Кирилл Шарапов
Зеркальщик

Зеркальщик

Глава 1

Закинув лопату поперек раскопа, мужчина сделал выход силой и выбрался наружу. Небо хмурилось, и надо было поторапливаться. Вытянув из ямы металлоискатель, а затем и довольно крепкий деревянный сундучок размерами сорок на тридцать, окованный железными полосами, он с предвкушением уставился на добычу. Надежда, что он не зря копал яму в собственный рост, крепла с каждой минутой. Он вообще был сильно удивлен, что металлоискатель достал на такую глубину. В принципе, коп-то начинался с двух монеток на глубине сантиметров сорока, это при повторном прозвоне он сундук услышал, все же глубоко тот был.

Выкурив сигарету и переведя дух, мужчина двумя ударами ребра титановой лопаты сбил старый, ржавый, изъеденный коррозией навесной замок. Взявшись за не менее ржавую ручку, он с усилием потянул ее вверх, но крышка не шелохнулась. Железо, источенное водой и временем, не выдержало подобного насилия и рассыпалось прахом. Мужчина не устоял на ногах и шлепнулся на кучу земли. Выругавшись и поднявшись, он снова взялся за лопату. Загнав штык под край крышки, он подналег, и та с треском пошла вверх.

– Сука! – глядя в нутро сундука, заорал мужчина на всю брошенную давным-давно деревню.

Он начал ковыряться внутри сундука в надежде, что под истлевшими, слежавшимися в единую массу бумагами, найдется что-то стоящее.

– Ничего, – произнес мужчина и устало уселся на ведро.

Очередной день насмарку. Небо хмурилось, к вечеру точно зарядит дождь, это не страшно, но украдет время. Он спихнул сундук обратно в яму, после чего взялся за лопату. Закон копа простой: выкопал яму – молодец, не забудь зарыть ее обратно. Не свинячь – и будет тебе счастье. Все же закапывать куда проще, чем выкапывать, так что справился за час. Мышцы гудели, с семи утра лопатой махает, но солнце еще высоко, будет время походить с металлоискателем, определить цели на завтра. Но сначала перекусить.

Собрав инвентарь, он направился к палатке, которую разбил под деревьями. Кинув в почти потухшее кострище, обложенное крупными камнями, порцию не слишком сухих дров, мужчина уселся на чурбак и принялся чистить картошку. Да, не задался выезд, хотя странно, следов других черных копателей он тут не видел. Четвертый день он роет ямы в этой покинутой еще до революции деревне, она развалилась давно, только печи да фундаменты, заросшие травой по пояс, говорили о том, что тут раньше жили люди. Но вся добыча – крынка с монетами. На первый взгляд редких нет, но хоть серебряные. Правда, качество так себе. Неудачный выезд. Картошка плюхнулась в котелок, через минуту туда отправилась следующая, затем еще одна, и еще. Завтра последний день копа. Утром послезавтра пора возвращаться в город, так что шанс отбить затраты на экспедицию еще есть. Но если не свезет, считай, скатался в сухую.

Он выбил сигарету из пачки и прикурил, глядя на языки пламени, которые лизали закопченный бок котелка. Он вспомнил, что этот день все же особенный, сегодня его день рождения. В узких кругах черных копателей его знали как Дикого, а по документам он был Радимом Мироновичем Вяземским, и, как утверждала покойная бабка, предки его были из тех самых князей Вяземских. Стукнуло ему двадцать пять, но все, что у него есть, это старый Ленд Ровер для покатушек, хороший металлоискатель, спальник и отличная немецкая палатка. В городе еще была квартира, оставшаяся от матери, вот и все, что он имел, прожив четверть века. Свой день рождения Радим не любил, по стечению обстоятельств, бог прибрал его мать, Тамару Михайловну Вяземскую накануне. Хоть и прошло почти семь лет с того момента, но все равно праздником для него этот день быть перестал. И предпочитал Дикий проводить его в одиночестве в глуши, подальше от людей и небольшого провинциального, хоть и областного городка, где он вырос и жил. Черным копателем он стал уже после смерти матери, когда приятель, с которым он вместе учился на историческом, позвал его за город, покопаться на местах боев. Тогда он нашел свой первый орден – «Орден Ленина». Потом были и другие – «Орден Славы» и даже «Звезда Героя Советского Союза», но он никогда их не продавал, мать привила ему уважение к подвигу предков. И вообще, по местам боев Радим старался не работать, давили они на него, он предпочитал старые поселения, где можно разжиться серебром, а то и золотом, и меньше шансов нарваться на конкурентов. К этому он пришел, когда три года назад столкнулся с двумя копателями и словил пулю в ногу. Чудом тогда удрал, прыгнув в машину и дав по газам, лишившись при этом всего имущества. Так что, чем дальше от людей, тем для него лучше.

Вода уже закипела, картошка варилась, еще минут двадцать, и можно будет вываливать в нее тушенку и садиться ужинать, вернее, обедать, хотя по времени скорее полдник. Вот небо Вяземского беспокоило, тучи становились все тяжелее, и черноты в них прибавилось, если ливанет, ни о какой дальнейшей разведке и речи быть не может, останется забраться в палатку или сидеть здесь, под навесом. И, словно в ответ на его мысли, небо разразилось дождем, не сказать, что сильным, но мокнуть под ним у Дикого не было никакого желания. Спустя час, когда с поздним обедом было покончено, он обреченно махнул рукой на неудачный день, дождь будет идти долго, так что на сегодня работа закончена. Завтра будет еще день, последний, может, сработает примета, иногда так бывает, пусто-пусто, а под конец поперло. Так что на сегодня нужно остановиться, посидеть спокойно в тишине у костра, дослушать аудиокнигу Васильева про хранителя кладов, выпить, не зря же он привез с собой двенадцатилетний Чивас, мяса пожарить. И дождь ему не помеха, он только еще больше отгородит Радима от остального мира. Костру, благодаря навесу, он угрожать не может, так что Дикий проведет вечер, сидя на бревне, глядя на живой огонь, на котором шкварчит мясо.

Котелок был убран, и теперь его место занял старый медный чайник, найденный им в одной из поездок и приведенный в порядок. И тут, разрушая его одиночество, зазвонил телефон, кому-то повезло пробиться через хреновый сигнал этой глухомани. Вытащив мобильник, он посмотрел на знакомый номер.

– Слушаю, – обреченно вздохнув, ответил мужчина.

– Радим, – раздался из трубки недовольный голос Марины, аспирантки исторического факультета, давшей ему наводку на эту деревеньку, и с которой он жил последние три месяца.

Всем была хороша девица – высокая, длинноногая, с округлостями в нужных местах, но одна неприятная черта имелась – стервозный характер и любовь к выяснению отношений. Иногда это напрягало. Вяземский почувствовал, что сейчас ему выкатят очередные претензии, и оказался прав.

– Радим, я так понимаю, мне снова придется спать одной? – выдала она упрек.

– Правильно понимаешь, – отозвался копатель. – Завтра вечером, на крайняк послезавтра утром вернусь в город, и в воскресенье куда-нибудь сходим, – он старался говорить спокойно, дабы не раздувать скандал, но, похоже, Марина уже настроилась.

– Сегодня твой день рождения, – завела она шарманку, – почему ты решил его справлять, сидя на бревне в заброшенной деревне, пялясь на огонь и закипающий чайник?

Вяземский вздрогнул от подобной догадливости, словно она его через спутник видела.

– Почему в одиночестве на бревне, а не со мной в хорошем ресторане? – продолжила Марина свой монолог, полный возмущения. – Я бы даже была не против, если бы ты пригласил туда друзей. Но нет, ты решил всех кинуть.

Радим достал сигарету и прикурил, похоже, отношения начинали себя изживать, и ему порядком надоели эти экспрессивные монологи. Может, пора поставить точку?

– Марина, – перебил он девушку, – послушай меня, пожалуйста. Я тут не с бабами. У меня гудят руки от общения с лопатой. Несколько часов назад я выбрался из раскопа, глубиной почти в мой рост. Я его выкопал ради сундука, наполненного сгнившими бумагами, которые не представляют никакой ценности, а потом я его закопал обратно. За четыре дня я почти ничего не нашел, я устал и хочу спокойно посидеть на бревне, глядя на закипающий чайник, и послушать дождь. Я не хочу слушать твои упреки. Я вернусь в город, когда я сказал, и, если ты еще будешь в моей квартире, мы с тобой займемся ураганным сексом, а потом пойдем ужинать в приличный ресторан. Если нет, значит, так тому и быть. Мы поняли друг друга?

– Ты скотина, Радим Вяземский, – возмущенно выкрикнула девушка и бросила трубку.

Дикий пожал плечами, улыбнулся сам себе и, выключив телефон, убрал его в карман. Остальные его друзья уже поздравили именинника, поздравили по-человечески, пожелав много всего дежурного, но совершенно необходимого. Они знали, как он не любит этот день в конце мая, и оставляли за ним право проводить его так, как он этого хочет. Потом он обязательно всех соберет либо в кабаке, либо на даче одного из них. Будет спиртное, будет шашлык, будут звучать тосты, но это будет через неделю, а пока нужно заварить крепкого кофе.

Вечер удался. Пеклась в углях картошка, над ней на решетке шкварчал отличный стейк, в стопку с постоянной регулярностью лился двенадцатилетний Чивас, природа, словно решив сделать подарок, к ночи остановила полив земли, а к полуночи в небе показалась большая круглая оранжевая, похожая на головку Чеддера, луна. Это был замечательный вечер, и Васильев с «Хранителем кладов» не разочаровал, хотя Радим с удовольствием послушал бы еще пару книг про данного героя.

На рассвете, залив в себя чашку крепкого кофе и сжевав пару бутербродов со слегка поджаренной краковской, Вяземский, натянув высокие резиновые сапоги и вооружившись металлоискателем, пошёл исследовать очередной квадрат заброшенной деревни. Устойчивый, качественный сигнал он получил только часам к десяти. Это был крайний дом в деревне, скорее, он даже стоял на отшибе, почти у леса, и сигнал шел не со двора, а из периметра дома.

Выставив флажок, он уселся на кусок стены и, вытащив сигарету, неторопливо прикурил. Впереди его, скорее всего, ждало несколько часов махания лопатой, так что, нужно морально подготовиться к сему действу. Демонстративно поплевав на руки, он, вооружившись лопатой, вонзил штык в грунт. Копать было тяжело, гнилое дерево, какие-то мелкие камни, о которые постоянно звенела лопата. Наконец, верхний слой был снят и проверен металлоискателем, пара кованых гвоздей и подкова, но это был не тот сигнал, который Радим слышал. Проведя еще одно исследование раскопа, он определился с местом и снова вонзил лопату в грунт. Влажная земля копалась хорошо, кроме того она лучше передавала сигнал, так что…

Час – вот сколько у Вяземского ушло, чтобы штык лопаты звякнул обо что-то керамическое. Дикий улыбнулся, обычно крынки, закопанные внутри дома, это всегда монеты. А поскольку деревенька загнулась еще до революции, то, может, и подняться хорошо удастся, хотя та находка, что он взял два дня назад, так себе, тысяч на тридцать, мелочевка, да и время их не пощадило, еще была россыпь, словно кто-то швырнул в ямку да так и не поднял.

Радим стал окапывать захоронку и уже через пару минут понял, что это не крынка, не та форма, да и объем небольшой, пол-литра максимум. Неужели ему повезло, и он выкопал самую настоящую кубышку? Вот лопата наткнулась на что-то твердое, чуть в стороне от сосуда. Вяземский с интересом опустился на колени и принялся разгребать руками грунт. Увидев пожелтевшую от времени лучевую кость, он вздохнул, нечто такое он и ожидал увидеть. Что ж, к кубышке прилагался скелет, а значит, работа ему предстоит большая, негоже забрать клад и оставить его владельца валяться просто так, придется хоронить. Черные копатели – люди суеверные, не стоит оставлять кости не упокоенными, беда может выйти. Да и не так уж и много копать придется, глубина всего чуть больше половины метра, может, сантиметров семьдесят.

Радим справился за два часа. Кубышка, так и не вскрытая, лежала на куске брезента. Там же нашлось ручное зеркало в серебряной оправе древней работы, очень чистое зеркало, словно не в земле лежало, а только что от мастера пришло, правда, благородный металл потемнел, но не более. Еще одной находкой стал кинжал, который Радим вытащил из ребер покойника. Вот его время не пощадило. Одно можно сказать точно, оружие было очень дорогим, поскольку из рассыпающейся рукояти выпал вделанный в нее камень приличных размеров, очень приличных – с ноготь его большого пальца, может, даже чуть больше. Ничего подобного Радим не встречал – черный, с багровым огоньком в сердцевине. Вот огранка привычная – сверху круглый, снизу сужающийся конус. Но было еще что-то – мастер непонятно зачем загубил камень, на короне был вырезан сложный незнакомый символ. Сделано это было прекрасно, но сильно роняло самоцвет в цене. Убрав его в карман, Радим вернулся к раскопу. Одежда покойника не сохранилась, Вяземский не был специалистом по костям, и не смог бы сказать, кто перед ним – мужчина или женщина, если бы не одно «но» – два десятка янтарных бусин в земле рядом с черепом. Сомнительно, что мужчина носил бы женское украшение. Через час дело было сделано, кости уложены на брезент и завернуты в него. Вяземский вооружился лопатой и, отойдя под деревья и выбрав место, вонзил штык в землю и нажал ногой, пробивая дерн. Двадцать минут, и неглубокая могила готова. Зарыв погибшую, он не поленился и из пары жердей сделал крест, вбив его в изголовье. Постояв, помолчав и выкурив сигарету, Дикий вернулся к копу, на всякий случай еще раз прошелся металлоискателем и быстро зарыл его, после чего, прихватив добычу, вернулся в лагерь.

Кубышка оказалась богатой – три николаевских золотых червонца, еще шесть желтеньких монет, не известных ему. Только эти девять хорошо его поднимут, а были другие – серебряные, с два с половиной десятка, и двадцать две бронзовые. Итого – пятьдесят четыре позиции. Все старые, червонцы оказались самыми свежими. Ну, что сказать? Если не миллионы, то тысяч триста это точно стоит. Но Вяземский не был специалистом, так, немного разбирался, но цену назвать не смог бы. Даже червонцы сильно плавали – от сорока тысяч до миллиона, все зависело от года выпуска и редкости. Но был у него надежный человек, который назовет цену и скажет, кто купит, а может, и сам заберет. В любом случае, он этой захоронкой вышел в большой плюс. А значит, пора сворачивать лагерь и двигать домой.

Со сборами управился в течение часа. Единственное, на что Вяземский отвлекся, это еще одна чашка кофе и остатки картошки с тушенкой, которые он быстро разогрел на открытом огне. Упрятав находки в тайник, оборудованный в Ленд Ровере специально на такой случай, Радим внимательно осмотрел стоянку. Одно из правил черных копателей гласило – оставлять как можно меньше следов, а тем более вещей, могущих указать на тебя. Убедившись, что ничего не забыл, он включил телефон и, прыгнув за руль, повел старый внедорожник, который ему пригнали из Афганистана, после того, как оттуда янки сбежали. Раньше он был белым и принадлежал миссии ООН, а теперь был выкрашен в темно-зеленый цвет, а потом еще и камуфляжными пятнами украшен. Одно плохо, в Энске этот Ленд Ровер был единственным, и менты его прекрасно знали, и на въезде в город могли тормознуть. Взять Вяземского на горячем им ни разу не удалось ни за коп, ни за сбыт, но они старались.

Выбравшись на федеральную трассу, Радим включил мобильник, и тут же пришло сразу три сообщения от Марины. Первое ожидаемое: «Прости, я такая дура». Второе тоже: «Почему не отвечаешь?», хотя автомат женским голосом наверняка сообщил ей, что телефон выключен или находится хрен знает где. Ну и третье, тоже вполне укладывающееся в рамки поведения данной особы: «Да пошел ты, я ушла. Не звони, не пиши. Чао!».

