Елена Умнова
Ведьмачья сказка, или Матерь для ведьмаков. Том 5

«– С любовью, – медленно проговорила Фрингилья, – все обстоит так же, как с почечными коликами. Пока не схватит, даже не представляешь себе, что это такое. А когда об этом рассказывают – не веришь». А.Сапковский

1

Проспала я еще около суток, прежде чем проснувшись в очередной раз не почувствовала слабости и сонливости. Сны мне в это время снились разные, но почти во всех из них был снег и лед. Чаще всего я в одиночестве ходила по заснеженным горам, иногда мне снился замороженный пустынный двор Каэр Морхена, пару раз отчетливо запомнились зимние пейзажи моего родного города, будто погруженного в спячку. А еще мне снова снилась Цири, но не взрослая, как я ее видела в прошлом, а опять та маленькая девочка с родителями. И им, в отличие от меня, всякая муть по пятому разу не снилась! В общем, подсознание собрало все мои проблемы воедино и щедро пичкало меня ими, пока я была беззащитна. Так что я была рада наконец встать с постели, будучи полной сил, и вернуться к нормальной жизни.

Первым же делом я взялась за магию. Применяла я ее осторожно, под присмотром Йен и Трисс, но ничего особенного не произошло. Всё было как всегда, будто никакого срыва и не было. Даже более того, от моей магии перестал идти снег. Нет, конечно, если я бралась за серьезные и энергоемкие заклинания (чего я практически не делала первое время), снежинки все же появлялись, как и морозные узоры на моих руках, но это надо было действительно постараться. Наставница была страшно довольна этим. Вслух она не говорила, но явно считала это благотворным последствием полного раскрытия моего магического потенциала. Меня это, конечно, тоже радовало, но и не давала покоя непонятная причина произошедших изменений.

Подобрав под себя ноги, я сидела на диване, уютно притулившись к теплому боку любимого ведьмака, и в который раз перечитывала записи Маласпины в попытке найти какие-то зацепки в описании работы над ведьмаками. Вернее, пыталась перечитывать, но так как текст был уже зачитан до дыр, мысли мои то и дело уплывали то на одну тему, то на другую. В очередной раз поймав себя на том, что уже минут десять пялюсь в одну страницу, а сама размышляю о странностях своей магии, я тяжело вздохнула.

– Что? – поинтересовался Эскель, оторвав взгляд от страниц своей книги.

Оставив бесплодные попытки вникнуть в текст, я отложила рукопись в сторону и еще раз шумно вздохнула, склонив голову к груди ведьмака.

– Бесполезно? – предположил он, зная о моем замершем исследовании мутаций.

Я кивнула. В целом, он был прав. Эскель крепче прижал меня к себе рукой.

– Я вот всё думаю… – после непродолжительного молчания все-таки заговорила я, – о том дне, когда не справилась с магией…

– Зачем? – в голосе Эскеля слышалось нескрываемое раздражение.

Он считал Йен полностью ответственной за всё, и ему не нравилось, что я брала вину на себя. Я же полагала, что в первую очередь именно я в ответе за свою силу и ее проявления, вне зависимости от провокационности действий. И после вечера споров каждый из нас так и остался при своем мнении.

– Не могу понять, что произошло с моей силой, – не собираясь снова открывать утихший спор, сообщила я о другом вопросе, занимающем мои мысли. – Точнее, до момента с замораживанием понимаю, а дальше – нет.

– А что не дает тебе покоя в этом вопросе? – куда спокойнее поинтересовался ведьмак.

– Вот смотри, – охотно начала я, даже отлепившись от Эскеля, выпрямилась и развернулась к нему, чтобы удобнее было говорить. – Во мне есть сила Белого Хлада. Опустим вопрос, откуда она взялась, возьмем за данность, что она во мне есть и я могу ей пользоваться. Причем сила эта весьма и весьма внушительная. Также в наследство мне досталась магия Старшей крови. Это магия совершенно другого толка, но тоже очень мощный инструмент, особенно в умелых руках. Опять же опустим вопрос, как они в одном человеке сосуществуют, скажем только, что развивались они в достаточной мере синхронно и даже взаимосвязано. Рост в одной из них непременно сопровождался ростом в другой, так что складывалось впечатление, что, несмотря на не смешиваемость, они друг друга в целом уравновешивали, – я замолчала, в задумчивости покусывая губу. Эскель внимательно слушал. – Но после дуэли магия льда захватила меня полностью, и никакая Старшая кровь не помешала. Стало быть, эти две силы все-таки друг от друга независимы.

– Если верить пророчеству, именно сила Старшей крови должна избавить от Белого Хлада, – напомнил Эскель.

– В пророчестве не сказано, каким образом это должно произойти. Считается ли открытый портал в другой мир избавлением от Хлада?

Ведьмак пожал широкими плечами.

– Так вот, практика показывает, что Старшая кровь напрямую Белому Хладу никак не мешает, – продолжила я. – И вообще мне кажется, меня б разорвало, если бы это было не так.

– Что тогда тебе непонятно в своей силе? – поинтересовался Эскель, очевидно, признав мои рассуждения логичными.

– А что тогда противостоит Хладу, если не сила Старшей крови? – задала я, наконец, мучающий меня вопрос. – До дня с дуэлью я и понятия не имела, что моя собственная магия может меня полностью захватить, да еще и с такими последствиями! Я предполагала, что могу выгореть, сойти с ума, остановить время, разнести здесь всё к чертям ну или, на худой конец, просто насмерть замерзнуть от своей же магии, но стать бессознательной куклой, сеющей холод и снег… Бррр! – меня аж передернуло от страшной перспективы, по спине пробежали неприятные мурашки.

– Не стала же, – напомнил мне Эскель.

– Почему?! – воскликнула я. – Я должна понять причину! Я раз за разом возвращаюсь к этому вопросу. Прокручиваю в голове ваши рассказы о том дне, пробую вспомнить свои ощущения, пытаюсь понять, что тогда произошло. Что противостоит Хладу? Как держать его в узде? Как не допустить повторения? Я должна узнать! А то мне уже сниться начинает, как я в один миг замораживаю толпы людей… – резко сбавив обороты, тихо призналась я под конец, вспомнив последний сон, где ледяной скульптурой предстал сам Эскель, и свой ужас.

– Этого не произойдет. Твоя сила стабильна, – уверенно сказал Эскель, накрывая мою кисть своей. Он был живым и теплым.

– Как никогда, – согласилась я. – Но что ее таковой сделало? – я вздохнула и снова привалилась боком к Эскелю. – Я в мельчайших подробностях изучила всю магию, что использовали Йен и Трисс. Они в один голос утверждают, что ничем на меня не воздействовали, потому как не смогли, и что сделал что-то ты. Но ты тоже говоришь, что ничего не делал, просто подошел и попросил вспомнить тебя. И я вот так вот прямо взяла и вспомнила… – я недовольно нахмурилась, в сотый раз силясь припомнить произошедшее в горах.

– Еще я сказал, что люблю тебя, когда понял, что следующий шар полетит в меня, – в сосредоточенной тишине слова Эскеля прозвучали особенно внезапно.

Вопрос «что ж ты раньше молчал» застрял у меня в горле, когда я осознала, что именно он сказал. Дернувшись, чтобы возмущенно взглянуть ведьмаку в лицо, я в итоге подняла на него ошарашенный взгляд.

– Я… думаю, что это не имеет значения, но, может, я ошибаюсь… – под конец фразы ведьмак отвел взгляд, будто смутившись.

«Он наконец сказал! Сказал, что любит! Пусть и так, что я не помню… – в шоке думала я. – Он счел не важным?! – я открыла было рот, чтобы высказаться по этому поводу, но разум мой, крутившийся вокруг магии, ухватившись за новую информацию, продолжил анализ ситуации. – Ведь получается, никакие другие действия не привели меня в чувства, я уже собиралась заморозить Эскеля! А после его признания передумала. Получается, ледяной магии противостоит… любовь?!»

Последнее я, похоже, сказала вслух, так как Эскель, резко повернув голову, удивленно уставился мне в глаза:

– Что?

– Посуди сам. Ты с самого начала оказывал на меня какое-то волшебное действие. Рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности. Меня буквально с первой встречи тянуло к тебе, – больше себе, чем ему перечисляла я, находя всё больше и больше подтверждений своей теории. – Именно рядом с тобой мне было легче контролировать ледяную магию первое время. Чем ближе ты был, тем меньше было снежинок, а стоило нам поругаться, как весь замок буквально утонул в снежных завалах. А неделю назад ты буквально вернул меня, когда ледяная магию взяла надо мной верх! Что, если не любовь?

– Это же сказки, что любовь творит чудеса, – не очень уверенно опроверг мои доводы ведьмак.

– Хах, предназначение многие тоже считают сказками! – усмехнувшись, напомнила я. Мое настроение резко взлетело вверх и от признания любимого мужчины, и от озарившего меня, наконец, понимания нервировавшей ситуации. – А что бывает, если две сказки объединить в одну?

– Что? – спросил ведьмак. Он явно был сбит с толку и разгадывать загадки не желал.

– Сейчас проверим! – весело пообещала я, подрываясь встать. – Пойдем!

Едва попав ногами в ботинки, я поспешила подняться с дивана и вышла на свободное от мебели пространство.

– Что ты хочешь проверить? – уточнил Эскель, выходя в середину комнаты вслед за мной.

– Свою теорию, – охотно отозвалась я и потерла руки. – Если она верна, то… Иди сюда, дай руки.

Я подтянула мужчину к себе вплотную, прижалась спиной к его груди, а руки его сложила у себя на животе. Прикрыв глаза, сосредоточилась на умиротворяющем ощущении близости ведьмака, его тепла и тихого дыхания.

– Что ты собираешься сделать… так? – спросил он над ухом, крепче обнимая меня.

«Любовь против холода. В этом определенно что-то есть!» – резко втянув носом воздух, я сжала кисти Эскеля крепче и активировала перемещение, всем сердцем желая оказаться в своем мире.

В последний миг поняла, что появляться посреди квартиры родителей было бы не лучшей идеей и потому, что давно уже немолодым родителям от такой внезапности может стать плохо, и потому, что мои перемещения могут отслеживаться, а приводить охотников за Старшей кровью к себе домой было бы ужасающей затеей. Отчаянно сосредоточившись, я представила себе первое попавшееся место в моем мире, лишь бы подальше от дома.

Открыв глаза, первое, что я увидела, была чистая бирюзовая гладь воды и дальние поросшие лесом горы. На мгновенье у меня захватило дух от открывшегося вида и осознания – я дома! А потом, вспомнив об опасности, я подорвалась с места и, схватив Эскеля за руку, рванула к ближайшим зарослям.

– Нужно отойти подальше, – сказала я, утягивая его за собой.

– Зачем? – мгновенно насторожился Эскель, озираясь по сторонам с не меньшей опаской, чем я.

– Чтобы нас не заметили. А в идеале надо вообще слиться с отдыхающими, – глядя на людный пляж, пришла мне в голову идея получше.

– С кем? – не понял ведьмак. – Где мы?

– Раздевайся, – бросила я ему вместо ответа на вопрос, а сама жадно всмотрелась в людей на берегу озера.

Желая оказаться подальше от дома, в голову мне пришло озеро Салда в Турции, где мы были во время медового месяца с бывшим мужем. Не то чтобы я считала это лучшим местом для высадки авангарда охотников за Старшей кровью, но на тот момент ничего умнее мне в голову не пришло. Впрочем, место действительно было не самым плохим для маскировки. Во множестве отдыхающих на берегу будет легко затеряться, а вот самим охотникам, если они все-таки смогли меня отследить, будет куда сложнее ориентироваться в моем родном мире. Появляться, однако, никто не спешил, как, впрочем, и я – успокаиваться. Телепортировались мы в достаточно безлюдную часть побережья, а заросли тростника и кустарники теперь служили прикрытием, под которым я быстро стащила с себя штаны и джемпер, а на их место экстренно позаимствовала легкое платьице из ближайшего магазина. На место ботинков пришли легкие сандалии, приметные волосы я спрятала под широкополую шляпу. Поправив бант на груди, я обернулась к Эскелю, который раздеваться не торопился, а продолжал пристально следить за местностью да недоуменно – за мной.

– Где мы? Что ты делаешь? – обеспокоенно спросил он.

– В моем мире, – с гордостью объявила я, хотя самой с трудом верилось. – Я же обещала, что возьму тебя с собой! – рассмеялась я, любуясь ошарашенным лицом ведьмака.

Меня переполняла радость так, что хотелось шутить, смеяться и танцевать. Замешательство Эскеля, впрочем, длилось недолго. Миг, и он снова прошелся ищущимся взглядом по окрестностям и шумно втянул носом воздух, по-новому оценивая обстановку.

– Достань мои мечи, пожалуйста, – попросил он.

– Здесь нельзя с мечами. Я же тебе говорила, с оружием в людных местах не ходят, – напомнила я.

– Дикой охоте, которая выскочит из кустов, ты тоже это скажешь? – сурово сдвинув брови, вопросил ведьмак.

Я фыркнула, представив этот диалог. Даже упоминание погони не могло настроить меня на серьезный лад. Впрочем, я постаралась взять себя в руки.

– Если магический фон начнет колебаться от перехода, я успею вытащить твои мечи. А пока нам лучше поскорее переодеться и затеряться в толпе, а мечи нам только проблем с местными властями добавят, – пояснила я и вытащила шорты и майку для Эскеля. – Вот, держи.

– Что это? – осторожно беря в руки одежду, спросил Эскель. – Исподнее?

– Нет, – хихикнула я, поняв, как выглядит мое предложение с точки зрения ведьмака. – Мы на курорте, тут носят открытую одежду, к тому же тут, похоже, самый разгар сезона. Жара страшная. Переодевайся скорее.

Эскель с сомнением покосился на светлые хлопчатобумажные шорты до колен. В его-то мире схожей конфигурацией обладали портки.

– Ты уверена? – уточнил он.

– Ха-ха-ха, – веселилась я. – Посмотри на других, – и махнула рукой на берег.

Убедившись, что я его не обманываю, ведьмак все-таки нехотя начал переодеваться. Я же, спохватившись, добыла еще и подходящую обувь для него, на глазок прикинув размер. Вроде бы угадала.

– Странная одежда. Здесь у вас действительно так одеваются? – неуверенно переминаясь с ноги на ногу, уточнил Эскель.

Я же окинула его фигуру взглядом, полным восхищения. Обтягивающая светлая футболка и бежевые шорты шикарно смотрелись на тренированном теле, выбивались из идеальной картины только шрамы. В том мире и той одежде они казались мне чем-то само собой разумеющимся, а вот тут вызвали резкий диссонанс.

– Великолепно выглядишь, – сообщила я ему. – Только один нюанс…

Я коснулась его руки, и от места касания по коже начали расходиться морозные узоры. На жаре они мгновенно исчезали, а вместе с ними пропадали и шрамы. Показуха, конечно, но у меня было слишком хорошее настроение для скучного колдовства. Последним пропал рубец на лице. Я со смешанными чувствами снова увидела перед собой Эскеля таким, каким он был до инцидента с Дэйдрой.

«Если бы они тогда смогли договориться, то у него никогда бы и не было этого шрама, а у меня бы не было его, – подумала я и почувствовала острый укол ревности. Завершающим взмахом я сделала иллюзию прозрачной для себя. – Ну уж нет!»

– Теперь всё! – объявила я. – Пойдем, пройдемся по берегу, понаблюдаем.

Я отправила «лишнюю» одежду в нашу комнату в Каэр Морхене и направилась к кромке воды.

– А глаза? – напомнил Эскель.

