Кавказ: мифы и легенды

© В. Смирнова, иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

Абазины

Белолобый конь

Жил да был старик-крестьянин. Кроме сына по имени Мурат, других детей у него не было.

Почувствовал старик, что скоро умрет, призвал к себе сына и сказал:

– Сын мой, я уже стар, мало мне жить осталось. Выполни мое завещание. После меня не останется много имущества. Сам знаешь, что у меня есть и чего нет. Кроме старого дома и белолобого жеребенка, у нас другого имущества нет. Жеребенка никому не дари и не продавай. И не седлай его, пока ему не исполнится три года. Хорошо за ним ухаживай. Такой резвой лошади, как мать этого жеребенка, ни в одном ауле[1] не было. О ней знали во всех семи долинах. Думаю, что жеребенок пойдет в мать. Вырасти его, и он станет тебе верным другом.

Прошло совсем немного времени, и старик умер. Мурат остался круглым сиротой. Что было ему делать? Никого – ни родных, ни близких – у него не осталось. Надо самому думать о себе. Взял он за поводок жеребенка и отправился искать работу. Долго искал и долго ничего не находил. Наконец, стал он табунщиком у одного князя.

Мурат растил своего жеребенка вместе с лошадьми князя. Как и завещал отец, сын хорошо смотрел за ним, сытно кормил, вовремя купал, заставлял делать пробежки.

Пришло время, и жеребенок стал красивым конем: грива маленькая, хвост прямой и короткий, уши маленькие и со стрелками, как у зайца, глаза черные, живот подтянутый, как у борзой собаки, ноги тонкие и стройные, как ствол молодого тополя. По всему видно, что вырос великий скакун! Однако коню не было еще трех лет, и Мурат, помня завет отца, не седлал его.

У князя, на которого Мурат батрачил, была красивая дочь. Она была прекраснее всех, у кого есть глаза и брови! И речь ее под стать лицу была, как мед и масло. Глаза излучали доброту и радость.

Дочь князя часто видела Мурата. Юноша был широкоплечий, узкий в талии, черноглазый, прямоносый, широколобый, чистолицый и смуглый. Он был искусным наездником, ладно сидел в седле, умело обращался с оружием, всякая работа спорилась в его руках. Мурат был насколько красив, настолько и мужествен. Характер у него был легкий, веселый.

Дочь князя влюбилась в Мурата, но молчала, боялась отца и свою любовь таила в сердце. Мурату тоже девушка нравилась, но и он боялся хозяина, поэтому не открывался княжне.

Прошло какое-то время. Мурат и дочь князя не могли больше скрывать свои чувства. Они открылись друг другу.

Однажды дочь передала через людей отцу: «Отец, я люблю тебя, как свою собственную душу, мне пора уже выходить замуж. Сам знаешь, годы подошли. Хочу выйти за того, кого люблю. Прошу тебя: не разрушай мое счастье. Будь великодушен».

Выслушав посланцев дочери, князь сказал:

– Мне лучше знать, когда, за кого и как ей выходить замуж, а вы не беспокойтесь об этом.

Вскоре князь объявил, что выдает замуж свою дочь.

– Моя дочь выходит замуж, поэтому я устраиваю скачки: чья лошадь придет первой, за того и отдам, а зять получит половину моего имущества в придачу, – велел князь и приказал передать всем.

Весть эта дошла до всех мест. Богачи каждого аула стали готовиться к скачкам. Каждый мечтал жениться на красавице-княжне. Мурат тоже стал готовить своего белолобого коня к скачкам, хотя ему и не исполнилось еще трех лет.

Люди стали собираться на скачки. Княжна начала готовиться к свадьбе. И Мурата она не забывает!

Настал день скачек. Из дальних аулов приехало на алыпах[2] много богачей, агмыста[3]. Каждый надеется на себя и на свою лошадь. Стали смотреть лошадей, которые будут участвовать в скачках. Мурат тоже привел своего белолобого.

Увидев лошадь Мурата, гости захохотали, а князь рассердился и не хотел допускать такого молодого коня на скачки. Долго спорили. Наконец и хозяин, и гости смилостивились:

– Будет участвовать Мурат в скачках или не будет, нам все равно: его жеребенок не перегонит наших алыпов. Останется Мурат на полпути, хоть вволю посмеемся над ним. Может случиться, что запалит он коня.

В скачках принимали участие тридцать пять лошадей, они должны были проскакать двадцать пять верст. Наездники поехали к месту, откуда должны были начинаться скачки.

Дочь князя смотрела на скачки из окна второго этажа дворца. Княжне очень хотелось, чтобы Мурат пришел первым, но она сомневалась, сможет ли он сделать это, ведь его лошадь еще совсем молодая.

Раздались звуки кижкижа[4]. Скачки начались. Вначале Мурат отстал от всех. Соперники пронеслись мимо, как гром небесный. Пробежали полпути. Перед Муратом скакали теперь только три всадника: остальных он перегнал.

Дочь князя заметила Мурата. Сердце ее застучало часто-часто. Не отрываясь смотрела она на белолобого и молила Мурата: «Мой любимый, обгони всех, приди первым!»

Скакали дальше. Перед Муратом теперь только один всадник. Белолобый догнал его. Некоторое время лошади шли, как говорится, ноздря в ноздрю. Вот белолобый начал перегонять лошадь противника. Князь, заметив это, пал духом. Не понравилась перемена и гостям-богачам, но бедняки радовались:

– Вот это лошадь! Вот это наездник! Перегоняй, Мурат, крестьянский сын, всех!

Уже близок конец пути, но алып соперника не отставал от белолобого. Тогда Мурат крикнул коню:

– Мой белолобый, я тебя наставлял так, как завещал отец. Что же с тобой случилось? Почему не можешь оторваться от этого алыпа?

Конь, будто поняв седока, прибавил ходу, обогнал алыпа и поскакал дальше, обдавая пылью тех, кого оставил за собой. Мурат пришел первым! Дочь князя захлопала в ладоши, сердце ее успокоилось.

Однако князь не хотел отдавать дочь какому-то батраку[5] и вознамерился отказаться от своих слов. Люди стали открыто смеяться над князем, который шел на попятную. Тогда князь, стараясь выиграть время и быть в глазах людей честным человеком, объявил:

– Даст мне Мурат сто рублей, выдам за него дочь.

Князь был уверен, что батрак никогда не найдет таких денег. А раз не найдет – не станет зятем!

Когда Мурату передали слова князя, он ответил:

– Я не покупаю княжескую дочь за деньги! Мой конь пришел первым! По всем обычаям княжна моя! Если князь не знает обычаев, тогда другое дело. Понимаю: хотя мой конь и выиграл скачки, богачом я не стал. Как я могу догнать богатых? Столько денег у меня не было и нет, даже в глаза столько не видел. Мне нечего дать князю. Пусть дочка остается у отца. Пусть она принесет ему счастье!

Слуги слово в слово передали ответ Мурата. Князь рассвирепел, но не хотел казаться человеком, отступившим от своего слова. Подумал-подумал и еще раз послал своих людей к Мурату:

– Передайте ему, пусть даст пятьдесят рублей и забирает мою дочь, – сказал князь своим посланцам.

Мурату передали слова князя.

– Не стану выдавать себя не за того, кто я есть на самом деле. Нет у меня пятидесяти рублей. Не буду спорить с отцом из-за его дочери. Пусть выдает ее за другого! – ответил Мурат.

Князю принесли ответ. Теперь не знает он, что делать. Не хочется ему отдавать дочь за батрака, но в то же время как быть со словом, которое он дал при всем народе? Стыдно ведь быть лгуном!

Послал опять князь людей к Мурату: пусть, мол, табунщик отдаст за дочь своего коня.

– Почему князь-лгун, у которого целые табуны лошадей, захотел отобрать у меня единственного коня? Я и без его дочери проживу. Пусть он не дает слова, если не может его сдержать! Если он будет ждать, пока я отдам ему своего коня, кости его станут такими старыми, что и собаки не разгрызут их. Не дам ему не только коня, но и волоска с конской гривы или хвоста! Так и передайте своему хозяину, – сказал храбрый Мурат посланцам князя.

Выслушав ответ Мурата, князь совсем пал духом: у него уже нет других поводов отказывать батраку. Придется отдавать ему свою дочь! Спустя некоторое время князь созвал гостей и выдал дочь за Мурата. Отдал он батраку и половину своего имущества.

О зяте князя и его белолобом коне услышали во всех краях. Мурат принимал участие во всех скачках, и везде его конь побеждал. Победы Мурата лишали покоя князей и богачей.

Князь, однако, решил сделать все возможное, чтобы Мурат потерял своего коня. Он договорился с ворами, пообещав большую сумму, если они уведут белолобого. Воры согласились.

Однажды Мурату приснилось, что какие-то воры увели его коня из сарая. Проснулся он утром, вспомнил сон и подумал: «А может быть, и вправду увели коня?» – и побежал в сарай. Открыл двери – сарай пуст, коня нет!

Что было делать Мурату? Забегал, заметался он – коня нет! А князь никак не нарадовался: нет на скачках белолобого – нет громких побед у Мурата!

Мурат все время думал о своем коне. Ни минуты не забывал о нем.

Однажды во двор к Мурату забрел какой-то нищий с кижкижем в руках. Мурат хорошо накормил нищего и не поскупился на щедрую милостыню. В благодарность за это нищий стал играть на кижкиже и петь:

Эй, Мурат,
Мурат – великий муж!
Почему ты не знаешь,
Где твой прекрасный конь?
Почему не ищешь того,
Кто тебе победы завоевывал,
Кто прославлял твое имя
По всем семи долинам?

Песня нищего заставила Мурата глубоко задуматься, лишний раз напомнив о белолобом.

– Поеду искать своего коня. Приготовь мне провизию на дорогу, – приказал Мурат жене.

Пошел Мурат в загон, поймал первого попавшегося коня и стал готовиться в дорогу. На следующее утро он оседлал коня и выехал на поиски белолобого.

Прошел год, как Мурат уехал. Ночами ему снилось, что вот-вот он настигнет белолобого. И спал-то он совсем мало: все время искал своего коня.

Наконец напал на след!

– Вчера по этой дороге проехал всадник на белолобом коне. Наверное, это и был твой конь, – поведали Мурату в одном ауле.