– Хорошо, не буду, – легко согласился Дикий, прислушался к себе и понял, что совершенно не жалеет. Секс был с ней отличный, а вот отношения, как говорит современная молодежь, токсичными.

Бабы не проблема. Ту, с которой он бы хотел просыпаться по утрам следующие двадцать или более лет, он пока что не встретил, женщины в его жизни приходили и уходили. Самые долгие отношения – год и два месяца, вот Веру он и вправду любил, но ее больше нет. Аневризма, в голове молодой девушки, которой стукнуло всего двадцать один. Она умерла мгновенно, просто рухнув на землю, сжимая в руках топор, решила помочь порубить дрова для шашлыка. Доктора только развели руками, мол, что поделать, так бывает.

Машина бодро бежала по полупустому шоссе. Кто ехал на дачу, еще вчера из города подались, поток машин обратно будет завтра вечером, так что, до Энска, до которого было без малого сотня километров, он добрался без особых проблем, меньше чем за час.

Как и ожидалось, на знакомом стационарном посту ДПС его остановили.

– Что, Дикий, на этот раз расскажешь? – лениво поинтересовался капитан Кучков. – Опять подковы?

– Здравствуйте, Евгений Павлович, – вежливо поздоровался Вяземский. – Да, с копа еду, десяток подков, пара черепков, ничего интересного для государства. Вы же знаете, для меня это хобби.

– Ага, знаю, – скривился капитан. – Когда-нибудь тебя возьмут за жопу, и я обязательно буду писать тебе на «дачу» к «хозяину». Ладно, это все дела будущего, а пока, Радим Миронович, предъявите документы и откройте багажник.

– Конечно, Евгений Павлович, – улыбнулся Дикий и протянул капитану документы.

Через пятнадцать минут старый Ленд Ровер покинул пост, оставляя разочарованного капитана за спиной. Тот, как всегда, облазил машину сверху донизу, но нашел дежурные подковы и черепки, которые Радим специально бросал в багажник. За черный лом государство по закону не преследовало.

Вскоре машина зарулила на стоянку и припарковалась в двадцати метрах от подъезда. Дикий вернулся домой.

В квартире оказалось чисто и пусто, в ванной отсутствовала косметика и шампуни Марины, как, впрочем, из раскрытого шкафа исчезли и ее вещи. Похоже, это была действительно точка. Одно радовало – в холодильнике на память о девушке осталось запеченное мясо, от внушительного куска, килограмма в полтора, было отрезано всего несколько ломтей. Радим улыбнулся и чисто из хулиганских побуждений написал Марине короткое СМС: «Спасибо за буженину». Но сообщение не прошло, видимо, его заблокировали. Пожав плечами, Вяземский закинул горку, провонявшую костром, в стиральную машинку и полез под душ, нужно привести себя в порядок, поистрепался он за пять дней.

Замотавшись в полотенце, он вышел из ванной, бросив взгляд на настенные часы. Время, конечно, не совсем позднее, но звонить коллекционеру было просто невежливо.

Звонок в дверь Радима озадачил. Он посмотрел на намотанное на бедра полотенце, после чего направился открывать, правда, перед этим запустил на экран домофона картинку с камеры, которую скрытно установил на площадке. С его родом деятельности к нему могли пожаловать нежеланные гости, и если менты с внезапным обыском могли вломиться, и стоило тут же падать мордой в пол, чтобы не поломали, то других персонажей нужно встречать ударом кулака или тяжелой резной ножкой от деревянной табуретки. Но на этот раз это были ни те, ни другие, а соседка из квартиры напротив, женщина тридцати пяти лет, приятная во всех отношениях. Радим открыл дверь, даже забыв, что он стоит босиком и с полотенцем на бедрах.

– Я, похоже, не вовремя, – улыбнувшись и скользнув по фигуре соседа оценивающим взглядом, прокомментировала высокая шатенка. – Радим, мне попозже зайти?

– Все зависит о цели визита, – подмигнул Вяземский.

– Не искушай, – шутливо произнесла она, вот только глаза смотрели игриво, – я, между прочим, замужем.

– Только не говорите, Анна Ивановна, что вы за солью, – улыбнулся в ответ Дикий. – Это будет так пошло.

– Нет, что вы, Радим Миронович, соли у меня хватает, – покачала головой та. – Но дело у меня к вам и вправду есть. Помогите мужа до кровати дотащить, у них на работе шеф именинник, вот и надрался Ваня до беспамятства, сюда дошел, а вот дальше все, автопилот отказал.

– Три минуты, чтобы одеться, – попросил Радим.

Анна приходила с такой просьбой не в первый раз, пил ее муж редко, но метко, алкоголь его рубил качественно. И ведь что интересно, он всегда доходил до дома, но стоило ему пересечь порог, то его вырубало.

Через пять минут храпящий муж был уложен на диван, рядом подставлен тазик, а Анна с Вяземским сидели на кухне, распивая бутылку сухого, с сыром и виноградом. Соседка была женщиной красивой, и явно симпатизировала Радиму, предложи он всерьез, она бы наверняка согласилась. Но он не предлагал, не хотелось портить отношения ради банального траха. Кроме того, муж ее был вполне нормальным мужиком, и наставлять ему рога Дикий не собирался.

Через час он вернулся домой и завалился на кровать. Вино на голодный желудок слегка ударило в голову, хотелось спать, но он нашел в себе силы пройти на кухню и, нарезав холодное мясо и залив его майонезом, спорол грамм триста. Хлопнув себя по лбу, он быстро разобрал рейдовый рюкзак, определив ценные находки в тайник. Заперев гладкоствольного вепря в сейф, он закинул грязные вещи в стиралку и только после этого завалился спать.

Проснулся Радим от ощущения присутствия. Открыв глаза, он увидел силуэт, стоящий возле кровати у него в ногах. Вздрогнув, он потянулся к выключателю.

– Замри, – раздался из тьмы скрипучий старческий женский голос, и Радима просто парализовало. – Ты меня по-людски похоронил, за это не трону, но вот нож зря вытащил. Верни его в мои кости, иначе я скоро стану опасной для живых.

Радим вздрогнул. Сколько таких историй он слышал от коллег, чаще всего подобными байками потчевали те, кто копался на местах боев. Он никогда в подобное не верил, но вот сейчас…

– Слушай внимательно, – произнесла покойница, и Вяземский ощутил, как по комнате пронесся могильный холод, – зеркало тебя запомнило, остальное – вопрос времени. Помни, что гости из зеркал боятся зачарованной стали, а камень, что ты поднял, способен превратить обычную соль в оружие. Грядет слияние. Они ждут, ждут, когда откроется проход, который будет уже не закрыть.

– Кто ждет? Какой проход? – превозмогая страх, сковавший тело, выпалил Радим.

– Скоро узнаешь. Следи за зеркалами, они видят и помнят все, главное правильно спросить, – ответила незваная гостья и растаяла, оставив о себе на память морозную свежесть, словно в феврале забыл форточку закрыть.

Прошло пару минут, прежде чем, Радим смог двигаться и, вскочив, включил свет. В комнате было пусто. Он встал и подошел к месту, где еще недавно стоял силуэт. Присев, он провел рукой по кроткому ворсу ковра. Нет, не приснилась ему эта встреча, его пальцы были испачканы могильной землей. Вяземский поднял голову и посмотрел на большое, встроенное в шкаф, зеркало, в котором отражался испуганный мужчина двадцати пяти лет от роду. И тут изображение ему подмигнуло…

Глава 2

Выехал Радим с рассветом. Напугала его ночная гостья, до ужаса напугала, и как только солнце окрасило редкие облака в алый цвет, он прыгнул за руль Ленд Ровера. Уже к восьми утра он был на месте. Оставив машину в бывшем лагере, Вяземский, вооружившись лопатой, направился на другую сторону брошенной деревни. По дороге он прихватил изъеденный ржавчиной кинжал, из рукояти которого выпал черный камень с багровым огоньком внутри, про который зеркальная ведьма сказала, что он способен превращать простую соль в оружие. Кинжал так и валялся на месте раскопа, могила была нетронута, никто из нее не выбрался, и это слегка успокоило Дикого. Выкопать останки ночной гости – дело двадцати минут. Он воткнул ржавую железку в то место, где она и была ранее, и почувствовал, как его отпускает нервяк, который он испытывал с момента визита покойницы. Зарыв могилу и поправив холмик, он облегченно вздохнул и, шепнув: «Спи спокойно», вернулся к машине.

Несколько минут Радим курил, обдумывая случившееся. Он выполнил наказ и надеялся, что больше его не потревожат, во всяком случае, именно эта жуткая гостья. Вот только ее слова-предостережения о зеркалах и тех, кто обитает внутри них, никуда не делись, как и подмигивающее ему отражение. Он был уверен, что ему это не привиделось. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он с полминуты смотрел в отражение, которое демонстрировало ему грязное заднее стекло. Никаких посторонних предметов или людей, это немного успокаивало. Раздавив окурок каблуком, Радим уселся за руль, нужно было поторапливаться, через три часа у него встреча с Коллекционером. Камень теперь он Фаберу точно не покажет, не про него честь, требовалось оценить монеты и показать зеркало, вдруг, он хоть что-то знает о подобных, работа старая, редкая, может оказаться дорогой. Хотя продавать его Радим не станет, во всяком случае пока что, монеты должны принести хороший куш, в деньгах он какое-то время нуждаться не будет. А вот зеркало явно необычное, гостья на это не намекала, а открытым текстом сказала. И что значит, оно его запомнило? Надо бы вообще покопаться в прошлом этой деревеньки, странная она. Марина ничего не рассказывала, и теперь вряд ли захочет для него что-то сделать. Ну да ладно, он и сам умеет в архивах работать.

На этот раз, его никто не останавливал, и уже через полтора часа, Вяземский парковался в своем дворе. Место, как и вчера, искать не пришлось, народ на дачах. Вот вечером, если задержится, да, придется покрутиться.

На встречу Радим успел, хватило времени и душ принять, и переодеться, и каждую монету детально с двух сторон сфотографировать, и добраться до дорогого ресторана, в котором уже по старой доброй традиции он встречался с оценщиком.

– С чем пожаловал, Дикий? – поднимаясь навстречу и пожимая протянутую руку, поинтересовался слегка полноватый мужчина с лысой головой.

– С монетами, Дмитрий Семенович, – улыбнулся Вяземский. – А потом еще одну интересную вещицу покажу, но сначала по денежкам поговорим. Кубышку я нашел, приличную.

– Ну, выкладывай, – возвращаясь за стол, разрешил коллекционер. – Хотя постой, давай заказ сделаем, чтобы нас больше не отвлекали.

Радим кивнул и нажал кнопку вызова официанта. Здесь, в отдельном кабинете, им никто не помешает. На этот раз была его очередь платить, традиция у них такая сложилась, оплачивать встречи по очереди.

Официант, приняв заказ, заверил, что через двадцать минут все будет готово, и исчез. Радим выложил на стол свои трофеи. Того, что кто-то войдет и увидит золотые и серебряные монеты, он не опасался, местная обслуга была прекрасно вышколена и без разрешения даже до дверной ручки не дотронется.

Дмитрий Семенович удивленно изогнул бровь, разглядывая приличную кучку монет.

– Я смотрю, удачный коп у тебя был. Не спрашиваю, где ты рыл ямы, это не вежливо, но место богатое. Ну что ж, начнем, пожалуй, с золота…

Он достал очки ювелира, потом раскрыл свой планшет, в котором у него была база, и взял ближайший царский червонец с портретом Николая Второго.

– Эта не слишком дорогая, – изучив монету вдоль и поперек, сообщил коллекционер. – Прекрасное состояние. Предварительная оценка – шестьдесят тысяч. Но, насколько я помню, ты мне подобных еще не приносил, так что, поздравляю. Давай дальше. – Он взял второй червонец. – То же самое, может, чуть меньше, насечка на ребре немного сбросит цену, но не сильно.

Вяземский улыбнулся, две монеты больше чем на сотню тысяч, он уже отбил и потраченные на коп деньги и проведенное в поле время, а ведь это даже не десять процентов от найденного.

С третьим и последним червонцем оценщик возился куда дольше, долго сверялся со своей базой. Наконец, он отложил монету и, подняв очки, уставился на Радима.

– Поздравляю тебя, – наконец произнес он, – ты сорвал куш. Невероятно редкая монета. Она относится к царствованию Александра Третьего. Выпущена в 1886 году. Не буду тебя напрягать подробностями, цена конкретно этой монеты – примерно от семисот тысяч до миллиона сто. Точно смогу сказать, когда проведу нормальную оценку. Тебе повезло, это хороший куш, в принципе я уже сейчас тебе готов дать восемьсот. Или будем искать покупателя на максимум?

– Отложим решение этого вопроса, – придя в себя от названной коллекционером цифры и стараясь, чтобы голос не дрогнул, произнес Вяземский.

Коллекционер кивнул.

– Правильно мыслишь, Дикий, никогда не торопись, мы еще и половину твоей добычи не разобрали, а я, даже не изучая, вижу пару редких монет в хорошем состоянии.

В этот момент раздался стук в дверь.

– Господин Фабер, – раздалось из коридора, – можно войти?

– Входи, – крикнул Дмитрий Семёнович, кинув на конверт с монетами газету, которую читал до прихода Радима.

Официант молча вкатил в кабинет столик, уставленный тарелками, быстро перегрузил заказанное и, пожелав приятного аппетита, удалился.

На какое-то время оценка приостановилась, мужчины ели и общались на около рабочие темы, не забыли и про политику, обсудив положение в стране и в мире.

– Продолжим, – покончив со своим стейком и расчищая место, предложил Фабер.

– Ну, что сказать, Радим? Поздравляю, – прокомментировал он, когда через два с половиной часа покончил с изучением последней монеты и отложил свои специальные очки в сторону. – Это самый большой куш, который мне когда-либо приносили за один раз. Ты нашел свой клад. Только вот продать это в нашем городке будет сложно, подобное заберут в Москве или в Питере. Оценочная стоимость найденного тобой – семь миллионов шестьсот тысяч. Но некоторые монеты нужно смотреть детальней, возможно, я ошибся, и они куда дороже, но я тебе такие деньги не дам. Не потому, что нет, есть, просто мне без надобности. Могу разве что забрать у тебя александровский червонец, вот он мне интересен.

– За девять сотен он ваш, – отойдя от названной коллекционером суммы и стараясь не выдать волнения, произнес Радим.

Фабер задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Восемьсот пятьдесят, – назвал он свою цену.

– По рукам, – согласился Вяземский, не желая торговаться из-за полтинника. – Возьметесь продать остальное?

– Конечно, – доставая из портфеля две пачки с пятитысячными и вытаскивая из одной лишнее, ответил Фабер. – Тебе сроду эти монеты не пристроить, во всяком случае, за хорошие деньги, тут нужно знать людей и рынок. Держи, ровно восемьсот пятьдесят тысяч. В расчете?

– Всегда приятно иметь с вами дело. – Убирая деньги в свою сумку, улыбнулся Вяземский. – Теперь по остальному, значит, беретесь продать монеты?

– Я же сказал, что возьмусь, – кивнул Фабер. – Мою комиссию ты знаешь.

– Пятнадцать процентов, – озвучил цифру Радим. – Давайте, фотографируйте монетки, и я вам еще кое-что любопытное покажу.

Коллекционер улыбнулся и, достав из портфеля фотоаппарат, принялся детально фотографировать каждую монету, описывая на листе бумаги видимые изъяны. Надо сказать, дело это было не быстрое, час потребовался.

Вяземский же курил, попивая уже давно остывший капучино. Поскольку оба были на машинах, алкоголь не заказывали.

– Ну, что ты мне там показать еще хотел? – возвращая Радиму его добычу, поинтересовался Фабер. – Небось, какую-то безделушку нашел и не знаешь, что такое?

