поймет и не будет ей мешать, но его пальцы накрыли ей экран, мешая просмотру видео.

– Уйди! Исчезни! Испарись! – словно спичка вспыхнула Тенгу.

– Я так и не понял, что мне все-таки сделать. Ты дала мне слишком много вариантов. Ты, как настоящая девушка, не можешь определиться со своими желаниями? – с усмешкой поддразнил её Тиан.

– А я великодушная – можешь выбрать сам на своё усмотрение, – потихоньку закипая, ответила Тенгу. Ее концентрация начала медленно падать, и она молила всех богов, чтобы Тиан ушел как можно скорее.

– Что ж ты такая кусачая! Дальний потомок собак?

Не отрываясь от телефона, Тенгу указала на стену напротив:

– Ударься об стенку. Кто знает, вдруг твои мозги встанут на место и ты перестанешь нести свою любимую ерунду большую часть времени?

– А я смотрю ты уже попробовала, раз считаешь этот способ рабочим. Ты дальний потомок баранов? – захохотал Тиан.

– Ты тоже как настоящая девушка не можешь определиться со своим мнением в том, кто мой предок? – спросила девушка.

– Нет, мне всё ясно. Ты – гибрид собаки и барана. У тебя мамины глаза, – при этих словах он смахнул притворную трогательную слезинку.

Тенгу решила не обращать внимания на не особо остроумный выпад. По каким-то странным причинам Тиан любил шутить именно про её глаза. Она не очень понимала этот его заскок. С её глазами все было в порядке. Обычно причиной насмешек становились её длинные лохматые волосы или несуразное телосложение, но к глазам еще никто не придирался. Она тяжело вздохнула, напоминая себе, что были куда более ценные вещи, которые также требовали её внимания, но клокочущая злость сильно мешала ей вернуться и запоминанию верных движений.

"Когда этому павлину надоест тешить свое самолюбие о восхищение девушек и он перестанет таскаться сюда? " раздраженно думала она. С разочарованием она отложила телефон. Теперь ей просто необходимо было "завершить гештальт", иначе она не сможет снова вернуться к своему делу.

– Знаешь… – начала было она, готовая выпустить на парня всё скопившееся напряжение, связанное и с его дурацкими подколами, а так же, для кучки, и напряжение, связанное с надвигающимся конкурсом.

В этот момент в комнату вошла Маргарет и Тенгу как обычно благополучно заткнулась.

Увидев Тиана, Маргарет приветливо улыбнулась.

– Привет! Пришел посидеть с нами и чайку попить?

Тиан вмиг потерял всё свое ехидство и очень серьезно посмотрел на Маргарет.

– Нет, Маргарет, спасибо. Не сегодня.

Тенгу с удивлением уставилась на него. Было даже странно, что он отказывался от возможности побыть в центре внимания. Впрочем, его поведение могло быть легко объяснимо тем, что его уже ждала какая-нибудь красотка в другом месте. Все в ней затрепетало от надежды, что он уйдет до того, как его увидят другие девчонки и она сможет продолжить спокойно заниматься.

Тиан улыбнулся Маргарет широкой белозубой улыбкой, и Тенгу поймала себя на том, что украдкой рассматривает его. Все же он был хорош как черт.

– Ты уверен? Нам… нам ведь не обязательно пить чай. Мы можем провести время и по-другому – спросила Маргарет.

Тенгу удивленно уставилась на подругу.

"Она что, сама предлагает встречу?" подумала она. Маргарет было совершенно не свойственно самой приглашать парней. С другой стороны, мало ли какие дела могли быть у Маргарет к Тиану. Подготовка к новой олимпиаде, например.

– Да, извини. Я немного занят, – ответил Тиан.

– Конечно. Ты заходи, когда тебе будет удобно. Тебе всегда здесь рады, – светло улыбнулась ему Маргарет

– Спасибо, – сказал он, и сразу же вышел из комнаты.

Маргарет проводила его взглядом. Тенгу хотела вернуться к своему видео, но любопытство стало сильнее.

– Что это с ним? – спросила она.

Маргарет удивленно уставилась на нее, а затем все же переспросила:

– О чем ты?

– Я думала ему нравится… быть здесь в наших дружеских посиделках, – старательно выбирая слова сказала Тенгу.

– Я тоже так думала. Ну, как видишь, дела у него какие-то. Мне тревожно, что в его жизни может происходить что-то плохое, и поэтому он замкнулся.

Тенгу с сомнением посмотрела на подругу. Слова "Тиан" и "замкнулся" определенно никогда не стояли рядом. Лично она не видела в Тиане особых изменений. Он продолжал приходить к ним в комнату и бесить её с постоянной регулярностью, без перерывов на обед и выходных.

– Да ладно тебе. Наверняка просто дело себе какое-нибудь нашел, и перестал бездельничать. Я вот тоже не бегаю в чужие комнаты, и у меня все в порядке.

Маргарет не ответила, задумавшись о чем-то. Тенгу неуверенно посмотрела на нее. Ей очень хотелось наладить их связь, которая в последнее время стала заметно слабее, и она не знала, с чего начать.

– Слушай, а ты не встречалась в последнее время с Крисом? – спросила она.

Тема ухажеров всегда была для Маргарет одной из самых интересных, и Тенгу предположила, что это будет хорошим началом для "разговора по душам".

– С Крисом? – непонимающе посмотрела на нее Маргарет.

– Ну да. С Крисом. Он тебе сережки дарил, – напомнила Тенгу.

– Ааа.. Нет… Я была… немного занята, – чуть смущаясь, сказала Маргарет.

– Зря, он хороший парень. А со Стенли? – спросила Тенгу.

– Я… мне сейчас не до этого, – чуть нахмурилась Маргарет.

– Маргарет, а ты замечаешь то, что Тимми все еще ходит за тобой по пятам?

– Тимми? Он… хороший, да. Но у меня нет настроения для встреч с ним.

– Чем же ты занималась все это время?

Тенгу хотела, чтобы её голос звучал ровно, но в нем промелькнула тень обиды.

– Я… была занята.

– Чем?

– А мне обязательно отчитываться перед тобой? Что ты вообще лезешь во все? Это моя жизнь, понятно? – совершенно неожиданно "вспыхнула" Маргарет.

Тенгу опешила под напором неожиданной злости. Маргарет тут же стушевалась.

– Прости, пожалуйста. Я… просто очень устала. Мне лучше отдохнуть.

И, не дожидаясь ответа, она выбежала из комнаты. Несколько секунд Тенгу не могла опомниться от того, что только что произошло. Она совершенно не узнавала свою подругу. Маргарет как будто подменили. Вся эту ситуация застыла горьким комом в горле, а еще в глазах предательски защипало, но слезы так и не появились. Потребовалось несколько минут прежде, чем у нее получилось выровнять дыхание и успокоить свое бешено стучащее сердце. Маргарет НИКОГДА раньше не говорила ей такие жесткие слова.

"Я не буду думать об этом" подумала она, почувствовав как что-то внутри нее снова сжимается.

Вопреки её усилиям, сердце у нее стучало как у кролика, и она просто заставила себя вернуться к своему видео. Переключение внимания сработало, как она и запланировала. Вскоре спокойный голос девушки, объясняющей движения, увел её от мрачных мыслей. Произучав видео какое-то время, девушка встала у своей кровати и попробовала попрактиковать необходимую связку. Внутреннее спокойствие, потревоженное неприятной сценой раннее постепенно восстанавливалось. Вскоре нужная связка начала получаться у нее довольно сносно, и она почувствовала себя ободренной. Может быть, получится так, что она не упадет в грязь лицом во время конкурса.

И тут она ощутила, как что-то незримо поменялось в её мироощущении. Кровь словно быстрее побежала по венам, зрение с каждой секундой становилось все четче. Что-то внутри нее разгоралось всё сильнее и сильнее, от чего захотелось либо заорать от боли, либо застонать от наслаждения.

Перемена состояния была настолько резкой, что девушка удивленно заморгала, пытаясь понять, что с ней происходит. Что-то внутри словно всё сильнее и сильнее рвалось из нее, и так хотелось пойти за этим ощущением. Позволить ему случиться. Позволить этой энергии проявиться… Это было так необходимо…

– Ты чего встала? – услышала она чей-то голос за спиной.

Обернувшись, она увидела Кэтти, которая подозрительно щурилась на нее.

– А где-то написано, что мне нельзя стоять? – спросила Тенгу, с досадой ощущая, что внезапный приход Кэтти сбил то самое необычное чувство.

– Ты же не просто так стоишь. Ты что-то делаешь. Что-то плохое, – с полной уверенностью сказала Кэтти. Не смотря на страх, она старалась смотреть Тенгу в глаза.

– Ты уже записалась на литературный конкурс? Если нет, то тебя с такой фантазией ждет большой успех, – равнодушно сказала Тенгу.

– Мне… не нравится… как ты выглядела, – делая заметные паузы, сказала Кэтти.

– Ну и хорошо. Ты мне тоже не особо нравишься – пожала плечами Тенгу.

Это было правдой. Тенгу никогда не хотела дружбы с Кэтти, и все же откровенная злоба в голосе девушки, всколыхнула что-то очень больное и тяжелое в её сердце. Она так устала от того, что все время находилась в противостоянии с миром.

Что она сделала не так на этот раз? Просто занималась. Почему её не могут оставить в покое?

– Нет, нет, ты не уйдешь от разговора. Я заставлю тебя заплатить за все то плохое, что ты делаешь – лихорадочно продолжала Кэтти.

– За то, что стою? – закатив глаза, спросила Тенгу.

– Не прикидывайся дурочкой. Я не такая простая, как ты думаешь, – продолжила Кэтти.

– Ну тогда ладно, сдаюсь. Тебя не проведешь. На самом деле я почесалась.

– Думаешь, что сможешь меня обдурить? – почему-то совсем взвилась Кэтти.

Тенгу с недоумением уставилась на нее. Она откровенно не понимала, что происходит с её одногруппницей и почему она так странно себя ведет.

– Я передам мисс Элионоре, что ты принимаешь запрещенные вещества. Со здоровьем не играют.

"Она ненавидит меня. Неужели все остальные такие же?" с непонятной грустью подумала девушка.

Она вдруг остро ощутила свое одиночество. Ей бы хотелось сейчас не угрожать Кэтти расправой с участием мисс Элионоры, а, наоборот, веселиться с девчонками и ребятами и планировать как бы всё это скрыть от пытливого взгляда строгой управляющей. Тенгу очень долго бегала от вполне очевидной мысли: ей так же, как и всем остальным, были нужны другие люди. Ей хотелось, чтобы к ней хорошо относились и уважали.

Острая словно нож благодарность к Маргарет буквально пронзила её тело. Не смотря на то, что в последнее время они отдалились, Маргарет была единственной, кто смог разглядеть в ней что-то хорошее даже тогда, когда она сама этого не замечала. Если бы не Маргарет, она осталась бы совсем одна в окружении людей подобных Кэтти. Смогла ли она выдержать это? Наверно, смогла бы. Осталась ли она после этого нормальным человеком? А вот тут прогноз был совсем неутешительный. Если бы с самого раннего детства она видела бы вокруг себя только ненависть и страх, то сама научилась бы только бояться и ненавидеть.

Она оторвалась от своих мыслей о Маргарет, и вернула свое внимание на Кэтти:

– Я устала слушать этот бред, – сказала она, желая выйти из комнаты.

Кэтти неуверенно посмотрела на нее, а затем, не говоря ни слова, выбежала в коридор.

Тенгу подошла к окну и увидела как детишки из младших групп оккупировали детскую площадку. И бегали друг за другом наперегонки. От чего-то стало как-то досадно и как-то пусто. Не было никакого смысла злиться на Кэтти. Эта девушка всего лишь имела смелость выразить то, что другие шептали за её спиной. И всё же такие прямые обвинения случались впервые. Внизу живота что-то неприятно потянуло, и девушка на несколько секунд согнулась под воздействием нового неприятного чувства. Когда она разогнулась, она почувствовала какую-то сырость между ног.

"Что за ерунда?" удивилась она, хотя определенные подозрения о природе этой "ерунды" у нее были. Пройдя в уборную, она убедилась в их правдивости – у нее впервые в жизни начался месячный цикл. Тенгу не была прям совсем неподготовленной в этой теме, так как читала об этом в книгах, и также слышала, что говорила об этом Маргарет. И всё же, это стало для нее неожиданностью.

К счастью для нее, она знала, куда ей обратиться.

Мисс Патит оказалась у себя в кабинете, но, к своему удивлению, Тенгу заметила там также мистера Джеймсона, наставника группы, к которой принадлежал пропавший Клайф. Это был немолодой, но привлекательный мужчина лет 45 с подтянутым телом и седеющими волосами. Тенгу вспомнила, как он засматривался на стройные ножки Кэтти, и покраснела до корней волос.

– Добрый день, – смущенно сказала она, надеясь, что мистер Джеймсон сочтет, что её смущение связано с тем, что она помешала им с мисс Патит.

Мисс Патит тоже засмущалась, увидев свою воспитанницу, но мистер Джеймсон спокойно положил руку на ладонь мисс Патит, сказав:

– Кажется, я немного задержался. Спасибо за гостеприимство. Как-нибудь еще зайду.

С этими словами он вышел из кабинета. Мисс Патит продолжала смотреть ему вслед пока Тенгу не решилась ее отвлечь.

– Добрый день.

– Тенгу, звездочка моя! Пришла скрасить мое время? Проходи-проходи. Хочешь, угощу чаем с конфетами? – спросила она.

– Нет, спасибо Я не люблю сладкое – расслабляясь от привычной дружелюбности мисс Патит, улыбнулась Тенгу.

Она еще помнила, что в тот момент, когда никто не хотел брать её к себе в группу, мисс Патит оказалась единственной, кто пожелал принять её к себе. И сейчас Тенгу была даже благодарна этим слухам за то, что ей попалась такая руководительница. Это был тот самый случай, когда неудача повернулась удачей. Она искренне считала мисс Патит самой лучшей.

– Тогда присаживайся и рассказывай, как твои дела, – указав на хиленький старый диванчик, сказала мисс Патит.

– Мисс Патит, я хочу попросить у вас нечто… деликатное, – покраснела Тенгу. Говорить о том, что случилось, хоть кому-нибудь было ей тяжело. Всё же тема была очень интимная.

– Я слушаю тебя, моя золотая, – вмиг стала серьезной женщина.

– У меня… открылась кровь. Если вы понимаете, о чем я. И мне… неоткуда взять… сами знаете что – совсем засмущалась Тенгу.

– Оу! – только и смогла вымолвить женщина, во все глаза уставившись на девушку, а затем вдруг засуетилась.

– Конечно, конечно! У меня всё есть. Сейчас я тебе дам.

– Спасибо, – отвернувшись к окну, сказала Тенгу.

– Подожди меня здесь, солнышко, – сказала мисс Патит, и спешно покинула кабинет.

Оставшись в одиночестве, Тенгу начала рассеянно осматривать такой знакомый кабинет. Ей было интересно, что мистер Джеймсон обсуждал с мисс Патит до ее прихода. Могло ли случиться такое, что о Клайфе появились какие-то новости? Тогда это было хорошо… Наверное. Хотя, зависело от новостей, конечно.

Она снова отвернулась к окну, но её дыхание вдруг снова сбилось. По всему телу пошло непривычное тепло, которое становилось все сильнее. Ощущение было такое, словно маленький огонек на кончике спички сначала перерос в огонь от факела, затем в костер, и уже начинал превращаться в полноценный пожар. Всё её тело странно зазудело.

"Что это такое? О таком ни в одной книге не написано. Девочкам положено так себя чувствовать в начале цикла?" напуганно подумала она.

В этот момент дверь открылась, и мисс Патит зашла в кабинет быстрым шагом, сбивая Тенгу со непонятного ощущения.

– Вот, я всё нашла. Возьми всю пачку. На месяц должно хватить. А потом если что, обращайся ко мне. Я всегда найду возможность тебе помочь.

– Спасибо, мисс Патит. Мне так жаль, что мои родители ничего не оставили, и вам приходится обеспечивать меня всем необходимым на собственные средства.

– Ерунда, моя хорошая. В большинстве, это всё же средства приюта, и даже если иногда это и мои собственные средства… Для чего еще они нужны как не для помощи таким звездочкам как ты? Всё моё принадлежит тебе и другим ребятам. В этом и есть моё счастье – по-доброму улыбнулась женщина, и у её глаз заиграли глубокие морщинки.

Тенгу попробовала представить, какой мисс Патит могла быть когда была помоложе, любили ли её мужчины. Как так получилось, что эта женщина положила свою жизнь на благо служению сиротскому приюту? Воображение нарисовало простенькую девушку в закрытой однотонной водолазке, длинной юбке и непременно с убранными волосами. Ее взгляд наверняка был наивен, а еще полон любопытства к жизни, которая была вся впереди…

– Ты о чем-то задумалась? – потрепав её по щеке спросила мисс Патит.

Подобный жест от кого-либо другого вызвал бы взрыв возмущения у Тенгу. Она не выносила когда её трогают без спроса. Но в этот раз она сама задержала ладонь на своей щеке.

– Представила, какой вы были в молодости, – призналась она.

– Уххх, какой я была вертихвосткой, – необычно хитро захихикала женщина.

– Выыыы? – засмеялась Тенгу.

– Я, я. Всё никак не было мне покоя. Остановиться не могла. Эээх, было время… – мечтательно глядя в полоток, проговорила женщина.

– И многие жениться предлагали? – так же хитро улыбнулась Тенгу, от чего её серые глаза стали блестеть словно серебрянные.

– Многие… Да только всё не те… – немного грустно проговорила женщина.

– Мисс Патит, а можно я задам вам немного деликатный вопрос касательно… ну сами понимаете? – смущаясь спросила девушка.

Мисс Патит серьезно кивнула, показывая, что готова слушать со всей внимательностью.

– А в… эти дни могут быть какие-нибудь странные состояния? – обтекаемо спросила Тенгу.

– Да. Всякое бывает. У меня в молодости была подруга, которая, в прямом смысле этого слова, желтела, когда у нее наступал этот период. Ей даже тяжело дышать было. Она только лежать могла. Всю неделю. Представляешь?

– Даже так, – испуганно ответила Тенгу.

Она вспомнила как вела себя Маргарет когда у нее открывалась кровь, и к своему облегчению поняла, что ухудшение состояния явно не было обязательным условием.

– А может быть такое, что, наоборот, открывается какая-то особенная энергия? – Тенгу вернулась к важной теме.

– Всё может быть, моя золотая. Это особенные дни для каждой женщины и девушки. Ты должна их любить. Природа наградила нас великой возможностью продолжать свой род. И это огромный дар. Хочешь, расскажу тебе подробнее об этом?

– Нет, спасибо. Я читала об этом в книгах. Мне пока достаточно, – мягко улыбнулась Тенгу.

Она собиралась уже покинуть кабинет мисс Патит, но женщина задержала её:

– Я знаю, что тебе, как девочке из приюта будет сложно понять то, что я скажу тебе, но запомни, дитя, моя мудрость. Любая женщина другой женщине сестра и подруга. Отныне ты принадлежишь мощному кругу поддержки таких же как и ты, даже если не знаешь их имена, не видишь и не слышишь их. Быть женщиной – это великое счастье.

– Эээ… спасибо – нерешительно сказала Тенгу, действительно не улавливая сути этой мудрости. Затем, желая избежать неловкого молчания, она спросила:

– Что-нибудь известно о Клайфе?

Плечи мисс Патит опустились словно она была воздушным шариком, из которого резко выпустили весь воздух. Она отрицательно покачала головой и отвела взгляд. Между ними зависло едва заметное напряжение.

Тенгу нахмурилась, и на всякий случай поинтересовалась:

– Больше же исчезновений не было. Так?

Мисс Патит оценивающе посмотрела на нее, словно что-то решая для себя.

– Нет, – сказала она, и Тенгу буквально кожей почувствовала, что это ложь.

– Я рада, что все обошлось. В любом случае, исчезновение не так просто скрыть. Рано или поздно об этом узнают все, – аккуратно начала она, наблюдая за реакцией женщины.

На мисс Патит было жалко смотреть. Её глаза покраснели, и она выглядела так растерянно, словно маленькая девочка, которая потеряла маму в большом городе. Затем она тяжело вздохнула, и сказала:

– Пропала девочка. Со вчерашнего дня её никто не видел. Только не говори, пожалуйста, никому. Мы с советом всех руководителей групп решили, что повременим с этими новостями до окончания конкурса. Так как это не первый случай, полиция решила не ждать положенных 24 часа и уже начала прочесывать окрестности.

– Девочка? Я её знаю?

– Не уверена. Она была из старших групп. Её звали… зовут Алика.

Тенгу действительно не знала такой девушки, и всё же новость была совершенно шокирующей. Одно исчезновение еще можно было списать на роковую случайность, но второе исчезновение усугубляло дело. Было похоже, что в дело вступил серийный маньяк. Увидев её посерьезневшее лицо, мисс Патит слабо улыбнулась:

– Не переживай. Уже выслали дополнительное подкрепление. Расследование передали в руки профессионалов. Вы в безопасности. И все же, будь осторожна. Не выходи никуда хотя бы в ближайшее время. Хорошо?

Тенгу не хотела заставлять любимую руководительницу волноваться сверх меры. На ее больное сердце и без того многое свалилось.

– Конечно, мисс Патит. Не буду. Я верю, что всё будет хорошо.

– Вот это моя звездочка, – растроганно сказала мисс Патит.

– Я пойду. Мне нужно… сами знаете что, – засмущавшись, сказала Тенгу.

– Если будет нужна еще помощь – забегай. Возьми пакетик, чтобы твой секрет остался секретом. И возьми конфетку на прощание, – улыбнулась женщина, протягивая ей плотный пакет.

– Обязательно, – пообещала Тенгу.

Зайдя в уборную, она несколько раз повертела в руках новый предмет для личной гигиены для девушек. Быстренько разобравшись, что там и куда, она вернулась в свою комнату.

Тревожные мысли о пропавшей девочке мешали ей сосредоточиться, и она усилием воли заставила себя подумать о другом.

«Сегодня я стала полноценной девушкой. Теперь я смогу зачать ребенка» подумала она, пытаясь понять, как она себя чувствовала. С этого момента в ней должна была появиться новая ответственность перед своим телом.

Девушка медленно подошла к зеркалу, чтобы увидеть в себе происходящие изменения. Отражение уже привычно показало странное несуразное существо с лохматой гривой, торчащими локтями и коленками. Вроде бы если так смотреть по отдельности, то всё в ней красиво. Серые глаза миндалевидной формы, смуглый оттенок кожи, густые волосы. Природа ведь совсем не отдохнула на ней. Но почему всё вместе смотрелось так негармонично, так резко, так некрасиво?

В памяти всплыли слова Гая о том, что ей по жизни придется компенсировать недостатки своей внешности покладистостью, если она не хочет остаться одна.

Она задумчиво взяла расческу, и начала очень аккуратно и медленно расчесывать свои длинные волосы, пока они пушистой горой не легли ей на спину.

Затем она начала не торопясь рассматривать свое вытягивающееся тело. Женское тело прекрасно своими плавными линиями, но в Тенгу не было ничего плавного, только сплошные углы. Практически полное отсутствие груди, торчащие ребра и бедра, худые ноги, похожие на палки. Будет ли она когда-нибудь притягивать взгляды? Назовёт ли её кто-нибудь когда-нибудь красивой? А хочет ли она услышать это?

Она закрыла глаза, представив, как к ней подходит красивый мужчина и говорит приятные слова. Лицо мужчины само собой вдруг приняло черты Гая. Он галантно взял её за руку и предложил пройтись по красивой аллее. Уголки её губ поползли вверх, а тело наполнило непонятное волнение. Её неудавшиеся отношения с Гаем оставили ощущение какой-то незакоченности. Девушка открыла глаза, встретившись в зеркале со взглядом своих диковатых серых глаз. Чувство ненависти за свою угловатость распространялось по телу. Вот если бы она была такой же красивой как Маргарет, тогда бы Гай смотрел на НЕЕ восхищенными глазами, узнавал бы о ЕЁ предпочтениях, ждал бы ЕЁ улыбки, мечтал бы о ЕЁ поцелуе. И в конце концов не разбил бы ей сердце.

Может быть, будь она симпатичней тогда бы и другие дети относились бы к ней с большей симпатией? Может, даже предлагали бы дружбу?

Сегодняшняя ссора с Кэтти показала ей, что все эти мысли так и останутся мечтами. Может, не все будут говорить ей это столь открыто, но то, что этот общий посыл разделяли практически все, ощущалось в воздухе, во взглядах, в голосе других детей.

Она снова закрыла глаза и попробовала представить какой будет выглядеть её жизнь, если она выиграет этот конкурс. Тогда она уедет из приюта, и будет там, где никто никогда не слышал этих бредовых идей. У нее будет возможность начать всё сначала. Заново построить первое впечатление о себе. Найти друзей, и даже поклонников. Она представила, как миллионы глаз завороженно следят за её движениями на сцене, как взволнованно и с гордостью на нее смотрит мисс Патит, как члены жюри пылко апплодируют, как Маргарет спешит чтобы обнять её, чтобы поздравить с победой. Затем будут долгие занятия, путешествия, множество стран, много новых людей, много денег. И никакого Джерада.

Она представила себя лет через 10. Вот она стоит, уже такая взрослая, в красивом облегающем французском платье и разговаривает с приятным французом в пиджаке. Они договариваются о свидании. На её тонких губах красная помада, а рыжеватые волосы аккуратно убраны в красивый пучок. Где-то поодаль оживленно болтает Маргарет, у которой стоит очередь из восторженных фанатов. Рядом с Маргарет стоит её красивый и галантный муж, и контролирует, чтобы никто не перешел границы. Наверно, он будет похож на Тимми – такой же добрый, честный и открытый. А может, на пропавшего Клайфа – немного застенчивый и приятный. С таким мужем Маргарет будет чувствовать себя как за каменной стеной. После официальной встречи Тенгу подойдет к Маргарет с немного в шутку спросит её, помнит ли она Тиана. И Маргарет не сможет вспомнить, кто это такой. Они будут молоды, счастливы и сказочно богаты.