Мурат погнался по следу всадника. На следующий вечер он догнал его и закричал на белолобого с обидой:

– Эй, мой белолобый, я догнал тебя на первом попавшемся коне! Что случилось с тобой? Как тебя, великого скакуна, выхоженного и выращенного моими руками, мог догнать какой-то простой конь?

Белолобый узнал Мурата.

– Коли так, так попробуй догнать! – крикнул он и пустился вскачь.

Не успел Мурат моргнуть, как белолобый исчез. Мурат поскакал в ту сторону, куда умчался всадник на его коне. Белолобый намеренно не давал себя догнать, потому что обиделся на Мурата. Но когда понял, что конь, на котором едет Мурат, никогда не догонит его, белолобый пошел шагом. Мурат тут же догнал его.

Схватились друг с другом Мурат и всадник, который ехал на белолобом. Мурат сбросил противника с коня. Забрал Мурат белолобого и вернулся к жене.

Вновь стал Мурат завоевывать первые места на всех скачках. Это унижало и оскорбляло князей и агмыста, но они ничего не могли сделать. Старый князь, тесть Мурата, лопнул от обиды. После смерти князя Мурат отдал его имущество тем, кому оно принадлежало по праву, – бедным крестьянам и домашним рабам[6].

И стал Мурат жить так, как он хотел.

Три брата

Жил на свете мудрый старик, который весь свой век служил у хана табунщиком. Было у старика три сына. Умер он и оставил им в наследство на всех одного коня. Хоть и не оставил сыновьям богатства, зато унаследовали они от старика его мудрость – выросли все трое на диво умными.

Да и конь им достался не какой-нибудь! Не было на свете скакуна резвее. Шаг у него был ровный. С миской воды в руках на нем скачи – капли не прольет. Тело у него было крепкое, уши чуткие, в глазах радость светилась. Так хорош был этот конь, что его приметили конокрады.

Однажды, когда братьев не было дома, сломали они стену в конюшне и увели коня.

– Если не найдем нашего скакуна, то даром мы на свете живем, зря хлеб жуем! – воскликнули братья и отправились в путь.

Много дорог они исходили, во многих аулах побывали, но нигде не нашли своего коня. Пришли в большой аул, зашли на просторный двор. Вышел навстречу сам хозяин, пригласил их в дом.

– Откуда вы, гости? Куда идете? Или, может, что ищете?

– Коня у нас украли. Вот и ходим по свету, ищем. Не видал ли ты его?

– А какой он, ваш конь?

– Конь у нас – лучше не бывает! Нет в мире резвее его. Шаг у него ровный. С миской воды скачи – капли не прольешь. Тело у него крепкое, уши чуткие, в глазах радость светится.

Услышал хозяин эти слова и побледнел. А братьям сердце говорит: здесь их конь!

– Верни нам коня. Мы ничего плохого тебе не сделаем, – пообещали они.

– Да кто вам сказал, что конь ваш здесь? Нет его у меня, – уверял хозяин.

– А мы – гадальщики, – ответили ему братья. – Про коня точно знаем! А еще, если хочешь, можем угадать, что ты держишь в руке.

У хозяина в руке был зажат орех.

– Что же у меня в руке?

– Мне кажется, у той штуки, что ты зажал в кулак, кора крепкая, – сказал, подумав, старший брат.

– А если кора крепкая, может быть, оно круглое? – добавил средний.

– А если кора крепкая и оно круглое, значит, это орех! – воскликнул младший.

Задрожал хозяин от страха.

– Берите вашу лошадь и уезжайте, бога ради! Только поверьте мне: ни у кого я ее не украл. Я купил!

Братья очень обрадовались, что нашли своего коня, и отправились в обратный путь. Вот едут они и видят: в одном ауле посреди богатого двора собралась толпа людей, шумят, о чем-то между собой спорят.

– О чем у вас спор идет? – спросил старший брат.

– Умер наш князь и оставил двух сыновей. И они никак не поделят между собой наследство. Уже целую неделю мы заняты тем, что помогаем им добро делить. Всех стариков на совет собрали, а толку не видать. Может, вы поможете?

Посоветовались между собой три брата.

– Попробуем!

Пригласили их в дом. Там заседают князья, да дворяне, да всякие богачи. И старший сын покойного князя сказал:

– Рассудите нас, гости! Умирая, отец завещал нам двоим все свое богатство: золото и серебро, табуны и отары[7], дома и конюшни, дедовское ружье, украшенное золотом, и драгоценный камень изумруд. И взял с нас три клятвы, вот первая: «Если не сумеете поделить между собой поровну золото, серебро и постройки, стада, табуны и отары, поклянитесь, что поделите все так, как поделил я сам в этом сундуке. Что наверху лежит – твое, старший, что внизу лежит – твое, младший». И отец показал на сундук у изголовья. Стали мы имущество делить, никак поровну не разделим. И открыли мы сундук, как поклялись. А в сундуке, вот поглядите сами: сверху щепки да кости, а внизу одни черепки. Как же этот мусор разделить? Как выполнить первую клятву?

Вторая клятва была такая: «Если станете ссориться из-за дедовского ружья, пусть ружье достанется тому, кто меня больше любит». И в этом мы поклялись. Но ведь мы оба – сыновья своего отца, оба его любим. Как же нам быть? Кому достанется ружье?

Третья наша клятва была вот какая: «Изумруд надвое не расколешь, – сказал отец. – Пусть его получит тот из вас, кто правдивее». И на том дали мы клятву. Но я – не лжец. И брат мой – не лгун. Кому же из нас двоих взять изумруд? Таков наш спор, почтенные гости, и мы боимся, чтоб не кончился он великой враждой.

– Нас здесь трое приехало, – ответил старший из трех братьев, – а у вас как раз три тяжбы. Первую тяжбу я возьму на себя. Спор о ружье решит мой средний брат. А кому из вас присудить изумруд, подумает наш младший. Теперь скажите мне вы, сыновья князя, какое дело вам больше всего по душе?

– Мне больше всего по душе выводить чистокровных коней и растить отары, – ответил старший сын князя.

– А я больше всего на свете люблю деньги, – признался младший сын князя.

– Чем был ваш отец богаче: золотом и серебром или постройками и скотом? – спросил старший брат.

– Всего имел он поровну, – ответили наследники в один голос.

– Тогда отец ваш оделил вас справедливо и разумно. Каждому оставил наследство по его склонности. Кости и щепки – это скот и постройки. Они лежат сверху, и он завешал их старшему сыну. Черепки – это золото и серебро. Он оставил их младшему. Так что первую клятву выполнить не трудно.

Подивился народ уму старшего брата, а сыновья князя обрадовались и остались очень довольны. Закончилась первая тяжба, и встал теперь средний брат.

– Кому достанется драгоценное ружье, я скажу завтра, – решил он. – Вы же привезите воз глины, велите ее хорошо замесить и оставьте меня одного.

Привезли воз глины. Замесили. Пошел средний брат к вдове князя и тайно попросил у нее княжескую одежду. Вылепил из глины статую, нарядил в княжеский наряд. А когда все было готово, прикрыл статую покрывалом и позвал княгиню.

– Похожа эта статуя на князя? – спросил он, приподняв покрывало.

Княгиня даже заплакала:

– Ой, как похожа!

Вот в назначенный срок позвал всех средний брат и объявил наследникам:

– Ружье достанется тому, кто больше любит отца, так ведь? – снял со статуи покрывало и сказал. – Ну, а теперь стреляйте, я посмотрю, кто из вас самый меткий.

Схватил ружье старший сын князя, прицелился хорошенько и попал прямо в грудь статуи, туда, где сердце.

– Славно стреляешь! Меткий стрелок! – усмехнулся средний брат.

Зарядили ружье и протянули его младшему сыну князя. Взял тот. Долго-долго прицеливался. А потом вздохнул и опустил ружье.

– Что же ты? – спрашивают его.

– Не могу! – отвечает он. – Вспомнил я отца моего живого – нет, не могу!

– Вот ты любишь отца по-настоящему, поэтому ружье принадлежит тебе, – сказал средний брат.

Подивился народ его уму. И тогда встал младший брат.

– Теперь мой черед судить, кому изумруд достанется, – сказал он. – Принесите-ка сюда две миски воску.

Принесли, как он велел, две миски воску.

– Я хочу знать, какой величины был и как выглядел изумруд, о котором вы спорите. Возьмите воск, разойдитесь по разным углам и вылепите мне этот изумруд.

Старший сын князя вылепил из воска что-то подобное конской головке. Младший же вернул свой воск нетронутым.

– Отец никогда не показывал нам своего изумруда. Как же я могу его вылепить? – недоумевал он.

– Хоть ты и уверял, что никогда не обманываешь, а все-таки ты лжец! – указал младший брат на старшего наследника. И отдал изумруд младшему княжескому сыну.

Так рассудили три брата все три спорных дела, которые не под силу было рассудить даже мудрым старикам, и поехали, не спеша дальше своей дорогой. Вернулись домой, и коня своего любимого привели, и зажили мирно и дружно. Но была у них одна забота. Очень хотелось братьям иметь свое поле! А земля кругом вся в руках у князей да богатеев.

И в ближних местах братья искали, и в дальних – нет ни клочка свободной земли. Думали они, думали и вот что надумали: были братья люди молодые, а решили стать на вид людьми почтенными, чтобы встречали их с уважением.

Шесть месяцев братья бород и усов не брили, обросли, как медведи. Нарядились в суконные черкески[8], наточили кинжалы, по два пистолета за пояса заткнули. Палки взяли и отправились к князю, у которого было много земли. Смело зашли во двор и закричали во весь голос:

– Эй, кто в доме есть?

Вышел слуга и, как глянул на их лица, испугался и стал низко кланяться. Все же опомнился от испуга и повел их в дом.

Сели гости, а слуга стоит, во все глаза на них смотрит. Потом побежал к княгине и доложил: так, мол, и так, прибыли к нам гости, чудища волосатые! Между собой разговаривают, но ртов у них нет, даже смотреть страшно.

– А это мы увидим, есть у них рты или нет, – ответила княгиня и велела слуге подать гостям меду.

Поставили перед гостями столик-треножку, а на нем полное блюдо меду. Гости рукава засучили, пальцы в мед обмакнули, по усам провели, усы закрутили, рты открыли и давай мед уплетать. Поели, умылись, и снова ртов у них не стало.

