Роберт Брындза
Роковой свидетель

© Raven Street Ltd 2022

© Смирнова А.С., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Понедельник, 22 октября 2018 года

Стук в дверь был тихим, почти робким, поэтому она даже не подумала, что не стоит трогать цепочку. Когда она приоткрыла дверь, мужчина стоял совсем рядом, и видно было, что он едва сдерживает ярость. Прежде чем она успела среагировать, он просунул в щель руки и молниеносным движением схватил ее за голову, одной рукой зажав рот, а другой вцепившись в затылок. Оторвав ее тело от пола, он перешагнул через порог и вошел в квартиру.

Его руки, обтянутые черными перчатками из мягкой эластичной кожи, ощущались как железные. Таща ее через комнаты, он запрокинул ее голову назад, так что ей был виден был только потолок. Дернувшись всем телом, он пинком захлопнул дверь. Одной рукой он сжимал клок ее волос, другой затыкал ей нос и рот. От шока она обмякла, как тряпичная кукла, и он бросил ее на маленький диван-кровать.

Она лежала, ошарашенная, и изумленно смотрела на него. Все это заняло не больше трех секунд.

– Пикнешь – пристрелю. Поняла? – угрожающе проговорил он. У нее не было времени понять. Он склонился над ней, обдав запахом пота и плохого лосьона после бритья, и ударил в лицо. Ее голова резко откинулась назад, онемела, ее бросило в жар, в холод. Кровать скрипнула в тишине, он забрался сверху, стал шарить по ее телу. Его запах стал сильнее, накрыл с головой. Он вновь занес над ней кулак, и мир взорвался звездами и ослепительной чернотой.

Когда она пришла в себя, она не знала, сколько времени прошло. Она лежала на животе, и ее руки были стянуты за спиной так крепко, что казалось, будто плечи вот-вот вылетят из суставов. Рот и одна из ноздрей были плотно заклеены, горло туго забито тканью. Чувствуя, что задыхается, она попыталась сглотнуть.

Шторы были задернуты, и в гостиной стояла тьма. Дверь, ведущая из гостиной в спальню, была приоткрыта, и сквозь щель в двери она видела, как он складывает тетради в маленький синий спортивный рюкзак. Когда он открыл дверь, рюкзак был на нем – синие лямки нелепо смотрелись поверх элегантного пиджака в полоску. Она вновь попыталась сглотнуть, но ткань во рту была плотно прижата к стенкам горла. Она почувствовала, что ее вот-вот вырвет, попыталась сдвинуться и на краткий миг ощутила эйфорию, обнаружив, что он не связал ей ноги.

Она обвела глазами гостиную и кухню. Нож. Ей нужно было достать нож. Она снова посмотрела в щель в двери. Он пытался что-то найти – сбрасывал книги с полки, рылся в ящиках. Нашел флешку и бросил в рюкзак. Хотя жертвой была она, вид и у него был испуганный. Нужно было действовать быстро, пока он отвлекся.

Она повернула голову, кляп во рту надавил на миндалины, и она едва не задохнулась. Стук крови отдался эхом в затекшем теле, болью вспыхнул синяк на лице.

Когда она медленно спустилась с кровати к краю, тонкий матрас сдвинулся вперед, она потеряла равновесие, скатилась с дивана-кровати и с грохотом шлепнулась на пол, стукнувшись левым виском, куда пришелся его удар.

Звук эхом отдался по комнате, но он не услышал. Он был полностью поглощен тем, что печатал за компьютером на столе.

Требовалось огромное усилие, чтобы подняться, и она подползла к стене, прислонилась к ней и смогла встать на колени, с трудом контролируя рвотные спазмы, подступавшие, когда кляп давил на горло. Дышать было тяжело, и ей дважды приходилось останавливаться.

Когда она наконец поднялась на ноги и, пошатываясь, встала посреди комнаты, это стало настоящей победой. Нетвердо шагая, она обошла кровать. На низком столике у стены, у самого края, стояла коробка со «Скраблом»[1], которую она задела ногой. Коробка покачнулась и с грохотом рухнула на пол, фишки с буквами рассыпались по ковру.

Он все еще стоял за столом и что-то печатал. До кухни оставалось совсем немного. Она увидела возле духовки блок ножей.

Их было восемь, но кухонная стойка располагалась выше ее талии, и со связанными за спиной руками дотянуться было невозможно.

Чтобы достать нож, ей пришлось наклониться и зажать подставку для ножей под мышкой, как лассо. Изогнувшись вбок, она перевесилась через стойку. Руки горели от боли, когда она, с трудом шевеля ими, сдвинула их чуть влево и попыталась схватиться за блок ножей, но не смогла его удержать.

Потея от усилий, она попробовала снова, и боль была такой сильной, что перед глазами вновь вспыхивали звезды. С четвертой попытки ей удалось, и блок ножей с грохотом упал на край стойки.

Теперь ножи торчали горизонтально и почти на уровне столешницы. Полная надежд, она повернулась к ним спиной и связанной рукой дотянулась до длинного разделочного ножа. Она обхватила пальцами рукоятку…

– Нет-нет-нет, – раздался голос. Он стоял у кухонного стола и наблюдал за ней. Она сделала шаг вперед и почувствовала, как нож гладко выскользнул из блока. Крепче сжав рукоятку, она повернулась и попятилась к нему, но ей не хватило скорости. Он шагнул в сторону, она споткнулась и упала, больно приземлившись на рукоятку ножа и собственные связанные руки.

– Ты не оставишь меня в покое, да? – спросил он тихо и спокойно. Она вскрикнула, попыталась брыкаться, но он ухватил ее ноги, поднял с пола и бросил обратно на диван-кровать.

Он занес над ней нож, и она увидела, как он оглядывается, лихорадочно пытаясь понять, что делать. Он схватил нижнюю часть складной рамы и наклонил, подняв ее ноги. Ее тело согнулось пополам, он навалился сверху, придавил ее весом и металлическим каркасом дивана-кровати. Все тело ожгло болью, плечи выскочили из суставов, колени поднялись над головой. Кляп во рту двинулся вниз по горлу, сдавливая трахею.

А потом нож вонзился ей в спину, распорол щеку, бедро, икру. Он втыкал нож в матрас.

Она не могла дышать, неистовые удары не прекращались, нож погружался в ее тело, матрас давил сверху.

Она надеялась, что смерть наступит быстро, но три минуты до того, как ее желание было исполнено, стали для нее вечностью.

1

Главный инспектор полиции Эрика Фостер стояла в пустой комнате ветхого викторианского дома. В окно давил мрачный серый октябрьский вечер. Половицы местами прогнили, по потолку расплылось желтое влажное пятно, слилось со стеной и потекло вниз, оставляя пузыри на выцветших обоях в цветочек. Голая лампочка в сорок ватт окутывала комнату тусклым светом. В складках зимнего пальто Эрики зазвонил телефон. Сестра, Ленка.

– Эрика, я только что пыталась связаться с тобой по фейстайму, – сказала она по-словацки.

– У меня новый телефон, я еще его не настроила, – честно призналась Эрика, переложила телефон к другому уху и подняла воротник, чтобы стало чуть теплее.

– Ну, как дела в новом доме?

– Хорошо. Грузчики доставили все мои коробки, и… – Эрика огляделась по сторонам, пытаясь представить, как она собирается сделать из этой дыры что-то напоминающее дом, и внезапно осеклась, когда за стеной раздался пронзительный грохот.

Она вышла из гостиной в коридор, ее шаги гулко стучали по голым половицам. Полчаса назад она включила термостат на тридцать градусов. Батарея, похоже, билась в агонии, но ничего не согревала. На миг наступила тишина, а потом вновь загрохотали трубы, эхом отдаваясь от темной площадки наверху.

– Что это за шум? Ты можешь перезвонить по скайпу?

Эрика обвела глазами коридор, заставленный коробками. В одной из них лежали ее удостоверение и рация. С чего она вообще взяла, что сможет справиться? Мебели ей отчаянно не хватало, не было даже кровати. Лучше было бы попросить владельца съемной квартиры дать ей там пожить еще месяц и за это время попытаться хоть немного привести дом в порядок. Сейчас это жилище нельзя было показать даже сестре.

– Ленка, у меня на телефоне и скайпа нет. А комп где-то в коробке.

– Я думала, мы договорились, что ты мне покажешь свой новый дом! Ты столько денег за него отвалила… Не представляю, как люди при таких расценках вообще живут в Лондоне. А тут еще и Британия выходит из Евросоюза… Мне кажется, сейчас не лучшее время покупать дом. – За стеной вновь что-то взвизгнуло, лязгнуло, но наконец затихло, и Ленка продолжала: – Я все время вижу в новостях, что восточноевропейцев вот-вот начнут выгонять.

– Меня не выгонят. Я полицейский, и у меня двойное гражданство, – возразила Эрика. Ленка издала что-то среднее между хрюканьем и фырканьем.

– Ты можешь хотя бы скинуть свой новый адрес, чтобы я отправила тебе теплый подарок на новоселье?

– Да, причем в буквальном смысле. Мне здесь очень не помешал бы обогреватель, – Эрика понимала, что на уме у Ленки совсем не теплые подарки, и адрес нужен ей для того, чтобы искать дом в Интернете.

– Как называется район?

– Блэкхит. – Эрика вернулась в комнату, положила руку на древний радиатор под эркерным окном, ощутила легкое тепло сквозь холодный металл. Занавесок не было, и она увидела свое отражение в стекле. При росте в метр восемьдесят два Эрика всегда выглядела худой, но и не представляла, насколько тощей и изможденной стала в последнее время. Короткие светлые волосы спутались и стояли торчком. Она выключила свет, и теперь в окно стали видны темные просторы вересковой пустоши. Уличные фонари освещали дорогу, отбрасывая лужицы оранжевого света на чахлую траву.

– Это как-нибудь переводится? – спросила Ленка.

– Да. «Хит» значит участок полудикой земли, а «блэк»… черным его, по всей видимости, назвали, потому что использовали как чумную яму после Черной смерти.

– То есть там хоронили трупы?

– Похоже, да.

– Мало тебе трупов на работе, что ли?

– Нет тут никаких трупов. Замечательный район. С частными магазинами и барами.

– И чумной ямой у входной двери! – Ленка фыркнула.

– Зато тут ничего не собираются строить, так что у меня всегда будет прекрасный вид. – Эрика повторила слова, услышанные от молодого румяного агента по недвижимости. – Еще это близко к работе, а за углом живет Айзек, мой коллега и друг. Помнишь Айзека?

– Это тот чудак-гробовщик?

– Он не гробовщик. Он судмедэксперт.

– Эрика, как ты встретишь мужчину мечты, если окружаешь себя мертвецами и чудаками?

– Ленка, мне не нужен никакой мужчина мечты, и чудаками я себя не окружаю. Это просто мой друг. Ладно, я не об этом хотела. В моей жизни новый старт. Я продала дом в Манчестере и после того, как слишком долго снимала квартиру тут, в Лондоне, купила собственное жилье. Я наконец чувствую, что двигаюсь дальше с тех пор, как… – Она осеклась. Ей не хватило сил договорить «с тех пор, как не стало Марка».

Муж Эрики, Марк, тоже работал в полиции. Он погиб четыре года назад, во время рейда на наркопритон. Спустя несколько месяцев после его смерти Эрика перебралась из Манчестера в Лондон, чтобы занять новую должность. Эти четыре года выдались сложными как в личном, так и в профессиональном плане, но, купив этот дом, она, несмотря на все его недостатки, наконец ощутила, что начинает новую жизнь.

– Ты счастлива? – уже чуть мягче спросила Ленка. Эрика ненадолго задумалась.

– Не то чтобы, но, наверное, за последнее время это самое близкое к счастью ощущение. Слушай, я настрою телефон, и мы пообщаемся по видеосвязи. Но в доме много работы, а сад в беспорядке.

– Я не буду тебя осуждать. Мне просто интересно.

– Хорошо. На связи, привет детям и Мареку.

Закончив разговор, Эрика нащупала в кармане пальто шерстяную шапку и натянула ее. У подножия лестницы висела голая лампочка, но свет не доходил до площадки наверху. Эрика прошла по коридору, мимо коробок и двери, до маленького туалета. Когда они вместе с Айзеком смотрели этот дом, он заметил, что туалет напомнил ему фильм «На игле», и он не удивился бы, увидев, как из унитаза выползает молодой Юэн Макгрегор.

Кухню, по всей видимости, в последний раз ремонтировали примерно в семидесятых. Под окном располагались небольшая деревянная рабочая поверхность и раковина, в углу гудел новый холодильник Эрики, нелепый на фоне желтеющих обоев. Пока что Эрика распаковала только чайник, микроволновку и пару кофейных кружек. Мысль о том, чтобы рыться в коробках в поисках тарелок и столовых приборов, а потом что-то разогревать на грязной кухне, ей не очень-то понравилась. Неподалеку было уличное кафе, а время приближалось к восьми, так что она решила сходить туда и что-нибудь заказать.

Когда она вышла из дома, улицы были пусты, а в воздухе висел туман. Опустив голову и подняв воротник, она направилась к кафе, и едва вошла в дверь, как ее окутало восхитительное тепло и запах жареной рыбы. Кафе оказалось в стиле ретро, с огромной серебряной фритюрницей, длинной зеленой стойкой в крупинках соли и лужицах уксуса; возле кассы стояли две огромные банки маринованных яиц и бутылки уксуса и кетчупа. Эрика заказала большую треску с картошкой фри и банку легкой медовухи «Одуванчик и лопух», села у окна.

Дорога была тихой, сгущался туман. Другие посетители брали еду с собой, и Эрика оказалась в кафе совсем одна. Глядя на банку медовухи, удивительного напитка, непохожего ни на какой другой, она вспоминала прошлое. Именно Марк открыл для нее «Одуванчик и лопух», когда она только переехала в Великобританию; он же привил ей любовь к рыбе с жареной картошкой. Спустя четыре года после его смерти все вокруг по-прежнему напоминало о нем. Эрика закрыла глаза и вновь увидела, как Марк лежит на полу, истекая кровью. Они так и не узнали, кто нажал на спусковой крючок. В тот день погиб не только Марк. Погибло пятеро ее коллег. Ее команда. Она потрогала шрам на шее, оставшийся от огнестрельного ранения, и ей вспомнился вопрос Ленки.

Ты счастлива?

Эрика посмотрела на аппетитную жареную рыбу с картошкой, представила старый дом, который теперь принадлежал ей. Она была довольна. Может быть, стоило на время прекратить погоню за счастьем и просто быть довольной.

Приблизительно в половине девятого Эрика вышла из кафе на улицу. Туман уже замерз, покрыв поверхность асфальта белой пылью. По пути обратно к дому, еще не привыкнув к новому району, она свернула не туда и оказалась на узкой улице, где не горело несколько фонарей. Возвращаясь назад, с грустью залюбовалась нарядными домами, их кирпичной кладкой, очищенной песком, и окнами с двойными стеклами.

На полпути вниз по дороге, чуть в стороне, стоял современный бетонный многоквартирный дом с небольшим аккуратно ухоженным садом. Окна были темными, но когда Эрика проходила мимо, на первом этаже вспыхнул свет. Громкий, леденящий кровь крик заставил Эрику остановиться.

2

Крик доносился из того самого окна на первом этаже. Он эхом отразился в ушах Эрики и повторился вновь, долгий, душераздирающий, такой жуткий, что волосы на затылке становились дыбом. Эрика поспешила по короткой дорожке к главному входу, представлявшему собой высокую застекленную дверь, сквозь которую виден был унылый коридор с паркетным полом. Попробовала повернуть ручку. Дверь оказалась заперта, но Эрика заметила возле считывателя ключ-карты маленький красный огонек. Она побежала обратно, обогнула здание с левой стороны, постучала в стекло. Изнутри доносились рыдания.

– Эй? – позвала Эрика. – Я полицейский!