– Желтый никого не шокирует, как и вытянутый зрачок, – пожала я плечами. – Цветные линзы и еще подиковиннее бывают. И даже если в темноте светиться начнут – никто особо не удивится, – усмехнулась я, выходя из кустов и направляясь в сторону отдыхающих.

– Странный мир, – вздохнул Эскель, видимо смиряясь с неизбежным выходом в свет в «белье». – Самые обыкновенные шрамы, которые и у простых людей бывают, шокируют, а светящиеся змеиные глаза – нет.

– Негде у нас столько шрамов заработать, тем более от зубов и когтей, а линзы может купить каждый, – улыбнулась я.

Мы подошли к первым загорающим на лежаках людям. Прогуливающаяся вдоль берега парочка у них закономерно не вызвала никакого интереса, хотя я, отвыкшая от своего мира, признаться, не меньше Эскеля нервничала, хоть и была уверена, что всё в порядке. Более-менее успокоилась я, только пройдя еще с десяток метров. Никому до нас никакого дела не было, охотники появляться не спешили, солнышко пригревало, водичка ласково плескалась о берег. Благодать!

Я скинула сандалии и пошла по щиколотку в воде, наслаждаясь давно забытым ощущением пляжного отдыха.

– Значит, вот в таком месте ты жила до появления в нашем мире? – нарушил молчание Эскель, до того продолжавший с маниакальным интересом рассматривать округу. – Неудивительно, что наш мир тебя так шокировал.

– Не-е-ет, – рассмеялась я. – Я тут не жила, а была один раз. В отпуске. Это даже не моя страна.

– А почему же мы тогда переместились сюда? – поинтересовался ведьмак.

– А надо было погоню сразу к дверям дома привести? – резонно спросила я в ответ. Эскель кивнул, признавая свою оплошность. – Решила сначала попробовать переместиться куда-нибудь, посмотреть, что будет, а потом уже домой. Да я даже не знала, получится ли! – воскликнула я с усмешкой и вздохнула, ощущая тягу к дому как никогда остро. – Эх… Как сложно находиться здесь, в своем мире, и не телепортироваться сразу домой…

Эскель поймал мои пальцы в свою ладонь, и дальше мы некоторое время молча шли вдоль берега, взявшись за руки, вслушиваясь в шум бьющих о берег волн и крики играющих в мяч детей.

– Красивое место, – отдал должное озеру ведьмак. – Не удивительно, что столько народа пришло сюда.

– Это еще не очень много, – отозвалась я. – Бывают места, где вообще не протолкнуться.

– Еще больше? – удивился Эскель. – И так со всей страны, похоже, приехали.

Я снова мягко рассмеялась.

– Они не из этой страны. Здесь в основном заграничные туристы, местных меньше, – опровергла я его предположение. – Но даже для местных – людей тут немного. Это мой мир. Население тут намного, намного больше, чем в твоем, – убедительно сказала я.

Эскель недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Что это за место? – задал он другой вопрос.

– Это горное озеро, кажется, высота тут больше километра, если мне память не изменяет. Называется Салда, оно пресноводное, по происхождению тектоническое, – припомнила я некоторые факты из давнего рассказа экскурсовода, каким-то чудом сохранившиеся в памяти. – Славится своей потрясающе бирюзовой водой и белоснежными пляжами.

Взмахнув рукой, будто предлагая убедиться в правдивости своих слов, я продолжила рассказ.

– Похоже, никто вслед за нами сюда не торопится, – спустя час прогулки и исчерпания всех моих знаний и историй о Турции и своем прошлом визите сюда заметила я.

Эскель вдруг без предупреждения схватил меня и затащил в близрастущие заросли.

– Ой! Ай! Ссс… – зашипела я, дернувшись в попытке уклониться от веток, царапающих оголенную кожу рук и ног. – Что ты делаешь?!

Сосредоточенный взгляд ведьмака же был направлен куда-то в небо. Проследив его, я недовольно нахмурилась и направилась обратно на берег, но Эскель удержал меня.

– Это параплан, он не опасен, – раздраженно пояснила я, высвобождаясь из его хватки и все-таки возвращаясь на пляж.

– Что это за зверь? – спросил Эскель, выходя следом.

Ему, в отличие от меня, заросли особых неудобств не доставили.

– Это не зверь. Это парашют, он не живой, и на нем летит человек. Присмотрись, – ответила я, залечив парочку особо неприятных царапин.

Хорошо, что на этом отрезке людей было немного и особого внимания наши действия не привлекли.

– Человек летит? – пораженно переспросил ведьмак. – Ты же говорила, в твоем мире нет магии.

– Параплан летает без магии, – усмехнулась я, наблюдая за сменой эмоций на лице ведьмака. Редкое зрелище, надо признать! Обычно он отлично владел собой.

– Ты шутишь? – мужчина перевел на меня даже несколько обиженный взгляд.

– Нет, – в противовес своим словам я расхохоталась. Уж больно забавной была реакция. – В нем правда нет магии, чистая физика. Ты меня, пожалуйста, больше в кусты не затаскивай. Платье для этого слишком короткое. Тут безопасно, честно-честно!

– Без мечей неспокойно, – пояснил свои действия ведьмак.

Я прекрасно понимала, как сложно человеку, всегда привыкшему полагаться на свое оружие, находиться в столь непривычном месте без него, но Эскель и без торчащих из-за плеча эфесов мог по незнанию с легкостью приковать к себе внимание окружающих. А нам требовался совершенно противоположный эффект.

– Еще только мечей тут не хватало, – пробормотала я и уловила заманчивый запах шашлычка, жарящегося у неподалеку разбитой палатки.

И сразу как-то вспомнилось, что обед был давно, да и тут наш променад уже подзатянулся. Нахмурившись, я исподлобья уставилась на Эскеля, разрываясь между идеей зайти в местную кафешку – разнообразить свое меню чем-нибудь новеньким и не искушать судьбу шарахающимся от парапланов Эскелем, – и отправиться ужинать восвояси.

– Что ты так смотришь? – явно не понял моего внезапного интереса к нему ведьмак. – Я вижу, что оружие у вас тут никто не носит.

– Да я хотела предложить зайти куда-нибудь поесть, – решила я все-таки озвучить свои мысли, – но не знаю, выдержишь ли ты такое испытание.

– Вряд ли в этом мире еда людей ядовитее ведьмачьих эликсиров, – заметил Эскель, скептически глядя на меня.

– Это ты просто список консервантов на каком-нибудь красиво упакованном круассанчике не видел, – хохотнула я. – Но самое страшное, что там очень много техники и людей, и если ты на автоматические двери отреагируешь как на параплан, не избежать нам как минимум лишнего внимания.

– Объясни мне заранее, что есть что, чтобы я реагировал правильно, – несколько уязвленно отозвался мужчина.

– Если бы я еще знала, о чем предупреждать, – вздохнула я, с грустью отказываясь от идеи посещения общественных мест. – Для меня все эти вещи совершенно обычные, а тебе может показаться опасным… кондиционер.

– А что это такое?

– Прибор, охлаждающий воздух в помещении, – ответила я.

– Как выглядит?

– По-разному. Иногда это продолговатая, обычно белая коробочка на стене, иногда – просто решетка в потолке, да и мало ли как еще задекорируют. Так что нет, посещение кафешки мы оставим на следующий раз, – уверенно сказала я и озвучила другую идею, пришедшую мне в голову, – а сегодня поедим уличной еды.

Припомнив небольшой крытый рынок, у которого мы делали остановку во время одной из экскурсий, я на сей раз сама целеустремленно направилась к кустам. Заходить в них, правда, не стала, а лишь убедилась, что со стороны отдыхающих нас не видно. А через пару мгновений уже удостоверилась в правильности своих воспоминаний. Рынок находился на прежнем месте, как и нужная мне палатка, готовая накормить всех желающих местным вариантом шаурмы.

Всё недолгое время, что заняла готовка нашего заказа, Эскель стоял рядом со мной с совершенно невозмутимым и даже скучающим видом, решив, очевидно, продемонстрировать всю беспочвенность моих сомнений в нем. Его спокойствие не поколебали ни машины, ни велосипеды, ни зажегшееся уличное освещение, ни яркая реклама, ни непривычно одетые люди в непривычном количестве. Я лишь мило улыбалась, отвечая на вопросы продавца, и ни на минуту не сомневалась, что ведьмак мог приспособиться к чему угодно, нужно было лишь немного времени.

Получив заказ, мы отошли подальше от людей и присели на лавочку в живописном месте, чтобы перекусить. Тут только я поймала себя на мысли, что без проблем поговорила с продавцом, а в таких непопулярных среди туристов местах русскоговорящие были редкостью. Речь продавца же лишь показалась мне несколько странной, но понимала я его отлично, как, судя по всему, и он меня. Преимущества Старшей крови начинали нравиться мне всё больше, правда, раньше я никакой разницы не слышала, а теперь вот…

– Эскель, скажи что-нибудь, – попросила я, захотев проверить, распространяется ли этот эффект только на турецкий.

– Что? – переспросил ведьмак.

– Что-нибудь подлиннее одного слова, – усмехнулась я.

– В твоем мире нет магии, но техника очень на нее похожа, – сообщил свои наблюдений Эскель.

– Есть такое, – с улыбкой согласилась я и несколько запоздало прислушалась к себе, вспомнив, зачем попросила Эскеля заговорить.

Едва заметное ощущение инаковости присутствовало и в речи ведьмака, не заострила бы на этом внимание – не заметила б. Мы с ним слишком много общались, я привыкла, а вот речь турецкого продавца сразу ввинтилась в уши.

– Кажется, я начинаю различать языки, – поделилась я своим наблюдением.

– Языки? В каком смысле?

– Когда я только переместилась в твой мир, для меня все говорили на одном языке – моем родном. И никаких отличий, например от Старшей речи, я не слышала. А теперь вот турецкий мне показался необычным, да и, прислушавшись к тебе, я начинаю различать нюансы.

– Но ты все равно понимаешь меня? – обеспокоился Эскель.

– И тебя, и того мужчину, и, очевидно, вы оба меня понимаете, – кивнула я. – Но говорите вы для меня по-разному. Может, я так, наконец, на Старшей речи смогу заговорить!

– А это тебе так необходимо?

– Иногда было бы проще, если бы я могла произнести заклинание вслух, – ответила я. – Да и то, что все всегда тебя понимают, тоже бывает неудобно. Захочешь что-нибудь сказать или написать так, чтобы понял только конкретный человек, и никак! – развела я руками.

– Не думал об этом в таком ключе, – задумчиво признался Эскель.

– Что ж, – отряхнув руки от крошек, сказала я, когда закончила есть. – Эксперимент пора завершить и признать удачным. Надо возвращаться. Как думаешь, где лучше появиться, чтобы скинуть хвост, если таковой появится?

– На окраине Новиграда, – чуть подумав, ответил Эскель. – В Обрезках легко затеряться и уйти в Каэр Морхен порталом, но только не в этом, – поднявшись со скамейки, Эскель развел руки в сторону, намекая на одежду.

– О да, в Новиграде сейчас еще мороз, пусть и небольшой, – с усмешкой согласилась я, представив наше эффектное появление, считай, в нижнем белье посреди мрачной холодной улицы не самого благополучного квартала города.

Отыскав укромное местечко (благо, уже совсем стемнело и требовалось лишь отойти с освещенной улицы), мы быстро, как два заядлых путешественника между мирами, сменили имидж с праздно шатающихся туристов на неприметных горожан неопределенного рода занятости и растворились в воздухе.

После жаркой Турции в Новиграде мне показалось особенно холодно и промозгло. Захотелось поскорее оказаться у камина в своей комнате. Однако Эскель настоял на запутывании следов. Вернувшись в родные пенаты и воссоединившись с оружием, он явно почувствовал себя значительно увереннее и провел меня одним ему ведомым маршрутом с самой окраины почти до Золотого города. Только тогда я наконец смогла открыть портал.

– Уф, – устало выдохнула я, буквально падая на диван, с которого всё и началось несколько часов назад, а потом явно неожиданно для Эскеля застонала.

– Что с тобой? – переполошился он, вмиг оказавшись рядом со мной.

– Надо идти Йен всё это рассказывать, – простонала я, падая на диван боком. – Она ж мне весь мозг проест сначала моей безответственностью, а потом – расспрашивая подробности, а у меня сил нет. Перемещаться между мирами оказалось довольно энергозатратно!

– Не ходи. Завтра расскажешь, – предложил Эскель, присев на корточки возле меня.

– Нет, – мотнула я головой, – надо сегодня. Завтра будет еще хуже…

– Тогда скажи, что была со мной. Она в последнее время всё, что связано со мной, почему-то по большой дуге обходит, – совершенно серьезно сказал ведьмак.

– Почему-то, – покивала я с таким же серьезным видом.

Не выдержав, мы прыснули одновременно. Теперь, когда всё было позади, можно было и посмеяться, и даже использовать ситуацию в своих интересах.

– Давай еще и Весемира с Ламбертом позовем! Чего уж мелочиться! Всем табором завалимся в мой мир! – громко возмущалась я следующим утром. – Чтобы уж наверняка спалиться, попасться полиции, засветить магию и вместо помощи Цири самим оказаться по уши в дерьме!

Вечерний план по быстрому сворачиванию разговора сработал идеально, но от утреннего, точнее уже почти обеденного, продолжения банкета уберечь уже ничто не могло. Йеннифер ожидаемо пришла от новости в ярость и восторг одновременно. И если вчера ее в целом удовлетворил простой пересказ событий, то сегодня она жаждала действий. С утра она с Геральтом, оставив Трисс дежурить тут, уже проверила Новиград, не нашла никаких следов погони за нами и, присвоив моим межмировым перемещениям условно безопасный статус, желала повторения эксперимента, но теперь с ее участием. Услышав это, вместе с ней засобиралась и Трисс. На мой резонный вопрос, что они собираются там делать, не имея ни малейшего представления о мире, они, тем не менее, уверенно заявили, что искать Цири, после чего с ними собрался еще и Геральт, совершенно не интересуясь мнением спонсора путешествия, что окончательно меня добило.

– Куда это вы меня звать собираетесь? – будто по мановению волшебной палочки, в дверях кухни, на которой шло обсуждение, появился Ламберт.

– Никуда! – хором гаркнули мы с Йен.

– Если есть хоть малейший шанс найти Цири, я должна пойти! – настаивала Йеннифер.

– Шанс? Какой шанс, что существо, научившееся ходить по мирам не как я вчера, а уже довольно давно, будет тридцать лет сидеть в одном и том же месте?! – вопросила я. – Да и зачем бы ей меня отдавать чужим людям, если она собиралась сама остаться в этом мире?

– Твои приемные родители последние из известных нам, с кем общалась Цири. Нужно их расспросить, – конкретизировала планируемые ими шаги Трисс.

– Вот я с ними и поговорю. Это же МОИ родители, – я особо выделила местоимение.

– Но… – начала был наставница.

– Нет, Йен, – жестко перебила я ее. – Они у меня уже давно немолодые. Моя пропажа их сильно подкосила, и я даже не знаю, как они отреагируют на мое возвращение. Тащить еще и вас с собой – это будет явный перебор. У них банально сердце может не выдержать. Я пойду одна…

– Исключено! – теперь Йен перебила меня.

– Хорошо, – с нажимом сказала я. – Мы пойдем вдвоем с Эскелем. Поговорить с родителями я прекрасно могу и одна. А в случае опасности проще затеряться в толпе и уходить одной или вдвоем, чем следить за кучей ничего не знающих о мире сопровождающих.

Йеннифер смерила молчаливо слушающего перепалку Эскеля недобрым взглядом, но оставила свое мнение о выбранном мной напарнике при себе. В последнюю неделю она вообще о нем не высказывалась, очевидно, так и не смирившись с моим выбором, но честно выполняя обещание не вмешиваться ни словом, ни делом.

