Дария Стар
Те, кто тонет в тишине

Дисклеймер

Все события и персонажи, описанные в этой книге, вымышлены. Любое сходство с реальными событиями и реальными людьми случайно. Эта книга содержит ненормативную лексику, эротические сцены и сцены жестокости, рекомендована для чтения лицам, достигшим 18 лет.

От автора

Герои этой книги живут не только на этих страницах – вы встретите их снова в «Каменный – остров Сапфир», «Звезда на краю».

Чтобы прочувствовать их путь глубже, я советую начать с первой книги. Но если эта история первой привлекла ваше внимание – не сомневайтесь! Каждая книга – это цельный мир, и вы можете начать с любого места.

Я буду искренне рада узнать ваши мысли и впечатления. Спасибо, что даёте моим героям жизнь в вашем воображении.

Приятного чтения!

С теплом,

Дария Стар

Глава 1

Егор

Видите, этого парня, который ворочается в постели, крича и всхлипывая, как будто пытается прорваться сквозь собственный кошмар? Этого, покрытого испариной – таким густым холодным потом, что майка липнет к коже, будто даже она хочет забрать у него последнее тепло. Это Егор Седых. Это я.

Знаю, неприятное зрелище, и, будь моя воля, я бы убрал эту картину из своей жизни. Но это моя реальность. Каждую ночь – как по расписанию – я вижу эти сны и снова и снова задыхаюсь, но не в уютных глубинах Морфея, как хотелось бы, а в бескрайних и тёмных водах кошмара. Как только проваливаюсь в сон, меня словно тянет вниз, в эту ледяную толщу, от которой не спастись, не вырваться. Каждую ночь я иду ко дну, чувствуя, как грудь пронзают раскалённые иглы. Грудная клетка рвётся на куски, лёгкие горят, будто я вдыхаю не воду, а расплавленный металл.

Просыпаюсь весь мокрый, холодный, словно только что выбрался из этого омута. Сердце колотится, несётся галопом, как бешеный чистокровный жеребец. Картинка перед глазами плывёт, звуки глушатся. Ничего не вижу, ничего не слышу, словно кто-то наложил на меня плотные шоры, закрыв обзор. Хреново. Так, что иногда не понимаю: всё это ещё кошмар или уже реальность?

Устал.

Я живу в маленькой комнатушке в восемнадцать квадратов в самом центре Петербурга. Старый Петербург, осенью особенно сырой и угрюмый, будто пропитанный тяжелым, тягучим воздухом. За моим окном комнаты серое небо, по которому медленно ползут тяжелые дождевые облака, словно обволакивая город в бесконечном сумраке. Мелкий дождь, словно занавес, скрывает очертания зданий, придавая всему иллюзию беспредельности и безжизненности.

Капли стекают по стеклу, оставляя хаотичные следы, и, кажется, что даже они повторяют движение размытых теней людей за окном, спешащих под мрачным небом. Улицы Петербурга сейчас напоминают поток серых теней, которые, закрывшись зонтиками, стараются укрыться от холода и сырости. Тусклый свет уличных фонарей, отблески сигарет и блики фар редких машин пронзают тьму, как огоньки на дне океана, туда, куда и сам свет не может достать.

В комнате стоит сырой, тяжелый воздух. Скрипучий пол и старые, потертые стены с пятнами – всё напоминает о том, как ветшает и моя жизнь. Едва я опускаю взгляд на затёртые обои, меня снова накрывает чувство тягучей тоски. Мне кажется, что даже комната здесь «тяжёлая» – потолок будто нависает надо мной, как море, в котором я тону каждую ночь.

Как меня это всё задолбало.

Хочу домой. А есть ли у меня ещё дом?

Встаю с кровати, спускаюсь со второго яруса и тащусь в свою маленькую кухню. Выпиваю стакан воды двумя глотками и гортанно выдыхаю.

Каждый угол этой маленькой комнаты словно кричит о том, что я не на своём месте. Вижу её: пыльные стены с пятнами и трещинами, которые будто высмеивают меня, эту миниатюрную кухню, где вся жизнь сводится к стакану воды, да и он еле-еле проходит через горло. Всё пропитано сыростью, холодом и чем-то чужим.

Петербург… Как же я его ненавижу. И ведь был когда-то домом, а теперь – один бесконечный музей, залитый дождём и людскими тенями. Прогулка по улице больше похожа на сеанс выживания. Дома – как куклы, перекрашены, подновлены, но всё равно с виду мёртвые, такие же пустые, как и те, кто поднимает головы к их фасадам. Толпы – из всех этих фриков, что держат камеры на вытянутых руках, суетятся, перебегают дорогу, чавкают кофе на углах, словно поглощая этот город так, что и дышать от них невозможно. Мне кажется, что я сам стал одним из таких фриков, чужим в собственной жизни.

Домой. Плевать, что там, плевать, где это вообще теперь – но пора уезжать. Сил нет оставаться тут ни дня. Поднимаюсь на второй ярус за телефоном и, не раздумывая, выбираю рейс. По цене – как отдать одну из почек. Смешно даже, но наплевать. Вылет вечером, значит, пока можно забиться в постель, закрыть глаза и попытаться выкинуть из головы весь этот серый кошмар.

Заваливаюсь обратно на кровать в надежде так и провести до того момента, когда нужно будет ехать в аэропорт. Но трель моего телефона прерывает мои планы. Беру его даже не открыв глаза, чтобы посмотреть кто звонит. Я и так знаю.

– Слушаю.

– Ты где?

– В аду.

Пыхтит в трубку. Знаю, как её это раздражает, но не язвить не могу.

– Егор, я поеду к нему. Ты со мной?

– Да, через тридцать минут заеду за тобой. – не дожидаясь ответа кладу трубку.

Бросаю телефон на кровать, пару секунд лежу неподвижно, глядя в потолок, пока шум в голове не стихает. Конечно, она поедет к нему. Каждый раз, когда я слышу этот её вопрос, всё нутро будто выворачивается. Тихий, ровный голос Мел с этой бесконечной просьбой, которую мы оба знаем наизусть. Она ведь даже не ждёт от меня отказа. Знает, что я всегда отвечу ей: «Да», даже если сам разлетаюсь на куски от этого бесконечного «да».

Поднимаюсь с кровати, одеваюсь, хватаю куртку и выхожу, шаги по лестнице отдаются глухим эхом в пустой парадной, этот путь я проделывал тысячи раз. Через двадцать минут я уже у её дома, паркуюсь напротив парадной и жду. Через несколько минут появляется Мел. Она выходит из элитного дома с каким-то особенным спокойствием – маленькая блондинка, с ясными, чистыми глазами, как у меня, с тёплой улыбкой, которая всегда казалась мне чужой, как будто приклеенной не ко времени, не к месту. Приветливая, безмятежная и одновременно слишком уставшая.

Она с усилием опускается на переднее сиденье, её живот округлился ещё больше, чем я помнил, и каждое её движение выдает усталость, но стоит только ей заговорить, как что-то внутри меня по привычке сжимается.

– Привет, – говорит она, пыхтя и устраиваясь удобнее.

– Привет, – киваю, стараясь не задерживать взгляд на её животе. – Как дела?

Она сразу опускает руку на живот, проводя по нему пальцами, как бы защищая. Этот жест всегда выбивает меня из равновесия.

– У нас всё хорошо, – тихо отвечает она и чуть улыбается. – Даже пинается, хочешь потрогать?

– Нет, – бурчу я, отворачиваясь, хотя на самом деле… да, чертовски хочу почувствовать этого маленького бандита. Поняв моё упрямство, Мел силой берёт мою руку, прижимая к себе. Какого чёрта она такая сильная? В этот момент малыш точно бьёт, и по руке отзывается удивительно сильный толчок.

– Видишь, ничего страшного, – улыбается Мел ехидно, явно довольная.

– Охр*неть, он сильно бьёт, – пробормотал я.

– Ещё бы, – улыбается она. – Футболист будет.

Я молча убираю руку, завожу машину и вывожу нас на дорогу.

***

Прошло уже… А сколько? Восемь грёбаных месяцев. А мне всё так же хреново. Я не смог. Я во всём виноват.

Смотреть на Мел не могу. Я не сдержал слово. Моё слово не стоит ни гроша.

Когда мы выходим на улицу, холодные капли дождя касаются кожи, и по позвоночнику пробегает дрожь. Ветер поднимается порывами, пробирая до костей, и капюшон, который я натягиваю на голову, не спасает от сырости. Дождь сливается с дорожной грязью, как будто сам город погружается в эту мутную смесь тоски и ненависти, которую я ощущаю ко всему вокруг. К себе. Запах влажной земли, разбавленный ароматом бензина и тухлой влаги, давит на грудь.

Кажется, что мир вокруг замер. Вокруг редкие кусты и одинокие деревья, кое-где облепленные пожелтевшими листьями, которые ветер рвет и уносит прочь, к небу. Здесь сыро и промозгло, холод проникает под одежду, будто обволакивая, не давая согреться. Камень могильного надгробия холоден и жесток на ощупь, и, глядя на него, я понимаю, что здесь, в этом безмолвии, осень Петербурга достигает своей кульминации – в тишине, в холоде, в предчувствии бесконечной зимы.

Мы стоим рядом, и молчание словно обволакивает нас обоих. Холодный ветер касается лица, проникает сквозь куртку, пробирается под кожу, как будто природа тоже пытается отдать дань этому месту, этому камню. Мел сжимает мою руку, её пальцы дрожат. Я чувствую, как она склоняет голову мне на плечо и начинает судорожно дышать, борясь с волной боли, которая наваливается здесь всегда, под этим холодным небом.

– Держусь ради нашего малыша, – её голос едва слышен, он немного дрожит, но я понимаю её без слов. – Но, Егорушка… так сложно, когда я прихожу сюда.

Она проводит рукой по округлившемуся животу, словно черпая из него силы. И я знаю, что это правда. Она держится, каждый день, из последних сил, потому что впереди у неё появится кто-то, кто будет нужен ей не меньше, чем я, даже больше. И я… я не могу её подвести, даже если это разрывает меня на части.

– Я понимаю, – выдыхаю я. Потому что нечего больше сказать.

Мы стоим там так долго, что время перестаёт существовать. Сколько бы минут ни прошло, а может, и часов – здесь оно не движется. Всё застывает: боль, тишина, холод.

Мел глубоко дышит, её слёзы высохли. Ей нельзя сейчас волноваться – я знаю это, и поэтому тяну её немного назад.

– Нам пора, – говорю я, пытаясь сдержать голос.

– Давай ещё пару минут, – шепчет она.

Я выдыхаю, поднимаю голову к серому небу, и все силы уходят на то, чтобы удержать слёзы. Говорят, что мужики не плачут, но кому вообще это важно? Всё это фигня. Когда внутри пустота и боль, от которой некуда деться, когда часть тебя умерла вместе с ним – кажется, что плачут все.

Но давайте об этом потом, мне кажется меня сейчас вывернет на изнанку. Стою рядом с Мел, сдерживая рвущиеся наружу эмоции, потому что мне нужно быть сильным, хотя бы ради неё. Она всегда была такой – стойкой, светлой, казалось бы, непробиваемой. Я всегда завидовал её способности чувствовать и понимать людей, сопереживать. Она пропускает мир сквозь себя и остаётся светлой даже после потерь. А я? Я рядом с ней всегда казался грубой тенью, закрытой и молчаливой. Но боль у нас общая, её я не могу закрыть даже перед ней.

– Мел, – тихо зову её.

Она поворачивается ко мне, кивает и подходит к холодному камню. Осторожно прикасается губами к своим пальцам, а затем касается ими фотографии, взгляд которой теперь навсегда остановлен, безжизненный и холодный.

– Пока, милый, – шепчет она и едва слышно всхлипывает. – Не обижайся, что я не приду в ближайшее время. Мне скоро рожать, – голос её дрожит, и я чувствую, как моё сердце сжимается от этой пронзительной боли. – Люблю и буду любить тебя вечно.

Тихо сгребаю её в свои объятия, и всё её тело дрожит от сдержанных рыданий. Я глажу её по спине, целую в макушку, крепко прижимая к себе. Долгих слов тут не нужно. Она знает, что я рядом, что я никогда не оставлю её одну с этой болью.

Мы молча идём к машине, она держит меня за руку, и в этом есть что-то необъяснимо крепкое, неразрывное, как между нами всегда и было. Когда усаживаю её на переднее сиденье и помогаю застегнуть ремень, она снова одаривает меня измученной, уставшей улыбкой, пытаясь показать, что справляется. Но чёрт возьми, мне больно смотреть, как она ломается, как старается держаться, хотя сил уже почти нет.

Складывается ощущение, будто я всё потерял в тот день, когда не стало его. Мы оба потеряли.

Мы едем в тишине. Пустой, вязкой, той, которая наваливается и сжимает грудь, словно специально оставляя место только для этой проклятой вины. Раньше Мел просто невозможно было остановить: болтала обо всём и обо всех, как будто у неё в запасе были тысячи историй, которые она должна рассказать именно сейчас. Её голос был, как фон жизни, без него всё будто обесцвечивалось, становилось серым. Но теперь? Тишина не то чтобы душит, но режет незаметными, тонкими осколками того, что было до этого.

Смотрю на дорогу, но чётко чувствую, как она поворачивается ко мне и берёт за руку, крепко сжимая пальцы. Я стискиваю зубы ещё сильнее, и меня переполняет это чувство, словно тянущее сердце к земле.

– Салли, ты не виноват, – её слова пронзают меня, обнажают всё, что я так старательно прячу.

Но я не отвечаю, потому что знаю, что виноват. Во всём этом, в её молчании, в её боли. Если бы я мог изменить хоть что-то… Но теперь слишком поздно.

Когда мы подъезжаем к её дому, она вылезает из машины и смотрит на меня своими голубыми глазами, полными той боли, которую, кажется, ничем не заглушить. Срывается комок слов, и я шепчу, почти боясь сам себя услышать:

– Мел, я лечу домой.

Она от неожиданности чуть приподнимает брови.

– Когда? Ты же обещал остаться до родов, – её голос дрожит, в нём слышится обида, но больше – это что-то вроде тревоги.

– Вылет вечером. Я прилечу, когда начнёшь рожать, не переживай, мелочь.

Она кивает, немного сдержанно, словно понимает, что меня не удержать.

– Маме звонил?

– Нет. Не говори ей пока.

Её лицо смягчается, и вдруг она снова называет меня тем дурацким прозвищем, которое придумывала в детстве – «Салли», как Джеймса Салливана из «Корпорации монстров». Я до сих пор ненавижу его, но в её устах оно звучит как самое родное.

– Напиши, когда приземлишься, хорошо?

– Обещаю.

Кира

Видите, этого двухметрового громилу, который сейчас разносит в пух и прах бедного сотрудника авиакомпании? Это мой отец. Котин Сергей Александрович. У них там накладка, ему продали билет в бизнес-класс, а мне – в эконом. И вот он, как всегда в своём стиле, возмущается, что его дочь, мол, не там должна сидеть.

Меня зовут Кира Котина. Я его младшая дочь. В глазах отца моя жизнь уже полностью расписана: диплом, работа, карьерный рост, экономические форумы, премии и награды. Скука смертная, правда? Мне же хочется другого – петь! Да-да, вы не ослышались. Моя любимая Леди Гага, сцена, тысячи людей, и я с микрофоном. Вот что меня по-настоящему манит. А не лекции по макроэкономике. Бе. Но об этом не принято говорить в нашей семье. Здесь мои интересы, похоже, никого особо не волнуют.

Почему у моих братьев был выбор, а у меня нет? И да, чтобы вы понимали, братьев у меня аж пять. Каждый из них нашел себя, отца это устраивает, почти, они «нормальные люди». А я? Отец, видимо, считает, что для единственной дочери музыка – это несерьёзно. Вот только я ещё даже и школу не закончила. А жизнь уже расписана.

Иногда мне так тошно, что хоть волком вой.

– Кнопка, придётся и мне посидеть в экономе.

– Нет, пап, всё нормально, я там посижу. Тебе там будет неудобно, да ещё колено опять заболит, – отвечаю, искренне пытаясь убедить его.

Он с сомнением смотрит на меня янтарными глазами, будто проверяя, действительно ли я так спокойно это воспринимаю.

– Ты уверена? – снова уточняет он.

– Да, пап, это всего-то четыре часа. – улыбаюсь и стараюсь показать, что меня всё устраивает.

– Хорошо, пошли, – говорит он, бросив взгляд на табло. – Посадку уже объявили.

Папа берёт мой чемодан, и мы направляемся к стойке регистрации. Самолёт уже заполнен, и, как только мы заходим, замечаю: моё место не у окна. Жаль – люблю наблюдать за облаками и меняющимися пейзажами.

На месте у окна сидит парень-блондин. Не успеваю разглядеть его лицо – в проходе толпа, и кто-то резко пихает меня в бок, отчего я почти падаю на соседнее сиденье. Не удержавшись, задеваю телефон парня, и тот выскальзывает у него из рук, скользит по полу и укатывается под соседнее кресло. Прекрасно. Если вы не поняли, то это был сарказм.

– Извините, – бормочу, краснея от неловкости, и одновременно с ним начинаю наклоняться за телефоном.