– Да-а, – протянула княгиня, – это, видно, гости не простые! Князь вернется, сам их накормит на славу. А пока я только угостить должна.

Кликнула княгиня служанку.

– Беги в курятник, поймай самого жирного петуха.

Пошла служанка, притащила самого большого, жирного петуха. А братья через окно наблюдали.

– Домашнего вестника уже понесли, – сказал старший брат.

– А коли понесли, значит, скоро на трехногой лошади прискачет, – откликнулся средний.

– Не видать ему добра, коли прискачет, – добавил младший. – Мы его на куски разорвем и через узкие ворота протолкнем!

Когда гости между собой так разговаривали, слуга возле них стоял. Рот разинул, слушает, а о чем говорят – не понимает.

Пошел, княгине доложил: так, мол, и так, гости друг другу загадки загадывают.

– Какие там загадки! – рассердилась княгиня. – Домашний вестник – это наш петух. Трехногая лошадь – это столик-треножка, на котором курятину подадут, а узкие ворота – это горло.

Поздно вечером вернулся домой сам князь, и княгиня рассказала ему, какие у них в доме гости. У князя даже сон пропал, все о волосатых гостях думал.

Наутро вышел он в кунацкую[9] и, как увидел медвежьи лица трех братьев, даже попятился.

Приказал князь для гостей барана зарезать. Сам их потчевал. И три дня резали для них по барану и шло в княжеском доме угощение. На четвертый день спросил князь:

– Откуда вы, гости? Какое дело у вас?

– Мы люди дальние, – ответили братья. – Просим у тебя, дай нам земли. Много не надо! Хоть бы столько, сколько шкурами трех быков обхватим.

«Вот чудаки, немного же просят!» – подивился в душе князь и согласился:

– Хорошо, дам вам сколько просите.

– Только смотри, не передумай! Кто нас обманет, мы тому не прощаем!

– Я не из тех, кто слова не держит, – гордо ответил князь. – Сказал – и кончено!

Убили братья трех быков, содрали с них шкуры и пошли на княжеское поле. Тут они шкуры разрезали сначала на ремни, а потом на тонкие полоски. Связали братья полоски в один длинный-предлинный шнур и пошли землю обхватывать. Как увидел князь такое дело, за голову схватился.

– Эх, не думал я, что они меня так проведут!

Но что мог князь поделать? Сам слово дал, спорить нечего. Отмерили братья себе большое поле и уже с тех пор никуда не ездили. Стали спокойно жить-поживать, свою землю пахать.

Фатимат

Еще в те времена, когда были на свете князья и дворяне, жил в одном ауле старик, беднейший из бедняков, со своей маленькой дочкой Фатимат. Старик с утра до ночи проливал пот на княжеском поле, а девочка дома хозяйничала: саклю[10] в порядке держала, шила, стряпала да стирала.

Вот принялась как-то маленькая Фатимат обед для отца готовить, а соли у нее не оказалось. Всех соседей Фатимат обошла и ни с чем вернулась. Так бедно люди жили, что никто щепотки соли ей одолжить не смог. И решила маленькая Фатимат сбегать попросить соли у самой княгини.

Как решила, так и сделала. Осмелилась она зайти в княжеские покои. Княгиня сидела у огня и вышивала золотом шапочку. Взглянула она на маленькую Фатимат и спросила:

– Ты как сюда попала, грязная девчонка? Что тебе надо?

Горько стало на сердце у маленькой Фатимат, но все же она произнесла:

– Не дадите ли вы нам в долг одну щепотку соли?

Посмотрела на нее княгиня искоса:

– Ишь, какая бойкая! Вот велю наколоть тебе иголкой язык. Ступай вон! Нет у нас для тебя соли!

Крепко запомнила маленькая Фатимат слова злой княгини. Уже и выросла, стала красавицей девушкой, а все не могла забыть обиду и все ломала голову: как бы отомстить?

Увидела однажды Фатимат, что князь со своим войском ушел в поход, и отправилась к княгине.

– Князь послал меня к тебе, княгиня, – сказала Фатимат, притворяясь, что быстро бежала и запыхалась. – Он вспомнил по дороге, что не успел дать тебе один наказ. Князь велел к его возвращению сварить бахсыму[11]. Только, сказал он, чтоб никаких приправ не клали.

Княгиня горевала, что муж на войну уехал, сидела вся в слезах, на Фатимат даже не глянула, крикнула с досадой:

– Сами знаем, что класть, чего не класть. Убирайся с глаз моих, да поживее!

Во второй раз обидела княгиня Фатимат, и девушка крепко затаила в сердце новую обиду. «Погоди, гордая, погоди, злая! Время придет – за все отплачу!» – приговаривала она про себя.

Велела княгиня служанкам готовить бахсыму. Они ее и заквасили, и вскипятили, и процедили… Только приправ никаких не положили.

Князь вернулся из похода жив-здоров, и княгиня на радостях подала богатое угощение. Поставили перед гостями и кувшины с бахсымой. Князь всех поприветствовал, и принялись гости бахсыму пить. Но едва они ее пригубили, как все поставили свои чаши на стол. Ни кислая бахсыма, ни сладкая; ни вкуса в ней, ни крепости не было.

До того разгневался князь, что хотел княгиню убить, да друзья удержали.

– Кто же это, умная ты женщина, научил тебя бахсыму без приправ варить? – кричал князь, грозно сверкая глазами. – Как смела ты опозорить меня перед гостями?

– Помилуй, – вскричала княгиня. – Обманули меня! В тот день, как ты в поход ушел, прибежала ко мне какая-то девушка, сказала, ты велел сварить бахсыму без приправ. Лучше б мне сквозь землю провалиться, чем видеть, как ты гневаешься.

Вот так отплатила Фатимат княгине за первую ее обиду: выставила перед людьми на посмешище.

Что же дальше-то было? Приказал князь народ скликать и привезти на главную площадь аула большой-пребольшой камень.

– Эй, вы все! Слушайте! – молвил князь. – С тех пор, как я себя помню, никто не посмел меня обмануть или оскорбить. А теперь мои гости будут рассказывать всем, что меня и мою жену выставила на посмешище какая-то девчонка! Кто она – я не знаю. Но я поклялся ее наказать! Теперь выбирайте: или вы найдете ее и сами приведете ко мне, или я заставлю вас содрать шкуру с камня, что привезли на площадь. А не сдерете – пеняйте на себя! Слово мое крепкое!

Знали люди, что князь шутить не любит, и разошлись по домам в великом страхе. Печальный, задумчивый вернулся к себе домой и отец Фатимат.

– Что с тобой, дада[12]? Ты чем-то встревожен?

И старик рассказал, как все было.

– Не огорчайся, милый дада, ложись спокойно спать. Я подумаю, как быть, и завтра утром тебе скажу, – успокоила его Фатимат.

Хоть и не очень поверил старик доченьке, да нечего делать, послушался.

Но всю ночь не сомкнул он глаз, и на сердце у него было тревожно.

Чуть свет поднялся старик, а дочь уже на ногах.

– Вот что, дада, – сказала она, – князю все как один говорите: «Девушку не нашли». А когда князь прикажет вам сдирать с камня шкуру, ты, дада, скажешь так: «Разве с незарезанной овцы шкуру сдирают? Ты, князь, у нас самый мудрый, ты наш славный повелитель, зарежь камень, а уж мы его освежуем и шкуру у твоих ног расстелем!»

Подивился старик уму-разуму своей дочери. Повеселел. Подкрепился чем бог послал и спокойно отправился на сход. Вот собрались люди, и князь грозно вскрикнул:

– Ну как? Нашли девчонку? Кто нашел? Где? Говорите!

А народ стоит. Головы потупили. Молчат. Тогда выступил вперед отец Фатимат, поклонился князю и сказал:

– Ты, князь, только повели! Все, что прикажешь, исполним. Девушку, правда, мы не нашли. Но если ты велишь снять шкуру с камня – снимем! Ты только сам его зарежь, наш повелитель. Зарежь! С незарезанной овцы шкуру ведь не снимают.

Так сказал старик, и народ сразу повеселел, все подняли головы, засмеялись, а князь с досады десять раз ногой об землю топнул. Что мог он теперь сделать?

На следующий день, только стало светать, послал князь слугу за отцом Фатимат. Задрожал старик от пят до макушки, а идти надо: горе тому, кто князя не послушается.

Увидела Фатимат, что отец запечалился, встревожился.

– Что с тобой, дада? Уж не болен ли?

– Нет, доченька. Князь меня к себе вызывает. Жди беды!

– Только-то и всего? А ты не бойся, дада, иди смело! Послушай, чего он хочет.

Пошел старик в княжеский дом. Плетется, самого ноги не несут. Слуги о нем доложили, и велел князь привести старика к себе. Сидит надутый, будто его пчела укусила.

– Как ты посмел меня перед всем сходом унизить? – спросил князь. – Ну, теперь берегись! Твоя душа – в моем кулаке. Найди мне эту девушку, хоть из-под земли достань! А не найдешь – вот тебе стебель конопли. К утру напряди из него ниток и сделай мне башлык[13] и перчатки. Не сделаешь – голову сниму!

Идет старик, пот со лба утирает. Еле домой приплелся. В руке конопляный стебелек держит, горько плачет. Узнала Фатимат, чего князь требует, и успокоила отца:

– Не горюй, дада! Завтра ты пойдешь к князю и скажешь так: «Коноплю я уже вымочил и ободрал. Вот тебе от нее древесина. Теперь ты из этой конопляной древесины сделай мне прялку и ткацкий станок. Я напряду пряжи, сотку полотно и сделаю тебе башлык и перчатки!»

Подбодрился старик и на следующее утро взял ободранный стебелек конопли и явился с ним к князю.

– А! – воскликнул князь. – Пришел? Где девушка? Где перчатки? Где башлык? Стоишь с пустыми руками? Ну, теперь-то уж твоя голова в моей власти.

– Не гневайся князь, – поклонился старик. – Девушку я не нашел. А другой твой приказ я постараюсь в точности исполнить. Но я человек бедный, нет у меня в доме ни прялки, ни ткацкого станка. Твою коноплю я уже ободрал и расчесал. Вот и древесина от нее. Вели из этих кусочков сделать прялку и ткацкий станок, – и старик протянул князю на ладони конопляную костру.[14] – Как сделаешь, я тотчас пряжи напряду, полотно сотку. Будут у тебя и башлык, и перчатки!