– Ты должна вызнать все детали их встречи с Цири от начала до конца, – сменила тему обсуждения Йен, признав мою правоту. – Любая мелочь может оказаться важной!

– Я это понимаю, но, боюсь, вряд ли они вспомнят в подробностях события тридцатилетней давности, – заранее подготовила я их к вероятному разочарованию, но тут мне самой пришла в голову другая идея. – Вообще… я, наверное, могу переместиться в то время и сама, – задумчиво продолжила я, – послушать этот разговор или даже сама поговорить с Цири…

– Это слишком опасно, – отвергла мою идею Трисс.

– Разумеется, так, чтобы родители меня не видели! – тут же сказала я. – Ни в коем случае нельзя ничего менять в этой встрече!

– Это может быть опасно из-за погони за Цири, – пояснила свои слова чародейка. – Она явно не просто так оставила тебя. Я в этом уверена. Вчерашнее путешествие обошлось без происшествий. Велика вероятность, что эльфы все-таки в состоянии отслеживать не все перемещения между мирами, а лишь избранные. Но твое возвращение в прошлое, во времена активных поисков, могут выдать тебя с потрохами. И помимо переключения поисков на тебя, это еще и может помешать скрыться Цири. Нельзя так рисковать.

Пришлось признать ее правоту и продолжить поиски способа найти Цири, помимо того, который поставит и ее, и меня под удар.

– Не делай никаких лишних действий, – напутствовала меня Йен. – Убедись, что ты в безопасности, поговори с родителями и сразу возвращайся! Никакого фанатизма!

С трудом сбежав от наставницы в свою комнату, я только тут поняла, что ужасно волнуюсь. Даже больше, чем вчера! Вчера я еще не знала, получится у меня или нет, а сегодня я была уверена, что вот-вот увижу своих родителей! После стольких лет разлуки и таких ошеломительных перемен в моей жизни…

– Что ты делаешь? – прервал мои размышления Эскель.

Только тут я заметила, что всё это время бесцельно смотрела в открытый шкаф, будто ожидая, что он сам мне выдаст наиболее оптимальный комплект одежды для возвращения домой. Нет, я, конечно, не перешла на местную одежду (за первые годы, пока еще не могла доставать вещи из своего мира, я успела основательно окунуться в исторический костюм тринадцатого-четырнадцатого века, и он пришелся мне совершенно не по вкусу), но мой гардероб хоть и состоял почти сплошь из вещей моего мира, был тем не менее довольно специфическим. Стараясь угодить и нашим, и вашим, я подбирала вещи так, чтобы можно было сойти за обыкновенную чародейку (а принадлежность к сословию магов сильно расширяла допустимые рамки внешнего вида) на улицах городов и при этом не подвязывать штаны шнурочками, чтобы те не падали. И мне ужасно нравился мой стиль, но сейчас нужно было вспомнить, как одеваются в моем мире, потому как в своем повседневном наряде я, конечно, могла бы появиться в родном городе, но слиться с толпой уже бы не получилось.

– Думаю, что надеть, – ответила я. – Сейчас там лето, так что теплые вещи отпадают. Надо что-то самое обыкновенное, что носят все…

Озвучив критерии вслух, я осмотрела шкаф куда осмысленнее и сразу же вытащила самое обыкновенное, что там было – синие джинсы. К ним почти сразу присоединились никого не смущающие в обоих мирах балетки, а вот над верхом я немного зависла, выбирая из всего многообразия. Блузки я в итоге забраковала как слишком вычурные, а предпочтение отдала полосатой кофточке, которую носила еще на Скеллиге, где никто, кроме чародеек, меня не видел.

Сгрузив вещи на край кровати, я повернулась к Эскелю и окинула задумчивым взглядом его фигуру.

– Надеюсь, в этот раз в исподнем щеголять не придется? – он заговорил первым, так и не дождавшись моего вердикта.

Я усмехнулась, поднимая взгляд к его лицу.

– Предпочитаешь без него? – я не смогла не придраться к словам.

– Только если ты присоединишься, – не растерялся Эскель, в мгновенье ока оказываясь подле меня и обхватывая за талию.

– Заманчивое предложение, – шире улыбнулась я, пройдясь ладонями по груди мужчины. – Но сейчас мне нужно тебя одеть, а не раздеть.

Отстранившись, я снова окинула придирчивым взглядом его фигуру. С размером тянущейся футболки и свободных шорт вчера было легко угадать, джинсы и рубашку следовало выбирать тщательнее.

– Держи, примерь, – протянула я ему предположительно подходящую пару брюк.

– Как твои, – заметил ведьмак, указывая на молнию.

– Ага, сам разберешься, как надеть, – рассеянно ответила я, сосредоточившись на выборе рубашки. – Размер подходит?

– Здесь нет шнурка, чтобы затянуть.

Я вынырнула из своего виртуального каталога, чтобы убедиться, что переоценила его габариты.

– И не должно быть, снимай, – вздохнула я и, бросив на кровать выхваченную в последний момент рубашку, снова отправилась искать джинсы.

Правда, увиденная картина появления средневековых портков из-под штанов скорректировала вектор моих поисков. Выбрав джинсы поменьше, я к ним в комплект достала ремень и изделие трикотажного производства.

– К слову о белье. В моем мире оно вот так выглядит, – передала я ведьмаку в руки свою добычу. – И с джинсами лучше его надевать.

– Почему? – уточнил Эскель глядя на означенный предмет одежды со смешанными чувствами.

– Крой штанов на местное не рассчитан, – усмехнулась я и снова погрузилась в поиски, решив подобрать Эскелю еще пару футболок или рубашек. Очевидно, предстоящий визит в мой мир не будет последним, а значит, Эскелю понадобится больше одного комплекта одежды. Да и выбор какой-никакой у него должен быть. Мало ли ему совсем не понравилось то, что я достала?

– Ну как? – поинтересовалась я, заканчивая выбирать и спохватившись, что тишина длилась слишком долго.

– С ремнем держится, – в голосе мужчины слышалось одобрение.

Обеспокоившись тем, что снова промахнулась с размером, я вернулась в реальный мир и так и замерла с вещами в руках. Эскель находился у зеркала и разглядывал свое отражение, стоя ко мне спиной. Я же уставилась на его пятую точку, обтянутую идеально подходящими по размеру джинсами. Я, конечно, знала, что фигура у него превосходная, но чтобы настолько…

– Мужчины в твоем мире выглядят так? – оборачиваясь, спросил он.

Эскель развел руки в стороны, демонстрируя себя, потом опустил и, очевидно, не зная, куда их деть, сунул в карманы. Я только сейчас заметила, что пока гадала на размерах, случайно вытащила ему рубашку с длинным рукавом. Впрочем, рукава он подвернул, как обычно это делал, саму рубашку, так же севшую идеально, заправил в джинсы, а в те вдел ремень. Всё как полагается. Еще он надел вчерашнюю обувь и даже причесался, распустив волосы.

– Если бы они так выглядели, – пробормотала я, глядя то на ремень, приковывающий взгляд к талии, с которой контрастировали широкие плечи, то на блестящие пряди темных волос, касающиеся плеч, то на вырез не до конца застегнутой рубашки, в котором виднелся ведьмачий медальон, – женщины бы разучились дышать, – на мгновенье и вправду задержав дыхание и позабыв чем и, главное, для чего занимаюсь, я качнула головой.

– От ужаса? – откинув волосы с лица, поинтересовался Эскель.

– Не прибедняйся! – воскликнула я, скинув наваждение, внезапно овладевшее мной. – Ты выглядишь как бог!

– Деревенского культа, где красивее лешака никого не видали… – пробормотал он, взлохмачивая волосы.

2

Что о своих чувствах говорить вслух его заставит только меч у горла, ведьмак подозревал уже давно. Но, что в самом деле окажется так близко к смертельно опасной грани, не ожидал. От страха не успеть слова дались легко, будто он произносил их каждый день, а не прятал глубоко в сердце всякий раз, когда те готовы были вырваться. А потом Брин проснулась и ничего не вспомнила. Она спрашивала, что произошло там, в горах, что он сделал, а он не мог рассказать полностью. Убедил себя, что это не важно, что не имеет отношения к ее возвращению. В конце концов, что, действительно, такого в его любви к ней, чтобы такую мощную магию преодолеть? Просто слова, вырвавшиеся от безысходности. Никакого сакрального смысла. Но время шло, а Брин продолжала искать и не находить ответы на свои вопросы. И вчерашним вечером червь сомнения, и без того грызший ведьмака, разошелся не на шутку. Нет, Эскель по-прежнему не считал свое признание чем-то важным, но был уверен, что Брин имеет право знать, даже если ему будет трудно сказать. А вот отчего так смутился, исполнив задуманное, даже сам толком не понял. Как не знал и каких последствий он ожидал от своего признания, но точно не внезапного перемещения в другой мир, мир его чародейки. Несмотря на то, что он знал о ее способностях и иномирном происхождении, несмотря на то, что ожидал в обозримом будущем этого события, сообщение о смене мира застало его врасплох.

А потом всё закрутилось. Необычно белый пляж, бирюзовое озеро, незнакомые запахи, странная одежда, больше похожая на исподнее, толпы людей с непонятными предметами, а когда ему показалось, что он более-менее привык, в небе закружил неведомый монстр, на проверку оказавшийся даже не живым существом, а лишь каким-то хитрым транспортом, который без магии поднимал людей в воздух. А потом Брин усомнилась в его способностях сдерживать неуместные реакции, и доказать ей обратное уже стало делом принципа. Так что, когда они появились в городе, Эскель сознательно подавил в себе любопытство и желание всё осмотреть или даже ощупать, хотя посмотреть тут было на что! Столько людей, искусственного света и совершенно незнакомых вещей одновременно ведьмак никогда не видел. Но желая продемонстрировать непоколебимое спокойствие, он в ожидании Брин лишь чутко прислушивался и принюхивался к непривычному окружению. А еще ему очень не хватало верных мечей за спиной, но он хорошо помнил слова Брин, да и сам убедился, что ни у одного встреченного им человека не было даже кинжала за поясом, не говоря уж о чем-то более существенном.

В Новиград он вернулся с облегчением. Нет, новый мир был безумно красивым и интересными сам по себе и потому, что это была родина Брин, но там Эскель каждую секунду был в напряжении, ожидая в прямом смысле чего угодно, а тут мог наконец расслабиться, ощутить привычную тяжесть перевязи с ножнами за спиной и окунуться в знакомую атмосферу Обрезков. Здесь всё было обыденно и понятно и потому сейчас особенно приятно.

Сборы в новое путешествие сразу же по пробуждении были ожидаемы. Хотя сам Эскель не горел желанием так скоро снова оказаться в другом мире. Спор Брин с Йен даже позабавил ведьмака. Его чародейка часто уступала своей наставнице и в мелочах, и в делах посерьезнее, но когда дело касалось чего-то действительно важного для нее, она стояла на своем до конца. Достаточно было вспомнить последний инцидент, закончившийся магической дуэлью, но не отступлением Брин от своих убеждений. И хотя Эскель предпочел бы, чтобы этого эпизода и вовсе не было, он был рад, что Брин не идет у Йеннифер на поводу по любому поводу. Да и чего скрывать, было приятно, что в другой мир Брин берет его, отказав всем остальным.

Уже в комнате он вспомнил, что к другому миру прикладывается еще и другая одежда. По долгу ремесла ведьмак успел побывать в разных ситуациях и удивить или смутить его внешним видом было сложно. Бывали случаи, когда ему и в своем мире по разным причинам приходилось прохаживаться в исподнем, но нахождение в неподобающем виде во вроде как приличном общественном месте, наполненном людьми в точно таком же виде, считающемся здесь вполне пристойным (на пляже были и дети, и старики!), все-таки действовало на нервы.

Оказалось, что переживал он зря. В этот раз предложенная ему одежда оказалась достаточно закрытой, чтобы не вызывать ассоциаций с нижним бельем. Да и после знакомства с бельем другого мира ведьмак убедился, что вчерашний комплект в самом деле к нему не относился. А вот чего Эскель никак не мог предположить раньше, даже размышляя о своем теоретическом путешествии в другой мир, так это то, что ему придется примерить такие же штаны, как носила Брин. Каким образом надевается и снимается такая одежда, он, благодаря Брин, знал хорошо, но на себе даже представить не мог. Да еще и с трусами из другого мира… Однако внезапно взыгравшееся любопытство заставило его справиться с поставленной задачей за пару мгновений.

Ведьмаку неожиданно стало страшно любопытно, как выглядели мужчины в мире Брин, насколько отличались от этого мира и конкретно от него самого. Вчера на пляже и мельком в городе он уже видел местных мужчин, но, похоже, они все были одеты для отдыха на побережье, а Эскель хотел знать, как выглядят мужчины, с которыми Брин встречалась в обычной жизни. Так что он, особо не раздумывая, надел на себя всё, что вытащила ему чародейка, и пытливо заглянул в зеркало. Для пущего сходства даже волосы аккуратно причесал. Одежда была непривычно узкой, но при этом каким-то магическим образом особо не сковывала движений. А отражение оказалось максимально непривычным. Вот вроде бы одежда не сказать, чтобы слишком отличалась – те же штаны, та же рубашка, – но результат вышел неожиданным.

Но еще больше его поразил взгляд Брин, когда Эскель к ней обернулся. Такой пристальный и откровенно заинтересованный, что даже слегка смутил его. Не привык он, чтобы женщины на него так смотрели и делали комплименты. Но буквально следующая же ее фраза смутила его еще сильнее.

– Ты выглядишь как бог!

– Деревенского культа, где красивее лешака никого не видали… – от неловкости никакого ответа получше в голову ведьмака не пришло.

Брин лишь фыркнула и подошла ближе. Ее ладони снова волнующе скользнули по его груди. Медальон чуть дернулся, а по коже прошел мороз. Брин накладывала на его шрамы иллюзию, скользя взглядом по его телу вслед за магией.

– Черт, я на тебя просто джинсы с рубашкой надела. Чего ж ты в них такой… – не договорила она.

– Какой? – затаив дыхание, переспросил ведьмак.

– Крышесносный, – выдохнула Брин, поднимая взгляд.

Эскель рассмеялся неожиданно хриплым смехом.

– Будешь все-таки раздевать, а не одевать? – подначил он ее.

– Не поверишь, меня удерживает только то, что я могу это сделать потом, – со смехом ответила она ему, опершись ему на плечи, чуть приподнялась, чмокнула его в губы и сразу же отстранилась. – А сейчас надо собираться!

С этими словами Брин отошла к кровати и взялась за оставленные там вещи. Эскель понял, что переодевание в этот раз пришлось ему вполне по душе, по крайней мере, перспективы оно открывало весьма интересные!

Через пару минут чародейка подошла к зеркалу и, споро выдернув из волос все шпильки, расплела сложную прическу, которую делала с утра.

– Самое обычное, так самое обычное, – ответила она на вопросительный взгляд ведьмака, пойманный в зеркале, и собрала свои пепельные волосы в простой хвост на затылке, после чего встала рядом с ним и придирчиво осмотрела отражение. – Вроде все нормально.

– Да уж, «нормально», – чуть нервно усмехнулся Эскель, для которого отражение было каким угодно, только не нормальным. – Еще цвет глаз сменить, и я сам себя не узнаю.

Брин звонко рассмеялась и взмахнула рукой, претворяя пожелание в жизнь. Эскель моргнул, не веря тому, что видит.

– Синие? – чуть помолчав, спросил он, в самом деле с трудом убеждая себя, что видит свое отражение.