Тут же – бабах. Мы сталкиваемся лбами, и я резко отстраняюсь, потирая лоб. Ну что же ещё может быть хуже?

– Чёрт… – бормочу сквозь зубы, стараясь подавить смущение. А парень тем временем нахмуренно бурчит что-то, вытаскивая телефон и наконец поднимая взгляд на меня.

Он словно собирается что-то сказать, но замирает, как и я. Господи, какие же у него глаза, чистые, цвета летнего неба.

– Девушка, всё в порядке?

Я молча киваю, будто потеряв дар речи. Какой позор! Мысленно хочется дать себе по лбу чем-нибудь тяжёлым. Идиотка.

– Да, простите, так неловко получилось.

– Всё нормально, – отвечает он и тут же отворачивается, вставляя наушники.

До меня доносится знакомый ритм «Highway to Hell» от AC/DC. Кажется, полет обещает быть нескучным.

Откидываюсь на спинку кресла, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Странно, почему-то этот случайный парень пробуждает какую-то неуловимую тревогу и интерес одновременно.

AC/DC на максимальной громкости едва прикрывает звук моторов самолёта, а я украдкой бросаю взгляд на соседа. Он откинулся назад, прикрыв глаза, и, кажется, полностью погрузился в свою музыку, изредка стуча пальцами по колену в такт.

Может быть, это знак судьбы – встретить кого-то настолько яркого и странного в случайном перелёте? Бредовая мысль, конечно. Хотя бы потому, что меня ждёт предсказуемое будущее с экономикой, которую я вообще-то терпеть не могу. Если вы не забыли. Вздыхаю, отворачиваюсь, смотрю в окно, где мелькают прощальные огни аэропорта, и зажмуриваюсь, надеясь хоть немного поспать.

Но мысль об этих летних голубых глазах всё равно не даёт мне покоя. Чëрт!

Егор

Отвратительный день, да и вообще вся эта жизнь. Хотя, эта девчонка немного меня позабавила. Щёки у неё так забавно покраснели, когда я посмотрел на неё – даже мило. Но о чём я вообще думаю?

На вид ей лет восемнадцать, совсем ребёнок. Золотистые глаза с тёмной окантовкой выделяются на фоне всего, что меня окружает последнее время. Давно я не сидел так долго, мышцы уже затекли, нужно хоть бы пройтись. Но вот беда: эта Искорка заснула у меня на плече и что-то бормочет себе под нос. Единственная, кто, кажется, может спать спокойно. И тут её рука неожиданно падает мне на бедро, и я замираю. Пожалуй, нужно её разбудить. Срочно!

– Эй, – я осторожно касаюсь её щеки, пытаясь разбудить мягко, чтобы не напугать. – Проснись. – Она медленно приоткрывает глаза, словно в замедленной съёмке, и, моргнув, обворожительно улыбается, что неожиданно кажется мне милым. – Мне нужно выйти.

Она тут же распахивает глаза и вскакивает, словно её кто-то окатил холодной водой.

– Прости, прости! Я не хотела, это случайно вышло, – начинает оправдываться она, слегка смущённая.

Она судорожно поправляет свои волосы и краснеет, опуская взгляд. Я еле сдерживаю улыбку. Эта Искорка по-настоящему забавная.

– Всё нормально, – говорю, вставая, чтобы пройти в проход. – Просто решил немного размять ноги.

Она кивает, чуть не уткнувшись в своё плечо, и пробует успокоиться, натянув на себя наушники, будто прячась от всего происходящего. Возвращаясь после прогулки по салону, я вижу, как она свернулась калачиком на сиденье и, кажется, снова задремала. Брови у неё чуть нахмурены, губы поджаты. Странное ощущение – мне почему-то хочется, чтобы ей не снились кошмары.

Мысленно отмахиваюсь от этих мыслей, опускаясь на своё место. Я же собирался просто дремать, а тут уже непонятно что творится. Смотрю в иллюминатор, но взгляд снова возвращается к её лицу.

Я задремал, но, казалось, прошло лишь мгновение, как раздался голос из динамиков, объявляющий посадку. Я потряс головой, чтобы прийти в себя, и взглянул на неё – она всё ещё спала, с чуть приоткрытыми губами, уткнувшись лбом в моё плечо.

– Эй, Искорка, просыпайся, – негромко сказал я, слегка коснувшись её плеча.

Её веки дрогнули, она медленно моргнула, словно пытаясь прийти в себя и понять, почему на неё смотрят. Щёки её тут же залила краска, и она, спрятав смущённый взгляд, пробормотала:

– Прости.

– Не стоит так часто извиняться, – заметил я, улыбнувшись краем губ.

Она вспыхнула ещё сильнее, её щеки окрасились ярким румянцем, а взгляд метнулся куда-то в сторону, будто она старалась спрятаться от моего присутствия. Она поднялась с места так быстро, что я едва успел вытащить свой рюкзак из-под сидения, прежде чем её фигура исчезла в потоке пассажиров, устремившихся к выходу.

Её движения были торопливыми, почти суетливыми. Она ловко ухватила свою сумку, поправила длинный шарф, который чуть не зацепился за подлокотник, и, не оглядываясь, исчезла в толпе. Я лишь проводил её взглядом, чувствуя странную смесь лёгкого недоумения и какого-то необъяснимого тепла.

Я поднялся следом, закинул рюкзак на плечо и направился к выходу из самолёта. Люди шумно перешёптывались, переступали с ноги на ногу, вытягивали шеи, будто стремясь поскорее выбраться на свободу. Но я едва замечал их.

Всё ещё перед глазами мелькали её неловкие, но стремительные движения. Весь её образ оставался в голове: янтарные глаза, скрытые за тенью ресниц, чуть дрожащие руки, неуклюже поправляющие волосы.

Оказавшись снаружи, я глубоко вдохнул холодный ночной воздух. Он бодрил и заставлял немного прочистить голову. Как будто что-то тяжелое, почти незаметно, спало с моих плеч. Сон – это то, чего мне катастрофически не хватало последние месяцы. Не тот тревожный, полный кошмаров полусон, а настоящий, глубокий. И, что удивительно, на этот раз он оказался именно таким. Без мрака. Без тягучей боли воспоминаний.

Я закинул на плечо свой рюкзак и задумчиво посмотрел вдаль. Может, просто усталость добила меня настолько, что даже кошмары сдались. А может, это был… удачный полёт. Эта мысль вызывала странную полуулыбку. Она, конечно, звучала глупо. Правда?

Но я снова вспомнил ту девчонку, которая, как котёнок, свернулась рядом. Её дыхание было ровным, её плечо едва касалось моего. Её волосы пахли чем-то сладким, может, ванилью или карамелью. Чёрт знает, но этот аромат до сих пор оставался со мной, как и тот момент. Момент, когда в первый раз за долгое время мне стало… спокойно.

Я вздохнул и осмотрелся. Аэропорт жил своей обычной жизнью – люди с чемоданами, такси, звуки объявлений где-то позади. Всё это казалось фоном, едва ощутимым шумом, который никак не касался меня.

Что-то внутри затеплилось. Удивительное ощущение. Не облегчение, но что-то, похожее на него. Может, это был намёк на то, что я способен снова чувствовать что-то, кроме боли и тяжести.

Я хмыкнул. Янтарные глаза. Почему они застряли у меня в голове? Девчонка, которую я больше никогда не увижу. Случайная попутчица, ничего более. Но стоило вспомнить её взгляд – немного смущённый, но полный жизни, – и я вдруг поймал себя на том, что не хочу забывать. Её глаза, её губы, её аккуратный профиль, как она что-то тихо бормотала во сне.

Это странное тепло, поселившееся где-то внутри меня, всё никак не проходило.

– Странно всё это, – пробормотал я себе под нос.

Такси подъехало, фары осветили меня на мгновение, и я, не раздумывая, закинул свой рюкзак на заднее сиденье.

В машине я откинулся назад, прикрыв глаза. Снова этот аромат. Какой-то след, который оставила не только её фигура, скользнувшая мимо, но и её присутствие.

– Завтра всё это покажется неважным. – сказал я самому себе.

Но внутри я точно знал, что так просто это ощущение меня не отпустит.

Глава 2

Пять лет спустя

Кира

Стою перед начальником и записываю его указания. Денис Викторович – начальник хоть куда, заботливый и внимательный, как старший брат. Шестой, если считать, ведь у меня и своих родных братьев пять штук. Иногда даже шучу, что окружена братьями с избытком.

Сегодня вечером – важная встреча: День рождения губернатора, и мы с начальником будем там. Отец тоже пойдёт, только, в отличие от меня, просто на праздник, а я… работаю, не повезло. Но знаете, что? Даже если так, я всё равно чувствую себя частью этого мира, где всё будто живёт на особых скоростях и энергии.

Кстати, сейчас я на последнем курсе – учусь на заочно-очном экономического, и отец даже гордится этим. Моя работа у Дениса Викторовича – можно сказать, благодаря ему, отец давний клиент, так что попала я сюда немного по блату. Но если вы думаете, что я просто просиживаю место – вы ошибаетесь. Я честно отрабатываю зарплату, и хоть работаю на полставки, быть на связи с Денисом Викторовичем приходится двадцать четыре на семь. Звучит как вызов? Мне это даже нравится.

– Кир, возьми карточку компании и купи себе наряд для мероприятия, – говорит мой начальник с серьёзным видом.

– Хорошо, – соглашаюсь, радуясь этой возможности.

Классный у меня всё же начальник! Уже не первый раз он доверяет мне корпоративную карту. Да, я не бедствую, у меня нормальная зарплата, но признаюсь: тратить не свои деньги – это особый вид удовольствия.

– Всё, можешь идти по магазинам. Вечером жду тебя на мероприятии, – добавляет он, отпуская меня.

– Хорошо, – улыбаюсь и направляюсь к выходу.

Ну, конечно, «направляюсь» – громко сказано, с учётом того, что мои шпильки в десять сантиметров превращают каждый шаг в небольшое испытание. А эта юбка-карандаш? Про блузку, стягивающую плечи, я вообще молчу. Такая одежда явно не для меня. Моя зона комфорта – это кроссовки, джинсы и объёмные футболки с толстовками. Вот это кайф!

На ходу набираю Вику – подругу и главную поддерживающую силу всех моих походов по магазинам. Шопинг-то я обожаю, но одной ходить скучно. Шкаф у меня забит, что о некоторых вещах я уже успела забыть. Да, каюсь: меня зовут Кира, и я – шопоголик.

– Ви! – говорю, едва она берёт трубку с первого гудка, будто ждала моего звонка. – У меня есть карточка начальника и два часа до мероприятия. Поможешь выбрать?

– Ки, ты могла остановиться на словах «у меня есть карточка». Через сколько?

– Минут двадцать, и буду в ТЦ.

– Окей, тогда у входа встречаемся.

– Ты лучшая, – отвечаю и сбрасываю вызов.

***

На такси добираюсь до торгового центра даже раньше, чем мы договорились, и тут же отправляю Ви геолокацию, чтобы она точно знала, где меня найти. Через пять минут появляется моя подруга, и мы направляемся в мой любимый магазин, где продаются стильные вещи и для мужчин, и для женщин. Да, цены тут кусаются, но одежда – просто огонь.

Уже выбрали платье и идём к примерочным, как мой телефон издаёт сигнал входящего сообщения. Открываю и вижу сообщение от Димы:

Димка, [18.10 17:15]

Кис, я с пацанами вечером на футбол. Забрать тебя не смогу. Вызови такси, я оплачу.

Я сжимаю губы. Димка опять. Как обычно. Напомните мне, почему я всё ещё с ним? А вы же его ещё не знаете, конечно. Футбол у него всегда на первом месте. Мы с ним встречаемся уже год, он мой первый парень во всех смыслах, отцу он вроде нравится, говорит, что Дима – перспективный кандидат, но мне уже порядком всё надоело. Нет ни эмоций, ни желания как раньше.

Кирюша, [18.10 17:16]

Не надо, сама доеду.

Отправляю сообщение и сразу добавляю его в чёрный список – пусть подумает немного. Поворачиваюсь на каблуках и тут же врезаюсь в кого-то – утыкаюсь прямо в чью-то грудь.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с парнем. Высокий, симпатичный, чуть старше меня, наверное. Пресвятые угодники, о чём я вообще думаю.

– Простите, – произношу тихо, словно не своим голосом.

– Ничего страшного, но смотреть, куда идёшь, не помешало бы, – резко отвечает блондинчик. Ага, значит, ещё и виноватой меня выставить хочет?

Нет уж. Не на ту напал. У меня, на минуточку, пять братьев. Да-да, знаю, что повторяюсь, но представьте сами – вы когда-нибудь жили с шестью мужчинами? Нет? Тогда терпите. Моя жизнь – сплошная война, мы сражались за всё: за внимание, за игрушки, да даже за еду! Эти кретины всегда забирали себе самое вкусное.

– Эй, это вообще-то ты в женском отделе, а не я в мужском, – не уступаю ему.

Он смотрит на меня так, словно я с Луны свалилась, и просто уходит дальше. Вы это видели? Легко сбежал!

Стою с открытым ртом, наблюдая, как он уходит, и не могу прийти в себя. А где же словесная перепалка? Я уже подготовилась к схватке! Он просто ушёл? Ну вы это видели? Звезда в шоке.

– Ки, ты где там? – из мыслей меня вытаскивает голос Ви.

– Иду! – отзываюсь, пытаясь прийти в себя и забыть этого странного типа.

Егор

Сегодня мне поручили охранять приму-балерину нашего местного театра. Я далёк от всех этих па и фуэте, скачков по сцене и мимолётных поклонов, так что она для меня просто клиент, ничего особенного.

Пятый год я работаю в частной охранной компании «Альфа-Секьюрити». Нравится – платят хорошо, есть риски, но терпимо. За это время успел накопить на трёхкомнатную квартиру. Нет, семьи у меня пока нет, но иногда наведывается сестра с племянником, так что метраж пригодился.

И всё-таки кошмары не отпускают. Вот и сегодня я проснулся среди ночи, весь мокрый. Это уже стало рутиной, и да, я пробовал решать это с психологами – без толку.

Чёрт с ним. Встаю, надеваю джинсы, футболку и кожаную куртку, беру мотоциклетный шлем и спускаюсь на парковку.

Надо заехать на базу, переодеться, взять служебную машину и ехать к клиенту. Завожу двигатель, и приятный рокот моей «Yamaha YZF-R1M» немного успокаивает.

***

На подземной парковке я глушу двигатель, поднимаюсь к офису и сразу направляюсь в раздевалку. Душ помогает окончательно прийти в себя, и я натягиваю чёрный костюм, сшитый специально для сотрудников компании. Ещё есть немного времени, так что захожу на общую кухню за кофе. Парней сейчас не так много, но даже их достаточно, чтобы устроить шумное обсуждение. Хорошие ребята, но после прошлой работы к шумным компаниям мне ещё не так просто относится.

Кидаю капсулу в кофемашину, жду пару секунд и забираю чашку. Но тут же кто-то резко хлопает меня по плечу, и я проливаю кофе на белоснежную рубашку. Отлично. Та самая ситуация, когда всё идёт не по плану. А ведь запасную рубашку вчера как назло сдал в химчистку. Придётся заезжать в магазин.

Поднимаю глаза и вижу довольную рожу Паши, этого шутника, обрамлённую его фирменными усами.

– Хай, Блонди. Оу, ну ты чего, аккуратнее надо быть!

– Ты серьёзно? – отвечаю, пытаясь справиться с раздражением.

– Ладно, не злись, Блонди, – ухмыляется он, даже не скрывая удовольствия от моей реакции.

Скривившись от дурацкого прозвища, киваю:

– Отлично, спасибо за кофе. Ладно, поеду за новой рубашкой. До встречи.

Паша только махает рукой и направляется к остальным, которые уже что-то или скорее всего кого-то оживлённо обсуждают за столом.

***

Приезжаю в торговый центр, сразу направляюсь в первый приличный магазин, выбираю рубашку нужного размера, оплачиваю и иду в примерочную.

Старую рубашку убираю в пакет и направляюсь к выходу. Пройти через женский отдел короче, поэтому иду быстрым шагом. Вдруг девушка передо мной резко разворачивается и врезается прямо мне в грудь. Ну, отлично. Только новой рубашке пятен от косметики не хватало. Вроде бы, повезло – чистая.

Она медленно поднимает голову и смущённо говорит:

– Простите.

– Ничего страшного, но неплохо бы смотреть, куда идёшь, – резко отвечаю.

– Эй, вообще-то это ты в женском отделе, а не я в мужском.

Девчонка стоит с открытым ртом, провожая меня взглядом, но я не оглядываюсь. Времени на эти перепалки нет, и тем более – не в тот день, когда весь мир, кажется, против меня. Краем глаза замечаю своё отражение в витрине и вижу её взгляд за спиной – удивлённый, будто всё, что сейчас произошло, её задело.

Но мне нужно сосредоточиться. Предстоит вечер с клиентом, а значит, никаких отвлечений. За рулём служебной машины направляюсь прямо к месту встречи.