– Отчасти вы правы, Дмитрий Семёнович, – кивнул Вяземский, убирая монеты в кожаную сумку ручной работы. Он выложил на середину стола завернутое в тряпку зеркало. – Не слышали ничего о подобном?

Коллекционер развернул тряпку и стал с интересом изучать зеркало.

– Стекло новое? – спросил он. – Поскольку оправа очень старая.

Радим покачал головой.

– Вы ошиблись, зеркало лежало рядом с кубышкой, содержимое которой мы с вами изучали последние три часа. Оно провело в земле не меньше сотни лет.

– Это невозможно, – покачал головой Фабер. – Зеркала со временем мутнеют, расслаиваются, и это даже при нормальных условиях, а не лежа в сырой земле. А это чистое, словно неделю назад с завода.

– И все же это зеркало с раскопа, – упрямо стоял на своем Радим, – и ему больше сотни лет. А что по оправе?

– Вот по оправе никаких сомнений нет – характерные элементы венецианских мастеров шестнадцатого века. Отличное состояние, пару сотен тысяч стоит. Но вот само зеркало… – он задумчиво уставился на свое изображение. – Доказать, что оно не новое, будет невозможно. Так что цену, которую я тебе назвал, никто не даст.

– Я не собираюсь его продавать, – покачал головой Радим, – деньги у меня есть, а скоро, благодаря вам, станет еще больше.

– Ну, на скорость не рассчитывай, недорогие монеты быстро уйдут, а вот редкие… Хотя для коллекционеров это не такие уж и большие деньги. Плохо, что монеты с черного копа, но те, кому я их предложу, щепетильностью не страдают, и стучать уж точно не побегут. Ну что ж, давай заканчивать, – поднимаясь из-за стола и протягивая вставшему навстречу Радиму руку, произнес Фабер. – Сегодня ты меня сильно удивил, как удачей с кубышкой, так и с зеркалом. Но будь с ним осторожен, такие артефакты из глубины веков могут быть очень непростыми.

– Буду, не сомневайтесь, Дмитрий Семенович. Вас проводить?

– Нет, Радик, все хорошо, в машине меня охранник ждет. И вот что, надо бы изучить это зеркальце. Может, заедешь как-нибудь ко мне в лавку? Посидим, посмотрим.

– Может быть, – согласился Вяземский. – Жду от вас новостей.

Фабер кивнул и, водрузив на голову мягкую фетровую шляпу и подхватив трость, неизменный атрибут его имиджа, покинул кабинет.

Дикий же вызвал официанта и, расплатившись по счету, вышел на улицу. За время, что они провели в ресторане, погода опять испортилась, снова натянуло тучи, начал накрапывать мелкий противный дождь, май в этом году вообще не радовал. Запрыгнув в Ленд Ровер, Радим, развернув машину, поехал в сторону дома. Как бы не хотелось, но короткий отпуск, взятый на неделю за свой счет, заканчивался, и завтра ему нужно выйти на работу, в родную и осточертевшую контору, которая занималась оптовой продажей напольных покрытий.

Весь оставшийся вечер, Вяземский изучал в интернете все, что можно было найти по зеркалам, мифы, легенды, мистические истории. Оказывается, существовала целая теория, что зеркала – это ворота в другой мир, и некоторые исследователи всю жизнь пытались этот проход открыть. Особенно его интересовали случаи, когда люди видели в зеркалах то, чего там, по идее, быть не могло. Большинство из них, конечно, фантазии авторов, поднимающих рейтинг блогов страшилками на ночь, но пара историй его действительно заинтересовала. Первая – это про исчезнувшего работника магазина зеркал, который за день до своего исчезновения рассказал коллеге, что видел после закрытия магазина в одном из них высокую женщину, которая звала его за собой. Больше его никто не видел. Магазина он не покидал, дверь заперта изнутри, камера над входом была исправна, никакого беспорядка, просто парень исчез, и все. Вторая история, не менее захватывающая, только вот все произошло наоборот. Молодая девушка купила на распродаже старое мутноватое зеркало, вертелась перед ним много, и вот в один день она изменилась, прекратила откликаться на собственное имя, настаивала, чтобы ее звали Ядвигой. Стала странно говорить, одеваться, очень сильно изменилось поведение. Если раньше она, можно сказать, была стервозной оторвой, не пропускающей ни единой тусовки, то теперь стала добрее к людям, не грубила, не оскорбляла никого, полностью завязала с прошлым. Спустя два месяца она съехала со съемной квартиры и растворилась в мегаполисе. Больше девчонка, которая с ней жила, ничего про нее не знала, но винила во всем зеркало. Говорила, что пару раз ей казалось, что она слышит оттуда женский голос, который умолял ее выпустить.

Радим начал вести конкретный поиск, и чем дальше зарывался, тем чаще нарывался на истории с необъяснимыми исчезновениями и изменениями поведения. Нашлись два ролика, очень странных, один про мужика в общественном туалете какого-то старого здания, на котором запечатлено, как нечто дымчатое, напоминающее руку, тянется к нему из зеркала. Второй – камера наблюдения в каком-то особняке засняла движение в зеркале, хотя комната была абсолютно пуста. Конечно, это могло быть простой мистификацией для раскрутки канала. Но чем больше Радим погружался в этот зеркальный мир, тем больше был уверен, что зеркала – это неспроста. Глянув на часы, Вяземский зевнул и, выключив компьютер, отправился спать.

Войдя в спальню, он с минуту стоял перед зеркалом, выискивая в нем то, чего там быть не должно, после чего достал из шкафа старую простыню и занавесил его. Не сказать, что он боялся его, просто теперь он стал меньше доверять куску стекла, в котором отражался. И сразу стало как-то легче, ушла тревожность. Раздевшись, Радим забрался под одеяло, завтра первый рабочий день.

На этот раз его никто не беспокоил, и Вяземский прекрасно выспался. Заехав по дороге в кофейню, он к девяти добрался до офиса, который располагался в одном из торговых центров прямо в центральной части города.

– Кого мы видим? – делано обрадовался Петр Ухов, менеджер по продажам, крайне неприятный субъект, с которым Дикий был на ножах. – Как отдохнул, Радик?

– Петя, – кивнул Вяземский с улыбкой, – слушай, я все забываю спросить, тебе зубы жмут или второй глаз лишний? Ты только скажи, я тебе помогу решить эти проблемы.

Девчонки из бухгалтерии, окружившие офисную кофемашину, весело засмеялись.

– А отдохнул хорошо, – продолжил Радим, глядя, как у тощего невысокого желчного Пети зло блеснули глаза, – спасибо.

Он махнул свободной рукой девицам и направился в свой кабинет. День прошел бы скучно, если бы не грузчик со склада, который умудрился накосячить в первый же день. Читая его объяснительную, ржали и плакали всем офисом. Да уж, такое нарочно не придумаешь. Этот кадр умудрился отгрузить заказчику целую фуру бракованного ламината. Ну, бывает. Смеялись над причиной ошибки. Кладовщик Иваныч был матерщинником и не особо далеким человеком, и маркировал весь товар в меру своего скудоумия. «П» на коробках значило – п….тый, а «Х» – х…ый. Грузчик же, человек новый и более рассудительный, подумал, что «П» – это плохой, а «Х», соответственно, хороший, и косяк за собой не признавал, что, в принципе, вполне логично. Гендиректор, мужик с юмором, утерев слезы с глаз, штраф повесил на кладовщика.

– Радим, – окликнула его Оксана, секретарша генерального, – какие планы на вечер?

Вяземский изогнул бровь.

– Ксанка, тебе есть, что предложить?

Девушка кивнула.

– У Лиды из финансового, сегодня день рождения, она меня в бар позвала, тут недалеко, по соседству, одной идти не хочется.

– Меня вроде как не приглашали, – прокомментировал предложение Радим.

– А ты мой плюс один, там все парами, а я со своим неделю назад рассталась. Не Петю же звать. А генеральный, сам знаешь, на такие мероприятия не ходит, дистанцию держит. А больше у нас в офисе мужиков и нет, не Иваныча же с новым грузчиком приглашать. Ну так что, ты в теме? Входной билет на вечеринку – два косаря.

– А пошли, – неожиданно для себя согласился Вяземский, – только ненадолго. У меня еще вечером дела есть.

На губах девушки появилась улыбка.

– Сейчас сумку возьму, и пойдем, наши уже в холле собираются.

Девушка скрылась в приемной и вернулась через минуту. Радим скользнул взглядом по фигуре. В принципе, Оксана была девушкой красивой – высокой, длинноногой, короткие каштановые волосы, подстриженные лесенкой, едва доставали до шеи. Про таких говорят – модельная внешность. Для Вяземского она была слишком плоской, ни груди, ни задницы, но он и не собирался ее кадрить. Посидит немного вместе с коллективом и поедет домой, читать дальше про зеркала.

Бар располагался в соседнем торговом центре. Было тут и караоке, и танцпол, и девочки в клетках танцевали, и даже кормили вполне себе сносно. К сушам и роллам, которые заказали девчонки, Радим был равнодушен, но его вполне устроили пара пицц, которые он разделил еще с четырьмя совершенно незнакомыми парнями, как и он, проходивших по принципу «+1». Надо отдать должное, мужики оказались довольно приятными, никакого офисного планктона, здоровяк-пивовар, сотрудник МЧС, охранник и водитель одного видного бизнесмена и крупногабаритный мрачноватый тип из ОМОНа. Никаких рафинированных хипстеров с подвернутыми джинсами. Познакомились, выпили, еще раз выпили, сходили покурить, потанцевали с девчонками, потрещали за жизнь, попотчевали друг друга старыми байками. Радим даже не заметил, как пролетело время, давно он не сидел в такой теплой компании.

– Еще по одной, – предложил Дмитрий, МЧСовец, выставляя на стол очередную порцию водки, вина и коктейлей на всю компанию.

– Давай, – поддержали его остальные.

Радим отрицательно покачал головой.

– Не, народ, мне хватит. У меня еще дела есть. Я вообще, скажем так, случайный гость.

– Случайный, – согласились все.

– Но очень приятный, – пробасил ОМОНовец. – Так что, без «на посошок» мы тебя не отпустим. И да, с тебя тост.

Радим обреченно вздохнул и ухватился за свою рюмку.

– Ну, давайте, за хорошую компанию, которую собрала наша милая, гостеприимная именинница, – провозгласил он.

– Годится, – подал голос пивовар, и рюмки столкнулись над столом.

Радим поднялся, пожал на прощание всем руки, расцеловал девчонок и, пожелав всем приятного вечера, направился к выходу, но уже через секунду завернул в сторону коридора, где скрывалась уборная.

Мужской туалет был пуст. Радим сделал свои дела и склонился над раковиной, моя руки. Подняв голову, он глянул на себя в зеркало и замер. Туалет в зеркале изменился, сейчас он был залит кровью. У закрытой кабинки за его спиной присел на корточки смуглый парень, с очень характерным длинным шрамом на подбородке. Он сжимал в руках измазанный в крови нож, у его ног лежала девушка, у которой из раны на шее хлестала кровь. Она хваталась слабеющей рукой за воротник парня, а тот просто смотрел, как она умирает. Вот ее рука упала. Парень еще с минуту, ничего не опасаясь, смотрел на свою жертву, потом вытер тесак об ее одежду, сунул его в ножны на бедре, после чего застегнул черную ветровку, скрывая кровавые следы на белой рубашке, и коснулся зеркала. Картинка тут же прошла рябью.

Радим моргнул и увидел себя испуганного, ошарашенного, растерянного, и тут его отражение снова подмигнуло ему. Вяземский отпрянул, после чего провел рукой по лицу, словно стараясь стереть то, что он увидел. А еще ему нужно было решить, что делать с полученной информацией. Оставить при себе, сделав вид, что ничего не произошло, ну увидел и увидел, или все же выйти, вернуться к столу и поговорить со Степаном, ОМОНовцем, рассказать ему все детали. Парень он вроде нормальный, гнили в нем Вяземский не заметил, может, подкинет следаку информацию от анонима. Хотя, кого он обманывает? Сдаст он Радима. Как объяснить то, что он видел? Да никак. Для начала вообще неплохо бы понять, реально ли это? А может, ему будущее показали? Достав смартфон, Дикий забил в поиск – убийство в баре «Элит», и первая же ссылка была о том, что пять дней назад здесь была убита гражданка А, которая, непонятно как оказалась в мужском туалете. Убийца на свободе. И это уже третье подобное убийство в Энске. Почерк один и тот же – удар ножом в яремную вену, туалет. В двух других эпизодах тоже фигурируют женщины, но эти места располагались в разных концах города. Одно в пиццерии в южном районе, убита мать двоих детей, которая привела их на мастер-класс по изготовлению пиццы, второй – караоке-бар на севере, сорокалетняя бухгалтерша мелкой фирмы.

Радим пробежался по городским форумам. Одно было ясно – следователи пребывали в полной растерянности, камеры наблюдения во всех заведениях убийцу не зафиксировали. Женщины заходили в туалеты в одиночку, а потом их находили мертвыми. И только Радим Вяземский знал тайну убийцы – тот как-то ходит через зеркала. Идти с этим к ментам или другим силовикам – верный способ угодить в дурку. Объяснить, откуда у него информация, и как приходит и уходит убийца, нереально. Вот только как быть с совестью? Эта сволочь продолжит убивать и дальше. Дикий потер рукой лицо, этого показалось ему мало, и он, склонившись над краном и набрав в ладони воды, умылся. Как бы он не старался смыть то, что видел, гибель гражданки А каленым железом осталась выжжена в его мозгу.

Развернувшись, он направился к выходу, и уже хотел вызвать такси, когда вспомнил о Ленд Ровере, который так и останется припаркованным на стоянке делового центра. Если сейчас вызывать машинку, значит, завтра придется ехать на работу на общественном транспорте, выпившим Радим за руль не садился принципиально. Он несколько секунд обдумывал, как поступить, и тут ему в голову пришла довольно приличная идея. Достав мобильник, он набрал номер друга, который жил неподалеку, ему пешком до делового центра три минуты.

– Стас, здорово, – поприветствовал он собеседника, – ты дома?

– Здорово, Дикий, а ты уже в городе? – ответила трубка.

– Ага, – подтвердил Вяземский. – Слушай, просьба есть, ты не мог бы отвезти меня домой? Я на машине, но так вышло, что выпил. А бросать Ленд Ровер на стоянке возле работы не хочется. А я тебя обратно на такси отправлю.

– Какие вопросы? Буду через десять минут, заодно расскажешь, как съездил.

– На этот раз без приключений, – соврал Радим, – и почти в сухую. Так, на двадцать тысяч монет копнул. Ладно, жду тебя у машины.

– Все, я уже собираюсь, – ответил Стас, и разговор оборвался.

Идя к машине, Вяземский все думал об этих мертвых девушках, убитых человеком из зеркала. Он понимал, что вляпался в очень плохие дела, но совершенно не представлял, к чему его это может привести.

Глава 3

– Ну что, зеркальщик, поговорим? – произнесла невысокая плотная женщина с янтарными бусами на шее, выступая из тьмы. – Ты сделал то, что я просила, теперь я могу уйти во тьму или в свет, не знаю, но, благодаря тебе, мое заточение закончено. Сегодня третий день, и на рассвете я исчезну. У тебя много вопросов, а времени мало, так что, поспеши.

– Кто ты? – спросил Радим.

– Хороший вопрос, – кивнула женщина. – Когда-то меня звали Забавой, и была я зеркальной ведьмой.

– Какой ведьмой? – удивился Радим.

– Зеркальной, – спокойно ответила покойница. – Мы приходим сюда из зеркального мира. Там, – она мотнула головой куда-то во тьму, – за стеклом, есть еще один мир. В нем живут и люди, и одержимые, есть те, кого затянуло в зеркало из твоей реальности.

– Зачем вы приходите сюда? – поинтересовался Радим, переваривая полученную информацию.