– Да, мне почему-то кажется, что до мутации у тебя были синие глаза, – Брин повернулась, чтобы взглянуть вживую, а не на отражение. – Это не так?

– Я не помню, – ответил Эскель, взглянув на нее, а потом снова посмотрел в зеркало.

– Ведьмачьи лучше, уникальнее! – после недолго разглядывания сообщила Брин с улыбкой и снова сделала пас рукой, но цвет глаз не поменялся.

– Что ты сделала? – озадачился Эскель.

– Сделала иллюзию невидимой для себя, – ответила Брин. – Мне-то незачем ее видеть, – с этими словами она развернулась к ведьмаку спиной, прижалась к его груди и снова положила его руки себе на талию. – Готов?

– Да, – рассеянно ответил мужчина, все еще пребывая в некоторой растерянности.

Резкий шум, поднявшийся в следующий момент, правда, вмиг скинул с него оцепенение. Пригнувшись, Эскель быстро зыркнул сначала в одну, а потом в другую сторону, но так и не понял, что так шумит. Вокруг простирался другой мир, и звук мог исходить откуда угодно. Рука сама потянулась к мечу, но за плечом была пустота. Привычная перевязь осталась в Каэр Морхене.

А еще вокруг стоял резкий незнакомый запах, который неприятно ввинтился в ноздри активно принюхивающемуся ведьмаку. Брин тем временем, не подавая никаких признаков беспокойства, взяла его за руку и вывела из кустов, в которых они очутились, на выложенную каким-то странным камнем широкую дорогу. Точнее, это сначала она ему показалась широкой, пока он не увидел по-настоящему широкую дорогу, больше похожую на разлившуюся реку с бурным течением. Еще больше сходства с рекой ей придавали мчащиеся на огромных скоростях кареты. До настоящего момента ведьмак был уверен, что такие скорости могут развивать только монстры, и то далеко не все, но как оказалось – нет. И тот самый гул, ввинтившийся в уши мужчины с самого момента появления, шел именно от них.

– Это автомобили, машины – по-простому, – пояснила Брин. – Транспорт такой.

– Это от такой ты телепортировалась в мой мир? – уточнил ведьмак и, не удержавшись, поморщился после очередного вдоха.

– Ага, от одной из таких, – подтвердила чародейка и, заметив гримасу, усмехнулась. – Представляю, какая вонь тут стоит для тебя, если даже я чувствую.

– Это от них так несет? – Эскель мотнул головой в сторону дороги.

– Угу, – снова подтвердила девушка. – Я же говорила, что мы свой мир уже основательно загадили, в том числе и выхлопными газами. Пойдем, пройдемся до набережной, проверим, есть ли за нами хвост.

Эскель оторвал завороженный взгляд от проносящихся мимо на большой скорости машин и снова осмотрелся. Таких городов он никогда не видел прежде.

– Расскажи мне о том, что вокруг, – попросил он, сетуя на то, что не сделал этого еще вчера. Ведь знал же, что новый визит не заставит себя ждать, а тех знаний, которыми Брин делилась с ним раньше, ему явно не хватало.

– Хм… улица Горького, вокруг дома жилые и офисы, МВД недалеко, банк, магазины, – несколько растерянно отозвалась Брин, сама сосредоточенно осматриваясь, видимо, выбирая, о чем рассказывать. – Это автомобильная дорога, это тротуар. Тут ходят люди, а там ездят машины. Чтобы перейти дорогу, надо подойти к специальному месту – пешеходному переходу, я тебе по дороге покажу… – начала она, определившись.

Брин уверенно направила свои стопы вперед по тому самому тротуару, где ходили только люди, и через несколько десятков метров свернула от шумной дороги. Эскель, помня о прежнем опыте, старался слишком рьяно головой не вертеть и реагировать на все непонятные вещи как можно спокойнее, хотя это было сложно. Весь город был сделан в камне, хотя и зеленые участки попадались нередко. Здания стояли такие высокие, что с непривычки Эскелю даже казалось, что они вот-вот упадут, хотя головой он прекрасно понимал, что они тут стоят явно не первый день. Да и люди, спокойно идущие по своим делам, не давали усомниться в надежности этих высотных конструкций. Люди… Они шли с ними по пути, они шли им навстречу, они шли по другой стороне улицы, они ехали в этих быстрых машинах по дороге. Кругом были люди с неестественным запахом, в странной одежде, которые делали что-то неведомое с непонятными вещами в руках, в которые они часто смотрели или даже разговаривали с ними. Брин назвала это мобильным телефоном и тоже пообещала показать позже. Зато витрины магазинов и так называемую рекламу Эскель мог рассматривать прямо на ходу сколько угодно, правда, часто встречающиеся картинки в ярких цветах его каждый раз сбивали с толку. Также почти сразу он смог узреть двухколесный транспорт под название велосипед, а еще через несколько метров – детскую коляску. В одном из тихих дворов, которые они проходили, Эскель даже рискнул остановиться и поподробнее рассмотреть стоявшую неподвижно машину. Однако его спугнул раздавшийся от двери ближайшего дома резкий пронзительный писк, назначение которого не смогла объяснить даже Брин.

Вскоре они дошли до набережной, о которой говорила чародейка.

– Ну вот! Волга, о которой я тебе говорила! – неожиданно вспомнила их самый первый разговор девушка и рассмеялась. – Господи, не верится! Я вернулась! Я снова на набережной Никитина! – девушка почти бегом дошла до невысокой ограды, идущей вдоль тротуара, и взялась за нее, устремив взгляд вдаль. – Я уже начала сомневаться, что смогу снова насладиться этими видами…

Эскель, встав рядом, вполне разделял ее восторг. Вид с берега открывался потрясающий, хоть и совершенно невероятный для ведьмака из другого мира. Через широкую реку был перекинут длинный каменный мост с мощными опорами, на котором могли разъехаться сразу несколько карет. Высокие каменные дома, обрамленные аккуратными лужайками и аллеями, явно принадлежали знатным господам, так как чтобы следить за такими угодьями требовалась явно не одна дюжина садовников. Слева виднелся храм, купол которого, будто отлитый из чистого золота, ярко блестел на солнце. А с другой стороны в тени деревьев раскинулся по меньшей мере королевский дворец. До того изящными выглядели его фасады. И над всем этим великолепием простиралось голубое небо с легким вкраплением облаков.

– Ну что? Никто за нами не идет, очевидно. Пойдем, познакомлю тебя с родителями, – усмехнулась Брин, покусывая губу.

Да и в целом ведьмак отметил, что какое-то суетливое беспокойство, сопровождавшее девушку всю прогулку, резко усилилось. Поймав ее кисть, Эскель бережно сжал ее в своей ладони.

– Все нормально? – спросил он.

Брин фыркнула.

– Я их шесть лет не видела. Думаешь, это нормально? – встречно поинтересовалась она.

– Многие и дольше не встречаются, – заметил Эскель.

– Явно не потому, что их какого-то черта унесло в другой мир, – снова нервно усмехнулась девушка. – Пошли скорей.

– Ты их предупредила? – спросил ведьмак, покорно последовав за целеустремленной чародейкой.

– Конечно, – кивнула та. – Я еще не настолько выжила из ума, чтобы такие сюрпризы делать. Хватит того, что я внезапно пропала!

– Обо мне тоже предупредила?

– О тебе – нет, – досадливо цокнула языком Брин. – Но они о тебе знают, не удивятся.

– Знают? – зато Эскель немало удивился.

– Конечно, – как само собой разумеющееся подтвердила чародейка. – Я им кратко описала всё, что со мной произошло, а ты сыграл ключевую роль во всех этих событиях. Я им даже фотографию твою показывала.

– Фотографию? – переспросил ведьмак.

– Ну, картинку, как у меня на столе стоит. Я как-то для них сделала несколько фотографий Каэр Морхена и заодно тебя, Йен с Трисс и Весемира, – подтвердила Брин. – Жаль только, я до этого поздно додумалась. Это же намного лучше писем доказывает, что у меня всё в порядке и им не о чем переживать.

Эскель с трудом себе представлял, о чем шла речь, так что комментировать не стал, размышляя, как она сделала картинку так, что он не заметил.

Еще около часа они шагали через этот удивительный город. Ведьмак не переставал рассматривать всё, что попадалось по пути, задавая постоянно возникающие вопросы своей чародейке и с интересом слушая ответы. К моменту, когда они остановились у двери ничем не выделяющегося на фоне прочих высотного дома, Эскель уже чуть пообвыкся и мог похвастаться некоторыми представлениями об окружающем его мире. Конечно, до того, чтобы чувствовать тут себя своим, ему было еще как до своего мира пешком, но все-таки наиболее сбивающие с толку моменты он для себя уяснил.

Брин в это время выудила связку ключей из кармана и приложила один из них к небольшому углублению в двери. Ведьмак успел заметить, что ее пальцы слегка подрагивали, а потом поморщился от того самого необъяснимого резкого писка. Брин же внимание на звук совершенно не обратила, шагнув в полумрак открывшегося коридора. Эскель поспешил за ней. Короткая лестница привела к железным дверям без ручки, около которых Брин и застыла. Решив не торопить девушку, Эскель встал рядом, ожидая, что она либо как-то откроет эту дверь, либо начнет подниматься по лестнице. Железные створки неожиданно разъехались в стороны сами, за ними оказалась совсем небольшая и совершенно пустая комнатка, в которую чародейка и шагнула не задумываясь. Эскель, снова не задавая вопросов, последовал за ней, с любопытством осматривая местами поцарапанные и чем-то заляпанные стены помещения и ожидая открытия потайной двери. Зачем такие сложности в доме, он даже и предположить не мог. Но к его удивлению, даже после того, как Брин нажала на что-то на стене, ничего не произошло. Ведьмак уже хотел было все-таки спросить об этом, но тут двери пришли в движение и закрыли их в этой железной коробке. Заработал какой-то механизм, пол дрогнул, и Эскель инстинктивно вцепился в поручень, закрутив головой по сторонам. Железная ловушка поскрипывала и шаталась, но не спешила открываться.

– Что происходит? – беспокойно спросил он, так и не увидев никакой реакции от Брин.

– А? – будто очнулась она. – Ой, извини, – встрепенулась девушка и успокаивающе коснулась руки напряженно ожидающего бедствий ведьмака. – Это лифт, он отвезет нас на нужный этаж. Скоро уже приедем, не бойся.

Поняв, что ситуация обыденная, ведьмак немного расслабился, но доверять трясущейся железной коробке не начал. Впрочем, та в самом деле вскоре остановилась, и странные двери без ручек снова открылись, выпуская их с Брин. Место, в котором они оказались, правда, было совсем другим! Ну, точнее, этот коридор был очень похож на тот, в который они вошли с улицы, но определенно отличался. И как после этого можно было быть уверенным, что магии в этом мире нет?

Брин же, не задерживаясь, направилась вглубь коридора, где снова остановилась у двери, правда, на сей раз выглядевшей вполне обычно. По крайней мере, ручка на ней была.

– Ну, вот и пришли, – скорее сама себе пробормотала чародейка и шумно выдохнула, собираясь с мыслями. – Не верится…

Сжав пару раз ладонь в кулак, Брин протянула руку и снова что-то нажала. Где-то в глубине раздался переливчатый звонок. Ждать понадобилось недолго, дверь отворилась чуть ли не сразу же. Их определенно ждали! Еще мгновенье, и Эскель впервые увидел пусть и приемных, но все равно родителей женщины, которую так сильно полюбил. Они стояли у самого порога и, кажется, потеряли дар речи, глядя на пришедших к ним гостей. Оба невысокие и полноватые, они с одинаковым выражением шока на лице смотрели на свою дочь. Отец был полностью сед и чуть лысоват, но еще не стар. В целом располагающее лицо несколько портила залегшая меж бровей глубокая морщина, которая выдавала в нем человека, привыкшего часто хмуриться, а странного вида очки, за которыми прятались светло-голубые глаза, подсказывали, что хмурился он, вероятно, от плохого зрения. Мать была чуть ниже отца и, судя по морщинкам на лице, куда улыбчивее него. Ее полуседые волосы, странно темные лишь на концах, были гладко зачесаны назад и чем-то прижаты. В добрых серых глазах быстро начали копиться слезы. Эти люди были совершенно не похожи на Брин внешне, но сколько радости от встречи ведьмак увидел на их лицах.

– Мам, пап, – первой отмерла чародейка. – Я вернулась!

3

Я уже забыла, когда последний раз так нервничала. И было бы от чего! Я ведь наконец отправлялась домой! Я скоро должна была увидеть родителей! Надо бы радоваться, а у меня вместо этого пальцы подрагивали. К счастью, Эскелю удавалось неплохо меня отвлекать. Он с таким неподдельным любопытством осматривался и задавал так много вопросов, что я с удовольствием погрузилась в разговор, изредка прощупывая пространство вокруг и стараясь рассказывать как можно больше и лаконичнее, радуясь, что отправилась сюда именно с ним. Под конец, правда, я все-таки снова ушла в свои мысли, да так, что совершенно забыла о лифте, который подарил явно не самые приятные минуты моему ведьмаку. За что, с одной стороны, мне было стыдно, а с другой, я лишний раз убедилась, что с Эскелем можно было идти не только в разведку, но даже в незнакомый ему мир, не боясь заработать кучу проблем. Для дремучего средневековья, в котором родился и жил, он реагировал на все новшества с невозмутимостью истинного ведьмака, даже если я давала маху и не предупреждала его вовремя. А потом дверь родительской квартиры открылась и я, наконец, увидела их…

Они заметно постарели за этот год, прошедший для них. Волнения не пошли им на пользу, но как же было здорово наконец снова их видеть! Вживую! И иметь возможность обнять…

– Мам, пап, я вернулась! – сообщила я и так, в общем-то, очевидную вещь и кинулась их обнимать.

Привычно склонившись к ним, я крепко прижала к себе сразу обоих и почувствовала ответные судорожные объятья. Как же… как же долго я к этому стремилась!

– Брина! Бриночка! Это ты? Это правда ты? – после долгих объятий захлюпала носом мама, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.

– Я, мам, я, – улыбнулась я, глядя на нее. – Я же обещала, что найду способ вернуться! Ну чего ты? Я же даже предупредила, что приду сегодня! Вы же знали! Ждали!

– Ждали, но до конца не верили, – стирая слезы со щек, призналась мама и снова кинулась меня обнимать и целовать лицо. – Бриночка наша! Как мы волновались!

– Все хорошо, мам, все хорошо, – только и могла повторять я, сама чувствуя, что еще чуть-чуть и разрыдаюсь. Надо было это дело прекращать!

Чуть отстранившись, я наконец вспомнила об Эскеле, который всё это время так и стоял на пороге.

– Мам, папа, это Эскель, – развернулась я к двери, усиленно смаргивая все-таки навернувшиеся слезы. – Я вам о нем рассказывала. Зайди, дверь хоть закроем, – это я уже сказала ведьмаку, находившемуся в коридоре.

– Здравствуйте, – сказал он, переступая порог, и поклонился.

– Что он говорит? – поинтересовалась мама.

Я на мгновенье озадачилась, глянув сначала на маму, потом на ведьмака, а потом запоздало сообразила.

– Точно, вы же друг друга не понимаете, – досадливо пробормотала я. – Он здоровается, мам, – перевела я, медленно осознавая будущие трудности.

– Здравствуй, – ответила ему мама. – Проходи. Мы рады познакомиться.

Папа молча протянул ему руку. Эскель не мешкая пожал ее, а потом посмотрел на меня.

– Тебя приглашают в дом, – перевела я ему.

Ведьмак кивнул.

– Как так получается, что тебя он понимает, а меня – нет? – озадачилась мама. – Ты же на русском говоришь.