***

Приезжаю к приме и открываю дверь в подъезд своим ключом. Да, у меня есть ключи – и от её квартиры тоже. Нам выдают их на время работы с клиентом, своего рода «услуга под ключ», как я это называю. Но клиенту, конечно, об этом знать необязательно.

Поднимаюсь на нужный этаж и пишу ей сообщение, что уже на месте. Она появляется через пару минут.

Я её досье изучил до мельчайших деталей: знаю её внешность не только по фото в соцсетях, но и по каждому описанному пункту. Симпатичная, хорошо сложена, привлекает внимание. Но, честно говоря, не в моём вкусе.

Заходим в лифт, и я, как положено, делаю вид, что увлечённо разглядываю рекламные объявления на стене, пока она украдкой изучает меня. Это всегда так: клиент смотрит, оценивает, пытается понять, с кем будет рядом. А потом, как по сценарию, начинают задавать типичные вопросы: «Где работаете? Как надолго назначили?» Всё идёт стандартно, пока она не спрашивает о моём позывном. Это уже реже услышишь. Ладно, пусть будет «Моряк» – так все называют меня на работе. И вряд ли она догадывается, что это не просто кличка, а ссылка на моё прошлое. Но я зачем-то ей рассказываю.

Что ж, и вам расскажу коротко. Я когда-то действительно был моряком. Учился в Петербурге, в Военно-морской академии. Эти четыре года дали многое: знание своего дела, железную выдержку и привычку полагаться только на свои силы. Академия взрастила из меня дисциплинированного бойца, дала много незабываемых моментов и… столько же трудных. Жизнь на флоте учит ответственности – там никто за тебя твою работу не сделает, там ты часть команды.

Но, как вы уже поняли, я уволился. Почему? Это уже отдельная история. Может, когда-нибудь расскажу. А может, и нет.

Едем за её другом – Денисом Викторовичем, который и выступил заказчиком этой охраны. Забираем его и направляемся на мероприятие – празднование дня рождения губернатора. Честно говоря, этот тип не из приятных; чем-то напоминает хряка из мультика «Рога и копыта». Дорога оказалась долгой, и к концу поездки у меня уже всё затекло. С моим ростом под два метра сидеть в машине так долго – настоящий ад.

Вечер обещает быть долгим. Самое неприятное в моей работе – сопровождать клиентов на таких мероприятиях. Стою с Пашей и замечаю, как в зал заходит миниатюрная шатенка в длинном изумрудном платье. При каждом её шаге виден разрез, доходящий до бедра, обнажающий идеальную бронзовую ногу на высоких каблуках. Чёрт возьми, она выглядит потрясающе. Поднимаю взгляд и вижу, как аккуратно убранные волосы подчёркивают тонкую изящную шею и миловидное лицо. Мгновение, и я понимаю – это та самая девчонка из магазина. Что ж, вот так сюрприз!

Она направляется к нашим клиентам, достаёт планшет из сумочки и начинает что-то записывать. Кто она?

Склонившись к Паше, тихо спрашиваю:

– Эй, мужик, кто она? – киваю в её сторону.

– Запал? – Паша усмехается и пихает меня локтем в бок. Идиот. – Это Кира, помощница Дениса.

Вот же чëрт… Похоже, я влип.

Кира

Записываю все нюансы по новому клиенту и ощущаю, как по коже бегут мурашки, хотя температура в зале нормальная. Мельком оглядываю зал и вдруг замечаю мужчину, который буквально прожигает меня взглядом. Поднимаю бровь, но он продолжает смотреть, даже не пытаясь скрыть интерес. Вот же странный тип… Вглядываюсь в него повнимательнее и тут осознаю – это тот самый блондин из магазина. Кир, соберись! Отвернись, а то он решит, что ты на него засмотрелась.

Но тут меня отвлекает Диана, девушка моего начальника – потрясающе красивая женщина. Ну, вы и сами видите. Перевожу взгляд на неё, но не потому, что «проиграла» в гляделки с этим самоуверенным кретином. Пусть он так не думает!

Плевать.

Мероприятие уже началось или вот-вот начнётся – бог его знает. Все гости, как по сигналу, перемещаются в огромный белоснежный шатёр. Но для помощников и охраны даже столика не выделили. Прекрасно, просто прекрасно. Мы что, не люди? С каждым мгновением этот губернатор всё больше меня раздражает. Стоим сзади всех этих «селебрити», как мебель. Унижение ещё то. А я, вообще-то, дочь уважаемого человека в городе. Хотя… плевать. Да, думаю, вы уже заметили, что мне на всё плевать.

Чувствую, что сзади кто-то встал. Хоть бы была возможность хоть немного прислониться к чему-то – ноги уже гудят от этих каблуков. Почему я только послушалась Ви и выбрала их?

Мурашки снова бегут по коже. Что, опять этот блондин сверлит взглядом?

Теплый выдох обдаёт мою шею, и я напрягаюсь.

– Привет, Искорка, – доносится его шёпот.

Не сразу понимаю, что происходит, и оборачиваюсь вполоборота. Кто там за моей спиной? Правильно, тот самый блондин.

– Привет, Блонди, – шепчу сквозь зубы. У него на лице появляется напряжённое выражение, а рядом слышится смешок Паши, моего усатого «коллеги». Он уже не первый раз охраняет Дениса Викторовича. – Преследуешь?

Он лишь усмехается, прищурившись, будто намеренно дразнит меня.

– Преследую? – чуть наклоняется ко мне и понижает голос. – Это работа такая.

– Ага, конечно, – фыркаю я, стараясь скрыть раздражение. – Прямо-таки специально на это мероприятие тебя занесло, да? Как удобно.

– Так уж получилось, – он выпрямляется, пряча легкую усмешку, будто я сама себя же и подловила на попытке его вывести. Похоже, ему только интересней меня поддразнивать.

Снова оглядываюсь, чтобы оценить ситуацию в зале, – Диана, начальник и другие гости рассаживаются за столами. Все выглядит как положено на таких вечерах: дорогие наряды, лёгкий запах парфюма в воздухе, официанты с шампанским, одни «важные» разговоры за другими. И тут мне, внезапно, становится любопытно, зачем ему это. Что-то в нём не даёт покоя, словно за его ледяным спокойствием прячется что-то совсем другое.

– Слушай, ты вообще знаешь, на кого работаешь? – говорю чуть язвительно, пытаясь сбить его невозмутимость.

– Как ни странно, да. А вот ты? – он снова приподнимает бровь, делая шаг назад и заодно создавая между нами чуть больше пространства.

– Мои клиенты на виду, – отвечаю резко. – Они – часть моего города, а не случайные богатенькие…

– Кто бы говорил, – перебивает он, мягко, но с явным вызовом. – Ведь и твои клиенты не так уж и скромны, разве нет?

Я замолкаю, осознавая, что наш разговор уже вышел за рамки обычной перепалки. Похоже, он понимает, с кем я здесь, гораздо лучше, чем может показаться.

– Хватит, замолчи, – резко отвечаю. Разговаривать с ним больше не хочу.

Свет гаснет, и на сцене появляется Мадонна. Хотя я люблю музыку, но её творчество никогда особо не нравилось.

Чёрт, ноги уже ломит, а я стою в «суперкрутых туфлях», как их назвала Ви. Даже прислониться не к чему, потому что за мной стоит этот блондин. Да плевать! Делаю шаг назад и спиной упираюсь прямо в его грудь. На секунду он замирает, едва дыша.

Но мне, наконец, становится легче стоять.

– Удобно? – шепчет он.

– Удобно, – отвечаю, стараясь не показать раздражения.

В ответ он крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе. Вот что он себе позволяет?

– Руки убери, – шепчу я.

Но он словно не слышит. Да и ладно – зато мои ноги теперь отдыхают.

Я чувствую его тепло через тонкую ткань платья и ловлю себя на мысли, что мне сейчас действительно легче. Как бы меня это ни раздражало, усталость побеждает.

– Ну и ладно, – проборматываю, словно самой себе, стиснув зубы, чтобы не показывать слабость. Он только тихо усмехается и чуть сильнее сжимает мою талию.

Мадонна всё так же продолжает концерт, и, честно говоря, я теряю к нему всякий интерес. Голова немного кружится от напряжения, пока я стою, неподвижная, как статуя. И только Блонди, похоже, не собирается отпускать меня просто так.

– Ты ведь можешь отойти, – шепчет он мне, почти над ухом, едва заметно усмехаясь. – Или тебя устраивает наша «договорённость»?

– Ты слишком самоуверен, – резко отвечаю, чуть поворачивая голову в его сторону, чтобы хотя бы краем глаза увидеть его реакцию. Его взгляд спокоен, почти изучающий. Словно он знает что-то, что пока мне недоступно.

– Ты не из тех, кто согласился бы на чужие условия, – его голос звучит тихо, но с какой-то непонятной уверенностью.

– Не из тех, – киваю я, стараясь держать себя в руках. – Просто в данных обстоятельствах мне… удобно.

Он снова усмехается, чуть расслабляясь, но руки с талии не убирает, будто зная, что я не сдвинусь с места. И я неожиданно понимаю, что, возможно, это не просто поддержка физическая – что-то в нём успокаивает меня, будто он защищает не только от боли в ногах, но и от тяжёлого взгляда окружающих.

На мгновение я позволила себе расслабиться и даже положила свою голову ему на плечо и закрыла глаза, наслаждаясь минутной передышкой, пока в голове мелькает одна мысль: «Ничего не значит. Только сегодняшний вечер».

Егор

Уже догадались, что это та самая девчонка из самолёта? До меня это дошло, как только я увидел её янтарные глаза – они зацепили меня ещё тогда, на высоте. Не удержался, решил немного её позлить. А она оказалась не из робких – теперь вот стоит, удобно прислонившись ко мне и даже закрыла глаза. Чёрт, как же она хороша в этот момент.

Слегка подкрашенные длинные ресницы, аккуратные черты, милый маленький нос, естественно пухлые губы с прозрачным блеском. Смотрю на неё, и по всему телу прокатывается волна мурашек. Её лёгкий карамельный аромат как будто захватывает мои чувства.

Что вообще происходит со мной? Вы понимаете? Я вот нет.

Не подумайте – я не какой-то бабник. Мне не нужен бесконечный флирт или мимолётные интрижки, вполне могу жить и без этого. Но вот эта девчонка действительно меня заинтриговала, как бы я ни пытался это скрыть.

Свет снова загорается, она резко распахивает глаза и пытается отстраниться. Я убираю руки, напоминая себе, что вообще-то на работе. Вам-то не нужно напоминать, но вот мне самому бы это сейчас вбить в голову.

Она быстро поправляет платье, причёску, и в её суетливых движениях есть что-то, что меня невольно заставляет улыбнуться, как будто мы и правда успели наделать чего-то запретного.

Потом Искорка поворачивается, проводит пальцем по краю губ, оставляя почти насмешливый вызов. Вот чертовка, дразнит – и ведь знает, что делает.

Идёт к клиентам, покачивая бёдрами. Жаль только, что платье, не обтягивающее… Чёрт. О чём это я? Простите меня, кажется, я уже слишком увлёкся своими мыслями.

***

Оставшийся вечер определённо стал интереснее, чем я ожидал. Всё время ловлю себя на том, что больше слежу за Искоркой, чем за примой. И вот это меня подводит: отворачиваюсь на секунду, и замечаю, что моя подопечная исчезла из виду – только что была рядом с Денисом, а теперь пропала. Сердце уходит в пятки. Осматриваю зал и, наконец, замечаю её на диване. Чёрт, пронесло. Наверное, просто ноги устали.

Кстати, девушки, как вы ходите на этих каблуках? Слышал, конечно, что «нравится пожёстче», но не думал, что в это входит и мучение на шпильках как своеобразный аперитив к остальному…

Ай, хорош, нечего мне тут размышлять на такие темы. Смотрю на приму – рядом с ней уже обосновался наш «хряк-губернатор». Ладно, хватит, пора её выручать.

Мы отошли от хряка-губернатора, и прима, явно расслабившись, тихо благодарит меня за спасение. Мы возвращаемся к Денису, и тот сразу начинает представлять её каким-то важным клиентам. Честно сказать, кто именно это был, я не особо вслушивался – мои мысли снова уносились к Искорке, а взгляд, как ни старался, снова и снова находил её.

Я стою рядом с Пашей, как и полагается охране, просто наблюдаю. Но внимание так или иначе сосредоточено на ней: её изящные плечи, плавный изгиб шеи, сосредоточенное выражение лица. Она печатает что-то на планшете, время от времени откидывая выбившуюся прядь волос. Смотрю на это как заворожённый. Настоящее зрелище.

Вдруг она поднимает голову и ловит мой взгляд. Искорка смотрит прямо в глаза, и даже на расстоянии мне становится понятно, что ей хочется испепелить меня прямо сейчас. В ответ я усмехаюсь – легко, с иронией, чуть приподняв бровь. Ну что, не ожидала, что твои клиенты окажутся и моими тоже?

Мы продолжаем этот немой поединок взглядов, упрямо не желая отступать. Её стойкость в этой игре только добавляет огня.

Сколько мы так смотрели друг на друга, сказать сложно, но из этого немого сражения меня выводит голос Дениса:

– Егор, отвези Киру домой, а мы с Пашей доедем сами.

– Хорошо, – спокойно отвечаю я. Однако Искорке это, похоже, совсем не по душе.

– Денис Викторович, не нужно, я сама на такси.

– Нет, я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе, так что не спорь, Кир.

Она раздражённо выдыхает, но спорить не стала. Отлично.

– Можете идти, – отдает команду Паша, а я киваю и жду, пока Искорка соизволит направиться к выходу. Она закатывает глаза, сдувает выбившуюся прядь и наконец идёт к гардеробу. Пока забираю пальто, я наблюдаю, как она демонстративно уверенно направляется к выходу, будто точно знает, где стоит моя машина.

– Пошли, – бросаю ей, спускаясь к парковке. Она недовольно фыркает, но следует за мной. Подходим к машине, я открываю ей дверь, но она подходит вплотную и шепчет:

– Подбрось меня до подруги, а дальше я сама.

– Нет, отвезу тебя прямо домой.

– Что, ещё и до самой двери проводить собираешься? – её голос скептический, но я вижу, что её эта идея раздражает.

– Именно так, – отвечаю с улыбкой.

– Вообще-то у меня парень ревнивый. Не боишься, что он тебе врежет?

– Значит, ты смотришь на меня как на кого-то больше, чем просто охранника начальника? – отвечаю, приподнимая бровь.

– Ещё чего, – парирует она.

– Ну, тогда это твоя проблема, если твой парень начнёт переживать, – усмехаюсь, кивая в сторону машины, чтобы садилась. Она снова фыркает, но делает, как сказано.

Кира

Ехать с этим типом в одной машине – то еще удовольствие. Украдкой бросаю на него взгляд и замечаю, что он действительно хорош собой. Высокий, широкоплечий блондин – легко за два метра, потому что даже с моими метр семьдесят и десятисантиметровыми шпильками я едва достаю ему до подбородка. У него спокойное, гладко выбритое лицо с правильными, резкими чертами и взгляд, ясный, как летнее небо.

И тут меня словно оглушает. Этот блондин… да это же парень из самолета. Я помню его глаза, тот самый взгляд, который искала в незнакомцах ещё несколько месяцев после. Да, вы, наверно, уже догадались. А я, как последняя дура, только сейчас. Хотя, какая разница? Плевать. Тогда он показался мне милым, а сейчас просто раздражающий тип.

 Мы подъезжаем к моему дому, и я сразу замечаю, что на парковке ещё нет машины Димы. Да, мы живем вместе и почти сразу съехались, но теперь я уже начинаю об этом жалеть. В последнее время между нами что-то не ладится – частые ссоры и напряжение. И вдруг до меня доходит, что я до сих пор не вытащила его из чёрного списка. Представляю, какая будет сцена… Плевать.

Блонди паркуется и помогает мне выбраться из машины, но как на зло в этот момент во двор влетает машина Димы. О, чëрт… Сейчас будет скандал. Я застываю, наблюдая, как он паркуется, кое-как и практически вылетает из салона. Увидел нас. И тут я осознаю, что держу блондина за руку. Отдергиваю руку и быстро иду к Диме.

– Ты где, чёрт возьми, была? И что с телефоном? – его голос уже сорвался на крик.

– Дим, спокойно, – я кладу руки ему на грудь, стараясь успокоить. – Я была на работе. Телефон разрядился.

– А это чё ещё за хмырь? – его взгляд обжигает Блонди, который остался позади.

Я поворачиваюсь и замечаю, что «хмырь» стоит с абсолютно невозмутимым лицом, хотя нет, ухмыляется. Ну и идиот!

Дима сверлит его взглядом, ожидая объяснений, но Блонди, кажется, и не думает оправдываться. Улыбка на его лице становится ещё шире, и это только больше заводит Диму.

– Ты чё, не слышал? – рявкает Дима, шагнув ближе к нему. – Это кто вообще?

Блонди, не торопясь, оглядывает его с головы до ног и спокойно отвечает:

– Тот, кто сегодня следил за твоей девушкой на работе.