Еще лет через 10 Маргарет обзаведется детьми, и будет мечтать о том, чтобы быстрее закончились бесконечные гастроли, чтобы повидать своих малышей. А Тенгу… Тенгу будет замужем, но детей у нее не будет. Может, быть лет через 30 ей приснится приют, и она проснется в поту. А потом поймет, что это был всего лишь сон, и эта бедная жизнь, полная страха и преследований больше не повторится.

Картина была очень приятной, но её омрачили внезапно вспомнившиеся слова Оливии "Ей всегда достается все самое лучшее, а она даже не делает никаких усилий для того, чтобы это оценить, словно так и должно быть. Все вертятся вокруг этой Маргарет. Маргарет то, Маргарет сё. Она как богиня Олимпа решает судьбы других людей, не задумываясь об ответственности. А когда случается беда, даже не может вспомнить об этом". В картинке, которую её воображение только что нарисовало, она вдруг отчетливо увидела, как француз, который приглашал её на свидание, убегает чтобы занять место в очереди поклонников Маргарет. Её затошнило. Горло сдавило от обиды.

Как бы ей этого ни хотелось, но никакому французу она не будет нужна если рядом будет стоять Маргарет. На фоне Маргарет она всегда будет просто невзрачной серой мышью. Просто дополнением. Её тенью. Эта мысль отправила всю её прекрасную картинку в мусорный бак. Тенгу стало бесконечно стыдно. Ей бы хотелось научиться любить Маргарет безусловно, как и та любила её. Но случай с Гаем наглядно показал ей изнанку её дружбы. .Эта правда колола глаза, выворачивала душу, давила её мечты.

Гадкое чувство зависти захватило её тело. Она посмотрела себе в глаза и заметила в них необычную холодность. Это порадовало её. Ей бы не хотелось, чтобы столь неприглядные чувства видели все. Они были только её тайной. Тайной, которая заставляла её чувствовать себя грязной и недостойной. Отогнав от себя совершенно ненужные ей мысли, Тенгу попробовала сосредоточиться на главном. Осталось не так много времени до триумфа, и всё закончится. Они с Маргарет уедут отсюда и вся эта грязь останется позади.

– Чему ты улыбаешься? – послышался мелодичный голос позади нее, и, обернувшись, Тенгу с глазу на глаз столкнулась с Джией. Во всегда спокойных глазах блондинки был необычный блеск.

Её внезапное внимние вызвало удивление Тенгу, но оно было скорее приятным. Джия ей нравилась с самого начала.

– Хочу выиграть на конкурсе. Ты не участвуешь? – улыбнулась ей Тенгу.

Джия отрицательно помотала головой.

– Я не любитель танцев. Во всяком случае, профессиональных. Мама нанимала мне хореографа, и я довольно неплохо танцевала. Но, если честно, никогда не испытывала большой тяги к этому. Разве что мне нравилось танцевать с братом когда никто не видит, – подмигнула ей Джия.

– У тебя есть брат? – загорелась внезапным интересом Тенгу, стараясь представить, как тот мог выглядеть.

Лицо Джии было настолько женственным, что было практически невозможно представить его мужскую версию.

– Да, есть. Если хочешь, могу познакомить, – дружелюбно сказала Джия.

– Это… Было бы интересно, – немного замявшись, сказала Тенгу.

– Уверена, что он тебе понравится, – улыбнулась Джия.

– А какие у вас с ним отношения? – не смогла сдержать любопытства Тенгу. Она сама бы душу продала за сестру или брата, и тема членов семьи была ей очень интересна.

Джия взяла паузу, чтобы обдумать ответ, а затем сказала:

– Наверно, классические как между любым братом и сестрой. Мы очень близки, но у нас сильная конкуренция друг с другом.

– Понятно, – сказала Тенгу, пытаясь представить как поразительно красивый светловолосый парень, как две капли воды похожий на Джию, дерется с ней, и в пылу драки Джия кусает его за плечо. Картина была донельзя нелепой, И Тенгу предположила, что конкуренция среди богатых, наверняка, выглядит как-то по другому.

Она неловко помолчала. Джия редко с ней разговаривала, да и в общем редко бывала в комнате, и Тенгу всегда хотела её кое о чем спросить, но никогда не решалась. Сейчас, когда Джия сама подошла к ней, это был её шанс утолить свое любопытство. Помявшись несколько секунд, она все-таки выпалила:

– Ты не боишься меня. Почему?

– А почему должна? – приподняла изящные брови блондинка.

В её взгляде было искреннее удивление. Сама того не ожидая, Тенгу испытала острое удовольствие от этого ответа. Это было именно то, что она всегда мечтала услышать. Она устала от откровенного страха других, её раздражал нездоровый интерес Тиана, ей не нравилась жалось некоторых преподавателей. А вот недоумение на тему того, что к ней можно относиться как-то по-особенному было как раз тем, что было нужно.

– Обо мне тут всякое говорят, – неловко ответила Тенгу, надеясь, что не спугнула этим ответом единственного нормального после Маргарет человека.

Джия равнодушно пожала плечами:

– Ерунду говорят.

– Спасибо, – тихо сказала Тенгу.

– Было бы за что, – улыбнулась Джия, и Тенгу увидела в её светлых глаза, что она хорошо поняла, за что её поблагодарили.

Тенгу отвела глаза, чтобы Джия не заметила, что они резко покраснели, но уже через несколько мгновений она снова взяла себя в руки.

– Хочешь, станцую с тобой? – спросила Джия.

– Что? В каком смысле? – оторопела от неожиданного предложения Тенгу.

Джия призывно протянула руку, словно бы приглашая.

– Ты же не серьезно? – покраснела Тенгу.

– Почему нет? – улыбнулась блондинка.

– Но зачем? – все еще не понимала Тенгу.

– Раскрою для тебя секрет, Тенгу. Танцуют для удовольствия, – уже вовсю улыбалась Джия. Её улыбка получалась одновеменно нежной и ослепительно красивой.

– Но я… не умею, – замялась Тенгу.

– Чтобы получить удовольствие от танца уметь необязательно. Его важно почувствовать. Ну же, соглашайся.

– Но музыка… – неуверенно сказала Тенгу.

Джия вытянула из кармана телефон, и включила музыку. Для наглядности она протопала ногами под ритм барабанов, и сделала два изящных оборота вокруг своей оси. В горле Тенгу пересохло. Она не понимала, как ей поступить. Все её предыдущие тренировки в спортзале показались ей нелепыми. Она же не могла вот так просто взять и начать танцевать, не зная движений, не будучи подготовленной?

– Н-не… не надо, – едва выдавливая из себя слова сказала она.

Джия в то же мгновение выключила музыку, затем с любопытством посмотрела на Тенгу, и дружелюбно сказала:

– Тебе не стоит учавствовать в конкурсе. Откажись.

– Что?! – оторопело спросила Тенгу, ошеломленная фривольностью этого непрошенного совета.

– Ты пожалеешь, если ввяжешься в это, – пояснила Джия.

Тенгу хотела разозлиться, но тон Джии был очень мягким. Почему-то он больше успокаивал, чем злил, не смотря то, что её слова жалили Тенгу в самую душу.

– Считаешь, что у меня нет шансов выиграть? – затаив дыхание, спросила она.

Её предположение удивило Джию.

– Нет, конечно. Я видела, как ты танцуешь. У тебя хорошо получается. Шанс есть. И даже не один. Но эта победа не сделает тебя счастливой.

– С чего ты решила? – тут же напряглась Тенгу.

– Ты не любишь то, что ты делаешь. Там, где нет любви, никогда не будет счастья. Скажи, что я не права.

Тенгу была уже готова опровергнуть это предположение, но слова словно застыли в горле. Она вспомнила все усилия, которые вкладывала в свои тренировки, и насколько ей приходилось постоянно преодолевать себя, чтобы достичь успеха. Она тряхнула головой, словно надеясь, что это поможет избавиться от ненужных мыслей. Она не могла не любить танцы потому что… она ведь планировала посвятить им свою жизнь. Она хотела выиграть этот чёртов конкурс и уехать чтобы танцевать в разных странах.

– Ты не права, – все же упрямо ответила Тенгу.

– Ну тогда ладно, – снова улыбнулась Джия, ничуть не задетая её словами. Затем она ушла так же внезапно, как и пришла.

Тенгу уставилась на то место, где только что стояла блондинка в растерянных чувствах.

Глава 35

Вероника обессиленно взяла телефон, и в очередной раз проверила сообщения от Светы. Их не было.

"Может, она просто позвонила спросоня и сама же потом и забыла? Наверняка приняла наш разговор за часть сна…" попробовала она найти логическое обоснование дейсвиям подруги.

В ожидании Алика она не знала куда себя деть, и потому не выдержала и все же позвонила Максиму.

– Да? – раздался его сухой голос в трубке спустя несколько гудков.

– Нет, – передразнила его Вероника.

– Ты позвонила, чтобы удивить меня своим дурацким юмором? Затея провалилась. Если тебе больше нечего сказать…

– Хотела про ноутбук спросить. Алик не смог мне объяснить, на каком этапе ты сейчас находишься. Я не могу ни на чем больше сосредоточиться. Скажи, пожалуйста, есть какой-нибудь результат?

– Я делаю всё возможное, но… мне правда не хватает навыков. А там еще какая-то замороченная защита, – уже намного мягче сказал мужчина.

– То есть, результата пока нет?

Вероника почувствовала как её сердце ухнуло вниз. Не смотря на то, что она знала, что будь что-нибудь пложительное, то Максим бы уже давно сообщил, всё же она надеялась услышать что-то позитивное.

– Ну как нет… Результат всё же есть. Я уже имею перечень способов, которые не сработают. Это уже что-то.

– Понятно, – глухо отозвалась девушка.

– Вероника, не переживай. С ним всё будет хорошо. Мы найдем его, – небычно мягко сказал Максим.

– Обещаешь? – спросила она.

– Обещаю, – ответил мужчина.

Вероника понимала, что не имела никаких прав просить у Максима каких-либо гарантий, потому что никто не мог их дать, как и понимала, что Максим и так делает всё, что может, и нет необходимости загружать его дополнительным давлением в виде обещаний. И все же, она была благодарна ему за это лживое "обещаю". От него действительно почему-то стало легче.

– Спасибо. Это всё, что я хотела спросить, – сказала она.

Она собиралась отключить звонок, но затем вспомнила кое что важное:

– Максим…

– Что? – резко спросил он.

– Спасибо, что ты есть. Я так и не сказала этого Маргарите. С тобой я не совершу ту же ошибку.

Максим ответил странно изменившимся голосом:

– Не надо благодарить меня за такое. Я – не твоя подружка, Ника, и не собираюсь ей быть. Нас с тобой ничего не связывает. Как только мы найдем Карину – мы с тобой попрощаемся.

Что-то ухнуло вниз от его слов, и разлилось по телу онемением. Ощущение было такое будто в нее пустили пулю и она замерла в моменте, когда еще не чувствовала боль, но уже понимала, что сейчас её разнесет на куски. Но длилось это не больше секунды. Взяв себя в руки, она осторожно спросила:

– А мы её найдем? Что-то не очень движется… кхм… это дело.

– Я не был уверен в этом до тех пор, как не нашел тебя. Можешь смеяться сколько угодно и сравнивать меня с кем угодно, но я чувствую, что ты приведешь меня к ней.

Вероника не нашлась, что ответить. Ей хотелось кричать, что он не может взваливать на нее такую ответственность. Как осознанный мужчина он должен понимать, что она тут совершенно левый человек, и он сам выбрал поверить в то, чего нет. Но внезапно ей вспомнилось его "обещаю" на её просьбу найти Андрея, и то чувство облегчения, которое последовало за этим словом. Да, она понимала, что Максим не может обещать такое, но он пообещал… И это многого стоило.

– Мы найдем Карину – сказала она, чувствуя как этими словами она сама закидывает петлю себе на шею.

– Обещаешь? – спросил Максим, и в его голосе она впервые услышала ничем не прикрытую боль и уязвимость.

– Обещаю, – подтвердила она.

– Спасибо, Вероника. Мне нужно было это услышать именно от тебя. Это много для меня значит. Я пойду заниматься своими делами, – делая паузы от внезапно накатившего волнения, сказал он.

– Успехов, – устало ответила она.

Максим отключился, и Вероника так и осталась сидеть, уставившись в одну точку. После разговора ей стало тяжелее дышать.

Прошло почти 2 месяца с тех пор, как она вообще в последний раз слышала имя Карины. У нее не было ни малейшего представления о том, как её найти. Да и времени искать какую-то левую девушку у нее не было: она то работала, да и переживания за Андрея "съедали" все её эмоциональные силы. Карина была просто очередной тяжестью на её душе. Тяжестью, о которой она, скорее всего так и не освободится. Она попробовала представить сколько времени пройдет, прежде чем она начнет ловить на себе невысказанные обвинения Максима, и все их общение будет пропитано ядом его разочарования.

Она поежилась от неприятных мыслей. Не смотря на то, что прошло довольно много времени, Максим все еще продолжал помогать ей, и все еще надеялся найти свою пропавшую девушку. Пока что про его терпение она могла сказать только хорошее. Эта мысль её несколько успокоила.

"Быстрее бы Алик подошел" нервно подумала она. Неприятный сон с участием Тиана и Маргарет все еще оставил на ней свое мерзкое послевкусие и оставаться наедине с собой было очень тяжело.

Её телефон призывно зазвонил, и она тут же бросилась отвечать, уверенная, что это Света.

– Привет, прекрасная эльфийка. Совсем меня забыла. Как твои делишки?

– Привет, Полин. Прости меня, пожалуйста. Было очень много работы.

– Рассказывай, как там тебе? Уже успела подружиться со своей подопечной? Теперь как две неразлучных подружки?

Тут же вспомнилось, как Сауле сделала рвотное движение сразу как только она зашла к ней на прошлой смене.

– Ну… Почти – засмеялась она.

– А я по тебе соскуууууучилась. Мне даже поболтать вон не с кем. Мама все ходит и ворчит. Лия только плачет. А я варюсь как цыпленок в собственном соку, – капризно протянула Полина.

Вероника почувствовала укол вины. За всеми этими проблемами она действительно забыла про Полину, и сейчас, когда она слышала почти забытый голос подруги, она поняла, что тоже соскучилась по ней. На мгновение ей захотелось встретиться с ней, но затем она подумала, что Света навряд ли оценит то, что она пригласила на встречу не одного, а даже двух незнакомых ей людей.

"Как же хочется всех познакомить, чтобы мы все дружили" подумала она. Она была бы счастлива если бы все её друзья были бы вместе, но момент выглядел неподходящим. Кто знакомится в полицеском участке? Да и, к тому же, Света хотела встретиться наедине, а она и так уже пригласила Алика. Полина точно будет перебором.

– Звучит очень вкусно. И я по тебе тоже соскучилась. Прости, что заработалась. Сейчас у меня много новых обязанностей, и поэтому я просто не успеваю очухаться.

– Но ты сегодня свободна? – непринужденно спросила Полина.

– Не совсем. Нужно многое уладить.

– Это по поводу твоей свадьбы?

– Кхммм… Ну, можно и так сказать, – засмущалась Вероника.

Она хотела сказать Полине, что Андрей пропал. Правда хотела. Тогда Полина бы поняла, почему ей не до встреч, и наверняка нашла бы какие-нибудь успокивающие слова. Но момент все время казался неподходящим. Сначала она просто не была готова это обсуждать, потому что была уверена, что он скоро вернется. Теперь же ей пришлось бы выдумывать почему она не сказала правду еще несколько дней назад. Она морально не была готова на это.

– Вы там уже определились с датой? – продолжала любопытствовать Полина.

– Пока нет, – откликнулась Вероника. Свой собственный голос казался словно идущим из трубы.

– Пригласишь меня?

– Конечно. Слушай, мне сейчас бежать нужно. Ты не против если мы потом поболтаем?

Этот разговор становился все более и более неловким и Вероника искала возможности прекратить его как можно быстрее.

– Разумеется. Не пропадай – откликнулась Полина.

В трубке послышались короткие гудки.

Вероника устало села на кресло и потерла рукой переносицу. Головная боль после бессонной ночи никуда не делась. Решив, что её спасет только двойная доза кофеина, она направилась на кухню. Чайник как-то по-особенному долго не закипал и девушка не знала, куда себя деть. Она ходила по кухне взад и вперед, пытаясь собраться с мыслями. В голове был полный туман.

Вскоре раздался звонок в дверь.

– Ну наконец-то! – вскрикнула она и бросилась открывать дверь, совершенно забыв про кофе.

За ней стоял улыбающийся Алик с коробкой конфет.

– Хотел впечатлить меня или мою подругу? – тоже улыбаясь, спросила Вероника.

– Кого получится, – подмигнул Алик, смело заходя в дом.

– Ну что могу сказать. Надеюсь, ты любишь конфеты – хихикнула Вероника.

Улыбка Алика заметно погасла.

– Прям совсем мимо, да?

Вероника засмеялась уже не стесняясь и затем крепко обняла друга.

– Как же я рада тебя видеть, ты бы знал… Гораздо больше, чем твои конфеты.

– Вот это я понимаю тёплое приветствие. Совсем тут с ума сходишь без нас с Максимом?

– Угу. Проходи, не стой. Я сделаю тебе чай, и так и захомячшь свои конфетки – подтвердила она, даже боясь представить, какого бы ей было если бы в её жизни осталась только работа.

– А подруга твоя где?

Алик нежно провел по её волосам и трепетно прижал к себе.

– А твоя подруга, она не ест конфеты?

– На самом деле, она ест их ведрами. И именно поэтому ты их съешь сам. Причем, на время. Она не должна это увидеть – хитро подмигнула ему девушка.

– А где она? Давай знакомь, – с любопытством начал озираться Алик.

Вероника посмотрела на часы.

– Мы договорились встретиться через 37 минут. Правда так и не договорились где. Сейчас буду уточнять. Жди меня, – сказала она, и бросилась к телефону.

На нем она увидела один пропущенный с незнакомого номера. Пролистав историю звонков, она убедилась, что именно с этого номера ей шел звонок вчера пока она работала. Она тут же перезвонила, но услышала только бесконечные длинные гудки.

– Да что за фигня? Как же все раздражает, – ругнулась она.

Маленькая неудача взбесила её не на шутку.

– Куколка, у тебя все в порядке?

Знакомый голос с кухни заставил её прийти в себя, и она почувствовала небольшой укол чувства вины за свою импульсивность.

– Да! Жди! – крикнула она.

Найдя в контактах номер Светы, она перезвонила, но наткнулась только на автоответчик. Застыв в прострации на несколько секунд она начала лихорадочно перепроверять правильность введенного номера, а затем позвонила второй раз, но результат был аналогичным. В душу закралось дурное предчувствие.

С тяжелым сердцем она вернулась на кухню. Увидев её, Алик добродушно улыбнулся:

– Бери вот эту. Она самая вкусная. Специально для тебя оставил, – показал он на невзрачную конфету в углу коробки.

– Нет настроения, – сказала Вероника, и плюхнулась на стул.

– Все в порядке? – подняв одну бровь, спросил Алик.

Подняв на него вымученный взгляд, Вероника нехотя откликнулась:

– Она не выходит на связь. Алик, я боюсь…

Остановив на ней свой растерянный взгляд, Алик встал со стула и в один шаг оказался рядом с ней, и её рука оказалась накрыта его ладонью. Его тепло словно тут же вошло ей под кожу, и стало как будто немного легче.

– Эй, куколка, все будет хорошо.

Вероника не хотела отвечать, и не хотела, чтобы он видел её растерянное и напуганное лицо, но Алик продолжал сжимать её руку и смотреть на нее, и она нехотя ответила:

– Конечно.

– Такое бывает. У людей может сесть телефон или сеть может не ловить. Не нужно предполагать худшее. Давай потихоньку собираться в участок. Тебе нужно проветриться. Вот увидишь, твоя подруга сама тебе перезвонит.

Вероника почувствовала, как слова Алика дают ей силы. Она и сама удивилась своей странной импульсивности. В конце концов, он был прав – еще ничего не случилось. Света даже не успела опоздать, а она уже подняла панику. Все это обнажало, в каком ужасном состоянии жила в последнее время.

"Как же хорошо, что рядом есть человек, который может вернуть меня в реальность, остановив мою бешеную эмоциональную качель" с неожиданной теплотой подумала она. Алик аккуратно похлопал её по спине, давая ей все необходимое внимание, а затем мягко отстранил её от себя.

– Иди переодевайся. Я подожду.... И конфету захвати.

Девушка послушно кивнула и поплелась в комнату, абсолютно полностью проигнорировав кофету. От сладкого тошнило.

Через 10 минут она была уже полностью готова.

– Ну что, выходим? – спросил Алик, с беспокойством всматриваясь в её лицо. Чтобы он там ни увидел, результат его удолетворил.

Теплый, практически леткий ветерок дествительно помог ей прийти в чувство. Она лихорадочно схватила телефон, чтобы перепроверить наличие звонков от Светы, но Алик плавным движением положил его обратно в сумку.

– Она сама позвонит. Не трави себя, не проверяй.

Вероника снова послушно кивнула. Присутствие спокойного Алика помогало ей регулировать свои собственные эмоции.

– Ну что, веди меня, Иван Сусанин, – громко сказал Алик.

Даже как-то слишком громко. Несколько людей обернулись на них, но Алик и не подумал чувствовать себя смущенным, приветливо улыбаясь Веронике.

– Почему Иван Сусанин? Ты зачем меня мужиком обозвал? Я одета плохо? – разозлилась она.

– Оу, тут кто-то явно не знает русских героев, – открыто рассмеялся он.

Вероника тут же покраснела. Алик попал точно в цель. Не смотря на довольно долгую жизнь в России, она очень многого не знала. Заметив её смущение, он приобнял её за плечи, и придвинулся к её уху так, словно собирался рассказать важный секрет.

– На самом деле, я и сам понятия не имею, что это за хрен, – заговорщеским шепотом сказал он.

Это признание было настолько неожиданным, что Вероника громко рассмеялась, и смех получился, мягко говоря, совсем неженственным. Алик одобрительно поднял палец вверх и подхватил её волну. Люди начали на них бросать осуждающие взгляды, но Вероника вдруг неожиданно осознала, что ей все равно. Впервые за очень долгое время ей было действительно хорошо. Этот хохот словно освобождал её от каких-то зажимов, которые душили её в последнее время. Осознав это, она полностью отдалась во власть веселью, постепенно забывая отчего вообще начала смеяться. Алик ни в чем не отставал. Вместе они выглядели как невоспитанная шпана, которая распугивает своими нечеловеческими звуками всю братву на районе.

– Получше тебе, куколка? – искренне сверкая красивыми глазами, спросил Алик, и Вероника довольно кивнула. Проблемы вдруг перестали казаться такими огромными, и настроение действительно повышалось.

Она вышла немного вперед, а затем резко повернулась к нему лицом, протягивая свои руки.

– Хочешь наперегонки до полицеского участка? – подмигнула она.

Алика её идея позабавила:

– Ты чего, принцесса? Если мы побежим туда, то попадем мы туда несколько быстрее, чем рассчитывали. Только заявление придется писать совсем другое. Да и стар я уже для таких развлечений. Я больше по немного другим специализируюсь.

– Давай, давай не ленись. Потом еще "спасибо" скажешь за то, что с моими тренирвоками и тебя будет лучше получаться убегать от подзатыльников Максима.

– А ты, я смотрю, умеешь подбирать убедительные аргументы, – рассмеялся Алик, но шаг не ускорил.

Вероника наигранно расстроилась, но вскоре заметила, что не может прекратить улыбаться. Легкая энергетика Алика передавалась словно вирус.

"И впрямь аниматор от Бога. И что он не работает, тунеядец" беззлобно думала она.

Она рассеянно скользила взглядом по улице, не останавливаясь ни на чем одном, как вдруг что-то заставило её остановиться и хорошое настроение сдулось словно воздушный шарик. Она натолкнулась на пристальный жадный взгляд уже знакомых черных глаз. Золотая серьга блеснула под весенним солнцем, а хитрая улыбка не дала ей возможность ошибиться. Не веря своим глазам, она несколько раз моргнула, и видение исчезло. Но тяжесть осталась.

– Куколка? – уловил изменение в её настроении Алик.

Вероника вдруг ощутила, что дрожит. Тиан не мог быть здесь. Просто не мог. Он остался давным-давно в её далеком прошлом. А она… Она просто не выспалась, и не выпила свой кофе и теперь реальность ускользает от нее. Она начала жадно оглядываться, пытаясь уловить знакомые черты в толпе, но тщетно.

– Куколка, ты побледнела. Ты хорошо себя чувствуешь? – встревоженно спросил Алик.

Она попыталась ему улыбнуться, но улыбка получилась вымученной и немного виноватой. Ей было жаль, что его усилия прошли даром и не хотелось его расстраивать этим фактом.

– Все хорошо. Просто показалось… Не обращай внимания.

Алик окинул её подозрительным взглядом, но тут же забыл о своих подозрениях.

– Если больше не кажется, то давай продолжим, – подмигнул он, и она поспешно отвернулась.