Лицо у князя запылало как огонь, а потом застыло как лед. Не нашелся князь, что ответить старику, и прогнал его прочь. Пошел старик радехонек: как-никак жив остался! Домой пришел усталый, но счастливый и рассказал Фатимат, как озадачил князя.

А князь всю ночь не спал, ворочался и весь день ходил, как черная туча. Не милы ему стали ни его войско, ни его арабские скакуны, ни все богатство. Сама жизнь не мила стала.

И вот послал он снова слугу к старику. Вместе с гонцом явился старик пред грозными княжескими очами.

– Ты, старый плут, все эти хитрости не сам придумал. Откуда у тебя такой ум? Иди домой и тому, кто тебя подучил, передай мой приказ. Пусть он ко мне придет и не придет. Пусть будет и одет, и раздет. Пусть будет пешком и верхом. И пусть принесет мне пустой сундук с подарком внутри. Раз-два, поворачивайся! Не исполнишь – голову сниму!

Бедный старик совсем пал духом. Еле домой добрался. Рассказал дочери, как его князь встретил.

– Пустяки, дада! – утешила его Фатимат. – Ложись-ка отдыхай, а я что-нибудь придумаю.

Поймала Фатимат воробышка. Потом словила двух зайцев. Зайцев на поводок привязала, воробья в сундучок посадила.

Сама села верхом на старого козла – верхом едет, ногами по земле идет. Закуталась в прозрачную шаль и так отправилась к князю. Вот подъехала она к княжеским воротам и, во двор не заходя, остановила своего козла. Слуги увидели ее, побежали скорее к князю.

– Что делать? – спросили. – Там какая-то девушка у наших ворот – не то одетая, не то раздетая, верхом на козле, а под мышкой сундучок держит.

Затрясся князь от злости.

– Это, наверно, та самая дерзкая девчонка! Видеть не желаю! Спустите на нее собак!

Побежали слуги что есть духу, спустили на Фатимат всю княжескую свору. Только одну, самую злющую собаку на цепи оставили. Бросились собаки на Фатимат. А она отвязала одного зайца. Заяц наутек – собаки вдогонку. Фатимат ударила козла и смело въехала во двор.

Рассердился князь, замахал кулаками.

– Спускайте последнего пса! – закричал он из окна. – Живо!

Спустили слуги с цепи последнюю, злющую-презлющую собаку. Бросилась она на Фатимат. А Фатимат ни капельки не испугалась. Отпустила второго зайца. Заяц стрекача задал – пес за ним следом. А Фатимат спрыгнула с козла, подошла к окну и сказала князю:

– Я сделала все, как ты велел. Пришла и не пришла, одета и не одета, не пешком и не верхом. А вот тебе и пустой сундук с подарком. – И, сказав так, она открыла крышку и протянула князю сундучок.

Воробей выпорхнул и улетел. Остался в руках у князя сундучок пустой.

Долго молчал князь, а потом сказал:

– Твоя взяла! Проси, что хочешь! Все для тебя сделаю!

– Ничего мне не надо, – ответила Фатимат. – Разреши мне только у вас в доме сварить бахсыму так, как я варю, угостить тебя с твоими гостями.

Кликнул князь княгиню. Княгиня кликнула служанок.

– Во всем слушайте эту девушку, делайте, что прикажет, – распорядился князь. – Открывайте перед ней все наши кладовые.

Скривилась княгиня, пожелтела с досады, но делать нечего. Заквасила Фатимат бахсыму и дала ей постоять, пока она бродила, и потом сама ее вскипятила, сама процедила, сама все приправы положила. А потом пришла к князю и сказала:

– Скликай, князь, своих гостей!

По зову князя съехались его друзья из ближних и дальних мест. Сели за столы бахсыму пить. И такая была эта бахсыма вкусная, такая приятная! Пили да знай похваливали. А княгиня сидела молча и от стыда горела, потому что все увидели, что Фатимат великая мастерица, бахсыму лучше варит, чем сама княгиня.

Так наказала бедная девушка гордую княгиню: дважды, ее перед людьми на посмешище выставила.

Волк в западне

У одного охотника был ослик. Ослик этот был большой лентяй и часто убегал от хозяина в поле, а то и в лес.

Однажды в лесу напал на ослика волк. Совсем загонял волк беднягу. Почуял тот, что конец ему приходит, и выбежал на опушку. А на опушке охотник как раз выкопал глубокую яму – западню для диких зверей.

Ослик с перепугу перемахнул через яму, а волк на ходу перекувырнулся и свалился прямо в западню. Ослика, конечно, и след простыл, а волк воет, рычит, шерсть на себе от злости рвет. На ту пору скакал мимо маленький зайчонок. Учуял его волк и заскулил:

– Милый мой братик, какой ты пушистый, какой ты красивый! Ушки у тебя длинные, хвостик куцый – собаке не за что ухватиться. Передние ножки у тебя короткие – ты мастер скакать в гору. Задние ножки у тебя длинные – с горы ты сам собой катишься. Душа у тебя добрая, вытащи меня из ямы, ничего на свете для тебя не пожалею!

– Нет! – сказал зайчонок. – Нет, нет! Слово твое – дырявое сито! Никогда я тебе не поверю. Очень хорошо, что ты попал в яму. Сиди, где сидишь!

И поскакал зайчонок своей дорогой. Мечется волк, рычит и воет, шерсть на себе клочьями рвет. А на ту пору бежала мимо ямы лиса.

– Эй, свет очей моих, сестра моя, – завыл волк, – умней тебя нет среди лесных зверей. У тебя в хвосте сто хитростей. Вытащи меня отсюда. Что хочешь за это для тебя сделаю!

– Хм! А что же ты для меня сделаешь? – полюбопытствовала лиса.

– Кур, гусей, индюков – чего пожелаешь, притащу из аула. Лежи себе на боку, словно княгиня, да угощайся!

– И давно ты таким добрым стал? Нет, не хочется мне ни курятины, ни индюшатины. Сиди, братец, где сидишь! – сказала лиса, вильнула хвостом и побежала дальше.

Вот бьется волк в яме, от воя охрип, из угла в угол прыгает. А на ту пору возвратился на поляну ослик. Тот самый ослик, что чудом спасся от волка. Он заблудился в лесу и искал дорогу домой. Шел и хлопал ушами.

– Брат мой любимый, – взвыл волк. – Какой ты красавец! Уши у тебя, как у зайца, копыта, как у коня, хвост, как у быка! Тяжесть, что пяти быкам не поднять – ты один поднимаешь. А какая у тебя голова! Нет среди зверей никого умнее тебя! О, свет очей моих, вытащи меня из этой проклятой ямы, и я сделаю все, чего бы ты ни захотел.

– А что ты для меня сделаешь? – полюбопытствовал ослик.

– Все пастбища в горах – мои, – ответил волк. – Я подарю тебе самый лучший луг! Там нет ни слепней, ни оводов, а есть зеленая травка и чистая вода. Ты будешь там свободный, твой хозяин не знает пути на этот луг. Разве тебе не надоело таскать тяжести?

У глупого ослика от сладких речей ум за разум зашел. Забыл он, что волк и осел – вечные враги. Стал на колени у края западни и свесил голову вниз. Волк подпрыгнул и вцепился зубами в длинное ухо ослика.

Света не видел ослик от боли. Поднатужился и вытащил поскорее волка из ямы.

– Отпусти мое ухо! – закричал он.

Но не тут-то было. Волк накинулся на своего спасителя и съел его. Наелся до отвала. Лег на солнышке и захрапел на весь лес.

А в это время охотник решил проверить: не попался ли в его западню какой-нибудь зверь? Увидел спящего волка, застрелил его и содрал с него шкуру.

Адыгейцы

Батыр – сын медведя

В одном ауле жили муж с женой. Дожили они до старости, а детей у них не было. И вдруг родился у них мальчик.

– Коли пришло нам счастье на старости лет, будем растить мальчика не в обычной колыбели – сделаем ее из бузины[15], – решили старики и отправились в лес. Они взяли с собой и ребенка. Оставили его на лесной поляне, а сами пошли в чащу.

В это время из лесу вышел медведь. Схватил он ребенка и скрылся в кустах. Когда старик со старухой вернулись и не нашли своего сына, они горько заплакали.

– Несчастного собака кусает, даже если он сидит на верблюде, – сказала старуха, – так и у нас. Не смогли уберечь сына, которого ждали всю жизнь.

Поплакали они и вернулись домой.

А медведь стал растить младенца. Кормил он его только оленьим жиром да свежим медом. Мальчик рос день ото дня, и медведь назвал его Батыром.

Когда Батыр подрос, медведь вывел его из берлоги и подвел к большой чинаре[16].

– Вырви это дерево с корнем, – сказал он.

Батыр взялся за дерево, стал тянуть его, раскачивать в разные стороны, но вырвать не смог.

– Пойдем обратно в берлогу, ты еще не стал мужчиной! – сказал медведь и повел Батыра обратно в берлогу.

Стал он давать ему еще больше оленьего жиру и меду. Когда прошел год, медведь опять вывел мальчика из берлоги. Снова подвел он его к большой чинаре.

– Вырви это дерево с корнем и посади верхушкой в землю.

Батыр взялся за дерево и вытащил его с корнем. Но посадить верхушкой в землю не смог.

– Ты еще не стал таким, как я хочу, пойдем обратно, – сказал медведь и отвел Батыра в берлогу.

Еще год кормил он своего воспитанника оленьим жиром и свежим медом, а потом решил еще раз испытать его силу. Подвел он Батыра к вековой чинаре и сказал:

– Вырви это дерево с корнем и посади верхушкой в землю.

Одной рукой взялся Батыр за дерево, вытащил его из земли и посадил верхушкой в землю.

– Вот теперь ты стал настоящим мужчиной, – обрадовался медведь, – пойдем домой.

Он завел юношу в берлогу и достал какие-то лохмотья.

– Теперь послушай меня, Батыр, – начал он. – Твои отец и мать живут в ближайшем ауле. Пойдешь прямо по этой тропинке и придешь в свой аул. Заходи в каждый дом и показывай эти лохмотья, тот, кто узнает их, – твой отец. Тогда ты скажи ему: «Я ваш сын, которого вы потеряли в лесу много лет назад».