– Это отголоски той же способности, что позволяет мне перемещаться между мирами. Появляясь в другом мире, я понимаю его жителей, а они – меня, – пояснила я.

– То есть ты со всеми говоришь на русском? – недоверчиво переспросила мама.

– Ага, вчера даже с турками, – усмехнулась я, припоминая.

– Турки? – совсем растерялась мама.

– Да, я вчера в первый раз тестировала свою способность и оказалась в Турции. Помнишь, я тебе про турецкие Мальдивы рассказывала? Вот там мы были, – улыбнулась я.

– А почему не сразу домой? – впервые подал голос папа.

– Ну… как уж получилось! Мне еще нужно научиться управлять новыми способностями, – я не собиралась говорить родителям об опасности преследования. Им и так волнений хватает. – Не всё сразу, – чуть натянуто, рассмеялась я.

Мама переглянулась с папой и тут же спохватилась.

– Что ж мы на пороге-то стоим. Проходите скорее! – засуетилась она.

Я улыбнулась, скидывая обувь, и зашагала по таким родным и знакомым коридорам, от которых успела совершенно отвыкнуть. В реальность происходящего верилось с трудом.

– Кушать будете? Я твои любимые пирожки испекла! – тут же предложила мама.

– М-м-м… пирожки! Конечно будем, – немедленно согласилась я, за шесть лет очень соскучившаяся по маминой готовке.

Светлая и просторная кухня – мамина святая святых как всегда блестела чистотой. Начищенные до блеска кастрюли, разложенные по местам ложки-вилки, идеально помытые плита и духовка, и даже Мурзик был гладко вычесан и лежал на своей подушке на подоконнике. А в центре стола покрытые чистым полотенцем лежали пироги, испеченные специально к моему приходу. Всё как раньше, до того, как я провалилась в тартарары. На глаза снова навернулись слезы.

– Мурз! – воскликнула я и бросилась к коту, как к спасательному кругу. – Я по тебе тоже соскучилась, мохнатая скотина.

С котом мы никогда не ладили. Он был маминым любимчиком и хозяйкой признавал ее одну, отца терпел, а меня на дух не переносил, как и я его. Но сейчас я действительно была искренне рада видеть и этого засранца семейства кошачьих, да и пока чесала его за ушком, успела взять себя в руки. Как ни странно, Мурзик не протестовал и, кажется, вообще не обращал на меня внимания, смотря куда-то за мою спину.

– Сейчас чайник подогрею, – суетилась мама. – А то совсем остыл!

Эскель с интересом наблюдал за мамиными действиями, подойдя ближе для лучшего ракурса.

– Это плита, – пояснила я ему. – Она похожа на вашу, только на газе, а не на дровах. Внизу духовка. Это как печка, только электрическая.

Мама с папой снова переглянулись, а Эскель с интересом подошел еще ближе. Неожиданное злобное шипение вперемешку с утробным урчанием заставило подскочить всех, кроме ведьмака. Мурзик вскочил со своей лежанки, выгнул спину, встопорщил хвост и, сверкая ошалевшими глазами, попятился боком.

– Тьфу, дурак, – перевела я дух, успокаивая колотящееся сердце. – Брысь отсюда!

Мама шлепнула кота по спине полотенцем, указывая направление. Того как ветром сдуло.

– Что это с ним? – озадачилась мама.

– Коты не любят ведьмаков, – будто поняв ее вопрос, пояснил Эскель.

Я повторила его слова, чтобы мама их поняла, и они снова переглянулись с папой. В третий раз это уже явно неспроста. Я сдвинула брови и строго посмотрела сначала на одного, потом на другого.

– Что? – спросила я.

Мама с папой лишь снова обменялись говорящими взглядами.

– Видишь ли, Бриночка, – начала мама. – Мы с папой очень-очень рады, что ты вернулась целой и невредимой, но все еще не очень понимаем… – мама замялась.

– Вы не верите, – дошло до меня. – До сих пор? Ни письма, ни фото, ни видео не убедили вас?

– Ну… может быть это… трюки какие-нибудь, – мама аккуратно подбирала слова, очевидно боясь меня огорчить.

– Трюки?! – переспросила я и расхохоталась.

Разумеется, я на них не обижалась. Я своих родителей хорошо знала, как и их материалистический подход к жизни. Глупо было бы обижаться на людей, воспитанных в духе советского атеизма, с неприятием всех сверхъестественных сил, с верой в науку и космос. Конечно же они сомневались и не могли безоговорочно поверить письмам.

– Ну и где твоя магия?! – с напором возмутился отец, сидящий на стуле. – И чем он от обычных мужиков отличается, кроме шрама на всю… лицо?

Я утерла слезу, выступившую от смеха. Для родителей я иллюзию на Эскеле тоже сделала прозрачной, но похоже, обычные джинсы с рубашкой сильно уменьшили впечатление от ведьмачьих особенностей.

– Вы хотите видеть магию, – все еще посмеиваясь, поняла я. – Вы точно готовы?

– К чему? – обеспокоилась мама.

– Убедиться в том, что мир не такой, каким кажется, – улыбаясь, ответила я.

– Нам что-то нужно для этого сделать? – уточнила она.

– Нет, просто смотрите, – пожала я плечами и исчезла. В тот же миг я появилась у входа в кухню. – Я тут, – я помахала оттуда рукой и снова исчезла, появившись на сей раз рядом с Эскелем, и взяла его под руку. – А его способности, я надеюсь, вам видеть не придется. Они у него для нашего мира не подходящие.

– Хорошие рефлексы в любом мире пригодятся, – не согласился Эскель.

Я улыбнулась, посмотрев на него.

– Не подходящие? – слабым голосом спросила мама.

– Он же охотник на чудовищ, а в нашем мире их нет, – напомнила я.

Тут отец, до того сидевший неподвижно и сосредоточенно глядящий на меня, неожиданно крякнул и начала заваливаться на бок.

– Папа! – воскликнула я.

– Андрей! – одновременно со мной закричала мама. – Что такое? Сердце?!

Я подлетела к отцу первой, придержала его и водворила обратно на стул. Диагностическое заклинание тут же защекотало кончики моих пальцев. То, чего я опасалась, все-таки произошло – у папы стало плохо с сердцем. Не то чтобы я была большим спецом в делах сердечных, но купировать сердечный приступ в теории могла.

– Папа! Папа, посмотри на меня, – позвала я. – Как ты себя чувствуешь? Легче стало?

– Д-да… – еле выговорил он, переводя дыхание.

Я завершила заклинание и налила ему стакан воды из стоящего рядом графина. Мама тяжело опустилась на соседний стул, облегченно выдохнув.

– Выпей, – протянула отцу стакан. – Давно у тебя с сердцем стало хуже? – строго спросила я, когда он сделал пару глотков.

Даже беглая диагностика показала, что сердце прихватило не внезапно, с ним были серьезные нелады уже некоторое время.

– Как ты пропала, так и… – ответила мама, так как папа молчал.

– И вы мне ничего не сказали? – с укором посмотрела я на маму.

– Не хотели волновать.

– Вы к врачу-то ходили? – спросила я сначала у мамы, а потом перевела взгляд на папу, который окончательно пришел в себя.

– Конечно, ходили, – кивнула мама. – Выписал таблетки, сказал пить регулярно, но разве ж его заставишь?!

– Я тебе эликсир приготовлю, он укрепит сердечные сосуды. Но таблетки ты должен будешь пить как положено, и следить за давлением! – строго сказала я отцу.

– Ерунда это всё, – в своей привычной манере отмахнулся отец, у которого проблемы с давлением начались давно, но он успешно их игнорировал и вот до чего довел.

– Иначе ни о какой магии и речи быть не может! – категорично заявила я. – Или ты предлагаешь после каждого заклинания приступ снимать, что ли?! Я надеюсь, вы теперь убедились в реальности всего того, о чем я вам до сих пор писала?

Мама тут же закивала.

– Мы видели, что письма появляются и исчезают, но ты же понимаешь, как это невероятно для… нашего мира, – начала оправдываться она. – Фото и видео тоже можно подделать. Всякие умельцы есть. Мы думали, что и внешность Эскеля, – мама перевела озабоченный взгляд на моего ведьмака, молча слушающего наш лишь наполовину понятный ему разговор, – тоже отредактирована, но он на самом деле так выглядит, – чуть растерянно призналась мама. – Во всё это очень сложно поверить, дочка…

– Я понимаю, – вздохнула я. – Но это правда, – я чуть встряхнула руками, и по кухне закружились снежинки. – Вот такая у меня магия.

Мама с удивлением поймала снежинки ладонью, те тут же растаяли.

– Но откуда же у тебя такие способности? – в полном замешательстве вопросила она.

Тут по кухне раздался громкий свист закипевшего чайника. Я подошла к плите мимо встрепенувшегося Эскеля, чтобы выключить конфорку.

– А вот об этом я как раз хотела поговорить с вами, – сказала я, обернувшись. – Сиди, я сама налью чай, – предупредила я мамин порыв подняться со стула.

Привычным движением открыв ящик, я достала оттуда четыре чашки, используя время заварки чая, чтобы собраться с мыслями.

– Начну с того, что я не всё вам писала в письмах, – заговорила я, перенося чашки на стол. – Некоторые вещи нужно обсуждать лично. Вы никогда не скрывали от меня того, что я приемный ребенок, но и не рассказывали о моей биологической матери.

– Всё, что мы о ней знали, мы тебе рассказали, – опроверг мои слова отец.

– Да я не к тому, что вы что-то от меня скрывали, – поспешила продолжить я, осознав, что отец не так меня понял. – А к тому, что сами о ней ничего не знали. Так вот теперь я расскажу вам о ней. Ее зовут Цирилла Фиона Элен Рианнон и она не из этого мира, а из того, в котором я всё это время пребывала, – сообщила я.

– Ах! – воскликнула мама, в ужасе распахнув глаза, и прикрыла рот ладонью.

– Да, я родом не из этого мира. Во мне течет Старшая кровь и именно в ней заключена способность перемещаться между мирами. Моя биологическая мать также умеет это делать, – продолжила я. – В том мире я попала к людям, которые ее знают. Больше того, моя наставница Йеннифер, я вам присылала ее фото, является, по сути, приемной матерью моей биологической матери, а Геральт, еще один ведьмак, – приемным отцом.

– Значит, ты нашла своих родителей в другом мире? – предположил отец.

– Цири в том мире нет, – опровергла я его предположение. – Изначально моими способностями заинтересовались как раз для того, чтобы отыскать ее, но впоследствии выяснилось, что она моя биологическая мать и свои силы я унаследовала от нее. Но Цири исчезла из того мира чуть более полутора лет назад.

– Полтора года? – изумилась мама. – Но как тогда ты… – она недоговорила, продолжая изумленно смотреть на меня.

– А как в том мире прошло больше года, а тут – только полгода?

– Ну, это все еще недостаточно для того, чтобы ты родилась, выросла и выучилась, – заметил отец.

– Время в каждом мире течет по-своему, а я еще и могу перемещаться сквозь него, – напомнила я. – Не так давно я постоянно проваливалась в прошлое. Успела посмотреть чуть ли не всю историю существования Каэр Морхена и чуть-чуть в прошлое Аретузы заглянула, это школа чародеек. Похоже, между мирами я перемещаюсь и во времени, и в пространстве, – поделилась я своей теорией. – Не могу описать точнее, я это просто чувствую, когда и куда я перемещаюсь. Возможно, в другие миры я буду перемещаться в текущий их момент, так как там я ни к чему не буду привязана.

– А ты бывала еще и в других мирах? – поинтересовалась мама.

– Пока нет, но мне нужно найти Цири, а значит, придется научиться, – пожала я плечами.

– А другие родственники в том мире, откуда родом эта Цири, у тебя есть? – задал другой вопрос отец.

– Сестер и братьев у Цири нет, – охотно поделилась я тем, что выяснила сама, – мать и бабушка с дедушкой по материнской линии давно погибли. Отец жив, он император Нильфгаарда.

Теперь челюсть отвисла и у мамы, и у папы. Я даже не смогла сдержать улыбку, глядя на это.

– То есть ты у нас принцесса? – недоверчиво переспросил отец.

– Ну, типа того, – окончательно развеселилась я. – Цири по материнской линии еще и наследница трона Цинтры. Но по факту о моем существовании никто кроме четырех ведьмаков и пяти чародеек не знает. Это сделано для моей же безопасности. Моя биологическая мать никогда не стремилась править, а я – тем более.

– Ну и правильно, – тут же одобрил мое решение отец. – Одни проблемы с этой властью! Теперь ты дома, тут они тебя не найдут.

– Ну да, если за почти тридцать лет не нашли, то вряд ли и теперь найдут, но я не останусь здесь, – сразу же сообщила я. – Я должна найти свою мать и все, кто может мне помочь, находятся в том мире.

– Но… – начала было мама.

– Это очень важно для меня, – добавила я, чтобы предупредить возражения. – К тому же я хочу знать, кто мой биологический отец, а этого кроме матери никто не знает.

Повисла тишина.

– Да… дела… – протянул отец и потянулся к чашке чая. – Эх, остыл совсем.

Я протянула руку к его чашке, и из нее тут же начал подниматься парок, после чего я проделала то же самое и с остальными.

– Хм… удобно, – хмыкнула мама, осторожно отпивая разом нагревшийся напиток.

– Еще как! – истово подтвердила я. – В том мире дремучее средневековье. Эскель не даст соврать, сколько я там мучилась с их допотопными технологиями и какой кайф настал, когда я научилась пользоваться своей магией! А то банально помыться целое приключение! – усмехнулась я, а за мной следом и все остальные.

– А ты, значит, в самом деле охотник на чудовищ, – посмеявшись, неожиданно обратился отец к Эскелю. – И даже не человек.

Я добросовестно перевела. Видно было, что отец сомневается, хоть его и смущает необычный внешний вид мужчины, пришедшего со мной.

– Ведьмак, – подтвердил Эскель. – Когда-то был человеком, но с помощью магии мутировал.

– И чем ты занимался до этого? – продолжил спрашивать папа.

– Мутацию проходят в детстве. Свою жизнь до ведьмачества я не помню.

– Вон оно как, – отпивая, пробормотал отец.

– И дочь моя переместилась из этого мира прямо к тебе в лес, – перевела я и возмутилась: – Пап, я ж вам это всё уже рассказывала!

– Я просто не пойму, – повернулся отец ко мне. – Ты говоришь, что в твоих силах перемещаться в пространстве и времени, но ты переместилась из нашего мира не к своей матери, не к своим кровным родственникам и даже не к приемным родителям твоей биологической матери, а к совершенно не имеющему к тебе отношения даже не человеку, – вполне резонно заметил он. – Что в нем особенного?

– Я его предназначение, – призналась я и заметила, как Эскель напрягся.

Раньше я не рассказывала им всю эту идиотскую историю с предназначением. Не хотела волновать вещами, которые уже не изменить, и которые особого значения в целом и не имели, да и стыдно было о своей глупости рассказывать. Но теперь, похоже, придется какую-то часть истории поведать, иначе всё это и вправду выглядит донельзя нелогично.

– Предназначение для чего? – тут же насторожилась мама.

– Хороший вопрос, – невольно усмехнулась я, поняв, что сама себе его в таком виде никогда не задавала. – Для свершения необходимых событий, – более-менее сформулировала я. – Предназначение в том мире – это соединение судеб. Так я являюсь предназначением Эскеля. Цири – предназначение Геральта, ее приемного отца. А ее мать Паветта была предназначением Эмгыра, моего деда и императора Нильфгаарда. Так что, похоже, это у меня наследственное, хе-хе, – сама усмехнулась я мысли, пришедшей мне в голову. – В общем, это всё связано с обстоятельствами жизни предназначенных. Кто-то с кого-то проклятья снимает, кто-то жизнь спасает. Я вот появилась перед Эскелем, и он, по сути, был единственным человеком, который мог мне помочь.