Думать о неприятном совпадении не хотелось. Дурацкий Тиан занял все её сознание. Он снится ей по ночам, теперь еще и кажется ей в толпе при свете дня. Она не собиралась позволять своему разбушевавшемуся воображению портить ей настроение в её редкий выходной в компании неподражаемого Алика. Окинув фигуру друга, она с легкостью смогла объяснить себе привидевшийся феномен. Алик действительно чем-то походил на Тиана своей внешностью. Он тоже был привлекателен, с черными как смоль волосами и игривыми темными глазами. Расслабленное неотодохнувшее сознание вполне могло сыграть с ней такую шутку.

– Давай не будем торопиться, – сказала она и Алик одобрительно кивнул.

До полицейского участка они дошли без приключений.

– - Я тебе там нужен? – робко спросил Алик, определенно не испытывая особого вдохновения заходить в мрачное здание.

– Ну разумеется, нужен. Ты там будешь самым важным элементом, – призывно потянула его за собой Вероника.

В этот момент зазвонил телефон и девушка тут же начала рыскать в сумочке.

– Это Света, – бросила она другу, не в силах скрыть заметного облегчения в голосе.

Как назло, у нее раздражающе долго не получалось нащупать телефон среди всего своего хлама.

– Да что за… – нервничала она.

– Спокойствие, куколка, только спокойствие, – сказал Алик, и, запустив руку в её сумку, не глядя, вытащил её телефон за одну секунду.

– Мы еще обязательно поговорим об этом, – восхищенно сказала девушка, уже принимая вызов.

– Света, какого черта тебя но… – начала она, но тут же осеклась.

На другом конце оказалась совсем не Света.

– В-вероника, я не вовремя?

Голос был мужским, и довольно знакомым, но Вероника совершенно не помнила, кто это такой. Мельком проверив номер, она увидела, что это был третий звонок с того самого незнакомого номера, который она пропустила.

–Простите. Напомните, пожалуйста, с кем я говорю, – уже спокойней попросила она, чувствуя, что неудержимо краснеет.

Ситуация была глупая. Опять она не забила номер кого-то наверняка важного. Неважные бы ей звонить не стали.

– П-прости. Надо было сразу представиться. Это Сергей, муж Светы.

– Сергей? Привет. Как дела? Как Света? – уже намного дружелюбней спросила Вероника, радостная от того, что сейчас вопрос со Светой как-то разъяснится.

– Вот как раз по этому поводу я и звоню. Скажи, пожалуйста, Света сейчас с тобой?

Вероника почувствовала, как ее словно окатили ледяной водой. Было ясно как божий день, что Света не была с Сергеем, и, куда бы она ни пошла, она прикрылась ей именем.

"Света, во что ты меня впутала?" начала нервничать девушка, предполагая, что раз Света не с мужем, значит, она была со своим богатым любовником. И теперь Вероника была перед неприятной дилеммой – сдать Свету с потрохами или наврать ее мужу. Врать она ненавидела всеми фибрами своей души, но и навредить подруге она не хотела.

Почувствовав ее неловкость, Сергей начал торопливо объяснять:

– Она ушла из дома два дня назад, и с тех пор не возвращалась домой. На звонки и сообщения не отвечает. Телефон у нее отключен. Я очень беспокоюсь.

Та дилемма, которая еще минуту назад стояла перед Вероникой, решилась в один миг. Теперь беспокойство за Свету выместило все остальные чувства , и она начала торопливо рассказывать:

– Нет, я ее не видела. Более того, вчера она очень хотела встретиться со мной, но так же не вышла на связь. Сергей, что случилось? Скажи мне, пожалуйста, что я не была твоей последней надеждой, и тебе есть еще кому звонить.

– Не переживай, есть еще пара номеров, который я хочу проверить, – грустно ответил мужчина.

– Обещай, что дашь мне знать, как только Света найдется. Не заставишь меня ждать ни секунды.

– Успокойся-успокойся, Вероника. Я обещаю.

– Ты уже написал заявление в полицию? Ты говоришь, что она пропала два дня назад. Уже пора делать решительные шаги.

Сергей не ответил, и Вероника почувствовала как у нее начинают ходить темные круги перед глазами от беспокойства.

– Какого черта ты ждешь? Иди прямо сейчас! – крикнула она.

– Я… Не могу, – запнувшись, ответил Сергей.

– Это еще почему?

– Она… оставила записку… Вероника, ты знаешь что такое рейги и почему его нужно беречься?

***

– Значит, рейги? – раз в десятый переспросил Максим.

Вероника закатила глаза, чувствуя, что если он её переспросит еще раз, то она даст ему в челюсть.

– Да, рейги, – подтвердила она.

Она уже как час сидела в квартире у Максима и в очередной раз излагала всё, что она знала об исчезновении Светы.

– Это наверняка какой-то шифр. Название, которое понимает только группа избранных.

– А мне кажется, это подходит под название какой-то банды или какой-то метки, – сказал Алик.

– Или какое-нибудь кодовое слово, – задумчиво продолжил мысль Максим

– Зачем нужно беречься от кодового слова? – переспросил Алик.

– Мало ли что можно открыть этим кодовым словом – почесал лоб Максим.

Вероника молчала, стеклянными глазами смотря на стену, и ничего не видя перед собой. Её всё еще трясло, и она не знала, что сказать и как выразить ту боль и то чувство вины, которое взяло под контроль над её разумом. Света позвонила ей два дня назад, и предложила встретиться. Если бы она тогда не поленилась и заставила свою задницу подняться…

– Вероника, ты меня слушаешь? – обеспокоенно прикрикнул Максим.

– Прости, я задумалась. Что ты сказал?

– Ты уверена, что никогда раньше не слышала это слово? Может, твоя подруга упоминала его вскользь? Не просто же так она взяла и написала какую-то непонятную белиберду. Она рассчитывала, что либо ты, либо Сергей поймете, о чем речь.

–Никогда не слышала это слово, – в очередной раз сказала Вероника, отмахиваясь от вопросов Максима, который он задавал уже неизвестно по какому кругу.

– Давайте еще раз соберем все, что мы знаем и даже то, что мы не знаем. Будем исходить из фактов. Что мы имеем? Подруга Вероники завела любовника…

На этом слове Максим заметно скривился. Было практически физически ощутимо, насколько ему это неприятно.

– Это не факт, а просто догадка моего коллеги по бывшей работе, – отмахнулась Вероника, – если хочешь факты, то вот они: у Светы появились деньги и много-много дел. И потом она исчезла. Это всё.

– Хорошо. Начало положено, – с тяжелым вздохом продолжал Максим, – Из того, что ты помнишь, чем могла интересоваться твоя подруга в последнее время? Может, она посещала какие-то сообщества? Или открыто интересовалась кем-то конкретным?

Вероника нахмурилась. Она не очень понимала, как этот ворох бесполезной информации может помочь вернуть её подругу, но сейчас Максим определенно был единственным, кто хоть как-то владел ситуацией, и она доверилась ему, потому что самоей ей хотелось только кричать, плакать и биться головой об стенку.

–Она интересовалась какой-то ерундой. Косметикой, одеждой, и еще какая-то мистической дребеденью, которую она смотрела по телевизору. Она то и дело спрашивала меня какие-то глупые вопросы про смысл жизни, про то, что нас ждет после смерти, есть ли у близнецов какая-то связь, и есть ли у инопланетян половые органы… Я не уверена, не помню…

– Ты хоть что-то можешь вспомнить четко? "Интересовалась какой-то ерундой"… " "Мистической дребеденью"… Из твоих слов совершенно непонятно, какой был круг интересов у твоей подруги, а, между тем, это сейчас наша единственная зацепка- раздраженно спросил Максим.

Вероника хотела уже привычно нахамить Максиму, но вовремя прикусила губу, осознавая, что он был прав. Именно её невнимательность теперь мешала ей найти дорого человека.

Максим, между тем, продолжал:

– Вспомни, пожалуйста, из ваших разговоров она когда-ибудь упоминала рейги и в каком контексте было это слово? – снова спросил Максим.

Вероника зверски подавила порыв задушить Максима. Его мнимое спокойствие и тенденция по сто раз повторять одни и те же вопросы, когда каждая секунда была на счету, сводили её с ума.

– Я не помню, – огрызнулась она.

– Кто бы сомневался, – саркастически изогнул свои губы Максим.

Вероника со злостью посмотрела на него, но ничего не сказала.

– Как по мне, так это весьма занятные вещички… Все эти экстрасенсы, чтение мыслей, жизнь после смерти, но я бы на месте Вероники тоже не особо бы запомнил детали. Чтобы помнить обо всём об этом, нужно всерьез этим увлекаться. Как мы поняли, к Веронике это не относилось, – вставил свои "пять копеек" Алик, пытаясь защитить Веронику от жестоких нападок Максима, но блондин так на него посмотрел, что тот благоразумно замолчал.

– Ты можешь вспомнить, что конкретно она говорила, когда звала тебя на встречу? Может, у нее дрожал голос? Может, в нем был страх? Может, она сказала тебе что-то, что могла понять только ты? Спрошу еще раз, упоминала ли она про рейги во время этого разговора?

Вероника обессиленно положила голову на стол. Это был самый ненавистный ей вопрос, потому что единственное, что она помнила из того разговора – это то как она засыпала прямо во время реплик Светы.

"Максим бы никогда не отнесся так халатно к таким вещам" с ненавистью к себе подумала она. Почувствовав её состояние, Алик подсел рядом и мягко приобнял её:

– Все в порядке, куколка. Не торопись. Подумай столько, сколько тебе потребуется.

Она практически неосознанно прижалась к нему, вбирая в себя эту так необходимую ей поддержку. Она даже не заметила, в какой момент объятия с Аликом стали восприниматься, как что-то обыденное, но очень необходимое для того, чтобы чувствовать себя хорошо. Он был словно плюшевый мишка, котрого можно было тискать и обнимать, и каждое такое прикосновение приносило ей ощущение комфорта.

– Ничего такого не помню. Мы с ней договорились встретиться днем и всё обсудить – сказала она.

– Тебе даже не показалось подозрительным то, что она звонит непременно ночью? Ника, какой человек в нормальном состоянии будет звонить другому ночью? Ну очевидно же, что с ней что-то случилось! А ты даже после того, как она так и не вышла на связь не сочла это подозрительным? – прикрикнул на нее Максим.

Алик покрепче прижал её себе, и она благодарно стиснула его огромную ладонь, перед тем как с вызовом посмотреть на Максима:

– Знаешь, показалось, но последние два месяца Света постоянно меня динамила. Так что я посчитала, что это был просто очередной раз, когда она предпочла моей компании свои бесконечные дела.

– И ты ошиблась, – жетско отчеканил Максим.

В этот момент у Вероники окончательно сорвало крышу, и даже поддерживающие объятия Алика не помешали ей почувствовать, как от этих грубых слов в ней как будто что-то надорвалось. Она уже не помнила, в какой момент уже стояла и, глядя в лицу Максиму начала кричать:

– ТЫ ДУМАЕШЬ, Я САМА ЭТОГО НЕ ПОНИМАЮ? ТЫ ДУМАЕШЬ, Я НЕ ПЕРЕЖИВАЮ ЗА НЕЕ? ТЫ ДУМАЕШЬ, Я САМА НЕ ВИНЮ СЕБЯ ЗА КАЖДУЮ ОШИБКУ?! ТЫ ДУМАЕШЬ, Я НЕ ДУМАЮ О ТОМ, КТО ПОСМЕЛ ТРОНУТЬ ЕЁ? ЧТОБ ТЫ ПОНИМАЛ, КАЖДОЕ ТВОЕ ОБВИНИТЕЛЬНОЕ СЛОВО В МОЕЙ СОБCТDЕННОЙ ГОЛОВЕ УМНОЖЕНО НА 10! – с небычайной злостью накинулась на него девушка, и все это время сдерживаемые слезы рекой полились из её глаз.

Воздух прорезал звук громких рыданий. Горе, страх, стыд – все эти чувства, которые не находили выхода раньше, внезапно прорезались, заставляя девушку содрогаться. Поток чувств был настолько мощный, что вмиг стер любые попытки его контролировать. Это было сравнимо с цунами, которое затопило город.

Максим и Алик молча смотрели на нее, и в их таких разных глазах можно было увидеть одно и то же чувство. Они глубоко сочувствовали её горю, но Вероника уже не видела этого. Слезы застилали её глаза, и она хотела только, чтобы эта агония наконец-то прекратилась.

– Если бы я тогда согласилась на встречу… – сквозь рыдания сказала она.

– Принцесса… – сказал Алик, но не успел закончить предложение, так как в этот момент к девушке подошел Максим.

Он теплой рукой мягко отодвинула её волосы с влажной щеки, а затем присел рядом так, что её голова уперлась в его теплую грудь. Знакомый запах окутал её, погружая в полузабытое толи воспоминание, толи сон, когда она видела себя Кариной, и так же прижималась к нему. Максим очень мягко прошелся теплой сухой ладонью по её волосам, и она от неожиданности забыла, как дышать. В этом движении не было ничего неприглядного, в нем не было и намека на романтику, но отчего-то оно показалось Веронике самым интимным, что она когда-либо чувствовала в своей жизни. А он продолжал молча гладить её по длинным каштановым волосам, словно она была маленьким зверьком, которого он хотел успокоить.. Сквозь рубашку она слышала как медленно и ритмично билось его сердце, и как его грудная клетка поднималась и опускалась в такт его ровному дыханию. Почему-то от этих маленьких деталей ей накрывало волной чего-то… непонятного.

– Вероника… Прости меня за эту бессмысленную игру в хорошего и плохого полицейского. Я… сам не знаю, что на меня нашло Мы найдем её. Всё будет хорошо – очень мягко сказал Максим, поглаживая её волосы, и аккуратно теребя верхушку её уха большим пальцем.

– Дааа, – шмыгнув носом, сказала она, просто чтобы не молчать. Она чувствовала как её сердце буквально пыталось вырваться из груди, и отголоски мощных толчков крови почему-то особенно сильно ощущались в горле, которое вмиг пересохло.

– Мы всё-всё узнаем об этих рейги и будем готовы, – продолжал Максим таким голосом, словно он рассказывал сказку на ночь.

– Угу, – согласилась она, не понимая, чего ей больше хочется – чтобы он отпустил её или чтобы, наоборот, не отпускал.

– Твоя подруга и твой жених вернутся в целости и сохранности. Всё будет хорошо, – сказал Максим.

Вероника чувствовала сильное головокружение. Она перестала понимать, где находится. Запах его тела постепенно окутывал её, унося все дальше и дальше от реальности. Все её органы чувств начинали чувствовать себя как-то по-новому, а сознание… Его как будто затапливал поток чего-то чужеродного. Все так путалось, и девушка уже слабо осознавало, что действительно принадлежало ей, а что было чужим.

"Почему я так реагирую на него?" какой-то частью сознания, которая еще могла задавать вопросы подумала она, но это казалось уже неважным. Она тонула в ворохе непонятных ощущений.

Она не могла так реагировать просто на мужскую близость. С Аликом она обнималась куда более откровенно и от этого она не испытывала и толики этого странного волнения.

"Я должна это прекратить. Сейчас же!" сказала себе Вероника, и в два длинных прыжка увеличила расстояние между ними.

– Ты чего? -в замешательстве спросил Максим.

Она просто затрясла головой, потому что в горле вдруг перестало хватать воздуха.

"ЭТО НЕ МОЕ. Я НЕ МОГУ ИСПЫТЫВАТЬ К НЕМУ ЭТО. Я ЧТО-ТО ПОПУТАЛА. Я НЕНАВИЖУ ЭТОГО ЗАНУДУ. Я НЕ ВЫНОШУ ЕГО НЕСНОСНЫЙ ХАРАКТЕР. ОН ВООБЩЕ НЕ В МОЕМ ВКУСЕ! ЭТО НЕ МОЕ, НЕ МОЕ, НЕ МОЕ!" в панике повторяла себе Вероника, стараясь стряхнуть с себя то, что ей было совершенно не нужно.

От прилива крови у нее зашумело в ушах. Она уставилась на Максима и увидела, что он искренне не понимает, что с ней происходит.

"Для него в этом не было ничего особенного" подумала Вероника, и эта мысль странным образом успокоила её, вернув в реальность.

– Извини. Я не хотела тебя пугать, – смущенно сказала Вероника.

– Все в порядке. Я сам виноват. О таких вещах предупреждать надо. Не все приемлют телесный контакт. Давайте продолжим. Вероника, зачитай, пожалуйста, сообщение, которое твоя подруга оставила своему мужу, – как ни в чем ни бывало продолжил Максим.

Вероника бросила последний взгляд на мужчину, чувствуя, как его спокойствие успокаивает и её, и только после этого в очередной раз открыла сообщение, которое скинул ей Сергей, и зачитала его:

– Мой дорогой Сережа! Мне нужно срочно уехать. Какое-то время меня не будет. Пожалуйста, не ищи меня и не переживай. С любовью, твоя жена.

– Какое-то время не будет… Она намекает на то, что вернется, но не называет сроки… Этого достаточно, чтобы усыпить бдительность, но при этом ничего не обещать, – бормотал Максим.

– Как по мне, так такое сообщение не усыпляет бдительность, , наоборот, очень тревожит. В смысле уехать? И даже не обсудить это с мужем? Бедный Сергей весь извернулся, пытаясь понять, куда она пропала. Не могла же жена настолько плохо знать своего мужа, чтобы не понимать, что он всё равно будет переживать? – спросил Алик.

Максим задумчиво посмотрел на него, что-то для себя решая, а затем кивнул сам себе:

– Я объясню тебе, друг мой Алик, почему могло такое происходить. Такое иногда бывает, когда у двух людей разное понимание ценности их отношений. Этот Сергей любит свою жену, а вот она этого, скорее всего, не замечает.

Вероника смущенно заёрзала. Ей было неуютно от того, что чувства её подруги столь открыто обсуждались.

– Еще раз прочитай ту маленькую приписку – попросил Максим, мельком глянув на нее.

– Я уже сто раз читала. Сколько можно? Там всего два слова, – возразила она.

– Сейчас ты сказала намного больше слов, и не надорвалась. Вероника, давай без этого, – сказал Максим.

– Берегись рейги. То же самое сообщение, которое она направила и мне, – подтвердила Вероника.

Максим подошел к компьютеру, и, надев отвратительные круглые очки, начал что-то быстро печатать:

– Ты надеешься откопать что-то новое? Мы же уже все посмотрели, что только можно. Нет такого слова- скептически подняв бровь спросила Вероника.

– Не трогай его, Вероника. Пусть ищет. Он умеет находить то, что другой не найдет. Очевидно же, что эти или это рейги имеют какое-то отношение исчезновению твоей подруги, – озвучил общую мысль Алик, и в его глазах Вероника увидела какую-то… радость?

Максим отвлек их:

– Учитывая, что ты теперь будешь работать, думаю, у тебя не будет свободного времени, чтобы пообщаться со своим другом с бывшей работы. Можешь мне дать его номер? Я постараюсь узнать как можно больше о Свете. Может, она связывалась с ним. Насколько я понял, они были друзьями.

"Даже больше, чем друзьями" подумала девушка, но говорить вслух не стала. По лицу Максима было видно, что Света ему и так не особо приятна за её возможную измену мужу.

– Мы с Аликом попробуем узнать как можно больше о том, с какими людьми или в какие сообщества ходила твоя подруга. Надеюсь, это прольет какой-то свет на то, что с ней происходило. Ах да, напиши её мужу, что мы зайдем. Представь нас как кого-нибудь, кого не выгонят взашей в первую минуту, а ответят на все вопросы об исчезновении – серьезно сказал Максим.

– Я все сделаю. Не переживай. Вас не выгонят. Еще и супом кормят. С этого моменты ты больше не занудный айтишник с обаятельным другом, который никогда не работает, а великий частный детектив, раскрывший не одну сотню дел Максим Максимович с его неизменным товарищем Потапом.

Алик с благодарностью посмотрел на нее, пока до него не дошло, как она его обозвала:

– Так, я не понял, почему он сохранил свое имя, а я нет?

– Прости, Алик, но если я скажу, что ты всего лишь Алик, вам не дадут суп, – извинилась Вероника.

– Запомни, деточка, в этом мире нет ничего лучше и надежнее, чем имя Алик. И, кстати, я работаю аниматором.

– Что-то не заметила, – сказала Вероника.

– Это потому что судьба поцеловала меня в темечко, и теперь у меня есть богатый папик, – сказал Алик, хлопнув Максима по плечу.

Максим с раздражением откинул его руку:

– Детский сад какой-то развели. Прекращайте уже.

– Я терплю этого тирана только ради денег, – заговорщески зашептал Алик.

Вероника непроизвольно хихикнула. Её робкий смех удивил всех присутствующих в этой комнате, включая саму девушку. Она не думала, что способна на такое после исчезновения Светы. Под удивленными взглядами друзей она робко кашлянула:

– Я вообще удивлена, что ты не пытаешься заставить меня обратиться в полицию.

– А ты пойдешь? – с очевидной надеждой спросил Максим.

– Нет, – ответила Вероника

– Что и требовалось доказать, – прыснул от смеха Алик.

– Спасибо вам. Чтобы я бы без вас делала, – искренне сказал девушка.

– Страдала бы, – самодовольно сказал Алик.

– Пойду умою лицо. А то вся зареванная – сказала она, и встала, направляясь к выходу.

– Погоди! – окликнул её Максим.

– Что?

– Твоя подруга Полина больше не пыталась с тобой встретиться?

– Нет, – солгала Вероника, надеясь, что её ответ не получился слишком поспешным.

– Я понял. Иди, – сказал Максим, нахмурившись, словно какая-то мысль не давала ему покоя.

Вероника покинула зал, и пошла в ванную. Постояв в нерешительности несколько секунд, она закрыла дверь на защелку и решила не просто умыть лицо, а полностью принять душ.

Раздевшись, она встала под душ, и левой рукой потянулась к полке, на которой были разные мыльные принадлежности, которые ей показывал Максим в прошлый раз.

"Где-то здесь должен быть гель для душа с ароматом иланг-иланга" подумала она. Не найдя нужный гель, она на автомате просунула руку за стенку полки, и нащупала там новый отсек. Её пальцы ловко подхватили второй слевого края бутылек, который оказался гелем с ароматом иланг-иланга.

И только когда ароматная масса оказалась у нее на ладони, до нее вдруг дошло, что она только что откуда-то узнала, что у Максима находится нужный ей гель и что он находится именно во втором отсеке. Откуда она могла знать такие мелочи если никогда раньше не пользовалась душевой в его доме и даже никогда не рассматривала его полки?

На фоне всех происходящих событий хотелось просто махнуть рукой на такое необычное совпадение. Из её жизни исчезают важные ей люди: её любимый жених, её подруга. Ее работа – это сущий ад. А еще ей мерещатся приразки прошлого. Среди всех этих событий то, что она откуда-то узнала, что и где находится в душевой Максима, казалось чем-то незначительным. И все же…

Она нахмурилась, вспомнив то, что уже не в первый раз когда она по наитию угадывает расположение предметов в этом доме. В самый первый её приход в эту квартиру Максим так же обратил внимание на то, что она откуда-то знала нахождение морской соли. Тогда она не обратила должного внимания на это, и он тоже не стал к ней придираться. Но сейчас…

Девушка рассеянно посмотрела на гель для душа, который всё еще был в её руках. И в ней всё больше и больше нарастала паника. Быстрее закончив и водными процедурами, она вылезла из душа, оделась, и уверенно направилась в спальню Максима и Карины.

– Сверху дневной крем, снизу ночной, – бубнила она.

Её глаза расширились от удивления, когда она увидела на верхней полке дневной крем, а снизу ночной. Её руки затряслись.

"Я могла просто запомнить с прошлого раза. Это не считается" попыталась убедить себя она. В конце концов, она была в квартире Максима не в первый раз. Она зажмурила глаза, и затем снова забормотала:

– Юбка в вертикальную полоску в пуфике

Словно бешеная она кинулась к пуфику, и одним мощным движением открыла его.

– ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ? Я НЕ ВПУСКАЛ ТЕБЯ В ЭТУ КОМНАТУ! НЕ ТРОГАЙ ТУТ НИЧЕГО! – в комнату вбежал разъяренный Максим. Было очевидно, что только замешательство и эффект неожиданности сдерживают его от того, что чисто физически помешать ей разбрасывать вещи Карины.

– Фиолетовое платье на верхней полке, – сказала она, не обращая внимания на него, и полезла в шкаф, вытащив с верхней полки фиолетовое платье.

– КАКОГО…? – с округленными глазами уставился на нее Максим.

– А в комоде, на самой нижней полке находится сломанная деревянная расческа, у которой не хватает двух зубчиков, – продолжала она, кинувшись к комоду.

Максим словно зачарованный смотрел на ее резкие нервные движения, больше не пытаясь ей помешать. Вскоре к ним присоединился и Алик:

– Куколка, ты опять злишь нашего медвежонка? Ребята, давайте сегодня без ссор… – начал было он, но Максим резким движением остановил его, наблюдая за Вероникой.

– Желтое платье находится на самой нижней полке. Его нужно было выбросить, так как у него дырка на подоле, но рука так и не поднялась, – словно заведенная говорила Вероника, снова кинувшись к шкафу и вытащив оттуда желтое платье. Её руки начали лихорадочно растягивать подол, чтобы найти то, что она так искала. Вскоре дырка была выставлена на всеобщее обозрение мужчин.

– Вероника.. – хотел что-то сказать Максим, но нервно сглотнул.

– В зале есть фикус. Ты забываешь его поливать? – смотря прямо ему в глаза, спросила девушка.

Алик смотрел на нее как на восьмое чудо света, и с придыханием сказал:

– Она всегда ругалась на него за то, что он забывает поливать этот фикус.

Вероника кинулась в зал и безошибочно нашла тот самый фикус, который уже не подавал никаких признаков жизни.

– Это какой-то фокус? – спросил озадаченный Максим, который уже успел переместиться в зал.