Взял Батыр лохмотья и отправился в аул. Пошел он по улице и вдруг увидел аульский сход. Он подошел к мужчинам и показал им лохмотья. Они переходили из рук в руки и наконец попали к отцу Батыра. Он сразу узнал пеленки, в которые был завернут его сын, обнял юношу и повел его домой.

Стал Батыр жить в ауле. Вместе с отцом он работал в поле, и вскоре хабар[17] о необыкновенной силе молодого джигита разнесся по всему аулу. Дошел этот хабар и до пши.[18] А пши не любили, если кто-нибудь из простых джигитов превосходил их в мужестве или храбрости. Задумал пши извести Батыра. Но он знал, что силой его не одолеть, и поэтому решил пойти на хитрость.

Аул, в котором жил Батыр, стоял на берегу реки. В этой реке поселился Бляго[19], который преграждал своим телом течение реки, и аул оставался без воды до тех пор, пока жители не приводили ему на съедение девушку. Заполучив жертву, Бляго давал немного воды, а потом снова запруживал реку. Вот и решил пши отправить Батыра к Бляго.

Пошел Батыр к чудовищу. Когда он подошел близко, дракон потянул воздух – но тут Батыр бросился в камыши, стал рубить их и крутить в связки. Потом принялся бросать их в разинутую пасть Бляго до тех пор, пока тот не насытился. Только после этого Батыр подскочил к Бляго, оседлал его и, держась за его уши, въехал на нем в аул. Бляго ревел на всю округу, из его ноздрей вылетал огонь, да так, что сгорела вся трава по обочинам дороги. Когда увидели это аульчане, повыскакивали из дворов и бросились в ближайший лес.

Батыр на Бляго влетел во двор пши и разъезжал там, пока не разрушил все постройки. После этого он выехал со двора, убил Бляго, а жителей аула привел обратно.

Еще больше возненавидел пши Батыра, стал думать, как бы избавиться от него. И задумал он послать джигита к семи людоедам-иныжам[20], которые жили на высоком кургане. Велел он Батыру вспахать землю вокруг кургана.

По приказу пши Батыру дали шесть тощих быков да старую соху и послали его пахать землю вокруг кургана. Отощавшие быки не могли даже сдвинуть соху с места, и Батыр стал громко кричать на них. Услышали иныжи его крик. Прибежал первый иныж – схватил его Батыр, запряг в соху и крикнул на него еще громче. Следом прибежали другие иныжи, и каждого Батыр ловил и запрягал в соху. Без отдыха пахал он на иныжах весь день и всю ночь и к утру наконец закончил пахоту.

Утром пши послал к кургану своих людей – посмотреть, жив Батыр или съели его иныжи. Издали увидели посланцы пши, что Батыр пашет на иныжах.

– Аллах, аллах, он запряг иныжей в соху, пашет на них, да еще покрикивает! – воскликнули они и бегом понеслись в аул.

Как услышал это пши, возненавидел он Батыра еще больше и решил любой ценой избавиться от него.

Неподалеку от аула в лесу поселились два диких кабана. Они наводили ужас на жителей аула – никто не отваживался ехать в лес за дровами. Теперь пши решил послать Батыра в тот лес: он надеялся, что от кабанов храбрый джигит живым не уйдет. Он велел унаутам[21] дать Батыру тупой топор, гнилую веревку, старую арбу[22], которая развалится при езде, и быков, которые разбегутся, как только их выпрягут.

Так и сделали, и поехал Батыр в лес. Едва он добрался до леса и распряг быков, как они убежали обратно в аул. Взял он топор – тот не рубит. Бросил его джигит и стал руками вырывать деревья вместе с корнями. Вырвал он несколько огромных чинар и стал складывать их в арбу – развалилась арба. Хотел он связать деревья, веревка порвалась на куски. Тогда сломал Батыр тонкие ветки, связал ими чинары, привязал их к арбе. Стал искать быков, не нашел. Что делать? Потащил он деревья на себе. В это время выскочил из лесу кабан. Схватил его Батыр, запряг в арбу, сел на дрова и поехал. Проехал немного, с ревом выбежал из лесу другой кабан.

– Вот и второй прибежал! – крикнул Батыр, поймал кабана, запряг его в арбу, сел на дрова и поехал в аул, прямо во двор пши.

Увидев, что Батыр снова возвращается невредимый, а страшные кабаны у него в упряжке, жители аула со страху залезли кто на плетень, кто на дерево, а кто даже на крышу своего дома.

– Ради Тха[23], убери отсюда кабанов! – просили все Батыра.

– Разве кабаны страшнее вас – они не придумают того, что вы! – воскликнул Батыр.

Он выпряг кабанов, отпустил их в лес и сам пошел следом за ними. Стал Батыр жить в лесу.

Однажды во время охоты он встретил двух охотников. Они стали друзьями и поклялись, что, если дичь добудут, поровну между собой ее поделят и никогда не изменят своей дружбе.

Отправились они как-то охотиться и встретили белого оленя необыкновенной красоты. Пошли следом за ним. Кажется, совсем уже близко олень, но в тот миг, когда охотники приближались к нему, он отпрыгивал – и опять его не достать.

Добежал олень до какой-то скалы и скрылся в ее расщелине. Подошли сюда Батыр с товарищами, стали решать, кому войти в расщелину скалы. Те двое отказались. Пошел Батыр и увидел огромную яму.

– Поклянитесь, что не оставите меня без помощи, тогда я спущусь в эту яму, – сказал Батыр.

Охотники поклялись. Тут же сплели они сапетку[24] из хвороста, сделали из оленьей шкуры ремень. Сел Батыр в сапетку, и друзья опустили его в яму. Там была узенькая тропинка – она вела в пещеру. Пошел Батыр по ней и наткнулся на дверь. Открыл он ее и вошел в большую комнату.

Перед ним сидели три девушки. Одна плакала, другая смеялась, а третья пела песню. Когда увидели они Батыра, бросились к нему.

– Зачем ты пришел сюда, джигит, ведь тебя ждет верная гибель! Ты попал во владения чудовища-иныжа, который убьет тебя и съест, – заволновалась плачущая девушка.

– Я не боюсь иныжа. Лучше скажите мне, отчего вы ведете себя так странно: одна – плачет, другая – смеется, а третья – поет песню?

– Я плачу потому, – сказала старшая девушка, – что сегодня иныж съест меня. Ее он съест завтра, – она показала на среднюю сестру, – потому она смеется – ведь она проживет еще один день. А младшая наша сестра поет оттого, что ей суждено прожить еще два дня.

– А где теперь этот иныж?

– Здесь семь комнат, он спит в самой последней.

Батыр выхватил саблю и пошел по комнатам, открывая одну дверь за другой, и дошел до той комнаты, где спало чудовище. Взмахнул он саблей и отсек ему голову.

Обрадовались девушки.

– Аллах, аллах, как ты помог нам, ты спас нас!

Они тут же вынесли все золото и серебро, что было у иныжа, и сложили его в сапетку. Наполнив ее, они стали дергать за веревку, и охотники вытаскивали добычу. После того как все богатства были подняты, в сапетку села старшая девушка, за ней средняя. Когда спустили сапетку за младшей, она сказала:

– Теперь садись ты, они могут оставить тебя здесь!

– Нет, – сказал Батыр, – ты женщина, я не могу подняться наверх раньше тебя.

– Лучше бы ты послушал меня, – сказала девушка. – Но если твои друзья бросят тебя в этой яме, запомни, что надо сделать. К той комнате, где спал иныж, пристроена овчарня. В ней три барана – серый, белый и черный. Если пойдешь в овчарню и бросишься на белого барана, он забросит тебя на семь ярусов вверх, и ты очутишься в наземном мире. Если же ты бросишься на черного барана, он забросит тебя на семь ярусов вниз, в подземный мир.

Сказав так, девушка села в сапетку, и охотники подняли ее наверх.

– Много еще там золота? – спросили они.

– Очень много, – ответила девушка.

Тогда они опустили сапетку в яму. Сел в нее Батыр, и стали они поднимать его. Но когда они увидели Батыра, отрезали ремни, и сапетка упала обратно в яму.

Понял Батыр, что его друзья нарушили клятву. Что было делать? Но тут вспомнил он слова, сказанные младшей из девушек, и пошел в овчарню. Когда он вошел туда, бараны стали бегать так быстро, что у него зарябило в глазах. Хотел Батыр броситься на белого барана, но в этот миг к нему подбежал черный, и Батыр упал на него. Подбросил тот джигита, и полетел он на семь ярусов вниз, в подземный мир.

Так очутился Батыр в другом мире. Стал он осматриваться и увидел неподалеку гору. Поднялся на нее и увидел высокое дерево. На его вершине висело огромное гнездо, а в нем сидели трое орлят и пронзительно шипели, словно просили помочь им.

«Что за диво!» – подумал Батыр. Вдруг он увидел, что по дереву ползет огромный удав – вот-вот и он уже в орлином гнезде!

Выхватил Батыр саблю и разрубил удава на несколько частей. Тут заговорил один из орлят человеческим языком:

– Аллах, аллах, какое великое дело ты сделал. Когда вернется наша мать, она отблагодарит тебя!

Не успел он произнести эти слова, как небо закрыла огромная туча, стало темно и поднялся ураган.

– Не пугайся, человек, – сказал тот же орленок, – это летит наша мать, полезай скорее в гнездо. Мы спрячем тебя под нашими крыльями, иначе она растерзает тебя.

Сел Батыр в гнездо, и орлята закрыли его. Скоро на дерево опустилась огромная орлица.

– Фи-фи, чую человеческий запах, – прошипела она.

– Посмотри, мать, вниз! – запищали орлята.

Взглянула орлица вниз и увидела изрубленного удава. Спустилась она с дерева и съела его.

– Для того, кто спас моих детей, я сделаю все! – произнесла орлица.

Тут вышел Батыр из гнезда:

– Это я сделал!

– Тогда подойди поближе! – сказала орлица. – Ты спас моих детей – ведь этот удав каждый год съедал моих орлят, и я оставалась без потомства. Теперь ты убил его, и я хочу отблагодарить тебя. Скажи, как ты попал сюда и что тебе нужно?

Батыр рассказал орлице обо всем, что случилось с ним, и попросил:

– Если можешь, отнеси меня в наземный мир! Ничего другого мне не нужно.