У меня буквально мурашки по спине от этой наглой уверенности. Дима сжимает кулаки, и, понимая, что ситуация может развернуться не в лучшую сторону, я вмешиваюсь:

– Всё, хватит! – встаю между ними, чувствуя, как накаляется обстановка. – Дим, он просто сотрудник службы безопасности, который меня сегодня сопровождал. Не нужно ничего выдумывать.

– Служба безопасности? И сопровождал? – Дима скептически поднимает бровь и недоверчиво смотрит на Блонди. – А тебе что, ещё и охрана понадобилась? Ты не могла это заранее сказать?

– Дим, это работа. Я уже объяснила. – голос предательски дрожит, и я чувствую, что устала от этих бесконечных допросов.

Блонди на мгновение бросает на меня взгляд, словно предупреждая, но, похоже, решает ничего не добавлять. Я смотрю на него, и мне даже становится чуть легче – как будто всё, что происходит, его совершенно не задевает.

– Ладно, ты своё отработал, можешь идти, – резко произносит Дима.

Блонди медленно выдыхает, не двигаясь с места. В его глазах я замечаю вызов, который он как будто бросает всем вокруг, но затем он всё же отходит и говорит мне напоследок:

– Береги себя, Искорка, – он едва слышно шепчет, словно специально подливая масла в огонь.

Я смотрю ему вслед, чувствуя нарастающее напряжение рядом с Димой, и понимаю: этот вечер явно не закончится мирно.

***

Заходим с Димой в квартиру, и тут же начинается очередной скандал. Я уже на пределе, всё это изрядно надоело, пора ставить точку. Молча сбрасываю «удобные» туфли, направляюсь на кухню, наливаю себе воды и медленно выпиваю, ощущая на себе его взгляд. Когда-то зелёные глаза, от которых я теряла голову, вызывали волнение… а сейчас? Сейчас пустота. Всё, точно, это конец.

– Ну что, выкладывай, – ставлю стакан и спокойно смотрю ему в глаза.

Он делает шаг ко мне, сжимает кулаки, и видно, что ищет слова, которые вот-вот сорвутся с его губ.

– Ты что, вообще не понимаешь, что творишь? – голос напряжён, даже дрожит немного. – Я тебя весь вечер не могу найти, а ты… – он кивает в сторону двери, где мы оставили «хмыря», и это слово кажется ему особенно острым.

– Дим, – вздыхаю, складывая руки на груди. – Ты можешь просто выслушать меня? – от его напряжённого взгляда становится немного не по себе, но я решаю держать позицию. – Я была на работе. Вне доступа. Это часть моей работы, которую ты вроде бы знал и раньше.

– Работа, работа! Да, конечно, у тебя всегда это оправдание! – его голос срывается. – А я просто… не могу так больше. Это как будто ты здесь, но тебя и нет.

Я молчу, потому что это правда. И ему, и мне было бы легче признать это, но мы оба зависли в этом странном положении, где никто не хочет быть первым, кто всё разрушит.

– Знаешь, – я наконец набираюсь сил, – Ты прав. Мы с тобой не там, где были в начале. Может быть, и не там, где должны быть.

Он смотрит на меня молча, и на секунду его лицо словно застывает в понимании. Он уже понял, к чему я веду. Мы оба понимаем.

Глава 3

Кира

Иду на учёбу с опухшими глазами – Дима не дал мне спать всю ночь, мы бесконечно выясняли отношения. В какой-то момент я сорвалась и сказала, что нам нужно расстаться, и тогда он просто потерял контроль. Кажется, он сам уже не понимает, чего хочет. Утром я собрала вещи и сказала, что пока остановлюсь у Ви. Нам обоим нужно время, чтобы подумать, нужны ли нам вообще эти отношения.

Захожу в универ, направляюсь в гардероб и сталкиваюсь с Ви. Я не успела её предупредить, что собираюсь переехать к ней, но уверена, подруга меня не бросит в трудной ситуации.

Она, увидев мои опухшие глаза, сразу настораживается, бросает свою сумку и подходит ближе.

– Ты что ли плакала? – тихо спрашивает Ви, оглядывая меня внимательно. – Что случилось?

Я глубоко вздыхаю, собираясь с мыслями, и пытаюсь объяснить как-то проще:

– Я с Димой поругалась… Жёстко. Ночью. Уехала от него и пока… не знаю, вернусь ли.

– Куда теперь?

– Я думала, поживу у тебя, если ты не против.

Она, не раздумывая, обнимает меня и уверенно говорит:

– Конечно, Ки.

Мы молча идем в аудиторию, и я чувствую, как гора с плеч. Я знала, что Ви поддержит, но не думала, что даже немного улыбнусь уже через минуту.

***

После трёх пар я, измученная, беру такси и еду на работу, зная, что ещё предстоит привести себя в порядок, чтобы выглядеть как человек. Захожу в офис, а мой классный начальник, как обычно, погружён в работу. Бросаю сумку, беру сменную одежду и иду в женский туалет. Умываюсь, поправляю макияж и смотрю на себя в зеркало. Ну что ж, по крайней мере теперь можно работать. Возвращаюсь и захожу в кабинет начальника.

– Денис Викторович, вам что-то нужно? – спрашиваю заходя.

– Да, сделай мне кофе. И ещё, скоро приедет Паша, нужно будет передать ему документы для Надеина. Подпишу и отдам через минут десять.

– Хорошо, всё сделаю, – отвечаю и направляюсь готовить кофе.

Пока готовлю кофе, слышу шаги позади – надеялась, что это пришёл мой любимый усач, но, обернувшись, вижу не его, а того самого «хмыря». Вот уж точно принесла нелёгкая.

– Тебе чего? – сразу обращаюсь без приветствия, не скрывая раздражения.

– И тебе привет, Искорка. Ты чего, не с той ноги встала? – с его стороны звучит почти издевательски.

– Ага, сразу на две, – скрещиваю руки на груди и злобно смотрю на него. – Так что надо?

– Я за документами, Паша не смог, так что я его подменяю.

– Поняла. Жди минут десять, Денис Викторович ещё подписывает. Чай и конфеты предлагать не буду, сам как-нибудь справишься.

– Вот уж правда, как ты у нас вежлива, Искорка, – ухмыляется он.

– Хватит меня так называть, Блонди.

– А ты перестанешь меня так называть? – с вызовом смотрит на меня.

– Нет.

– Тогда и я не буду, – он отвечает в тон.

Я только закатываю глаза, пыхчу под нос, хватаю поднос с кофе и ухожу в кабинет к Денису Викторовичу, стараясь не думать о том, как этот Блонди меня раздражает.

Егор

Захожу в кабинет и сразу обращаю внимание на Искорку – на ней чертовски обтягивающая юбка, которая подчеркивает её фигуру. Да, она знает, как производить впечатление.

Пока она направляется к Денису, я решаю, что надо что-то перехватить – с утра в горло ничего не лезло, а сейчас уже и времени не осталось.

Подхожу к столу и замечаю, что на нем лежат печеньки. Отлично, это пойдет. Хватаю несколько штук и, пока жую, осматриваю её рабочее место. Вижу дорожную сумку. Опа, неужели рассталась? Интересно.

В этот момент Искорка выходит из кабинета и, бросив папку на стол, говорит:

– Вот, бери и проваливай уже.

– Ты такая злая, потому что рассталась со своим Храбрецом? – поддразниваю я.

– Нет, это не твое дело, – отвечает она с лёгкой ноткой раздражения.

– Где ты собираешься жить? – спрашиваю, хотя сам не понимаю, зачем мне эта информация.

– А тебе какая разница?

– Если хочешь, можешь остаться у меня – у меня большая квартира.

Не понимаю, зачем мне это нужно. А вы?

– Спасибо, но нет. Не хочу терпеть тебя ещё на одной территории, увольте. Давай, проваливай, мне нужно работать.

***

Прошло уже больше полугода, а я всё ещё работаю на Дениса. Работа, в общем-то, не пыльная, но был один случай, когда мою подопечную похитил неадекватный тип. Она ускользнула от меня, пока я дежурил у её подъезда в машине. К счастью, всё обошлось. Её нашли, и после разговора мы договорились, что такое больше не повторится. Денис сделал мне выговор, а мой начальник Надеин урезал зарплату на два месяца. Но я не обеднел от этого.

Сейчас я просто сопровождаю свою подопечную – она открывает свою школу танцев, так что мотаюсь с ней по всему городу. Скучно, но лучше так. Да, мои кошмары никуда не делись, но я к ним привык.

Скоро ещё приедет моя сестра с племянником, и я этому очень рад – она наконец-то решила взять отпуск и приехать домой на пару дней. Я оплатил ей билет и уговорил жить со мной, а не в гостинице, и это не может не радовать. Она, конечно, знает о моих кошмарах, но я предусмотрительно шумоизолировал комнаты, чтобы они ничего не слышали.

Сегодня меня пригласили на день рождения Дениса, и не только меня – Паша тоже приедет с женой. Я видел её пару раз, она прикольная. Пыталась меня свести со своей подружкой, но я сразу сказал ей, что такое мне не интересно.

С Искоркой мы видимся редко, но каждый раз встреча приносит мне радость. Мне нравятся наши перепалки и битвы взглядов. Она всегда выглядит на двадцать баллов из десяти, и не знаю, рассталась ли она с тем мудилой или нет. Простите за мой французский.

Я не фанат шумных компаний и подобных мероприятий, но пришёл сюда из уважения к Денису. Уже много лет не пью, так что сижу с газировкой. Думаю, просижу ещё минут тридцать и уйду.

Вдруг появляется Алиса – эксцентричная дама, Амир приветствует её первый, он второй генеральный директор в фирме Дениса. С ним всегда приятно пошутить. И тут я ловлю взгляд Искорки: она подходит к столу с большой коробкой, перевязанной бантом – точно подарок от Алисы. Ага, угадал. Слышите, как Алиса произносит поздравление Денису с томным голосом? Прикольно.

Смотрю на Искорку и вижу, как она пытается сдержать улыбку. А Диана в гневе смотрит на Алису. Наверное, пытается сдержаться, чтобы не вцепиться в её волосы. Диана, я в тебя верю. Блин, вечер начинает мне нравиться, особенно когда я смотрю на свою Искорку. Свою? Я всерьёз так сказал? Нет, забудьте, она не моя. Чёрт!

Денис открывает подарок, и перед нами оказывается бюст самого Дениса, который теперь стал объектом ярости Дианы. Это зрелище просто уморительное. Произведение искусства с белоснежным цветом и позолотой вызывает бурный смех у всех присутствующих. Мы не можем сдержаться от громкого хохота.

Я наблюдаю за Искоркой, которая пытается сдержать смех. Алиса, с щенячьим взглядом, смотрит на Дениса, и это только усугубляет моё веселье. Мы все не можем сдержать смех, атмосфера становится ещё более непринужденной.

Наконец-то мы все успокаиваемся. Денис уводит Диану в сторону, а Искорка усаживается рядом со мной, и это мне действительно нравится. Я украдкой смотрю на неё и будто случайно пододвигаюсь ближе. Её карамельный запах заполняет воздух, и я просто таю от удовольствия.

Вам не кажется, что я помешался на этой девчонке? Похоже, что да. Но, несмотря на это, я ничего не могу с собой поделать.

Кира

Вы видели, что она подарила моему замечательному начальнику? Это просто уморительно! Я, конечно, была не права, что не предупредила Диану, прекрасно зная, как она относится к Алисе. За эти месяцы мы с ней сильно подружились, и теперь, наблюдая за происходящим, чувствую себя как шалопай. Но, слава богу, всё обошлось, все живы и здоровы.

Когда Денис Викторович и Диана вышли, я села рядом с блондином. Да, он по-прежнему меня раздражает, но, чëрт возьми, мне даже нравятся наши перепалки. Кажется, я уже немного подсела на это. Ну, прекратите закатывать глаза!

Когда я села рядом с ним, сразу заметила, как он на меня пялится, но это не вызвало у меня сильного раздражения.

***

Вечер начал набирать обороты. Я уже выпила несколько коктейлей, названия которых даже не запомнила, потому что все эти напитки мне заказывал Амир. Люблю этого парня, он как мой седьмой брат. Смешно, правда? Согласна.

Алкоголь ударил мне в голову, и настроение стало веселым. Мы находимся в самом пафосном клубе города «Mates», и ведущий объявил конкурс на лучшее музыкальное выступление. Я с радостью согласилась участвовать. Нужно было спеть песню, и я была готова к этому вызову!

Я выбрала песню «Jealous (I Ain't With It)» от Chromeo. Не хочу хвалиться, но вы слышите, как я божественно исполняю эту песню? Да, думаю, вы в полном восторге от моего голоса. Ну какой из меня экономист, если я могу так петь?

Закончив песню, я спускаюсь со сцены, когда в клубе внезапно объявляют медленный танец. В клубе? Серьезно? Ну ладно… и тут начинает играть «Kiss» – Lany. Вот чëрт. У меня мурашки от этой песни. Пробираюсь сквозь толпу, но кто-то хватает меня за руку и тянет к себе. Я буквально врезаюсь в чью-то крепкую грудь, поднимаю глаза и вижу перед собой голубую бездну. Блонди.

– Потанцуй со мной, Искорка, – звучит его голос, от которого сердце начинает сбиваться с ритма. Он говорит это так… сексуально? Или это просто мой опьяненный мозг придает интонации лишнюю теплоту?

Я молча обвиваю руками его шею, и мы медленно кружимся на одном месте. Его руки держат меня крепко, так что между нами не остается и сантиметра для воображения. Чёрт, как же он вкусно пахнет… Убедите меня, что я не схожу с ума? Да и если так – это того стоит. Он действительно шикарен.

Он внезапно разворачивает меня к себе спиной, и вот я уже прижата к его твёрдой груди. Его руки ложатся на мои бёдра, задавая движение, мои бёдра лишь слегка покачиваются в такт музыке, но от этого танец становится ещё более захватывающим. Он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха, и от этого едва ощутимого прикосновения по телу пробегает волна мурашек.

– У тебя мурашки, Искорка, – его голос еле слышен, но ощущается каждой клеточкой.

– Это от песни, – вру я, не веря, что он не замечает моего дыхания, ставшего сбивчивым.

Я даже не успеваю заметить, как песня заканчивается и сменяется привычной клубной музыкой, которая только добавляет хаоса в моё и без того разогнанное сердце. Вдруг он оставляет легкий, но обжигающий поцелуй в ямочке за ухом, и я, закрыв глаза, стараюсь запомнить каждую секунду. Мне кажется, что он собирается продолжить, но вместо этого он неожиданно отстраняется и… просто уходит.

Что? Это всё? Даже не скрываю разочарования, которое теперь смешивается с ощущением, что меня едва коснулись, оставив на грани.

Разочарованная, я направляюсь к барной стойке и, едва задержавшись на меню, бросаю бармену: «Коктейль на твой вкус». Всё равно. Плевать. Просто нужно чем-то отвлечься, выплеснуть это странное напряжение.

Как назло, ко мне подваливает какой-то тип с самодовольной улыбкой, явно считая себя центром мира. Начинает что-то говорить, но я даже не вслушиваюсь – его голос превращается в фоновый шум. И тут я замечаю Блонди, который стоит у стены, наблюдая за сценой с таким видом, будто готов вмешаться. И, не знаю почему, но решаю подыграть.

Смех вырывается из меня почти нарочито – громкий, несдержанный, как будто меня дико веселит очередная тупая шутка незнакомца.

Зачем я это делаю? Честно? Не знаю. Но вижу, как Блонди начинает хмуриться, его взгляд становится тяжелее, и от этого мне отчего-то становится легче.

Тип кладет мне руку на талию, подтягивая ближе, и это уже переходит все границы. Я не успеваю даже возмутиться, как его лицо внезапно оказывается на стойке бара, рука выкручена за спину. Весь клуб оглушают его крики от боли, а я – в шоке, глаза широко распахнуты, – смотрю на Блонди, который явно шепчет что-то не самое приятное в ухо «кавалеру». Музыка слишком громкая, но по его выражению лица всё и так ясно.

Лучший вариант – сбежать, пока всё не зашло слишком далеко. Просачиваюсь сквозь толпу, но тут на запястье ложится его рука, крепко притягивая меня обратно.

– Отвали, – бросаю раздраженно.

– Ты едешь домой.

– Ага, сейчас, ну конечно, – фыркаю. – Не мои ли каблуки там сверкают на выходе?

– Ты уже достаточно повеселилась.

– Я сама решу, когда будет «достаточно», Блонди.

– Сама пойдешь или вытащить тебя силой? – его голос обжигает холодом, и, кажется, на виске даже пульсирует злосчастная венка. Вы тоже это видите? Нет? Ну и ладно, забудьте.

– Ладно, сама пойду, – соглашаюсь. Думаете, так просто сдаюсь? О, вы меня ещё плохо знаете.

Иду впереди него, а он движется следом, словно мой личный охранник. Делаю вид, что подвернула ногу, чтобы он подошел ближе, а потом со всей силы врезаю ему локтем в живот и, не оборачиваясь, рвусь через толпу. На сегодня моя миссия – не попасться ему в руки и остаться тусоваться здесь!

Но план, увы, был слишком хорош, чтобы сработать. Блонди меня тут же настигает и, не говоря ни слова, перебрасывает через плечо, таща к выходу, словно свою добычу. Какой-то пещерный человек!