– Я не знаю, что это такое, но я откуда-то знаю обо всем, что находится в этом доме, – дрожащим голосом сказала девушка.

– Хорошая память. Ты ведь уже была здесь, и не раз, – хриплым голосом ответил Максим.

Глубоко вздохнув, Вероника сказала:

– Но я не рылась в вещах Карины в прошлые разы. Я не могла знать об их местоположении… Максим, это еще не все. Скажи, то, что я сейчас расскажу, тебе как-то знакомо?

Дав себе время в несколько секунд, она слово в слово перессказала диалог, который наблюдала в своем сне. Максим с каждым её словом бледнел всё больше и больше.

– ОТКУДА ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ? – закричал он, и его голос был похож на рык раненого животного. В его глазах плескался почти религиозный страх.

– Мы приснился сон, где я была девушкой рядом с тобой. И между нами был такой диалог.

– Приснился сон?! – переспросил Максим, словно не веря своим ушам.

Вероника растерянно кивнула.

Максим положил руку на лоб, и медленно опустился в кресло. Вероника сделала попытку подойти к нему, но он выставил руку вперед, предупреждая, чтобы она не приближалась.

– Это какой-то сон. Какой-то дурной сон, – повторял он снова и снова.

Алик кинулся на кухню, и принес ему воды:

– Куколка, если ты решила нас разыграть, то ты это очень жестокая шутка – серьезно сказал он, обеспокоенно глядя на бледного Максима.

Девушка опустилась на корточки перед Максимом, и попыталась поймать его взгляд, но он в упор избегал смотреть на нее.

Не выдержав, она сказала дрожащим от слез голосом:

– М-максим, посмотри на меня, п-пожалуйста.

Максим нехотя поднял на нее взгляд своих замученных глаз. В них не было слез, но концентрация боли была такая, словно его раздирало в клочья:

– Я н-не хотела ранить тебя. Мне нет смысла смеяться над вами после всего того, что вы для меня сделали. Вы – мои друзья, и я люблю вас.

Максим скорчился, и снова отвернулся от нее:

– Уйди, пожалуйста. Я не могу видеть тебя, – тихо, но отчетливо сказал он.

Вероника бросила беспомощный взгляд на Алика:

– Алик, – дрожащим голосом сказала она, – я не знаю, откуда всё это. Мне тоже страшно.

Алик подошел к ней, и мягко обнял её дрожащее в ознобе тело:

– Я верю тебе, куколка. Мы во всем разберемся. Но сейчас будет лучше, если ты уйдешь. Обещаю, что мы не бросим расследование пропажи твоей подруги. Просто сейчас Максиму необходимо немного времени, чтобы прийти в себя. Будет лучше, если какое-то время ты не будешь звонить ему. Хорошо?

Она беспомощно кивнула. Её глаза снова наполнялись слезами, которые уже двумя струйками стекали по её щекам. Дрожащими руками она нащупала свою сумку, и поспешила к выходу.

Алик пошел за ней.

– Я бы отвез тебя, но сейчас лучше не оставлять Максима одного.

– Я… я понимаю.

– Будь осторожна, – снова нежно обнял её Алик.

Бросив последний растерянный взгляд на двух друзей, она закрыла за собой входную дверь и решила заночевать в коттедже. Она не чувствовала себч готовоц к тому, чтобы оставаться одной.К тому же, её ожидал новый рабочий день.

Вернувшись в коттедж, Вероника на короткий миг осознала, что с момента исчезновения Андрея она больше не воспринимала их с Андреем маленькую квартирку своим домом, как не воспринимала домом и этот коттедж. Сейчас она ощущала себя как человек, у которого нет своего угла в жизни. Все это дестабилизировало её и без того хрупкое психическое состояние.

Уже проходя на территорию коттеджа, она почувствовала чей-то тяжелый взгляд. Посмотрев наверх, она заметила, как в комнате Сауле мелькнувший знакомый силуэт.

"Скоро встретимся, Сауле… Совсем скоро" устало подумала она.

Вернувшись в свою комнату, она разделась и легла спать, но уснуть не могла. Воспоминания о сегодняшнем дне, снова и снова проигрывались перед её глазами. Она вспомнила тот короткий миг, когда она осознала, что действительно знала те вещи, которые знать не могла. В нем не было звуков фанфар, каких-то необычных ощущений, предупреждений "Внимание! Сейчас случится какая-то хрень!". Нет, ничего такого. Она просто жила как жила, и только необычная случайность и капелька осознанности помогли ей заметить, что с ней происходило что-то странное.

Откуда она брала все те знания, которые не могли принадлежать ей? Они выглядели совершенно как обычные воспоминания, которые с таким же успехом могли принадлежать ей.

А те ощущения, когда Максим приближался слишком близко? Что это вообще такое? Максим просто физически не мог ей нравится. Она любила Андрея. Откуда было это всё? Откуда? Есть ли в этом мире человек, который был бы способен ответить на её вопросы? Девушка усмехнулась. Если такой человек и был, то он считался без вести пропавшим. Проклятая Карина не оставила даже намеков на то, где её искать.

Вероника нервно перевернулась на другой бок. Она не хотела думать о Максиме и о Карине. Её главной задачей должны были стать Света и Андрей. Двое самых важных людей в ей жизни пропали. Она должна была срочно что-то придумать. Она должна была…Сон сморил её незаметно.

Глава 36

В нужное время она отправилась готовить лекарства для Сауле. Было что-то дикое в том, что после всего случившегося ей снова нужно было делать что-то обычное и продолжать жить свою маленькую жизнь, в которой ей по-прежнему нужна работа.

В 7 часов Вероника снова была у комнаты Сауле, раздумывая, как ей будет лучше всего оповестить воспитанницу о своем присутствии.

Ей даже не верилось, что вот сейчас она снова войдет, и будет бороться с Сауле за власть, словно ничего и не случилось за это время. Словно все по прежнему было на своих местах, и мир не сошел с ума.

Утренний прием лекарста прошел довольно… стабильно. Укушенные пальцы, истерики, обесценивание, манипуляции… Ничего нового. Отдав Сауле на обучение репетиторам, Вероника поспешила на свое собственное обучение.

Преподаватели с неудовольствием отмечали её слабую концентрацию внимания на занятиях, но Вероника ничего не могла поделать с тем, что постоянно думала о том, как проходит встреча Максима и Алика с Пашей и Сергеем. Она мысленно снова и снова перебирала все их возможные диалоги, и с нетерпением ждала новостей.

К сожалению, в связи с исчезновением Светы Вероника так и не написала заявление в полицию об исчезновении Андрея. Сразу после звонка Сергея, Алик в спешном порядке отвез её к Максиму

Её также беспокоило состояние Максима. Её желание рассказать друзьям о своем наблюдении, а так же о своем необычном сне было импульсивным. Ей просто не хотелось больше ничего скрывать от них. И все же она совсем не подумала о том, как эта новость может воздействовать на друзей. Понятное дело, Алик просто удивился до глубины души, а вот Максим…

Все, что касалось Карины, было для него особенно болезненным. И сейчас, когда он узнал, что она знает довольно личные детали их отношений с Кариной, которые должны были быть доступны только им двоим, он явно был дезориентирован. Конечно, это неприятно, и, конечно, ему тяжело. Но Вероника не могла не переживать о том, как произошедшее повлияет на их дружбу. Будет ли Максим сторониться её? Будет ли избегать её взгляда? Девушка всегда была уверена, что без постоянных нравоучений Максима ей было бы только лучше, но мысль о том, что эти нравоучения могут взять и исчезнуть из её жизни почему-то отдавала неожиданной для нее болью. Максим и Алик как-то незаметно стали очень важной частью её жизни, и она не была готова терять никого из них. Она была достаточно разумна, чтобы понимать, что всё равно рано или поздно они пошли бы по разным дорожкам. Даже если всё закончится хорошо, у нее был теперь жених, а у Максима была любимая девушка. Им не было никакой необходимости продолжать их дружбу. И все же, она тайно радовалась, что пока что время расставания еще не наступило. Они всё еще вместе, и их объединяло общее дело.

– Я СКАЗАЛА ЛЕВУЮ НОГУ! МИСС ВЕРОНИКА, ВЫ ЧЕМ МЕНЯ СЛУШАЕТЕ? – заверещала пожилая преподавательница по танцам, и Вероника обнаружила, что уже некоторое время исполняла движения по танцу машинально, полностью уйдя в свои мысли о своих друзьях.

– Простите, мисс Надежда,– ответила она.

Снова возвращаться к танцам после пережитого в приюте было тяжело, но Вероника убеждала себя тем, что таким образом она сможет стереть старые воспоминания о том, как они готовились с Маргарет, и записать новые, не связанные с её мертвой подругой. Как назло, новые воспоминания, были не сильно лучше старых. Мисс Надежда – была крайне склочной и раздражительной женщиной, и относилась к Веронике довольно плохо, в связи с чем Вероника сильно подозревала, что обращение "мисс", которое в этом коттедже уже стало просто звуком без особого значения, в случае с мисс Надеждой все же значило, что ни один мужчина так и не выдержал этот отвратительный характер. Она придиралась к каждому движению, и уроки с ней всегда напоминали особый вид страданий на одном из кругов ада.

– Не отвлекайтесь. И измените угол наклона вашей головы. И хватит уже заваливаться вперед. Вы должны быть тонкой, грациозной и прекрасной, а вместо этого вы постоянно становитесь в позу агрессивного медведя, – продолжала свои наставления преподавательница.

Вероника хотела бы ответить о том, что агрессиный медведь – это единственное, что впринципе можно практиковать с таким гадким отношением как у её преподавательницы, ибо других состояний у нее не рождается. Но все же решила благодразумно промолчать.

"Только бы Света нашлась" снова вернулась она к своим мыслям о пропавшей подруге. Сейчас, когда с момента её исчезновения прошло не так много времени, найти её наверняка было проще "по горячим следам". В том, что Максим и Алик сделают всё возможное, чтобы достать Свету где бы она ни была, девушка не сомневалась.

"Надо все же выцепить выходной и написать это дурацкое заявление" подумала она.

– Я НИКОГДА НЕ ПОДПИШУ ВАШ СЕРТИФИКАТ ОБ ОКОНЧАНИИ ОБУЧЕНИЯ МОЕМУ ПРЕДМЕТУ. МЕНЯ ВОЗМУЩАЕТ ВАШЕ ОТНОШЕНИЕ! – снова заверещала мисс Надежда, и Вероника поспешила исправиться. Преподавательница определенно знала, на что надавить, чтобы манипулировать чувствами.

Забыть о своих тревогах хотя бы на время, у нее получилось на занятии рисования с мистером Ирвином, преподавателем из Британии.

– Мисс Вероника, я даже и не ждал вас сегодня. Мисс Изольда упоминала, что вы… хотите отдохнуть – сказал преподаватель, увидев, кто стоит перед ним на пороге.

Вероника задумчиво пожевала нижнюю губу, думая о странном поведении экономки. Она брала всего один выходной, и он был вчера. С какой радости она не должна была заявиться на любимый предмет?

– Вас не предупредили? – немного расстроенно спросила Вероника, гадая, как теперь пройдет их занятие если предподаватель не был подготовлен должным образом.

– Нет. Мисс Изольда упоминала, что вы взяли выходной, – ответил преподаватель.

– Мисс Изольда живет мечтами. Мисс Изольде необходимо более ответственно относиться к своим обязанностям, – сухо сказала Вероника.

– Давайте не будем критиковать действия мисс Изольды. Она такой же человек, как и все мы, только обязанностей у нее больше. Сейчас я быстренько организую для вас объекты для натюрморта. Не переживайте, наше с вами занятие сегодня не потеряет в качестве, – сказал мужчина, и сеть мелких морщинок облепила его добрые глаза.

– Мистер Ирвин… Могу я немного подкорректировать ваш план? – немного неловко спросила она.

– Конечно, мисс Вероника. Я открыт для ваших предложений, – немного озадаченно ответил преподаватель.

Вероника помолчала несколько секунд, раздумывая над тем, насколько она может себе позволить то, что задумала, но просто бешеная потребность заставила её достать из сумочки давнюю фотографию с Маргарет и собой:

– Я хотела бы нарисовать… её.

Мистер Ирвин аккуратно взял фотографию, не спеша одел свои очки и начал профессиональным взглядом изучать изображение. А затем, несколько смутившись, ответил:

– Мисс Вероника, вы пока еще не готовы. Портреты у нас с вами пойдут еще не скоро. Пока что мне нужно посмотреть, как вы усвоили придание объема при помощи светотени простым геометрическим объектам. Не думаю, что имеет смысл так торопиться…

Не то чтобы Вероника сильно рассчитывала на согласие, и всё же однозначный отказ её расстроил.

– Мне очень важно нарисовать её такой, какой я её помню. Я… Мне это необходимо. Раз у нас с вами сегодня всё равно не было определенного плана, то, почему бы не попробовать нарисовать именно её?

– Портреты – это довольно сложно, мисс Вероника. Для того, чтобы сделать всё верно, нам с вами нужно пройти основы анатомии, а в частности строение черепа, и движение лицевых мышц. У вашей… знакомой определенно очень живая мимика. Задача будет не из легких.

– Я готова. Я… так скучаю по ней, – дрогнувшим голосом сказала девушка.

Преподаватель заинтересованно посмотрел на нее, и в его добрых глазах начало появляться понимание.

– Впрочем, ничего не мешает нам начать изучение строения лицевых мышц прямо сегодня, коль скоро у вас такой запрос. Создание работы займет несколько больше времени, но, насколько я понял, вы не против?

Девушка не поверила своим ушам. Да, она, конечно, попросила мистера Ирвина об этом, но при этом она не могла не понимать насколько большая разница между её уровнем навыком на сегодняшний день и необходимым для создания такой работы. Как профессиональный художник, мистер Ирвин был совершенно прав, настаивая на поэтапном изучении основ изобразительного искусства.

– Готова уделить этой работе все свое время и все свои силы. Только не будет ли у вас проблем от того, что мы с вами отклоняемся от плана? – обеспокоенно спросила она.

Мистер Ирвин хитро прищурился:

– Дело в том, мисс Вероника, что эти планы составляю я. Я не позволяю вмешиваться в этот процесс никому другому. Мисс Леона всецело меня поддержала в этом.

– Вы – мой спаситель, – с благодарностью сказала девушка.

– Ну что вы. Такие громкие слова. Мне даже неудобно. Мисс Вероника?

– Мм? – откликнулась она.

– Я вам подскажу один очень действенный секрет, как вы сможете оживить портрет вашей знакомой.

– Какой же? – заинтересованно спросила девушка.

– Когда начнете работу, рассказывайте мне о ней. Если переживаете, можете делать это на каком-нибудь придуманном вами языке, но непременно вслух. Это поможет наполнить вашу работу вашими глубокими эмоциями. Вы удивитесь, насколько волшебным получится готовый результат.

Вероника удивленно уставилась в светлые глаза преподавателя, пока она не поняла ЧТО ИМЕННО он предлагал ей. И он был прав, ей так нужно было высказаться, вылить то, что в ней накопилось, сказать то, что не успела… От переполнявшей благодарности, у нее выступили слезы на лице.

– Спасибо. Это… очень благородно с вашей стороны.

– Не за что благодарить. Я – всего лишь преподаватель, зинтересованный в качестве ваших рисунков. Это моя работа, – по-доброму подмигнул ей мужчина.

– Разумеется, – закивала девушка.

Мысль о том, что сможет распотрошить самые страшные закоулки своей тоскующей души и капля за каплей воссоздать образ Маргарет, позволяя творчеству трансформировать ту тяжесть, которая уничтожала её каждый день, приносила немыслимое облегчение.

– Вы её любили? – серьезно спросил мистер Ирвин.

– Очень, – подтвердила Вероника, готовая как никогда к своей главной работе.

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

Новый день для Тенгу начался с воплей Маргарет:

– Тенгу! Там тебе там подарок!

Тенгу еле успела разлепить сонные глаза.

– Что посссдит? – еле разлепляя губы, спросила она.

– Чего? – засмеялась Маргарет.

– Что происхоооодит? – уже зевая, спросила Тенгу.

– Ты чего еще не встала? Ты уже должна сиять и украшать этот мир.

– Все, что я должна, уже указано в конституции, все остальное меня не касается, – сказала Тенгу, сделав попытку перевернуться на другой бок, но Маргарет оказалась проворнее.

– Давай, вставай соня-тихоня. Пора начинать новый день.

– У меня каникулы, – заворчала Тенгу.

– У меня тоже, но я-то встала. А ты чего? – отвратительно бодрым голосом сказала она.

– А я нет, – ответила Тенгу, стараясь как можно плотнее закрыться одеялом, чтобы Маргарет ее не достала.

Тенгу бы записала оптимизм с утра в список жестоко наказуемых преступлений. В связи с приближающимся конкурсом она страдала от жестокой бессоницы. И мало того, что это само по себе было крайне неприятно, так еще и Маргарет не давала ей выспаться утром.

– Там кто-то сделал тебе подарок!!! Тенгу, почему тебе шлют подарки?! Рассказывай давай, хитрюга! – заливисто смеялась Маргарет.

Тенгу посмотрела на свою подругу, и тоже улыбнулась. В последнее время их отношения с Маргарет стали намного холоднее, но сегодня Маргарет вела себя так, словно ничего и не случилось, и от этого сердце радовалось. Так хотелось, чтобы так было всегда.

«Неужели странности в её поведении наконец-то закончились? И наша дружба вернется к тому, какой она была раньше?» с удовольствием подумала Тенгу, чувствуя, что и её настроение потихоньку улучшается.

– Понятия не имею. Наверно, по ошибке прислали, – честно призналась она.

Она постаралась привести себя хотя бы в сидячее положение. Ее определенно не волновал ни подарок, ни что она и кому должна. Она предпочла бы провести этот день спокойненько рассматривая свои сны. Но ей очень хотелось поддержать Маргарет. Даже если для этого нужно встать в сраную рань.

– Да нет же. Написано твое имя! Еще и коробочка такая красивая! – с восторгом сказала Маргарет.

– Можешь открыть. Я разрешаю, – сказала Тенгу.

– Нет!!! Ну что ты! Так нельзя! Это твой подарок, ты и должна открыть! – возмутилась Маргарет.

– Можно, – сказала Тенгу, протягивая ей коробку, но неожиданная мысль заставила ей вернуть коробочку себе обратно. Она вдруг подумала, что внутри вполне может быть что-то не очень приятное, а то и вовсе шокирующее или даже опасное. Вдруг кто-то решил подшутить над ней, и прислать… ну, например, червей или собачье дерьмо. Учитывая её репутацию, такой подарок был куда более ожидаем.

– Хотя нет! Ты права. Мне же прислали, мне и открывать.

Коробка действительно выглядела очень красиво. Заботливо обернулая в подарочную бумагу, она заставляла настроиться на волшебство.

– Это прям точно мне? – на всякий случай еще раз уточнила она.

– Тебе, тебе. Тут написано твое имя, – откликнулась Маргарет, пожирая коробку глазами.

– Что-то слабо верится, – тихо ответила Тенгу.

Она задумчиво провела пальцем по гладкой поверхности, а затем взяла ножницы и разрезала ленточку. Отчего-то сердце забилось быстрее от волнения. Ранее она получала подарки только от мисс Патит и от Маргарет по праздникам, а сейчас… Сейчас был совсем не праздник, и подарок явно был не от Маргарет.

«Я не расстроюсь, если какая-нибудь дрянь» пообещала она себе перед тем, как медленно открыть коробку.

Там оказался плотный альбомный лист небольшого размера.

– Чистый альбомный лист? Ничего не понимаю. Почему тебе подарили просто лист? Тебе нужно для рисования? Ты записалась на уроки? – начала заваливать вопросами нетерпеливая Маргарет.

Тенгу тоже ничего не понимала. Она поискала какую-нибудь записку, в которой бы объяснялось, что это такое и зачем оно ей, но ничего такого не было. Просто лист. И все.

Она взяла его, и Маргарет, которая видела его обратную сторону, вдруг возбужденно задрожала:

– Тенгу! Переверни быстрее!

Тенгу озадаченно посмотрела на подругу, но перевернула лист. И тут же обомлела. На обратной стороне цветными карандашами был нарисован её собственный портрет. Тенгу на нем стояла, опершись об стенку и о чем-то думала. Но привлекало внимание совершенно не это, а само лицо нарисованной девушки. Всё те же рыжие волосы, серые глаза, тонкие руки и ноги. И все же, цветовой переход между рыжеватыми волосами и смуглой кожей лица был передан намного мягче, отчего казалось будто её кожа отливает бронзой. А светотени были распределены так, что в лице терялась угловатость и уже привычная ассиметрия. Серые глаза отливали серебром, и смотрели немного мечтательно, что выглядело божественно красиво. Её волосы на рисунке были аккуратно уложены, и только одна непослушная прядка кривой лесенкой падала на лоб. А губы, которые автор сделал чуть пухлее, чем они есть, были соблазнительно приоткрыты. Тенгу напоминала волшебную эльфийку из книжек по фэнтези, которые она так любила. Красота нарисованной девушки была поистине завораживающей.

– БОЖЕЕЕЕ! КАКАЯ КРАСОТИЩА! – в восхищении заверещала Маргарет.

– Да, очень, – не смогла не согласиться Тенгу.

– Какой необычный подарок. Тенгу, а ты знаешь, от кого это?

– Понятия не имею, – совершенно честно призналась Тенгу.

– Это же очевидно. Кто-то очень мечтает о тебе. У тебя появился тайный поклонник.

Тенгу взяла рисунок и осторожно провела пальцем по аккуратным и тонким линиям. Кто бы ни нарисовал её, было очевидно, что он смотрит на нее глазами любви. В этот рисунок без всякого сомнения была вложена душа. Каждая черточка, каждая линия здесь шептали ей молчаливые признания.

– Малышка Тенгу, это знак. – Маргарет снова начала светиться как солнышко.

– Какой еще знак? – не поняла Тенгу.

– Знак, что на конкурсе тебя ждет успех, – с уверенностью сказала Маргарет.

– И как связан тайный поклонник и конкурс? – иронично подняла бровь Тенгу.

Вместо ответа Маргарет начала заливисто смеяться, распространяя вокруг себя волны неиссякаемой радости.

– Прекрати уже, дурная –тоже смеясь сказала Тенгу, и бросила в подругу подушкой.

– Ну что, малышка Тенгу. И у тебя появились секретики, – сказала Маргарет, запрыгнув на кровать и придавливая сонную Тенгу.

– Нет у меня никаких секретов, – стараясь укрыться от этой дружеской «атаки» сказала Тенгу.

Но настроение у нее и правда заметно повышалось. Усталость уходила как-то сама. Утро предвещало добрый день.

– Тебе повезло, что у тебя есть я. Я в два счета помогу тебе раскусить нашего молчуна.

– Да ладно? – спросила Тенгу, почесывая макушку, словно обезьянка.

– Конечно. Я – личный эксперт по вопросам любви. Скажи, кто из парней в последнее время подходил к тебе и спрашивал тебя что-нибудь невинное. Ну например, как пройти в библиотеку или когда начинается конкурс? Что-нибудь такое…

Тенгу задумалась. Её сонный мозг работал очень медленно, и всё же она смогла ответить на этот несложный вопрос:

– Никто. Слушай, Маргарет, я думаю, что это глупая затея. Кто бы это ни был, он скорее всего, ничего мне не говорил. Ты посмотри – он даже ничего не подписал. Неужели не видишь, что он не хочет быть раскрытым? Скорее всего, стоит где-нибудь в сторонке, и грустно вздыхает, когда я прохожу мимо.

Тенгу говорила словно это не волновало её, но это было совершенно не так. В этот момент она испытывала настоящую бурю эмоций. Смущение, недоумение, а еще… что-то очень приятно щекочущее. Она бы соврала если бы сказала, что её не тронуло то, как она выглядела, освещенная чужими восхищенными глазами. Её сердце билось как у кролика и было тяжело дышать.

Кто-то заметил её. Именно её. Не Маргарет. А её. От этой мысли перехватывало дыхание, и что-то сладко тянуло внизу живота.

– Стоп, стоп, стоп. Ну не может быть, что он ничем себя не выдал. Парни любят оказывать знаки внимания, – настаивала Маргарет.

– Ты путаешь себя и меня. Это тебе они любят оказывать знаки внимания, а со мной… Они немного по-другому поступают.

Тенгу вовремя сдержала себя, чтобы не рассказать подруге о Гае. За их недолгие отношения он сделал ей немало маленьких подарков. На мгновение ей стало интересно, а мог ли Гай прислать этот рисунок? Вдруг он одумался и… Тенгу не могла не признать, что эта мысль обладала определенной сладостью. Какая-то женская часть её мечтала быть увиденной и признанной. И не просто кем-то, а человеком, которому она когда-то отдала свое сердце.

Девушка задумалась о том, что если это всё-таки был Гай, смогла бы она простить его? Она вспомнила их поцелуй, его слова о ней, и сердце снова заныло от боли. Не могло же все быть ложью? Так просто не бывает. Такие слова не говорят просто так. Внезапно слабая надежда на то, что всё еще можно вернуть, зашевелилась в её сердце. Ей отчаянно захотелось, чтобы это все-таки был он. Говорят, что первую любовь не забыть, и она навсегда останется самой сильной, даже если у нее был печальный финал. И Тенгу не забыла. Конечно, она не примет его обратно сразу. Она еще позлится какое-то время. Но если он искренне хочет вернуться… Тенгу перевела взгляд на рисунок… Она поверит ему. От этих мыслей захватывало дыхание и кружилась голова.

– Послушай, а ты можешь мне перечислить всех парней, которые ходят с тобой в художественный клуб? – вдруг оживилась Тенгу.