Порывшись в кармане, она вынула полицейское удостоверение, как раз когда занавески раздвинулись и в проеме появилась невысокая брюнетка со стрижкой боб и строгой челкой. Что находится в комнате, Эрика видеть не могла, поэтому просто поднесла удостоверение к стеклу. Женщину явно что-то шокировало до глубины души. Ее лицо было мертвенно-бледным.

– Я детектив-инспектор Эрика Фостер из Службы столичной полиции. Вам нужна помощь? – Женщина чуть пошатнулась и кивнула. – Вы можете впустить меня через парадную дверь?

Немного помедлив, женщина вновь кивнула и скрылась за занавеской. Эрика вернулась к главному входу. Загорелся свет, и Эрика увидела, как она неуверенно бредет к входной двери. На вид ей было лет сорок, на ней были мешковатые джинсы, флисовая кофта винного цвета, розовые пушистые носки и зеленые шлепанцы. Она тяжело дышала, ее бледное лицо было липким от пота, и она далеко не сразу нашла кнопку, чтобы открыть дверь. Наконец раздался звуковой сигнал и щелчок, и Эрика смогла войти.

– В квартире есть кто-нибудь еще? – спросила она. Женщина кивнула. – У них есть оружие?

– Нет. Это… моя сестра. Она… мертвая, – пробормотала женщина. – О господи… она… она мертвая! Это… здесь… везде…

Эрика обвела глазами коридор, три двери, лифт и лестницу. Женщина выходила из первой слева двери.

– Как вас зовут?

– Тесс. Тесс Кларке.

– Вы ранены, Тесс? – Женщина помолчала, опустила глаза. Эрика заметила, что ее флисовая кофта чем-то измазана, а рукава в нескольких местах прожжены сигаретой. Тесс покачала головой. – Хорошо. Скажите, Тесс, как зовут вашу сестру?

– Вики.

– Вы уверены, что в квартире кроме Вики больше никого нет?

Тесс нахмурилась.

– Не думаю… я заходила только в гостиную… спальня – в задней части дома.

– Хорошо. Можете подождать тут? Обещаю, что вернусь, мне просто нужно заглянуть внутрь.

Тесс кивнула. Эрика всегда держала в кармане латексные перчатки – эта привычка появилась у нее с тех пор, как она только начала осматривать места преступления – так что вынула их, натянула и только после этого вошла в квартиру.

Едва она сделала шаг, в нос ей тут же ударил металлический запах крови. Входная дверь открывалась в крошечный узкий коридор с низким потолком. Справа располагалась чистая, современная ванная комната, выложенная белой плиткой. Она была пуста.

Гостиная и кухня были соединены. На небольшом разложенном диване-кровати лежало лицом вниз тело молодой женщины в луже крови. Ее руки были связаны за спиной. Обойдя тело, Эрика увидела, что голова женщины повернута к двери. Потрогала ее шею. Пульса не было, кожа была твердой и холодной, как замазка. Кровь, залившая все вокруг, и тело, изогнутое под странным углом, давали понять, что это было жестокое нападение.

Эрика прикрыла рот рукой, спасаясь от невыносимого запаха, обошла гостиную, стараясь не задеть пятна крови на светлом ковре. Дверь в дальнем углу была закрыта. Нужно было, конечно, дождаться подкрепления, но Эрика не была бы Эрикой, не будь она так нетерпелива. Возле блока ножей, лежавшего на боку, она увидела деревянную скалку, сжала в руке. Собравшись с духом, открыла дверь, ожидая увидеть маленькую спальню с кроватью, но в крошечной комнате стояла кромешная тьма, и в этой тьме что-то громко загрохотало.

– Что происходит? – крикнула Тесс из коридора снаружи. От страха в ее голосе появились визгливые нотки.

Эрика помедлила. Грохот стих. Она нащупала выключатель, занесла над головой скалку. Флуоресцентные лампы замигали, осветив небольшую комнату, похожую на студию звукозаписи, пустой стол, навороченный аймак и два офисных кресла. На стене за столом висела большая ламинированная карта Большого Лондона, покрытая цветными кнопками. Вокруг карты были наклеены газетные статьи. Возле двери на боку лежала высокая металлическая микрофонная стойка – по-видимому, Эрика ее опрокинула, когда открывала дверь.

В углу было окно, но его загораживал гигантский квадрат полистирола. Другая стена была заставлена множеством каких-то непонятных предметов, похожих на открытые коробки для яиц. В этой части комнаты стояли небольшой двухместный диван и еще одна стойка с микрофоном. За плотной черной занавеской находилась маленькая звукозаписывающая кабинка.

– Эй? Что происходит? – крикнула Тесс.

– Все в порядке! Я просто на что-то налетела. Тут никого нет! – крикнула Эрика в ответ.

Размышлять, зачем спальню перестроили в студию звукозаписи, у нее не было времени – важнее было убедиться, что комната пуста. Квартира была маленькой, обстановка, не считая оборудования студии, – очень бюджетной.

Вернувшись в гостиную, Эрика подошла ближе к погибшей. Трудно было сказать, сколько ей лет. Длинные темные волосы свисали ей на лицо, густые пряди слиплись клочьями от засохшей запекшейся крови. Само лицо отекло от побоев, левый глаз опух и закрылся. Шея свисала под странным углом – по всей видимости, ее сломали.

Медленно и осторожно Эрика обошла тело. Шторы в комнате были задернуты, и не было никаких признаков того, что кто-то выломал дверь, но стул был перевернут, а на полу валялись журналы и несколько предметов: свеча в подсвечнике, органайзер и, как ни удивительно, «Скрабл» – коробка лежала на полу, по ковру рассыпались фишки с буквами.

Жестокая борьба, но никаких признаков взлома. Она знала убийцу?

3

Эрика проверила, не нарушила ли что-нибудь на месте преступления, и вернулась к входу. Тесс стояла снаружи.

– Что это был за шум? – спросила она. Ее лицо было все еще перекошено от ужаса.

– Я что-то опрокинула. Сядьте, пожалуйста. – Усадив ее на диван, Эрика позвонила в полицейский участок Льюишем-Роу, чтобы вызвать на место преступления подкрепление и криминалистов. Когда она закончила разговор, в коридоре стояла жуткая тишина. Две другие двери по-прежнему оставались закрыты.

– Ваша сестра жила здесь? – спросила Эрика. Перед ее глазами стояла спальня, переоборудованная в студию звукозаписи. Тесс кивнула. – Это ее квартира?

– Нет. Моя. Моего мужа. Наша. Вики снимает ее у него… у нас.

– Вы живете неподалеку?

– За углом. У нас с мужем в деревне ресторан, «Гусь».

Эрика не сразу поняла, что Тесс имеет в виду. Деревней некоторые местные жители, кто побогаче, называли Блэкхит.

Эрика спросила, сколько лет Вики. Двадцать семь, сказала Тесс и объяснила, что Вики не вышла на работу в ресторан, хотя была ее смена, поэтому Тесс и пришла к ней в квартиру.

– А это не ваш паб сразу за углом? – Эрика отвлекала Тесс вопросами, чтобы та от шока не потеряла сознание, пока не приедет скорая.

– Это не паб! – возмутилась Тесс. – «Гусь» – ресторан высокого класса.

Только в Англии, подумала Эрика, человека могут волновать такие подробности спустя несколько минут после того, как он стал свидетелем жестокого убийства родной сестры. Может быть, они были не очень близки, подумала Эрика и обвела взглядом Тесс, сидевшую очень прямо, скрестив лодыжки, как примерная ученица, что не вполне вязалось с ее потрепанной грязной одеждой и шлепанцами.

Кто-то постучал в стекло. Подняв глаза, Эрика увидела детектива-инспектора Джеймса Питерсона. Высокий, поджарый чернокожий мужчина чуть за тридцать, он выглядел намного моложе. Он стриг волосы сзади и по бокам, а на макушке оставлял короткие дреды. Идеальной осанкой он всегда напоминал Эрике игрушечного солдатика. Сегодня он был в джинсах, кроссовках и толстой флисовой фиолетовой куртке. Эрика поднялась, открыла стеклянную дверь и вышла наружу.

– Мы как раз выходили из кинотеатра, когда из управления позвонили…

– Да. Господи, тут тело молодой женщины. Жуткая сцена. Его нашла ее сестра, – Эрика указала на Тесс. Питерсон хотел что-то сказать, но тут раздался раздраженный голос:

– Джеймс, ты унес Мишку Винки!

Он обернулся, и Эрика увидела, что у обочины припаркована машина. В салоне горел свет, и Фрэн, привлекательная светловолосая женщина с очень бледной кожей, что-то искала на заднем сиденье, где сидел пристегнутый к автокреслу маленький мальчик-мулат. Питерсон запустил руку в карман джинсов, и Эрика заметила, что из кармана его толстовки торчит что-то маленькое, белое и флисовое.

– Они не это ищут? – спросила она, выудив из кармана Питерсона крошечного белого плюшевого мишку с милой мордашкой, который подмигивал одним глазом.

– Ага, именно его. Кайл без него жить не может. Спасибо, – и Питерсон помчался обратно к машине.

До того, как у них с сыном на пороге появилась Фрэн, Питерсон время от времени встречался с Эрикой. Она старалась не думать о нем, и обычно ей это удавалось, но не когда они работали вместе. Когда-то Эрика надеялась, что из их романа с большими перерывами выйдет что-нибудь получше, но в прошлом году Питерсон встретил Фрэн. Теперь оставалось лишь одно – выбросить эти мысли из головы.

Полицейская машина без номеров, мигая синими огнями, остановилась у машины Фрэн, и из нее вышла инспектор-детектив Мосс, невысокая коренастая женщина, рыжеволосая, вся в веснушках. Пожав руку Питерсону, она по тропинке направилась к Эрике.

– Что такое, босс? Я возвращалась домой, и тут ваш звонок… Питерсон на дежурстве или нет? – добавила она, оглядываясь на Джеймса, который пристегивал Кайла к автокреслу.

– На дежурстве. Они просто мишку потеряли. Но потом нашли.

Мосс приподняла бровь.

– А мы нашли Дорис, ту ширяющуюся шлюху. Целый день за ней гонялись, а потом выяснили, что она любит бросаться дерьмом – в буквальном смысле. – Мосс скорчила гримасу.

– Какая гадость.

– Да, пришлось обновить гардероб, – она указала на свой элегантный серый брючный костюм. – Мне еще повезло, что она не очень метко прицелилась, но одному из бедных спецназовцев прилетело прямо в лицо.

Эрика обернулась, чтобы посмотреть, как там Тесс, и увидела, что она говорит с пожилым мужчиной с полным мусорным пакетом в руках. Вид у старика был такой, будто он не знает, как закончить этот разговор.

Фрэн уехала, а Питерсон поспешил по тропинке к ним.

– Мне просто необходимо выбросить этот мешок, – говорил старик, абсолютно лысый. На его круглом мясистом лице не было ни ресниц, ни бровей, а кожа очень ярко блестела. При виде Эрики, Мосс и Питерсона он заговорил тише. Повисла тишина, в его глазах на миг мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки.

– Добрый вечер. Я живу в квартире номер два, – он указал на дверь в конце коридора.

– Как вас зовут? – спросила Эрика.

– Чарльз. Чарльз Уэйкфилд.

– У вас течет, – Мосс показала на пакет, с которого падали на кафельный пол капли бурой жидкости.

– Да, и если вы позволите мне отойти, я его выброшу.

– Давайте я, – предложил Питерсон и уже собирался забрать у него пакет, но Чарльз не дал.

– Нет-нет, я и сам справлюсь.

– Я выброшу, а вы ответьте на пару вопросов моей коллеге, – настаивал Питерсон и вновь потянулся к сумке.

– Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – произнес Чарльз, отступая назад и пытаясь убрать пакет за спину.

– Там что-то, что вы от нас скрываете?

– Нет конечно.

Питерсон вновь взглянул на Эрику. Она внимательно всматривалась в лицо Чарльза.

– Мистер Уэйкфилд, соседняя квартира – место преступления, и то, как вы себя ведете, дает мне веские основания поинтересоваться, что у вас в пакете.

– Место преступления! – воскликнул он, широко распахнув маленькие поросячьи глазки. – Что стряслось?

– Моя сестра… – начала Тесс и вновь разрыдалась.

– Господи, да вы что? Она погибла?

– Да!

– Пожалуйста, мистер Уэйкфилд, покажите нам, что в пакете, – велела Эрика.

– Просто мой мусор! Что… что… – Он заметно занервничал и начал заикаться. – Я… я… я п-п-про… просто х-х-хочу вынести м-м-мусор! – Его лицо покраснело.

– Вы должны отдать мне пакет! – Эрика уже теряла терпение.

– Нет. Нет! – Чарльз прошел обратно по коридору к входной двери, оставляя за собой бурый след. Приоткрыв рот, Тесс вцепилась в него взглядом.

– Господи Иисусе, ну вот и все, – устало сказала Эрика Мосс и Питерсону.

– Вы не можете войти в мою квартиру без ордера! – возмутился он, возясь ключом в замке. Он вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь.

– Ты можешь забрать этот пакет? – спросила Эрика Питерсона. – Только, очень тебя прошу, не сломай чертову дверь. Мосс, ты можешь зайти с другой стороны дома на случай, если он попытается выпрыгнуть из окна? Куда выходит это здание?

– На соседний переулок. Там дома с террасами.

Питерсон направился к двери в квартиру Чарльза, Мосс – к главному входу.

– Криминалисты приехали, – сообщила она.

Эрика увидела большой белый фургон, а несколько минут спустя – машину с подкреплением. Тесс трясло.

– Ее убили, – шептала она. – Кто мог с ней так поступить?

– Простите, Тесс, но вам лучше пока побыть в полицейской машине. Мы обязательно выясним, кто сотворил такое с вашей сестрой.

4

Эрика вышла из дома. Криминалисты выгружали все необходимое. Процессом руководил судмедэксперт Айзек Стронг – высокий худой мужчина, в коротко стриженных волосах которого уже начала проступать седина. Тонкие изогнутые брови придавали его лицу легкомысленное выражение, но теплые карие глаза смотрели серьезно. Он стал не только надежным коллегой Эрики, но и отличным другом.

– Я думал, у тебя по плану переезд, – улыбнулся он.

– Так и было. Я попала сюда по дороге из кафе. У меня крепкий желудок, но это, знаешь, и для меня уж слишком. Убийство молодой женщины, множественные ножевые ранения. Я была в доме, но касалась только дверных ручек.

– Хорошо.

– Это квартира на первом этаже, номер один, – добавила Эрика.

Айзек направился к команде, выгружавшей серебристые стальные ящики, фонари на подставках и пластиковые упаковки с комбинезонами. Подъехала еще одна патрульная машина с двумя молодыми полицейскими, а вслед за ней «скорая». Теперь у квартирного дома выстроилась целая вереница. Эрика подошла к полицейской машине, и водитель опустил стекло.

– Добрый вечер, мэм, – произнес он. Оба полицейских были совсем юными.

– Можете оцепить дорогу, и как только криминалисты закончат осматривать вход в здание, зайти туда и расспросить, сколько соседей дома и видел ли кто-нибудь что-то подозрительное?

Они кивнули и вышли из машины. На узкой дороге внезапно стало очень оживленно, и среди шума разговоров и автомобильных двигателей Эрика услышала крики, доносившиеся со стороны здания. Питерсон и Мосс волокли за собой Чарльза, на лысой голове которого зияла ужасная кровоточащая рана.

– Я гражданин Великобритании! У меня есть дом! У меня есть права! – кричал он, и ручейки крови стекали с его массивного подбородка.

– Что случилось? – спросила Эрика.

– Она! Она ворвалась в мою квартиру! Вышибла дверь плечом! – закричал он.

– Я поймала его, когда он пытался выпрыгнуть из окна вместе с пакетом. Зацепился ногой за подоконник и приземлился в бетонном переулке, – сказала Мосс. На ней были латексные перчатки. В одной руке она сжимала руку Чарльза, в другой – черный пластиковый мусорный мешок.