– Отпусти меня! – взываю, барахтаясь.

Он просто молча тащит меня, успев крикнуть что-то Амиру. Я на миг обрадовалась, подумав, что он идёт к нашему столику, но нет, он уверенно направляется к выходу. Амир, кстати, улыбается, как чеширский кот, явно находя всю ситуацию забавной. Вот и седьмой братец! Разве настоящий брат так поступает? Забудьте, нет у меня седьмого брата.

Он ставит меня у гардероба и кивает на женщину, которая явно ждёт, пока я отдам ей номерок. Фыркаю, но всё-таки сдаю его. Снимаю с вешалки свою розовую дутую куртку, надеваю, краем глаза замечаю, как Блонди натягивает свою кожаную. Как только он отворачивается, я снова делаю попытку вырваться и бегу к выходу. Как вам мой спринт на шпильках в десять сантиметров? Хорошо, что ремешки крепко обвивают лодыжки – хоть туфли не потеряю.

Ну что, эта попытка тоже с треском провалилась. Он снова подхватывает меня и закидывает на плечо, а потом ещё и кладёт ладонь мне прямо на бедро. Вот наглец!

– Руку убери! – возмущаюсь я.

– А юбку ещё короче нельзя было надеть? Куда вообще твой парень смотрит?

– Не твоё дело! Отпусти меня, кретин!

Так и стоим на улице, пока он вызывает машину. Ну раз уж я теперь на плече у этого дикаря и передо мной его отлично подкачанная задница, а мозг всё-таки одурманен алкоголем, я не удерживаюсь – кладу руки ему на ягодицы и сильно сжимаю. Что сказать, завидую его форме. А он хоть бы заметил – ноль реакции, как будто я так делаю постоянно. Подъезжает машина, и он аккуратно кладёт меня на заднее сиденье, устраиваясь рядом.

Мы трогаемся, а куда?

– Куда мы едем? – похоже, меня слегка укачало, голова кружится.

– К тебе домой.

– Я ведь не говорила адрес.

– Искорка, я уже тебя туда однажды отвозил, помню адрес.

– Я там больше не живу.

– Тогда скажи, куда ехать.

Диктую новый адрес и откидываюсь на сиденье, закрываю глаза.

Ах да, совсем забыла вам рассказать – с Димой мы всё-таки расстались. Конец истории.

Теперь я живу с родителями, хотя это, если честно, унизительно – вернуться к ним. Но у Ви я не могла оставаться вечно. И, кстати, сейчас в доме ещё ошиваются мои два старших брата, так что скучать не приходится.

Мечтаю уже съехать и жить отдельно, но цены на квартиры, конечно, кусаются.

Сейчас я немного полежу с закрытыми глазами, а вы пока наслаждайтесь классным треком из колонок такси.

А мне что-то нехорошо.

Егор

Она уснула, уложив голову мне на колени, и что-то тихо бормочет себе под нос, но слов не разобрать. Злюсь на неё, а в то же время чувствую какое-то странное счастье. Точно, у меня с этой девчонкой крыша едет.

С того момента, как этот придурок решил к ней подкатить, у меня было одно желание – просто сломать ему руку. Ну да, скажете, она же мне не девушка. Верно, но почему-то рядом с ней я теряю голову.

Её попытки сбежать были забавными. Вы сами видели? Удивило, конечно, что она переехала. Может, они с парнем решили обустроиться в доме?

Мы заезжаем в элитный посёлок на окраине города, так что, похоже, так и есть. Такси останавливается у большого забора, а Искорка спит так сладко, что я решаю донести её на руках, кого бы там ни встретил.

Расплачиваюсь с водителем и осторожно поднимаю её. Она обвивает меня руками и утыкается носом мне в шею, и – честное слово – у меня от этого мурашки.

– Искорка, где ключи?

Она что-то тихо бормочет в ответ – и всё.

Отлично.

И тут по удачному совпадению из-за калитки появляется охранник.

– Чего надо, парень?

– Киру привёз.

– Тогда чего встал, неси её в дом.

Подхожу к двери, она открывается, как только поднимаюсь на крыльцо. Передо мной стоит парень, и это явно не её парень. Не понял – она что, уже рассталась и встречается с кем-то ещё? Чокнутая.

– Ты кто? – интересуется он, скрестив руки на груди и не пропуская внутрь.

– А ты кто? – парирую ему.

– Напилась, да? – кивает он на Искорку. Что-то меня это раздражает, и я крепче прижимаю её к себе. Она снова бормочет что-то невнятное и оставляет лёгкий поцелуй на моей шее. Честное слово, моментально успокаиваюсь. Но как-то она это делает всё равно не вовремя. Парень смотрит на это и хитро улыбается.

Появляется женщина на вид старше сорока, взглянув на нас, прижимает руки к щекам.

– О, что с Кирюшой?

– Немного перебрала, – говорю.

– Слава, что стоишь? Пропусти человека! – она тянется дать ему подзатыльник, но до такого гиганта ей не достать. – Проходите наверх, вторая дверь справа. А с тобой, – кидает она угрозу парню, – мы ещё поговорим.

Поднимаюсь по лестнице, попадаю в её комнату и сразу удивляюсь. Стены почти целиком завешаны плакатами самых разных музыкантов – от старых рок-групп до современных поп-исполнителей. Они создают какой-то хаотичный, но уютный стиль, напоминающий творчество и свободу. Возле одной из стен расположены полки, уставленные книгами – здесь и классика, и современные романы, и что-то, судя по всему, из учебников. На другой полке стоят медали и грамоты, аккуратно расставленные, как маленькие трофеи на выставке. Видно, что она вкладывает много сил.

На кровати и в кресле, стоящем у окна, расположились самые разные мягкие игрушки. Но это не просто милые медвежата или зайчики – здесь монстры всех форм и размеров, от забавных и мультяшных до почти пугающих, с острыми зубами и яркими глазами. Похоже, у неё необычный вкус: игрушки напоминают то ли героев из хоррор-игр, то ли странные фантазийные создания.

Комната кажется такой живой и полной контрастов, как и сама Искорка.

Кладу её на постель, осторожно убираю прядь волос с её лица и наклоняюсь, чтобы поцеловать в лоб.

– Спи сладко, Искорка.

Поворачиваюсь и замечаю, что Слава снова стоит в дверном проёме, сложив руки на груди.

– Пошли, поговорим, – кивает он, показывая на кабинет дальше по коридору.

Я устало потираю переносицу, но следую за ним. Входим в небольшую комнату, он жестом указывает на диван, а сам устраивается на краю стола. Ну, кажется, меня ждёт серьёзный разговор. Готовы поспорить?

– Так, ты кто такой? – начинает он.

– Егор. А ты?

– Я брат, Кнопки.

Кнопка? Ну, это мило. Хотя я свою сестру тоже часто называю мелкой, хотя она младше всего на три минуты – да, мы с ней близнецы.

– Понятно, – киваю.

В этот момент в комнату заходит ещё один парень – точная копия Славы. Понял, тоже близнецы. Да, и так ясно.

– Тимур, ты чего начал допрос без меня? – возмущённо спрашивает он.

Тимур? Всё, точно сойду с ума.

– Слав, да ты сам ходишь, непонятно где, – отзывается тот, слегка раздражённый.

Слава переводит взгляд на меня, как бы давая понять, что разговор ещё далёк от завершения.

– Так что тебе от неё надо? – спрашивает Тимур, не скрывая напряжения в голосе.

Я вздыхаю, уже чувствуя, что это будет долгая ночь.

– Да ничего мне не надо. Просто привёз домой, чтобы в порядке была, – спокойно отвечаю, сдерживая желание закатить глаза.

Слава и Тимур переглядываются, явно недоверчиво оценивая мои слова.

– Просто, да? – Слава прищуривается. – И откуда у нас тут такая забота появилась?

Я чувствую, как внутри начинает закипать, но держу себя в руках.

– Слушайте, мне не обязательно объясняться перед вами. Она была не в состоянии приехать самостоятельно – я ей помог. Всё просто, – говорю я, глядя прямо в глаза сначала одному, затем другому.

– Значит, просто хороший самаритянин, да? – Тимур чуть приподнимает бровь, явно стараясь разобраться в ситуации. – А с её бывшим ты случайно не знаком?

– С бывшим? – повторяю, не понимая, к чему он клонит. – Нет, понятия не имею, кто это.

Слава, похоже, на мгновение смягчается, но тут же снова обретает прежнюю твёрдость.

– Ладно, Егор, допустим, – наконец говорит он, отталкиваясь от стола и делая шаг вперёд. – Но учти: она для нас не просто сестра. Мы её уже не раз вытаскивали из дурацких ситуаций, и если ты окажешься очередной проблемой…

– Да понял я, – перебиваю его. – Успокойтесь, ваша сестра в полной безопасности. Она просто интересная девушка, и… в общем, не ваше дело, что там между нами. Если будет что-то серьёзное – я сам с вами поговорю.

Братья ещё несколько секунд изучающе смотрят на меня, но затем оба одновременно кивают, будто пришли к какому-то молчаливому согласию.

– Ладно, раз так, – отвечает Тимур, и напряжение в комнате чуть ослабевает. – Тогда постарайся не причинять ей лишних проблем, ясно?

– Ясно, – коротко отвечаю, ощущая, что наконец могу вздохнуть спокойно.

Кажется, разговор окончен.

Глава 4

Кира

Просыпаюсь с жуткой головной болью – зачем я вчера так перебрала? Оглядываюсь: я в своей кровати, но в одежде, только куртка валяется на полу. Как я вообще добралась до дома? Чёрт! Резко сажусь, и тут вспоминаю: в такси я поехала с Блонди, значит, это он меня привёз. Чёрт, выходит, родители его видели… или ещё хуже – братцы-близнецы. Ладно, плевать.

После душа переодеваюсь во что-то более уютное для дома и иду на кухню. Открываю холодильник, достаю молоко для хлопьев, закрываю дверцу – и чуть не подпрыгиваю от неожиданности.

– Вы что, придурки, тут делаете? Смерти моей хотите?

Передо мной стоят Тимур и Слава, мои братья-близнецы, будто вырезанные из одного идеального шаблона, только с разными глазами. Высокие шатены с такой спортивной фигурой, что на них буквально оборачиваются все вокруг. Но чему удивляться? Профессиональные хоккеисты, звёзды «Лос-Анджелес Кингз». Их ещё в восемнадцать задрафтовали, когда они учились в Штатах, и теперь они дома лишь на пару дней, потому что тренер дал выходной к дню рождения отца. Да и правда, заслужили. Тимур – капитан и нападающий, лучший в своей позиции, а Слава – основной вратарь, который может часами рассказывать, как круто быть незаменимым. И ведь каждый раз говорит это с такой гордостью, что я невольно улыбаюсь, даже если он меня этим бесит.

Тимур и Слава – два богатыря, два из ларца, одинаковы с лица. Один рост, одинаково широкие плечи, те самые сильные руки, в которых, кажется, спрятан весь мир. Когда они обнимают меня, это как щит, непрошибаемый и тёплый. Их лица всегда чуть небритые – лёгкая щетина, которая добавляет им какого-то голливудского шарма. И кожа у обоих этого ровного бронзового оттенка, словно вечное лето поселилось внутри них и даже не думает уходить. Различить их порой было бы просто невозможно, если бы не глаза.

Тимур унаследовал янтарные глаза нашего отца. В них столько глубины, что иногда мне кажется, они знают обо мне всё, даже то, чего я сама не понимаю. Его взгляд тёплый и спокойный, как позднее лето, когда солнце начинает садиться. Иногда мне кажется, он видит всех насквозь, но в этом нет ни доли осуждения, только доброта. А ещё в его радужке есть тёмные вкрапления, как звёзды на закате. Я всегда это обожала. Это делает Тимура ещё более особенным, если он, конечно, вообще может быть ещё более особенным.

У Славы глаза другие. Золотисто-карие, будто мёд растекся под солнечными лучами. Его взгляд всегда живой, озорной, и в нём всегда горит что-то задорное, словно в ответ на вечный вызов. Если Тимур смотрит на людей сдержанно, почти по-отечески, то у Славы всё иначе – в его взгляде мелькает то самое: «Ну что, купились?». И чаще всего это подкрепляется его фирменной хитрой усмешкой, которая выводит меня из себя, но в то же время не даёт сердиться слишком долго.

Но вместе они – сила. Настоящая команда. Если они рядом, я знаю: мир может развалиться, но эти двое держат его вместе. Да, они всего на три года старше, но такое чувство, что вечные зануды вечно лезут в мою жизнь. Иногда хочется их убить, но чаще – обнять. Ну, в их объятиях ведь точно безопаснее всего.

Сегодня день рождения у отца, и вечером мои братья улетают. Слава богу! Хотя, вы не подумайте, я их люблю, просто… как сказать… их много. Остальные братья прибудут позже, но о них поговорим потом.

– Кто такой этот хмырь, который тебя вчера домой привёз? – говорит Тимур, сверкая глазами, словно я уже что-то натворила.

– Вы что, уже познакомились? – я тяжело вздыхаю, ставлю кружку на стол. Почему они все его так называют?

– А ну, выкладывай, Кнопка, не увиливай, – Тимур не отстаёт, сверлит меня своим тяжёлым взглядом. Да уж, будто он научился так смотреть специально, чтобы вызывать во мне чувство вины.

– Давай, радиостанция «Кира» выходит в эфир, рассказывай! – подхватывает Слава, ухмыляясь, как всегда, будто ему всё происходящее дико весело.

– Надоели, – бурчу я, вытаскивая коробку с хлопьями и наливая молоко. А эти двое стоят рядом, как привязанные, и ни на секунду не дают передышки.

В этот момент на кухню забегает Нюся, дочка Лёши, моего старшего брата. Тимур тут же бросается к племяннице и начинает зацеловывать её пухлые щёчки. Слышны громкие хохот и визг, а я украдкой надеюсь, что эта сцена отвлечёт их внимание от меня.

Нюся… Она просто наше маленькое чудо. Всего четыре года, а уже настоящая маленькая звезда в семье. У неё светлые волосы, словно солнечные лучи, которые Милана заплетает в аккуратные косички, хотя чаще всего они растрёпаны, потому что Нюся неугомонна. Её огромные золотисто-зелёные глаза – копия Лёшиных, только с каким-то особенным детским сиянием, будто она смотрит на мир и видит в нём только волшебство.

Когда она смеётся, её звонкий смех разливается по всему дому. Кажется, даже самые хмурые взрослые не могут остаться равнодушными. Нюся обожает задавать вопросы – тысячу в минуту, про всё на свете. И при этом у неё такая серьёзная мимика, что порой становится смешно: как будто она уже взрослая и знает ответы на все вопросы, но проверяет, знаем ли мы.

Я иногда смотрю на неё и думаю: как ей удаётся быть такой? Такой лёгкой, беззаботной, но при этом невероятно умной. Она может строить замки из конструктора с такой сосредоточенностью, будто уже проектирует что-то великое, как её отец. А через минуту она уже скачет по комнате, будто маленький щенок, и таскает за собой своих плюшевых зверей.

Когда она забегает на кухню, вся такая взъерошенная, с пухлыми щёчками, я просто не могу не улыбаться. Она поднимает настроение одной своей энергией. В ней есть какой-то особенный свет. Она – лучик тепла, который заставляет даже серые дни казаться ярче.

Но при всей своей доброте и открытости Нюся упрямая. Ох, ещё какая! Если она что-то решила, то её не переубедить. Она может с серьёзным видом заявить, что хочет стать космонавтом, потому что «там звёзды ближе», и ты уже понимаешь, что, возможно, она и правда однажды это сделает.

Глядя на неё, я думаю, что у Лёши и Миланы получилось не просто родить ребёнка, а создать какое-то маленькое чудо. Нюся – это смесь их лучшего: Лёшиной решительности и силы, Миланиной мягкости и обаяния. И я уверена, что она вырастет человеком, который точно сможет изменить этот мир.

Сам Лёша заходит следом, и, как всегда, его присутствие будто наполняет комнату уверенностью и спокойствием. Ему тридцать пять, но, честно говоря, выглядит он так, словно время решило обойти его стороной. Высокий, с широкими плечами, он сразу привлекает внимание, даже если сам этого не замечает. Чёрные волосы, идеально лежащие, будто он только что вышел из салона, и кожа с тем самым ровным золотистым оттенком, который мы все унаследовали от мамы.

Но главное, конечно, его глаза. Золотисто-зелёные, глубокие, с каким-то мягким, но пронзительным блеском, который невозможно игнорировать. Они всегда светятся спокойной уверенностью, как будто он знает ответы на все вопросы, даже если я сама всё ещё их ищу. А его улыбка? Едва заметная, чуть лукавая, но при этом такая тёплая, будто он может одной только улыбкой убедить, что всё будет хорошо. У него этот уровень самообладания, которым я просто восхищаюсь. Даже если мир рушится, Лёша стоит твёрдо, и это передаётся всем вокруг.