Маргарет на мгновение растерянно посмотрела на нее, а затем просияла:

– Отличная мысль, Тенгу. Конечно, твоего поклонника стоит искать среди художников. Так… Кто там к нам ходит… Крис, Джорж, Джон, Саймон, Меркурио, Ян… И… И… Кажется, всё… Хотя… Нет, не всё. Еще Стив, – удовлетворенно перечислила Маргарет.

Тенгу поморщилась. Гая не было, и ни одно из этих имен ничего ей не говорило.

Маргарет снова взяла листок и возбужденно вздохнула:

– Я знала, что это когда-нибудь произойдет. Ты становишься такой красавицей. Конечно, тебя начинают замечать.

– Красавицей? Я?

Слово «красавица» было как-то немного не про нее, а если откровенно – то прям совсем не про нее. Грязный, вечно лохматый подросток со спутанными рыжими паклями и пронзительным свирепым взглядом. Тенгу всё время выглядела так, будто готовилась к нападению. Не было ничего удивительного, что те абсурдные слухи о ней никак не стихали. Она сама их подпитывала своим внешним видом и поведением. Она перевела взгляд на рисунок. Было очевидно, что художник, нарисовавший его, был иного мнения о ней. На нем было изображено совершенство.

"Пожалуйста, пусть это будет он…" с жаром попросила она.

Мысли о потерянной, но не забытой любви запускали волну щекотки по её телу. И это было очень приятно. В этом была какая-то своя эйфория. Неудивительно, что Маргарет была словно зависима от всей этой любовной темы.

– Ты пойдешь сегодня тренировааааааться? – снова зевая, спросила Тенгу.

Маргарет на секунду задумалась, а потом непринужденно повела плечиками:

– Почему бы и нет? Осталось совсем немного времни, и мы с тобой победим на этом конркурсе. К тому же, мне интересно посмотреть, что ты там навыдумала себе.

Тенгу почувствовала, словно у нее вырастают крылья. Маргарет возвращалась в свое обычное состояние.

Почему-то эта уже привычная мысль о тренировке на этот раз вызвала чувство вины. У Тенгу появилось ощущение словно она кого-то обманывает.

«Что за бред? Откуда во мне такое? Кого я обманываю? Я просто честно тружусь, чтобы иметь успех» удивилась девушка, пытаясь разобраться в причине странного чувства. И все же, после того странного разговора с Джией что-то в ней поменялось.

Она встревоженно посмотрела на Маргарет, словно испугавшись, что подруга могла прочитать её мысли. Отступать сейчас было уже некуда. Они посвятили несколько недель упорным тренировкам и своим планам пройти этот конкурс. К счастью, Маргарет не заметила ту бурю, что плескалась в душе её лучшей подруги.

– Ты всё-таки точно решила, что хочешь выступать отдельно от меня? – снова спросила Маргарет, не смотря на нее.

– Сейчас уже поздно менять свое мнение. Я уже довольно долгое время тренировалась исполнять именно сольный номер. Но не переживай – я буду рядом во время твоего выступления.

Маргарет виновато повела плечиками:

– Это моя ошибка. Я совсем перестала тебя поддерживать. Конечно, тебе пришлось перестроиться. Тенгу, простишь ли ты меня когда-нибудь? Я так тебя подвела.

– Тут нечего прощать. Ты никого не подвела. Я бы приняла такое решение даже если бы ты не переключ… Даже если бы ты всё время тренировалась со мной, – с уверенносью заявила Тенгу, вовремя заставив себя опомниться.

Маргарет растроганно посмотрела на нее, и Тенгу в одно мгновение оказалась в крепких объятиях.

– Ты меня совсем затискала с утра, – с легким упреком сказала Тенгу.

– А ты сама виновата. Я же не заставляла тебя быть такой хорошей, – ответила Маргарет, и её голос немного дрогнул.

– Нам пора идти тренироваться. Пойдем-пойдем, – неловко позвала подругу Тенгу.

Маргарет оторвалась от нее, и подруги бодрым шагом направились туда, где, скорее всего, их ждала страшная смерть от удавки.

Тенгу редко проявляла како-то интерес к тем, кто её окружает, но сегодня она внимательно всматривалась в каждое встречное лицо, гадая про себя, кто же мог оказаться её тайным поклонником. Маргарет была права в том, что такие вещи никогда не бывают скрыты полностью, и их можно узнать если проявить внимание к деталям. Например, этого таинственного молчуна могла выдать застенчивая улыбка, или скромный взгляд в пол, а, может, небольшое заикание когда он заговаривал с ней.

Заметив её внимательный взгляд, многие спешили побыстрей скрыться, но это совершенно не портило ей настроение. Среди них не было Гая, а, значит, надежда на то, что её поклонником оказался тот, кто был ей нужен, имело право на существование.

– Тенгу! Иди сюда быстрей! Я заняла нам место! – выкрикнула Маргарет, и Тенгу с удивлением обнаружила, что зал действительно еще не был переполнен в это время дня.

Очередная удача буквально опьянила девушку. Этот день был настолько идеальным, что даже не верилось. Так просто не бывает.

Маргарет с готовностью поставила магнитофон на свободное пространство.

– Так, давай, начинай. Хочу посмотреть, что ты там напридумывала. Под какую музыку ты будешь танцевать? – с очевидным боевым настроем спросила она.

– Давай начнем с тебя, – предложила Тенгу.

– Давай, – не стала отпираться подруга, без лишних предисловий нажимая на кнопку магнитофона.

Тенгу оперлась о стенку, наблюдая за движениями подруги. Она переживала, что за то время, что Маргарет не была активно вовлечена в тренировки, она могла подрастерять свои навыки. Но, уже первые секунды танца показали, что её переживание было напрасным.

Маргарет двигалась очень красиво и естественно. Её движения были мягкими, плавными и расслабленными. Они не были отточенными, как это бывает у профессиональных танцоров, но почему-то за именно этой непрофессиональностью хотелось наблюдать. Было в этом что-то свежее, цепляющее и неимоверно живое. Окружающие начали постепенно оборачиваться на них, наблюдая за движениями красавицы, но Маргарет уже не замечала этого, полностью переключившись на ощущения своего юного тела и музыкальный ритм. На её губах застыла мечтательная улыбка. Тенгу тоже начала непроизвольно улыбаться. Теперь она была уверена, что подруга не потеряет свою победу на конкурсе.

Внезапно Маргарет резко остановилась и застыла, и на её лице вспыхнул румянец, и оно стало каким-то потерянным. Тенгу оглянулась, и заметила гипнотический взгляд черных глаз, направленный прямо на них.

"Она что, смутилась?" удивилась Тенгу.

Маргарет никогда не смущалась мужского внимания. Странная, невозможная мысль проникла в сознание Тенгу. А что, если Тиан всё еще владеет мыслями Маргарет? Обычно интерес Маргарет к парням длился не больше пары недель, поэтому Тенгу уже давно поставила на Тиане крест. К тому же, он демонстративно встречался с другими девушками. Какой нормальный парень стал бы так делать, если бы владел вниманием её подруги?

Маргарет уже давно перестала делиться с Тенгу всеми подробностями своих будней. И все же, как иначе было объяснить этот румянец и сбившееся от волнения дыхание?

Маргарет лёгким шагом подошла к ней.

– Тенгу, не возражаешь если я тебя ненадолго оставлю? – смущенно спросила она.

Тенгу возражала. И сильно. Но сказала, она разумеется, совсем другое:

– Нет, конечно.

– Хорошо, – просияла Маргарет, и поспешила поприветствовать Тиана.

Тенгу не веря своим глазам наблюдала за тем, как Маргарет что-то ему сказала, и затем он медленно кивнул.

"О чем они говорят?" с внезапной ревностью подумала Тенгу. Ей было крайне неприятно, что она наконец-то выбралась с Маргарет на тренировку, но у нее какой-то парень отнял у нее возможность качественно провести время с подругой. Решив не делать раньше времени каких-либо выводов, она заставила себя успокоиться и подождать.

Через пару минут Маргарет и правда вернулась. Ей глаза горели лихорадочным блеском, а щеки залил прелестный румянец.

– Тенгу, я оставлю тебя, если не возражаешь. Тиан согласился составить мне компанию.

Не веря своим ушам, Тенгу изумленно перевела взгляд на виновника этой нелепой ситуации, и заметила, что он все это время не отрываясь наблюдал за ними. Заметив её взгляд, он нахально подмигнул ей.

– Маргарет, ты же знаешь, что этот парень встречается со всеми подряд… – не думая о вежливости, сказала Тенгу.

– Не говори о том, чего не знаешь, – вдруг разозлилась Маргарет.

– Маргарет, я…

– Что ты? Что ты вообще знаешь кроме своих книг дурацких? Как будто окружающие люди тебя хоть когда-то интересовали!

С этими словами Маргарет раздраженно ушла, оставив Тенгу совершенно одну.

Простояв несколько минут без движения, Тенгу все же заставила себя забрать магнитофон и медленно поплелась обратно в комнату. Настроение было безнадежно испорчено.

***

Настоящее

– Мисс Вероника, вы должны понимать, что люди далеко не так наивны как может показаться. Уверен, что ваша подруга прекрасно понимала, что происходит. В конце концов, вы же упоминали о том, что она и сама пользовалась немалым успехом среди парней, и довольно спокойно относилась к тому, что разбивает кому-то сердце, – вставил свое слово мистер Ирвин.

Вероника задумалась. Сейчас, когда мистер Ирвин заострил на этом её внимание, она и сама начала прослеживать нечто общее в том, как Маргарет играла сердцами своих поклонников и тем, как это делал Тиан. Это осознание неприятно кольнуло в её груди.

– В этом не было ничего похожего! Она… она.. никого не использовала. Она искренне интересовалась каждым, с кем встречалась.

Взгляд профессора был очень сочувствующим, когда он сказал:

– Мисс Вероника, знаете какая самая большая.. .Вот здесь необходимо немного сместить эту линию влево, чтобы получить небольшую ассиметрию. Обратите внимание на то, что очень редко когда живые лица имеют идеальные пропорции. И ваша подруга не исключение. Так, на чем я… Ах, да. Знаете, какая самая большя разница между ней и этим парнем?

Вероника послушно взяла ластик, для того чтобы подкорректировать линию. Её первые наброски пока что отавляли желать лучшего, но рядом был любимый учитель, и поэтому она не испытывала всепоглащающего желания разорвать свою работу здесь и сейчас.

– Какая? – спросила она.

– Разница в том, что вашей подруге удалось вас очаровать, а ему – нет. Если вы подумаете хорошо, то увидите, что по сути разница только в вашем субъективном восприятии.

Вероника скривилась от внезапно нахлынувшего раздражения. Не смотря на то, что она искренне любила мистера Ирвина, сейчас он сказал несусветную глупость. Как вообще можно было сравнивать Маргарет и Тиана? Разве можно было сравнивать любовь и помешательство? Может быть, на первый взгляд они и были похожи, но у них была принципиально разная составляющая, и это увидел бы первый, кто взял бы на себя труд просто присмотреться. Мистер Ирвин не знал Маргарет. Он не мог понимать, что она была соткана из самой любви и чистоты. Это сказал бы любой, кто знал её.

– Я не уверена, что хочу продолжать рассказывать вам о ней, – с неожиданной злостью сказала она.

Мистер Ирвин лишь улыбнулся и у его глаз снова заиграли "добрые" морщинки. Он с какой-то особой нежностью посмотрел на Веронику, и произнес:

– Эх, молодость. Сколько в ней пожара и страсти. Молодость склонна все делить на "черное" и "белое", возвышая одно, и затаптывая другое. Как же по-другому билось мое сердце когда мне было 20! Какими сочными красками был наполнен мой мир. Мисс Вероника, вы даже не представляете какое золотое время вы проживаете сейчас.

Вероника оторопело посмотрела на мечтательно прикрывшего глаза учителя. Совсем не такую реакцию она ожидала на свою злость. А он, тем временем, словно опомнился от своих грёз и торопливо произнес:

– Прошу меня простить. Я совершенно не хотел расстроить вас своими словами. Мне очень нравится ваш огонь, мисс Вероника. Я вами так любуюсь. И хочу чтобы вы понимали, я не склонен вас осуждать.

– Спасибо… наверное, – смущенно сказала Вероника, пытаясь решить дилемму было ли в этом комплименте завуалированное оскорбление или мистер Ирвин действительно имел в виду то, что говорил. Его добрая улыбка окончательно убедила её в том, что у него не было никакого злого умысла.

– Проверьте, пожалуйста, я верно наметила положение уха? – попросила она.

Преподаватель внимательным взгляд окинул её набросок и буквально в несколько легких линиях помог ей соблюсти пропорции.

– Расскажите, пожалуйста, что она любила. И пока рассказываете, возьмите вот этот оттенок карандаша, и еще, пожалуй, вот этот. Сейчас будем прорисовывать глаза.

– Она любила…

Вероника не успела ответить, так как в этот момент зазвонил её телефон. Вопросительно взглянув на преподавателя, она получила его молчаливое разрешение ответить на звонок.

Это снова был незнакомый номер, но на этот раз явно не Сергей. После того, как Вероника 2 раза упустила его звонок, и поэтому упустила Свету, она забила номер Сергей в список своих контактов.

Мимолетное желание просто не отвечать быстро испарилось. Она сейчас была не в том положении, чтобы игнорировать любые звонки, которые могли быть связаны с Андреем или Светой.

– Я слушаю, – серьезно сказала она.

В трубке ей ответило молчание. Девушка озадаченно проверила связь и увидела, что сигнал был превосходный.

– Говорите, – попросила она, чувствуя как её давление повышается от тревоги.

И снова молчание. Но на этот раз она услышала слабо заметное дыхание в трубку.

– Прошу вас, не молчите. Что вы хотите? Кто вы? – начала забрасывать неизвестного вопросами девушка, но ответом ей было все то же дыхание. А затем вызов прекратился.

– Вот козёл, – тихо ругнулась девушка, стараясь скрыть за злостью то чувство беспомощности, которое только что испытала.

Не находись она в столь незавидной ситуации, молчун бы получил отборную порцию нелестных рекомендаций, а после был бы направлен в черный список. Но исчезновение Андрея и Светы заставило её верить, что этот засранец может быть ей полезен. Мало ли что он знал. Она не могла исключать этот вариант, пусть даже его вероятность было меньше 1 %.

– Все в порядке? – спросил мистер Ирвин.

Вероника вернула на него взгляд, и, осознав, что на сегодня уже не сможет ничего нарисовать попросила продолжить на следующем занятии. До конца занятия оставалось еще 20 минут, но мистер Ирвин сразу же согласился отпустить её, не задавая лишних слов.

Остаток дня прошел словно в тумане. Преподаватели, рекомендации, куски ненужной информации, капризы Сауле: все смешалось в одну кучу, в которой внутри Вероники было только одно желание – чтобы её никто не трогал, и она могла спокойно поговорить с Аликом. Как назло, этот день оказался нереально длинным.

Алик связался с Вероникой уже ближе к ночи. Уделив время тому, чтобы качественно пожаловаться на то, насколько это утомительно весь день провести в разъездах туда-сюда, он все-таки соизволил сообщить важные новости. А они были весьма неутешительными. Как выяснилось, Паша тоже получил от Светы сообщение "Берегись рейги" прямо перед исчезновением. К сожалению, он так же не имел ни малейшего понятия, о чем речь. С его слов было понятно, что он так же не видел Свету с момента их увольнения, хотя неоднократно пытался связаться с ней. Света всегда ссылалась на бесконечные дела, и по итогу встреча никогда так и не состоялась.

Узнав об ее исчезновении, Паша не на шутку встревожился, и тут же проявил желание сообщить об этом полиции. Алик сказал, что Максим горячо поддержал это предложение, но предложил для начала заручиться для этого поддержкой Сергея, мужа Светы. Паша выразил желание проехаться с ними до Сергея, и они втроем посетили квартиру исчезнувшей Светы.

Сергей, по словам Алика, оказался довольно спокойным лысеющим мужчиной средних лет, который встретил их очень дружелюбно. Суп он не предложил, зато предложил элитный чай, и в течении 2-х часов неспешно рассказывал все, что заметил касательно поведения своей жены. Он очень удивился, узнав о её увольнении почти два месяца назад. С его слов Света появлялась дома под вечер строго в то время, как и обычно, часто жаловалась на усталось и в большинстве случаев сразу ложилась спать. Особой близости между ними не было, но и ссор как таковых тоже не было. Со слов Сергея такое поведение он не находил подозрительным. Они были женаты уже не первый год, поэтому не было ничего удивительного, что их отношения не напоминали медовый месяц. В день исчезновения Света как обычно ушла на работу, но не вернулась под вечер. Сначала Сергей не придал этому значения. Она и раньше могла задерживаться допоздна, но когда она не появилась и под утро он начал сильно переживать. Ту самую записку он обнаружил не сразу. Она лежала на полу. Скорее всего, Света положила её на видное место, но её сдуло ветром. После обнаружения записки он начал обзванивать всех знакомых жены, которые были в списках его контактов. Результатов это не дало. Никто ничего не слышал о ней. Максим повторил свое предложение заявить об исчезновении в полицию. Сергей выразил сомнение в разумности этой идеи, так как Света не просто пропала, но так же оставила записку, но затем он все же согласился.

Вечер они все вчетвером провели в полицейском участке, где Сергей скурпулезно докладывал о случившемся, а затем писал заявление, описывая всю ситуацию в деталях, и только после 9 вечера все разъехались по домам. Алик ворчал на то, что этот день был потрачен впустую. Никто так и не смог толком сказать, чем интересовалась и в каких сообществах состояла Света до того, как исчезнуть. Сегодняшний день только еще больше всё запутал, так как оказалась, что Света врала всем поголовно.

Максим считал, что ключом к этой тайне было рейги. Он предполагал, что Света была связана с каким-то криминалом, и рейги – это название группировки, в которой она была в последнее время. Веронике слабо верилось, что Света могла быть связана с какой-то мафией, но большие деньги, откровенно презрительное отношение к работе, а так же изменение внешнего облика подруги в какой-то степени подтверждали теорию Максима.

Рассказ друга заставил Веронику испытать новую волну чувства вины. Теперь было понятно, что со Светой много чего происходило еще до исчезновения, но она не позволяла себе лезть в жизнь подруги, поверив в то, что "Света уже взрослая девочка и сама со всем справится". Она не представляла, что именно она могла сделать, чтобы предотвратить эту ситуацию, но одно было ясно: если бы она поменьше уважала личную жизнь подруги, то сейчас у нее на руках было бы куда больше информации, чтобы помочь.

– Не расстраивайся, куколка. Мы не узнали ничего хорошего, но и особо плохого тоже не знали. Не теряй надежды.

– Хорошо, – сказала девушка, но оптимизма его заявление не добавило.

– Куколка? – внезапно робко спросил Алик.

– Что?

– Слушай… А у тебя больше не было… этих… ну… снов с Максимом?

Вероника покраснела до кончиков ушей, когда поняла о чем именно спросил Алик. Не смотря на то, что она не контролировала свои сны, ей почему-то было стыдно перед друзьями за то, что она видит их. Ощущение было такое, словно она рылась в чужом нижнем белье.

– Это ты интересуешься или Максим попросил узнать?

– Я. Максим еще ни словом не обмолвился об этом.

Вероника задумалась о том, что сказать другу.

– На самом деле были, но это не касалось Карины. Я не буду рассказывать об этом сейчас. Немного не телефонный разговор. Давай подождем пока Максим придет в себя, и тогда со всем разберемся.

– Конечно-конечно… Скажи, а ты словно смотрела на это со стороны или сама… – Алик запнулся, не зная как сформулировать предложение.

– Мне не хочется это сейчас обсуждать, – снова безумно покраснела девушка, порадовавшись тому, что видела всего лишь разговор, а не секс.

– Понял, ладно… Ты.. это… береги себя, – явно чувствуя себя неловко, сказал друг.

– И ты. Какие у вас дальше планы?

– Планируем наведаться к тебе на бывшую работу. Ты, кажется, упоминала, что у твоего бывшего директора были какие-то сложные отношения со Светой. Попробуем узнать, что там да как. Кто знает, вдруг это что-то прояснит.

– Хорошо. Я сейчас скину адрес, – заторопилась девушка.

– Не стоит. Максим сказал, что знает где это, – тут же успокоил её Алик.

– Ах, да. Точно. Я и забыла, – ответила Вероника, вспомнив как Максим нагло наведался на её работу, когда следил за ней.

Казалось, что это было вечность назад, хотя по факту прошло все-то ничего.

– Доложишь мне если узнаешь что-нибудь интересное? – спросила она.

– Само собой.

– Спасибо, Алик. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, принцесса. Целую тебя в…

Как обычно она уже не узнала, куда он её целует так как отключилась от разговора.

Опустившись на кровать, девушка в изнеможении закрыла глаза. Она очень рассчитывала, что разговор с Сергеем даст что-то информативное. Он был единственным человеком, который гарантировано видел Свету каждый день. То, насколько бесполезным он оказался, вибивало её из коллеи. Говоря честно, она слабо верила в то, что Нина могла хоть как-то помочь. Чем бы ни занималась Света, она навряд ли делилась этим с их бывшим директором. И все же, это было лучше, чем ничего.

– Где же ты? – вслух спросила Вероника и под веками почувствовала уже порядком надоевшую за последние дни влагу.

Глава 37

Вероника планировала взять еще один выходной, чтобы составить компанию Максиму и Алику в их поездке до её бывшей работы, но она встретила совершенно неожиданное сопротивление со стороны мисс Леоны.

– Нет, мисс Вероника, я вам отказываю, – спокойно сказала она, когда девушка в 6 часов утра сообщила о своих планах.

– У вас ведь нет никаких проблем с тем, чтобы заменить меня. К тому же, у меня сегодня не такой плотный график обучения. Уверена, что Изольда справится. Я уже отработала на этой неделе 4 смены. Завтра отработаю еще одну. 5 дней в неделю – этого более, чем достаточно. Мисс Леона, дайте мне выходной, иначе у вас будут проблемы с Трудовой инспекцией.

– Да неужели? С Трудовой инспекцией у меня могли бы быть проблемы если бы у нас с вами был договор. Какая жалость, что вы отказались его заключать, – холодно сказала мисс Леона, пригвождая Веронику к полу своими пронзительными карими глазами.

– Мы с вами договоривались на 2 дня в неделю, – напомнила Вероника.

– Вы нужны мне больше времени, и, как ваш работодатель, я имею право вносить небольшие коррективы, – ледяным тоном сказала мисс Леона.

– И как много вы будете заставлять меня работать? – гневно выкрикнула Вероника.

– Ровно столько, сколько мне необходимо. Если вам что-то не нравится – то можете прямо сейчас взять и выйти в дверь. Но, предупреждаю, на зарплату за отработанные дни в этом месяце можете даже не рассчитывать.

– Вы мной манипулируете! – выкрикнула Вероника, чувствуя как её начинает трясти от возмущения.

Мисс Леона окинула её очередным внимательным взглядом, и Вероника увидела, как в нем что-то смягчилось. Медленными шагами хозяйка подошла к ней, и девушка почувствовала как у нее пересохло в горле от волнения. Она не понимала, чего ей ожидать от этой женщины.

Неожиданно нежным жестом мисс Леона погладила щеку своей работницы кончиками пальцев.

"Почему она позволяет себе касаться меня?" в замешательстве подумала Вероника. Она категорически не любила, когда её трогали чужие люди, а мисс Леона была не просто чужим человеком, она была еще и девушкой, может быть, на пару лет старше её самой. Насколько уместны были такие прикосновения?

"А может она из тех, кто по девочкам?" была её следующая догадка. От этого стало неуютно. Не то чтобы Вероника прям ненавидела тех, кто предпочитает людей своего пола. Она всегда относилась к таким спокойно. Но интереса они у нее тоже не вызывали. Для нее было бы довольно нежелательно испытать на себе нечто подобное. Особенно со стороны человека, который платит ей деньги.

И все же, отчего-то она была уверена, что в этом заботливом прикосновении не было сексуального интереса, и оно совершенно не напрягало её. Скорее, наоборот…

"Какие у нее мягкие руки" обратила внимание девушка, чувствуя как это неторопливое движение против её воли успокаивает её. В нем чувствовалась… чистая нежность. Дающая нежность. Не требующая ничего взамен, кроме того, чтобы её приняли. Та часть Вероники, которая в течение долгих лет жизни в приюте грезила хоть раз в жизни испытать нечто подобное, дала о себе знать. Вероника почувствовала, как тонет в своих нереализованных детских потребностях: в желании быть увиденной, быть принятой, быть оберегаемой. Это против воли заставляло засавляло её жадно тянуться навстречу этой мягкой ласковой руке.

"Каким образом женщина, которая забирает у меня мое право на отдых вызывает во мне все эти чувства? Это просто нелогично! Я должна ненавидеть её и дать отпор" напомнила себе девушка, но что-то внутри нее напоминало собаку, которая вместо того, чтобы поднять лай, виляла хвостиком и мечтало услышать, что она "хорошая девочка". От этого стало не по себе. Это было совершенно на нее не похоже.

Она только собралась сообщить хозяйке о том, что не любит, когда её трогают чужие люди, как мисс Леона сама убрала руку и отошла на один шаг, восстанавливая границы, в которых девушка совершенно не нуждалась в этот момент. Вероника тут же почувствовала желание самой сократить расстояние и перехватить эту нежную руку, которая невесомым прикосновением дарила ей самое желанное чувство на свете.

Она встретилась взглядом с хозяйкой, которая не скрывала своего пристального внимания. Из темных глаз струился добрый ласковый свет.