– В переулке я его и нашел, – вмешался в разговор Питерсон. – Сэр, вам нужно сидеть неподвижно! – это он обратился уже к Чарльзу, который толкал его локтем в грудь и пытался освободиться из цепкой хватки.

– Тихо, тихо, – велела Эрика, натягивая новую пару латексных перчаток и забирая пакет у Мосс.

– Чт… за что вы меня а… арестовываете? – заикаясь, пролепетал Чарльз. Кровь текла ему в рот, смешивалась со слюной, придавая его зубам розовый блеск.

– Сэр, вы не арестованы, но вам нужна медицинская помощь, – сказала Эрика. На дороге стояли фельдшер с полицейским, и Эрика подозвала их жестом. – Позаботьтесь, пожалуйста, о мистере Уэйкфилде. Он неудачно упал.

– Неудачно упал? Больше похоже на жестокость полиции! – закричал Чарльз.

– О боже! – вздохнула фельдшер, маленькая добрая женщина лет пятидесяти с блестящими карими глазами. – Мы о вас позаботимся, мистер Уэйкфилд.

Судя по всему, она немного успокоила Чарльза, и он позволил им с полицейским отвести его к машине скорой помощи. Когда они подошли к дверям, он оглянулся на Мосс, все еще державшую в руке черный мусорный мешок.

– Они забрали мой пакет!

– Давайте-ка, сэр, отведем вас в машину, – предложила фельдшер. Они помогли Чарльзу сесть в машину скорой помощи, и задние двери закрылись.

– Держу пари, что эту рану придется зашивать, – задумчиво произнесла Мосс.

– Вы смотрели, что в пакете? – спросила Эрика.

– Нет, – ответил Питерсон, – но он готов был выпрыгнуть из окна, лишь бы нам его не показывать.

Эрика взяла пакет у Мосс, поставила на дорогу и развязала. Из него ударил отвратительный запах – какой-то приторный синтетический парфюм и вместе с тем зловоние разложения. Желудок у Эрики действительно был крепкий, но она вновь ощутила, как рыба с картошкой просятся наружу. Шагнув в сторону, она сделала несколько глотков свежего воздуха и лишь после этого включила фонарик на телефоне, задержала дыхание и посветила внутрь пакета.

Внутри оказались четыре или пять пластиковых твердогелевых освежителей воздуха, но белый пластик был испачкан кровью и чем-то похожим на грязь. Среди мусора торчало что-то пушистое, и, направив фонарик глубже, Эрика разглядела конец кошачьей лапы.

– О нет, – пробормотала она, глядя на Мосс и Питерсона. До них донесся приглушенный крик Чарльза. – Можете принести мне пластиковую пленку и несколько пакетов для улик?

Мосс ушла и вернулась с толстым квадратом пленки. Переместившись в небольшой палисадник многоквартирного дома, они развернули ее на траве. Питерсон натянул перчатки, и Эрика осторожно вывалила на пленку содержимое мусорного мешка.

Запах сладкого разложения был невыносимым даже на улице в ветреную погоду. Там были чайные пакетики, три пустых банки из-под эля, пакет из-под молока, несколько грязных кусков папиросной бумаги и десять твердых освежителей воздуха. И среди этого – два разлагающихся кошачьих тела и две отрезанных кошачьих головы. Эрика протянула руку и осторожно их коснулась.

– Странно. Тела как будто промерзли внутри. Потрогайте.

Мосс и Питерсон осторожно коснулись тел.

– С чего бы им замерзать? – пожал плечами Питерсон.

– В Лондоне холода еще не наступили, температура плюсовая, – добавила Мосс.

– Господи, – пробормотал Питерсон, откидываясь назад и зажимая рукой нос. – Пахнет так, будто они уже давно мертвы. И обе без ошейников.

– Ошейник не будет держаться на безголовой кошке, – заметила Мосс.

– Я имею в виду, что их нет в пакете. – Питерсон закатил глаза.

– Зато есть десять освежителей воздуха, – сказала Эрика, пересчитав их. – И все полные. Их только что открыли.

Из машины скорой помощи раздался новый крик. Она качнулась, задние двери распахнулись, и Чарльз Уэйкфилд выпрыгнул оттуда. На его голове длинной белой лентой развевался бинт.

– Нет! Нет! Не хочу! Ненавижу иглы! – кричал он. За ним выбежал полицейский, схватил его и прижал к капоту ближайшей полицейской машины.

Эрика, Мосс и Питерсон встали с травы и поспешили к фургону как раз в тот момент, когда полицейский надевал на Чарльза наручники. Эрика увидела внутри машины скорой помощи кучу окровавленных бинтов. У фельдшера текла кровь из носа, и она промокала ее тканевым тампоном.

– Все нормально, – хрипло пробормотала она.

– Мне должна быть предоставлена физическая автономия! – крикнул Чарльз, нагнутый над капотом. – Я сказал ей, что не хочу укол!

Его глаза были дикими, по лицу стекала кровь. Он был похож на сумасшедшего.

– Я пыталась сделать ему прививку от столбняка. У него ржавчина в ране, – пояснила фельдшер, невозмутимо меняя тампон на новый.

– Вы сучьи дети! Я ничего не делал, ничего не делал! – совсем по-детски закричал Чарльз.

– Замолчите! – Полицейский толкнул его на капот. Эрика посмотрела через улицу и увидела, что из соседних домов вышли люди, и одна девушка снимает происходящее на телефон. Здесь хватало проблем и без выступлений Чарльза.

– Прекратите! – Эрика обратилась сразу и к Чарльзу, и к полицейскому, надевшему на него наручники. – Отвезите его в участок, отмойте, и пусть переночует в камере. Он арестован за нападение на полицейского.

Чарльз завопил с новой силой:

– Вы не можете так со мной поступить! Я просто пытаюсь жить своей жизнью. Пожалуйста, нет! Пожалуйста, не делайте этого!

– Ого. А я думала, мой пятилетний сын – истерик, – усмехнулась Мосс, наблюдая, как Чарльз пытается вырваться из рук молодого полицейского. Он был выше, но Чарльз – плотнее и коренастее. Полицейского мотало туда-сюда, как тряпичную куклу, пока не вмешался Питерсон:

– Пожалуйста, сэр, берегите голову. – Они вдвоем усадили Чарльза на заднее сиденье. Когда машина отъезжала, он продолжал вопить и скалить зубы, выдыхая облачка пара, и Эрика подумала, что он похож на бешеную собаку.

5

Час спустя Айзек разрешил им пройти на место преступления. Эрика, Мосс и Питерсон надели защитные костюмы с капюшонами, маски и бахилы. Теперь гостиная была залита светом. В углах друг напротив друга были установлены два мощных светильника на штативах, свет был направлен под диван-кровать, на котором лежала Вики, и Эрике было хорошо видно, как кровь капала через тонкий матрас на ковер. Комната была маленькой, а диван стоял у окна. Эрике всегда казалось, что в освещении места преступления есть что-то бутафорское, театральное. Фотограф снимал тело крупным планом, два криминалиста брали образцы брызг крови со стены и ковра. Металлический запах под теплом ламп стал еще сильнее.

– Ясно. – Айзек сел на корточки возле дивана. – У Вики сломана шея и вывихнуты оба плеча. Ты сама видишь, как ее руки стянуты за спиной.

– Да.

– На обе ее руки с силой надавили, заломив их назад и вывихнув плечи. Ее били по лицу. Передний зуб сколот.

Эрика смотрела на молодую женщину, такую маленькую. Такую хрупкую.

– Рот ей заткнули свернутыми носками и заклеили скотчем. По всей видимости, ее били ножом куда придется – в поясницу, шею, щеку, левое бедро. В некоторых местах нож проткнул кожу головы.

– Да, и это наводит меня на некоторые мысли, – задумчиво проговорил Айзек. – Это раскладной диван-кровать, довольно недорогой, и в тонком матрасе есть несколько проколов… Я думаю, тот, кто это сделал, закатал Вики в диван-кровать и втыкал в ее тело нож через матрас. Похоже, он задел подключичную артерию. Это крупная артерия, идущая прямо от сердца и несущая кровь к рукам и шее. Поэтому столько крови. Я узнаю наверняка после вскрытия.

– Погоди, ты думаешь, что она была внутри дивана, когда убийца наносил ей ранения?

– Да.

– Когда нашли тело, диван был разложен. Получается, тот, кто это сделал, после ее смерти разложил диван, чтобы проверить, мертва ли она?

– Выяснить это – ваша задача. Я просто рассказываю, что вижу.

Эрика посмотрела на Мосс и Питерсона. Оба были в шоковом состоянии. Им доводилось видеть разные места преступления, но с подобным они еще не сталкивались.

– Можешь сказать, когда наступила смерть? – спросила Эрика.

– Пока нет.

– А если не для протокола? Просто навскидку?

– Не для протокола?

– Конечно, – кивнула Эрика со слабой улыбкой.

– На основании того, что я вижу… где-то с трех дня до семи вечера.

– Это большой промежуток времени, – заметила Эрика.

– Пока ничего более точного сказать не могу. Вскрытие покажет больше.

Эрика посмотрела на тело Вики, наклонилась вперед и чуть приподняла ее голову за волосы. Лицо молодой женщины было все в крови и в синяках, зубы оскалены в гримасе ужаса, остекленевшие глаза широко распахнуты. Так смотрела сама смерть.

– Она не могла кричать – у нее во рту был кляп, – сказала Эрика.

– Сомневаюсь, что она могла даже дышать, – добавил Айзек. – Удивительно, что она не задохнулась.

Эрика обвела глазами задернутые занавески. Окно выходило на маленький садик, за которым начиналась дорога. Если Эрика, проходя мимо, услышала крик Тесс, то мог ли кто-нибудь услышать, как эта бедная женщина боролась за свою жизнь? Ей вспомнились слова агента, продавшего ей дом неподалеку от этого. Как он расхваливал Блэкхит! Комфортное безопасное место, дружная деревенская община! Насколько она была в курсе, по ее старому адресу никого так зверски не убивали.

Все отошли назад, когда двое криминалистов подошли к телу Вики, приподняли ее правую, а затем левую руку и взяли мазки из-под ногтей – как отметила Эрика, коротко постриженных. Айзек уже держал наготове пластиковый пакет, куда они опустили образцы.

Она оглядела остальную часть комнаты: невысокий длинный мебельный блок, телевизор с плоским экраном и полками по бокам, на которых стояли четыре стеклянных подсвечника разных цветов, лавовую лампу. При хорошем освещении здесь вполне могло бы быть уютно, но резкий свет как будто выставлял напоказ самые убогие черты. Обои провисали от сырости, светлый ковер был весь покрыт следами пятен. На журнальном столике, который, возможно, задвигали под окно, когда раскладывали диван-кровать, были потертости и сколы, а из-под искусственного дерева книжных полок тут и там проступало ДСП. Дверь спальни с импровизированной студией звукозаписи была открыта, и Эрике видно было, как криминалисты тонкими кисточками снимают отпечатки пальцев с черного стола и дверной рамы. Мелкий серый порошок блестел под ярким светом.

– Стоило бы выяснить, почему Вики легла в кровать так рано, – сказал Питерсон. – У нее были гости?

– Она одета, – заметила Мосс, указывая на синие джинсы Вики, белые носки и пропитанный кровью свитер. Эрика снова повернулась к гостиной и кивнула.

– А что скажете насчет орудия убийства? – спросила она.

– Пока рано говорить конкретно, – сказал Айзек. – Длинное острое лезвие. Колотые раны нанесены хаотично, но уверенно и точно.

Эрика обвела глазами кухню. Там было чисто и аккуратно, но яркий свет показал рваный грязный линолеум и паутину на потолке. На стойке лежала на боку подставка для ножей.

– Здесь не хватает одного ножа, – заметила она.

– Оружие мы пока не нашли, – молвил Айзек.

Эрика, Мосс и Питерсон отступили назад, когда в маленькую гостиную вкатили металлические носилки, на которых лежал черный мешок. Два криминалиста аккуратно подняли тело Вики и положили на его блестящую поверхность, осторожно повернув на спину. Тело безвольно пошевелилось, волосы разметались, и Эрика наконец увидела ее лицо, аккуратное, как личико фарфоровой куклы, но быстро коченевшее и застывшее в жуткой предсмертной гримасе: оскаленный рот, широко распахнутые глаза.

– Я проведу вскрытие сегодня вечером, – проговорил Айзек, – и сообщу вам как можно скорее.

– Спасибо.

Эрика в последний раз обвела глазами квартиру и пропитанный кровью матрас. Затрещал пластик, застегнулась молния мешка, погребая тело Вики в блестящей черноте. До чего же хрупка наша жизнь, подумала Эрика. Что чувствовала Вики, в последний раз входя в эту квартиру? Счастлива ли она была? Печальна? Испугана? Могла ли она знать, что уедет отсюда в черном паталогоанатомическом мешке?

6

Эрика, Мосс и Питерсон вслед за носилками прошли по короткой подъездной дорожке к черному фургону-катафалку, припаркованному рядом с белым фургоном подкрепления. Сняли комбинезоны, сложили в пластиковые пакеты для судебно-медицинской экспертизы.

– Можешь организовать поиск орудия убийства? – обратилась Эрика к Питерсону.

– Да. Я соберу команду, чтобы проверить все сады поблизости, – и он направился к фургону подкрепления.

– А ты, – Эрика повернулась к Мосс, – можешь пойти со мной, чтобы поговорить с Тесс? Нам надо убедиться, что она будет на месте, пока это, – она указала на катафалк, – не уедет отсюда.

– Не вопрос, – согласилась Мосс. Двое молодых полицейских, которых Эрика попросила допросить соседей, вышли из здания ей навстречу.

– Мэм, похоже, сегодня тут только один сосед, – сказал тот, что повыше.

– Хорошо. Как вас зовут? – спросила она.

– Констебль Робби Грант, – назвал себя тот, что повыше, с очень гладким и очень бледным лицом.

– Констебль Амир Абиди, – представился второй, темнокожий, такой же юный и симпатичный. Когда он кивнул и улыбнулся, из-под воротника его рубашки стал виден край татуировки. – В многоквартирном доме три этажа, – он показал на вход в здание. – По три квартиры на каждом. В первой квартире Вики Кларке, во второй Чарльз Уэйкфилд, в третьей две сестры, София и Мария Ивановы, обе врачи-стажеры, но сейчас там никого нет.

– Ивановы? – удивилась Эрика.

– Они из Болгарии. На втором этаже наверху живет пожилая дама, миссис Уэнтворт. Она живет одна в четвертой квартире, прямо над Вики. Говорит, что сегодня вечером ничего не видела и не слышала, в восемь легла спать.

– Она очень плохо слышит и немного не в себе. Нам пришлось как следует поколотить ей в дверь, прежде чем она нам открыла, – добавил Робби.

– Она сказала нам, что квартира номер пять, та, что над Чарльзом Уэйкфилдом, пустует, а в квартире номер шесть, напротив, живет бизнесмен по имени Рэй Фонтейн. Он большую часть года в отъезде, работает в Китае, – доложил Амир.

– Хорошо. А что скажете насчет верхнего этажа? – поинтересовалась Эрика.

– Он весь – пентхаус, принадлежит Генриетте Болдерстоун, хозяйке всего дома. Там никто не открыл.

Эрика наблюдала, как криминалисты осторожно загружают тело Вики в фургон, чтобы отвезти в морг. Мосс и Питерсон стояли возле машины подкрепления, рядом застыла Тесс, не сводившая широко раскрытых глаз с тела сестры. Кто-то накинул ей на плечи одеяло.

– Молодцы, ребята, – похвалила Эрика Амира и Робби. – Если сможете перепроверить всю эту информацию, будет здорово.

Было около одиннадцати вечера, но дорогу перегородили полицейские машины, и во всех домах поблизости горел свет.