Его осанка, движения – всё в нём говорит о том, что он привык быть на высоте. Он архитектор, и это заметно: будто и в своей жизни он точно знает, как проложить правильный путь и построить что-то великое. Иногда он мне напоминает тех киногероев, которые спокойно заходят в комнату, и все сразу понимают, кто здесь главный. Вот только Лёша не актёр – он настоящий. И эта его уверенность, простая, спокойная, почти осязаемая, невольно заставляет всех равняться на него.

Но что больше всего меня трогает – это его мягкость. Под всей этой сдержанностью скрывается человек, который всегда готов поддержать, всегда знает, что сказать, и делает это так искренне, что я каждый раз удивляюсь, как он умудряется быть одновременно сильным и добрым. Смотришь на него и понимаешь: вот такой старший брат – настоящая редкость.

Он лучший архитектор, по моему скромному мнению, и это не просто потому, что он мой брат. Его проекты – настоящее искусство, каждое здание будто оживает под его руками. Теперь он в основном живёт в Англии, где ему поступает столько заказов, что, кажется, там его чуть ли не на руках носят. Честно, я не понимаю, что всех наших тянет за границу. Что, в России мало места для творчества? Может, он просто слишком привык к дождливому Лондону и его старинным улочкам?

А я вот точно знаю: никуда не уеду. Здесь мой дом, мои корни, и даже если я стану певицей (а это, между прочим, вполне возможно), то всё равно буду возвращаться сюда, потому что нигде не найдёшь такого ощущения родного тепла. Здесь каждый уголок связан с воспоминаниями, с семьёй, с тем, что делает меня собой. Нет, мне всё равно здесь ближе и роднее, чем где бы то ни было.

– Привет, парни, – он пожимает им руки, затем обнимает меня. – Как дела, Кнопка?

Слава мгновенно выдаёт:

– У Кнопки новый хмырь.

Боже, ну почему он такой болтун?

– Ах вот как? – Лёша немного отстраняется и смотрит на меня с неподдельным интересом. – Он будет на ужине?

– Нет! – слишком резко выпаливаю я, чувствуя, как начинает гореть лицо. – И он не хмырь! Он работает у Дениса Викторовича и просто подбросил меня домой.

– Даже скорее принёс, – вставляет Слава с ехидной улыбкой.

Закатываю глаза. Господи, как же с ними сложно. Ну почему моя семья – это не тихие домоседы, а вот такие вот всезнающие и слишком любопытные родственники?

Смотрю на свою чашку с хлопьями – всё, есть уже не хочется.

– Всё, отстаньте от меня, – говорю, резко вставая. – Я сама разберусь со своими мужиками. И с вами тоже.

Я беру за руку Нюсю, подмигиваю ей, и она весело хихикает. Дети в четыре года – просто чудо, никакой драмы. Почему с братьями так не может быть?

Как только я собираюсь улизнуть к себе, на кухню заходят мама и Милана.

Милана… Если честно, я иногда смотрю на неё и думаю: «Ну как можно быть такой?» Она из тех женщин, которые будто вышли из модного журнала, но при этом совершенно без усилий. Её длинные светлые волосы всегда лежат идеально, даже когда она только что проснулась. А её кожа – словно светится изнутри, будто у неё есть секрет, который она никому не рассказывает.

Её глаза – огромные, светло-голубые, как ясное небо в морозный день. Такие спокойные, но в то же время проницательные. Милана часто смотрит на нас так, будто видит всё насквозь, но не осуждает, а просто понимает. Это немного пугает, если честно, особенно когда ты пытаешься скрыть что-то от неё.

Она невероятно добрая. Милана из тех людей, которые умеют слушать. Даже если ты несёшь какую-то ерунду, она всё равно будет сидеть рядом, кивать и давать советы, от которых становится легче. Но при этом она не размазня. В ней есть стержень. Если нужно, она может быть жёсткой, особенно когда дело касается Лёши или Нюси. Ради них она готова на всё.

И вот в этом её секрет: Милана идеально уравновешивает Лёшу. Он иногда бывает слишком строгим, слишком серьёзным, а она сглаживает все углы своей мягкостью. Но при этом никто не смеет недооценивать её. Милана точно знает, чего хочет, и всегда добивается своего.

Я люблю наблюдать, когда она с Нюсей. В её движениях и словах столько тепла, что даже я иногда думаю: «Хочу быть такой мамой». Она не просто заботливая – она делает это как-то незаметно, ненавязчиво, но Нюся всегда знает, что мама рядом и всё под контролем.

А ещё Милана очень красивая. Настолько, что даже наши парни – Тимур и Слава – иногда за ней украдкой наблюдают, но при этом Лёша смотрит на неё так, что сразу понятно: это его. И только его. Она та женщина, на которую хочется равняться. И я рада, что Лёша нашёл такую, потому что, если честно, никто другой не смог бы так грамотно с ним справляться.

Мама, как всегда, выглядит великолепно. Словно время решило взять паузу в её случае, и возраст для неё – это всего лишь число. Я не шучу, иногда мне правда кажется, что она нашла какой-то секрет вечной молодости, но скрывает его от всех. Её кожа – гладкая, свежая, будто она только что вернулась с дорогого курорта, хотя я точно знаю, что её день был расписан до минуты.

Её глаза… Ох, эти глаза. Глубокие, серо-зелёные, с тем самым блеском, который делает её взгляд таким проницательным и немного пугающим. Кажется, она всегда знает, о чём ты думаешь, даже если ты не произнёс ни слова. Мама смотрит так, что сразу хочется держаться прямо и не врать – ведь она всё равно поймёт.

Она носит длинные волосы, хотя могла бы сделать любую модную стрижку и всё равно выглядеть безупречно. Её каштановые локоны всегда аккуратно уложены – не слишком нарочито, но идеально. Она как будто из тех женщин, у которых всё получается без усилий, даже если за кулисами кроется куча труда.

И стиль… Боже, как же я обожаю её чувство вкуса. Она может появиться в простой блузке и джинсах – и всё равно выглядит как будто собралась на красную дорожку. Всегда со вкусом, всегда утончённо. Даже в доме – никаких халатов и растянутых футболок, только уютные, стильные комплекты, которые подчёркивают её фигуру и делают её ещё более женственной.

Мама всегда была и остаётся центром нашей семьи. Она не просто красива, она сильна. У неё есть это редкое сочетание мягкости и решительности, которое делает её такой уникальной. Она может сдержанно улыбаться, слушая, как Тимур спорит со Славой, а потом спокойно сказать пару слов – и все тут же затихнут.

– Что тут у вас? – спрашивает она, осматривая нас с прищуром.

– У парней спросите, – отвечаю, кивнув в их сторону.

Мама поджимает губы и скрещивает руки на груди. Она-то не из тех, кого можно легко запутать.

– Вы чего опять сестру мучаете? – строго спрашивает она.

– Так это не мы! – Слава сразу начинает выкручиваться, но мама только прищуривается, и он тут же умолкает.

Я едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться вслух.

– Вот-вот, слушайте маму, – вставляю я, чувствуя прилив облегчения. Наконец хоть кто-то встал на мою сторону.

Милана, жена Лёши, подходит ближе, касается моего плеча.

– Так что за кавалер? – мягко спрашивает Лёша, явно стараясь не давить. – Расскажи, если хочешь, мы тебя не осуждаем.

Ещё как осуждают, про себя думаю я. Иду к плите, подальше от их пристальных взглядов.

– Никакой это не кавалер, – пробурчала я. – Просто сотрудник моего начальника. Подвёз меня, потому что у меня не было другого способа добраться домой.

За спиной слышу, как Тимур хмыкает:

– Если бы это был просто коллега, он не нёс бы тебя на руках, как принцессу.

– Принцессу? – Милана вскидывает бровь, явно заинтригованная.

Лёша еле сдерживает улыбку, а я уже чувствую, как мои щёки превращаются в два огонька.

– Ну, главное, что ты дома, – наконец заключает он. – Но, если это просто знакомый, так и скажи. А то мы тут гадаем.

– Да нечего гадать! – раздражённо махаю рукой. – Серьёзно, хватит! Раздули из этого какую-то Санта-Барбару.

Лёша прищуривается, но отходит в сторону, обнимая жену.

– Ладно. Но если он снова принесёт тебя на руках, будет пара вопросов, – бросает он с полуулыбкой.

– Забили, – бурчу я и снова беру чашку с хлопьями. Они уже растаяли, как и моя надежда спокойно начать утро.

Глава 5

Наступил вечер, и всё было готово к ужину. В столовой накрыли шикарный стол – у нас она достаточно большая, чтобы разместить всех гостей. Сегодня мы отмечаем не только в кругу семьи, отец пригласил своих влиятельных клиентов, друзей и даже Амира с Денисом Викторовичем.

Я уже полностью подготовилась, чтобы встречать гостей вместе с родителями – у нас это традиция. Хотя сама я такие мероприятия не особо люблю, но выглядела на все сто. На мне было лёгкое жёлтое атласное платье с коротким подолом в форме бутонного колокольчика, с тонкими бретельками. Волосы я собрала наверх, а в ушах – серьги-гвоздики в виде ромашек с кулоном из того же комплекта. Лёгкий макияж и карамельный блеск на губах дополняли образ. Я обожаю этот блеск, он реально пахнет карамелью, и иногда даже самой хочется попробовать. Диме вкус блеска не нравился, но что он понимает? Ну, ладно, я отвлеклась.

Гости начали прибывать – не так уж много, но все влиятельные и слегка пафосные, каждый пришёл со своей половинкой. Это значило, что начальник появится с Дианой, а меня это только радовало: хоть кто-то будет на этом вечере приятный для общения (Милана – не в счёт, всё-таки она моя невестка, а по-настоящему посплетничать с ней всё равно не выйдет).

И вот, я вижу Дениса Викторовича с его прекрасной невестой Дианой, они смотрятся просто идеально. Отец и мать поприветствовали их, провели в столовую, так как они были последними ожидаемыми гостями. Я хотела последовать за ними, но вдруг застыла на месте. В дверях появился он. Блонди. Было бы наивно надеяться, что он не придёт, но, если честно, я его ждала. В своём чёрном костюме, который сидел на нём так, будто был сшит на заказ, он выглядел просто безупречно. Боже, как же он меня раздражает своей идеальностью. Чёртов хмырь.

– Привет, Искорка, – шепнул он, проходя мимо меня в столовую, а я продолжила смотреть ему вслед.

И всё? Ничего больше? Ну вы видели?

– Кира, может, рот прикроешь, а то муха залетит, – вывел меня из ступора Паша, со своей фирменной ухмылкой. Вот зараза, конечно же, он не упустил возможности подколоть меня. Почему меня окружают такие самодовольные, саркастичные мужчины, да ещё и такие чертовски красивые?

– Всё, пошли уже, – сказала я, подхватив Пашу под руку и направляясь вместе с ним в столовую.

Паша помогает мне сесть, отодвигая стул. Все гости уже заняли свои места, и мне остаётся только крайний стул в самом конце, но хотя бы рядом с Дианой, что немного радует. Паша возвращается и садится на стул возле стены, рядом с парой охранников. Вообще, у нас принято, что охрана и персонал вроде нянь могут находиться практически везде: хоть в гостиной на диване, хоть здесь, в столовой. Так что Паша и Блонди решили посидеть здесь, и я, начав ёрзать на стуле, сразу же чувствую на себе взгляд Блонди. Кто-то мог бы подумать, что он смотрит на Диану – ведь она рядом, – но я не дура. Я знаю, когда мужчина смотрит именно на тебя. Понимаете?

Обожаю нашу негласную игру «убей взглядом, если сможешь» – и я, как оказалось, профи, да и он тоже не отстаёт. Я не отвожу взгляда, пока меня не окликает отец, и тут я замечаю, что уголок его губ слегка приподнялся. Ему, видимо, кажется, что я должна сдаться первой и отвести взгляд. Чёрта с два!

– Да, пап?

– Руслан сказал, что слышал, как ты поёшь в одном заведении, – и тут я вынуждена прервать игру, переводя взгляд на Руслана. Этот красавчик – молодой и перспективный предприниматель, владелец нескольких автосалонов. Его отец работает с моим, крупная рыба в своём бизнесе. И вот теперь этот идиот решил рассказать отцу, что я пела где-то публично. Не поймите неправильно, отец не против, если я иногда хожу в клубы или бары, но он не выносит, когда я пою. Считает это напрасной тратой времени и отвлечением от «настоящей цели». Думаю, вы понимаете, о какой цели речь? Ну, и прекрасно. Я тяжело сглатываю и оправдываюсь:

– Да ничего серьёзного, просто участвовала в конкурсе, ради забавы. Не переживай, я просто так это сделала, – начинаю нервничать и чувствуя себя как дура.

– Кира, а может, вы споёте нам сегодня? – его голос бархатистый, слишком уверенный. – Было бы приятно снова услышать ваш потрясающий голос.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. В горле мгновенно пересыхает, и я рефлекторно начинаю вытирать ладони о подол платья. Глупо, но это единственное, что я могу сейчас сделать, чтобы удержаться в рамках. Мой взгляд нервно скользит к отцу.

– Конечно, она споёт. – Его голос звучит спокойно, но янтарные глаза потемнели, выдавая раздражение. – После ужина, – добавляет он, и в этой фразе ясно читается подтекст: потом поговорим.

Словно между нами заискрила невидимая молния. Я слышу, как сердце начинает бешено колотиться. Отец добрый человек, но, если что-то не соответствует его представлению о правильном, его недовольство буквально повисает в воздухе.

– Ну что ж, – выдавливаю я, заставляя себя не показывать нервозность. – Можете выбрать любую песню.

Руслан снова улыбается, будто всё идёт идеально по его плану:

– Хорошо, я подумаю.

Я киваю, стараясь держать себя в руках, но внутри всё кипит. После ужина мне точно не поздоровится.

Егор

Когда я зашёл в дом вслед за Дианой и Денисом, то сразу начал искать взглядом Искорку, услышав её голос. Мой взгляд встретился с её, и на мгновение я остановился, но быстро вспомнил, что её родные вокруг, и решил, что проявлять интерес к ней при них – не лучшая идея. Братья уже ясно дали понять, что будут следить за каждым моим движением. Поэтому я лишь коротко поздоровался и прошёл мимо.

Скажите, грубо? Да. Согласен. Сам понимаю, что это неправильно, но других вариантов у меня сейчас просто нет. Разозлить её братьев? Нет уж, мои яйца мне пока ещё нужны.

Как только она села за стол, наша игра во взгляды возобновилась. Чëрт возьми, что с этой девчонкой? Она доводит меня до состояния, в котором я сам себя не узнаю. Ни она, ни я не собираемся уступать – мы оба это чувствуем. Но тут её зовёт отец, и я понимаю, что этот раунд за мной. Но она явно не планировала отводить глаза, и её упорство только подстёгивает меня.

А потом… этот Руслан. Кто он вообще такой? Какой-то выскочка, который осмелился сделать ей комплимент. Да, Искорка действительно спела так, что захватило дух, но слышать его слова в её адрес… Нет, это словно наждаком по нервам.

Но стоит признать, она и правда была невероятна. Её голос – как что-то неземное. До сих пор помню, как он проникал в самое сердце, будто пробираясь сквозь все стены, заставляя мурашки бежать по коже. Она пела, а я не мог оторвать от неё глаз. В этот момент весь мир будто исчез, осталась только она – её голос, её образ, её магия.

Искорка. Настоящая сирена. Её песня завораживала, как древнее заклинание, от которого невозможно было укрыться. Я буквально почувствовал, как эта мелодия тянет меня к ней, словно тонкую ниточку завязали на моём запястье и аккуратно ведут вперёд.

Я даже не заметил, как оказался в центре зала, весь под гипнозом её музыки. Просто шёл на этот голос, на её свет, не раздумывая, забыв обо всём. Точно знал одно: в тот момент я бы пошёл за ней куда угодно.

***

Когда ужин закончился, все плавно переместились в гостиную. Я почти сразу заметил, как этот Руслан направился к Искорке. Словно на замедленной съёмке, он подошёл, обнял её за талию и начал что-то нашёптывать ей на ухо. Меня накрыло мгновенно. Внутри всё закипело, будто кто-то повернул вентиль на максимум.

Это просто разрывает меня изнутри. Знаете, почему? Потому что он как раз тот самый тип, который подходит ей идеально. Весь из себя – успешный, уверенный, гладко выбритый и, судя по всему, мастер комплиментов. А я? Я точно не её сорт. Не её вкус. Девушка, как она, никогда не выберет такого, как я. Но… я хочу, чтобы выбрала. Хочу, чтобы она была рядом. Это желание засело внутри и никуда не уходит.

Смотрю на неё – она улыбается ему. И всё, меня будто током бьёт. Голова идёт кругом. Я даже не могу толком понять, что со мной происходит. Её улыбка – это как солнечный луч, который освещает всё вокруг, но при этом я чувствую себя в тени. Она будит во мне такие эмоции, которые, чёрт возьми, я и не знал, что способен испытывать.

И тут она подходит ближе к камину, вся такая грациозная, и оборачивается к гостям. Голос мягкий, но уверенный:

– Дорогие гости, как вы помните, Руслан попросил меня спеть. Он не смог выбрать песню, поэтому дал это право мне. Я хочу исполнить для вас «Halo» – Beyoncé.