– Каким образом ты узнала, что ты предназначение? – поинтересовалась мама.

– Магическим, – не моргнув и глазом, ответила я. В конце концов, когда Эскель справился с захватившей меня ледяной магией, я и в самом деле, считай, магически убедилась в силе предназначения!

– Хм… – протянул отец и снова обратился к Эскелю: – Спасибо тебе, что позаботился о нашей дочери, когда нас не было рядом!

– Я и сам не меньше заинтересован в том, чтобы с Брин все было в порядке, – ответил ведьмак.

Я же почувствовала некоторое смущение, пока переводила и поспешила перевести тему разговора на ту, ради которой вообще весь этот экскурс в историю затеяла.

– Мам, мне надо, чтобы вы с папой, – я посмотрела на родителей по очереди, – вспомнили всё-всё-всё о том дне, когда видели мою биологическую мать. Любые детали, все мельчайшие подробности. Это очень важно. Вы последние из известных нам людей, кто ее видел. Она вероятнее всего убегала, и поэтому ей пришлось оставить меня вам.

– Убегала? От кого? – немедленно всполошился отец.

– Сила Старшей крови очень редка даже для того мира, – не хотела я посвящать родителей во все эти хитросплетения с охотниками за Старшей кровью, но что-то сказать всё же придется. – Есть немало желающих заполучить ее. О моем существовании никто не знает, так что я в безопасности, а вот ее, скорее всего, преследовали.

– Ты уверена в своей безопасности? – ожидаемо заволновались отец с матерью.

– Да, – ответила я, хотя до конца не была убеждена до сих пор. – До того, как прийти к вам, я проверила как раз на Турции. По моему следу никто не пришел ни туда, ни в Каэр Морхен.

Родители немного успокоились.

– Я боюсь, мы ничего особенно тебе не расскажем, – вернулся к моему вопросу отец. – Это был обычный зимний день. Мы с Галей тогда уже приняли решение усыновить ребенка, так как своих у нас быть не могло. Ходили, смотрели, искали своего ребенка, и в один вечер появилась она. Прямо на пороге нашей квартиры с тобой на руках.

– Это было более чем странно, – продолжила мама. – Мы, конечно, оставляли свои контакты, но чтобы ребенка принесли прямо домой… Более чем странно! – повторила мама, – но она тогда что-то сказала такое… я даже не помню точно что, но мы успокоились.

– Скорее всего, воздействовала магией, – предположила я. – Чтобы вы не требовали от нее объяснение и документов.

– Документы у нее как раз были, – вспомнил отец. – Она сказала, что если мы тебя возьмем, она передаст нам документы прямо сейчас.

– А я когда тебя увидела, сразу поняла, что никому тебя не отдам, – подхватила мама. – Такая милая крошка с красными носиком и ушками с мороза, а глаза зеленые-зеленые. Как сейчас помню, очень удивилась такому яркому цвету.

– Наследственные, – усмехнулась я. – Как и серые волосы. Передаются вместе с геном Старшей крови, как я узнала. От эльфов достались.

– Эльфы существуют?! В тебе течет кровь эльфов? – удивилась мама.

– Капля в море, – уточнила я. – Давно уже только люди в родословной. Получается, вы согласились, забрали документы, и всё? – напомнила я, на чем они остановились.

– Да, – подтвердил отец. – Мы сказали, что берем тебя, на лице твоей матери отразилось небывалое облегчение. Она буквально впихнула кулек с тобой Гале, мне сунула документы и медальон. Сказала отдать его тебе, когда ты чуть-чуть подрастешь и что там портрет твоей матери, а потом чуть ли не бегом убежала. В самом деле, видимо, заворожила нас она. Мы только на следующий день опомнились, что так дела не делаются. Сунулись по всем детдомам, по всем инстанциям искать ее, но так и не нашли никаких концов. Документы оказались действительными, оформлены были все правильно, ни единого нарекания, – пожал плечами отец. – А дома мы открыли медальон и увидели там портрет. Только тогда поняли, что она была не соцработником, а твоей матерью. Вот и всё.

– Как она выглядела? – жадно спросила я. – Что на ней было надето, были ли какие-то вещи с собой?

– Да обычно, – развел руками отец. – Полушубок, штаны, сапоги, на голове шапка меховая. Зима же. Волосы серые из-под нее выбивались. Взгляд, правда, потухший был, усталый.

– Худая, бледная, с синяками под глазами и длинным шрамом на щеке. Мы подумали, просто работа тяжелая – с детьми-то ходить по домам, – продолжила мама. – А если ей убегать пришлось, да еще и с грудным ребенком, это, конечно, совсем другое дело. Вещей у нее вроде бы с собой не было, только твои, которые она вместе с тобой оставила… А, нет, какой-то еще длинный продолговатый сверток за спиной был. Слишком узкий и длинный для рюкзака.

– Меч, скорее всего, – предположила я.

– Меч? – ужаснулась мама. – Зачем милой девушке меч?!

– Чтобы жизнь свою защищать, – усмехнулась я.

– Она умеет им пользоваться? – удивился папа.

– Цири обучалась некоторое время у ведьмаков. Мечом она владеет превосходно, – проинформировала я их. – У нее вообще очень долгая и сложная история. Я вам как-нибудь в следующий раз ее расскажу, а сейчас постарайтесь вспомнить что-нибудь еще о том вечере.

Родители сосредоточенно замолчали, задумавшись.

– Раньше я всегда думала, что мне показалось, – неуверенно начала мама. – Но увидев сегодня, как ты исчезаешь на одном месте и появляешься на другом, мне кажется, и она ушла так же. Я выглянула из-за двери, хотела вдогонку что-то спросить о тебе, но она… просто исчезла прямо посреди коридора.

– Ты мне никогда этого не рассказывала, – сдвинул брови отец.

– Я была уверена, что мне померещилось, – пожала плечами мама. – Но скорее всего, нет…

– Она ничего больше не говорила? Кроме как отдать мне медальон? Она не собиралась встретиться со мной? – задала я наводящие вопросы.

– Нет, – покачала головой мама. – Она страшно спешила. Сказала, что ты очень нуждаешься в нормальных родителях, которые помогут тебе стать обычной девочкой.

– Обычной девочкой, – скептически усмехнулась я и шумно вздохнула. – Как я и подозревала, ничего, что могло бы помочь найти Цири, вы не вспомните.

– Это было так давно, – посетовала мама. – Да и она не делилась с нами ни своими планами, ни какой-либо другой информацией.

– Логично, – я поднялась со стула и сделала пару шагов по кухне. – Если ее преследовали, то докладывать кому-то о себе опасно. Похоже, она решила, что без ребенка ей будет проще скрыться. А возможно она думала, что ее поймают и таким образом просто обезопасила меня, – размышляла я вслух. – А скорее всего и то, и то. А документы у вас сохранились?

– Конечно, – подтвердила мама и поднялась. – Сейчас.

Однако ждать я не могла и отправилась следом за ней. Через пару минут мне в руки легли пожелтевшие от времени листы, которые много лет назад принесла родителям моя биологическая мать. Бегло пробежав их глазами, я не нашла ничего особенного. По бумагам я была круглой сиротой по имени Брин, фамилии и отчества не было, только описание, какие-то справки с разными номерами и город Москва.

– Я возьму? – уточнила я у мамы.

– Бери конечно, – согласилась она. – Может, они помогут тебе найти мать.

– Может, – кивнула я, не веря в это. – Ладно, пора возвращаться, Йен себе там места не находит.

Эскель без слов подошел ко мне ближе.

– Ты уже уходишь?! – всполошилась мама. – Так скоро?!

– Дочка, ты же только появилась, – поддержал ее отец.

– И даже ничего толком не поела…

– Да я же не пропаду надолго теперь, – успокаивающе улыбнулась я родителям. – Просто там меня ждет Йен с новостями. Вы должны ее хорошо понимать, у нее, так же как и у вас, дочь пропала. Но, в отличие от меня, она ей даже письма не шлет. А к вам я на днях еще приду и задержусь уже на подольше. Мне надо тебя покрасить, а то совсем корни отросли, – приобняла я маму за плечи. – А тебя подстричь! – я обняла и папу. – А еще Лёне позвонить и заявление в загс подать. И на работу сходить, и еще кучу всего. Так что не переживайте. Я теперь буду появляться регулярно, но сейчас мне нужно вернуться в тот мир, чтобы закончить дела.

Мама украдкой утерла слезу, но ничего не сказала.

– Ну, надо так надо, – твердо ответил отец. – Следи там за ней, – а это он обратился к Эскелю, так что я даже фыркнула.

– Скоро увидимся! – смеясь, сказала я, взяла Эскеля под руку и призвала свои силы для возвращения в мир ведьмака.

Большой зал встретил нас громким спором, суть которого я не успела понять, так как он немедленно прекратился, и все бросились в нашу сторону.

– Ну что?

– Вы в порядке?

– Дикой охоты не было?

– Ты увиделась с родителями?

– Что это с тобой?

Последняя фраза принадлежала Ламберту, который с непередаваемым выражением лица осматривал Эскеля с ног до головы. После его слов на моего ведьмака обратили внимание и остальные. Я запоздало сняла с него иллюзию.

– Так уже лучше, но что на тебе за тряпье?! – снова возмутился Ламберт.

Я закатила глаза.

– Вот сейчас, конечно, самое важное узнать, во что одет Эскель! – воскликнула Трисс и стало очевидно, что спор перед нашим приходом также вела она и Ламберт. – Более важных вопросов нет!

– Что с ними все в порядке – очевидно, – махнул рукой в нашу сторону ведьмак. – Если за ними кто-то гонится, это станет ясно минут через пять.

– Родителей мы видели, – ответила я на самый важный вопрос, ответ на который все ждали, – и поговорили с ними о Цири. Как и предполагала, ничего ценного я не узнала.

И я максимально дословно передала слова родителей о том дне, когда я у них появилась, и показала документы, которые мне в итоге пришлось читать вслух, так как по-русски никто прочесть не мог, хотя Йен и не хотела мне их возвращать. Эскель тоже слушал с большим вниманием, так как реплики родителей были для него не понятны и суть разговора он улавливал не полностью, хоть и присутствовал при нем.

– То есть она отдала тебя приемным родителям и телепортировалась буквально с порога их квартиры, – задумчиво резюмировала все сказанное мной Йен, отпивая из своего кубка. – За спиной у нее был меч, она выглядела очень измученной. Ни откуда она, ни куда направляется, не сказала. Откуда у нее документы тоже непонятно…

– Надо наведаться в этот город… как его… Москва! – хмурясь, сказал Геральт. – Она же где-то там их раздобыла.

– Бессмысленно, – категорично ответила я. – Легально оформить документы она не могла, так что, скорее всего, использовала либо магию, либо, что более вероятно, деньги. Так что ничего мы там спустя столько лет не найдем.

– Надо всё равно сходить, – настаивал Геральт. – Людей поспрашивать. У нее приметная внешность, да еще и с ребенком…

Я поперхнулась чаем и закашлялась. Трисс заботливо похлопала меня по спине.

– Там живет больше двенадцати миллионов человек, часть из которых к тому же постоянно меняются. Там даже по номерам документов ничего не найдут! – едва прокашлявшись, хрипло сказала я.

– Сколько?! – воскликнул Ламберт, так грохнув кружкой о стол, что показалось, что она сейчас разлетится.

– Мой мир не такой, как ваш, – напомнила я. – В нем нет эльфов, краснолюдов, низушек и прочих, зато людей там очень-очень много! Москва еще не самый большой город в мире.

– Пожалуй, тогда я склонен согласиться с Цири, что спрятать тебя там было хорошей идеей, – задумчиво проговорил Весемир, сидевший напротив Ламберта.

– Да, место получилось если не идеальное, то очень хорошее, – согласилась Йен, постукивая ногтями по столу. – Фактически безмагический густонаселенный мир. Поди найди песчинку в море, при том, что развитие магического таланта в таком мире практически сведено к нулю.

– Тем не менее в экстренной ситуации магия проснулась, – заметила я.

– Магия Старшей крови. Ее природа отличается от классической, – напомнила Йен. – А обычную магию я в тебе уже здесь развивала.

Я покивала, признавая ее правоту.

– В итоге мы так и не узнали ничего, что может нам хоть как-то указать, куда двигаться, – резюмировала Трисс. – Но зато мы точно знаем, что после портала в башне Соколицы она выжила.

– И даже перепихнулась с кем-то, – добавил Ламберт.

Два заклинания от Йен и Трисс одновременно полетели в Ламберта, но тот, разумеется, уклонился, зато, наконец, заткнулся. Повисла тишина. Все сосредоточенно мыслили. Я, передумав уже все мысли по кругу несколько раз, машинально взяла в руки документы, лежавшие передо мной. Взгляд вновь заскользил по строчкам, которые, разумеется, не могли дать ответ ни на один из моих вопросов.

«Девочка, предположительно 6 месяцев. Вес – 6,1 кг. Рост – 75 см. Глаза – зеленые. Волосы – светло-русые. Состояние здоровья – удовлетворительное, истощение легкой степени, воспаление ушных раковин. Найдена…»

Я бросила документы обратно на стол. Если до этого еще была, скорее всего, правдивая информация, то дальше явно шла полная выдумка.

«Очевидно, что ни в какой Москве никакая милиция меня не находила, я была там с родной матерью, которая потом, а может и не сразу, но переместилась вместе со мной в Тверь, и там уже отдала приемным родителям, после чего исчезла в неизвестном направлении. Вероятнее всего, покинула мир, чтобы замести следы. Тупик…»

– Ты не собираешься рассказывать родителям всю правду о Дикой охоте? – спросил Эскель, сидя на диване, когда уже глубокой ночью, так ничего и не придумав, наше собрание в большом зале разошлось по комнатам.

– Нет, как и о предназначении, – качнула я головой. – Незачем им знать. Это вещи неизменные, а они только зря волноваться будут. А папе вон от того, что я телепортируюсь, уже плохо стало. Да и Дикой охоты уже нет. Геральт с Цири обезглавили ее.

– Но кто-то за Цири явно гнался.

– Кто-то гнался, – не могла я отрицать очевидное. – Но раз до сих пор не пришел за мной, очевидно возможности этого кого-то весьма ограничены.

– Нельзя недооценивать противника, – правильно заметил Эскель.

– Я лишь констатирую факт, что до этого момента всё было спокойно. Схожу еще несколько раз туда-сюда, и если ничего не изменится, то тогда можно будет делать выводы, – обрисовала я свои планы. – Скорее всего, я и в пределах этого мира могу свободно телепортироваться. По крайней мере, после дуэли вы сказали, что я именно телепортировалась, и никто не объявился.

– Да, за Цири приходили сразу, стоило ей использовать чуть больше своей силы, – лишь подтвердил мои слова Эскель. – Когда ты планируешь снова навестить родителей?

– Завтра, послезавтра, после послезавтра и в любое время как захочется, – пожала я плечами. – Я по ним жутко соскучилась, как и они по мне. К тому же мне нужно уладить бумажные дела в своем мире, иначе из-за отсутствия у меня будут проблемы с законом, а мне еще там жить!

– Ты планируешь жить в том мире? – было видно, что заданный вопрос очень сильно волнует ведьмака.

– Ну, насовсем уходить оттуда я не планирую точно! – уверенно ответила я. – Там все-таки дом, в котором я росла, и мои родители. И находиться там лучше легально. Мой мир намного более развит, чем ваш, и в технологическом плане, и в социальном. И проще изначально находиться там легально. А как у нас любят говорить, без бумажки ты букашка. Поэтому документы надо привести в порядок.