В фургоне подкрепления было тепло и тихо. В одном углу стоял столик, так что получилось что-то вроде зоны отдыха. Мосс скользнула в кабинку к Эрике, и теперь обе смотрели на Тесс, которая сидела напротив, сжимая в руке пластиковый стаканчик с чаем.

– Спасибо вам за терпение, – нарушила тишину Эрика. – Хотите еще чаю?

– Это уже третий стакан. Что вы делаете с моей… – Ее голос сорвался, она закрыла глаза, и по щекам покатились слезы. – Моей сестрой? – договорила она хриплым шепотом.

– У нас отличная команда криминалистов. Они сейчас работают в квартире. Наши офицеры говорят с соседями и осматривают территорию. Скоро мы все отправимся в участок и будем проводить уже более полноценное исследование. – Постаралась успокоить ее Эрика. – Вы не против ответить на пару вопросов? Я понимаю ваше состояние, но, как мы выяснили, впоследствии люди могут забыть важные подробности. – Мосс взяла коробку салфеток и протянула ее Тесс. Та взяла одну, вытерла глаза, кивнула. – Сегодня вечером, проходя мимо этого дома, я услышала ваш крик. Сколько времени вы находились в квартире сестры, прежде чем обнаружили ее тело?

– Сразу же, как только приехала. Повернула ключ в замке, открыла дверь, включила свет и… – Она сглотнула, распахнула глаза еще шире. – Увидела ее, лежащую там, и закричала. Я не кричала так уже… Не знаю, кричала ли вообще когда-нибудь.

Эрика сочувственно кивнула.

– Услышав ваш крик, я посмотрела на часы. Было где-то восемь пятнадцать.

– Да. Я вышла из дома около восьми. Я живу за углом.

– По дороге вы не встретили кого-нибудь из соседей или знакомых?

– Нет.

– Входная дверь была взломана?

– Нет. Я открыла ее своим ключом.

– Вики не говорила, что боится за свою безопасность или что-нибудь в этом роде?

– Что? Нет… Нет. – Тесс покачала головой.

– Насколько хорошо она знает своих соседей по дому?

– Они все – пожилые люди. По возрасту к Вики ближе всех девушки, которые живут напротив. Сестры из Болгарии. Вики с ними не особенно общается, но это тут единственная молодежь.

– Мария и София Ивановы?

– Да. Они обе работают в больнице посменно, а Вики много времени проводит дома, поэтому ей часто приносят посылки для них. Мать присылает им вещи из Болгарии. Так Вики с ними и познакомилась.

– Что вы можете рассказать нам о Чарльзе Уэйкфилде, который живет по соседству? – спросила Эрика. Тесс подняла на нее глаза. Повисла тишина, и Эрика задумалась, слышала ли Тесс шум снаружи, когда его арестовали.

– Он странный человек. Вики несколько раз говорила мне, что он подслушивал у нее под дверью.

– А она не говорила, что он делает что-нибудь, что могло бы угрожать ее безопасности? – Эрика старалась не говорить слишком прямо. Тесс опустила глаза и задумалась.

– Нет… – промолвила она наконец. – Нет. Она просто сказала, что он немного странный. Жуткий.

– Что вы о нем знаете?

– Не так много. Он живет один… – Тесс прищурилась. – Думаете, это сделал он?

– На данном этапе все под подозрением, – сказала Эрика. – У Вики был молодой человек?

Тот факт, что о ее сестре говорят в прошедшем времени, по всей видимости, задел Тесс, и она не сразу ответила.

– Да. Шон. Шон Макавити. Они то сходились, то расходились еще с тех пор, как окончили колледж шесть лет назад. Он живет в Форест-Хилле.

Эрика помялась, размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос, учитывая, каким жестоким было убийство и в каком состоянии Тесс, но все же решилась:

– В наборе на кухне не хватало ножа, большого ножа для чистки овощей…

– Она никогда не пользовалась этими ножами, – покачала головой Тесс.

– Вы знали, что его не хватает?

– Нет. Нет. Откуда мне это знать?

По всей видимости, у нее перед глазами тут же вспыхнула увиденная картина, потому что Тесс запахнула грязную флисовую куртку и как будто съежилась на сиденье, стала меньше. Она вообще собиралась сегодня выходить из дома? Такая культурная женщина, совладелица, как она утверждала, элитного ресторана, и почему-то одета так неряшливо.

– Вы планировали сегодня приходить к Вики? Она вас ждала?

– Как я уже сказала, сегодня она должна была работать в дневную смену. Я писала ей сообщения, но она не перезвонила. Вот почему я приехала сегодня вечером. Я хотела…

– Вы хотели что?

– Накричать на нее… Это уже не первый раз, когда она не выходит на связь. – Тесс расплакалась.

– А раньше по каким причинам она пропадала?

– По любым. У нее похмелье, у нее прослушивание, хотя в последнее время все реже и реже. А иногда ей просто не хочется приходить. Она знает, что я никогда ее не уволю.

– Почему же? – спросила Эрика.

– Я – все, что у нее есть… все, что у нее было… Не могу поверить, что ее больше нет. Муж всегда говорит мне, что нужно разделять работу и семью. И вот… Вики… – Она вновь разрыдалась. Эрика кое-что записала в блокнот.

– Все хорошо, мы почти закончили. – Мосс попыталась коснуться ладони Тесс, но та отдернула руку. – Где спала Вики? В спальне она, по всей видимости, устроила себе кабинет или студию звукозаписи.

– На диване-кровати… – Тесс вздохнула, будто этот вопрос ее смутил. – Вики актриса, и работы у нее, скажем так, немного. Недавно она переоборудовала свою спальню в студию звукозаписи, чтобы озвучивать аудиокниги, но это так и не сработало. Она делала подкаст и работала на нас, чтобы сводить концы с концами.

– Какой подкаст? – спросила Мосс.

– Не помню, – ответила Тесс. Эрика видела, что она снова начинает отдаляться, что было абсолютно логично.

– Вы оставили девичью фамилию? Вы представились как Тесс Кларке, – решила уточнить Эрика.

Тесс выпрямилась и вздохнула.

– Девичью… Такое странное слово. Во мне давно уже не осталось ничего девичьего. – Ее лицо сморщилось и стало совсем измученным. Она вздохнула и вытерла глаза. – Фамилия моего мужа – Кларк. Мне было слишком хлопотно убирать эту «е».

Эрика задумалась, кто доставил ей эти хлопоты – паспортисты или муж.

– Как зовут вашего мужа?

– Джаспер Кларк.

– У вас есть другие сестры или братья?

– Нет. Наши родители – в доме престарелых на южном побережье. О господи. Как я им расскажу? У них у обоих деменция… Я не могу поверить в то, что случилось. Не могу поверить, что ее больше нет… – И Тесс разрыдалась, закрыв лицо руками.

7

Эрика и Мосс со ступенек фургона наблюдали, как Тесс увозил домой сотрудник по взаимодействию с семьями. Несмотря на неряшливую одежду и нечесаные волосы, в ее облике, в том, как она держалась, выпрямив спину и глядя прямо перед собой, было определенное благородство. Эрика повернулась к Мосс, растиравшей плечо.

– Что такое?

– Мне пришлось как следует стукнуть по двери Чарльза Уэйкфилда, чтобы ее выломать, – объяснила она.

– У нас есть определенные причины обыскать его квартиру… – Эрика на миг задумалась. Поймет ли судья, если она приведет этот аргумент? Оглянувшись на место преступления, она вновь представила жуткую картину. – Давай туда заглянем, пока есть возможность.

Они вернулись в дом, надели новые защитные комбинезоны. Яркие лампы судебной экспертизы светили из квартиры Вики, когда женщины проходили мимо, и Эрика отметила, что при этом освещении и вестибюль выглядит не лучшим образом: жирные пятна на выцветших паркетных плитках, сколотая краска.

Входная дверь в квартиру Чарльза находилась в конце короткого коридора, ведущего из вестибюля, рядом с лифтом и лестницей. Эрика надела новую пару латексных перчаток, толкнула дверь локтем, нащупала выключатель. На полу узкой прихожей лежал ковер с выцветшим оранжево-желтым ромбовидным узором. Когда Мосс закрыла дверь, повисла тяжелая тишина. Тикали часы.

В квартире стоял затхлый запах, какой исходит от определенных людей. Эрика так и не смогла точно определить, что это за запах. Не совсем уж неприятная вонь, но что-то вроде амбре ушной серы, слегка немытых волос и чистящего средства, которое не слишком успешно одерживает победу в борьбе за чистоту. Тяжелый абажур лил свет, в углах царил полумрак. На телефонной книге стоял дисковый телефон, на небольшой полке под высоким зеркалом обнаружились «Желтые страницы».

– О господи. Я чуть не упала. – Эрика внезапно ощутила прилив паники и указала на вешалку для одежды за дверью, на которой висел длинный черный плащ, а над ним – черная фетровая шляпа на крючке.

– Да, похоже на человека, который стоит к нам спиной, – признала Мосс.

Эрика подошла к вешалке и осторожно сняла черную фетровую шляпу. Она оказалась тяжелой и шикарной, а на этикетке внутри стояла надпись «ШЛЯПНИКИ ДЖУНИПЕР & БРАУН, СЕНТ-ДЖЕЙМС-СТРИТ, ЛОНДОН».

– Осторожно, авокадо! – сказала Мосс. Эрика повесила шляпу обратно, повернулась и последовала за ней в маленькую затхлую ванную комнату, где располагались унитаз, раковина и ванна цвета авокадо, а пол был застелен коричневым ковром. На небольшой деревянной подставке у ванны висели оранжевые фланелевые полотенца. Эрика подошла к раковине и открыла небольшой квадратный зеркальный шкафчик над ней. На нижней полке лежали три куска мыла «Империал Лезер», высохший лосьон после бритья «Олд Спайс», таблетки для зубных протезов, пакет одноразовых пластиковых бритв и набор рецептурных лекарств – восемь бутылок, и со всех сорваны этикетки. Эрика сфотографировала их на телефон.

– Жаль, что он их отодрал. Это могло бы объяснить, что с ним не так – а с ним что-то очень не так, – задумчиво протянула Мосс, подходя к раковине. – Смотри-ка. Сто лет не видела магнитного держателя для мыла. У моей бабушки был такой, – она указала на кусок мыла, прикрепленный к кронштейну на стене, с небольшим магнитным диском в нем.

Лекарства показались Эрике подозрительными. Она открыла несколько баночек, посмотрела на таблетки внутри. Огляделась. На штанге для душевой занавески висел коврик для ванной, выставивший вперед присоски, похожие на щупальца осьминога. В серый коврик возле унитаза впечатались следы ног. Он пах сыростью и затхлостью, хотя был сухим.

– Если бы Чарльз убил Вики Кларке ножом и это было в состоянии безумия, ему пришлось бы срочно отмываться. Не похоже, что он мылся здесь, – рассуждала Эрика.

Они вышли из ванной через коридор в гостиную. Мосс включила свет. Здесь была только одна лампочка с тяжелым абажуром, и ее свет придал комнате мрачность пещеры.

– А где телевизор? – спросила Мосс. Комната выглядела как картинка из пятидесятых годов: коричневый гарнитур из трех предметов под кружевными чехлами, тяжелый деревянный проигрыватель под торшером с бахромой в углу. Услышав громкое тиканье, Эрика подняла глаза и увидела высоко на стене рядом с дверью крошечные часы с кукушкой. На полу перед креслом стоял маленький газовый камин, рядом – круглый журнальный столик, накрытый кружевной скатертью, на нем – банка эля и полупустой стакан с коричневой жидкостью. Эрика коснулась банки. Она все еще была прохладной. У кресла лежал замусоленный каталог нижнего белья. Эрика подняла его. Все женщины в каталоге были в закрытых, полупрозрачных, вычурных бюстгальтерах и высоких кружевных трусиках на подтяжках.

На подлокотнике кресла лежала большая коробка салфеток.

– Старый каталог, – заметила Эрика, отшатнувшись.

– Похоже, он дрочит на семидесятые, – усмехнулась Мосс. Эрика положила каталог обратно туда, где нашла.

На серванте стояли несколько фото в рамке: женщина и два мальчика. Фото делались на протяжении примерно двадцати лет, но даже когда мальчики были совсем маленькими, женщина выглядела зрелой и суровой. Ее короткая седеющая стрижка-боб была разделена на пробор и скреплена заколкой. На первом фото она плескалась в каменистом бассейне, мальчики едва доставали ей до колен. От одной фотографии к другой ребята становились все старше. Вместе с женщиной они выбирались на пляж и пикники. На последнем фото женщина сидела на больничной койке у окна, солнечный свет отражался от ее седых волос. Она стала худой и хрупкой, а мальчики выглядели лет на двадцать с небольшим. На всех фотографиях Эрика узнала Чарльза, и даже в детстве у него была та же застенчивая и вместе с тем зловещая улыбка. Другой ребенок был симпатичнее, улыбался широко и уверенно.

На большой книжной полке теснились ряды романов серии «Ридерз Дайджест» в одинаковых кожаных переплетах винного цвета, а вся нижняя полка была отведена под книги о Гитлере и двух мировых войнах.

Они прошли мимо небольшой аккуратной кухни со старыми на вид серыми шкафами. В задней части квартиры находилась спальня, скудно обставленная, с односпальной кроватью и шкафом.

– Вот телик, – Эрика показала на старый телевизор со встроенной видеомашиной, стоявший в углу. Он был отключен, кабель и вилка аккуратно скручены и закреплены скотчем, экран покрыт толстым слоем пыли. – Я не знаю никого, у кого нет телевизора.

– Я слышала, что у Мадонны его нет, – сказала Мосс. – Это о чем-то говорит?

Эрика закатила глаза.

– Да. О многом.

– А из этого окна он пытался выпрыгнуть, – предположила Мосс. Оно было завешено тяжелыми красными шторами, стекло прикрывала сетчатая занавеска. Отодвинув ее, Эрика открыла большое одностворчатое окно. Снаружи был обрыв в несколько футов, под ним находился небольшой участок травы, а за домами шел переулок. – Вот где он ударился головой, – она указала на ржавый край оконной рамы. Эрика заметила грязный след на подоконнике и несколько пятен на ковре.

– Почему у него на ботинках была грязь? Мы же видели, как он разговаривал с Тесс, стоя в вестибюле с мусорным пакетом. Он выходил на улицу и собирал мертвых кошек? Нет, они были частично заморожены.

– Возможно, нам стоит проверить его морозильник, – решила Мосс.

Эрика закрыла окно, и они пошли на кухню. Там было то же самое, что и в ванной: никакой микроволновки, только старомодная газовая духовка с решеткой для гриля на полке над плитой. В углу гудел холодильник. Пахло жареной едой, но потрескавшиеся пластиковые поверхности были чистыми. Эрика нажала ногой на педаль мусорного ведра. Внутри лежал пустой чистый пакет. Металлическая раковина тоже была пуста, в пятнах от воды. Мосс села на корточки и открыла ящики морозильника.

– Картофельные вафли, говяжий фарш… О, и пакет с копченой рыбой. Больше ничего. Никаких мертвых кошек.

Они вышли из кухни в коридор, где стоял высокий шкаф с ключом в замке. Эрика открыла его. Полки до потолка были заставлены хозяйственными принадлежностями, чистящими средствами, рулонами мусорных мешков, лампочками, туалетной бумагой и кусками такого же мыла, как в ванной.

– У него нет ни телевизора, ни компьютера, ни радио, и он любит делать запасы. – Мосс обвела глазами все эти богатства.

– Да, но это не противозаконно, – возразила Эрика.

– Нет никаких признаков того, что он делал большую уборку, если только он не был в защитном комбинезоне и перчатках. Однако внутри мешка, с которым мы его поймали, ничего этого не было.

– Надо проверить общие мусорные баки, – решила Эрика.

– Самой не терпится, – кивнула Мосс.