Она начинает петь, и я больше ничего не слышу, кроме её голоса. Боже, вы слышите? Это не просто пение – это будто она вкладывает всю себя в каждую строчку, в каждую ноту. Меня окутывает эта музыка, и мурашки пробегают по всему телу. Она меня замурашила. Можно так сказать? Да плевать, это правда. Она поёт с такой нежностью и страстью, что кажется, будто это не для всех, а только для меня. Только для меня.

Но я знаю, что это иллюзия. Взгляните на лицо Руслана. Он явно думает то же самое. Я вижу, как он пожирает её взглядом, и у меня сжимается всё внутри.

Пока я борюсь с собой, замечаю, как по бокам от меня материализуются Тимур и Слава. И не только они – ещё парочка их друзей. Эти двое стоят, скрестив руки, как какие-то охранники. Что они там себе надумали? Решили всем коллективом разнести меня за то, что я смотрю на их сестру?

Слава, конечно, не теряет времени и первым открывает рот, его улыбка больше похожа на вызов:

– Ну что, Егор, Кнопка впечатляет, да?

Я бросаю на него короткий взгляд, но молчу. В голове только её голос, её глаза, её улыбка – словно всё вокруг потускнело, а она одна в центре света.

– Она тебе нравится? – Тимур, напротив, смотрит строго, будто пытается насквозь просканировать.

– Какая разница, – говорю сухо, хотя голос выдаёт больше, чем хотелось бы. А взгляд… ну, он снова сам возвращается к ней, к этой чёртовой Искорке, которая, как магнит, притягивает всё моё внимание.

– Можешь не отвечать, по тебе и так всё понятно, – вдруг вмешивается незнакомый парень. Улыбка у него уверенная, почти наглая. – Если ты настроен серьёзно, тогда дерзай. Если нет – держись подальше.

Это уже перебор. Я поворачиваюсь к нему, с явным раздражением в голосе:

– А ты кто такой?

Он даже не моргает, отвечает спокойно, будто всё под контролем:

– Я её брат. Олег.

Брат? Блин, серьёзно? Сколько их тут вообще?

– Так вас что, трое? – не сдерживаюсь, криво усмехаюсь. – Защита у неё, конечно, впечатляющая.

Слава ловит мой взгляд и ухмыляется ещё шире:

– Вообще-то, нас пятеро, мужик.

Пятеро. Пять. Братьев. Сказать, что я охренел, – ничего не сказать. Теперь всё встало на свои места. Эта её дерзость, её сила, её умение держать удар – оно всё от них. От этого целого взвода защитников, готовых броситься на любого, кто рискнёт подойти слишком близко.

Я перевожу взгляд на Искорку. Она как ни в чём не бывало беседует с кем-то, а на губах играет лёгкая улыбка. Ни малейшего намёка на всю эту драму, которая разыгрывается буквально в трёх метрах от неё. И знаете, что? Это делает её ещё прекраснее.

Но теперь понятно одно: если я действительно хочу быть с ней, мне придётся доказать этим парням, что я достоин. И нет, они явно не те, кого можно обойти хитростью.

***

Вечер уже практически на исходе, а этот тип всё ещё крутится вокруг Искорки. Моей Искорки? Да, моей. Чёрт возьми, я даже не знаю, когда это стало настолько очевидным для меня, но с этим уже не поспоришь. Кажется, если он не отойдёт от неё прямо сейчас, я серьёзно сломаю ему руки. И плевать, кто он такой.

Весь вечер мои глаза будто приклеены к ней. Я даже не замечаю остальных, вся комната для меня – это просто фон, на котором она сияет ярче всех. Её смех, её движения, даже эти лёгкие, почти неуловимые жесты – она завораживает до дрожи. Уже собираюсь пересечь зал и наконец перехватить её внимание, но тут этот Руслан, к счастью, отваливает сам. Слава тебе, Господи.

Искорка замечает, как я приближаюсь. Её взгляд цепляет меня на полпути – лёгкое недоумение мелькает в этих глазах, как проблеск молнии. Но оно тут же сменяется знакомой дерзкой улыбкой. Улыбкой, от которой у меня словно ток проходит по всему телу. В глазах вспыхивает вызов – чистый, смелый, неподдельный. Я уже знаю, что это игра, но чертовски хочу сыграть.

Останавливаюсь рядом, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её присутствия. Она смотрит на меня из-под длинных ресниц, будто выжидает. Наклоняюсь чуть ближе, и голос становится ниже, почти интимным:

– Так и будешь меня игнорировать, Искорка?

Её реакция не заставляет себя ждать. Она вскидывает подбородок – этот её жест, который одновременно и раздражает, и сводит с ума. Её губы трогает лёгкая полуулыбка, а голос звучит лениво и даже слегка насмешливо:

– Я не привыкла уделять много внимания тем, кто сам не решается на шаг.

Вот это удар под дых. Она делает это специально, держит свою неприступность как оружие. Словно я для неё – просто один из тех, кто приходит и уходит, не задерживаясь в её мире. Но я-то знаю, что это не так.

Она подносит бокал к губам, делает небольшой глоток, и всё это с таким ледяным спокойствием, что я почти теряю равновесие. Почти. Её глаза, прищуренные, словно прикидывают мои слабые места, но в них горит что-то большее, что-то, что она сама пытается скрыть.

Я выпрямляюсь, бросая ей свою самую самоуверенную улыбку, и, не сводя взгляда, говорю:

– Мне нравятся твои игры, Искорка.

На последних словах я наклоняюсь, плавно забираю у неё бокал и, слегка склонив голову, добавляю:

– На сегодня хватит.

На её лице мелькает удивление, но она быстро прячет его за равнодушием. Только я-то вижу, что её зацепило.

Это только начало.

Кира

Что? Вы слышали это? Ему нравится моя игра? То есть, я ему нравлюсь? Нет, что за бред. Хотя… Чувствуете, как между нами постоянно летают искры? Этот дух соперничества, никто из нас не хочет уступать – и мне это так чертовски нравится. С ума сойти, мне ведь правда нравится этот блондин. Да, всё, я призналась. Довольны?

Все гости почти разошлись, и тут я замечаю папу, который подходит ко мне. О, нет. Я знаю этот взгляд. Он всегда так начинает, когда что-то не так. Когда мои дела катятся вниз.

– Кира, – его голос звучит твёрдо, как всегда, немного устало. – Ты, конечно, сегодня прекрасно спела, но ты помнишь наш уговор?

Я тяжело вздыхаю, пытаясь скрыть нервозность. В этот момент мне так хочется просто исчезнуть.

– Да, папа, – я говорю это как механическая фраза, которую мы с ним уже произнесли тысячу раз. Она, как старая пластинка, застряла в памяти, не давая мне ни шанса на отдых.

– Ты заканчиваешь учёбу и приходишь работать в мою фирму, – мы с ним повторяем это синхронно, будто по писаному. Ненавижу этот момент, когда слова звучат, как приговор.

– Пап, это была всего лишь песня. Ничего особенного.

Он смотрит на меня так, как всегда, его глаза – стальные, почти хладнокровные.

– Музыка тебя отвлекает, и ты это знаешь, – его голос, несмотря на усталость, не теряет своей силы. Это снова тот взгляд – не просто строгий, а такой, который проникает внутрь, ломая все барьеры. Я чувствую, как его разочарование проникает мне прямо в душу. Я просто хочу петь. Почему это так сложно понять? Почему это так тяжело для него?

– Папа, разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива? Я ведь и так пошла учиться, как ты хотел. Почему ты не можешь понять, что музыка – это единственное, что меня радует? – Голос начинает срывать, слёзы накатили, но я держу их, как могу.

– Мы это уже обсуждали, – его слова железные, не поддаются сомнению. – Разговор закрыт. Ты будешь делать так, как я сказал. Я дал тебе всё: работу, крышу над головой, я оплатил твою учёбу.

– Я не просила тебя этого делать! Разве ты не понимаешь? – слёзы уже на самом краю. Я кричу, но уже не могу себя остановить.

– Кира, – его голос теперь холоден и твёрд, как лёд, – Разговор закрыт.

Тогда я не выдерживаю. Всё, что я до сих пор сдерживала, вырывается наружу, и я чувствую, как всё внутри меня рушится.

– Я уеду отсюда, – эти слова звучат, как выдох, полный боли. Я едва сдерживаю слёзы, но они всё равно срываются. – Похоже, для тебя я – просто последний шанс сбагрить свою фирму, а мальчики высказывались сразу, а я молчала. Но мне уже всё равно. Я устала! Я больше не могу! И мне это не нужно!

Я поворачиваюсь и бегу к себе, не оглядываясь. Слышу, как братья пытаются меня остановить, но мне плевать. Всё равно. Я уезжаю из этого дома. Сразу. Сегодня.

Забежав в свою комнату, я захлопнула дверь с такой силой, что она содрогнулась, и в какой-то момент даже показалось, что она вот-вот развалится. Мои руки двигались как в тумане, но я всё равно поспешно рвала одежду из шкафа, бросая её на пол, не обращая внимания на беспорядок.

Слёзы лились безудержно, а горечь и разочарование сжигали изнутри, отрезая меня от всего. Я так и не могла остановиться – тяжело сдерживаемый рыданий было слишком много, и я не могла найти в себе сил остановить их. Хотелось кричать, проклинать, вырваться из этого всего, но только голос предательски дрожал, а силы таяли.

И вдруг я почувствовала крепкие руки, обвившие меня сзади, будто они были частью меня, неотделимы. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это. Я узнаю этот древесный, немного терпкий запах – только Олег мог пахнуть так. Мой старший брат, всегда рядом, мой настоящий защитник.

– Эй, Кнопка, – тихо произнес он, притягивая меня к себе, как, будто не давая мне развалиться на куски.

Я не смогла ничего ответить. Вместо слов просто уткнулась ему в плечо, ощущая, как вся тяжесть из меня понемногу уходит. Его присутствие – оно как будто успокаивало, как приют, в который можно скрыться от всего этого ада.

Вслед за ним я почувствовала, как вокруг меня образуются уже восемь пар рук. Мои братья. Они здесь, как всегда, когда мне нужно. Они – моя семья. Моя опора. Мой тихий, защищённый берег.

– Может, вы уже прекратите свои «гейские обнимашки»? – пытаюсь подшутить, чтобы хоть как-то скрыть своё смущение. Парни начинают смеяться, но никто не отстраняется. Никто не уходит. – Ну всё, мне уже нечем дышать, – жалуюсь, едва сдерживая улыбку, будто не могу вырваться из их объятий. – Парни!

– Всё, успокоилась? – Тимур поднимает брови, его взгляд внимательно и настороженно изучает меня.

– Нет.

– Кнопка, не торопись с решением, не уезжай прямо сейчас, – Лёша, самый спокойный из всех, уговаривает меня, словно пытаясь найти тот единственный правильный момент, когда всё наладится.

– Нет, я уеду.

– Тогда хотя бы переночуй дома, а уедешь утром. Хочешь, я найду тебе квартиру, или можешь переехать ко мне? – Олег смотрит на меня с такой настойчивостью, что мне становится тяжело от его заботы.

– Нет, Олежка, не хочу вас с Машей притеснять, – качаю головой, пытаясь удержать слёзы, но благодарность к нему просто переполняет.

Олег живёт с Машей, девушкой, с которой он встретился в одной из галерей в Петербурге. Маша – это тот тип, который сразу привлекает взгляд в толпе. Её светлые волосы, немного волнистые, свободно падают по плечам, создавая мягкий контраст с её бледной кожей. Глаза – огромные, зелёные, с золотистым отливом, как у кошки, и в них читается такая внутренняя сила, что трудно отвести взгляд. Она высокая, с тонкой талией и грациозной осанкой, словно будто всегда движется в каком-то внутреннем танце. Её черты лица – чуть резкие, но не вульгарные, с тонкими скулами и высоким подбородком, который всегда слегка поднимался, как будто Маша несла в себе какой-то невидимый титул. Её стиль всегда элегантный и немного загадочный – в её одежде есть что-то изысканное, но при этом всегда подчеркивающее её уверенность и независимость.

Олег, конечно, не мог не заметить такую девушку. С первого взгляда он понял, что это она, и его ухаживания были так красивы и искренни, что, Маша не устояла. Его забота и внимание, как тонкие жесты, постепенно растопили её сердце. Они вместе переехали сюда, и кажется, что это было судьбоносно. Да, у нас с братьями крепкий генофонд: братья все красавцы, и Олег – не исключение. Его высокий рост, скульптурные черты лица, угольный цвет волос, зелёные глаза и уверенность в каждом движении, с которыми он всегда походил на героя какого-то романа, – всё это сразу привлекает внимание. Но если вам нравится Олег, то у него есть «копия» – Артём. Да, наш отец мечтал о девочке, поэтому, видно, усердно работал над этим, и получилось.

Вы, наверное, задаетесь вопросом, где сейчас Артём? Ну что ж, он уже несколько лет не общается с нашим отцом. История с ним началась, когда ему исполнилось восемнадцать. Артём всегда был по-своему умным и независимым, и, видимо, пришел тот момент, когда он не мог больше сидеть под гнётом отцовского давления. Он попытался доказать, что папина компания – это не идеал, не тот оплот, который она пыталась казаться. И как он это сделал? Взломал сеть фирмы, установил троян и даже оставил картинку, которая должна была продемонстрировать уязвимость. Это был его протест, его попытка сделать так, чтобы папа понял: с ним нельзя просто манипулировать. Конечно, папа взбесился. Это была не просто ссора, а настоящая трагедия, которая стала началом долгого, болезненного разрыва между ними. И после этого Артём уехал в Штаты, получил приглашение работать в Google, и, кажется, именно там, в этой другой жизни, он наконец-то нашёл себя.

А вот папа, вместо того чтобы как-то наладить отношения, отправил Тимура и Славу учиться туда же, в надежде, что они поддержат друг друга. Все эти годы он не переставал верить, что таким образом можно что-то изменить, но вот только ничего не изменилось.

Иногда мне кажется, что я тоже стою на пути Артёма, и мои мечты, мои стремления – всё это лишь раздражает нашего отца. Я не могу понять, почему он не видит, что я не такая, как он. Но, может быть, я ошибаюсь?

***

Всю ночь я не могла уснуть. Мысли не давали покоя, а каждая клеточка тела ощущала бурю. Возможно, я погорячилась, но сейчас я не готова отступить. Это был мой первый настоящий шаг, когда я решилась заступиться за себя. Могу ли я гордиться этим? Не знаю, но это важно. Маленький, но решающий шаг к собственному пути.

Учёба – не вопрос. До диплома осталось несколько месяцев, и было бы глупо всё бросить сейчас. Работу свою тоже оставлю – как-никак, нужно заработать на первое время. Но вот что делать дальше? Как жить, если мир вокруг меня требует одного, а я хочу другого? Но одно я знаю точно – пора покидать родительский дом. Это не просто решение, это настоящая потребность. Я больше не могу подчиняться чужим ожиданиям.

Может, вы считаете меня глупой? Возможно. Но я устала от жизни по чьему-то сценарию, устала жить в рамках, которые кто-то придумал для меня. Хочу сама выбирать, как мне быть, кем мне стать.

Лежала в темноте, поглощенная мыслями, пока на улице не поднялся сильный ветер. За окном старая ветка периодически стучала по стеклу, и её настойчивый ритм окончательно выбил меня из равновесия. Я вскочила с кровати, раздражённая до предела, будто в этот момент готова была сломать всё вокруг. Но тут же остановила себя. Знаю, так нельзя. Нужно успокоиться.

Я подошла к окну, надеясь, что, увидев ветку, смогу немного унять нервное напряжение. Но вместо неё заметила, как в стекло с лёгким звоном влетел маленький камушек. Открыв окно, я встретила взгляд – Блонди.

Глава 6

Егор

Я не мог уснуть. В голове крутится та сцена у Искорки. Она реально сказала, что уходит? Куда она, черт возьми, собирается? Похоже, с этим её «Храбрецом» она всё-таки рассталась – это хоть какая-то отдушина. Мгновенно появляется план. Я её к себе затащу. Но не подумайте, не так, как вы подумали. Она сама этого захочет. Подумали, что я совсем спятил? Абсолютно.

Вот почему я сейчас мчусь по ночному городу на своём мотоцикле в пять утра. Звучит как полный бред, правда? Но в этот момент я чувствую, что всё в порядке, хотя, если честно, внутри уже какое-то ощущение, будто я на грани. А кошмары, кстати, не мучают – это уже прогресс. Приезжаю и сразу начинаю думать: как попасть внутрь, если там охрана? Логично. Значит, через забор. Дон Жуан, мать его.

Кидаю камешки в окно, стою, надеюсь, что не ошибся с выбором. Представляете, если это окажется окно её братьев? Я просто представил их лица, когда они увидят меня, стоящего под их окном, в пять утра. К счастью, вижу, как она открывает окно. И слышу её шепот:

– Боже, что ты тут делаешь?

– Искорка, выходи, – говорю, как можно тише, чтобы никто не услышал.