– Кто зачем, – дипломатично ответила гостья, – но чаще всего мы забираем часть жизненной силы. Чтобы тебе было проще – мы отщипываем кусочек души. Это не вредит человеку, эта энергия быстро восстанавливается. На нас исправно охотятся. Не знаю, как сейчас, но тогда нас выслеживали и убивали. Так случилось и со мной. Иногда нас по глупости призывают живущие тут и заключают с нами сделки.

– Понятно, – озадачился Вяземский. – Одно зеркало показало мне, как человек убил молодую женщину, он сидел над умирающей и ждал чего-то, потом спокойно встал и ушел в него.

– Черный ходок, – пояснила ведьма. – Ты не заметил никаких знаков на женщине или рядом с ней? Он убил ее не просто так, он что-то забрал. Будут и другие.

– Уже, – подтвердил Дикий. – Я нашел информацию еще о двух жертвах. А знаков нет, не видел. Я не могу пойти в полицию и сказать, что увидел в зеркало убийцу, меня в дурку запрут.

– Дурка? – озадачилась Забава.

– Сумасшедший дом, вроде раньше его называли домом скорби, – пояснил Вяземский. – Так что мне делать с этой информацией?

– Ничего не делать, – покачала головой зеркальная ведьма. – И не вздумай ловить его сам, он тебя просто убьет. Скорее всего, он выполняет ритуал, не могу сказать, какой, но убийства будут продолжаться, все зависит от сложности. Меньше, чем на семь жертв, не рассчитывай. Советую завести себе нож, и носить с собой соль, ну и амариил, тот, черный с багровой искрой внутри и руной гибели. Хочешь, в кармане, но лучше сделай подвеску или вставь в оружие, тогда оно будет убивать, куда как быстрее. А для ножа я покажу две руны, первую нужно выгравировать на рукояти, вторую на клинке с двух сторон.

– И что, вот так просто отпустить этого черного ходока?

– Да, так просто, – кивнула ведьма. – Чем больше опыта ты будешь набираться, тем больше зеркала будут тебе показывать. Потом ты найдешь способ ходить за зеркало. Для чего? Ты уже сам решишь. Первая руна для рукояти выглядит вот так. – Она медленно начертила в воздухе довольно сложный символ, тот слегка светился в окружавшей тьме.

Радим внимательно следил за ее движениями, и он был совершенно уверен, что не забудет ни единой черты.

– Запомнил? – поинтересовалась ведьма. – Если нет, твои проблемы. Не забудь кровью окропить, своей, конечно, так они работают, и амариил приложить. Кровь завяжет руны на тебя, а самоцвет даст им энергию, только нужно будет раз в год повторять. Руна небольшая, одной капли хватит. Этот символ подскажет тебе, когда рядом появится кто-то, кто связан с зеркальным миром. Теперь еще один, запоминай хорошенько, его выгравировать на обеих сторонах клинка, это позволит убивать таких, как я. Швырни заряженную соль в лицо или на кожу, и бей, обычный нож или пуля из пистолета ни ведьму, ни черного ходока даже не поцарапают. С одержимыми, во всяком случае, свежими, проще, подойдет любое оружие. А вот со старыми я тебе сталкиваться не советую, пока не изучишь весь рунный круг, ну или насколько тебя хватит.

– И где мне его изучить можно?

– Только на той стороне, – ответила ведьма, – или, если кто из зеркальных ведьм научит. Может, кто из зеркальщиков, таких как ты, поделится. Я не успею, времени почти не осталось.

– Сколько соль должна заряжаться, чтобы нанести вред?

– Недолго. Главное, чтобы она не дальше пары локтей от камня находилась. В упаковке или нет, неважно, а так и десяти ударов сердца хватит. Все, время выходит, последний вопрос.

– Ты сказала, что я зеркальщик, что это значит?

– Молодец, и это правильный вопрос. Это значит – страж, сыскарь, охотник, палач. Ты – защитник своего мира. Когда ты станешь опытней, ты научишься выискивать беглецов и гостей из зазеркалья, некоторых возвращать туда, некоторых убивать. Или ходить за потерянными. Все, что могла, сказала, прощай, пора мне.

– Постой, – выкрикнул Радим, – а если я не хочу?

– Поздно, – ответила зеркальная ведьма, медленно растворяясь во тьме. – Ты – потомок князей-хранителей, старое зеркало пробудило кровь. Помни, зеркала видят и помнят все, спроси, и получишь ответ.

Мгновение, и Дикий остался в полной темноте совершенно один. А потом все кончилось, тьма рассеялась, проступили очертания предметов, за окном через щель в занавеске виднелось предрассветное серое небо. Вяземский встал и направился на балкон. Открыв окно, он вдохнул утреннюю свежую прохладу, стало легче. Подрагивающими пальцами он вытащил из пачки сигарету, и, с третьего раза прикурив, выпустил клуб дыма на улицу. Пробежавшись взглядом по окнам и балконам дома напротив, он заметил совершенно голую, во всяком случае, до пояса, женщину, которая стояла и тоже курила. Расстояние невелико, метров тридцать, так что Радим разглядел ее хорошо – и полную, но вполне крепкую грудь, и растрепанные светлые, в рыжину, волосы. Видимо, ночка у нее выдалась жаркой.

Женщина его тоже заметила. Несколько минут они пялились друг на друга, после чего она кивнула и ушла в квартиру, напоследок продемонстрировав вполне себе приличную попу.

Радим раздавил в пепельнице окурок и направился в комнату, нужно было зарисовать показанные зеркальной ведьмой символы. Хоть они вроде и отпечатались в его голове, но все же лучше задокументировать, чтобы показать граверу. Вяземский несколько минут возился с рисунком, три раза начинал сначала, пока не получил приемлемый вариант. Затем он посмотрел на свою коллекцию ножей. Чего тут только не было! Здоровые боуи и кукри – для города они не годились, охотничьи он тоже проигнорировал. Небольшие ножи с фиксированным клинком он изучал несколько дольше, но все же решил, что такой привлечет ненужное внимание. Для города лучше всего складень – сунул в карман на клипсе, и ходи спокойно, никто слова не скажет. Вот только выбор предстоял трудный, у него в коллекции было с два десятка моделей. Наконец, он остановился на складне со слегка изогнутым десятисантиметровым клинком, который предпочитал таскать на кармане в городе. Глянув на часы и поняв, что спать совсем не хочется, Радим запустил комп и принялся искать информацию по новым данным, полученным от давно умершей ведьмы. Не сказать, что он много нарыл, но вот про зеркальщиков кое-какая информация нашлась, правда, все на уровне легенд. Его внимание привлекла статья, на которую он наткнулся на одной либеральной помойке. Мол, при советской власти при КГБ был секретный отдел. Люди туда приходили странные, не кадровые агенты, не служивые из пограничников, а просто мужчины и женщины с улицы. Откуда они брались? Никто не знал. Сотрудники этого отдела не носили пистолетов, во всяком случае, никто никогда не видел их в тире или на стрельбищах. Но у каждого был нож, сделанный по специальному заказу. Почему их звали зеркальщиками, чем они занимаются? В других отделах не знали. Но ходили слухи, что они следят за всяким мистическим. Хотя в девяностые, когда КГБ сменило вывеску, одухотворенная интеллигенция, поливающая грязью почившего гиганта, утверждала, что сотрудники отдела были идейными ликвидаторами тех, кто боролся за свободу и демократию. Вяземский на это только хмыкнул, дерьмократов и любителей западных ценностей он не переваривал.

Перечитав еще раз, он вернулся на балкон, прикурив, уставился в дом напротив, но там, где в прошлый раз стояла голая незнакомка, было пусто, и поскольку обнаженные женщины его больше не отвлекали, появилось время все обдумать. Значит, был отдел зеркальщиков. Сомнительно, что он исчез вместе с предыдущей вывеской, а значит, он по-прежнему в наличии, только укрылся гораздо лучше. И, если верить статье, стоит светануть принадлежность к зеркальщикам, и рано или поздно к нему придут на разговор – на предмет сотрудничества. Лезть в игры госбезопасности, Радиму не хотелось, но он не знал, как они отнесутся к подобному желанию. Сомнительно, что таких людей много, иначе информации было бы куда больше, а значит, имеется кадровый голод. Вряд ли они оставят его в покое, если, конечно, он не ошибся, и зеркальщики не канули в лету. Глянув на часы и обреченно вздохнув, Вяземский направился в ванную приводить себя в порядок, пора двигать на работу. Хоть денег у него и прибавилось, но это разовая удача, так что официальный заработок лучше сохранить.

От бритья его отвлек телефон. Глянув на экран, Радим включил громкую связь.

– Доброго здравия, Дмитрий Семёнович. Что-то вы рано.

– Здравствуй, Радик, – поприветствовал его коллекционер. – Я с хорошими новостями. Нашелся покупатель на шестую и одиннадцатую позиции, предложил даже чуть больше, чем рассчитывали, хотя позиции не сказать, что серьезные, двести за обе монеты. Торговаться не советую, это хорошая цена, он и так дал на тридцать тысяч больше ожидаемого.

– Хорошо, поеду на работу, прихвачу монеты и заброшу их к вам.

– Нет, Дикий, поступим иначе. Вокруг меня суета началась, вчера заглядывали люди из полиции, интересовались леваком, жучок поставили. Я его заблокировал, но не светись тут. Так что я к тебе мальчишку пришлю прямо на работу. Он товар заберет, и денежку привезет, свой процент я вычту.

Вяземский, продолжив жужжать электробритвой, прикинул ситуацию и так, и эдак, и согласно кивнул. Потом поняв, что собеседнику не видно, сообщил:

– По рукам, Дмитрий Семенович.

– Вот и хорошо, – отозвался Фабер. – Кстати, есть кое-какие подвижки еще по нескольким позициям, и дорогим тоже, но это займет время. Все, не отвлекаю, брейся дальше, мальчишку жди к обеду. Хорошего дня.

– И вам того же, – ответил Вяземский, нажимая отбой. Настроение поползло вверх, приятно получать такие новости с раннего утра.

Закончив бритье, Радим вернулся в спальню и полез в шкаф за чистой рубашкой, поскольку вчера в баре капнул соусом на свою и даже не заметил. Он закрыл дверь, и именно в этот момент простыня, которая теперь закрывала зеркало, соскользнула. Радим поднял глаза и уставился на свое отражение, то в ответ уставилось на него. И тут оно, ни с того ни с сего, резко выбросило руку, ударив в зеркало со своей стороны. По стеклу пошли круги, словно камень в спокойный пруд кинули. Вяземский вздрогнул и отпрянул, слишком быстрым и стремительным было это движение. Спинка кровати ударила его под колени, и он уселся на задницу, глядя на идущее волнами стекло. «А что, если вырвется?» – возникла в голове мысль, которая напугала его еще сильнее. Вскочив, Дикий поднял простыню и накинул ее на дверь.

Переведя дух, он принялся одеваться. Забава предупреждала, что чем дальше, тем больше он будет видеть в зеркалах всякого разного. Понять бы еще, может ли этот, с той стороны, прорваться сюда, если да, то хреново. Да и нужно научиться собой владеть, если шарахаться от каждого зеркала, это плохо кончится, так недолго психом или невротиком стать. Это раньше зеркала были дорогими, потом стали дешевле, а теперь так вообще общедоступными, их вокруг столько…

Прихватив сумку, Радим выскочил за дверь. К счастью, пока что зеркала в машине не откалывали никаких фокусов, и до работы он добрался без приключений.

Паренек лет восемнадцати от Фабера явился почти сразу после обеда. Передав конверт с деньгами и получив запрошенные монеты, он почти тут же исчез. Радим быстро пересчитал деньги, после чего убрал конверт в сумку. Что ж, отлично копнул, заработать миллион за три дня было для Вяземского хорошим результатом. Выбив из пачки сигарету, он направился в курилку, там было пусто. Повернув голову, он с подозрением посмотрел на вытянутое узкое зеркало, вмурованное в стену, и постарался встать так, чтобы не отразиться в нем.

Дикий прикурил и с минуту таращился на стекло.

– Черт, так реально недолго с ума сойти, – произнес Вяземский вслух. – Чего я паниковать начал? Ну, показывает мне стекляшка картинки, ну двойник иногда подмигивает и в стекло лупит. Но это же все там, а не здесь, чего я завелся?

Радим отлип от стены и подошел к зеркалу, с минуту таращился на свое отражение, потом выпустил себе же в лицо облако дыма. Ничего не произошло, двойник из зазеркалья в драку не полез, наружу не ломился. Вяземский вытянул руку и осторожно коснулся пальцем стекла, и снова ничего, и тут он произнес то, чего не ожидал:

– Покажи мне.

И зеркало откликнулось. На мгновение оно помутнело, двойник исчез, и вместо него появился системный администратор, тощий, рыжий, неопрятный, а напротив него главный бухгалтер Ирина Александровна Звонарева, женщина лет сорока, крайне неприятной наружности, к которой прилагался такой же неприятный характер. При этом картинка была крайне интересной – вытянув руку, женщина сжимала горло Сашки, вперившись в него злым взглядом.

Звука не было. Ирина что-то говорила, системщик только кивал. Потом картинка пропала, и на ее месте появилось обычное честное зеркало. Интересно, что мегера хотела от сисадмина? Сходить к нему что ли и тоже взять за горло, быстро расколется. Но Вяземский махнул рукой, они были вдвоем, могут возникнуть вопросы, как он узнал? Сомнительно, что Ирина об этом будет трепаться. Так что, фиг с ними.

Радим затушил бычок и пошел в кабинет, до конца рабочего дня оставалось еще три часа. Но эксперимент его порадовал, правда, пока он не понял, какую практическую пользу можно поиметь со всего этого. Ночная гостья сказала, что в перспективе Вяземский – охотник, но сейчас он никто, и пока что собирается остаться никем. Лезть в игру, правила которой представляешь очень сумбурно, не хотелось.

С ножом и гравером никаких вопросов не возникло, он изучил руны, которые ему передала зеркальная ведьма, и за штукарь в течение двадцати минут твердой рукой выполнил заказ. Вяземский с минуту внимательно изучал каждую черту, ища ошибки, но работа была выполнена безупречно. Радим отошел в сторонку, слегка порезал палец на левой руке и обильно извозил все три руны в крови, как и велела Забава, а потом вытащил из крохотного кармана на джинсах черный камень с багровым огоньком внутри и приложил к рунам по очереди. На мгновение каждая линия полыхнула золотым светом, который потом окутал нож целиком. Несколько секунд он тускло светился в его руке, но вскоре стал совершенно обычным. Радим, сжав рукоять, попытался что-то почувствовать, но рядом с мастерской не было никаких гостей из зазеркалья.

Сунув нож в карман и проверив в другом мешочек с солью, Радим направился к выходу из торгового центра. Пусть он не собирается во все это лезть, но оружие, которое может спасти тебе жизнь, должно быть постоянно при тебе. Изредка он косился на свое отражение в стеклянных дверях, но то вело себя хорошо. А может, это касается только настоящих зеркал? Он уже вышел на стоянку, когда в голове всплыла интересная мысль, он активировал руны на ноже кровью и камнем, а что, если попробовать то же самое с зеркалом ведьмы? Вот только есть вопрос – а надо ли? Если он решил никуда не лезть, то уж точно не стоит затевать подобные эксперименты. Вот только у Радима было сомнение, что эта ситуация рассосется сама собой, и все будет, как раньше.

Усевшись за руль, Вяземский бросил взгляд на часы, время было детским и домой совершенно не хотелось, да и готовить лень. Деньги теперь были, если не особо шиковать, их хватит надолго. Решено, он едет есть мясо, горячее, сочное, острое. Определившись с направлением, Дикий повернул ключ в замке зажигания, движок Ленд Ровера рыкнул, и колеса понесли его к цели.