В гостиной зазвенели часы с кукушкой, подавая сигнал о времени. Эрика вздрогнула. В этой странной, жуткой маленькой квартире время, казалось, остановилось.

8

Тщательный поиск в мусорных баках не выявил никакой окровавленной одежды или салфеток. В три часа ночи группа криминалистов закончила работу в квартире Вики, и место преступления затихло. Эрика сообщила команде, что они встретятся завтра в десять утра в участке Льюишем-Роу.

– Подбросить тебя домой? – предложила Мосс. Фургон криминалистов уже покинул место преступления, а фургон подкрепления отъезжал. Теперь на узкой дороге было пусто и уныло, и лишь натянутая лента тихо гудела, вибрируя на сильном ветру.

– Все в порядке. Мой новый дом – через две улицы.

– Уже поздно. Давай-ка я тебя отвезу, чтобы ты уж точно добралась в целости и сохранности.

Они сели в машину, Мосс завела двигатель и включила обогреватель. Эрика зажала замерзшие руки между бедер, чтобы скорее согреться. Мосс вручила ей пакет конфеток со вкусом щербета:

– Вот, держи. Заглуши вкус помойки.

– Спасибо. – Эрика положила конфетку на язык. Рисовая оболочка быстро растаяла, а восхитительная шипучая острая сладость ударила в нос, изгоняя воспоминания о том, как они рылись в мешках с вонючим мусором и протухшей едой.

– Что ты теперь думаешь о Чарльзе Уэйкфилде? – спросила Мосс.

– Пусть ночует в камере, а завтра его допросим.

– Как тебе кажется, он убил Вики?

– Это было бы легко и просто, но на данном этапе мне сложно связать его с убийством. Если только мы не найдем ДНК.

– Легко и просто не бывает никогда, – заметила Мосс. Эрика кивнула и закатила глаза.

– Дай-ка мне еще одну конфетку.

– Я купила их детям, но до детей они так и не добрались. – Мосс встряхнула пакетик и протянула Эрике. – Больше всего на свете обожаю сахар.

– Они такие вкусные. – Эрика откинулась на сиденье и закрыла глаза. – Господи. Я с пяти утра не спала из-за грузчиков.

Они отъехали от многоквартирного дома, где остался дежурить одинокий офицер.

– На вид он… ну, развалюха. – Мосс припарковалась и заглянула в окно нового дома Эрики.

– Я сделала как в поговорке: купила самый паршивый дом на самой красивой улице.

– Ну что ж. Ты этого достойна.

Эрика рассмеялась.

– Спасибо, что подвезла. Увидимся завтра утром.

– Спокойной ночи, босс. Поспи хоть немного!

Мосс подождала, пока Эрика войдет, прежде чем уехать. В доме было холодно, в коридоре сквозило. Включив свет, Эрика увидела аккуратную дорожку маленьких грязных отпечатков лап на деревянных половицах. Проследовав за ними, она обнаружила заклинившую под углом кошачью дверцу.

От громкого мяуканья она едва не подпрыгнула. Едва затихнув, оно вновь повторилось. Эрика последовала за отпечатками лап обратно из кухни и по коридору, где их обладатель резко развернулся и стал подниматься по лестнице. На стекле над входной дверью было выцветшей краской написано число 27. В свете уличного фонаря Эрика увидела наверху лестницы два желтых глаза, сверкавших из темноты.

– Ты мой ночной незваный гость? – улыбнулась она. Кот громко мяукнул и вышел на свет.

Эрика ожидала увидеть грязное бездомное животное, но это оказался прехорошенький зверек, черный, с белоснежными лапками, как будто обутыми в маленькие сапожки. Он выглядел совсем молодым, поджарым, но не тощим. И у него были прекрасные зеленые глаза. Кот остановился у подножия и, уверенно глядя на нее немигающим взглядом, сел, широко расставив передние лапы. Эта поза напомнила Эрике Мэри Поппинс, взлетающую на зонтике. Сев на корточки, она протянула руку, кот встал и потерся об нее.

– Господи, какая мягкая шерсть. – Эрика почесала кота за ушами, и тот тихо замурлыкал. Этот звук тут же ее расслабил. – Ты мальчик или девочка? – и она заглянула между ног кота. – Ага, вот они, яйца. Это значит, что ты мальчик.

Эрика встала и пошла на кухню, чтобы посмотреть, пойдет ли за ней кот. Он прошел следом и сел у старого гудящего холодильника с ржавой дверцей. Деревянный кухонный стол и единственный стул достались Эрике в наследство. На столе и вокруг него стояли коробки. Эрика открыла ту, что с надписью «Консервы», и выудила оттуда банку паштета «Майка».

Она посмотрела на кота, и тот облизнулся.

– Да у тебя талант! Вломился в дом, включил свое обаяние, и вот я уже готова отдать тебе последнюю банку любимого словацкого паштета.

Кот с надеждой посмотрел на нее и моргнул.

– Ну вот я и старая кошатница. – Эрика вздохнула и стала искать чайную чашку и блюдце. Найдя их, она выложила на блюдце половину паштета, а чашку наполнила водой из-под крана, поставила все это на пол у холодильника и стала смотреть, как кот быстро лижет блестящее мясо маленьким розовым язычком.

Ей вспомнились замороженные кошачьи трупы в мусорном пакете Чарльза Уэйкфилда, и она вновь ощутила боль от того, что эти прекрасные создания мертвы. Она съела ложку паштета из банки, остальное тоже отдала коту.

Было почти четыре утра, когда Эрика внезапно проснулась. Что-то зазвенело, эхом отдаваясь от половиц – видимо, кот вылизывал тарелку. Из открытой кошачьей дверцы по-прежнему дуло. Эрика закрыла ее и проверила, работает ли она. Дверца явно нуждалась в починке. Эрика ждала, что кот поест и уйдет, но он проследовал за ней обратно в коридор.

Ее шаги гулко звучали в темном коридоре. Кот шел за ней, и Эрика была рада его компании. Она ощупала стену, чувствуя пузырьки воздуха под влажными отслаивающимися обоями, нашла выключатель, щелкнула им. На лестничной площадке были четыре двери. Первая вела в крошечную кладовку, выходившую на задний двор. За второй располагалась такая же крошечная ванная, третья вела в маленькую гостевую спальню, а самая большая спальня находилась в передней части дома, и в ней было огромное эркерное окно. Эрика заглянула в кладовку, увидела на полу надувной матрас и с радостью отметила, что он еще надут, а сверху лежат подушки и одеяло. Во всех комнатах дома были камины, но только здесь он не был заколочен.

Кот последовал за ней внутрь, запрыгнул на край матраса и свернулся калачиком. У Эрики никогда не было домашних животных. В том, что он, бродячий, но милый, пришел к ней в первую ночь в новом доме, было что-то успокаивающее.

Она стянула одежду, оставшись лишь в носках и нижнем белье, надела теплую клетчатую пижаму. За несколько минут развела огонь в крошечной решетке – дрова и растопку она купила на заправке. А потом, сев на край матраса и подбрасывая в огонь деревяшки покрупнее, смотрела, как крошечный лепесток огня разгорается до яркого пламени, и растирала руки.

Когда закончился их недолгий роман с Питерсоном и он ушел, у Эрики остался его старый синий свитер. Она любила спать в нем, а теперь на этот свитер улегся кот. Из воротника торчала этикетка: «Джордж АСДА».

– Хм. Джордж – хорошее имя, как думаешь?

Кот уставился на нее, моргнул, встал и побрел прочь. Эрика проводила его до двери. Маленькие лапки протопали по лестнице, в коридор, а потом на кухне тихо скрипнула кошачья дверца.

– Ладно. Пока, Джордж. – Эрика удивилась, как ей стало грустно, что кот ушел.

Когда она вернулась, огонь уже ревел и потрескивал в каминной решетке. Дрова, купленные на заправке, трещали и шипели, и Эрика увидела, как ярко-красная искра вылетела прямиком в надувной матрас.

– Нет! – вскрикнула она, уже понимая, что сейчас произойдет. Раздался шипящий звук, когда искра прожгла тонкий пластик, оставив большую дыру. Матрас начал быстро сдуваться, одеяло и подушки опустились до уровня старых половиц. – Черт.

Теперь в кладовке стало совсем неуютно. Эрика забралась на матрас, ставший плоским, как блин, и попыталась как можно удобнее устроиться под одеялом. Ей было тепло, но она чувствовала спиной каждый сантиметр твердых половиц. Полчаса промучившись в безуспешных попытках заснуть, она сдалась и достала телефон.

Эрика никогда не пользовалась приложением подкастов на айфоне, но в этот раз включила его и вбила в поисковую строку запрос: «Вики Кларке».

Ее подкаст первым всплыл в результатах поиска. На фото Вики в свободной черной куртке стояла у кирпичной стены, скрестив руки, и с мрачной серьезностью смотрела в камеру. Выше жирным красным шрифтом выведено было название подкаста: «В.А. КЛАРКЕ, РАССЛЕДОВАНИЕ ТРУ-КРАЙМ».

Это тру-крайм подкаст? Почему же Тесс ни слова об этом не сказала?

Всего было загружено пятнадцать эпизодов. Каждый был посвящен, судя по всему, нераскрытому преступлению или серии преступлений: поджогу, вандализму, издевательствам над животными. Один эпизод привлек внимание Эрики, и она замерла, вновь вспомнив жуткое содержимое пакета Чарльза Уэйкфилда. Заголовок эпизода гласил: «ТАЙНА КОТОУБИЙЦЫ ИЗ КРОЙДОНА»

9

Эрика не особенно любила современные технологии – она только недавно купила смартфон, и то с большой неохотой, и ей потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, как воспроизводить подкаст. Она установила нужную громкость, положила телефон на покрывало и начала слушать.

Сперва кто-то пугающе и гулко заиграл на пианино, и, глядя на блики угасающего огня на потолке маленькой кладовой, Эрика перестала ощущать жесткие доски. Тесс, судя по разговору, невысоко ценила актерские таланты сестры, но Эрика отметила, что Вики говорит в микрофон хорошо поставленным голосом, который увлекает и завораживает.

«Котоубийца из Кройдона – так прозвали неизвестного, который, как утверждается, убил, расчленил и обезглавил более четырехсот кошек в Соединенном Королевстве. Убийства начались в Кройдоне четыре года назад и вызвали страх и ужас у жителей Большого Лондона. В две тысячи четырнадцатом году сообщения о кошках, найденных изуродованными в жилых районах, начали распространяться по всему Большому Лондону и его окрестностям, а также к северу до Манчестера. Полиция немедленно начала расследование, которое продолжалось несколько лет. Официально британская полиция заявила, что убийства совершал не человек, а хищники или падальщики, поедавшие трупы кошек, погибших под колесами автомобилей. Однако убийства продолжались, и в трех случаях камера зафиксировала некую темную фигуру. Многие местные жители, включая ветеринаров и полицейских – которые отказались признавать это публично, по-прежнему убеждены, что за этими убийствами стоит некто психически неадекватный. И некоторые опасаются, что он вскоре может переключиться на людей…»

Дальше Вики отправилась брать интервью у женщины, которая жила в Ширли, на юге Лондона. В кружке звенела ложка, по рельсам грохотал поезд, и Эрике сразу же представилась кухня в небольшом таунхаусе, окна которого, возможно, запотевшие, выходят в сад.

«Обычно я крепко сплю, – с сильным кентским акцентом сказала женщина. – Но я резко проснулась, услышав эти звуки».

«Какие звуки вы услышали?» – спросила Вики.

«Ужасной кошачьей драки…. Жуткий душераздирающий вой. Его здесь слышно довольно часто… но он прекратился, как будто его резко оборвали, и я подумала, что происходит нечто странное, разбудила Деса, это мой муж, и попросила посмотреть, что происходит. Открыв дверь, он обнаружил на заднем крыльце тело обезглавленной кошки. Совсем свежее. Он с фонариком обошел сад и увидел следы, мужские, сорок третьего размера, ведущие через лужайку к забору…»

Эрика заерзала на матрасе – жесткие доски снова дали о себе знать. В памяти опять всплыла спальня Чарльза Уэйкфилда в его унылой квартире. Грязный след на подоконнике…

Эпизод подкаста перешел к интервью с мужчиной с камерой видеонаблюдения, который обнаружил у себя на заднем крыльце изрубленное на куски тело кошки. Ему удалось запечатлеть размытое изображение коренастой фигуры в саду. От усталости и тепла Эрику начало клонить в сон, и, задремав, она увидела Чарльза в саду этого мужчины. Закатав рукава, он сжимал в руках что-то пушистое, безвольно обмякшее, его глаза были широко распахнуты, а гладкое лицо заляпано кровью. Эрика вздрогнула и проснулась. Она совсем замерзла, сквозь тонкие занавески сочился свет, блеклый, как овсянка. Твердый пол давил на бедренные кости. Изо рта выходили облачка пара. Было семь утра.

Около девяти Эрика добралась до участка Льюишем-Роу. Утро было серое, в воздухе уже витал зимний холод. Спустя две чашки кофе она по-прежнему дрожала – таким ледяным выдался душ в ее новой ванной, и к тому же еще машина за ночь промерзла, а канистра, которую она там держала, опустела. Когда она въезжала на парковку, Питерсон подъехал к ней и припарковался рядом.

Оттого, что ночь Эрика провела на сдутом матрасе, у нее болела шея. Выйдя из машины, она попыталась выпрямиться и поморщилась.

– Доброе утро. Все в порядке? – спросил Питерсон. – Как новое жилище?

Эрика собиралась сказать ему, что ее дом – сказочный и просторный, что она всю жизнь мечтала именно о таком, но потом подумала: зачем врать?

– Мой надувной матрас лопнул, и я спала на голых досках. И у меня нет горячей воды.

Питерсон улыбнулся, достал из багажника рюкзак и запер машину.

– Я спал на диване, поэтому чувствую твою боль.

– Может, диван и неудобный, но я бы все отдала, лишь бы спать на чем-то мягче досок.

– Меня не выгнали из кровати, – поспешно объяснил Питерсон. – Это все Кайл… ему снятся кошмары.

– Моей маме часто снились кошмары, и она кричала во сне, как будто в нее что-то вселилось.

– Я знаю! Кайл кричит и мечется, и его глаза широко раскрыты. Очень трудно будить его и успокаивать. – Питерсон придержал для нее дверь. – Единственный способ его успокоить – положить в нашу с Фрэн кровать. А она такая маленькая…

Эрика вошла в теплую приемную, тесную и обшарпанную. Здесь всегда пахло рвотой и хвойным дезинфицирующим средством.

– В «Мире кроватей» большие скидки, и находится он рядом, через дорогу.

– Хорошо. Спасибо за совет…

Когда они подошли к стойке регистрации, мысли Эрики уже вновь переключились на Чарльза Уэйкфилда.

– Увидимся на брифинге. Хочу сначала навестить мистера Уэйкфилда, спросить, хорошо ли он провел ночь.

Питерсон кивнул и положил свою ключ-карту на датчик рядом с дверью. Тот зажужжал и щелкнул.

– Доброе утро. Можно мне взглянуть на журнал за эту ночь? – спросила Эрика дежурного офицера, и он протянул ей журнал. Здесь были подробно описаны все аресты и инциденты за ночь, и она ошарашенно застыла, увидев последнюю запись.

– Что за… – пробормотала она себе под нос. – Тут все верно? – она указала на запись внизу.

– Да, – сказал офицер. – Мы его тут же отпустили. Оказывается, брат Чарльза Уэйкфилда – Джулиан Уэйкфилд, помощник комиссара полиции!

10

Эрика вошла в участок, прошагала по длинному узкому коридору, который вел мимо центральной лестницы и лифтов к помещению для содержания под стражей. Телефоны не смолкали, офицеры и персонал носились туда-сюда, на их лицах читались усталость, спешка и напряжение.