– А жить? – настаивал Эскель. – Теперь ты можешь в мгновенье ока переноситься из мира в мир. До сегодняшнего дня эта комната была твоим домом…

– И в ближайшее время это не изменится, – закончила я за него. – Я буду искать Цири и лучше всего это делать отсюда.

В этом я была совершенно уверена, но вопрос ведьмака всколыхнул во мне и другие мысли и чувства. Раньше я жила с родителями, потом у меня появилась своя квартира, в которой я жила с мужем. Затем я переместилась в этот мир и долгое время жила на острове, а теперь обжилась в Каэр Морхене, а в своем мире у меня, по сути, дома-то и нет. Нет, конечно, со своими способностями я легко куплю себе новое жилье. Да и родители будут рады, что вернусь жить к ним после такой долгой разлуки, но я поймала себя на мысли, что не хочу этого. Я безумно хотела увидеть родителей, вновь посмотреть на свой мир, ощутить, что жизнь, которую я вела до перемещения, всё ещё существует, всё ещё доступна мне. Но реально возвращаться к ней, как оказалось, у меня желания не было.

Первое время здесь, отрезанная от привычной среды с присущими ей удобствами, отрезанная от близких, напуганная открывающимися перспективами, я очень хотела просто проснуться и оказаться дома, и чтобы всё это было сном. И даже во время обучения у Йен долгое время я еще желала этого, а потом по мере приобретения знаний, освоения магии, заведения новых знакомств и дружбы желание постепенно сошло на нет. А с тех пор как вновь встретила Эскеля, я почувствовала, что мне хорошо и в этом мире. Здесь были друзья, любимый и здесь же была магия. В моем прежнем мире от магии бы пришлось отказаться как минимум в большей части случаев. А я уже к ней привыкла настолько, что воспринимала ее как часть себя, чем она, по сути, и являлась, и отказываться от части себя я категорически не хотела. К тому же здесь у меня было дело. Помимо поисков Цири я занималась наукой, то же исследование трансмутаций ведьмаков, которое я пока отложила, но забрасывать не планировала. Да и сколько всего еще, помимо этого, я могла бы сделать, имея знания двух миров и желание созидать! А в своем мире чем бы я занималась? Продолжила совершенствоваться в парикмахерском мастерстве? Начала бы наконец работать по профессии? После магии это уже не казалось мне таким уж увлекательным, да и пользы от меня здесь будет несравнимо больше.

Определенно, в какой-то момент всё перевернулось с ног на голову, и теперь мое будущее было больше в мире моей матери, чем в том, в котором я выросла. Нужно было только найти ее, прежде чем всерьез что-то планировать.

– Да и потом, скорее всего, останусь здесь, – облекла я свои мысли в продолжение ответа Эскелю. – В родном мире меня, по сути, ничего не держит, кроме родителей. Но ходить к ним я буду часто, привыкай к моему отсутствию, – усмехнулась я.

– Одну я тебя туда не отпущу, – уверенно сказал Эскель, было заметно, как расслабились его плечи после моих слов.

– О-о… И что, ты будешь как нянька вечно со мной ходить туда-сюда? – закатила я глаза, усмехаясь.

– Первое время точно буду, – подтвердил он. – Пока мы не убедимся, что это абсолютно безопасно. А потом как ты сама захочешь, – обрисовал перспективу ведьмак. Я тепло улыбнулась ему. Забота была вдвойне приятней, когда оставляла выбор за мной. – Но мне, похоже, придется выучить твой язык, – неожиданно сообщил Эскель.

– Зачем он тебе? – удивилась я.

– Я довольно глупо себя чувствую, когда понимают только тебя и тебе приходится мне переводить, – пояснил он. – И если мы будем наведываться туда постоянно и пересекаться с другими людьми, мне будет лучше хоть немного понимать, что мне говорят, и иметь возможность что-то отвечать. К тому же это твоя семья. Что они обо мне подумают, если я буду постоянно молчать?

От его стремления приобщиться к моему миру и найти общий язык с родителями на душе стало еще светлее.

– Что ты молчаливый и мрачный тип бандитской наружности, – рассмеялась я. – И вообще говоря, не сильно ошибутся! Ты еще своим фирменным неотрывным взглядом глянь, и образ будет цельным.

Эскель взглянул как раз тем самым тяжелым взглядом исподлобья, правда, на меня саму, отчего я только засмеялась громче.

– Да-да! Именно таким! – с этими словами я придвинулась к нему ближе и погладила по щеке.

– Брин, я серьезно, – хмуро сказал Эскель. – У меня, как ты понимаешь, нет опыта общения с родителями своей женщины.

– Я тоже, – заверила я его, глядя в глаза. – Тебе не нужно стараться им понравиться. Достаточно быть самим собой.

– Мрачным и неразговорчивым типом? – уточнил Эскель, приподнимая одну бровь.

– А что в этом плохого? Не всем же быть общительными и жизнерадостными? – снова рассмеялась я.

– Издеваешься, – тяжело вздохнул ведьмак.

– Нет. Считаю, что ты не должен делать чего-то сверхъестественного, – опровергла я его слова и, перекинув ногу, уселась к нему на колени. – Вполне нормально будет, если ты большую часть времени будешь молчать, а я изредка переводить твои слова. Но если ты действительно хочешь поговорить… Как ты понимаешь, я не могу тебя научить, но завтра что-нибудь придумаем с этим, – пообещала я, с наслаждением проводя руками по широким плечам своего ведьмака. – А сегодня я планирую наконец заняться тем, что откладывала с самого утра!

Эскель чуть кривовато усмехнулся, обхватывая меня за талию и усаживая поудобнее.

– Неужели я в этой одежде действительно так сногсшибательно выгляжу? – недоверчиво спросил он.

– Ну… – попривыкнув за день, протянула я, окидывая его взглядом. – Ты и в своей обычной одежде мне безумно нравишься. Настоящий средневековый воин, слово не вытянешь, а от одного взгляда мурашки по коже, – не удержалась и снова подколола я его, чем, правда, на сей раз вызвала лишь улыбку. – А в этой одежде просто необычно, что-то новенькое. К тому же она не в пример ближе прилегает к телу, – я снова провела по его плечам ладонями и, спустившись к пуговицам, начала медленно расстегивать их одну за другой. – Что бы я без тебя делала… – в порыве переполняющей меня нежности к мужчине пробормотала я, имея в виду скорее всю свою жизнь, чем отдельно перемещение в другой мир.

Эскель вдруг резко пошевелился, меняя положение тела. Грудь под моей рукой стала вздыматься чаще.

– Брин… Я люблю тебя! – выпалил ведьмак. – Я должен, черт подери, наконец это сказать, пусть и не первым!

Несколько оторопев от напора его первых слов, к концу фразы я уже заулыбалась.

– Я тоже люблю тебя, – ответила я ему, продолжая улыбаться, и, чмокнув в губы, добавила. – И ты был первым!

– Как… так… – озадачился мужчина.

– Только это был ты из будущего, – хихикнула я. – В тот день, когда я исчезла с «посторонним» мужчиной, помнишь?

– Помню, – растерянно проговорил Эскель. Я бы очень удивилась, если бы он забыл тот день, когда ему пригодилась вся ведьмачья выдержка, чтобы не свалять дурака.

– Вот тогда ты и сказал, что любишь меня, чем немало меня ошарашил! Благо ответа получить ты не хотел, а попросил меня ответить тогда, когда тебе это будет очень нужно, – просветила я ведьмака. – Думаю, я угадала нужный момент!

Эскель смятенно смотрел мне в глаза, тяжело дыша, а потом схватил в охапку и крепко-крепко прижал к себе.

– Ты не представляешь, как много для меня значили твои слова тогда… – выдохнул он мне на ухо, продолжая стискивать в своих объятьях.

– То же, что и для меня твои, раз они даже лед растопили… – ответила я.

Чуть отстранившись, он бережно обхватил мое лицо шершавыми ладонями и невероятно нежно коснулся губ. Я замерла, чувствуя, как теряю опору и растворяюсь в ощущениях его прикосновений. Никогда еще я не чувствовала такого трепетного поцелуя и не уплывала лишь от него, за исключением самого первого раза… и поцелуя из будущего.

«Так вот, когда ты научился это делать», – это была моя последняя связная мысль в этот вечер. Собственноручно раздеть Эскеля мне так и не удалось.

На следующий день я отправилась в свой мир с самого своего утра, заранее предупредила всех, что меня, скорее всего, не будет весь день. Особо морочиться с одеждой в этот раз не стала, так как выходить из дома не планировала, но увидев, что Эскель переодевается для перехода, останавливать его не стала. Все-таки родителям еще надо привыкнуть и к мысли о том, что всё в самом деле так, как оно есть, и к моему специфическому мужчине, да и уж очень ему шли эти джинсы с рубашкой, которую он снова выбрал из всего предложенного ему. Видимо, как самую привычную деталь гардероба.

В этот раз мы не тратили часы на то, чтобы добраться до дома моих родителей, возникнув в самом неприметном углу лестничной клетки на нужном этаже. Проанализировав магический фон после своей «высадки», я убедилась, что всё спокойно, как и раньше, и только после этого направилась к квартире. Дверь открылась сразу же после звонка, будто мама сидела и ждала подле нее. Да так, наверное, и было.

– Брина! Ты пришла! – обрадовалась мама, заключая меня в крепкие объятья.

– Я же обещала, что приду, – несколько недоуменно напомнила я.

– До сих пор не верится, дочка… – вздохнула мама, отпуская меня.

– Здравствуйте, – поздоровался с ней Эскель, на которого та только сейчас обратила внимание.

– Здравствуй! – улыбнулась мама, поняв его без перевода. – Проходите-проходите!

– А папа где? – разуваясь, я крутила головой в попытке заметить отца и начиная беспокоиться, не стало ли ему хуже после вчерашнего.

– На работе, – ответила мама. – Хотел остаться, но начальник и так ему на встречу много шел, когда мы тебя искали.

– Точно, работа, – хлопнула я себя по лбу, ощущая стыд и за глупость вопроса, и за то, что заставила родителей волноваться.

– Обещал пораньше вернуться, – утешила меня мама и тут же спросила: – Ты дождешься?

– Я сегодня на весь день! – сообщила я. – Поговорим обо всем, о чем писать долго.

– Вы обедали? – просияв, первым делом поинтересовалась мама.

– Я даже про завтрак забыла, – чуть сконфуженно призналась я.

– Узнаю свою дочь, – рассмеялась мама и направилась на кухню. – Я карри приготовила.

– М-м-м… – протянула я, предвкушая, и потянула за собой Эскеля.

Усадив ведьмака за стол, я направилась помогать маме. Пока она раскладывала ароматное блюдо, я взялась наливать свой любимый чай.

– Мам, а молоко есть? – заранее решила подготовиться я.

– Конечно, в холодильнике открытая коробка, – кивнула она, не вдаваясь в подробности, зачем мне оно понадобилось.

Вскоре стол был накрыт на троих. Эскель, все это время с немалым любопытством наблюдавший за нами и так и не проронивший ни слова, с молчаливым изумлением изучал поставленную перед ним тарелку с рисом и карри.

– А в том, другом, мире такая еда есть? – запоздало озаботилась мама, заметив выражение его лица.

– Определенно нет, – усмехнулась я, с проказливым интересом наблюдая за ведьмаком.

– Так может ему что-нибудь другое приготовить? – мама собралась встать.

Я удержала ее за руку.

– Эскель сказал, что в этом мире вряд ли есть еда, которую он не сможет есть, – припомнила я опрометчивое высказывание Эскеля. – Пускай теперь пробует.

Ведьмак поднял на меня взгляд, я озорно улыбнулась ему.

– Я сказал, что вряд ли еда здесь ядовитее эликсиров, – напомнил он.

– Суть одна.

– Что он сказал? – поинтересовалась мама и, выслушав перевод, всполошилась. – Тут нет яда!

– Он знает, – успокоила я ее. – К тому же яды на него не действуют.

– Совсем? – недоверчиво переспросила мама.

– Практически, – ответила я. – Надо очень-очень сильно постараться, чтобы отравить ведьмака. Ты слишком хорошо готовишь, тебе не под силу, да и я за шесть лет поднаторела. А вот у Йен с Трисс может получиться!

Эскель криво усмехнулся, оценив шутку.

– Они совсем не умеют готовить?

– Мне порой кажется, что они даже не точно знают, откуда продукты берутся. Чародейкам по статусу уметь готовить не положено, – ответила я. – Ламберт мне из-за этого в споре проиграл! Думал, что и я тоже не знаю с какой стороны за поварешку держаться, – вспомнила я и рассмеялась.

– Проиграл он, а отдувались мы с Геральтом! – припомнил Эскель, тоже улыбаясь.

– Один бы он не справился, а вы пришли на помощь другу, – пафосно изрекла я, смеясь.

– А что там такое было? – заинтересовалась мама, видя наше неподдельное веселье.

– Торт Молочная девочка без миксера и магии, – ответила я, погружая, наконец, ложку в свою порцию, так как сил терпеть аппетитный аромат на голодный желудок уже не осталось.

– А что же они? Руками сливки взбивали? – мама, не понаслышке знакомая с рецептом, сразу уловила суть издевательства.

– Ведьмаки – выносливые ребята, – я похлопала Эскеля по плечу, снова хихикнув, и потянулась за следующей ложкой.

Вот теперь мама с куда большим уважением посмотрела на моего ведьмака. Похоже, все предыдущие рассказы о нем не достаточно раскрыли его таланты, а вот способность взбить руками сливки до мягких пиков впечатлила. В это время Эскель, увидев, что я спокойно ем предложенную еду, решился-таки сам отведать. Первые пару жевательных движений он сделал вполне спокойно, а потом вкус блюда все-таки дал о себе знать. Я захихикала, увидев выражение его лица. Карри, конечно, бывает разным, но мы дома обычно делали его поострее, впрочем, конечно, без фанатизма.

– Запей, – я пододвинула заранее приготовленный стакан молока ведьмаку, продолжая хихикать.

– Что это? – спросил Эскель, сделав солидный глоток и снова уставившись в тарелку.

– Карри, – повторила я.

– Это овощ?

– Это приправа, а овощи с мясом могут быть практически любыми. Подается обычно с рисом, – кратенько описала я. – Мне очень нравится.

– Может все-таки что-нибудь другое приготовить? – мама сочувственно смотрела на Эскеля.

Я перевела ее слова вынужденному дегустатору.

– Нет-нет, – тут же отказался Эскель. – Мне нравится, просто вкус неожиданно… мощный.

– Еще бы, – рассмеялась я. – Куркума, кориандр, куча разных перцев, имбирь, фенхель. Что там еще входит в состав карри?

– Все это? – с куда большим уважением и удивлением покосился на блюдо ведьмак.

– Что он говорит? – не дождавшись перевода из-за моего смеха, уточнила мама.

– Что ему нравится, просто не ожидал, – перевела я ей и вспомнила о вчерашней просьбе Эскеля. – Мам, а ты учителем русского, если что, подработать сможешь?

– Бог с тобой, я же ничего из школы уже не помню, – махнула рукой мама.

– Да и не надо, – заверила я ее. – Надо с разговорным помочь. Эскель хочет попробовать поучить русский, но я не могу ему с этим помочь. Я ему найду какой-нибудь самоучитель в интернете, но если у него появятся вопросы по произношению, ответить не смогу.

– А-а, – протянула мама. – Да, конечно. Обращайся, если нужна будет помощь, – это она уже сказала Эскелю, который перевел вопросительный взгляд на меня.