– Очень давно, когда я была молодой, вместе с матерью летала в наземный мир, – сказала орлица. – Но чтобы вынести туда тебя, мне нужно мясо и шкуры семи буйволов. Из шкур надо сшить бурдюки[25] и наполнить их водой.

Задумался Батыр.

– Где мне взять в чужом краю семь буйволов?

– Я отнесу тебя в ближайший аул, а ты как-нибудь заработай там семь буйволов – это будет мне пища на дорогу.

Согласился Батыр. Орлица посадила его на спину и полетела. Опустилась она за околицей аула.

– Когда приготовишь провизию на дорогу, сложи ее в этом месте и дай мне знать, – велела орлица и улетела.

Вошел Батыр в аул, видит – навстречу ему едет арба. Старичок, сидевший за кучера, громко пел песню, а красавица-девушка рыдала.

Остановил Батыр арбу.

– Что за чудо, тхамада[26]? Почему ты громко поешь, а девушка рыдает?

– Славный джигит, я пою потому, что везу эту красавицу в жертву Бляго, который запрудил своим телом нашу реку. Как только я отдам ему девушку, он даст нам воды. Мы напоим скот, напьемся сами и останемся в живых – сейчас мы уже погибаем от жажды. Я радуюсь этому и пою. А девушка знает, что обречена на гибель, вот и плачет. Всех девушек нашего аула уже съел жестокий Бляго. Сегодня везу ханскую дочь, – а потом что будем делать и не знаю.

– Возьми меня с собой! – попросил Батыр.

– Что, тебя тоже мучит жажда? Садись, – сказал старичок.

Поехали они дальше втроем. Старичок по-прежнему громко пел, а девушка плакала. Когда подъехали совсем близко к реке, Батыр велел старичку остановиться и ждать его, а сам подоткнул полы черкески, выхватил меч и направился к чудовищу. Когда он был совсем близко, рванулся Бляго и ринулся на него, словно гроза. Но Батыр взмахнул мечом и отсек ему челюсть; взмахнул второй раз – снес голову. Потом изрубил Бляго на части, отрезал уши и бросил их в арбу.

– Езжай, тхамада, обратно, – сказал он старичку, а сам пошел в аул другой дорогой.

Старичок гордо уселся на арбе, словно он убил Бляго, и въехал в аул, прямо во двор к хану. В это время жители аула увидели, что в реке потекла вода, смешанная с черной кровью Бляго.

– Аллах, аллах, что случилось? – бросились все к старичку.

– А вы разве не видите, – с гордостью сказал он, – я убил Бляго, освободил реку и привез обратно ханскую дочь.

– Отдаю свою дочь в жены храбрецу, который спас ей жизнь и жизнь всего аула! – провозгласил хан.

Когда услышала это ханская дочь, она сказала:

– Пусть этот храбрец снимет с арбы уши Бляго! Сможет он это сделать – значит, и вправду убил чудовище!

Подвели старичка к арбе, да не смог он даже вдвинуть с места уши Бляго.

– Воллаги[27], кто не может снять с арбы уши Бляго, тот и не мог положить их туда! – говорили аульчане.

Прогнали они обманщика-старичка прочь.

– Кто же убил Бляго? – расспрашивали ханскую дочку.

– Его убил человек не из нашего края. Я видела, он пошел в аул другой дорогой, – ответила она.

– Айда, мардж, быстрее найдите этого джигита и приведите его ко мне, – приказал хан.

А Батыр тем временем стоял неподалеку, разговаривал со стариками – он решил наняться пасти аульное стадо, чтобы заработать буйволов.

Увидели его посланцы хана и повели к нему.

– Попробуй, джигит, снять с арбы уши Бляго! – приказал хан.

Батыр даже не стал касаться их руками – поддел кончиком сабли и сбросил с арбы.

– Вот кто убил чудовище! – закричали в один голос аульчане.

– Проси, джигит, что хочешь, – сказал хан, – за то, что ты спас жизнь моей дочери и избавил нашу реку от Бляго, ты достоин любой награды!

– Мне нужны семь буйволов, – отвечал Батыр.

– Разве это много! – воскликнули жители аула и мгновенно пригнали ему семь буйволов.

Они приглашали его погостить у них, отдохнуть, но Батыр отказался. Он погнал буйволов к месту, указанному орлицей, зарезал их, снял с них шкуры и сделал огромные бурдюки. В одну кучу Батыр сложил мясо, в другую – бурдюки, наполненные водой. Когда все было готово, Батыр известил об этом орлицу. Тут же она прилетела и опустилась у околицы аула. Батыр положил на одно ее крыло мясо, на другое – бурдюки с водой, а сам сел ей на спину. Прежде чем взлететь, орлица сказала:

– Теперь держись за меня покрепче, чтобы тебя не снесло ветром. Если я скажу «кау», брось мне в клюв мясо, если скажу «кап», влей мне в рот воды. И она поднялась в воздух.

Летит орлица. Скажет она «кау» – Батыр бросает ей мясо, скажет «кап» – вливает воды. Так летели они семь дней и ночей – стали иссякать их запасы. Воды осталось совсем немного, а мясо кончилось.

Когда в последний раз сказала орлица «кау», Батыр отрезал саблей кусок от своей ноги и бросил ей в рот.

В это время они достигли наземного мира, и орлица опустилась на землю. Когда она сказала «слезай!», Батыр сошел на землю, но не мог стоять на ногах – присел.

– Ты почему сел? – удивилась орлица.

– Затекли ноги от долгого сидения, – ответил Батыр.

– Это неправда! – сказала орлица.

Пришлось Батыру признаться, что он отрезал кусок мяса от ноги и бросил ей.

– Я догадалась по вкусу, что это не буйволиное мясо, – призналась орлица. – Ну-ка, покажи ногу!

Показал Батыр ногу. Орлица плюнула на рану, и ее словно не бывало.

– Теперь я с тобой в расчете, – сказала орлица. – Ты в своем краю, желаю тебе удачи!

И она поднялась в воздух.

А Батыр отправился на поиски друзей, которые предали его. Много аулов прошел он и наконец нашел их. Они построили себе прекрасные дома и жили за высокими заборами. Один из них женился на старшей девушке, другой – на средней, а младшую девушку, которая предупредила Батыра об опасности, сделали унауткой.

Батыр убил и предавших его друзей и их жен, а на младшей девушке женился.

Сердце храбреца

Охотились на оленя два брата.

– В одну сторону оба глядите, – говорил отец братьям.

А младший брат, Индига, вслед брату ступает да все по сторонам глазеет: очень Индига быстроглазый был, в одно место смотреть не любил.

Шли, шли братья. Индига по сторонам глядел. Вдруг какой-то шум услышал. Повернулся – а на старшего брата из-за валежины[28] тигр прыгает! Тот и копья не наставил, и нож вынуть не успел. Индига дальше стоял, как раз ему бы копье в тигра бросить! А у Индиги заячье сердце сделалось: испугался младший брат. На землю упал, руки вместе сложил, тигра умолял мимо идти, их с братом не трогать.

Долго так лежал Индига, потом голову поднял, смотрит – ни тигра, ни брата нет. Оба пропали. Защемило у Индиги сердце. Стал он брата звать. Кричал, кричал, да никто не отзывался. Сел Индига, стал думать. Долго думал: и весь табак искурил, и весь мох вокруг искурил. Болело у него сердце. Подумал Индига: «Вот брата потерял. Плохое дело это – брата потерять. Сердце болит. Трубку потеряешь и то не успокоишься, пока не найдешь! А я брата потерял. Пойду Соломдигу искать. Найду – сердце болеть перестанет! И если сам пропаду – сердце болеть перестанет!»

К матери Индига пошел, на колени стал, все рассказал, даже как у него заячье сердце стало. Поцеловала его мать. Сказала ему, плача:

– Отец учил вас вперед смотреть. Не послушался ты – брата потерял, заячье сердце нашел. Сердце мужчины иди искать. Брата иди искать. Из-за твоего страха пропал он. Только смелостью теперь вернешь его!

Взял Индига трубку, нож и копье. Пошел, а куда идти, не знает Индига. Пошел на закат.

Ползущего ужа встретил, спросил, где брата искать. Не знает уж. Пошел дальше. Бегущую по земле мышь повстречал. Спросил, не видала ли Соломдигу. Не видала мышь. Дальше Индига пошел. Лазающую по деревьям белку увидел. Спросил ее. Нет, не видела белка брата. К реке подошел, плавающих рыб увидел. Спросил рыб, не видали ли Соломдигу. Не видали рыбы. Пошел Индига дальше. Прыгающую жабу спросил. Не видала жаба. Летающую пеночку увидел, спросил. Отвечает пеночка, что не видела Соломдигу: низко летает. Журавля, выше летающего, спросил. Не видал журавль, но сказал:

– У орла, выше всех летающего, спроси.

Стал орла Индига спрашивать, не видал ли орел, куда его брата Соломдигу тигр унес.

Ответил орел:

– Далеко твой брат! Найти его можно, если семь страхов перетерпишь. Теперь у тебя сердце зайца. Когда будет у тебя сердце храбреца, тогда ты брата найдешь! – обронил орел одно перо и сказал, – Помогу я тебе. Куда полетит мое перо – туда иди!

Летит орлиное перо. Шесть ручьев перепрыгнул, шесть сопок перелез, шесть рек перешел Индига.

Вот вышел он на болото. Летит перо напрямик, как Индиге быть? Стал он ветки на болото бросать. Стал по тем веткам ступать. Ветки погрузились в болотную воду, забурлило болото, синие огоньки по нему запорхали.

Дошел Индига до сердцевины болота. На дороге у него горбатый маленький человек стоял. Одна нога у того человека, одна рука у него. Испугался Индига: сердце у него забилось, руки и ноги задрожали. Узнал того человека Индига, хоть ни разу не видал до сих пор. Того человека Боко звать. Только вред он людям делает. По болоту водит, пока трясина его не засосет.

Спросил Боко:

– Куда идешь, парень?

– Тебя ищу, – отвечает Индига (что ему терять!).

– Вот я, – сказал Боко. – Зачем я тебе нужен?

– От людей слыхал, – начал тогда Индига, – что твоя одна нога сильнее двух. Не могу я этому поверить. Вот пришел посмотреть. Давай испытаем, кто выше прыгнет. Лучше меня у нас никто не прыгает.