Мысли Эрики метались. Почему Чарльз не сказал, что его брат – третье по статусу лицо во всей чертовой британской полиции? Ей вспомнились фотографии двух мальчиков в его спальне. То-то второй показался ей смутно знакомым!

Она едва не столкнулась с Мосс, со стаканчиком кофе выходившей из столовой.

– Доброе утро, босс. Начальство хочет видеть тебя в своем кабинете, – сказала она, сделав глоток кофе.

– Так я и думала. – Эрика повернулась и пошла обратно к лестнице, чувствуя, как в груди нарастает ярость и вместе с тем беспокойство.

Кабинет суперинтенданта Мелани Хадсон находился на верхнем этаже, в конце коридора. Эрика постучала, подождала немного, пока не услышала приглушенное «Войдите».

Мелани, миниатюрная женщина с тонкими светлыми волосами, сидела за столом, а кресло рядом с ней занял коммандер Пол Марш. Его парадная форма была безупречной, загар – глубоким, а короткие песочного цвета волосы – все еще густыми, хотя ему перевалило за сорок пять.

– Доброе утро, Эрика, – поприветствовал он ее.

– Доброе утро, – осторожно молвила Эрика, входя в кабинет. Из окна за столом открывался вид на Лондон, и вдалеке можно было различить сквозь дымку здание парламента.

– Садитесь, пожалуйста, – Мелани указала на стул. У Эрики были с ней хорошие отношения, а вот с Маршем – сложные. Когда-то они вместе проходили подготовку в Манчестере, Марш был лучшим другом Марка, и несколько лет все они были очень дружны – но с тех пор многое изменилось. Эрика считала, что для Марша важнее было быстро подниматься по служебной лестнице, чем хорошо выполнять обязанности полицейского.

Повисла неловкая пауза.

– Приятно вернуться в свой старый кабинет. Тут многое изменилось, – заметил Марш.

– Да, – согласилась Эрика, – он стал намного чище. Раньше тут было как в спальне подростка – всюду грязная посуда и спортивная одежда…

Мелани не улыбнулась. Марш выглядел раздраженным.

– Полагаю, вы меня вызвали, чтобы рассказать, почему подозреваемый, которого я вчера вечером арестовала, освобожден без моего согласия?

– Эрика, коммандер Марш нашел время в своем плотном графике, чтобы прийти и напрямую объяснить события вчерашнего вечера, – сказала Мелани.

– Нужно ли мне объяснять, что такое блат? – Эрика едва сдерживала себя. – Я сейчас узнала, что брат Чарльза занимает высокую должность в полиции. И, полагаю, Джулиан Уэйкфилд дернул за нужную веревочку, чтобы Чарльзу простили нападение на полицейского.

Мелани встряхнула головой:

– Ради всего святого, Эрика, молчите и слушайте.

Раньше она никогда не грубила, и Эрика осеклась.

– Простите, но я понятия не имела, кто его брат. И даже несмотря на это, меня должны были уведомить. – Она почувствовала, как краснеют щеки. Марш забарабанил пальцами по столу.

– Это деликатное дело, Эрика, – вступил он в разговор. – В очень деликатное для полиции время. Как ты и сама знаешь, общественное доверие к нам без того подорвано прессой. Нужно было разобраться с делом должным образом, но быстро, чтобы подробности не просочились в СМИ. – Он выставил вперед ладонь, заметив, что Эрика хочет возразить. – Но уверяю тебя, пощечиной Чарльз Уэйкфилд не отделался. Сегодня в восемь утра его доставили в магистратский суд Льюишем-Роу. Его дело рассматривалось в первую очередь, и он был признан виновным по статье восемьдесят девять, нападение на полицейского. Это его первое правонарушение – раньше его не штрафовали даже за парковку, так что ему назначили три месяца условно и штраф в тысячу фунтов.

Эрика была удивлена, что его осудили, но все равно чувствовала себя обманутой, что ей не дали возможности его допросить.

– Где он сейчас? – помолчав, спросила она. – Прячется у помощника комиссара?

– Нет. Кажется, Чарльз – паршивая овца в семье. Я хорошо знаю Джулиана и до сегодняшнего дня не подозревал, что у него есть брат, – признался Марш.

– Проблема в том, что дело не только в нападении на полицейского, – стала объяснять Эрика. – Я хотела допросить Чарльза Уэйкфилда в связи с жестоким убийством молодой женщины. Он ее сосед, и я не знаю, есть ли у него алиби на время ее убийства. За несколько недель до смерти она комментировала странное поведение мистера Уэйкфилда, отмечала, что в его присутствии ей не по себе. А вчера, когда мы прибыли на место преступления, он вел себя очень странно.

Эрика рассказала о событиях вечера, о мертвых кошках, которых он пытался спрятать, и о подкасте Вики Кларке. Марш снова выставил ладонь вперед.

– Хотите сказать, что он – жестокий маньяк, на протяжении четырех лет убивавший кошек?

– Если это и совпадение, то очень странное.

– С Чарльзом Уэйкфилдом, конечно, следует обращаться как с обычным гражданином…

– Вот как? – перебила Эрика. – Что-то я не слышала, чтобы обычного гражданина в одиннадцать вечера арестовали за нападение на полицейского, а в девять утра уже оштрафовали и отпустили.

– Если хочешь допросить его по поводу кошек, – нахмурился Марш, – тебе понадобится чертовски веская причина.

– Официальное название расследования – операция «Фиговое дерево», – напомнила Эрика.

Марш покачал головой. Его лицо стало красным.

– Результаты операции «Фиговое дерево» постановили, что кошек убивали лисы. Лисы, которых в Лондоне тысячи. Знаешь, сколько денег, времени и сил мы потратили, чтобы это выяснить? Чертову прорву!

– Да, но…

Марш наклонился над столом и ткнул пальцем в воздух.

– Если я услышу, что ты арестовала брата помощника комиссара в связи с…

– …операцией «Фиговое дерево», – закончила Эрика, внезапно ощутив что-то наподобие удовольствия от этой тирады в духе Гитлера.

– Если я услышу, что ты арестовала его как сраного котоубийцу, твоей карьере конец, Эрика. Я серьезно!

– Но я действительно думаю, что он может быть замешан в этом убийстве…

– Любой вопрос, связанный с Чарльзом Уэйкфилдом, каким бы незначительным он ни был, необходимо сперва согласовать со мной и Мелани. Ты меня услышала?

Эрика откинулась назад и скрестила руки на груди.

– Эрика, – подала голос Мелани, – вы все поняли?

Повисла тишина. Марш сверлил ее взглядом. На его лбу пульсировала вена, и на миг Эрика испугалась, что разозлила его. Видимо, высшее руководство и вправду сильно запаниковало, подумала она.

– Да. Я все поняла.

Марш взял шляпу и поднялся со стула.

– Мелани, спасибо за кофе.

– И вам спасибо, что нашли время встретиться с нами. – Мелани тоже встала. Эрика поняла, что ей придется играть в эту игру.

– Пол, я не глупая. Мне жаль, если я… если все так накалилось. Я дам вам знать обо всем, что произойдет.

Марш остановился у двери.

– Спасибо, – коротко бросил он и резко сменил тему: – Как, обживаешься на новом месте?

– Да. Но предстоит много работы.

– Блэкхит – прекрасный район. Ты помнишь ту квартиру, что мы делили в Манчестере в наш первый год в полиции? Ни ковров, ни центрального отопления. Раскладушки. – Он улыбнулся воспоминанию. – Но ведь весело было, согласись?

Эрика внезапно почувствовала укол раскаяния и утраты. Она потеряла не только Марка, но и Пола Марша. Хорошего друга, которым он был до того, как его охватила жажда власти и продвижения по службе. Теперь он был на три ранга выше нее, и она не знала, как с ним говорить, а когда ей все же приходилось общаться с ним, любой разговор оборачивался катастрофой.

– Да, очень, – искренне произнесла она.

– Мне так не хватает Марка. Я часто его вспоминаю.

– И я. Постоянно.

И на миг ей улыбнулся в ответ старый добрый Пол.

– Пожалуйста, будь осторожна с этим делом, Эрика. Хорошо?

– Хорошо.

Он кивнул, его улыбка исчезла, и он вышел. Вернулась Мелани, и вновь повисла тишина.

– Простите, – сказала Эрика. – У нас с ним странные отношения.

Мелани кивнула.

– Но, пожалуйста, не забывайте, что я ваш старший офицер. Вы можете как угодно говорить с коммандером Маршем, но не в моем присутствии.

– Да, конечно. Объясните мне, что же сейчас происходит? У меня есть определенные полномочия как у ведущего офицера, но мы обе знаем, что есть способы, которыми высшее руководство может надавить на меня сверху. Чарльз Уэйкфилд теперь вне зоны доступа?

– В отличие от Марша я прочитала подробности дела вчера вечером. Это было жестокое, очень жестокое убийство. На данном этапе я бы рассматривала Чарльза Уэйкфилда как потенциального подозреваемого. Но один совет, Эрика. Будьте умны. Играйте по правилам. Постарайтесь ничего не разрушить в деле, в котором замешан член семьи очень высокопоставленного офицера.

Эрика потерла лицо.

– Хорошо. Спасибо.

– И помните, что вчера у Чарльза Уэйкфилда взяли образец ДНК. Кроме того, он получил условный срок в три месяца. Со всем этим можно очень хорошо поработать. Только будьте осторожны, не топчитесь по делу, как бешеный слон в армейских ботинках.

11

Эрика вернулась в диспетчерскую и с радостью увидела свою команду: Мосс, Питерсона, детектива Джона Макгорри, коротко стриженного брюнета чуть за двадцать, и детектива Крейна, невысокого офицера с рыжеватыми волосами, всего на несколько лет моложе Эрики.

Она коротко обрисовала им события предыдущего вечера, рассказала, как быстро осудили и освободили Чарльза Уэйкфилда, и наконец обратила внимание на фотографию Вики, которую видела впервые – черно-белый снимок двадцать пять на двадцать сантиметров. Вики смотрела прямо в камеру и загадочно улыбалась, как Мона Лиза.

– Кто нашел это фото?

– Я взял его с веб-сайта, где публикуется информация об актерах, – отозвался Крейн. – Она немного играла в театре и кино, но не в последние два года.

– Мне не дает покоя тот факт, что в пакете Чарльза Уэйкфилда были две мертвые кошки, которых он пытался от нас спрятать, а Вики Кларке недавно записала эпизод подкаста-расследования о Кройдонском котоубийце. Я пришлю вам ссылку на подкаст. Его стоит послушать.

– Думаешь, Чарльз Уэйкфилд и есть Кройдонский котоубийца? – спросил Макгорри.

– Сейчас нам нужно сосредоточиться не на этом.

– Его вообще нельзя трогать? – спросил Крейн. Скрестив руки и нахмурившись, он смотрел на фотографии с места преступления, приколотые к большим белым доскам, которые тянулись вдоль задней стены комнаты для расследований.

– Можно. Только осторожно. – Эрика прошла вдоль доски к тем фото, на которых было тело Вики на диване-кровати. – Я думаю, она знала человека, который это сделал, – она постучала по фотографии. – В ее квартире не было никаких признаков взлома. Главный вход в здание имеет систему доступа с помощью карточного ключа, а на входной двери – умный замок и засов. Это крошечная квартира, окон в ней всего два. Одно закрыто, а то, которое в маленькой комнате, она же студия звукозаписи, забито полистиролом. – Эрика перешла к фотографиям с места преступления, сделанным в студии звукозаписи. Черный стол был покрыт серебристым дактилоскопическим порошком, блестевшим в свете вспышки. – Мне нужно, чтобы вы подключили к делу коллег из отдела криминалистики. Нам нужны результаты вскрытия, отпечатки пальцев, ДНК, анализ крови. У кибергруппы есть жесткий диск Вики. Надо как можно скорее узнать, что на нем было. Мне нужны ее телефонные записи и банковские реквизиты. Нужна информация о ее ближайших родственниках и друзьях. Как и во всех таких случаях, нам необходимо составить картину ее жизни, и как можно скорее. Делайте все возможное. Кто-то обходил дома?

– Я, – Мосс встала. – Но мы как будто пытаемся арестовать очень тощего подозреваемого.

– В каком смысле?

– Нам не за что ухватиться, – пояснила Мосс, и Эрика невольно улыбнулась. – Соседи напротив ничего не видели, как и жители соседних домов. Когда погибла Вики, дома были только трое соседей: Чарльз Уэйкфилд, пожилая леди из квартиры сверху по имени миссис Уэнтворт и владелица здания Генриетта Болдерстоун.

– После этого совещания я собираюсь с ней поговорить, – сказала Эрика.

Макгорри поднял руку:

– Я знаю, что вся эта история с котоубийцей довольно спорная, но мой приятель последние два года работал над операцией «Фиговое дерево». Я могу поговорить с ним и попытаться выяснить, есть ли какая-то связь, пусть даже и небольшая, с этим районом. Я могу вообще не упоминать о Чарльзе Уэйкфилде, просто назвать район.

Поразмыслив, Эрика согласилась:

– Если можешь в этом покопаться, не называя имен, то попробуй. Но все же подчеркну, что на кону моя задница, и если я собираюсь заниматься Чарльзом Уэйкфилдом, у меня должна быть очень веская причина.

– Это ясно, – кивнул Макгорри.

Эрика вновь переключила внимание на фото Вики.

– Мы должны выяснить как можно больше и о ее карьере. Ходила ли она на прослушивания? Есть ли у нее продюсер? Насколько тесно ее работа связана с личной жизнью? Ее сестра говорила, что у Вики был бойфренд по имени Шон, но актеры часто ведут довольно непредсказуемую жизнь. В общем, давайте постараемся узнать все что можно, а завтра в девять утра встретимся снова.

Все стали собираться, и комната наполнилась оживленной болтовней.

12

Эрике показалось, что днем Ханикомб-корт выглядит как-то уютнее – видимо, его бетонные стены в сером дневном свете были не так брутальны на фоне викторианских террасных домов из красного кирпича. Припарковав машину на дорожке, она вышла вслед за Мосс и Питерсоном.

Чарльз Уэйкфилд стоял посреди маленькой лужайки перед домом, держа в руках черный мусорный пакет, рядом с ним стояла крошечная сморщенная женщина. Они смотрели на испорченный газон, по которому вчера вечером как следует проехались полицейские машины и фургоны. Эрика не обратила особого внимания на сад перед домом, окружавший бетонную дорожку, которая вела к входной двери. Пампасная трава была смята, погибли несколько цветов, много раздавленных яблок лежали в двух глубоких следах от шин.

– Это ужасно. – Крошечная женщина наклонилась, чтобы поднять раздавленное яблоко. Ее голос был высоким, дрожащим, как звук кларнета. Чарльз протянул ей черный мусорный мешок, и она опустила туда яблоко. На нем были светлые брюки с высокой талией, застегнутые на животе, и свитер с ромбовидным узором. Старушка подняла голову и заметила, что к ней приближаются Эрика, Мосс и Питерсон. У нее были большие мутные глаза, выдающиеся морщинистые губы и огромный нос, а лоб, наоборот, очень маленький – линия роста волос шла почти над густыми седыми бровями.

– Мы можем чем-то помочь? – надменным тоном произнесла она. Чарльз опустил голову, делая вид, что поглощен сбором смятых фруктов. Эрика представилась, представила сослуживцев, все они показали удостоверения.

– А, так это вы испортили мои «Ноббд Рассет»?

Мосс приподняла бровь, Питерсон посмотрел на женщину сверху вниз.

– Что, простите? – нахмурила брови Эрика.

Старушка тростью указала на яблоню. Дерево было согнуто под углом.

– Как видите, одна из ваших полицейских машин врезалась в мою «Ноббд Рассет». – Она наклонилась и подняла с земли яблоко, и Эрика увидела, что оно все какое-то кривое, деформированное, со сморщенным наростом, похожим на опухоль. – Не смотрите, что они такие уродливые. Вкус у них чудесный. Самое то в пироге или с куском сыра. Вам повезло, что в этом году у нас хороший урожай, – добавила она, указывая палкой на дерево, ломившееся от фруктов. – Я надеюсь только, что вы не повредили корни.