Она закатывает глаза и закрывает окно. Это можно считать «Сейчас выйду» или «Пошёл к чёрту, Блонди»? Жду, скрываясь в кустах у забора. Вот она выходит и смотрит по сторонам. Когда она подходит к месту, где я только что стоял, я хватаю её под локоть и мягко, но решительно, прижимаю её к кирпичной стене, закрывая рот рукой, чтобы не закричала. Похож на маньяка, не хватает только хлороформа. Вижу её янтарные глаза, и в этот момент всё, что я хотел, вылетает из головы. Твою мать, соберись, Егор!

– Я уберу руку, а ты не кричи, – тихо говорю, будто это всё, что я могу ей пообещать в этот момент.

Она тяжело дышит, и я ловлю взгляд на её груди, которая под курткой яростно поднимается и опускается. Что это? Страх? Или то же самое, что я сейчас чувствую? Это всё расплывается, но, кажется, я знаю, что именно у неё в голове. Она кивает, и я убираю руку.

– Ты чокнутый, Блонди? Что ты тут делаешь? – её голос трещит от напряжения, но она не кричит. Она шипит, как кошка

– Как ты? – отвечаю вопросом на вопрос, не замечая её раздражения.

Она стоит и смотрит мне в глаза, долго и тяжело. Я не понимаю, что она видит во мне, но её взгляд заставляет моё сердце биться быстрее.

– Лучше всех, – отвечает она, гордо и стойко, хотя я знаю, что она сейчас совсем не такая сильная, как пытается казаться.

– Я так и думал, – прохожу пальцем по её щеке. Чувствую, как её дыхание резко замирает, и это ощущение, как огонь, поджигает меня.

– Чего ты хочешь? – её голос дрожит, и мне становится ясно, что она не так уж спокойна.

– Помочь, – говорю тихо, хотя понимаю, что ей не нужно помощи. Ей нужно больше, чем просто помощь.

– Что, квартиру мне найдёшь? Продюсером станешь? – усмехается она, как будто и не переживает. Но я знаю: это маска. Она всё равно не может быть так спокойна.

– У меня есть две свободные комнаты, – говорю я, и её взгляд меняет оттенок. Она приподнимает одну бровь, и в этом движении так много дерзости и привлекательности, что я едва сдерживаюсь, чтобы не расплыться в улыбке. Она даже в этой нелепой шапке, слишком большой куртке и мягких штанах с монстрами выглядит как чёртово искушение. Она сама себе, и эта уникальность сводит меня с ума.

– Да, – говорю я, словно это не что-то сложное, но внутри меня всё переворачивается.

– Я согласна, – она произносит эти слова спокойно, и мне даже в голову не приходит, что это может быть лёгким решением. Но на самом деле это оказалось проще, чем я ожидал.

– Хорошо, – произношу я, хотя мой голос звучит уже куда более хрипло, чем мне хотелось бы. Чёрт, что с нами происходит? Я наклоняюсь ближе, и наши губы почти соприкасаются. Я вижу, как она сглатывает, её дыхание прерывается, и я понимаю, что она чувствует то же самое. Но пока нет. Я не могу. Не сейчас.

– Дай свой номер, – вытаскиваю телефон, не отстраняясь ни на миллиметр. Её взгляд – растерянный, немного ошарашенный. Это мне нравится. Она ещё не успела оправиться от того, что происходит. Я снова улыбаюсь, когда она берёт телефон, но прежде чем я отстраняюсь, задерживаю её взгляд, давая понять, что никуда не уезжаю.

– Сегодня я полностью в твоём распоряжении, – добавляю я, стараясь, чтобы она поняла, как серьёзно я настроен. – Соберёшь вещи – позвонишь или напишешь, и я сразу приеду.

Она кивает, и её лицо становится мягче, будто что-то начало ломаться внутри неё. И я чувствую, как этот барьер между нами, по сути, исчезает.

– Хорошо, – говорит она тихо, без её обычной колючести. И это по-настоящему сбивает меня с толку.

Я еле сдерживаю себя, чтобы не наклониться к ней ещё раз, не провести пальцем по её волосам. Но вместо этого просто смотрю ей в глаза чуть дольше, чем нужно, давая понять: теперь я не просто играю. Я больше не могу быть просто сторонним наблюдателем.

– Жду твоего звонка, Искорка, – говорю, не отводя взгляда, и ухожу, оставляя её одну с мыслями, которые она, возможно, до конца не осознаёт.

Кира

Стою, смотрю ему вслед, и сердце колотится так, как будто я только что пробежала марафон. Этот странный блонди, с его бесцеремонной уверенностью… Он просто взял и предложил мне переехать к себе! Как будто это нормально – приглашать девушку, с которой едва знаком, переселиться в свою квартиру. Но что удивительно, я не чувствую страха или даже малейших сомнений. Внутри меня растёт что-то совершенно другое, почти неприличное. Это не просто желание – это предвкушение. Лёгкое, игривое, с ноткой вызова. Можете это понять?

Захожу обратно в дом, стараясь не шуметь. Родители, наверное, всё ещё спят, по крайней мере, в доме царит тишина. Я резко захлопываю дверь своей комнаты и, прислонившись к ней, с трудом осознаю, что всё это реально. Ещё вчера я была готова уехать куда угодно – лишь бы вырваться. И вот теперь у меня есть план, конкретное место… у него. Да, это похоже на безумие, не так ли?

Мой телефон тихо вибрирует от входящего сообщения.

Не известный номер, [28.05 06:20]

Искорка, запиши мой номер.

P.S. Блонди.

Искорка, [28.05 06:21]

Блонди, ты ещё не уехал?

Блонди-хмырь, [28.05 06:22]

Нет.

Искорка, [28.05 06:22]

Подожди пару минут и поедем вместе.

Блонди-хмырь, [28.05 06:22]

Хорошо.

Сердце снова колотится. Быстро бросаю телефон на кровать и начинаю собираться. Каждый шаг, словно в замедленной съёмке. Первым в рюкзак отправляется нижнее бельё, за ним толстовка, пижама, несколько футболок, рабочая одежда. С каждым собранным предметом мне кажется, что я собираю не только вещи, но и себя – как будто, вырвавшись, я вдруг начинаю собирать свои части обратно, по частям. Когда заталкиваю в рюкзак последний свитер, в голове звенит осознание: это действительно решено. Это не просто спонтанное решение, не шаг, о котором я потом буду сожалеть. Это выбор.

Одеваю джинсы, кроссовки, накидываю поверх футболки толстовку и куртку. Набираю его номер. Однократный гудок, и он тут же отвечает, как будто ждал.

– Готова? – его голос в трубке, такой тёплый и уверенный, что невольно создаётся ощущение, что он где-то рядом.

– Готова, – отвечаю, удивляясь, как уверенно это звучит. Я не узнаю себя.

– Хорошо, я около ворот.

Выходя на улицу, я останавливаюсь и не могу оторвать взгляда от его мотоцикла. Улыбаюсь – странное чувство, но мне кажется, что это начало чего-то совершенно нового. Не могу объяснить, что именно, но что-то в этом моменте так… живое.

– Мотоцикл, серьезно? – спрашиваю, не скрывая удивления.

– А что тебя смущает? – он спешивается, и его руки, уверенные и быстрые, надевают на меня шлем. Аккуратно застёгивает ремешок, и в этот момент я ловлю его взгляд – его глаза, голубые как бескрайнее небо, словно тянут меня в бездну. Что со мной? Почему это всё кажется таким… неправильным и в то же время манящим? Кажется, я действительно теряю контроль.

Он садится на своё «Ночное сияние» – отсылку к «Грому» из «Как приручить дракона» сразу поняли? Да, я люблю мультфильмы со страшными, странными персонажами. Если хотите проверить меня на знание страшных мультфильмов – бросайте вызов, я готова! Устроим квиз, и посмотрим, кто лучше знает тёмную сторону мультипликации. Струсили? Я так и думала.

Блонди кивает, приглашая меня сесть позади, и, когда я устраиваюсь, он объясняет, куда ставить ноги. Честно говоря, я немного нервничаю: впервые еду на такой штуке, так что можно сказать, что это мой первый раз с Блонди. Немного пошло получилось? Плевать.

– Обними меня покрепче, Искорка. – говорит он, заводя двигатель. Рёв его «монстра» заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, и я, как он и просил, крепче обхватываю его за талию. Накатывает чувство какой-то особой близости и… что-то даже пробуждается внутри, будто маленький электрический ток прошёл по всему телу. О, нет, серьёзно? Эти ощущения начинают пугать и завораживать одновременно.

Когда он трогается с места, ветер сразу обрушивается на нас, проникая в кожу, в волосы, в саму душу. Это ощущение свободы – такое дикое, незнакомое и захватывающее – захватывает меня с головой. Мы мчимся по трассе, и с каждым метром мне хочется лететь ещё быстрее. Ветер, скорость, эта беспечная свобода – я вдруг ощущаю, как будто снова родилась. Как будто каждая секунда забирает с собой все мои сомнения и страхи, оставляя лишь восторг и возбуждение. Это ощущение нового, неизведанного, которого я ждала так долго.

Не знаю, как вам объяснить, но весь этот рёв двигателя, вибрации под ногами – всё это заставляет мои чувства буквально выстреливать наружу. Каждая клеточка тела просыпается, каждое нервное волокно пульсирует. Как будто кто-то нажал кнопку «перезагрузка», и я начинаю всё с чистого листа. И это… невероятно.

Я даже не заметила, как мы подъехали к роскошной высотке в центре города. Постойте, кто он такой, если живёт здесь? Слезаю с мотоцикла, снимаю шлем и осторожно передаю его ему. Он забирает шлем и кивает, молча приглашая следовать за ним. Мда, это вообще-то жутковато. Я правда собралась пожить у него? Немного странно осознавать это только сейчас.

Мы поднимаемся на самый верхний этаж, и он, без лишних усилий, одним движением проводит ключ-картой по считывателю. Легкий звуковой сигнал, и дверь открывается. Мы входим. Я сразу обвожу взглядом квартиру. Просторная, залитая светом, удивительно стильная – в спокойных пастельных тонах, без лишних деталей. Сначала я ошеломлена: ожидала чего-то совсем другого – мрачного, как в классической квартире холостяка. Тёмные стены, массивные кожаные кресла, минимальное освещение, без излишеств. Но нет, здесь всё дышит легкостью и спокойствием, даже уютом. Все эти простые, но красивые детали создают атмосферу, в которой можно дышать. Как будто я ошиблась в своих ожиданиях.

Он захлопывает дверь, и звук отдаётся в тишине квартиры, заставляя меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь, и встречаю его взгляд. Он спокойный, уверенный, как всегда. Кивает и, словно, не замечая моего замешательства, говорит:

– Пойдём, я покажу тебе квартиру, ты можешь выбрать себе комнату.

И вот, я снова иду за ним. Абсурдность ситуации поражает меня – ещё пару дней назад я скорее выбежала бы отсюда, чем оказалась рядом с ним. А сейчас, как ни в чём не бывало, иду по его квартире, как если бы это было самое естественное дело на свете. Это забавно, не правда ли? Полгода назад он уже предлагал мне «квадратные метры» и своё общество. Тогда я даже не хотела слушать. Как смешно всё это теперь. Смешно и нелепо. Но плевать.

Мы идём по коридору, и справа открывается вид на стильную кухню, плавно перетекающую в гостиную. Всё здесь так минималистично, но с каким-то изысканным шармом. В середине зала Блонди останавливается и, не оборачиваясь, делает жест рукой вправо.

– Это моя комната, – он кивает в ту сторону, а потом указывает на дверь в противоположном конце. – А вот эта свободна. И ещё одна, – показывает на дверь слева позади меня. – Выбирай любую, все обставлены одинаково.

Я поджимаю губы, в голове прокручивая странный вопрос. Почему-то взгляд сам собой останавливается на комнате напротив его спальни, и, едва сдерживая любопытство, я не могу не задать вопрос:

– Зачем тебе одному такая просторная квартира? – спрашиваю я, не удержавшись.

Он отвечает, как будто это не требует разъяснений:

– Недвижимость – надёжное вложение.

Я вздрагиваю и хихикаю нервно, пытаясь скрыть напряжение в голосе:

– Говоришь, как мой начальник. – Я осознаю, как нелепо это звучит, но ведь правда, вся ситуация пугает меня. И даже смешит.

– Я выберу ту комнату, – киваю на дверь напротив его спальни, хотя ощущение внутреннего напряжения не покидает меня.

– Хорошо, – соглашается он, но в его голосе появляется лёгкий акцент. – Но нам нужно обсудить правила.

Я вдруг останавливаюсь, ощущая, как границы, которые он устанавливает, оказываются совершенно логичными, но почему-то не могу избавиться от лёгкого осадка в груди. Что-то не так, что-то напряжённое.

– Ты не заходишь в мою комнату, – говорит он, и его тон совершенно серьёзен.

Я не могу не ответить, пытаясь вернуть хоть немного контроля над ситуацией:

– А если мне вдруг что-то понадобится? – уточняю я, не успев скрыть в голосе недовольство.

– У тебя есть мой номер. Пиши, и я выйду, – отвечает он с холодной решительностью.

Я решаю не уступать:

– Ладно, тогда и ты не нарушаешь моих границ, – говорю, стоя на своём.

Он кивает, соглашаясь, и я чувствую, как напряжение немного ослабевает. Но вот теперь, когда я вроде бы всё проговорила, остаётся чувство неудовлетворённости – как будто этот разговор открывает больше вопросов, чем отвечает на них.

– Договорились. Ты голодна? – вдруг спрашивает он, и я понимаю, что разговор о правилах закончился.

– Да, – отвечаю, всё ещё не совсем понимая, как мне себя вести в этой ситуации.

– Тогда осмотрись пока, а я разогрею еду, – бросает он и направляется к кухне, не забывая добавить через плечо: – У тебя есть аллергия на что-то?

– На грейпфрут, но максимум – это сыпь, не смертельно, – отвечаю, стараясь расслабиться.

– Понял, – коротко отвечает он и исчезает за кухонной стойкой.

Я остаюсь стоять в центре квартиры, оглядывая пространство и пытаясь как-то собраться. Ощущение от нашей "беседы" – странное: с одной стороны, всё это кажется таким естественным, но с другой – чувство какого-то напряжения и комфорта одновременно не даёт мне покоя.

Егор

Я достаю пару контейнеров с едой из холодильника, включаю плиту и, мельком оглянувшись, замечаю, как Искорка выглядит немного растерянной, как будто не совсем понимает, куда её занесло. Внутри тихо ухмыляюсь: ну да, переехать к Блондику, с которым раньше явно избегала общения… Решение неожиданное, и это ясно как день. Похоже, она тоже это понимает, и ей не совсем комфортно в этой новой роли.

Пока еда разогревается, открываю шкафчик, достаю тарелки. Слышу её шаги – она появляется на кухне, прислоняется к дверному косяку и просто наблюдает. Вижу её отражение в стекле – взгляд оценивающий, с любопытством, но с оттенком… напряжения? Да, она явно ещё пытается понять, что будет дальше, что это за странная идея и что вообще из этого выйдет.

– Устраивайся, – киваю на стул у кухонного острова, стараясь добавить в голос лёгкости, чтобы разрядить атмосферу. – Приятного аппетита. Сегодня готовил не я, так что, думаю, тебе повезло, – говорю, пытаясь пошутить.

– Вижу, повезло, – отвечает она, садясь за стол и аккуратно подвигая тарелку. – Не думала, что когда-нибудь окажусь в твоей квартире. Знаешь, немного странное ощущение.

– Ты не одна, – отвечаю, чувствуя, как эта ситуация на самом деле необычная и для меня. – Я и сам не думал, что так будет. Но теперь ты здесь, и нужно просто устроиться нормально. Как только все вопросы решим, будем как хорошие соседи.

Она вздыхает, но кажется, постепенно расслабляется. Я замечаю, как её лицо становится мягче, как напряжение на его чертах немного уходит, и это почему-то даёт мне ощущение, что всё не так уж и плохо. Мы едим молча, и эта тишина удивительно тёплая. Это странное спокойствие – просто быть рядом, не нужно лишних слов, нужно просто дать ей время.

Когда я убираю посуду, она вдруг произносит:

– Спасибо тебе. Правда.

Я останавливаюсь, поворачиваюсь и, едва улыбнувшись, отвечаю:

– Не за что.

Глава 7

Егор

Прошло уже несколько недель, и кажется, что Искорка обосновалась у меня окончательно. Она даже не намекает на то, что собирается уезжать, и, честно говоря, я не против. Наоборот, как дурак, радуюсь каждому вечеру, который мы проводим вместе. Стараюсь держать себя в руках, никаких лишних слов, намёков – она заслуживает уважения, и я буду соблюдать эту границу, хотя внутри меня всё пылает. Иногда мне кажется, что я больше не знаю, как скрывать то, что происходит внутри. Это так сложно, когда она рядом, когда она здесь, в моей жизни.

Каждый день после работы я спешу домой, как будто меня там ждёт что-то важное, как будто без неё вечер не будет полноценным. Мы вместе ужинаем, разговариваем о её дне. В последнее время она почти всё время дома, только иногда выбирается с подругой. Пару раз я обнаруживаю её вещи, которые будто умножаются с каждым днём. То футболки появляются в ванной, то игрушки – те самые странные и забавные, что сначала пугают, но потом уже воспринимаются как часть моего мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.