Любимое заведение, где подавали замечательные стейки и много прочих блюд из мяса, сегодня было заполнено почти полностью, хостес с трудом, но нашла ему не самый удобный столик с видом на шумную компанию из шести человек. Им было слегка за тридцать – четыре мужика, две женщины, правда, женщины были скорее ровесницами Вяземского. Одна, та, что сидела чуть наискосок, почему-то показалась смутно знакомой. Радим скользнул по ней взглядом, но так и не смог вспомнить, где ее видел. Официантка, приняв заказ, заверила, что через двадцать минут стейк будет готов, а салат подадут буквально вот-вот. И ведь не обманула, салат с ростбифом принесли через пять минут вместе с лимонадом. «Надо завязывать ездить в ресторан на машине, – подумал про себя Вяземский, – сейчас бы кружечку пивка, а приходится цитрусом баловаться».

Когда принесли стейк с картошкой фри и двумя видами соусов, с салатом было покончено. Его тут хорошо знали и даже не спрашивали прожарку, так что, отрезав кусок рибая, он отправил горячее ароматное мясо в рот. Все было замечательно, кроме шумной компании. Девушка, что показалась ему знакомой, поднялась и, скользнув по нему взглядом, отправилась в уборную. Прошла пара минут, когда в кармане стало горячо, что-то обжигало его ногу. Радим озадаченно опустил глаза вниз и увидел, как клипса на рукояти ножа засияла слабеньким золотым светом. Несколько секунд Дикий смотрел на нее, прикидывая, что это может значить, а потом дошло – рядом был кто-то, имеющий отношение к зеркальному миру. Вяземский закрутил головой, выискивая проблему, но все было в порядке, никто не входил в ресторан, да и на улице пустовато. И тут его взгляд зацепился за незанятый стул. В голове щелкнуло – женщина, туалет, убийца из зеркала… Радим встал и, прихватив солонку, с которой свернул крышку, направился к уборной. Надо сказать, что для небольшого заведения уборная была вполне приличного размера. Как для мужчин, так и для женщин – три кабинки, две раковины, у мужчин еще и писсуары. Мальчики налево, девочки направо. Несколько секунд Дикий сомневался, затем все же решительно толкнул дверь в женский. И не прогадал. Девушка лежала на полу в луже крови, и тот самый смуглый, из зеркала, с длинным шрамом на подбородке, сидел лицом к двери и увидел вошедшего в женский туалет мужика почти сразу. Радиму потребовалось всего секунда, чтобы оценить ситуацию.

– Сюда, на помощь, – что есть мочи на весь ресторан заорал он, бросаясь вперед на убийцу, одновременно швырнув солонку смуглому в лицо, надеясь, что та от камешка зарядилась.

Радим промазал, и на противника попало всего несколько крупинок. Но даже это ему не понравилось, его щека дернулась, словно зуб резко заболел, и на месте, куда попали крупинки, появились красные пятна. Наверное, если бы Вяземский нормально попал, все было бы кончено, а так, смуглый дернул рукой, и Радима просто смело к стене, от души приложив башкой о кафель. Радим попытался подняться, но приложило его смачно, круги в глазах засверкали всеми цветами радуги. Когда взгляд прояснился, и туалет наполнился людьми, смуглого нигде не было. Над раненой столпились персонал и посетители, откуда-то появилась большая аптечка, кто-то бинтовал шею.

Над Родимом, который так и сидел под раковиной, склонился какой-то здоровяк из той самой шумной компании. Вяземский попытался встать, но в этот момент ему в челюсть прилетел мощный удар, затылок еще раз вошел в соприкосновение с кафелем, и сознание окончательно погасло.

В себя он пришел, когда кто-то сунул ему под нос нашатырь. Оказалось, он сидит, опершись спиной на стенку в углу обеденного зала. На столах недоеденная еда, посетителей, естественно, не видно, зато много людей в форме, при серьезных погонах, пара кадров в строгих костюмах, даже мужик с собакой крутится.

Зрение резко прояснилось, хотя до нормального ему было далеко, два приличных удара головой без следа не прошли, башка гудела. Радим дернулся и понял, что руки скованы за спиной, и уже прилично затекли.

– Он очнулся, – крикнул мужчина в белом халате, поднимаясь, и перед Вяземским опустился некто в темно-синей форме с погонами майора.

– Я майор Агапов, следственный комитет, – жестким, неприятным голосом представился он, включая цифровой диктофон, который держал в правой руке, в левой у него был паспорт Радима. – Как себя чувствуете? И представьтесь.

– Хреново, – прохрипел Дикий. – Меня дважды ударили по голове и зачем-то в наручники упаковали. А зовут меня Радимом Мироновичем Вяземским, 1999 года рождения.

Рядом присел лейтенант с каким-то сканером, грубо развернул Дикого боком и очень быстро откатал его отпечатки пальцев, после чего вернул тело в исходное положение и так же молча отвалил.

– Ну, заковали, понятно зачем, – начал майор. – Вы, Радим Миронович, подозреваетесь в покушении на убийство. Только мы не можем понять как, нож ваш на кармане был, и чистый, обувь и одежда тоже чистая, ни капли крови, во всяком случае, я не вижу, а натекло ее тут прилично. Но в лаборатории каждый миллиметр проверят. Рассказывай, как и зачем ты попытался убить женщину?

– Не того поймали, – с трудом, через тошноту, слабым голосом ответил Вяземский. – Больше ничего не скажу, дайте адвокату позвонить.

Следак огорченно вздохнул и, поднявшись на ноги, посмотрел на Радима, потом бросил куда-то в пустоту:

– Тащите его в машину.

– У него сотрясение, – возразил врач, который, оказывается, никуда не ушел, а стоял в стороне, прислонившись к стеночке, – его нужно в больницу.

– Плевать мне на его сотрясение, – зло бросил майор, – он подозреваемый в серии убийств – три мертвые девки, и еще за одну ваши коллеги борются. Но если выживет, этому фокуснику конец, пойдет на пожизненное.

– Ты не того поймал, майор, – просипел снизу Радим. – Тот, кто тебе нужен, смуглый брюнет с длинным тонким шрамом на подбородке. Куда делся, не знаю.

– Дальше, – потребовал майор, наверняка решил, что раз клиент пошел на диалог, значит, можно продолжать колоть.

– Я шел в туалет и услышал звук подозрительный из женского, вроде, как тело упало. Я туда, смотрю, смуглый со шрамом стоит над телом с ножом, не слишком широкое такое лезвие, два пальца моих, длинна сантиметров пятнадцать, не складень. Я в него… – Радим замялся, – швырнул солонку.

– Солонку? – одновременно с удивлением выдали майор и доктор.

– Зачем тебе солонка? – озадачился следак.

– Мания у меня, – понимая, что правду говорить нельзя, состроив покаянную рожу, пояснил Радим, – солонки и перечницы тырю. В этот раз механически прихватил.

– Дальше, – потребовал майор.

– Дальше я швырнул солонку, потом бросился на этого смуглого с ножом. Он меня отшвырнул, я приложился башкой о кафель, перед глазами все поплыло. Когда открыл глаза, его уже не было, народу в туалет набилось тьма. Попытался встать, мужик из компании, в которой баба подрезанная пила, меня отоварил в челюсть, а дальше вы в курсе. Вон доктор меня в себя привел.

Майор с минуту молчал, пристально глядя на Вяземского, которого разговор так напряг, что голова начала раскалываться пуще прежнего.

– Товарищ майор, можно вас на минуту? – позвал его сотрудник с погонами лейтенанта, который сидел в двух столах за ноутбуком.

Агапов кивнул и отошел, но как бы хреново Радиму не было и как бы тихо не говорили следаки, он все равно услышал. Чтобы не палиться, он откинул голову назад, прикрыв глаза.

– Мы запись посмотрели, – начал лейтенант, – не мог он. Пострадавшая ушла раньше, три минуты пятьдесят секунд прошло. Потом он поднялся, пошел в туалет, вел себя только перед этим странно, башкой вертел, словно кого-то высматривал. Дошел до туалета, потом повернулся к женскому. По показаниям свидетелей с момента, как он встал из-за стола и как в туалет вбежали первые люди, прошло чуть больше двадцати секунд. Хронометраж записи это подтверждает. Он бы не успел. Да и наш криминалист говорит, что за такое время, из нее столько крови вылиться просто не могло, она истекала кровью не меньше полутора минут. Про нож говорить рано, но вроде его складень не при чем. Никаких следов, он бы не успел его отмыть, а другого ножа в туалете не обнаружено, хотя все облазили.

Радим даже глаза открыл, чтобы наблюдать за ним уже нормально. Несколько минут Агапов молча стоял, обдумывая ситуацию. Дикий прекрасно представлял, о чем тот думает, задержи он Вяземского, и любой адвокат, отсмеявшись, вытащит его за пять минут, а ему выговор прилетит, если вообще не отстранят за подобное. Видимо, следак пришел к таким же выводам.

– Займитесь им, – обратился он, наконец, к врачу, – наручники можно снять. – Он посмотрел на лейтенанта, который делал доклад. – Есть на записи еще кто-то, кто входил в туалет и выходил из него?

– Нет, тащь майор, – покачал тот головой, – люди ходили, но никого подозрительного.

– Отсмотреть запись за весь день, нужно найти этого смуглого, если, конечно, он, – Агапов бросил взгляд на Радима, – не соврал.

Лейтенант кивнул и унесся выполнять. А Вяземского два сотрудника подняли на ноги, и повели к машине скорой помощи.

– Из города не уезжайте, – крикнул ему в спину майор.

– Нож верни, и вещи, – тихо, но вполне слышно, произнес Радим, при этом он сунул руку в маленький кармашек на джинсах, плохо его обыскивали, амариил был на месте.

– За пырялом своим ко мне явишься завтра, – крикнул Агапов, – показания твои нормально запишу. А сумку твою и пиджак, и прочее сейчас в машину принесут. Зачем тебе в кармане пакет с солью? – вдруг неожиданно спросил Агапов.

– Лось я, соль люблю, – ответил Радим, желания разговаривать с майором не было, голова раскалывалась, снова начало тошнить.

Глава 4

Ночь Вяземский провел в больнице. Не любил он их, но врач, который приводил его в порядок, отказался выпускать пациента. Да и мент, что сопровождал его, увез одежду на проверку, обещая к утру вернуть, если чистая. За малую денежку ему предоставили отдельную палату с душем и принесли заказанные Радимом бургеры. Есть не особо хотелось, мутило, но после таблеток стало полегче, и перекусить было необходимо, поэтому Радим хоть и с трудом, но запихнул в себя пару булок с котлетами, сыром и маринованным огурчиком. Мылся он, косясь на небольшое зеркало у себя за спиной, но то честно показывало его спину с толстым кривым шрамом, который достался ему на память об одном копе, где он не сошелся во взглядах с местным населением.

– Как самочувствие? – поинтересовался дежурный по этажу, войдя в палату в восемь утра, держа в руках его шмотки.

– Лучше, чем вчера, но голова все равно болит, – отозвался Радим, устраивая подушку и переходя в позицию полусидя.

– Это еще на денек. Сотрясение у вас среднее, восстанавливаетесь вы неплохо, мы вас выпишем к двенадцати. Но если возможно на работу сегодня не ходите, отлежитесь сегодня дома.

– Я и не собирался, – хмыкнул Вяземский, – уже написал шефу сообщение, все объяснил, до завтра у меня официальный отгул. Как только выпустите, поеду домой.

– Ну, тогда можете собираться, – разрешил дежурный врач. – Вы у нас гость особенный, держать вас до двух никто не собирается, только такси вызовите, за руль не садитесь.

– За какой руль? – удивился Вяземский. – Мой Ленд Ровер остался у ресторана, откуда меня привезли. Хотя мне еще в обед в следственный комитет ехать. Вот, пожалуй, на обратном пути и заберу его.

– Ах, да, – вспомнил доктор и вытащил из кармана пару блистеров с таблетками, – эти выпить после еды, три раза в день, сегодня и завтра, эти только вечером, дней пять. Но у вас ничего серьезного, так что, все будет хорошо.

– А вы не знаете, что с той девушкой, которую в туалете порезали? – поинтересовался Дикий, одеваясь. Сорочка, в которой он был накануне, мятая, но ничего, доберется до дома, закинет в стирку. – Майор вроде сказал, что ее тоже к вам привезли.

– К нам, на третьем этаже почти прямо над вами в реанимации. Вытащили ее, шесть часов операция длилась. Сейчас ее погрузили в искусственную кому на несколько дней. Но вас к ней никто не пустит, да и возле палаты теперь постоянный пост из двух полицейских. Как-никак важный свидетель.

Радим кивнул и, накинув на плечи пиджак, осмотрел палату на предмет забытых вещей. Уже через десять минут он сидел в такси, которое везло его домой. Выходя из машины, он бросил взгляд на дом напротив, на тот самый балкон, где курила обнаженная женщина. И тут в голове щелкнуло, вот почему девушка в ресторане показалась ему знакомой, он видел ее накануне утром, на том самом балконе, правда, издалека она показалась чуть старше.

День прошел, как и планировалось. Башку ломить перестало, так что, после обеда он съездил, забрал Ленд Ровер, на котором и отправился в следственный комитет на встречу с майором.

– Давайте начнем все сначала, – предложил хозяин кабинета. – Разрешите представиться – Агапов Петр Игоревич, майор следственного комитета по городу Энск.

При этом он поднялся из-за стола и протянул руку. Радим кивнул и пожал протянутую ладонь.

– Ваш нож, – протягивая складень, произнес он. – Мы его проверили, на всякий случай.

– Понимаю, – забирая пакет, кивнул Вяземский и занял предложенный стул.

– Фоторобот набросаете? – занимая место за столом, поинтересовался майор.

– Даже лучше, – с улыбкой ответил Дикий, вытаскивая из сумки два листа бумаги, упакованные в файл. – Я немного рисую, так что знал, что вы попросите, и набросал портрет убийцы. Вообще не представляю, кого можно поймать на ваш дежурный фоторобот, под него подойдут все таджики, цыгане, узбеки.

– Да, ваш рисунок куда лучше и детальней, – разглядывая портрет маньяка из зеркала, произнес Агапов. – Сегодня растиражируем и покажем по новостям местным. – Он убрал файл в папку с делом, а взамен вытащил оттуда другой лист, на котором оказались показания Радима.

Дикий быстро ознакомился с содержимым, ничего лишнего, никакой отсебятины, только то, что рассказал Вяземский под запись в ресторане. Написав дежурное – «с моих слов записано верно», и поставив подпись с датой, он вернул лист майору.

– Что за руны на ноже? – вдруг неожиданно спросил Агапов.

– Увидел где-то, – ответил Радим, ожидавший чего-то подобного, – вроде в каком-то музее. Очень древние, еще дохристианской эпохи. Одна вроде как удачи, вторая силы.

– Странно, – со скепсисом произнес Петр Игоревич, – в нашей базе, да и в интернете похожих не найдено. А уж там-то точно все есть.

– Не все, – покачал головой Радим. – Например, я тщетно пытался найти в электронной версии книгу из детства, очень старая, про революцию, мне ее мама читала, называется «Олень – золотые рога», нету, и все.

– Оставим это, – предложил Агапов. – Другой вопрос – зачем вам соль? Только не надо про то, что вы солонки тырите. Мы опросили сотрудников, вы частый гость в этом ресторане, не меньше трех раз в месяц бываете, и за два года с вашего столика не то, что солонки, зубочистки не пропало. Могу поспорить, сейчас в вашем кармане появился еще один пакетик с солью взамен изъятого.

Радим мысленно матюгнулся, следак ему достался умный, тертый, и вцепившийся в него, как клещ.

– Ну, хорошо, – признал он, – я постоянно ношу с собой соль, мне ее иногда не хватает.

Достав пакетик, он аккуратно вскрыл его и, облизав подушечку пальца, сунул его внутрь. Слизав соль, он улыбнулся Агапову и убрал пакет обратно. Майор тяжело вздохнул.