– Как вас зовут, мэм?

– Миссис Генриетта Болдерстоун. Я бы предпочла, чтобы меня называли именно миссис Болдерстоун. А это мистер Чарльз Уэйкфилд. – Ее акцент, как и манеры, указывал на аристократическое происхождение.

– С ним мы уже знакомы. Надеюсь, ночь в участке выдалась не слишком тяжелой? – спросила Эрика. Генриетта смерила его взглядом, от которого кто угодно превратился бы в яйцо-пашот, но такой реакции Чарльза Эрика все равно не ожидала. Он покраснел, и румянец разлился по его гладкому блестящему лицу. Повисла неловкая пауза. Чарльз не сводил взгляда с земли.

– Мы здесь, чтобы расследовать убийство Вики Кларке.

– Ужасное дело. Ужасное, – проговорила Генриетта, по-прежнему глядя на Чарльза – видимо, в надежде, что он все объяснит. В том, как он, игнорируя этот взгляд, хмуро выкапывал яблоко из грязного следа шины, было что-то ребяческое, капризное.

– Насколько хорошо вы знали Вики? – спросила Мосс.

– Так, обменивались любезностями. Мы из очень разных поколений.

– Вы были дома вчера вечером? Один из наших полицейских звонил вам в дверь.

– Да. Я была дома, но я ложусь спать очень рано, в восемь часов. Сплю я очень крепко, а звонок не работает. Я увидела все это, – она указала тростью на смятую траву, – уже сегодня утром. Обе квартиры на верхнем этаже – мои, одну я использую как студию.

– Вы художник?

– Да. Но по большей части занимаюсь фотографией, – ответила она так же надменно. Чарльз отошел к зданию, чтобы достать из колеи последние яблоки.

– Вы вчера днем не замечали чего-нибудь необычного? Особенно нас интересует время с трех дня до восьми вечера, – сказал Питерсон. Генриетта повернулась к нему, смерила оценивающим взглядом.

– Смотря что вы называете необычным.

– Незнакомых людей… или чье-то подозрительное поведение.

– Объясните, что значит «подозрительное». – Она коснулась тяжелого бронзового ожерелья на шее. В ее взгляде поблескивало какое-то девичье озорство, когда она говорила с Питерсоном.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, – велела Эрика.

Генриетта провела языком по губам.

– Нет, никого подозрительного я не видела. Вообще никого не видела, пока в шесть не позвонил Чарльз и мы не пошли на мою террасу подышать воздухом, верно? – Она повернулась к Чарльзу.

– Э-э, ну да. – Он украдкой поднял глаза и тут же вновь занялся яблоком.

– Перестань там возиться и иди сюда, – приказала Генриетта. Он подошел к ним, таща за собой пластиковый мусорный пакет. В присутствии Генриетты он будто становился ребенком. – Ты пришел ко мне в шесть, когда начались новости, и мы сразу вышли на террасу.

– Да, – кивнул он, – и пробыли там меньше часа, сорок пять минут.

– А сидя на террасе, вы не видели, как кто-нибудь приходил или уходил? – Эрика внимательно смотрела на них.

– Нет.

– Когда вы ушли, Чарльз? – спросила Мосс.

– Около семи.

– И сразу же пошли к себе?

– Да.

– Не видели ничего необычного возле квартиры Вики по соседству?

Он покачал головой.

– Нет.

– Мне нравится, когда ко мне приходят гости, но вместе с тем нравится, когда потом они уходят, – прогремела Генриетта. Ее подробные ответы резко контрастировали с односложными ответами Чарльза. – Я этого и не скрываю. Я хороший друг, но изредка.

– А вы, Чарльз, чем занимались примерно между тремя часами и тем, как вы позвонили миссис Болдерстоун? – продолжала задавать вопросы Эрика.

– Пообедал, а потом на поезде поехал погулять в Ридженс-Парк, – ответил он.

– Когда это было?

– Я уехал около двух, а к пяти двадцати был уже дома. Поел и пошел к Генриетте… У меня есть билет на поезд.

Эрика вынула тетрадь. Пока она записывала, стояла тишина.

– Вики была общительной? К ней часто приходили гости?

– Из тех, кого я видел, по большей части сестра и молодой человек, – поведал Чарльз. Генриетта кивнула.

– Как его зовут?

– Шон Макавити. Какое-то время он жил тут с Викторией.

– И надо сказать, нелегально, – добавила Генриетта.

– Как так получилось? – подняла брови Эрика.

– Во всех договорах аренды указано, что на территории могут проживать только лицо или лица, указанные в договоре. Договор аренды – это юридический документ, верно? – Генриетта строго посмотрела на нее. Перед садом остановился ярко-желтый фургон с надписью «Слесарь Деррен Браун» большими буквами на боку.

– Прошу прощения, мне пора. – Чарльз направился навстречу мужчине, выходившему из фургона.

– Чарльз – хороший человек. У вас о нем неправильное представление. Он многое пережил. Я многое выиграла от нашей дружбы, – тихо промолвила Генриетта, наблюдая, как Чарльз ведет слесаря в дом. – Он присматривает за домом – в самом широком смысле. Занимается всеми бытовыми вопросами, связывается с садовниками, с ремонтниками, с мастерами. Он надежный и честный.

– У него есть ключи от всех квартир? – поинтересовалась Мосс.

– Господи, нет конечно. Как я уже сказала, это очень свободная договоренность. Все квартиры – частные резиденции.

– А что скажете об остальных жильцах? – спросила Эрика.

– Берил Уэнтворт наверху держится особняком. Рэя большую часть года тут нет, он работает в Китае, что-то связанное с компьютерами. Болгарские девушки – милые. София и Мария. Такие умные и вежливые. Врачи-стажеры. Так приятно видеть, что иностранцы здесь зарабатывают себе на жизнь.

– Они сегодня дома? – Эрика проигнорировала ее намек.

– Нет, мы только что к ним стучались. Я знаю, что они ужасно много работают… ночные смены. – Генриетта обвела глазами всклокоченный сад. – Уже холодает, поможете мне подняться наверх? Я могу показать вам свою студию, – добавила она, глядя на Питерсона и предлагая взять ее под руку.

13

Днем вестибюль выглядел иначе. Свет, струясь в окна, как будто танцевал на краске ярко-голубых стен.

Генриетта взглянула на закрытую дверь в квартиру Вики, опечатанную клейкой лентой.

– Насколько там все плохо? – Она посмотрела на Питерсона. Он хотел что-то сказать, но замялся. – А, настолько, – заключила она. Ее лицо в ярком свете казалось пепельно-серым.

Входная дверь Чарльза была закрыта, и они слышали, как за ней чем-то грохочет слесарь. Генриетта уверенно, но медленно двинулась к лифту в задней части вестибюля, держась за руку Питерсона. Эрика и Мосс последовали за ними. На лифте они поднялись на третий этаж. Здесь потолок был чуть повыше, на площадке располагался длинный ряд световых люков, что добавляло ощущения легкости и пространства. По обе стороны коридора было по двери.

– Вот и моя студия. – Генриетта достала из кармана связку ключей и отперла дверь. – Заходите.

Эрика задумалась, зачем она привела их сюда – чтобы похвастаться своими работами? Студия представляла собой огромную комнату открытой планировки – с одной стороны находилась стеклянная стена, с другой открывался захватывающий вид на Лондон и Блэкхит. Солнце мерцало за облаками, и казалось, что на горизонте надвигается буря. На стене висела высокая деревянная полка с бутылками химикатов и художественными принадлежностями. Рядом стояли морозильный ларь и старый холодильник марки «Ред Булл» с прозрачной стеклянной дверцей, заполненный коробками с пленкой для фотокамеры.

– Это моя темная комната. – Генриетта указала на дверь рядом с холодильником.

Остальные стены были завешаны прекрасными фотографиями – текстуры, смелые цвета, невероятно замысловатые формы. На одной Эрика увидела равномерные хребты песка на кристально чистом морском дне, а на другой – очень крупный план ледяных кристаллов.

– Что это? – Мосс, так же, как и Питерсон, была озадачена фотографией грубо текстурированного серебряного диска.

– Это монета, отчеканенная в нормандскую эпоху. Очень большое увеличение ребра, – пояснила Генриетта, подойдя к ним и глядя на фото. – А вот это бильярдный шар, – она указала на фотографию, которая выглядела как каменистая поверхность скалы. – При максимальном увеличении видны пики и впадины, которые сошли бы за горный хребет.

– А это? – Питерсон показал на фотографию красноватой массы в пузырьках и перистых листьях.

– Пищеварительный тракт лошади. У меня в студии не было всей лошади, только кишки. Я делала серию фотографий плоти и анатомии диких животных. Для этого мне нужен был морозильник, – она указала тростью на морозильный ларь, гудевший в глубине комнаты. Эрика, Мосс и Питерсон переглянулись. Генриетта это заметила и взглядом, способным сварить яйцо, впилась в Эрику. – Что такое, офицеры?

– В ваших фотопроектах участвовали кошки? – спросила Эрика.

– Да.

– А вы просили Чарльза от них избавиться?

– Да. Вчера, после того как мы с ним посидели и выпили, я попросила его отнести тела двух мертвых кошек, которые лежали у меня в этом морозильнике, в общие мусорные баки.

– Где вы взяли кошек? – Эрика ощутила торжество и вместе с тем тревогу, что обманулась по поводу Чарльза. Генриетта доковыляла до заваленного бумагами стола у окна и полистала их.

– А, вот, – она протянула листок Эрике. – Мне нужно вести официальные записи для Художественного совета, они финансируют часть моей работы. Это своего рода счет от ветеринарной клиники Фогля и Харриса в Далвиче. Тела двух кошек, которых, к сожалению, пришлось усыпить, были переданы мне для фотопроектов.

Эрика изучила счет.

– Как долго вы храните тела животных, прежде чем от них избавиться?

– Я замораживаю их, а затем размораживаю, чтобы сфотографировать. Мне нужно действовать очень быстро – на все про все у меня всего час. От более мелких останков я избавляюсь накануне дня выноса мусора, чтобы они не воняли в общих мусорных баках. Все законно.

– Почему Чарльз нам не рассказал? – Эрика с недоумением смотрела на нее. – Мы бы сэкономили столько времени.

– Я просила его никому не говорить об этом конкретном проекте. Люди могут быть очень чувствительны к подобному.

– Но дело зашло так далеко. Мы его арестовали, – сказала Мосс.

– Чарльз очень преданный друг. Очень хороший, часто себе во вред, – похвалила его Генриетта.

– Вики когда-нибудь говорила с вами о вашей договоренности с ветеринаром? – спросила Эрика. Генриетта смерила ее недоуменным взглядом, нахмурила густые брови.

– С какой стати, ради всего святого, ей об этом со мной говорить?

Эрика кратко рассказала о подкасте Вики и эпизоде о Кройдонском котоубийце. Генриетта покачала головой.

– Нет-нет. Я ничего не знаю об этом, как вы его там зовете?

– Подкаст.

– Что такое подкаст?

– Что-то вроде радиопрограммы, – пояснила Мосс.

– Нет, об этом мы никогда не говорили. Как я уже сказала, я не люблю распространяться о моей работе. Это очень тихая улица. Тихий дом. Я в ужасе от того, что здесь такое произошло.

– Почему Чарльз просто не объяснил нам, по какой причине у него в пакете мертвые кошки? – задумчиво проговорила Эрика по пути к машине. Счет от ветеринара она сфотографировала. – Он законно избавлялся от них.

– Он даже напал на полицейского, – напомнила Мосс.

– Но это не имеет никакого отношения к убийству Вики Кларке. Айзек подсчитал, что смерть Вики наступила между тремя и семью вечера. Чарльз не мог убить ее между пятью и шестью, так быстро привести себя в порядок и пойти к Генриетте, – рассуждала Эрика.

Питерсон вышел из квартиры и направился к машине.

– Чарльз отдал мне свой билет на поезд и квитанцию, – сказал он. – Он купил билет на станции Блэкхит, неподалеку отсюда, в час пятьдесят пять. В два ноль три сел на поезд до Лондонского моста.

Эрика взяла у него оба билета и увидела пометки на чеке.

– Он заплатил наличными, – заметила она. – Но мы можем запросить запись видеонаблюдения. Он сказал, в какое время вернулся сюда на поезде?

– Да. В пять вечера. Это заняло около двенадцати минут, плюс время, которое он шел до станции, и примерно к пяти двадцати он вернулся в Ханикомб-Корт, – сообщил Питерсон.

– Айзек официально подтвердил время смерти? – спросила Мосс.

– Пока нет, – покачала головой Эрика. – У нас есть только его оценка, что Вики Кларке была убита между тремя и семью вечера.

– Он мог это сделать, у него было полчаса, – возразила Мосс.

– Ты же видела его квартиру. Где он, по-твоему, приводил себя в порядок? Избавлялся от орудий убийства? Окровавленной одежды? Там очень тесно.

– Почему он должен был заниматься этим у себя? Он мог прибраться у Вики в ванной, – не согласилась с ней Мосс.

– Да. Опять же ждем результатов ДНК с места преступления, – подвела итог Эрика. Они немного помолчали.

– Я хочу поговорить с сестрами, болгарками, которые живут напротив. Мы пока еще не знаем, были ли они дома в понедельник, – решила Эрика. – Но сперва я хочу заглянуть к бойфренду Вики.

14

Эрика изучала кнопки на дверном звонке. В здании, где жил Шон Макавити, было шесть квартир. Три из них, по всей видимости, были отведены под офисы: «КРЕАТИВНОЕ АГЕНСТВО “МУХА-ЦОКОТУХА”», «ООО “ТИП-ТОП”» и «ЙОГА С ПИТОМЦАМИ». На маленьком листке бумаги между табличками «МИСТЕР ЭЙДЖЕДФИСТ» и «ПЕРРИ ГОРДОН» шариковой ручкой было нацарапано «ШОН М».

Мосс наклонилась, чтобы позвонить в звонок; в этот момент дверь открылась и выбежала молодая кудрявая брюнетка в плаще, с сумочкой через плечо, сжимавшая в руке карту метро. Она не удостоила их взглядом, когда бежала к проходу, стуча высокими каблуками.

– Все время опаздываешь, вот тебе и лондонская жизнь, – проворчал Питерсон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на убегавшую.

Эрика была рада, что им не пришлось звонить в звонок. Элемент неожиданности работал довольно хорошо.

В конце коридора лестница вела к трем закрытым дверям. Квартира Шона была в конце. Здание, судя по всему, строилось кое-как, стены были тонкими, все дребезжало, шаги отдавались эхом.

Эрика постучала в дверь, подождала, постучала снова. Наконец ей открыл тощий молодой человек в одних только мешковатых боксерах винного цвета. Его темные волосы доходили до плеч.

– Да? – Его взгляд был затравленным. За спиной была видна современная квартира с крошечной кухней и разложенным диваном-кроватью.

– Вы Шон Макавити?

– Да. – Он в замешательстве сузил глаза. У него был северный акцент.

– Я старший детектив-инспектор Эрика Фостер, а это детективы-инспекторы Мосс и Питерсон, – представила их Эрика. Все трое показали удостоверения. – Нам нужно поговорить с вами о вашей девушке.

– О ком? – Он скрестил руки на груди. Из коридора дуло, и по его бледному телу пробежали мурашки.

– О Вики Кларке, – ответил Питерсон.

– Вики? Но она не моя девушка. Мы недолго встречались, теперь мы скорее друзья… – Он постукивал по полу босой ногой и, кажется, нервничал. – Что натворила Вики?

– Мы можем войти?

Чуть помявшись, он отодвинулся в сторону, давая им пройти, и закрыл за ними дверь.