"Догадывается ли она о том, какое действие имеют на меня её прикосновения?" неловко подумала Вероника, осознавая абсолютную неуместность своих странных чувств. Она чувствовала досаду на то, что в свое время ощущала эту глубокую недолюбленность, которая теперь заставляла её испытывать страстное желание закрыть хоть чем-то или кем-то ту страшную дыру в её душе. Мисс Леона с её обжигающей красотой, мягкостью и особым талантом дарить нежность даже просто взглядом пленяла на самом глубоком уровне.

– Мисс Вероника…

Мисс Леона начала говорить, и её мягкий как бархат голос продолжил дарить Веронике ту неосязаемую, но бесконечно желанную ласку.

– Я предлагаю нам с вами обсудить некоторые моменты, которые, мы с вами, к сожалению, не обговорили ранее. Да, мы с вами договоривались на два дня в неделю, но уже долгое время вы работаете у меня намного дольше. И это ваша собственная инициатива. На данный момент вы являетесь крайне важной частью системы, на которой много держится. Мне очень неудобно заменять вас, и мне не нравится, что вы пытаетесь поставить меня в неудобное положение. Я предлагаю вам выбрать один выходной в неделю и зафиксировать его, чтобы я точно знала, когда на вашу помощь я не могу рассчитывать. Со своей стороны за вашу сговорчивость и ваши усилия я увеличу вам почасовую оплату на 10 процентов.

Мягкие вибрации голоса заставляли Веронику забывать обо всем на свете, и поэтому ей потребовалось время чтобы до конца осознать, что ей только что предложили. Как только она это осознала, тот странный дурман моментально улетучился.

– Почему один выходной? Это намного больше, чем рабочая норма, – не в силах поверить в то, что слышит, спросила она.

– Верно, – не стала отпираться мисс Леона, – но вы и не работаете по рабочей норме. Вы работаете по договоренности, и как раз сейчас мы с вами договариваемся. Подскажите, вам подходят такие условия?

От того, что от нее на полном серьезе ожидали ответа на этот возмутительный вопрос, Вероника потеряла дар речи. Как такие условия могут кому-то подходить? Это что за рабовладение? Челюсть девушки непроизвольно сжалась, удерживая поток отборной грубой ругани. Сейчас явно было не время показывать свой характер.

– А если я откажусь? – стараясь говорить как можно более невозмутимей, спросила Вероника.

– Я поблагодарю вас за ваш труд, и попрошу покинуть коттедж. Оплаты за этот месяц, к сожалению, не будет. Это станет моей моральной компенсацией, за то, что вы поставили меня в неудобное положение, покинув нас до того момента, как я смогла найти вам полноценную замену, а также за то, что не оправдали вложенные в ваше обучение инвестиции. Мне кажется, это справедливо. А вам?

Все тело Вероники буквально зачесалось от желания поделиться своим мнением. Ей напрямую манипулировали, надавливая на самые чувствительные точки. За свою жизнь в приюте Вероника очень хорошо изучила, что манипуляция стыдом, чувством вины и чувством страха всегда была одной из самых действенных, так как эти чувства были одними из самых труднопереносимых. Не попасться на крючок этого отборного комбо было просто невозможно. Ей ли не знать? Она и сама активно пользовалась этим. В вопросах выживания все методы были хороши.

– Вы используете мое положение… – стиснув зубы, начала она.

– Вы прямо сейчас можете самостоятельно исправить свое положение. Я предлагаю вам заключить контракт, по которому вы будете работать не более производственной нормы. Выбирайте.

Вероника бессильно прикрыла глаза. Это было просто удивительно, как мисс Леона умудрялась давать ей выбор, при этом не давая никакого выбора. Пожалуй, её навыки в этом были сродни искусству. Всё так или иначе упиралось в то, что Вероника не имела возможности прямо сейчас остаться без денег, как и не могла использовать свои липовые документы для заключения полноценного договора.

"Ненавижу" подумала она, не понимая до конца, что именно она ненавидит. Мисс Леону, которая ставит её перед таким выбором? Себя, которая на это соглашается? Или ситуацию, в которой её собственная ложь связала её по рукам и ногам?

– Выходным будет среда, – наконец тихо сказала она.

– Мудрый выбор. Я распоряжусь об изменениях в оплате, – мягко улыбнулась мисс Леона, и Веронике показалось, что её глаза победно блеснули.

После этого разговора Вероника вернулась в свою комнату, чтобы начать готовить утренние лекарства для Сауле, а также предупредить Максима и Алика, что сегодня они будут без нее. Чтобы долго не слушать причитания и сожаления, она оповестила об этом только Максима, и получила его лаконичное "Понял". Она мысленно пожелала друзьям удачи, прося прощения за то, что все её проблемы теперь ложились на них.

Настроение было на редкость поганое. Вероника совершенно не понимала, какую такую невероятную ценность она имеет для Сауле, что ей было так необходимо торчать в этом коттедже 6 дней в неделю. Её воспитанница её ненавидела, уколы она делала из рук вон плохо, большую часть предметов не могла курьировать. Не работник, а сплошная проблема. Но по каким-то своим причинам мисс Леона держалась за нее железной хваткой, наваливая на нее постоянную нагрузку. Желание свалить отсюда куда подальше только крепло.

"Сначала деньги" проставила она свои основные приоритеты.

Сверившись с расписанием, она с удовольтворением заметила, что сегодня у Сауле был урок по русской литературе. А это значило, что можно было подловить её на её незаконных вылазках. Вероника еще не знала, как поступит в случае если узнает что-то действительно интересное, но на данный момент ей бы хотелось найти такой вариант, который бы сулил ей материальную выгоду, чтобы она не зависела от денег мисс Леоны.

"Интересно, у малявки имеются свои собственные счета или, возможно, она имеет какой-то доступ к каким-либо счетам Михаила Александровича?" с любопытством раздумывала она. В том, что Сауле так или иначе имеет какой-то свой доступ к деньгам, сомнений у нее не было. Что-то неприятно сковало её внутренности. Вероника никогда не была приверженицей морально-этических норм, и все же предстоящая идея вызывала в ней усталость и слабый оттенок тошноты.

"Убийца, воровка, теперь еще и мошенница…Ну каков букет" перечисляла она в голове свои прегрешения. В те моменты, когда казалось, что она уже достигла дна, жизнь находила довольно ироничный способ убедить её в обратном.

Сверившись уже со своим собственным расписанием, она увидела, что урок по руской литературе у Сауле ожидаемо приходился на зянятие на танцам у нее.

"Мисс Надежда никогда меня не отпустит. Еще и истерить начнет и разнесет по всему дому новость о том, какая я бесполезная. Как мне с ней договориться?" задумалась она.

В который раз она усомнилась в своей адекватности. Какой был смысл взваливать на себя обязанности, которые она изначально не хотела? Да и Мэлани её предупреждала, что добром это не кончится. Вот добром и не кончилось. Мисс Леона использует это как главный аргумент, чтобы не дать ей свободу, и ей приходится возиться с такими людьми, как мисс Надежда.

Сверив свое расписание и расписание Сауле, она окончательно убедилась в том, что на уроки по русской литературе у девочки всегда приходились на её уроки по танцам, и не было никакой надежды договориться с более сговорчивым преподавателем. Таким, как мистер Ирвин, например. Всё словно специально работало против нее.

Называть пожилую леди "мисс" поначалу было довольно непривычно, но Вероника должна была признать, что все же привыкла за время своего обучения.

За всеми этими мыслями и начался её очередной рабочий день. К сожалению, подумать о том, как "откосить" от занятия по танцам у нее не было возможности. Утром Сауле устроила насоящий концерт, убегая от Вероники со шприцом и выкрикивая провокационные оскорбления. Сделать укол получилось только после того, как Вероника повалила девчулю всем своим весом, прижав к полу.

"Как чувствует, что я планирую сделать сегодня" с необычным удовлетворением заметила Вероника, втыкая иглу. Истеричность Сауле сегодня её нисколько не задевала.

Затем она отвела Сауле на немецкий язык, пообщалась с преподавателем, и сама направилась на занятие по политологии.

После занятия она зашла в свою комнату, чтобы проверить сообщения от Алика и Максима. К её разочарованию, ни Алик, ни Максим никак ей не отписались.

"Может ли этот день быть еще хуже?" подумала она, в бессильной ярости пнув кровать. Её глаза зацепились за зеркало. Не смотря на то, что сейчас оно было оттерто начисто, Вероника не могла не продолжать видеть жуткую угрожающую надпись. Кто-то отчаянно хотел, чтобы она уехала, и она и сама отчаянно хотела уехать. Как ни странно, в этот момент неизвестный недоброжелатель ощущался почти как союзник.

"Только найду, как закрыть у себя финансовую потребность…" подумала она и мечтательно закрыла глаза, уже представляя себя не зависящей от денег мисс Леоны. Какое-то неприятное сосущее чувство помешало ей наслаждаться этими грёзами. Прислушавшись к себе, она с неудовольствием поняла, что мисс Леона заставляла её зависеть не только от своих денег. Власть этой женщины простиралась явно несколько дальше.

"Я не буду думать об этом сейчас. У меня другие дела" уже привычно заставила она себя переключиться.

Время близилось к обеду, и занятие по танцам неуклонно приближалось, а у нее так и не было никаких идей, как ей сбежать с него.

К назначенному времени она в спортивной форме направилась в танцевальный зал, где её уже ждала мисс Надежда. Только бросив быстрый взгляд на её свирепое лицо, Вероника тут же поняла, что просто отпроситься по причине "плохого самочувствия" не получится. Здесь требовался куда более показательный "концерт".

"Не будет ли это слишком жестоко?" в одно мгновение промелькнула у нее мысль. Не смотря на отвратительный характер мисс Надежды, в глубине души Вероника не чувствовала желания причинять той какой-либо вред. Да, бабулька была из вредных, но и у самой Вероники характер был не сахар. Мысль возникла, и тут же исчезла. Ей нужно было это время, чтобы проследить за Сауле, и мисс Надежда стояла у нее на пути. Ничего личного.

"Она сама виновата. Всё было бы по-другому если бы с ней можно было договориться по-хорошему" поморщившись, подумала она.

С этим делом нужно было покончить как можно быстрее, и девушка уже примерно знала, что будет делать. В конце концов, у нее это было не в первый раз…

***

Штат Кентукки, Версейлс, прошлое

Это случилось задолго до появления Тиана и Джии. Это был урок математики и Тенгу было 10 лет. Впоследствии она очень не любила вспоминать это происшествие.

Мистер Бивз, преподаватель по математике, раздавал ребятам их работы, попутно комментаруя свои мысли на этот счет:

– Я ожидал от вас большего, Нора, – сказал он, отдавая круглолицей девочке её работу с красно отметкой "С".

Нора покраснела и уперлась глазами в пол.

– Маргарет… Я даже говорить ничего не буду. Вы – надежда этого приюта, – ласково потрепал он макушку задорной девочки.

Маргарет вспыхнула от удовольствия и её глаза цвета спелого ореха сверкнули тысячей вспышек. Сидящий слева от нее Тимми выронил ручку.

– Тенгу… – на этом моменте он застыл, тщательно подбирая слова и внимательно рассматривая листок.

Тенгу замерла, кожей чувствуя непряитности, хоть объективно понимала, что их быть не должно. У нее должна быть хорошая работа. Она практически все начисто списала с Маргарет, самостоятельно решив только три задания. А Маргарет только что похвалили. Что там могло быть не так?

– Тенгу, Тенгу, Тенгу.... Скажите мне, пожалуйста, как у вас со зрением? – наконец спросил он.

– Все отлично, сэр. Не жалуюсь, – нахмурившись, ответила Тенгу.

– Рад это слышать. На время нашего сегодняшнего занятия я, с вашего позволения, пересажу вас на предпоследнюю парту к Льюису, – заключил мистер Бивз.

Тенгу застыла от неожиданности, а с предпоследней парты послышался надрывный вой Льюиса:

– Фууууууууу! Только не её! Мистер Бивз, лучше сразу убейте.

Тенгу повернулась к поганцу и послала ему демонстративный воздушный поцелуй.

Льюис побледнел, и запричитал еще больше.

– Мистер Бивз, вы все еще рассчитываете на то, что у этой лохушки найдутся зачатки мозга? Да все знают, что она все списывает с Марагарет. Я вам сразу скажу, что она завалит эту работу… Или спишет с моей.

В классе послышался одобрительный гул. Двое парней присвистнули.

– Заткнитесь все! Не смейте смеяться над ней! – гневно выкрикнула Маргарет, и в классе моментально стало тихо.

Мистер Бивз невозмутимо продолжил, словно и не заметил разворачивающейся перед его глазами травли, и связанной с ней драмы:

– Не думаю, что ваши подозрения имеют под собой хоть какие-то основания. Льюис, я должен признаться, я крайне разочарован, – сказал он, отдавая парню его работу с огромной буквой "D".

Льюис покраснел и начал прерывисто лепетать:

– Я… я… плохо себя чувствовал.

– Не сомневаюсь. Тенгу, пересаживайтесь – ответил преподаватель.

Тенгу с готовностью встала, но в этот момент Маргарет быстрым движением перехватила её запястье.

– Неправда! Мистер Бивз, Тенгу все писала сама. Честно-честно. Пожалуйста, пускай она останется со мной, – возмущенно сказала она, гневно сверкая глазами на Льюиса.

– В таком случае, ей ничего не будет стоить повторить свой довольно неплохой результат. Тенгу, если вы сейчас так же хорошо напишете эту работу, я поставлю вам лучшую оценку сразу в четверть. Если же нет – то ничего выше "С" вам не светит. Вдобавок ко всему, я буду вынужден рассадить вас с Маргарет. – невозмутимо сказал мистер Бивз и отправился дальше раздавать работы.

– Не сомневайтесь, я все сделаю, мистер Бивз, – хмуро отозвалась Тенгу.

Она выразительно посмотрела на Маргарет, и та отпустила её запястье. Гордой походкой девочка направилась к застывшему Льюису, который сделал рвотное движение, как только она подошла ближе. Тенгу невозмутимо разложила свои учебники, подчеркнуто заняв собой больше половины места.

– Че припёрлась? – шепотом спросил парень свой риторический вопрос, словно невзначай задев её локтем. Тенгу проигнорировала его.

Мистер Бивз подошел к их парте и дал Тенгу новый вариант работы. Одного взгляда на него хватило чтобы понять – свой хороший результат она не повторит. Она хорошо дружила с математикой и многое ей давалось легко, но последняя тема как-то сложно прошла. Из 20 заданий, она смогла бы с уверенностью ответить только на 7, и, возможно, что-то придумать для еще 4-х. Оставшиеся 9 были для нее совершенно непонятными.

– Вот дерьмо! – едва слышно ругнулась она, но Льюис услышал. На его губах расползлась ехидная улыбка.

– Что ты сказала? Повтори! – попросил он.

– Говорю, что от тебя дерьмом воняет, глухой! – громко на весь класс сказала девочка.

Льюис покраснел, а мистер Бивз осуждающе поправил очки:

– Тенгу, еще одно подобное замечание, и я буду вынужден поговорить о вашем поведении с мисс Элионорой.

Эта угроза мгновенно произвела ожидаемый эффект. Видеть мисс Элионору ей совершенно не хотелось, поэтому она послушно умолкла.

Раздав всем их работы, мистер Бивз также попросил еще трех человек помимо Тенгу, переписать эту работу. Для всех остальных он дал задание по учебнику.

Маргарет бросила на Тенгу тревожный взгляд, и Тенгу показала ей большой палец, чтобы успокоить. Все равно с передних парт Маргарет не смогла бы ей помочь. Было даже жаль, что она не могла так же легко успокоить и себя.

– Что, проблемки у тебя, уродка? – ехидно спросил Льюис, заметив её потерянный взгляд.

– Заткнись, придурок! А то проблемы будут у тебя – шикнула на него Тенгу, пытаясь сообразить, у кого можно было бы списать. Конечно, добровольно ей бы дала списать только Маргарет, но Тенгу далеко не всегда списывала "на добровольной основе".

– Что у вас там происходит на задней парте? Уже любовь началась? – раздраженно спросил мистер Бивз.

Его вопрос вызвал неприличный гогот пацанов. Льюис покраснел как рак. Тенгу же даже бровью не повела. К её огромному сожалению, все, кто так же как и она, переписывал свою работу, находились в зоне её недосягаемости.

От ощущения надвигающихся проблем у нее сбилось дыхание и похолодели руки.

"Ладно, сделаю то, что смогу, и потом решу, что делать с остальным" решила она, начав внимательно выполнять доступные ей задания. Полностью погрузившись в решение задач, она игнорировала противные звуки, который издавал Льюис чтобы повеселиться. Он то булькал, то гавкал, то тыкал в нее ручкой. Причем, умудрялся делать это именно тогда, когда мистер Бивз отворачивался.

Тенгу со злостью отметила про себя тот факт, что преподаватель словно нарочно игнорировал то, что её сосед по парте ей откровенно мешал.

Закончив с первым заданием, Тенгу решила перепроверить получившийся ответ и в этот момент Льюис начал щелкать пальцами у нее прямо над ухом, и это сбило её с цепочки вычислений, которые она выполняла в уме, и девочка начала всё сначала.

– Предупреждаю, что у вас осталось 30 минут, – сказал преподаватель.

"Так я ничего не успею и ничего не сделаю" в панике подумала девочка. Прошло уже 10 минут от занятия, а у нее было сделано только 1 задание. Оставалось еще 19. Её глаза тревожно забегали, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой ситуации. Злость и отчаяние накатывали словно снежный ком. Вся эта ситуация выводила её из себя.

В этот момент Льюис взял ножницы и начал тыкать ими в нее. Она неосознанно скривилась. В течение долгих лет её соседкой по парте была Маргарет, и Тенгу уже отвыкла от того, насколько надоедливыми могут быть издевки других детей. Еще больше бесил тот факт, что если она сейчас не сделает все хорошо, то может забыть о том, что такое спокойная учеба.

"Неужели этот идиот-преподаватель ничего не замечает и не понимает?" раздражалась она, следя за широкой мужской спиной мистера Бивза свирепым взглядом.

Льюис в этот момент как-то особенно чувствительно тыкнул её ножницами по ребру, и у Тенгу заболела челюсть от попыток сдержать рвущийся наружу стон отчаяния. Идея о том, как решить все свои вопросы разом, пришла совершенно внезапно. Как и все гениальное она отличалась простотой.

От облегчения Тенгу даже чуть не рассмеялась, но вовремя сдержала себя.

"Болеть будет недолго" успокоила себя девочка, и сделав глубокий вдох пурнула свою ладонь об ножницы, которыми в нее тыкал Льюис.

Боль была острой, внезапной и совершенно беспощадной. На мгновение у нее потемнело в глазах, и она подумала, что вот-вот грохнется в обморок. Из глаз брызнули совсем непритворные слезы.

– ААААААААА! ОН НА МЕНЯ НАПАЛ!!!!! ПОМОГИТЕ!!!! – заверещала она, разбрызгивая кровь по всей своей работе, чтобы никто и не заметил, как мало она успела сделать.

В один момент в классе застыла могильная тишина. Побледневший преподаватель бегом кинулся к ней:

– Что произошло? – тревожно спросил он, ощупывая её руку.

– ОН… ВЗЯЛ… НООООООЖНИЦЫ.. И… ВОТКНУЛ МНЕ В РУУУУКУ, – заливаясь слезами, сказала Тенгу.

– Я? Что? Она сама!!! – сказал побледневший словно полотно мальчик. Окровавленные ножницы так и остались в его руке.

– ТЫ БОЛЬНОЙ? ЗАЧЕМ МНЕ САМОЙ КАЛЕЧИТЬ СЕБЯ? – в истерике выкрикнула Тенгу.

Льюис что-то бормотал, но было видно, что он не мог произнести не слова от шока.

– ЛЬЮИС! Я ПЕРЕДАМ МИСС ЭЛИОНОРЕ О ТОМ, ЧТО ВЫ НАТВОРИЛИ! ВАС ЖДЕТ ИЗОЛЯТОР! – в бешенстве сказал преподаватель.

Льюис растерянно начал озираться, все еще не веря, что это произошло. Когда его ошарашенные глаза встретились с глазами Тенгу, она едва заметно подмигнула ему. По его гримасе ужаса на лице девочка с удовлетворением поняла, что он только что осознал, что помощи было ждать неоткуда.

– ОНА САМА! ОНА САМА ЭТО СДЕЛАЛА! – что есть мочи завопил он.

Тенгу не мешала ему надрываться. Все, что было нужно сказать, она уже сказала. Её молчание в данном случае было красноречивее слов.

– ЗАМОЛЧИ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ КЛЕВЕТАТЬ НА ТЕНГУ? Профессор, Тенгу срочно нужно в медпункт, – рядом послышался обеспокоенный голос Маргарет, которая успела вскочить со своего места и оказаться рядом с подругой.

– Маргарет, вы можете довести её? – тут же обратился к ней мистер Бивз.

Девочка с готовностью кивнула, со слезами смотря на свою подругу.

– Тогда будьте так добры, – попросил преподаватель.

Тенгу с готовностью встала, пряча свое лицо за лохматыми волосами и не забывая драматично завывать от боли.

Финал у этой истории был ожидаемый. Льюиса после этого направили в изолятор, а затем в исправительную колонию для несовершеннолетних. Больше Тенгу его не видела. Попало и преподавателю – его знатно оштрафовали за то, что он недоглядел. Насколько знала Тенгу, вопрос о его увольнении стоял довольно остро, но решили ограничиться штрафом в связи с дефицитом сотрудников. В любом случае, это пятно на его репутации осталось с ним надолго. О так и недописанной контрольной, разумеется, никто потом и не вспомнил. Она получила хорошую оценку за четверть. Никто не рассадил её с Маргарет. Как она и предполагала, рука у нее зажила "как на собаке". Это случай стал важным жизненно важным уроком для нее о том, что иногда нужно жертвовать меньшим, чтобы приобрести большее.

***

Настоящее

– Мисс Надежда, я что-то плохо себя чувствую, – пробормотала Вероника, держась за живот.

– Вы оставьте все эти ваши женские штучки. Со мной они не работают, -сказала мисс Надежда.

"Старая стерва, могилу себе роешь" без особой злости подумала Вероника. Мисс Надежда только что упустила свой последний шанс.

Она нашла глазами камеру, пытаясь представить свой вид сверху и угол захвата видимости камеры.

"У меня есть не больше десяти, край – пятнадцати минут. Навряд ли Сауле совершить свою задумку прям сразу после начала занятия. Всегда есть опасность, что Изольда что-то забудет и вернется. Если действовать опрометчиво – можно попасться" размышляла она. Эти мысли казались ей логичными, и Вероника старалась не думать о том, что Изольда уже в курсе всего и сама покрывает маленькую проказницу.

– Вставайте в исходную позицию. Сейчас мы с вами повторим то, что проходили на прошлом занятии, – требовательно сказала мисс Надежда.

Вероника поймала свое бледное отражение в зеркале. Её серые глаза словно светились в этот момент, отливая чистым серебром, как всегда было в моменты сильного волнения. Еще раз убедившись, что камера снимает только её левую часть, а правая попадает в слепую зону, она послушно заняла исходную позицию.

– Итак, один-два-три-четыре, один-два-три-четыре, – начала отбивать ритм мисс Надежда, и Вероника начала практиковать свой танцевальный шаг.

– На счет "три" ваша левая нога должна быть впереди, а не правая! Вы чем слушали меня на прошлом занятии! – взвилась преподавательница.

– Простите, мисс Надежда, – сказала Вероника, пытаясь как можно натуральней изобразить на своем лице чувство вины.

– Давайте еще раз. Один-два-три-четыре, один-два-три четыре.

Внезапно послышался отвратительных хруст, после которого в течение секунды следовала тишина, а затем послышался дикий крик Вероники:

– ААААААААА!!!! МОЯ РУКААААААА!

Мисс Надежда мигом потеряла свое свирепое выражение лица и со сместью беспокойства и страха бросилась к ней.

– Мисс Вероника, что с вами случилось?

– Я… слишком… резко… двинула… рукой… БОЖЕ, КАК ЖЕ БОЛЬНО!!!! – задыхаясь от слез сказала девушка, продемонстрировав руку, вывернутую под неестественным углом.

– У вас, скорее всего, вывих. Я помогу, – сказала обеспокоенная преподавательница. Вероника должна была отдать ей должное. Не смотря на явный страх и тревогу, у той неплохо получилось держать себя в руках и не потерять контроль над ситуацией.

– НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ! ЭТО ВСЁ ВЫ ВЫНОВАТЫ! ЭТО ВЫ НЕДОГЛЯДЕЛИ! ЭТО ВЫ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ ВЫПОЛНЯТЬ ДВИЖЕНИЯ БЕЗ ДОЛЖНОЙ ПОДГОТОВКИ! ЛЮБОЙ ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ЗНАЕТ, ЧТО СНАЧАЛА НУЖНО РАЗОГРЕТЬ МЫШЦЫ ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПЕРЕХОДИТЬ К СЛОЖНЫМ ДВИЖЕНИЯМ!!! – злобно зашипела на нее Вероника, предваительно убедившись, что теперь она находилась под хорошим обзором камеры.

– Не говорите ерунды. Ничего сложного я вам не дала. Это обычный танцевальный шаг, с небольшим аккопонементом рук. Это совершенно нетравмоопасные движения. Для них не нужна подготовка, – с раздражением заключила мисс Надежда.

– Моя рука с вами не согласится, – ядовито сказала Вероника.

– Мисс Вероника, у меня большой опыт в подобных делах. Позвольте мне осмотреть вашу руку, – не терпящим возражения голосом сказала мисс Надежда.

– Я НИ ЗА ЧТО НЕ ПОДПУЩУ ВАС! Мне нужна Мэлани, – девушка вытянула здоровую руку вперед в предупреждающем жесте.