– Радим, не опускайтесь до лжи. Сегодня утром я побеседовал со всеми вашими коллегами, а они обычно знают очень много, и видят то, что вы стараетесь скрыть. Если вы так любите соль, то сомнительно, что вы ее лижете, прячась под столом в кабинете. Так вот, сотрудники вашей фирмы в один голос казали, что впервые слышат про соль в вашем кармане. Один желчный упырек предположил, что это ни фига не соль, а кокс, и советовал к вам приглядеться. Он сильно вас не любит, и, если бы у него на вас что-то было, он бы сдал вас незамедлительно со всеми потрохами. Кстати, он заметил, что вы даже еду минимально солите, а поскольку он пару раз ее заимствовал, как он выразился, то ему пришлось досаливать, поскольку пресная. Итак, я повторю вопрос, зачем вам соль? Я посмотрел в интернете, соль – это не только приправа, это оружие против потустороннего. С кем вы столкнулись в туалете? Ведь нет никакого смуглого на записи, мои ребята отсмотрели больше сорока часов, на всякий случай, и два предыдущих дня. За исключением пары таджиков, которые сожрали по шаурме и ушли, не заходя в туалет, никаких смуглых в ресторане не было. Они проверили записи с предыдущих убийств, опросили повторно персонал всех заведений, но нет, никто не вспомнил смуглого со шрамом на подбородке. С кем вы сражались в туалете?

Весь этот монолог Радим судорожно искал решение, и не находил. Правду говорить нельзя, он и так привлек к себе внимание, соврать что-то путное…

– А мне откуда знать? – развел он руками. – Мои показания у вас имеются, я сказал то, что видел. После того, как он отшвырнул меня, я приложился башкой до кругов в глазах.

– Чего ты боишься? – в лоб спросил Агапов, переходя на «ты». – Почему не желаешь сказать правду? Опасаешься, не поверю, или в дурку на освидетельствование отправлю? У меня три бабы в морге, помоги мне поймать эту сволочь. У меня же ничего нет, а ты знаешь, что происходит.

Он развернул к нему ноутбук, стоящий на столе, и, с силой хлопнув по пробелу, запустил кусок записи из ресторана. Вот Вяземскому приносят стейк, вот женщина поднимается и уходит в туалет, а потом Радим начинает вертеть башкой, словно ища кого-то.

– Кто пришел в ресторан? – устало, не ожидая ответа, спросил он. – Невидимка? Призрак? Кто убивает женщин и исчезает из туалета? Я посмотрел запись из караоке-бара, в котором ты был в понедельник. Уходя, ты зашел в туалет, и когда вышел, выглядел очень встревоженным, словно что-то увидел, до этого ты был спокоен и расслаблен. Что ты увидел, Радим? Дай мне зацепку. Клянусь, я ничего никому не скажу, и уж точно не скажу, от кого узнал информацию.

И Вяземский сдался. Он пристально посмотрел в глаза отчаявшемуся майору, взял бумажку для заметок, быстро написал одно предложение: «Черный ходок. Он приходит и уходит через зеркала», после чего показал его майору. Когда тот прочел, разорвал листок в клочки и убрал в карман.

Агапов несколько секунд сидел, переваривая полученную информацию, потом кивнул.

– Не смею задерживать, Радим Миронович. Мы вызовем вас, если возникнут вопросы. И спасибо за вашу помощь следствию. Вы – мужественный человек, не побоявшийся встать на пути серийного убийцы.

Вяземский кивнул, поднимаясь, прекрасно понимая, что эта слабина, которую он допустил, выйдет ему боком. Теперь он навечно на карандаше у Агапова, и как только в городе случится хрень, тот будет идти к нему. Но назад уже не отыграешь. И успокаивал его только один факт, даже без сообщенной майору информации он бы все равно вцепился в него.

Радим получил подписанный пропуск и, пожав протянутую руку сдедака, покинул кабинет. Дожал его все же мент. Правда, что он делать собирается с этой информацией? Ведь как вычислить человека, приходящего через зеркала? Разве что побить все, закрасить, а поставить в каждом туалете по менту никаких кадров не хватит. Да даже если поймает? Забава сказала что не зачарованная сталь ему не повредит, только вязать в наручники. А как он руками машет, Радим на себе испытал.

Выйдя из здания следственного комитета, Радим уселся за баранку Ленд Ровера. Встрял он, сильно встрял, а ведь не хотел влезать во все это, но теперь заднюю не включишь. Больше всего он боялся того, что эта информация дойдет до разбирающихся в этой мистике, тех, кто знает правду, он не забыл то, что прочел накануне утром про отдел зеркальщиков в госбезопасности. И если он все верно просчитал, скоро на сцене должны появиться новые действующие лица. И они, сложив два и два, придут к нему. Хорошо это или плохо, Вяземский не знал, но на государеву службу не хотел, хотя когда-то мечтал о подобном.

Разложив все по полочкам, Радим повернул ключ в замке зажигания и выехал со стоянки, прекратив нервировать сотрудников, которые глаз с Ленд Ровера не сводили.

Вспомнив о пустом холодильнике, Дикий свернул к гипермаркету. Час ушёл на то, чтобы восполнить запасы. Сегодня он решил никуда не ходить, дабы не найти себе новых неприятностей, так что стейк пришлось готовить дома. Вчера эта паскуда из зеркала лишила его прекрасного куска мяса, и это требовалось исправить. Вскоре на электрогриле жарился очень неплохой рибай, да, пусть магазинный, но все равно очень недурственный.

Вечер он провел за компом, перелопачивая тонны информации по новому для него миру, в которой его медленно затягивало. Он умел искать, но искать было нечего. Несколько тысяч ссылок по запросу «черный ходок», но ничего похожего на то, что ему требовалось. Эх, надо было спросить у Агапова насчет разных знаков возле тел, ведь говорила Забава, что это ритуал какой-то. Не догадался. Покосившись на занавешенное зеркало, он забил в поиск новый запрос. Надо сказать, это было интересно. Существовало три теории. Первая – при смерти человека зеркала занавешивают, потому что это обиталище нечистого, и он может похитить душу, а через портал пройдут злобные сущности. Вторая теория гласила, что это портал зазеркалья, и ткань мешает душе оттуда выбраться, чтобы навредить живым. Третья – в отражении все удваивается – радостное и горестное, открытое зеркало может навлечь на дом беду и принести новую смерть. Ну, что сказать? Радим склонялся ко второй теории с порталом. Да и ведьма говорила, что рано или поздно он сможет ходить меж мирами. Но больше всего Радима беспокоило то, как черный ходок отправил его в полет, просто рукой махнул, и его снесло. Как с таким справиться? Странно, что не добил, шанс ведь был. Он-то, в отличие от гостя, не обладает подобными силами. Забава что-то говорила про то, что нужно овладеть полным руническим кругом, но просто так этого не получить. То, что Радим нашел в интернете на данную тему, было чистой воды суевериями, какими-то древними легендами, выдававшимися всякими самопальными гуру за откровения. Информации хватало – славянские руны, скандинавские, англосаксонские, ирландские и всякий самопал-новодел, но ничего похожего на то, что показала зеркальная ведьма. Выкурив напоследок сигарету, Радим завалился спать, завтра обещался быть очень тяжелый день, подложил ему свинью Агапов, наведя шухер на работе, теперь весь коллектив в курсе. И его ждет повышенный интерес, который ему совершенно не нужен.

Ну, что сказать? К нему в кабинет заглянули все, кто мог, начиная от генерального, который важно пожал его руку, за которым потянулись девочки, и заканчивая заскочившим в центральный офис кладовщиком, который, в свойственной ему панибратской манере, хлопнул Радима по плечу и выдал матерную тираду, выражающую крайнюю степень восхищения. Разве что Гнус, он же Петя Ухов, менеджер по продажам, с которым Вяземский был в вечных контрах, не подошел и старался скрыть зависть, которая рвала его мелочную душонку в куски. Выходило плохо.

– Что, Радик, ты у нас теперь герой? – с усмешкой произнес Петя, когда они столкнулись в курилке. – Чуть маньяка не словил, который все бабские туалеты в страхе держит? Как же ты так облажался-то, что упустил его? А, может, это все же ты ее, только выскользнуть удалось?

Вяземский, чиркнув зажигалкой, прикурил и вперил свой взгляд в Гнуса.

– Петь, слушай, я его плохо рассмотрел. Может, это ты маньячишь? Помнишь, как тебя словили в туалете, когда ты туда заперся в наглую к Алёнке из бухгалтерии по душам поговорить? Вдруг оскорбился на то, что она тебе не дала, и решил баб в сортирах резать?

Ухов побледнел, и только его уши стали малиновыми.

– Да не – продолжил свою мысль Вяземский, – не мог ты. Там мужик здоровый был, лихо меня шваркнул, а ты дрищ, да и не справился бы ты с бабой. Ты ж, Гнус, существо трусливое. Так что, если не хочешь по морде огрести, прямо сейчас засунь себе язык в задницу и не доставай его оттуда, плохо для тебя это кончится. Мы поняли друг друга?

– Да пошел ты, – проблеял Петя и, с силой вдавив бычок в пепельницу, вылетел из курилки.

Радим улыбнулся и посмотрел в зеркало. Его двойник ухмылялся, и Вяземский был готов поспорить на что угодно, это было не его выражение лица. В этот момент дверь снова открылась, и в курилку вошла Ксанка, секретарша генерального.

– Что у Пети с рожей? – поинтересовалась девушка. – Я такой ненависти у него никогда не видела.

– Глисты у него, наверное, – предположил Радим. – Вот и ненавидит весь мир. Плюс характер дрянной.

Девушка рассмеялась этой не слишком удачной шутке.

– Ладно, хрен с ним, с Уховым. Поговорим о нас?

– О каких нас, Оксан? – опешил Радим.

– Вяземский, ты совсем тупой? – изогнув бровь, поинтересовалась секретарша. – Я давно на тебя поглядываю. Хотя, кому я говорю? Вы же, мужики, намеков не понимаете. Вам нужно в лоб говорить. Итак, сводишь девушку поужинать?

Радим от такого напора растерялся. В принципе, ему понравился подход Ксанки, честно, прямо, откровенно, только вот беда – не его типажа девица. Да, красивая, но волосы короткие, грудь небольшая, одним словом – моделька.

– Не отвечай, я все по твоему лицу прочла, – неожиданно произнесла она с обидой. – Ну, нет, так нет.

– Ты все правильно поняла, – откровенно заявил он. – Ты – девушка красивая, но типаж не мой.

– Ну, хоть честно, – грустно улыбнувшись, произнесла Оксана и, раздавив окурок, покинула курилку.

– Да что за день-то такой? – выдал Радим и отправился работать, требовалось кровь из носа дозвониться до пары заказчиков, прояснить вопросы с поставкой, не выйдет, и завтра с утра шеф поставит его раком. А ведь сегодня еще надо в тренажерку заехать, совсем забросил.

Звонок Фабера вырвал его из сна. Вяземский потер глаза и все же поднял трубку.

– Слушаю, – сонно произнес он, осознавая, что вымотался так, что даже уснул в кресле у компа, чего за ним раньше не водилось. Правда, статья о зеркалах, которую он читал перед тем, как вырубиться, написана жутко тяжелым языком, плюс автор был безграмотным.

– Здравствуй, Дикий, – поприветствовал коллекционер. – Разбудил?

– Разбудили, Дмитрий Семенович, – не видя смысла скрывать, подтвердил Радим.

– Ну, прости, – повинился Фабер. – Ты почту проверь, я кое-что послал, тебе это будет интересно, а по вопросу нашему завтра вечерком звякну. Кстати, слышал, новую бабу зарезали? И, что самое интересное, в твоем любимом ресторане.

– Ну, так я там участвовал, я же ее и спас.

– Не, про покушение вчерашнее я в курсе, и даже знаю, что ты там главный герой был, я про сегодня говорю, два часа назад, новость чаты городские взорвала. Женщина, двадцать девять лет, пришла с мужем годовщину отметить, ушла в туалет и пропала. Муж забеспокоился, и тут из туалета визг, другая посетительница тело нашла.

Радим устало потер лицо. Значит, получил черный ходок четвертую жертву, и, видимо, важно было, чтобы она умерла именно в этом месте. Одно радует, если следовать логике, то охотиться на девушку, которую он спас, гость из зазеркалья не будет.

– Чего замолчал, Дикий? Или знаешь что-то, что ментам не сказал? – тут же сделал стойку Фабер.

– Не, Дмитрий Семёнович, не знаю, и следаку выложил все, что запомнил. Просто подумал, что не повезло бабе. Ладно, спасибо за звонок и за новость, сейчас посмотрю, что вы мне скинули. Все равно сон пропал.

– Доброй ночи, – пожелал Фабер и отключился.

Радим полез в почту и обнаружил три ссылки. Открыв первую, он увидел старую статью из глянца времен еще до его рождения. Она была даже не электронная, а скан из журнала, интервью с каким-то новым русским Семеном Ломовым. Текст был датирован девяносто четвертым годом. Рожа у этого нувориша бандитская, он даже был снят в малиновом пиджаке. Хоть Вяземский и родился в конце двадцатого века, но все равно знал немало о тех лихих временах. Он внимательно прочел присланное антикваром, ничего интересного, явный заказняк по обелению Семена Ломова. Вяземский, ради интереса, даже забил имя и фамилию данного товарища в поисковик. Бандит, известный в девяностых в северной столице под погонялом Сеня Лом. Судьба у него была для бандита обычная, поднялся в конце восьмидесятых, разбогател в начале девяностых, даже прожил для его сферы деятельности достаточно долго, пропал без вести в две тысячи первом. Многие менее удачливые зажмурились куда раньше.

Радим устало потер лицо, статью Фабер прислал не просто так, значит, было в ней что-то, что касалось Дикого и недавних событий. Звонить коллекционеру уже поздно, время перевалило за полночь, да и стыдно, нужно самому понять. И Вяземский принялся читать статью еще раз, и снова в тексте ничего не нашел. И тут его взгляд упал на фотографию Сени Лома, тот стоял, опершись локтем на камин, а за его спиной было ростовое зеркало в очень дорогой оправе.

Радим увеличил изображение, насколько это было возможно. Теперь все стало понятно, зеркало и оправа были увеличенной копией того, что он нашел рядом с трупом ведьмы. Он открыл вторую ссылку, там обнаружилась еще одна статья, но современная, ее выпустил портал, специализирующийся на мистике. Пробежавшись по тексту, Радим улыбнулся, что-то такое он и ожидал. Вдова исчезнувшего Лома, затворница, помешавшаяся на оккультизме, найдена мертвой в своей квартире на Невском, где жила, не покидая апартаментов. Смерть ее, со слов автора, оказалась крайне необычной. На лице женщины, которой стукнуло почти шестьдесят, навеки застыл ужас. Фотографий не было, но Радим мог поспорить на все деньги, что собирался заработать на монетах, что Галина Ломова лежала или сидела напротив того самого зеркала.

Третья ссылка вела на аукцион, где выставлены вещи покойной, включая то самое зеркало. И цена не сказать, что большая, за такую старину всего полмиллиона, торги назначены на воскресенье. Радим внимательно прочел описание. Зеркало подавалось, как отреставрированное, рама оригинальная, семнадцатого века, Италия, изготовлена венецианскими мастерами на острове Мурано. Стекло новое, отсюда и такая низкая цена. Также было указано, что данное зеркало принадлежало одной из фрейлин Марии Медичи, королевы Франции, и оно парное, ручное зеркальце утеряно. Самой Медичи итальянские мастера подарили самое дорогое зеркало в истории, украшенное агатами, смарагдами и ониксами, а рама инкрустирована драгоценными камнями разных цветов и в настоящее время хранится в Лувре, его цена десять лямов евро. Этот дар был преподнесен венецианскими мастерами за заказ королевой ста девятнадцати зеркал.