– Почему вы решили, будто бы Вики что-то натворила? – спросил Питерсон.

– Ну, вы, ребята, такие серьезные, в штатском. Вот я и подумал…

– Мне очень жаль, но я должна вам сообщить, что Вики вчера вечером нашли мертвой, – сообщила Эрика. Его лицо резко осунулось.

– Вики?

– Да.

– Вики мертва? – недоверчиво пробормотал он.

– Боюсь, что да.

Он рухнул на диван-кровать. Пружины печально скрипнули, он обхватил голову руками.

– Не понимаю. Когда ее нашли? – Он поднял глаза, посмотрел на Эрику.

– Ее сестра обнаружила ее тело в Ханикомб-Корт.

– Вики? – вновь повторил он. Какое-то время он молчал, а потом, судя по всему, начал понемногу приходить в себя. – К ней в квартиру кто-то вломился? Я же просил ее быть осторожнее, закрывать дверь. Этот район уже не тот, что раньше…

– Мы ведем расследование. – Эрика обвела глазами комнату – свалку одежды и бумаг. Раковина была завалена грязной посудой, в углу стояла гитара на подставке рядом с электроклавиатурой.

– Можно задать вам вопрос – где вы были вчера с трех до семи вечера? – спросил Питерсон.

– Думаете, это сделал я? – взволнованно проговорил он.

– Мы задаем этот вопрос всем, кто близко общался с Вики, – пояснила Эрика.

– Вечером я был на работе… Я работаю здесь, в «Золотом ягненке», – он указал на окно.

– Какой у вас график?

– С шести до закрытия, примерно одиннадцати тридцати, но я приехал немного раньше, может быть, без четверти… У меня уходит около часа, чтобы добраться сюда из Блэкхита на общественном транспорте, так что я никак не мог быть там в это время. – Он театральным жестом запустил руки в длинные волосы.

– А где вы были между тремя часами дня и половиной шестого вечера?

– Все это время был тут – отдыхал, дремал, так до пяти двадцати. Потом принял душ, съел сэндвич и в пять сорок пять ушел на работу. Это совсем рядом.

– Кто-нибудь может подтвердить, что вы были здесь весь день? – поинтересовался Питерсон.

– Ну, нет, но я был здесь.

– Когда вы в последний раз видели Вики? – спросила Эрика.

– Неделю или около того назад. Мы, э-э, она записывает свой подкаст по четвергам, а я иногда пишу и исполняю к нему музыку… Подождите, не в прошлый четверг, а в позапрошлый. Одиннадцатого, да. Тогда я в последний раз ее видел. У нее на квартире.

– Как выглядела Вики?

– Нормально. Вики мертва? Это правда?

– Да.

– Не могу поверить. Я думал, Тесс, ее сестра, мне позвонит. Она знает?

– Да. Она нашла Вики.

– Да. Конечно. Черт.

– У вас с Тесс хорошие отношения?

– Ну, мы в каком-то роде знакомы, да. Они с Вики не всегда ладят.

– Почему?

– Она никогда не одобряла, что Вики – актриса. Я тоже актер. Мы вместе учились. Ее подкаст о преступлениях… Он хорошо пошел. Вики пыталась получить спонсорство – сейчас она зарабатывает всего несколько фунтов на партнерских ссылках… – Шон по-прежнему был шокирован и растерян.

– Она была замешана в чем-то, что могло подвергнуть ее опасности? – Эрика надеялась выяснить больше об эпизодах подкаста. Шон немного помолчал, будто на время отключился, а потом снова пришел в себя.

– Нет. Я думаю, она говорила в основном с жертвами преступлений. Насколько я знаю, она не общалась с кем-то опасным.

– Она не говорила, что кто-нибудь странный ошивается возле ее квартиры? – спросила Мосс.

– Это Лондон. Когда дело касается странных людей, нужно принимать все как должное.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Эрика.

– Нет, ни о ком странном она не говорила. Я из Бернли, и там намного приятнее, дружелюбнее. Когда я приехал в Лондон, был в шоке. На одном этаже с ней живут две девушки, студентки, медсестры – вот они славные. – Теперь он бормотал непонятно что, не в состоянии сосредоточиться на чем-то конкретном.

– Вы имеете в виду соседок Вики? Врачей-стажеров?

– Да. Мы с ними виделись раз или два. Дама, которой принадлежит это здание, ну такая… старая корова, и еще этот ее приятель, Чарльз, он вечно сует нос не в свое дело.

– А точнее?

– Каждый раз, когда кто-то приходит или уходит, он там шпионит. Поднял шум, когда я там жил, начал всем рассказывать, что мы нарушаем условия аренды. Тесс стала разбираться с Генриеттой. Я же платил за аренду, а квартира все равно принадлежит Тесс. Я просто не могу поверить, что Тесс мне не сказала, и она нашла… она нашла тело Вики?

– Да, – кивнула Эрика.

– Я не могу в это поверить! – с той же театральностью произнес он. – Не могу поверить, что она умерла.

– Ну, что скажешь? – спросила Эрика, когда они с Мосс вернулись к машине, припаркованной на главной улице Форест-Хилл.

– Он кажется очень нервным, – ответила Мосс.

– Мы ведь только что сообщили ему новость о Вики.

– Я знаю, но тебе не показалось странным, сколько раз он просил нас это подтвердить? Он все время повторял: «Вики мертва? Правда?» Снова и снова.

– Да, но ведь нет никаких стандартных реакций на такие новости.

– Да ладно. Мы с тобой уже сто лет их сообщаем людям. Тут что-то явно не так, разве ты не видишь?

– Ну да, – согласилась Эрика. Мосс была права – здесь в самом деле было что-то странное, но она не могла понять, что именно. – Он актер. Думаешь, он играл роль?

– Если так, то пусть потребует обратно деньги за обучение. Он был ужасно неубедителен, – усмехнулась Мосс.

Питерсон вышел из паба «Золотой ягненок», подождал, пока пробка чуть рассосется, и через дорогу рванул к машине.

– Ладно. Его алиби подтвердилось. Менеджер сказал, что Шон без десяти шесть приехал на свою смену и пробыл там до закрытия.

Эрика задумалась.

– Он мог убить ее и успеть вернуться вовремя. Машины у него нет. Если он действительно ее убил, ему пришлось вернуться в Форест-Хилл общественным транспортом. Давайте посмотрим записи с камер наблюдения.

15

На обратном пути из Форест-Хилла в Льюишем-Роу Мосс сидела рядом с Эрикой на пассажирском сиденье, а Питерсон – сзади. Он говорил по телефону с Крейном, просил его найти записи видеонаблюдения со станции Блэкхит, чтобы они могли проверить алиби Чарльза Уэйкфилда.

– Если Шон был в квартире Вики примерно в то время, когда ее убили, есть большая вероятность, что он проезжал мимо этой станции, – рассуждала Мосс. – У него нет машины. Ему пришлось бы добираться пешком, на велосипеде или на общественном транспорте.

– Или на «Убере», – добавила Эрика. – Попроси Крейна посмотреть поездки на «Убере» и такси, – велела она Питерсону. Он кивнул. – Айзек пока молчит.

– Может, еще рано, – предположила Мосс.

– Он сказал мне, что собирается провести вскрытие, как только вернется в морг, а это было вчера вечером.

– И вот уже обед, – сказала Мосс.

Эрика кивнула, стараясь сдержать нетерпение, перераставшее в раздражение. Айзек, блестящий судмедэксперт и хороший друг, в любом случае должен был к этому времени сообщить по крайней мере предварительные результаты – если не случилось ничего непредвиденного. Стоя на светофоре, она набрала его номер. Он не ответил, и Эрика оставила голосовое сообщение с вопросом, все ли в порядке, и просьбой перезвонить.

Когда они вернулись, в диспетчерской их встретили несколько человек.

– Босс, на линии Фиона Уотсон. – Крейн протянул Эрике телефон.

– Кто?

– Сотрудник, который работает с семьей Тесс Кларке.

Эрика кивнула и взяла трубку.

– Когда вам удобно, чтобы Тесс официально опознала тело сестры? – спросила Фиона. Ее тон был несколько манерным и сухим.

– Я жду ответа от судмедэксперта. Обычно он работает очень быстро. – Эрика вынула из кармана телефон и убедилась, что у нее нет ни сообщений, ни пропущенных звонков от Айзека.

– Тесс хочет знать, может ли она уйти.

– Конечно. Куда она хочет пойти?

– На работу… – Фиона понизила голос. – Джаспер – это ее муж – звонил ей все утро и жаловался, что один не справляется.

– Они сегодня открыли ресторан?

– Да. Судя по всему, у них много заказов. – В голосе Фионы зазвучали презрительные нотки. – Он находится прямо за углом от их дома.

– Вы говорили с мужем, Джаспером? – спросила Эрика.

– Да. Я видела его с утра. Он приготовил нам всем большой английский завтрак. Кровяная колбаса и все такое…

Эрика вновь посмотрела на фотографии с места преступления, приколотые к стене. Ужасные раны Вики, засохшая кровь на ее лице и волосах…

– Даже если я получу ответ, мы не сможем организовать опознание до вечера, – проговорила она.

– Хорошо, – согласилась Фиона. – Я пойду в ресторан вместе с ней на случай, если понадобится срочно приехать. Держите меня в курсе.

– Все в порядке? – спросил Крейн, когда Эрика закончила говорить по телефону. Он сидел за компьютером, где загружались какие-то видеофайлы. Эрика провела пальцами по волосам.

– Если бы твоя сестра погибла ужасной смертью, ты бы взял отгул?

– Ну, смотря по ситуации. Если бы я был нейрохирургом и мне предстояла важная операция, то, наверное, вышел бы на работу. Если бы это была не сестра, а теща, я бы открыл шампанское.

Эрика рассмеялась.

– Нет, речь о сестре Вики и ее муже. Они управляют рестораном в Блэкхите. Сегодня вторник. Они могли бы закрыться просто из уважения к погибшей.

Крейн кивнул:

– Да, это было бы логичнее.

– Прачечная самообслуживания в Форест-Хилле всегда закрывалась, если умирала одна из работавших там старушек, – поведала Эрика.

– Ну, может быть, старшее поколение серьезнее к этому относится. А может быть, Тесс и ее мужу очень нужны деньги.

Эрика нахмурилась:

– Фиона только что сказала, что муж утром готовил английские завтраки с кровяной колбасой. Тебе это не кажется странным?

– Кровяная колбаса?

– Вчера вечером убили сестру. Тесс нашла ее тело. А на следующее утро как ни в чем не бывало пошла в ресторан и принялась готовить роскошные завтраки?

– Люди странные, босс. Не забывайте об этом. И быть странным не обязательно означает быть преступником, – рассудительно заметил Крейн.

– Да, наверное, ты прав, – согласилась Эрика. – Прости, что беспокою.

– Обращайтесь. – Он повернулся к компьютеру и открыл видеофайл, показывающий вид на вестибюль и билетную кассу на станции Блэкхит.

Эрика села за свой компьютер, какое-то время тупо смотрела на экран, потом загуглила «Закрываются ли рестораны, когда погибает член семьи?» и сразу же удалила запрос, чувствуя себя глупо.

Остаток дня пролетел незаметно. В диспетчерскую поступило много информации, и всю ее нужно было проверить и отследить. Эрика отправила Айзеку еще два сообщения, но безуспешно. К восьми все разошлись по домам, и Эрика решила, что с нее тоже хватит.

Собираясь выехать с перекрестка, она вспомнила их с Питерсоном разговор насчет распродажи кроватей. Последнее, чего ей сейчас хотелось, так это ехать в мебельный магазин, но мысль о том, что вновь придется спать на голых досках, придала ей сил.

Парковка возле «Мира кроватей», несмотря на поздний час, была заполнена. На окне висел плакат, огромные черные и красные буквы гласили: «НАСТОЯЩЕЕ БЕЗУМИЕ! СУМАСШЕДШИЕ СКИДКИ НА КОРОЛЕВСКИЕ КРОВАТИ!»

Эрика вышла из машины и направилась в магазин, решив, что купит первую попавшуюся приличную кровать и уйдет. Людей было не так много, и, подойдя к кровати с красивым современным изголовьем, она увидела совсем рядом Питерсона и Фрэн. Он лежал на матрасе, а она сидела на краю, проверяя, скрипит ли кровать.

Эрика собиралась развернуться и уйти, когда они оба подняли глаза и увидели ее. Питерсон застыл и резко сел. На его лице промелькнуло странное выражение, будто его застали в этой самой кровати с кем-то не тем. Фрэн встала и поправила юбку.

– Кровать покупаешь? – спросила она. Эрика остановилась и огляделась.

– Твои дедуктивные способности пригодились бы нашей команде, – сказала она. Ей хотелось, чтобы эти слова прозвучали как шутка, но она услышала в собственном голосе ехидство.

– Эрика сказала мне, что у нее нет кровати, и я ей рассказал про скидки, – пробормотал Питерсон, поправляя галстук.

– Да, спать на надувном матрасе – такая себе радость, – добавила Эрика. «Ты не мог мне сказать, что сегодня же сюда припрешься?» – подумала она. Повисла неловкая пауза.

– Ну, рады были тебя видеть. Не будем мешать. – И Фрэн, повернувшись спиной к Эрике, завела разговор о ширине кровати и о том, влезет ли она в их спальню. Питерсон виновато кивнул Эрике и отвернулся. Эрика побрела в другой конец магазина. Ее сердце колотилось.

Оглядевшись, она увидела, что стоит посреди детского отдела, полного кроватей в форме машинок и динозавров, а одна была даже в форме гигантского светлячка. Маленькая девочка прыгала на кровати-машинке и сжимала руль.

Отойдя в сторону, Эрика увидела, что вокруг одни пары и пары с детьми, и внезапно с особенной остротой ощутила свое одиночество. Высокий юноша в черном костюме, как у Ларча из «Семейки Аддамс», появился у самого ее локтя.

– Я могу вам помочь, мэм? – пропел он. На шее у него была рулетка, и он больше напоминал Эрике гробовщика, чем продавца кроватей.

– Да. Я хочу купить эту кровать. Сейчас же, – она указала на первую попавшуюся.

– Прекрасно, мэм. Очень хороший выбор. У этой конкретной кровати запатентованная четырехуровневая внутренняя пружинная система, пропитанная антибактериальным органическим хлопком. И поскольку вы, я вижу, высокая леди…

– Да, я беру ее, – перебила Эрика. Фрэн и Питерсон теперь лежали бок о бок на экзотической кровати с шифоновым балдахином. Фрэн держала его за руку и громко смеялась.

– Конечно, мэм.

– Я тороплюсь.

– Да, но могу ли я предложить вам широкий ассортимент покрывал, пропитанных настоящим серебром, обеспечивающим стопроцентную защиту от бактерий и золотистого стафилококка…

– Я просто хочу купить эту сраную кровать, – прошипела Эрика, окончательно выйдя из себя. Брови Ларча взлетели к корням волос.

– Мэм… мы здесь, в «Мире кроватей», не терпим грубого и оскорбительного поведения… – начал он, и тут в сумке Эрики зазвонил телефон. Достав его, она с облегчением увидела, что это Айзек. Оставив Ларча одного, она ответила на звонок.

– Привет. Не могла до тебя дозвониться. Все в порядке?

– Прости. Тут произошла некоторая путаница, и я должен был с ней разобраться, прежде чем тебе звонить. – Его голос был усталым.

– Что такое?

– Та молодая женщина, тело которой вы нашли вчера вечером… это не Виктория Кларке.

16

Вход в морг находился возле высоких труб больничного мусоросжигательного завода, и, припарковавшись и выйдя из машины, Эрика уловила витавший в холодном воздухе противный сладковатый запах гари. Она натянула воротник свитера на нос и поспешила к двери, за которой Айзек ждал ее в темной приемной, где единственным источником света был экран компьютера на стойке регистрации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Настольная игра, аналог «Эрудита».

Вернуться