– Мисс Вероника, не глупите. Вашу проблему можно решить в одну секунду, – закипая, начала говорить мисс Надежда.

– НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ!!! – заверещала Вероника, а затем, кинув последний злобный взгляд на пожилую преподавательницу, пулей выскользнула в коридор.

Только оказавшись в коридоре, она уже осознанно оценила нанесенное себе повреждение. Мисс Надежда не врала – это действительно не сложно было поправить. Справился бы любой травматолог. Или даже, может, она сама. Девушка положила здоровую руку на больную, пытаясь оценить ту силу, с которой нужно было дернуть, чтобы сустав встал на место. Резкая боль мешала сосредоточиться, и она решила все-таки не рисковать. Не смотря на разногласия, Мэлани она доверила в таких вещах больше, чем себе. Жаль только, что Мэлани придется подождать. Ощущение дежа вю почти полностью захватило её. Все было, как и тогда 13 лет назад. С той лишь разницей, что теперь рядом с ней не было Маргарет. Почему-то этот факт причинял куда больше боли, чем только-что нанесенная себе травма.

"Маргарет, мне так не хватает твоего светлого присутствия. Как же пусто мне стало без тебя" устало подумала Вероника, чувствуя как все в ней сжимается. Но слез не последовало. Впрочем, как обычно.

Сверившись с часами, она поспешила вниз и легкой тенью выскользнула из коттеджа. В первые несколько секунд она даже забыла о своей цели – весна медленно, но верно превращалась в лето, и это было безмерно красиво. Резкая боль от вывихнутой руки словно притупилась. Вероника в который раз предположила, что у нее какой-то свой собственный способ проживания физической боли. Она видела, как дети в приюте получали разные травмы, она наблюдала за их лицами, и у нее всегда было ощущение, что она страдает несколько меньше. И это не говоря уже о том, что на ней объективно любые повреждения заживали в разы быстрее.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти те самые кусты, в которых она в прошлый раз заметила Сауле. Теперь у нее стоял вопрос о том, куда ей спрятаться самой, чтобы не упускать воспитанницу из виду, но в то же время оставаться незамеченной самой. Выбор пал на большое толстое дерево. Удобно устроившись под ним, девушка начала терпеливо ждать.

Прошло 5 минут… 10… 15… а воспитанницы так и не было видно. Вероника чувствовала, как ее эмоциональное состояние постоянно меняется со страха и тревоги до откровенной злости на себя. Могла ли она прийти слишком поздно и умудриться упустить её? С чего она вообще сделала вывод, что подопечная делала свои вылазки каждое занятие? Всего из-за одного раза? И даже если действительно эти вылазки были регулярными, то с чего она решила, что Сауле делала что-то такое прям "противозаконное", что могло дотянуть до гордого слова "компромат"? Вдруг девочка просто решилась прогуляться? В таком случае, от того, то это станет известно, больше пострадает сама Вероника, чем Сауле. Все дефекты ее "плана" теперь были видны как на ладони. Получалось, что и мисс Надежда пострадала ни за что. Но лучшего варианта у нее всё равно не было.

Она успела уже несколько раз разувериться в своем плане и затем снова в него поверить, когда заметила слабое движение в окне кабинета по русской литературе. Почему-то вместо того, чтобы испытать облегчение от того, что она все-таки все правильно рассчитала, она испытала раздражение. Воспитанница вылезала из коттеджа среди белого дня прямо во время занятия, ставя под удар не только себя, но и преподавателя, и её саму. Неужели ей настолько наплевать на тех, кто ее окружает? Может быть, она так и не нашла общий язык со своей подопечной, но преподаватель точно ни в чем не виноват.

Сауле ловко спрыгнула в уже знакомые кусты, и затем проворно побежала в лесную гущу. Вероника поблагодарила Бога за то, что ей удалось четко запомнить направление, куда девочка бежала в прошлый раз, и сейчас ей это позволило не срываться с места, чтобы догнать беглянку. В глубине души у нее возникло слабое ликование – если девочка бежала ровно в ту же сторону, что и в прошлый раз, значит, всё же у этих вылазок была цель, и вся эта затея быа спланирована не зря.

Когда девочка обогнула дерево, за которым стояла ее няня, Вероника аккуратно начала двигаться вслед за ней, оставаясь на приличном расстоянии, но при этом не упуская свою цель из вида. Неестетственно вывернутая рука несколько мешала ей. Боль странным образом то становилась сильнее, то угасала.

"Сейчас закончу с этим, и сразу же к Мэлани" пообещала себе она.

Сауле двигалась быстро, ловко и… совершенно бесшумно. Это удивляло больше всего остального. Не создавать ни одного звука когда тебя окружает лес с его маленькими хрустящими веточками и неровной дорогой было, в её представлении, за гранью фантастики. Было очевидно, что куда бы девочка ни шла – ей было важно оставаться незамеченной. Только для кого были все эти предосторожности? В этом лесу и правда могли быть дикие звери или, может, она боялась столкнуться с кем-то из людей мисс Леоны?

В который раз ее мысли метнулись к пункту назначния Сауле. Она и сама не знала, что рассчитывала увидеть. Ну куда могла убежать маленькая девочка, которая находилась в лесной зоне, за каких-то 10 минут, чтобы затем вернуться обратно? Ну явно же не в центр социальной защиты несовершеннолетних. Что было такого секретного в этом лесу, что требовались все эти вылазки?

Какое-то время у нее получалось следовать за беглянкой почти не отставая. Вероника ловко передвигалась от дерева к дереву, ни на секунду не сводя внимательного взгляда с худенькой спинки. Небольшая прядь рыжеватых волос чуть защекотала ей щеку, и Вероника мимоходом заметила, что направление ветра изменилось. Теперь он слабо дул ей в спину.

Вдруг походка девочки едва заметно изменилась. Она начала идти медленее, и явно осторожнее.

"Кого-то ищет?" с любопытством подумала Вероника.

На всякий случай она еще больше увеличила расстояние между собой и подопечной, а затем сверилась со временем. Они шли уже около 10 минут. Если судить по прошлому разу, то, скорее всего место назначения девочки было уже где-то близко. Девушка с любопытством оглядела окружающую местность, пытаясь сделать какой-то вывод о том, куда всё же Сауле держала путь. Но когда она вернулась взглядом к фигурке Сауле, то с ужасом поняла, что потеряла ее из виду. Вероника в панике начала оглядываться, пытаясь понять, куда та могла запропаститься. Но лес казался совершенно пустынным.

"Нет, нет, нет! Только не это! Пожалуйста, пожалуйста. Она не могла уйти далеко!" думала девушка, цепким взглядом осматривая окрестности, но никаких следов ребенка она не находила.

Чтобы не упустить ни одного звука, Вероника даже задержала дыхание, но ее окружали только звуки леса. Секунды проходили одна за одной, сплетаясь в минуты, а Вероника так и стояла, притаившись за деревом.

"Ну, Ника, богиня-победы, поздравляю тебя с твоей очередной "победой". Сразу видно, что ты мошенник со стажем" в бешенстве на себя подумала она.

Прождав еще несколько минут, девушка окончательно убедилась, что вокруг не было никого. Очень осторожно она вышла из своего укрытия, все еще напрягая все свои органы чувств, чтобы заметить какой-то знак, который был ей подсказал, где сейчас находилась девочка.

Какая-то птица резко взлетела вверх, и Вероника тут же обернулась туда, но кроме птицы и нескольких шелестящих на ветру листиков не увидела ничего.

Она всё еще не веря в то, что ее план провалился, даже не успев толком начаться, она медленно поплелась в сторону коттеджа, вычисляя в уме когда у Сауле следующее занятие по русской литературе, чтобы попробовать повторить свою слежку. Горечь поражения засела где-то глубоко в горле. Ей хотелось кричать и крушить окружающие предметы, но вместо этого она просто чуть плотнее поджала губы.

Вероника прекрасно понимала, что ее план не был идеальным. Точнее сказать, он был откровенно паршивым, и дыр в нем было столько, что любой сыр обзавидовался бы. И всё же полное отсутствие каких-то результатов стало для нее ударом, обнажая насколько нестабильное у нее было эмоциональное состояние в эти дни. Мысль о том, что прошел еще один день, а она так ничего и не добилась, в то время как Андрей и Света были где-то там, где им, возможно, угрожала опасность, была невыносима. И вместо того, чтобы хоть как-то помочь она все больше увязала в "паутине" мисс Леоны. Ей хотелось закричать как дикое животное. Голова снова начала болеть и Вероника буквально физически ощутила, как начала повышать ее температура тела от испытанного напряжения и последующего разочарования. Боль в вывихнутой руке с новой силой напомнила о себе. В ушах начал нарастать уже знакомый шум, заглушая собой звуки леса и лишая ее последней возможности услышать Сауле.

"Как вовремя. Мне, наверно, нужно будет провериться у доктора, чтобы он пояснил, почему это со мной происходит из раза в раз." обреченно подумала девушка. Голова начала кружиться и перед глазами начало темнеть, и она оперлась о дерево, чтобы не свалиться. Несколько долгих секунд она боялась, что потеряет сознание, но всё же темные пятна перед глазами начали понемногу рассеиваться, хотя голова по-прежнему раскалывалась и шум в ушах нарастал. Вероника издала слабый стон – собственная слабость сейчас ей была ненавистна.

Шум в ушах постепенно перерастал в какой-то детский крик. Девушка зажала уши, но крик не стал глуше.

"Сколько это будет продолжаться?!" в бессильном отчаянии подумала она. Очередной приступ как раз в тот момент, когда ей как никогда нужна ясная голова и нормальное функционирование всех ее органов чувств, бесил её. А крик в ушах тем временем нарастал. Сейчас в нем можно было различить откровенный страх.

"Пожалуйста, пусть это прекратится" в изнеможении подумала Вероника.

Но крик не становился слабее. Более того, к нему добавились влажные чавкающие звуки, и страх в голосе кричащего сменился нечеловеческой болью.

"Кого-то убивают!" в ужасе поняла Вероника, моментально забыв, что это всего лишь ее галлюцинации. Собрав все свои силы, она заставила себя подняться и побежать в сторону источника этого ужасного звука.

Слабое тело отказывалось развивать какую-то скорость, но Вероника упорно заставляла ноги бежать что было мочи, ориентируясь на источник звука. Добежав до того места, где звук был сильнее всего, Вероника начала в панике озираться, но перед ней было пустое пространство, где никого не было. Жуткий звук повторялся и повторялся, сводя ее с ума, но ее усталые глаза замечали только птичек, и один раз прогуливающуся по своим делам маленькую мышку.

"Я окончательно сошла с ума" со всей обреченностью поняла она.

Отчего-то этот факт, вместо того, чтобы ее расстроить или напугать вызвал только досаду. Искать Андрея и Свету с поехавшей крышей было сложнее, чем со здоровой психикой. Собственное безумие воспринималось как очередное досадное препятствие на пути к цели.

Вскоре чужой крик стих, а чавкающие звуки остались. Создавалось ощущение, будто кто-то бьет чем-то тупым и тяжелым уже мёртвое тело. От этого звука волоски поднимались по спине, и съеденный завтрак начал отчаянно рваться назад.

Вероника так и не смогла сдержать позыв, и ее вырвало прямо на зеленеющую траву. Ноги отказались ее держать и она упала на колени, с силой прижимая здоровую руку к лицу.

"Это просто галлюцинация. Здесь никого нет. Никого не убили. Никто не кричал. Этого нет. Это всё создало мое воображение. Мне нужно просто сходить к доктору. Это наверняка как-то лечится" говорила себе девушка.

Должно быть, проговаривание этого действительно сработало как надо, потому что шум в ушах действительно становился слабее. Это принесло ей долгожданное облегчение.

Вероника подождала, пока приступ полностью сойдет на нет, и только после этого смогла встать и уже внимательно осмотреть окружающую местность. Без будоражащего звука в голове наконец-то настала ясность, и она уже новым внимательным взглядом обвела взглядом ту местность, где оказалась по воле случая. Возможно, люди, которые с детства привыкли ходить по лесу и имели определенные навыки наблюдения за жизнью в нем, и смогли бы выцепить что-нибудь необычное в окружающем пространстве, но девушка видела всё ту же зелень и расцветающие деревья. Это место ничем не отличалась от любого другого.

"Ну, разумеется, здесь ничего нет. А что я вообще ожидала здесь увидеть? Убийцу и его жертву? Смех, да и только. Я всё еще достаточно разумна, чтобы понимать, что мне просто нужна терапия, и весь этот ужас – это просто плод моего воображения" – напомнила себе она.

И все же, несмотря на свои логические доводы, она еще раз осмотрела пространство. Окончательно убедившись, что тут нет ничего интересного, Вероника попыталась понять, в какой стороне должен находиться коттедж. Было бы безмерно глупо не просто упустить Сауле, но еще и потеряться в лесу.

К счастью для нее, большие габариты коттеджа помогли ей безошибочно определиться с направлением. Ослабевшие ноги отказывались идти, но Вероника заставила сделать себя небольшое усилие, и направилась к коттеджу, думая о том, пришла ли Сауле обратно или еще нет.

Внезапно ее взгляд выцепил несвойственный лесу цвет. Между веток на одном из деревьев мелькнуло что-то серое. Озадаченная девушка подошла поближе и увидела, что это была детская заколка в виде грязного, очевидно когда-то белого, цветка.

"Откуда здесь этот мусор? Даже здесь люди нашли возможность нагадить" с чрезмерно сильным раздражением подумала она. Злость на свою неудачу, которая так и не нашла выхода ранее, обрушилась на бедную заколку и людей, для которых слово "экология" было пустым звуком.

Она взяла находку и рассмотрела поближе. Отчего-то она показалась ей смутно знакомой. По позвоночнику прошлась неясная дрожь.

"Бред. Откуда я могу узнавать ее если я из детей общаюсь только с Сауле? И эта мадам предпочитает прическам лохматую гриву. Наверняка это просто похоже на что-то, что я когда-то видела, но не обратила должного внимания. Просто обычный мусор, в котором мне хочется видеть что-то большее, чтобы компенсировать чувство собственной бесполезности" озадаченно подумала она. И все же, находку она забрала. От чего-то к горлу подкатил неприятный ком. Мягкая грязная ткань тут же запачкала ее руки. Вся ее злость на себя, которая буквально только-что фонтанировала в ее душе, куда-то пропала, и на ее место пришло какое-то онемение. Еле передвигая ноги, она двинулась обратно в коттедж, неосознанно прижимая к груди грязную заколку.

Когда она добралась до своей комнаты, то без сил упала на кровать, раскинув руки и уставившись пустым взглядом в потолок. Она понимала, что сейчас нужно было проверить, пришла ли Сауле на занятие, попробовать узнать в чем состояла договоренность Сауле с преподавателем, но всё это вмиг показалось ей неважным. Какая-то внутренняя душевная тяжесть давила на нее. Что было необычным, девушка ни с кем не хотела делиться этим. Даже с Максимом и Аликом. Друзья ее, конечно, поддержат, посочувствуют, и наверняка ни слова не скажут о ее предполагаемом сумасшествии, и все же… Было в произошедшем что-то непонятно личное, что по ощущениям принадлежало ей, и только ей одной.

Девушка равнодушным взглядом взглядом посмотрела на часы. Следующее занятие неумолимо приближалось, но ей можно было не торопиться. Просто важно было зафиксировать у Мэлани наличие вывиха в билжайшее время. Рука снова заныла, на этот раз какой-то тупой вялотекущей болью, напомнив о себе.

"Нужно сходить к Мэлани… Только переодеться для начала и почистить зубы чтобы смысть запах рвоты" устало напомнила себе Вероника, но, переведя взгляд на руку, с удивлением обнаружила, что вывих даже стал как-то меньше. Во вяском случае неестественный угол уже не так пугал. Решив, что навряд ли стоит доверять своим ощущениям когда на нее находят приступы странного безумия, она пошла в ванную чтобы почистить зубы.

Глава 38

Телефонный звонок застал её врасплох. Она как раз втирала ароматный гель для душа здоровой рукой, когда услышала как из спальни раздаются знакомые трели.

– Твою мать, – громко ругнулась она, и выбежала из ванной, чуть не подскользнувшись на скользком мокром полу.

Нарушителем спокойствия оказался Максим. Ругаться мигом расхотелось. Она поспешила принять вызов.

– Привет. Удобно говорить? – спросил он.

Вероника посмотрела на себя в зеркало, в котором отражалось её влажное намыленное обнаженное тело.

– Да, вполне, – ответила она.

– Послушай… – начал Максим, и замолчал, вероятно, подбирая слова.

Не дождавшись продолжения, Вероника решила самостоятельно подтолкнуть его к волнующему её разговору.

– Если честно, я ожидала Алика, – как можно непринужденней сказала она, очень надеясь, что он не передаст Алику трубку, а всё же объяснит почему он решил нарушить свое молчание.

– Да… Об этом… Я хотел… В общем… Прости, – испытывая явные затруднения, сказал Максим.

– Я так смотрю, извиняться передо мной становится твоим небольшим хобби на досуге, – сказала Вероника, чувствуя как по её лицу медленно расползается улыбка. Ей казалось безумно милым то, как серьезный Максим пытался подобрать слова. Она и не подозревала, как сильно переживала из-за того случая с её дурацким сном. Честно говоря, она не ожидала, что Максим извинится за тот случай. Его злость совершенно не казалась ей неоправданной. Скорее, наоборот.

– Я был… дурак. Не подумал, что ты тут вообще не при чем… И спасибо, что не побоялась рассказать – повторил Максим, делая длинные паузы между предложениями.

– Ты определенно делаешь успехи в этом хобби. Мне нравится, как у тебя получается – сказала Вероника.

– Ты прощаешь? – серьезно спросил он.

– Не знаю… А ты можешь повторить то, что ты только что сказал?

Не поняв намека, Максим серьезно повторил:

– Я спросил, прощаешь ли ты…

– Нет, нет, до этого, – поспешно перебила его девушка.

– Вероника, ну что за каламбур? Тебе сколько лет? Что за тупые подколы? – вспыхнул Максим.

– Извини. Прощаю, конечно. Очень рада, что ты позвонил. Ты хотел сказать только это? – сказала она, наблюдая в зеркале как счастливая улыбка полностью преображает её вечно хмурое лицо, и серые глаза начинают искриться серебрянным блеском. И этот свет было невозможно ни остановить, ни погасить. Он буквально озарял каждую клеточку её лица.

"Что он со мной делает? Почему все во мне так на него отзывается?" уже не в первый раз подумала Вероника.

Она знала, что, услышав голос, например, Алика, она бы не испытала и толики тех странных искр, которые зажигались внутри нее каждый раз когда дело касалось Максима.

И все же, что-то внутри нее выбрало Максима. Мужчину, которого кроме своей Карины никого не замечает. Очкарика. Зануду. Серую мышь.

– Ну… Не совсем… Вообще-то я с новостями, – продолжал, между тем, Максим.

– С хорошими, надеюсь? – спросила она.

– Это ты сейчас сама решишь, – серьезно ответил он.

Вероника напряглась от его тона, но затем ей пришла мысль, что если бы всё было откровенно плохо, Максим бы, скорее всего, так и сказал бы. Видимо, новости и правда были неоднозначные.

– Я действительно узнал нечто любопытное. Может быть, это нам никак и не поможет, а, может, наоборот, наведет на важные мысли. В общем, слушай… Ты была в курсе, что Света уволилась не в один день с тобой, а за три месяца до этого? – тут же огорошил её шокирующей новостью Максим.

– Что? В смысле уволилась за три месяца до меня если мы каждый день там работали, как ишаки на Волге?

– Может, бурлаки? – поправил её Максим.

– Нет.

Между ними повисла неловкая пауза в несколько секунд, которую прервал Максим, продолжив свою мысль как ни в чем не бывало:

– Значит, ты тоже не знала. А я то надеялся, что ты хоть как-то объяснишь зачем она ходила на работу в течение 3 месяцев после увольнения. – вздохнул Максим.

– А что на это сказала Нина?

– Нина? Ты про Нину Константиновну? Ты всегда не соблюдаешь субординацию? – осуждающе спросил Максим.

– Давай без ненужных лекций, и ближе к делу, душнила. Она больше не мой руководитель – раздраженно закатила глаза девушка, надеясь, что Максим никогда не узнает, что и во время своей работы она называла Нину Константиновну просто Ниной. А между собой со Светой – и вовсе Нинкой.

– Ну, в общем твоя бывшая директор рассказала, что Света много и долго ругалась на почти полное отсутствие зарплаты, и в конце концов написала заявление на увольнение. Ииииииии… не ушла.

– Она забрала свое заявление или что? – переспросила Вероника

– Нет, не забрала. Официально она уже не работала, но продолжала ходить. Нина Константиновна так же стабильно выплачивала ей зарплату, хотя по документам имела право не делать это – ответил Максим.

– Нина это как-то объяснила?

– Она сама не знала почему твоя Света так поступила. Думаю, у нас стало на один вопрос больше к твоей странной подруге. О тебе твоя руководитель сказала, что ты ушла по собственному желанию.

– Это она погорячилась – ответила девушка, рассматривая себя в зеркало.

Было что-то щекочуще приятное в том, чтобы стоять полностью обнаженной и разговаривать с ничего не подозревающим Максимом. По-хорошему, надо было бы попросить Максима перезвонить через несколько минут, смыть мыло, одеться и нормально поговорить. По Вероника вдруг поняла, что ей не хочется поступать "по-хорошему". Она испытывала виноватое удовольствие от того, как звук его голоса отдавался в её теле, от чего оно словно потихоньку заряжалось электричеством, то успокаиваясь, то вспыхивая сильнее.

"Интересно, что бы он сказал если бы я сообщила ему о том, в каком виде я разговариваю с ним?" пришла к ней любопытная мысль, но она отбросила её. Максим наверняка бы возмутился, и опять перестал с ней разговаривать. На этой раз надолго. Он не стал бы флиртовать с чужой девушкой, и никогда бы не простил ей попытки.

Вероника сглотнула ком в горле, прекрасно понимая, что значит её состояние сейчас. Она хотела его. И хотела уже давно. Наверно, с того самого момента когда он рассказал о своей Карине. Было очень легко врать себе когда они не общались какое-то время. Было легко злиться на его излишнюю правильность. Было легко смеяться над ним. Но чем больше они общались, тем сложнее было игнорировать вполне очевидные звоночки того, как реагировало на его близость её тело, как у нее перехватывало дыхание стоило ему подойти чуть ближе, какую жадность и зависть она чувствовала когда видела его любовь к Карине. Вероника очень хорошо умела себя обманывать и пускать себе пыль в глаза, находя любые аргументы в пользу того, чего ей хотелось, но их последняя встреча и её реакция на его небольшое и совершенно невинное прикосновение говорили сами за себя.

Она не лелеяла иллюзий по поводу Максима. Такие мальчики всегда находят таких как Карина. Или как Маргарет. Две светлые половинки соединяются, и получается целое солнышко, которое красиво светит в мир. Но если одну такую светлую половинку соединить с не очень светлой половинкой, например, с чем-то наподобие её самой, то солнышка не получится. Зато получится какая-то неведомая хрень. И это и хорошо. Пускай солнышки будут отдельно, а она находит себеподобных. В конце концов, у нее был Андрей. Мужчина, с которым они прошли длинный путь. Который знал её и любил такой, какая она есть. И который на данный момент нуждался в ней как никогда.

Мысль об Андрее, который, возможно, находится в опасности, заставила её чувствовать себя очень плохо.

– Да, тоже помню, что ты говорила, что инициатива уволить тебя шла от твоего руководителя. Это, кстати, не единственная странность. Помнишь, ты говорила, что дела у твоей компании шли совсям вяло? – продолжал говорить Максим, даже не подозревая какую буру вызывает в сердце девушки.

– Помню, конечно. – сказала Вероника.

– Ну, так вот – она полностью обновила офис, расширила штат до 46 сотрудников, и еще я обратил внимание, что вся техника была совершенно новой.

– Немного не поняла. Ты считал сотрудников, что ли, пока ждал её в коридоре?

– За кого ты меня принимаешь? Я просто спросил её об этом. Ты даже не представляешь, как много информации о компании можно получить если задавать правильные вопросы.

– А про новую технику…

– Вероника, я программист. Поверь, я отличу старую развалину от только что приобретенного новороченного компьютера. Прекрати унижать меня своими вопросами, – разозлился он.

– Да я даже не успела спросить. Ну ладно, прости. Это всё просто в голове не укладывается.

Вероника нахмурилась. Она работала у мисс Леоны всего два месяца. Неужели за два месяца Нина Константиновна смогла так быстро выйти из кризиса?

– У нее намечался финансовый подъем когда ты уходила? – продолжал заваливать её вопросами Максим.

– Даже если предположить, что да, она бы в любом случае не смогла бы так вырасти всего за два месяца, – устало потерла переносицу девушка.

– Воооот. Мне тоже показалось странным. А еще, она как-то странно все время прятала глаза когда я спросил о тебе. Вроде бы и говорила складно, но не смотрела прямо. Она со всеми так?

– Нет. Она на удивление уверенный в себе человек и всегда смотрит прямо, лидирует в разговоре, – ответила девушка, удивленная его вопросом.

И тут она вспомнила как и при увольнении Нина действительно старалась избегать её взгляда, как она смотрела в свои бумажки, на пол, на потолок. Да куда угодно, только не ей в глаза.

– Если честно, то было заметно, что ей не хочется говорить о тебе. Надеюсь, этот факт не сильно тебя заденет – осторожно сказал Максим

– Да, в общем-то, нет… А как ты вообще убедил её говорить обо мне? Она не из тех, кто будет легко делиться чем-то личным, – спросила девушка.

К её удивлению, Максим заметно смутился:

– Мы с Аликом… ну… это… немного… помогли ей довериться нам.