Радим вышел на лоджию и прикурил. С минуту он смотрел на тот самый балкон, где еще позапрошлым утром курила обнаженная незнакомка. Окна квартиры были темны и безжизненны, и за весь вечер там ни разу не зажгли свет. Хотя это ничего не значит, она вообще могла быть тут гостьей.

Радим сделал затяжку и выпустил облако дыма в темное ночное небо. С чего он вообще зациклился на этой дамочке? И тут же он сам себе ответил – зацепила она его, и тогда, на балконе, и в ресторане он поглядывал на девушку с удовольствием. Тряхнув головой, он прогнал мысли о незнакомке и решил обдумать полученную информацию. Хотелось бы понять, чего добивался Фабер, присылая ему эти ссылки. Вариант первый – предлагает купить зеркало, вариант второй – предлагает продать его зеркало, как комплект, ну и третий – это просто полезная информация о вещи, которая попала к нему в руки, и никакого подтекста, но в это Радим не сильно верил.

Вяземский раздавил окурок в переполненной пепельнице и опустошил ее в пакет, который держал на балконе специально для бычков.

– Черт с ним, с зеркалом, – пробормотал Дикий и, выключив комп, отправился спать, глаза слипались, и думать ни о чем серьезном не хотелось.

Глава 5

Вот только не прошло и двадцати минут, как домофон вырвал его из сна, известив, что кто-то очень желает его видеть аж в час ночи.

Радим выбрался из-под одеяла и, натянув трусы и накинув халат, сунул в карман складень с рунами и отправился к двери. Что-то вроде того он и ожидал – на экране домофона красовался майор Агапов, правда, на этот раз он был один и в гражданке.

– Поговорить надо, – стоило Радиму поднять трубку, произнес он своим сухим усталым голосом.

– Ну, заходи, майор, – понимая, что этот разговор все равно произойдет, согласился Вяземский.

Когда Петр Игоревич поднялся, чайник на кухне уже почти закипел.

– Поговорить надо, – еще раз произнес он, когда Радим распахнул перед ним дверь.

– Давай на кухню. Тебе чаю или кофе? – кивнул Дикий.

– Чай, – стянув ботинки и проходя на кухню, ответил следак. Усевшись на стул, он уставился на Вяземского. – Слышал уже?

– Да, – выключая закипевший чайник и разливая кипяток по чашкам, ответил Радим. – Интернет все знает.

– Иногда это очень мешает, – вздохнул Агапов, закидывая в чашку три ложки сахара. Потом он поднял глаза и посмотрел на Радима. – Помоги, а?

Чего-то такого Вяземский и ожидал. Следак, поняв, что он что-то знает, решил присесть на источник, потому что другого у него нет.

– Баб режут, – устало, но со злостью выдал Агапов, – и я ничего сделать не могу. Если можешь это остановить, помоги. Я буду тебе должен.

– Я бы хотел помочь, – вполне честно ответил Радим, делая глоток чая, – вот только нечем. Я случайно угодил в этот замес. Я знаю только, как называется твой убийца, ну да это я тебе уже написал, черный ходок, знаю, как приходит и уходит. Но я не могу знать, где он будет, и когда это произойдет.

– Но ты ведь его ощутил как-то, – выдал Агапов. – Я часами смотрел запись с тобой, по секундам разобрал весь эпизод, ты его почувствовал перед тем, как в сортир идти.

– Я был там, и да, я его ощутил, но он меня играючи опрокинул, я даже не дошел до него. Я, как уже сказал, новичок в этой игре. Я просто знаю о ней, но у меня нет ни информации, ни способностей, а он меня с метра в полет отправил, просто рукой махнув. Почему не добил, не знаю. Могу только сказать, что соль он очень не любит. А еще, что жертва не последняя, минимум их будет семь, максимум – тринадцать, все зависит от того, какой ритуал он проводит. Не спрашивай меня майор, какой и зачем, не знаю, мне эту информацию одна покойница во сне поведала, вроде как в благодарность. Я не могу за ним гоняться, мы в разных лигах, этот чувак из сборной Бразилии по футболу, а я – в детском садике впервые поролоновый мячик пнул. Понятна аналогия?

– Что, вообще ничем не поможешь? – дрогнувшей рукой взяв кружку, обреченно спросил Агапов.

– Могу кое-что рассказать. Пиши в Москву, не знаю, как и кому, но я нашел в интернете на одной либеральной помойке байку про отдел зеркальщиков в КГБ СССР. Они занимались такими делами, стояли на страже нашей страны. Не знаю, есть ли такой отдел сейчас, и в каком ведомстве, но это единственная информация, которая тебе может помочь. До Москвы тут восемь часов дороги, если найти нужный рычаг, послезавтра утром они будут тут.

– Хочешь сказать, наверху где-то есть люди, которые в курсе того, что происходит? – делая пару глотков и слегка успокоившись, спросил Агапов.

– Майор, ну что ты дебильные вопросы задаешь? – немного развеселился Радим. – Конечно, есть, просто время реакции недостаточное. Или их мало, чтобы отработать всю мистику в стране. Россия слишком велика и загадочна. Ты не представляешь, сколько я прочел в интернете, – вампиры, оборотни, ведьмы, колдуны…

– И что из этого правда? – со скепсисом в голосе поинтересовался Агапов.

– А хрен его знает, – развел руками Радим. – Может, все, может, ничего. Неделю назад я не представлял, что из зеркала может являться убийца, который будет резать женщин по туалетам, находящимся в общественных местах.

– Справедливо, – кивнул майор, поднимаясь. – Ладно, Радим Миронович, пойду я, извини, что разбудил, и спасибо, что не послал. Плохо мы с тобой начали, но не держи зла, работа у меня такая.

Вяземский поднялся следом и пожал протянутую руку.

– Не держу, хотя и немного обидно, что ты на меня пытался девушку повесить. Кстати, не в курсе, как она?

– Завтра из комы будут выводить, надеюсь, она расскажет что-то полезное. И да, я приказал убрать из палаты зеркало.

– А вот это правильно, – согласился Радим. – Кстати, майор, а как ее зовут?

– Зотова Влада Андреевна, тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения. Проживает… И это самое интересное…

– В доме напротив, – с усмешкой ответил Радим. – Видел я ее несколько раз во дворе, поэтому и обратил внимание на нее в ресторане, знакомой показалась. – О том, что она любит голышом курить на балконе в предрассветный час, он умолчал.

– Кстати, Радим, ты же понимаешь, что если мне удастся связаться с нужными москвичами, они и тобой заинтересуются? Скрыть это никак не выйдет.

– Понимаю, и думаю, эта встреча в моих интересах. Возможно, это будет единственным источником информации по миру, в который я вляпался, и теперь брожу слепым в густом тумане.

Майор кивнул, обувшись, еще раз пожал руку Радиму и вышел за дверь. Несколько секунд он стоял, придерживая ее и не давая хозяину закрыть.

– Нормальный ты мужик, Радим, – после паузы сказал он, – с пониманием. Если что понадобится, в правовом поле, конечно, звони. Если смогу, помогу.

Вяземский улыбнулся и кивнул.

– Давай, майор, удачи. И послушай совет – не лови эту сволочь, убей ее. Но лучше все же найди тех, кто понимает, с кем имеет дело.

Агапов кивнул и сбежал по лестнице. Радим же отправился на балкон. Прикурив, он посмотрел, как следак садится в Ниву Тревел серебристого цвета. Все сложилось неплохо. Агапов оказался вменяемым, и с ним можно поддерживать контакт, и он пригодится новому Вяземскому. То, что теперь он будет регулярно вляпываться в проблемы с законом, Радим не сомневался. Причем о том, что Агапов совершенно серьезен, говорила его визитка, оставленная на кухонном столе. Сходив за смартом, Радим забил номер майора в телефонную книгу, пусть под рукой будет.

Как ни странно, два оставшихся рабочих дня прошли без особых потрясений. Фабер забрал еще одну монету, причем по очень хорошей цене, уже знакомый паренек привез триста восемьдесят тысяч. И насчет намерений Дмитрия Семеновича, касающихся зеркала Радима, он тоже угадал, коллекционер предлагал продать его, выставив на торги парным лотом, и заработать на этом не меньше миллиона. Получив отказ, коллекционер ничуть не расстроился, видимо, даже не рассчитывал на согласие, просто решил попробовать, а вдруг?

Вечер пятницы Радим посвятил сборам для выезда на природу. Было закуплено приличное количество спиртного, от вина до водки с вискарем, замариновано почти семь килограммов шашлыка. Традиции надо чтить, вроде все пока что устаканилось, зеркала прекратили чудить, так что, самое время собрать друзей и отметить с запозданием день рождения. В деньгах он сейчас стеснен не был, поэтому на субботу и воскресенье снял приличный коттедж на восемь человек на одной далеко не дешевой турбазе.

– Дикий, ты разбогател? С чего такие траты? – поинтересовался Стас, подходя к мангалу, где Вяземский жарил шашлык. – Это место не дешевое. Я приценивался к нему на новый год, один день на мою семью стоил тридцать тысяч.

– А, брось, – вертя шампура, ответил Радим, – новый год и начало лета – разные вещи. В тридцатку уложился, коп был неплохой, больше, чем рассчитывал, получил. Дай, думаю, себя порадую и вас.

Стас кивнул, он был один из немногих, кто знал, что Вяземский не просто на природу с палаткой ездит.

– Как тебе Надя? – решил сменить он тему.

– Приятная, но не более, – дипломатично ответил Вяземский. – Твоя жена никак не успокоится, что я такой красивый, и все еще холостой. Когда у нее подруги кончатся?

– Да, Галка, она такая, – усмехнулся Стас, – только тут немного все иначе. Надя приглашена для тебя исключительно как временная спутница, они с девочками посовещались, и решили скрасить твой вечер, а то все по парам, а ты один – не дело это. Девушка она хорошая, добрая, отзывчивая, но, когда выпьет, очень развязная, так что, тебе ее даже убалтывать не придется. Ты выглядишь усталым и напряженным, тебе нужно отдохнуть. Не знаю я, что у тебя за дела, но они на тебе сказываются. Кроме того, я слышал, что случилось в твоем любимом ресторане, и при твоем участии, и на следующий день.

– Откуда ты узнал? – перекладывая шампур из центра на край, спросил Радим.

– Не поверишь, то, что ты влип, я узнал чуть раньше, чем туда менты приехали. Ты не обратил внимания, но за одним из столиков сидел Сашка Звонов с новой девчонкой. Он видел, как тебя тащили в наручниках, ну и мне маякнул. Ты правда с туалетным убийцей бодался?

– Да, Дикий, давай рассказывай, что в кафешке вышло, – подала голос Александра, жена Сереги, который с любопытством таращился на Радима.

Вяземский обернулся и обнаружил в беседке за накрытым столом почти всю компанию.

– Будет вам история, – улыбнулся он. – Сейчас дожарю, сядем за стол, выпьем, вы пару тостов толкнете, и обещаю рассказать, как все было на самом деле.

– Ну, тогда жарь быстрее, – подал голос Тёма. – Во-первых, жрать уже хочется, а девчонки таскать не дают, во-вторых, любопытство гложет.

– Три минуты, и садимся, – ответил Вяземский, разрезав кусок покрупнее, проверяя прожарку. – Разливайте, мой вкус вы знаете, остальные факультативно.

За спиной задвигались стулья, хлопнула пробка шампанского. Вскоре блюдо с шашлыком и курицей, замаринованной в соевом соусе, прикрытое лавашом, чтобы запахом пропитался, оказалось в центре большого стола.

– Ну, друг, с днем рождения, – вставая, провозгласил Стас. – Здоровья тебе, чтобы спина в спальнике не затекала, чтобы дождь выезды не обламывал, и чтоб лопата по камням не шкрябала.

Кто был в курсе, понимающе заулыбались, только Надя и остальные девочки не знали, чем занимается Радим. Но за последние три года тост стал дежурным, так что никого не удивил. Рюмки и бокалы встретились над столом, все закричали: «С днем рождения!».

Потом Светлана преподнесла от всех очень дорогой и качественный летний камуфляж.

– Чтоб служил честно и долго, – пожелала она.

Снова выпив, все уставились на Радима, ожидая рассказа о его приключениях в ресторане.

– Обещал – выполняю, но на самом деле ничего интересного, – произнес он и, закурив, рассказал, как вляпался в историю, естественно, не упомянув ни о каких зеркалах, ни о зачарованных ножах.

– Ты такой храбрый, – слегка хмельным и глуповатым голосом произнесла Надя, сидящая от него по правую руку, при этом она под столом своей ножкой, с которой умудрилась скинуть босоножку, провела по его ноге.

Да уж, прав Стас, убалтывать ее не придется.

Отдохнули хорошо – и поговорили, и новости обсудили, и попели под гитару, потом просто сидели, смотрели на живой огонь, пылающий в жаровне. Спать разошлись за полночь, хотя, кто спать, а кто… С Надей все срослось, как и надо. Были и страстные объятия, и стоны, и довольно неплохой бурный секс, от которого Серега даже в стенку постучал, прося убавить звук.

Утром Радим, бросив взгляд на спящую девушку, прихватил телескопичку и решил немного посидеть на берегу озера, на котором стояла турбаза. Спустившись в холл первого этажа, он уже собирался покинуть дом, когда его взгляд упал на большое ростовое зеркало, вделанное в шкаф.

Любопытство – страшная вещь, стало интересно, послушается ли его это зеркало. Он вытянул руку и, прикоснувшись к стеклу, тихо произнес:

– Покажи мне.

И сработало ведь! Изображение пошло рябью, вместо двойника там теперь отражался полутемный холл, трое парней лет семнадцати тащили сверток из каких-то курток, обвязанный бечевкой. С одного конца он был плотно замотан, а вот с другого выглядывала туфелька на высокой шпильке, безвкусная обувь, которую предпочитают носить женщины с низкой социальной ответственностью. Радим тяжело вздохнул, запоминая лица парней, по возвращению в город его ждет разговор с Агаповым.

Убрав от стекла руку, он развернулся и поднялся обратно в комнату. Самое интересное, что он ничего не ощущал, не было никакой вины, что он сразу не бросился звонить майору, ни сожаления о гибели девушки, которая, скорее всего, плавает в этом озере, но рыбачить ему перехотелось. Права была Забава, зеркала видят и помнят все. Он никому ничего не сказал, настроение, несмотря на увиденное, было отличное. Радим устроился на веранде и, прикурив, принялся таскать из миски холодный шашлык. Попутно он забил в поисковике информацию об убийстве в гостевом подворье «Озерное» и ничего не обнаружил, значит, либо эта информация не попала в СМИ, либо органы не в курсе. Отложив смартфон, он, прикрыв глаза, откинулся на спинку и задремал. Там его и нашли друзья, которые стали сползать вниз часам к десяти. Кто-то из девчонок сунул ему в руки большую чашку с капучино из местной капсульной кофемашины, и Радим ощутил, что в настоящий момент он счастлив. В город они вернулись часам к трем, вполне довольные проведенными за городом выходными.

– Еще увидимся? – поинтересовалась Надя, когда он высаживал ее у дома, где она жила.

Вяземский всегда был честен с девушками, вот и сейчас он отрицательно покачал головой.

– Было хорошо, но это только одна ночь

– Тогда прощай, я здорово провела время, – без какого-либо сожаления ответила Надежда и, махнув на прощание рукой, выпорхнула из машины.

– Со всеми бы так легко было, – усмехнулся Радим, и Ленд Ровер выехал со двора старой пятиэтажки, расположенной в не слишком спокойном районе на окраине Энска.

Достав мобильник, он набрал номер Агапова. Секунд двадцать трубку никто не брал, но, наконец, вместо гудков раздалось его недовольное.

– Слушаю.

– Здравствуйте, Петр Игоревич, это Вяземский, – представился Радим.

– Я уже понял, – немного грубо произнес следак, – я твой номер еще в четверг забил в память, ты что-то узнал?