– Прыгни ты, – велел Боко.

Прыгнул Индига. Выше дерева прыгнул. Вниз полетел – ноги растопырил, на сучки встал. До пояса в болото ушел. Те сучки не дали ему утонуть.

Засмеялся Боко:

– Разве так прыгают! Вот как надо!

Присел он на своей одной ноге, разогнулся – да как подпрыгнет! До облаков долетел, вниз головой перевернулся, обратно полетел. А Индига давай дальше сучья перекладывать, из болота выбираться. Упал Боко, весь в трясину ушел. Пока выбирался да глаза протирал, Индига на твердую землю вышел. На ровное место встал. Теперь Боко ему не страшен. Дальше пошел.

Девять ручьев Индига перепрыгнул, девять сопок перешел, девять озер, девять лесов прошел. Шел босой, до мяса ноги о камни стер и вышел он в каменное ущелье.

Тут ему всего страшнее стало: живые камни вокруг! Поворачивались они, вслед ему глядели, раскачивались, друг с другом на каменном языке говорили. Перо дальше летело, Индига – за ним.

Увидел вдруг Индига – среди камней стоял человек. Не простой тот человек: голова – редькой, ноги кривые, ростом тот человек такой, что голову вверх задрать надо, чтобы лицо его увидеть. Не встречался с такими раньше Индига, но сразу узнал, кто перед ним стоит: Какзаму – злой горный человек. Стал бедный Индига, сердце его быстрее забилось, руки-ноги затряслись, волосы от страха дыбом встали. Однако сказал парень сам себе: «Это еще не страх. Страх-то впереди». Поклонился он Какзаму.

– Тебе чего здесь надо? – спросил тот.

– Эй, сосед, ты говорит, силу большую имеешь! – ответил ему Индига, уже считая себя пропавшим.

– Правду говорят, – согласился Какзаму. – Видишь, вокруг камни лежат? Все это люди были, да я их в камни обратил. Пусть мои утесы и все, что под ними, сторожат. И тебя сейчас в камень обращу!

Тронул он Индигу за руку. Стала каменная рука у Индиги. Шевельнуть Индига рукой не мог, поднять ее не мог, совсем черная рука стала. Чуть не умер от страха Индига.

Но духу набрался и произнес:

– Э-э, это еще мой дед умел делать! Только не велика эта сила – из живого мяса камень сделать. Вот ты из камня живое мясо сделай! Мой дед умел, да давно умер! Теперь никто не умеет.

Ответил тот Индиге:

– Моя сила, моя власть: что хочу, то и сделаю!

Тронул он руку Индиги: опять стала рука живая. Побежала по ней горячая кровь, стала рука шевелиться.

– Э-э, это еще не все! – закричал Индига. – Ну-ка, нагнись ко мне, на ухо скажу то, что дед мой знал да с собой унес!

Нагнулся горный человек к Индиге, ухо подставил, глазами ворочал, ноздри такие, что целый кулак влезет. Вытащил Индига из-за пояса кисет с табаком да весь табак и высыпал Какзаму в нос.

Принялся Какзаму чихать. Чихал, чихал, и вся сила у него через нос вышла. Когда еще сила придет – время пропадет. А Индига – бежать. Убежал от Какзаму.

Полетело перо на закат – Индига за ним пошел.

Долго ли шел – не знаю. Через три ручья перешел, а перо все летело впереди. Смотрел Индига вперед, как отец учил. Так и шагал Индига, брата потерявший.

Вот дошел до реки. Перо орлиное через реку перелетело. Сделал Индига лодку, на воду бросил. Вспенилась река, забурлила, зашумела, закипела, как в котле вода бурлила. Пар от воды поднялся, туман по долинам пошел. Сморщилась лодка Индиги, покоробилась, утонула. Рыбы в той речке сварились: плавали кверху брюхом, белыми глазами на Индигу смотрели. Страшно парню стало, но дело делать надо, а то навсегда у него заячье сердце останется. Сам себе сказал: «Это еще не страх. Страх еще впереди».

Уставил Индига лук меж двух деревьев, тетиву натянул, сучком зацепил, стрелу наложил на лук. Сам одной рукой за стрелу взялся, другой – сучок сломал. Отскочил сучок. Сорвалась тетива. Разогнулся лук. Полетела стрела, через реку кипящую понеслась. Клубился пар вокруг Индиги, обжигал. Терпел Индига. А река широкая была. Пока летел парень, весь обжегся. «Ничего, – думал, – заживет».

На другом берегу опустилась стрела. Стал Индига на ноги. Увидел, что орлиное перо его дожидалось. Только ступил парень на землю – полетело перо дальше. Индига – за ним! Один ручей перепрыгнул, шесть озер обежал, девять лесов прошел. Ноги свои до костей стер.

Шел, шел Индига, увидел каменную стену. Ту стену не обойдешь, через ту стену не перелезешь: влево, вправо – стена через всю землю тянулась, верх ее облака закрывали. Ударилось орлиное перо о ту стену и в пыль разлетелось, будто и не было его никогда.

Вот уж тут стало Индиге страшно. Так страшно, что и слов таких нет, чтобы рассказать. Ту стену и силой не возьмешь! Ту стену и хитростью не возьмешь! Заплакал Индига, посмотрел на себя: ноги до костей стерты, руки обожжены, одежда – в клочьях, живот от голода к спине прилип. Много страху перетерпел Индига, а брата не видать! Вынул нож Индига и сказал:

– Назад не пойду – никто из сородичей моих назад не ходил. Сердце свое заячье вырежу. Стыд с лица утру!

Нож к груди приставил. Вдруг в стене дверь показалась. А какой за ней еще страх стоит? Себя пересилил Индига: «Как могу бояться! Мужчина я».

Вдруг услышал стук: забилось у него в груди сердце мужчины. Взял он копье в руку. Ударил что есть силы копьем. Распахнулась дверь. Ко всему готовый, прыгнул Индига в ту дверь. Навстречу ему тигр выбежал. И вдруг… Что такое?

Понял парень, что на том месте он, где брата своего потерял. И стены никакой нет. Вокруг сарана – цветок красным пламенем горел, птицы щебетали.

А прямо перед Индигой стоял брат его Соломдига, красивую девушку за руку держал. Такой красивой не видел еще Индига. Ресницы у девушки – камыш, глаза – желтые, как солнце сияли. Желтый халат свадебный на девушке, на халате черные полосы, будто на тигровой шкуре.

Воскликнул Соломдига:

– Спасибо, брат! Не побоялся ты ничего ради меня!

Улыбалась девушка Индиге и вдруг сказала:

– Я тигриного рода человек. Полюбила я твоего брата. Поэтому и унесла его к себе. Только вижу – ты без брата жить не можешь. Отпросилась я у Тигриного Хозяина к простым людям. Буду теперь с вами жить. С вами жить можно – смелые люди вы!

Взялись они за руки и пошли вместе. Мать обрадовали. Взяла она копье их отца и протянула Индиге.

– Возьми копье сынок. Отец твой его от деда получил. Теперь и ты достоин носить, ведь у тебя сердце настоящего храбреца.

Соломдига с девушкой мужем и женой стали. А Индига научился вперед смотреть – и заячьего сердца у него никогда больше не было.

Красавица Елена и богатырь-женщина

Карабатыр-Занэ и его женитьба

На берегу моря стоял укрепленный город, в котором князем был Карабатыр-Занэ, красивый и статный юноша. Он славился умом и богатырской силой.

Занэ уже достиг совершеннолетия, и старики этого кале между собой решили женить князя. Сообщили они ему, в чем дело. Занэ, конечно, не прочь жениться, но поблизости нет подходящей невесты. Тогда князь велел оседлать коня, вооружился в блестящие доспехи и отправился в соседние царства-государства искать себе невесту.

Ездил наш джигит из одной страны в другую, заглядывал в царские палаты и под соломенные крыши деревенских домов; наводил через других справки, но нигде не оказалось такой невесты, которая была бы ему по душе. Наконец, он нашел в отдаленной земле, в одном замке, в котором гостил, такую красавицу, какой никогда не было на свете. Имя ее было Елена. Лишь только увидел красавицу Занэ, его сердце загорелось любовью. Тогда князь спросил Елену, не желает ли она стать его женой, на что она изъявила согласие.

Пришло время, и они сыграли свадьбу. Поженившись, они собрались в город, где княжил Занэ. По приезде в кале с молодой женой Занэ созвал близких ему людей, и в замке пошло веселье. Пировали они один день, пировали другой. Время бежало быстро, и не заметили князь с княгиней, как прошли две недели.

В этой стране был обычай: по прошествии двух недель каждый новобрачный должен был покинуть свою жену на целый год и отправиться в чужие края путешествовать. Пришлось и Занэ исполнить народный обычай. Как ни тяжела была разлука, но он был вынужден подчиниться вековым обычаям народа. Уехал Карабатыр путешествовать с тяжкими думами, снедаемый тоской по покинутой им молодой жене.

Прошел месяц, а то и два, когда в столицу князя прибыл из заморского города Шахар, лежащего недалеко от нынешнего Стамбула, купец, юноша необыкновенной красоты. Пристав с кораблем к берегу, он стал выгружать привезенные им товары, каких в этой стране никогда не видали: шелка, драгоценные сосуды и разноцветные камни. Выгрузив товар, он спросил, где ему можно было бы с ним расположиться. Ему указали на княжеский дом. Направился туда заезжий гость. Войдя в дом, он просил доложить хозяйке о его просьбе. Княгине доложили, и она согласилась оказать ему гостеприимство, сказав:

– Князь, правда, уехал, но дом его стоит на месте, и ворота гостю открыты: пусть он пожалует!

Остановился в княжеском доме красавец-купец, разложил свои товары, и народ стал стекаться со всего города, чтобы любоваться тонкими тканями и блестящими каменьями. По всему городу только и толков, что о красоте купца и о редких качествах его товаров.

Княгиня не осталась равнодушной к необыкновенной красоте и приветливости заезжего гостя. Она стала его приглашать в свои чертоги, расспрашивала про чужие края и находила удовольствие в беседах с ним. Со своей стороны, и купец чувствовал неодолимое влечение к одинокой женщине; у нее он проводил все свободное время, и нет ничего удивительного, что он очаровал ее своей красотой и льстивыми речами.