Его реакция даже больше, чем его слова возбудили в ней нездоровое любопытство:

– Как?

Максим откашлялся, а затем немного хрипло спросил:

– Кхмм… обещай, что не будешь осуждать.

Слово "осуждать", произнесенное Максимом, показалось ей забавным. Что он мог такого сделать, чтобы она могла его осуждать? Она – девушка, которая жила под вымышленным именем с липовыми документами. Девушка, убившая двоих детей. Девушка, которая планировала шантажировать свою несовершеннолетнюю воспитанницу чтобы закрыть свой финансовый вопрос. Девушка, которая, не моргнув и глазом, избавилась от неприятной преподавательницы только потому что её уроки стояли в неудобное время.

"Ну давай, удиви меня" ухмыльнулась она.

– Не думаю, что я тот человек, который будет тебя осуждать, – ответила она искренне.

Послышался глубокий вздох Максима, а затем он приглушенным шепотом сказал:

– Спасибо. Не знаю почему, но мне было важно это услышать от тебя. В общем, если коротко, мы с Аликом играли всё в ту же игру в частного детектива, нанятым тобой для поиска подруги, просто Алик предложил для убедительности немного… приукрасить наши документы.

– Ай-ай-ай, это же подсудное дело, – шутливым тоном сказала Вероника, изо всех сил стараясь не рассмеяться воткрытую.

– Вот поэтому будет лучше, если это нигде не всплывет… И знаешь, на время того, как мы занимаемся всеми этими вещами, я и в самом деле хочу открыть ИП.

– Алик, наверно, в восторге, – хохотнула Вероника, предаставив как Алик радостно скачет вокруг серьезного Максима, словно жизнерадостный щенок. Эта картина показалась ей очень милой.

– Да, у него сегодня весь день приподнятое настроение. В смысле, еще более приподнятое, чем обычно. Но, к слову, это ненадолго. Я закроюсь сразу же, как вся эта история успешно завершится. Я программист, а не частный детектив.

– Не зарекайся. Но чисто для твоего внутреннего понимания, юридические лица ежегодно выплачивают фиксированую сумму государству. Если у тебя не будет дохода, то можешь влететь "в копеечку", – пожала плечами девушка.

–Мне будет спокойнее если я буду знать, что мои документы действительно имеют юридическую силу. А с налогами я разберусь – ответил он.

– Еще… я тут кое-что нашел по этому слову "рейги". Сразу скажу, что не буду раскрывать источник. Но… в общем, рейги – это что-то вроде злых духов или нечисти какой-то.

– Нечисти? – переспросила Вероника. Это русское слово было ей незнакомо.

– Да, что-то вроде вампиров, или, может, демонов. Я так и не понял. Что мне стало известно – это то, что они живут среди людей, притворяются людьми и питаются их энергией, чтобы продлевать свою жизнь. Это если в общем.

– Мм, – промычала Вероника.

– Что скажешь? – спросил смущенный Максим, явно переживая о том, как она оценит его находку.

– Если честно, то звучит как отборный бред, – искренне призналась она.

Максим тяжело вздохнул:

– В кои-то веки я с тобой полностью согласен. Но это было единственным, что я нашел… Ладно, я еще что-нибудь поищу.

Вероника прикрыла глаза, сдерживая досаду. Было очевидно, что что бы не включало в себя понятие "рейги", оно было ключевым в истории с исчезновением Светы. И от того, насколько точно они смогут понять его значение, может зависеть всё. То, что Максим предпочел скрыть источник могло значить только одно – навряд ли он был сильно надежным. Возможно, он раскопал упоминание о рейги в русском фольклоре, а, может, увидел на рен-ТВ. В любом случае, это объяснение казалось даже в некотором смысле смешным. С другой стороны, подобное название довольно хорошо подходило какой-нибудь преступной группировке. Таинственный жестокий смысл, доступный только группе избранных, и ничего не говорящий непосвященным. Такое объяснение казалось вполне разумным.

Максим, видимо, чувствуя себя неудобно после того, как озвучил свою теорию о рейги, нервно перевел тему:

– Кстати, не знаю, обрадуешься ли ты, но мы с Аликом нашли твоего бывшего коллегу Павла. Он сообщил, что неоднократно пытался связаться с твоей подругой, но она всё время ссылалась на какие-то дела. А в день её исчезновения он тоже получил от нее это странное сообщение про рейги. Как только он узнал о её пропаже, он настоял на том, чтобы мы все вместе поехали к Сергею, и убедили его подать заявление в полицию. Мы провели в участке весь вечер сегодня. В общем, твоей подругой уже занимаются.

– Ну.. я обрадовалась, – пожала плечами девушка.

– А что с голосом? – подозрително спросил Максим.

– А что с ним может быть? Наверняка он никак не выдает мое сомнение в силах законодальных органов справиться с таким заданием, как исчезновение человека.

– Да сколько же в тебе яда. Это невозможно. Ты, видимо, считаешь, что все наши усилия ничего не стоят? – неожиданно по-злому ответил Максим.

Вероника удивилась его острой реакции. Он ответил так, словно её одобрение или неодобрение ставило какое-то клеймо на всю их работу. Она всегда считала, что Максим куда более независим от чужого мнения. Особенно, если это мнение принадлежит ей.

– Ваши усилия – стоят, а вот усилия полиции – не очень, – уже аккуратнее подбирая слова, сказала девушка.

Максим глубоко вдохнула, набрав побольше воздуха и явно намереваясь что-то сказать по этому поводу, но, видимо, передумал. И когда он снова заговорил, его голос уже не звучал обвиняюще. Скорее, устало:

– Когда мы сможем увидеться? Думаю, нам нужно всё обговорить

– У меня теперь выходной только в среду.

– В смысле? А что так долго?

– При встрече расскажу.

Вероника не хотела рассказывать о том, как великий бог неудачников вдруг воспылал к ней бешеной страстью. Сейчас и так хватало поводов для расстройства.

– Хорошо. Тогда ближе к среде спишемся. Если будет что-то новое, я или Алик тебе обязательно сообщим.

– Хорошо. Спасибо.

– И… Вероника, береги себя, пожалуйста, – голос Максма как-то необычно сорвался. Хотя, возможно, это просто связь прервалась на секунду.

– Угу, и ты себя, – улыбнулась она.

– Хорошо. Пока.

Звонок завершился. Вероника так и осталась стоять с зажатым телефоном в руке, не в силах пошевелиться после странного разговора.

Рой мыслей в голове отключил её от реальности. Значит, Света официально не являлась работником "Процветания" уже в течение 3-х месяцев до их фактического увольнения. Почему тогда не уходила? Из-за денег? Бред. Нина их и не платила особо, да и сама Света жаловалась на зарплату. К тому же, как выяснилось, Света нашла быстрый способ разбогатеть. Почему тогда? Впрочем, этот момент не столько занимал её мысли, как внезапное финансовое процветание Нины Константиновны. Её компания находилась в сильном упадке уже более полгода и Вероника хорошо представляла, как быстро можно было выбраться из этого кризиса даже при самом лучшем раскладе. Реклама не работает мгновенно, сарафанное радио не работает мгновенно, масштаб фирмы не позволял ей привлекать большое количество клиентов. То, что Нина умудрилась полностью обновиться за два месяца было сравнимо с чудом. Как? Как? И еще раз – как? Как это могло произойти? Этот вопрос застрял в ней как заноза, превращаясь в сильное желание увидеться с Ниной и лично поговорить обо всем. Как назло, она застряла в этом коттедже до среды.

"Я больше не могу! Это невыносимо" подумала она.

Тайн становилось только больше. Картинка не складывалась. Ситуация ухудшалась. Вероника была готова схватиться за голову и заорать.

Она снова поймала в зеркале свое загнанное отражение.

"Надо домыться, что ли" подумала она и направилась в ванную.

Горячая вода наконец-то расслабила напряженные мышцы и она облегченно вздохнула. Если бы только можно было смыть все проблемы… Она с силой начала тереть кожу, но внутренний пожар только разгорался.

Отчаяние, непонимание, злость, а еще… желание. Вероника скользнула пальцем между ног, почувствовав как всё тело откликнулось на эту слабую ласку, моментально завибрировав словно по нему пустили электричество.

"Как невовремя" расстроилась она. Сейчас явно было не вемя уделять внимание потребностям тела. Ей нужно было сосредоточиться на решении своих проблем. Но тело требовало разрядки и игнорировать его зов было выше её сил.

– Андрей… – прошептала она, представив как её жених подошел к ней сзади, как он это часто делал раньше. Вероника выгнулась, плавными двиджениями скользя вдоль влажных складок. Кровь забурлила, и она закатила глаза от наслаждения, всецело отдаваясь во власть своих рук.

Вероника занималась самоудовлетворением с 14 лет и за долгие годы её руки выучили все её самые чувствительные места. Она прекрасно знала, какой темп ей подходит. Она отлично чувствовала когда замедлиться и когда ускориться. Она знала как продлить удовольствие, и как заставить себя прийти к финалу меньше, чем за минуту. Можно было смело сказать, что она превратилась в опытного музыканта, который умело играл на своем собственном теле, заставляя его выдавать ту реакцию, которая ей была нужна.

Указательным пальцем она нажала на точку рядом с клитором. Это заставило её неистово желать большего, требовать усилить ласку, но она осознано ослабила давление. Закрыв глаза она представила как мягкие губы Андрея скользят по её шее, а в его глазах она видит ту самую похотливую дымку, которая владеет ей самой. Обычно такие фантазии заставляли её тело разгореться, но сегодня что-то было не то. Еще секунду назад такое горячее и чувствительное тело вдруг начало терять свой пожар, довольно быстро успокаиваясь.

"Видимо, я плохо настроилась. Нужны фантазии посильнее" подумала она, снова проводя пальчиками между влажных губок чтобы смочить чувствительную точку посередине. Только начавшее ускользать возбуждение снова захватило её сознание сладким дурманом. Она вспомнила как у нее сносило крышу от удовольствия когда Андрей прижимал её голову к своему паху, зафиксировав её в одном положении, чтобы затем брызнуть своей жидкостью ей прямо в горло. Она обожала чувствовать его спазмы во рту, и слышать отборный мат в этот момент. Это были одни из самых сладких её воспоминаний, которые всегда работали безотказно. Она засунула пальцы в рот чтобы симитировать поступательные движения. Влажный язык приятно заскользил по тонкой коже. Но затем… возбуждение снова стало угасать.

"Да что происодит? Я перестала любить секс, или что?" в бессильной ярости ругнулась на себя Вероника. Было довольно странно терять возбуждение когда она буквально до смерти нуждалась в сексе. Её любимые фантазии никогда еще ей не подводили. Что вообще происходило с её телом? Она неистово текла, но при этом не могла заставить себя получить то, что хотела. Она готова была взвыть от злости.

В этот момент снова зазвонил телефон.

– Пошли все нахрен! – громко буркнула девушка.

"А вдруг это снова Максим?" внезапно подумала она, и чуть было не потеряла сознание от того, каким пожаром отозвалось её тело. Ей неистово захотелось, чтобы это действительно оказался он. Услышать его голос во время своих ласк было бы… очень вкусно.

"Нет, нет, нет, нет. Я не буду делать это, думая о Максиме. Это плохая идея. Очень плохая" запротестовала она, но почувствовала как густая капля её смазки начала стекать по внутренней поверхности бедра, заставляя её потерять остатки разума.

"Я совсем чуть-чуть. Об этом никто никогда не узнает" подумала она, чувствуя, как слабеют её ноги и в голове расползает сладкий туман. Она представила прикосновения Максима на своих руках, лице, животе. На этот раз тело вспыхнуло тысячей вспышек, заставляя её умирать от животной похоти.

"Хочу, хочу, хочу, хочу" сновали её мысли, заполняя её сознание словно пчелиный улей. Она представила как хватает его за волосы и облизывает его лицо, насаживаясь на него сверху, и всё внутри затрепетало.

"Наш маленький невинный мальчик точно к такому не готов" с непонятным извращенным удовольствием подумала она. Почему-то осознание, что Максим даже не подозревает, какой разврат она устроила с ним в своих мыслях, доставляло ей особенное удовольствие. Стон наслаждения сорвался с её губ еще до того, как она успела его осознать.

"Как же мне это нужно" подумала она, в наслаждении закатив глаза. Её пальцы нашли надувшуюся от огромного притока крови твердую точку у нее между ног и затем опустили ниже. С громким хлюпанием она проникла пальцами внутрь и начала сводящие с ума поступательные движения. Ноги перестали её держать и она медленно сползла по стенке, продолжая делать себе приятно. Лежа на мокром полу она изогнулась всем телом, не в силах контрлировать себя. Большим пальцем она нащупала клитор и надавила на него. Все тело охватила сильная судорога и у нее потемнело в глазах.

Должно быть, она на несколько мгновений потеряла сознание, потому что когда она она в следующий раз открыла глаза, ощущения в теле были уже другими. Кровь шла по венам спокойнее, а разум был незамутнен сексуальным желанием. Вода по прежнему стекала из душа, и девушка совершенно не понимала, как она умудрилась не нахлебаться воды пока валялась на полу. Она по привычке попробовала опереться об пол своей правой рукой и взвизгнула от острой боли в руке.

"Что за странный вывих. Что-то не припомню, чтобы он болел пока я тут игралась с собой" устало подумала девушка. При внимательном осмотрении руки, ей показалось, что вроде бы как вывих стал слабее словно… Словно рука медленно возвращалась к своему естественному положению сама. Дурацкий вывод заставил её застонать от досады. Уж слишком много всего ей кажется в последнее время. Вывих не мог вставиться обратно. Это против законов физики. Руку нужно править у травматолога, иного не дано. Возможно, она просто пожалела себя и не дернула с достаточной силой. Вот и всё.

Голова всё еще кружилась от недавно накатившего на нее оргазма.

"Может, я и ошибаюсь, но мне кажется я никогда в своей жизни не чувствовала такой сильный оргазм" с удовольствием подумала она, погладив себя между ног, и почувствовала как желание повторного акта снова начинает в ней зарождаться.

"Нет, на сегодня хватит" решила она, медленно вставая.

В очередной раз ополоснувшись, она наконец-то вышла из комнаты, чувствуя себя заметно посвежевшей. Внизу живота расползалось приятное тепло.

"Значит, Максим…" подумала она. Для нее не было странным, что ей был нужен секс. Много переживаний, большое количество проблем вылились в физическую потребность сбросить напряжение. И уже какое-то время Андрей был для нее физически недоступен Тело должно было когда-нибудь напомнить о том, что оно вообще-то живое, и имеет свои потребности. Но почему Максим? Каким образом вообще получилось так, что она запала на мужчину, который впринципе не был в её вкусе, да еще и настолько недоступного?

Насколько же все было бы проще если бы она захотела Алика. Жаркий секс без обязательств, а также дружеская забота были бы ей гарантированны. Алик бы не осудил, а, наоборот, поддержал. И он наверняка даже бы нашел какой-то способ для них решить вопрос сексуального голода без фактической измены Андрею. При мысли об Алике тело никак не среагировало. И это было странно. Алик был объективно куда более красивым. А о его харизме вообще можно было молчать. И все же, что-то внутри нее выбрало именно Максима.

"И что мне теперь с этим делать?" обессиленно подумала она. На этот вопрос не нужно было долго искать ответа. Ничего. Она ничего не будет делать со своими странными желаниями. Максим найдет Карину, она найдет Андрея, они попрощаются, и больше не встретяться вновь. В самих её желаниях не было ничего такого особенно страшного. Как много мужчин удовлетворяют себя, думая об знаменитых актрисах, которых никогда даже не увидят вживую? Как много женщин мечтают о выдуманных мужчинах или имеют такие фантазии, которые их мужчины никогда бы не воплотили в жизнь? Всё это встречается сплошь и рядом и относится к разновидностям нормы. Она не могла быть отвественной за то, что хотело её тело. Это было вне её контроля, и до тех пор, пока она не пересекла черту, в этом не было ничего плохого. А пересечь черту она не могла хотя бы потому, что её желания были невзаимны. В этом смысле Максим был надежным как гора. Это в какой-то мере успокоило её.

А Андрей? Что ей делать с тем, что мысли о его теле больше не заставляли её гореть? На мгновение Вероника испытала панику, но хатем уже привычно успокоила себя разумными доводами. Влечение к Андрею вернется, стоит только Максиму исчезнуть с её радаров. Просто сейчас Максим рядом, а Андрей – нет, вот тело и пытается решить для себя вопрос сексуального голода доступными ему способами. Вывод имел свои дефекты. Например, Максима определенно сложно было назвать доступным. И все же, он постоянно был рядом, в отличие от Андрея.

Взгляд Вероники рассеянно скользил по комнате пока не натолкнулся на найденную заколку. Взяв её в руки, Вероника неопреденно повертела её в разные стороны. Ничего особенного. Просто обычный мусор. Зачем она вообще взяла её? Чтобы что? Решив все-таки выбросить ненужную вещь, она двинулась к мусорному баку. Избавившись от заколки, она решила посмотреть, кто там ей писал пока она была занята своими фантазиями с Максимом.

Но на полпути к телефону она неожиданно остановилась и вернулась обратно к мусорке, забрав только что выброшенную заколку. Она уделила не менее 5 минут своего времени тому, чтобы снова еще раз внимательным взглядом рассмотреть её, но так и не нашла ничего примечательного. И все же, по какой-то странной причине что-то словно нашептывало ей, что она упускает что-то важное. Или, возможно, она только хотела думать, что в странной находке может быть что-то важное, чтобы хоть как-то оправдать свое надвигающееся безумие? Она вспомнила тот страшный чавкающий звук, который оказался плодом её воображения, и её снова затошнило. Вероника поспешно положила заколку обратно на стол. А затем, немного подумав, она убрала её в комод, плотно закрыв его.

"Интересно, как там Сауле? Наверняка, она уже знает, что я была с ней в лесу. Не думаю, что я сильно контролировала звуки, которые издаю во время того помутнения…" отсраненно подумала Вероника. Её план по вымогательству денег с воспитанницы и так не мог похвастаться зачатками разума, а тут еще случилась вся эта ситуация с приступом безумия прямо во время слежки. Как иронично сыграла с ней карма.

"Сразу видно, я мошенница со стажем…" иронично посмеялась она над собой. Оставалось только надеяться на то, чтобы в следующий раз все не закончилось так же плачевно. Если этот следующий раз еще будет, конечно.

Она снова направилась к телефону, но в этот момент дверь резко открылась, и в комнату словно ураган влетела Мэлани.

Одного только взгляда на нее хватило, чтобы стало понятно – что-то ОЧЕНЬ СИЛЬНО не так. Всегда сдержанная, и не отличающаяся особой эмоциональностью мулатка на этот раз буквально излучала волны ярости и ненависти. Её темные глаза метали молнии, испепеляя всё на своем пути. На щеках застыл румянец, видимо, связанный с тем, что она очень торопилась сюда. Переведя взгляд ниже, Вероника с удивлением обратила внимание на то, что руки Мэлани дрожали мелкой дрожью. Если бы еще вчера Веронике кто-нибудь бы сказал, что её бывшая наставница может выглядеть так, она бы с уверенностью покрутила бы пальцем у виска.

– А постучать? – деловито спросила Вероника.

– ОБОЙДЕШЬСЯ, СУЧКА! – выкрикнула Мэлани, и Вероника с удивлением заметила в её глазах слезы. От этого что-то у нее внутри сжалось. Что бы сейчас ни происходило с Мэлани, было очевидно, что она находилась на грани.

Глубоко вздохнув Вероника сказала:

– Вижу, у тебя ко мне много злости. Я с удовольствием выслушаю тебя и отвечу на все твои вопросы, но для начала я бы попросила тебя присесть. Позволь мне принести тебе немного водички.

– ДУМАЕШЬ, ЧТО ИМЕЕШЬ КАКОЕ-ТО ПРАВО У МЕНЯ ЧТО-ТО ПРОСИТЬ, ДА, ДРЯНЬ?! – выкрикнула Мэлани.

Веронику буквально сбило разрушающей энергией, которая физически давила на нее.

– А почему нет? – спокойно спросила она, пытаясь проанализировать, что могло так расстроить Мэлани.

– ТЫ ЛЖИВАЯ ШАВКА! ТЫ ЯДОВИТАЯ ЗМЕЯ! ДА КАК У ТЕБЯ ХВАТАЕТ СМЕЛОСТИ ЕЩЕ ЧТО-ТО У МЕНЯ ПРОСИТЬ, ЧТО-ТО ПРЕДЛАГАТЬ?

Вероника попыталась лихорадочно вспомнить, обманывала ли она когда-либо Мэлани. Память услужливо преполнесла ей на блюдечке полное отсутствие каки-либо воспоминаний. Не то чтобы Мэлани много у нее что-то спрашивала, чтобы у нее была хотя бы маленькая возожность ей наврать.

– Прости, Мэлани, я тебя уважаю, но мы не будем продолжать разговор в таком тоне. Ничего конструктивного из этого не выйдет. Я попрошу тебя выйти, успокоиться и вернуться тогда, когда ты будешь готова спокойно изложить суть своих претензий, – наконец сказала она.

– А Я ЕЩЕ ЗАЩИЩАЛА ТЕБЯ! СТАРАЛАСЬ ПОМОЧЬ! ДУМАЛА, ЧТО ТЫ НОРМАЛЬНАЯ! А ТЫ… Я ДАЖЕ НЕ ПОДОЗРЕВАЛА.

Задыхающийся срыващийся голос Мэлани гулким эхом разносился по пустым коридорам.

Решив, что правда о её нечистом прошлом наконец-то всплыла наружу, Вероника начала усиленно думать, как выйти из этой ситуации. Разумеется, если стало известно о её причастности к смерти Тиана и Джии – то здесь спасет только побег, но для начала нужно было понимать, как много её наставница всё же узнала.

– Мэлани… – как можно мягче проговорила Вероника, глядя мулатке в глаза, но Мэлани её тут же перебила:

– ОНА РАБОТАЛА ЗДЕСЬ 15 ЛЕТ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ ИЛИ НЕТ? 15 ЛЕТ! А ТЫ В ОДНО МГНОВЕНИЕ РАЗРУШИЛА ВСЕ! КУДА ЕЙ ИДТИ, ИДИОТКА? У НЕЕ НИКОГО НЕТ! – мулатку буквально трясло, и из её глаз брызнули слезы.

Как ни сжималось сердце Вероники при виде Мэл в таком состоянии, и все же она не могла сдержать эгоистичный вздох облегчения. Речь была всего лишь о мисс Надежде.

– Я немного не поняла. Почему ты думаешь, что меня должно волновать как справляется со своими жизненными задачами рандомная старая грымза?– искренне спросила Вероника.

По расширившимся зрачкам Мэлани она поняла, что явно перегнула палку. Стараясь смягчить свои слова, она поспешно добавила:

– Она взрослый человек, Мэлани. Она справится. Это не твоя задача – думать за нее.

Она хотела успокоить наставницу, но её слова сделали только хуже.

– У НЕЕ НИКОГО НЕТ, КТО О НЕЙ ПОЗАБОТИТСЯ! ОНА С ЧЕСТЬЮ СЛУЖИЛА ЭТОЙ СЕМЬЕ ДОЛГИЕ ГОДЫ! КАК ТЫ ВООБЩЕ ПОСМЕЛА…

Мэлани начала задыхаться от возмущения, и Вероника воспользовалась этой заминкой, чтобы вставить свое слово:

– Не разводи ненужную драму, пожалуйста. Так работает круговорот преподавателей в природе. Старые и больные должны уступать место молодым и перспективным. Это жизнь, – холодно сказала Вероника.

Ей было откровенно интересно, что именно вызвало такую бешеную реакцию. Неужели на камере было видно, что она сама травмировала себя? Спрашивать об этом явно было не лучшей стратегией. В результате она решила просто вести как незаслуженно обиженная., в надежде на то, что Мэлани выдаст себя сама.

– ТЫ… ТЫ… ТЫ!

– Я – это всего лишь я. Мэлани, мне искренне жаль, что тебя так задела эта ситуация, но я не позволю тебе повышать на меня голос. С твоего позволения я попрошу тебя уйти, – перебила её Вероника.

– Я НИКУДА НЕ УЙДУ! Я ХОЧУ ЧТОБЫ ТЫ ЗНАЛА, ЧТО С ЭТОГО МОМЕНТА Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ЛЕЧИТЬ ТЕБЯ И ВООБЩЕ ХОТЬ КАК-ТО ПОМОГАТЬ! ТЫ ВСЕ РАЗРУШИЛА! ДРЯНЬ, СКОТИНА, ШАВКА!

Внезапно позади них раздался ледяной голос мисс Леоны:

– Мисс Мэлани, я верно вас услышала? Вы считаете возможным оскорблять моих сотрудников и отказываетесь выполнять свою работу?

Мисс Леона в этот день была одета в восхитительное облегающее платье без рукавов. На ней были жемчужные бусы и старомодного вида черные перчатки. Самой заметной деталью её гардероба была восхитительная женская шляпка с широкими полями. Она выглядела как богатая аристократка на прогулке, но точно не хозяйка огромного коттеджа, на которой висела огромная ответственность за всех.

Мэлани вдруг резко побелела, уставившись на мисс Леону расширенными от ужаса глазами. Её дрожащие губы то открывались, то закрывались, но она не могла вымолвить ни звука. Ей потребовалось несколько секунд прежде, чем она смогла взять себя в руки, а затем она гордо подняла подбородок и посмотрела мисс Леоне прямо в глаза:

– Вы все верно поняли. Я отказываюсь курьировать эту змею.

– Что ж, будь по вашему. Вы свободны, – без какой-либо злости ответила мисс Леона.

Бросив последний презрительный взгляд на Веронику, Мэлани гордо направилась к выходу.