– Узнал, но не по громкому делу. Вы единственный, кому я могу рассказать. Нужна информация по убийству?

– Слушаю, – тут же напрягся майор.

– Гостевое подворье «Озерное», третий коттедж, тот, что возле озера. Трое пацанов лет семнадцати-восемнадцати вынесли и, скорее всего, утопили труп девушки. Буду дома, набросаю их портреты и скину тебе на мобильник.

– Фух, – раздался из трубки облегченный вздох, – не представляю, как ты все это узнал, но спасибо. У нас есть заявление об исчезновении проститутки в тех местах, ничего толком не известно, ну пропала и пропала, местные особо даже не искали. Я случайно узнал, когда пытался вычислить туалетного убийцу, ища похожие преступления в области. Теперь ясно, что с ней случилось. Завтра начну поднимать кипишь. К тебе не приведет, обещаю, подам информацию, как анонимный звонок.

– Ну, рад, что помог, – улыбнулся Вяземский. – Через пару часов скину рисунки.

– Хорошо, жду, и вот еще что, – он на несколько секунд замялся, – Радим, я вышел на людей, про которых ты мне рассказал, приезжают в понедельник утром. Так что, готовься, думаю, к тебе пожалуют.

– Понял тебя, майор, спасибо за предупреждение. Извини, что в воскресенье отвлек.

– Ничего, – ответил Агапов, – понедельник – круглый год. Если что еще узнаешь, звони. А теперь извини, дети ждут моего внимания. Хотя стой, девица, та, что ты помешал убить, в себя пришла. Она видела нападавшего. Как ты и сказал, смуглый, со шрамом, хотя я и не сомневался. И вот еще что, она о тебе спрашивала. Что с этой информацией делать, сам думай, а теперь точно пока.

Вяземский сунул смарт в карман. Ну, что сказать? Продуктивный разговор. Что принесет ему визит гостей, предугадать он не мог, но, поскольку он не совершал ничего противозаконного, то и не опасался, разве что они попытаются затянуть его к себе, а этого бы не хотелось, а вот получить от них информацию, было бы здорово. Что же касалось Влады, он не решил, что делать, можно конечно познакомится, запала она ему. За разговором с майором он почти добрался до дому, и был рад, что приехал не на два часа позже, это избавило его от поиска места на парковке.

Приняв душ, Радим сел за обещанные Агапову портреты парней, убивших проститутку. Справился быстро. Отправив их майору, он разогрел в микроволновке шашлык, сделал кофе, уселся за комп и принялся искать новые данные по миру, к которому он прикоснулся. Он медленно становился его частью, а значит, следовало найти максимум информации. Вот только он пока еще не научился фильтровать огромное количество бреда и сказок, коими был наводнен интернет.

Московские гости явились в тот момент, когда Радим доедал пасту с морепродуктами, заказанную на обед. Надо отдать им должное, они сначала постучали и, только дождавшись разрешения, прошли в кабинет.

– Чем обязан? – отодвигая контейнер и откладывая вилку, поинтересовался Дикий, хотя он уже понял, кто к нему пожаловал.

Двое мужчин – одному за сорок, седые виски, залысины, высокий крепкий, уверенный в себе, второй, наверное, ровесник, среднего роста, с темными кучерявыми волосами, явно новичок, еще не научился держаться.

– Радим Миронович Вяземский? – на всякий случай уточнил старший.

Дикий поднялся из-за стола и кивнул.

– Все верно. А вы, я так понимаю, гости из Москвы?

– Так точно, – подтвердил высокий. – Подполковник Платов Георгий Александрович, мой напарник – старший лейтенант Левашов Алексей Викторович. Где тут можно поговорить, чтобы никто не мешал?

– Да прямо здесь можно, – указывая на пару стульев, ответил Радим.

Гости кивнули и заняли предложенные места. Вяземский же запер дверь, чтобы никто не ввалился не вовремя, вернулся за стол и уставился на мужчин. С минуту в кабинете висела тишина, никто не спешил начинать разговор, просто молча таращились друг на друга. Чем-то это напоминало перестрелку в вестерне, когда двое сходились посреди пустой пыльной улицы, играла музыка Марриконе, и герой со злодеем сверлили друг друга долгими суровыми взглядами.

– Бам, – неожиданно выдал Платов и, увидев вытянувшееся лицо Вяземского, рассмеялся. – Ладно, Радим Миронович, давайте перейдем к делу. Мы уже поняли, кто вы такой, это было несложно, молодой зеркальщик, который плохо представляет, куда влез. Вон лейтенант примерно такой же, только у него опыту с год, но все равно зеленый. – Левашов отнесся к этому замечанию вполне спокойно, видимо трезво оценивал свои знания и возможности.

– Ну, вы правы, – согласился Радим. – Я угодил в этот замес недавно, чуть больше недели прошло.

– А ты везучий, – почему-то развеселился старлей. – Неделю как зеркальщик и уже столкнулся с черным ходоком, и даже отбил у него жертву. Только не думай, что ты невероятно крут, судя по информации Агапова, тебе сказочно повезло.

– Я это прекрасно понимаю, – не стал ершиться Радим. – Лучше ответьте на один вопрос – вы познакомиться зашли или…?

– Или, – произнес Платов. – Мы еще в Москве по материалам дела, которое нам переслал Петр Игоревич, поняли, кто ты такой. Так что, у нас есть санкция начальства, забрать тебя в столицу. Но только с твоего добровольного согласия, – перехватив потяжелевший взгляд Радима, тут же добавил подполковник.

– Не хочешь, – влез в разговор лейтенант, – можешь и дальше сидеть тут, читать в интернете всякие байки и воображать, что ты особенный, но при этом ты так и останешься слепым, глухим и беспомощным.

Платов не стал одергивать коллегу и лишь согласно кивнул, подтверждая его слова.

Радим же пытался просчитать последствия его решений, что-то вроде такого он ожидал. Видно, с кадрами у них не ахти, если они пытаются затянуть к себе всех, а вот дел, видимо, до хрена. Можно, конечно, отказаться, но старлей прав – он слепой, глухой и беспомощный, но и уезжать не хотелось, Москву Радим не любил.

– Торопиться не надо, – стараясь спародировать Этуша, наконец, произнес Вяземский. – Давайте вы мне расскажете о своей службе, поскольку длительный переезд в Москву меня не интересует. Одно дело – пройти курсы, так сказать, повышения квалификации, другое – остаться жить в этом муравейнике.

– Нет у тебя никакой квалификации, – с усмешкой заметил Платов, – нечего повышать. Кто тебе про руны поиска и пробития рассказал?

– Покойница одна, зеркальная ведьма, – честно ответил Радим. – Во сне явилась после того, как я ее похоронил.

Старший помрачнел.

– Надеюсь, ты ее правильно похоронил, а то через месяц трупы будем десятками считать.

– Поначалу нет, – честно ответил Дикий, – но, когда она явилась в первый раз, попросила вернуться и поправить что порушил, так что вонзил я ей кинжал обратно под ребра, где он и был. На следующую ночь она явилась во сне и рассказала кое-что про мир, да про руны, сказала, что я смогу ходить в зазеркалье, но не скоро.

– Молодец, – похвалил его Платов. – То, что ты ведьму похоронил с железом, это замечательно. Кстати, где это было? Нам бы на могилку взглянуть не помешает.

– Расскажу, как добраться, – кивнул Радим, – два часа пути, заброшенная еще до революции деревня.

– Понятно, что заброшенная, – хмыкнул старлей. – Зеркальная ведьма, погибшая там и не упокоенная по правилам, тянула жизнь из людей. Болеть они стали, чахнуть, вот и ушли. Хорошо, что у нее нож в спине остался, иначе она бы не опустела, а вымерла в течение пары недель. – Он перехватил взгляд старшего и заткнулся.

– Итак, Радим Миронович, – произнес Платов, – вот что мы хотим вам предложить. Вы увольняетесь из этой небольшой фирмы, где вы просто тратите время и зарываете потенциал. Дальше вас ждет госслужба, служебная квартира, деньги, выслуга, короче, не обидим. Но сначала обучение, это минимум полгода. Потом войдете в отдел по штату, будете разъезжать по стране, ловить или ликвидировать гостей из зазеркалья. Про хождение на ту сторону, ничего не скажу, это очень редкий дар, в конторе всего один такой специалист, и вне системы есть еще один, это из известных лично мне. Насчет того, что вы это можете, я не уверен, проверять нужно.

Радим задумчиво потер подбородок, он знал, что будет именно так, и предложение, которое он услышал, его не удивило. Правда, при этом оно его не совсем устраивало.

– Вне системы? – заинтересовано спросил он. – Значит, есть зеркальщики, которые не пошли на службу в контору?

– Что, так претит стать государевым человеком? – ехидно поинтересовался Платов.

– Нет, Георгий Александрович, – покачал головой Радим, – я раньше очень хотел стать кем-то таким. Но есть одна проблема – я не люблю подчиняться и не перевариваю приказы, а ваш отдел – часть конторы, и она завязана именно на этих принципах. Жесткая вертикаль власти, приказы не обсуждаются, а выполняются точно и в срок.

– Что ж справедливо, – согласился Платов. – Но все обсуждаемо.

– Это уже интересно, – кивнул Радим, – я слушаю.

Глава 6

Московские гости покинули его кабинет только через два часа, и тут же к нему вломился генеральный.

– Радим, что происходит? – усевшись напротив, поинтересовался он. – У тебя опять неприятности? Сначала следственный комитет тут вынюхивал, теперь пара костюмов с корочками ФСБ.

– Нет, Егор Олегович, никаких неприятностей, – заверил Вяземский шефа, – просто они уточняли детали по тому делу с покушением. Так что все нормально. Если бы у них были ко мне вопросы иного характера, то не они бы пришли ко мне, а меня доставили бы к ним.

– Хорошо, – слегка расслабился шеф. – Быстрей бы уже этого маньяка поймали, город на взводе, бабы теперь в туалеты только парами ходят, и не только в ресторанах. Ладно, не отвлекаю, работай. Что у тебя по плану?

– С ООО «Сфера» надо вопрос уладить, – заглянув в ежедневник, ответил Радим, – хитрые, решили, что самые умные. Ну, да там ничего сложного, за сегодня-завтра решим.

– Решай. – И генеральный покинул кабинет.

Радим же, вытащив из пачки сигарету, отправился в курилку. Ему было, о чем подумать, предложение Платова интересное. Не хочешь в контору – не вопрос, едешь в Москву, проходишь полный курс, получаешь знание, сдаешь экзамен, и гуляй на все четыре стороны. Все за свой счет – и проживание, и кормление, но контора будет за тобой приглядывать, вольный художник под крышей местного управления, назначат куратора. На службу ходить не нужно, но, если случилась беда, берешь дело и решаешь проблему, работаешь, как считаешь нужным, никаких начальников, приказов, главное – результат. За успешно решенную проблему разовая выплата.

Прикурив, Радим уставился в зеркало. В принципе, неплохо, вот только что кушать? Оставаться работать тут? Не вариант. Его новая служба потребует мобильности и автономности. Каждый раз отпуск у генерального выпрашивать? Не, это плохая идея. Можно, конечно, под контору пойти, будет зарплата и командировочные, но к этому прилагается то, чего он очень хотел избежать, отцы-командиры, приказы, жесткие правила, определенный кодекс поведения. Нет, ему предоставят определенную свободу действий, но погоны и зарплата – это одно, а свободный художник на контракте – другое. Да, сейчас он пока что в деньгах не нуждается, этот коп его хорошо поднял, ближайшие полгода о бабле беспокоиться не придется. Можно, конечно, и дальше ездить по брошенным деревням, но такой улов раз на раз не приходится, слишком нестабильный заработок.

Тут в курилку ввалилась почти вся бухгалтерия, и в небольшой комнатке сразу стало тесно.

– Радик, что от тебя костюмы хотели? – поинтересовалась главный бухгалтер.

– Да все тоже, – туша окурок, ответил Вяземский. – Подробности выспрашивали, надеялись, что я еще что-то вспомню.

– Что, два часа? – с изрядной долей сарказма прокомментировала она ответ. – Какие-то они тупые, там твоей истории – две минуты.

Радим развел руками, ну, а что еще тут скажешь? Баба она была склочная, грубая, некрасивая, но далеко не дура.

– Ладно, Ирина Александровна, с вами здорово болтать, но нужно поработать, у меня еще пару звонков на сегодня, а то костюмы задержали, теперь бы успеть решить вопросы.

– Иди, Радик, иди, – напутствовала главбух, – тебе за это заплату платят.

Остаток дня он провел в бешенном темпе, один решенный вопрос тащил за собой ворох новых проблем. В пять вечера он разгреб свои дела и, подхватив сумку, покинул офис, кивнув на прощание Ксанке, которая, эротично выставив свою длинную ногу, меняла офисные туфельки на уличные.

– Радим, подожди, – крикнула девушка, вскакивая, но двери лифта уже закрылись, не успел придержать.

Правда, теперь из вежливости стоило дождаться ее внизу, но, если она желает заново завести шарманку о свидании, он сильно разочаруется.

Двери лифта открылись, и оттуда выскочила Оксана.

– Извини, что задержала, но есть кое-что, что ты должен знать. Тут в пятницу журналист крутился, ты как раз уехал, так вот, он ко всем лез с вопросами о тебе. Наш Гнус просто соловьем заливался. Если все говорили нейтрально или хорошо, то он не особо сдерживался.

– Позор пьянице и дебоширу Горбункову С.С., – развеселился Радим.

– Вроде того, – согласилась секретарша. – Так что будь осторожен.

– Спасибо, Ксан. А теперь поскачу я, время поджимает?

– Свидание? – заинтересовалась девушка.

– Нет, деловая встреча, так что, давай, до завтра.

Махнув рукой, он быстро вышел на улицу и направился к Ленд Роверу. И ведь сглазил, рядом с машиной пасся старший лейтенант федеральной службы безопасности Алексей Левашов.

– Ты хотел посмотреть, как мы работаем? – выдал он. – Поехали, Москва дала добро на твое частичное участие в деле.

– Поехали, – согласился Радим. – Куда?

– Городской морг, – задал вектор движения старлей. – Посмотрим, как ты с трупами, и не вековой давности, а посвежее.

Радим ничего не ответил, усаживаясь за руль.

– Это тот морг, что на Минской?

– Да, – кивнул Левашов. – Давай уже, двинем, и так из-за тебя задерживаемся, а у нас осталось всего три дня. Он убивает раз в неделю.

– Что за ритуал, выяснили? – выруливая со стоянки, поинтересовался Радим.

– Сейчас в морге выясним, – охотно ответил старлей. – Места, где погибли женщины, мы Гошей осмотрели, ничего не нашли, даже на свежем. Значит, знаки на телах. Сомнительно, что он просто убийца, с потребностью резать баб в туалетах. Нет, конечно, в зазеркалье разные уроды живут, но чаще всего к нам ходят практичные и циничные твари. И его методичность подтверждает это.

Радим кивнул, принимая ответ, и, следуя сигналу навигатора, съехал с главной магистрали на второстепенную. Энск был небольшим городом, всего четыреста тысяч населения, но пробки в вечерние часы в нем такие, словно он миллионник.

До морга добрались минут за двадцать. Алексей показал ксиву, и сотрудник поднял шлагбаум, пропуская их на закрытую территорию.

Платов встретил их возле лифта, ведущего в подвалы. Стоило им войти в холл, как он нажал кнопку вызова. Вместе с ними в кабину зашел молчаливый мужичок, лет сорока пяти, невысокий, слегка сутулый, одет в синий форменный халат.

Лифт быстро спустился в подвал. Выделенный сопровождающий быстро пошел по длинному коридору. Вяземский ощутил, как по спине пробежали мурашки.

– Есть у него чувствительность, Георгий Александрович, – радостно сообщил Платову старлей, – будет из него толк. Во всяком случае, смерть он почуял.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.