Сближение делалось все теснее и теснее и, наконец, перешло в преступную связь. Уже полгода гостил купец в княжеском доме. Время для влюбленных бежит незаметно. Срок возвращения мужа подходил все ближе и ближе, и с душевной тревогой они думали о предстоящей разлуке. Купец уверял Елену, что он без нее жить не может, и Елена чувствовала то же. Вместе они придумывали всевозможные средства никогда более не разлучаться, но ничего не шло в голову. Однако то, чего не могли придумать влюбленные, придумала унаутка, поверенная всех тайн княгини.

Однажды она стелила постель гостю. Веселый всегда, купец стоял в задумчивости и не начинал с ней, по обыкновению, разговора.

– Что ты, милый гость, стоишь не весел и головушку повесил? – спросила унаутка.

– Ты ведь знаешь, – ответил купец, – как я люблю княгиню: мне без нее нет житья! Пособи как-нибудь моему горю!

Унаутка задумалась, а затем сказала с тревогой:

– Как же мне помочь тебе? Что же будет со мной, когда вернется наш князь?

– Помоги мне, дахэ[29], я тебе отдам все, чем владею: дорогие ткани и разноцветные камни!

– Что пользы в богатстве, когда отнимут жизнь, – сказала унаутка.

– В таком случае, я сделаю так, что никто не будет знать о твоем богатстве: я прикажу вырыть во дворе яму, отнесу туда все дорогие вещи; из этой ямы велю сделать подземный ход с потайной дверью в твою горницу. Таким образом, ты будешь богата, и никто не станет тебя подозревать!

Служанка изъявила свое согласие и обещала всячески содействовать его затее – овладеть ее госпожой. Она сговорилась с ним о подробностях похищения Елены: купец должен был на лодке дожидаться в глубине залива под прикрытием прибрежных кустов; к этому месту она выйдет со своей госпожой выкупаться в море, он должен как будто невзначай подъехать и пригласить ее прокатиться, все остальное – это уже его дело.

Похищение Елены

В назначенный день вышла княгиня со своей унауткой из дому, спустилась с высокого берега к морю и, сбросив с себя одежду, начала купаться. Не зная ничего о заговоре, она беззаботно резвилась со своей служанкой в плещущихся у берега волнах, как вдруг возле нее, на легкой лодочке, очутился возлюбленный ее купец. Княгиня обомлела от неожиданной встречи и хотела броситься к берегу, но милый ее сердцу купец приковал ее к месту льстивыми речами:

– Поедемте прокатиться, милая Елена; поищем прохладу в тени прибрежной рощи!

Княгиня согласилась и уселась с милым в лодочку; легкое суденышко полетело стрелой по колыхающейся поверхности моря и направилось не к прибрежной роще, но к стоящему с поднятыми парусами кораблю купца. Тут только она догадалась о намерениях гостя!

Несколько мгновений Елена, казалось, колебалась: с одной стороны, ей тяжело было покидать родную сторону и близких ей людей, но, с другой, ее неодолимо влекла любовь к красавцу-купцу и загадочная даль моря. После минутной борьбы с самой собой она бросилась в объятия милого. Корабль, приняв дорогую ношу, вышел в открытое море.

Служанка видела похищение своей госпожи, но, зная, что все совершается согласно уговору, и получив за это дорогую плату, не звала на помощь бывших на берегу людей. Да и звать-то было бы напрасно: корабль еле-еле виднелся на краю небосклона.

Вернувшись в дом, она заперлась в комнатах княгини. На вопросы, где госпожа, она отвечала, что княгиня не здорова и потому не может выходить; все же посылаемые мнимой больной кушанья она съедала сама. Таким образом она три дня скрывала отсутствие княгини. По прошествии трех дней она стала ломать в отчаянии руки и ударять себя в грудь, неистово крича, что ее милой госпожи не стало.

Не бежала ли она с заезжим гостем по морю? Только теперь все догадались о побеге Елены. Отплытие корабля, правда, многие видели, но никто не обратил внимания. Да и кто станет в приморском городе этому удивляться: мало ли кораблей чуть ли не каждый день туда приходит и оттуда уходит по всем направлениям!

Все жители пребывали в страшном волнении. В скором времени вернется князь; что они ему скажут, когда он спросит, где его молодая жена? Все себя упрекают в том, что не уберегли его красавицы-жены!

На первых порах никто не хотел верить тому, что их гордая княгиня сбежала с купцом; всем казалось более вероятным, что она где-нибудь заблудилась в окрестностях города. Гонцы летели во все стороны, и вдоль всех берегов сновали лодки, чтобы разыскать исчезнувшую Елену, но все напрасно! Наконец, после долгих поисков всем стала ясна действительная причина исчезновения княгини.

Наступил давно ожидаемый день: приехал Карабатыр-Занэ. Князя встретили его верные люди, отвели в кунацкую и дали ему кушанья и напитки. По приезде его поразило то обстоятельство, что вместо приветствий и криков радости его встретили унылые и грустные лица. Сердце князя чуяло беду, но обычай не позволял броситься на половину княгини, куда он рвался всеми помыслами души.

Солнце уже садилось, когда князь велел отвести себя в чертоги молодой жены, по которой он истосковался за год разлуки. Несмотря на приказание, люди не трогались с места и стояли в угрюмом молчании. В нетерпении Занэ вторично приказал вести себя к жене. Тогда те из его челяди, кто посмелее, собрались с духом доложить повелителю о том, что его молодая жена исчезла неизвестно куда.

Как громом сразило это известие Карабатыр-Занэ; его сердце сжалось от боли, и, не заглянув даже в опустевший дом, он тут же решил отправиться на поиски жены.

Не было уголка в его владениях, куда бы не заглянул неутешный Занэ. Но все напрасно: нет нигде Елены, его ненаглядной жены!

Потратив на бесполезные поиски много времени, князь хотел уже возвращаться домой; но по пути вспомнил, что где-то невдалеке живет аталык[30] его отца. Узнав в точности о его местожительстве, он направил туда своего коня. Подъехав к дому, он увидел сгорбленного летами старца с длинной седой бородой, сидящего на завалинке. Опершись на суковатую палку, старик смотрел умными глазами на приближающегося джигита.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Аул – селение с квартальной или хаотичной застройкой домами, с загонами для скота, хлевами, амбарами и другими хозяйственными постройками.

Вернуться

2

Алып – сказочный конь, постоянный спутник и помощник сказочного героя; понимает человеческую речь и сам обладает даром речи; может летать по воздуху, спускаться в подземелье, подниматься в поднебесье; как правило, дает герою мудрые советы, помогает одолеть врагов и препятствия, нередко выручает из беды.

Вернуться

3

Агмыста составляли дружину князя, дворянин, владевший аулом или кварталом в ауле.

Вернуться

4

Кижкиж – пастушеский рожок; народный духовой музыкальный инструмент из тростника.

Вернуться

5

Батрак – наемный рабочий в сельском хозяйстве.

Вернуться

6

В абазинском феодально-патриархальном обществе домашними рабами назывались рабы, не имевшие никакой личной собственности и жившие при князе. Они не имели права без ведома князя жениться или выйти замуж. Хозяин мог продать, подарить, даже убить домашнего раба и не нес за это никакой ответственности.

Вернуться

7

Отара – это стадо овец.

Вернуться

8

Черкеска – это верхняя мужская одежда, которая была распространена среди автохтонных народов Кавказа, таких как адыги, абазины, абхазы, армяне, грузины, дагестанские народы, ингуши, осетины, чеченцы и другие. Сейчас черкеска используется в основном как парадная или праздничная одежда.

Вернуться

9

Кунацкая – это отдельная комната или небольшая пристройка в богатом доме, предназначенная для приема гостей и отдыха кунаков. Кунаками же называли людей, связанных близкими дружескими отношениями и взаимопомощью.

Вернуться

10

Сакля – каменное или деревянное сооружение в горной местности.

Вернуться

11

Бахсыма – древний алкогольной напиток. Готовится из просеянной муки, меда, солода и хмеля.

Вернуться

12

Дада – почтенное обращение к старшему на Кавказе.

Вернуться

13

Башлык – остроконечный капюшон из сукна, который надевается поверх головного убора для защиты от холода, дождя и солнца. Его носили горцы Северного Кавказа и казаки.

Вернуться

14

Конопляная костра – это одревесневшие части стеблей прядильных растений, получаемые при мятье и трепании льна, конопли, кенафа и кендыря.

Вернуться

15

Колыбель из бузины на Кавказе это символ защиты и благополучия. Бузина считается священным деревом, которое приносит счастье и оберегает от злых сил. Сон в такой колыбели был крепким и защищал младенца от болезней.

Вернуться

16

Чинара – мощное дерево с широким стволом и раскидистой кроной. Символ долговечности и стойкости на Кавказе.

Вернуться

17

Хабар – слух, молва.

Вернуться

18

Пши – титул князя, что использовался на Кавказе XV века.

Вернуться

19

Бляго – огромный дракон из подземного мира, олицетворяющий злые силы природы (вьюгу, туманы, дожди и пр.). Считается, что Бляго может проглатывать Солнце и Луну, тем самым вызывая затмение.

Вернуться

20

Иныж – одноглазый великан адыгейского эпоса.

Вернуться

21

Унаут – домашний раб.

Вернуться

22

Арба – высокая двухколесная телега.

Вернуться

23

Тха – бог у адыгов, демиург и хозяин, творец всего сущего.

Вернуться

24

Сапетка – плетенная корзина с двумя ручками, которая изготавливается из хвороста или веток ивы, орешника, камыша, соломы.

Вернуться

25

Бурдюк – мешок из цельной шкуры животного, предназначенный для хранения вина, воды и прочих жидкостей.

Вернуться

26

Тхамада – распорядитель застолья, старший из присутствующих, не хозяин.

Вернуться

27

Воллаги – это восклицание, выражающее подтверждение или уверенность.

Вернуться

28

Валежина – дерево, что упало на землю.

Вернуться

29

Дахэ – древний народ Центральной Азии.

Вернуться

30

Аталык – приемный родитель. Существовал древний обычай кавказских народов, по которому ребенок вскоре после своего рождения переходит на некоторое время в семью приемного родителя для воспитания. Приемная семья получала все права кровного родства с приемным ребенком.

Вернуться