– Поедим, и поищу тебе подходящую литературу. А произношение будешь у мамы уточнять, если потребуется, – обрисовала я ему план действий.

По уже проторенной медицинскими лекциями технологии я нашла аудио самоучители и просто программу, озвучивающую книги, для изучения азов русского языка и записала на кристалл несколько уроков из разных источников.

– Я понимаю, что говорят, – поразился Эскель, услышав запись с кристалла.

– Да, после того как я записываю на кристалл, речь становится понятной, но теперь переведено всё: и объяснения, и слова, которые ты по идее должен заучивать на иностранном, – усмехнулась я. – Ну и письменность ты тоже так не изучишь. Так что придется одновременно слушать и с кристаллов, и с ноута, и еще в книгу смотреть, если меня рядом нет. Я помочь тебе смогу со всем, кроме произношения, – сказала я и задумалась. – Интересно, если ты сможешь овладеть русским на каком-то вменяемом уровне, на каком языке я буду для тебя говорить, на русском или всеобщем?

– Узнаем, – оптимистично ответил Эскель.

Оставив его записывать уроки и изучать русский алфавит и звуки, мы с мамой удалились на кухню поговорить о своем, о женском и заодно привести ее волосы в порядок.

– Я могу тебе волосы как обычно покрасить, а могу магически, – уже во всю отстригая безобразно отросшие за почти год волосы мамы, предложила я ей выбор.

– Старая я уже, чтобы магию на голове разводить, – ответила мама.

Я сначала озадачилась, в попытке понять, как возраст влияет на магию, а потом хихикнула раз, другой и засмеялась в голос.

– Я тебе в прямом смысле магическое окрашивание предлагаю в любой цвет, какой захочешь, – все еще смеясь, пояснила я.

– А в чем разница? – теперь уже мама заинтересовалась.

– Больше подкрашивать не придется.

– Совсем? – от удивления мама даже забыла, что нельзя шевелиться и повернула голову в попытке посмотреть, не шучу ли я.

– Совсем, – подтвердила я, улыбаясь. – Отрастать будут нужного цвета, будто и не седели.

Еще сильнее расширившиеся от удивления глаза мамы были мне ответом.

– А ты такое можешь?

– Я еще и не такое могу! – снова рассмеялась я, подравнивая концы новой пряди. – Но для этого надо больше времени и концентрации.

– Морщины убрать и брыли? – сразу же перешла к тяжелой артиллерии мама.

– Все возрастные изменения и даже подкорректировать внешность, – ответила я.

– Ты правда это можешь?!

Так как я сейчас была позади нее, маме пришлось аж всем телом развернуться ко мне, чтобы посмотреть, не издеваюсь ли я.

– А ты хочешь? – в ответ спросила я, опуская ножницы.

– Нет! – эмоционально отказалась мама и тут же добавила: – Ну, или только чуть-чуть. А то будет заметно…

– Будет незаметно, но неправдоподобно, – поправила я ее. – Я поговорю со своей наставницей и, может быть, приведу ее сюда. Мне потребуется ее помощь, у нее опыта в таких делах больше. Но это будет не в ближайшее время, а когда мужчины нам мешать не будут, – я качнула головой, указывая направление, в котором находился Эскель.

– А зачем ему наш мир? Наш язык? – спросила мама, для которой поступки Эскеля, видимо, были загадкой.

– Ему не нужен. Он здесь из-за меня, – ответила я. – Мы проверили безопасность переходов, но он все равно беспокоится и одну меня не отпускает.

– Мурзик, нельзя, – ласково сказала мама коту, который попытался вскочить ей на колени. – Иди, полежи вон там, – она указала ему на лежанку на подоконнике.

Кот как по волшебству развернулся и отправился на подоконник. Всегда меня эта показательная послушность удивляла и раздражала. Уж кому, как не мне, знать, насколько своенравная это была скотина!

– Надо тогда что-нибудь попроще готовить, – сделала свои собственные выводы мама, – чтобы он мог есть.

– Какой смысл, попав в другой мир, есть привычную еду, когда можно пробовать новую? – возмутилась я.

– Если он из дремучего средневековья, как ты говоришь, то там ведь таких острых приправ не было. Или у них есть? – поинтересовалась мама.

– Нет, – качнула я головой, хихикнув. – У него еще и все чувства обостренные мутациями.

– И ты над ним издеваешься, – укорила меня мама.

– Ну… чуть-чуть, – продолжила смеяться я. – У их местного алкоголя вкус тоже не слабенький, но он же его пьет и при том добровольно. И вообще, я создаю ему незабываемые впечатления от нового мира, как когда-то он мне!

– Он тоже над тобой подшучивал? – усмехнулась мама.

– Нет, он обо мне заботился, а впечатлял меня сам мир, – пояснила. – Когда я только появилась, у меня же никакой силы не было.

– Как же ты там одна… – покачала головой мама, горестно вздыхая.

– Ужасно… Не хочу вспоминать! Если бы не Эскель, я бы там сгинула на третий день, – впервые делилась я неприятными моментами из своего вынужденного переселения. До того я предпочитала родителям писать более завуалированно, чтобы не нервировать лишний раз, а теперь могла себе позволить сказать больше правды. Они могли воочию убедиться, что со мной всё в порядке.

– Как хорошо, что тебе попался такой порядочный человек! – истово возрадовалась мама. – Ну… не человек… Большая удача!

– Предназначение, – усмехнулась я.

– Вы теперь с ним связаны на всю жизнь?

– На всю, – подтвердила я.

– И ты не сможешь от него уйти, если вдруг не сложится? – обеспокоилась мама.

– Мама, предназначение, это не об этом! – несколько нервно ответила я. Само по себе предназначение было в самом деле не об этом, но конкретно мое обещание… – Паветта и Эмгыр любили друг друга и создали семью, а Геральт считает себя приемным отцом Цири. Предназначение не привязывает меня к Эскелю каким-то конкретным образом.

– И какие же у вас с ним отношения? – напрямую спросила мама.

– Самые лучшие, какие у меня когда-либо были, – честно ответила я. Напрямую в письмах я не писала о своих отношениях с Эскелем, но по частоте упоминаний и их содержимому всё было понятно и без пояснений.

Мама некоторое время помолчала, позволяя мне орудовать ножницами не опасаясь ее внезапной активности.

– Он так на тебя смотрит, – произнесла мама задумчиво. Она не первая, кто говорил про какой-то особый взгляд, и вопрос «как?» уже почти сорвался с моих губ, но она продолжила: – Надеюсь, в этот раз у тебя сложится лучше, и не будет недопонимания как с Леонидом…

– Как с Лёней точно не будет, – успокоила я маму, досадуя из-за напоминания о нем. Но, с другой стороны, всё равно нужно было разбираться с этой частью своей биографии. – Ведьмаки бесплодны.

– Вот как… – озадачилась мама. – Может быть, это и хорошо… да… Усыновите, так же как и мы с Андреем.

На некоторое время наш разговор опять угас. Я переваривала мысль об усыновлении, которая в мою голову раньше никогда не забредала, а мама, видимо, продолжала анализировать Эскеля.

– МУРЗИК! – хором закричали мы с мамой, но было уже поздно.

Кот, видимо, ревнуя маму ко мне, решил, что пора ему взять судьбу в свои лапы и таки вскочил к ней на колени, а после нашего запоздалого окрика ломанул прочь. Срезанные волосы веером разлетелись по всему полу кухни.

– Отвык за год, что ты меня стрижешь, – виновато пояснила поведение кота мама.

– Вообще от меня отвык, – процедила я сквозь зубы, но потом вспомнила о магии. – Ерунда!

Взмах, и все разлетевшиеся волосы собрались в кучку возле мусорного ведра, а мы с восхищенной мамой продолжили свой путь к красоте. После окончания стрижки я все-таки покрасила маме волосы с помощью магии, а потом, увлекшись, еще до кучи и прическу сделала, и макияж нанесла, в общем, навела полный марафет. Так что из кухни мы вышли спустя довольно продолжительное время.

– Ну как тут дела? – с порога поинтересовалась я, заходя в комнату к Эскелю.

Громкое внезапное шипение заставило меня притормозить, серая тень проскочила между ног, вылетая пулей из комнаты.

– Что такое? – удивленно спросила я.

– Первый кот, который подошел ко мне за очень долгое время, – ответил Эскель, поднимаясь с корточек, на которых сидел посреди комнаты.

– Вот уж не ожидала от Мурза, что он пойдет против своих инстинктов, – удивленно выглянула я в коридор, безуспешно ища глазами кота. – С другой стороны, он ведьмаков-то никогда не видел, откуда взяться инстинктам.

– Он очень любознательный, – заступилась за своего любимца мама, заходя следом.

Внимательный, чуть озадаченный взгляд Эскеля на преображенную маму был лучшим комплиментом. Я хихикнула.

– Не думал, что прическа может так преобразить, – сообщил ведьмак, рассмотрев маму. – Ты настоящий мастер. Вы прекрасно выглядите.

Я не стала просвещать, что тут была не только прическа.

Следующий час мы отвели на изучение русского языка. Я прочитала Эскелю вслух самые основополагающие уроки, а мама порой помогала с произношением, а потом в дверном замке послышался скрежет. Бросив книгу, я помчалась встречать отца с работы, как делала, когда училась в школе. Вечер мы посвятили разговорам за чаем, обсуждая все произошедшие в моё отсутствие вещи. Под конец папа не удержался-таки и провел Эскелю экскурсию по своей «винодельне» и даже дегустацию провел. Мужчины явно остались довольны друг другом.

– Ты придешь завтра? – поинтересовалась мама, когда мы уже стояли на пороге, собираясь отбыть обратно в Каэр Морхен.

– Приду, – кивнула я и вздохнула. – Надо с документами начать разбираться, пока не поздно.

– Может, мне позвонить Лёне? – предложила мама.

– Не надо, я сама, – отказалась я, хотя соблазн был велик. Пересекаться с бывшим мужем, в этом мире еще считающимся нынешним, мне не хотелось, но это было необходимо.

В Каэр Морхене мысли о предстоящей встрече не покидали меня, даже когда я уже готовилась ко сну.

– Завтра в загс поедем, – приняв решение, сообщила я Эскелю, подходя к кровати.

– Что это? – уточнил он, сидя на краю.

– Место, где заключают и расторгают браки, а еще рождение, смерти и некоторые другие вещи регистрируют, – ответила я.

– Это название храма?

– У нас к этому делу религия отношения не имеет.

– Хм… Ну ладно рождение и смерть, но о браках-то королям зачем знать? – несколько озадачился ведьмак, притягивая меня к себе.

– Как говорится, чтоб государство знало, с кем я сплю, – вспомнила я расхожую шутку, поглаживая шею мужчины.

– Нам тоже придется записаться? – еще сильнее озадачился мужчина.

– Аха-ха-ха, я не собираюсь ставить государство в известность, что пропадаю в параллельном мире и делю постель вообще не совсем с человеком, – расхохоталась я. – У нас там из-за человеческих-то рас до сих пор споры не утихают, а тут вообще в ксенофилии обвинят! Поэтому я сообщу государству только о своем желании развестись. Тебе, кстати, идти не обязательно, – посчитала нужным напомнить я, когда просмеялась.

– Там будет твой бывший муж? – уточнил ведьмак.

– Будет, без него не разведут полюбовно, – кивнула я. – И, надеюсь, он в этом заинтересован не меньше, чем я.

– Тогда обязательно пойду, – сделал свои выводы Эскель.

– Почему? – растерялась я. – Даже если он будет против, в чем я крайне сомневаюсь, нас всё равно разведут, просто это будет дольше и больше бумажной волокиты.

– Ты не хочешь его видеть, но этого нельзя избежать, – безошибочно определил мое настроение ведьмак, – поэтому я пойду с тобой.

– Я… не «не хочу»… – замялась я в попытке подобрать правильные слова. – Мне будет неприятно снова с ним столкнуться, но ничего особенного в этом нет. Лёня не злодей, он…

– Ему просто на тебя плевать, – закончил за меня Эскель.

– Ну… да… – не стала отпираться я. – Когда-то это было не так, но потом всё изменилось. Поэтому я думаю, что развод получу без проблем, но подавать заявление нужно лично и вместе.

– Я все равно пойду, – не изменил своего решения ведьмак.

– Хорошо, – не стала спорить я.

Мне в самом деле не помешает моральная поддержка.

Спать в этот раз мы легли рано, так что и проснулись раньше обычного. Приняв решение вчера, сегодня я целеустремленно шла к нему. К выходу в этот раз я подготовилась даже тщательнее, чем позавчера. Специально выбрала себе легкий летний костюм, сделала идеальные чуть небрежные локоны, нанесла легкий макияж, так как помимо загса я еще планировала зайти на работу, чтобы забрать свои документы. И там, и там лучше было бы выглядеть представительно и ухоженно, чтобы уменьшить поток вопросов, который меня неминуемо ожидал. Так что я даже украшения сменила на более сдержанные по сравнению с теми, к которым привыкла в новом мире. Эскель, которому я по его выбору достала новую рубашку для выхода, окинул меня внимательным взглядом и спросил:

– У вас, чтобы прийти в загс, нужно определенным образом выглядеть?

– На торжественное заключение брака – да, а так нет, – ответила я, поправляя волосы. – Но я готовлюсь не отвечать на вопросы о том, куда пропала.

– Твой внешний вид что-то значит? – приподнял одну бровь ведьмак.

– Что у меня всё под контролем, и я не нуждаюсь ни в помощи, ни в советах, ни в сочувствии, – завершая образ босоножками на высоком каблуке, ответила я.

Эскель снова окинул меня взглядом.

– Мне кажется, с такой обувью нуждаешься, – заметил он, глядя на мои босоножки.

– Там дороги не в пример лучше, чем тут, – усмехнулась я.

– Мне тоже нужно что-то особенное надеть, чтобы соответствовать? – задал он следующий вопрос.

– Твое присутствие рядом со мной уже один большой ответ на множество вопросов, – с усмешкой ответила я. – Будь готов к повышенному интересу.

– Мне все равно, – пожал плечами Эскель. – Я привык к нездоровому вниманию.

– Тогда иди сюда, наложу на тебя иллюзию, – подозвала я его к себе, а, закончив с магией, тут же активировала перенос.

Каблуки звонко зацокали по бетонным плитам, пока я подходила к двери родительской квартиры. Мама снова встречала меня одна.

– Собираешься прогуляться? – поняла по моему внешнему виду мама, едва поздоровавшись.

– Ага, до загса, – подтвердила я. – Дай, пожалуйста, свой телефон. Позвоню Лёне, – попросила я, прислушиваясь к окружающему меня магическому фону. Несмотря на то, что все прошедшие дни было тихо, ослаблять бдительность было рано.

– Конечно, – согласилась мама. – А твой где? – полюбопытствовала она.

– Сгинул в первый же день вместе с сумочкой, – ответила я, беря у нее из рук мобильник. – Надо новый купить будет.

– Дать тебе денег? – засуетилась мама.

– Не надо, – остановила я ее. – Я же эти шесть лет не бездельничала, у меня есть средства.

Мама лишь пожала плечами, а я тем временем нашла в ее контактах бывшего мужа. Что ж, пришла пора поставить последнюю точку в этих давно обреченных отношениях.

– Слушаю, Галина Викторовна, – раздался до боли знакомый голос в трубке.

Меня будто ледяной водой окатили. Было одновременно грустно, больно и неприятно. Я чуть помедлила, набирая побольше воздуха.

– Привет, – все-таки сказала я.

В трубке разлилась тишина.

– Брин? – разумеется, он узнал мой голос.

– Да, – ответила я.

«Ну же, спроси хотя бы, всё ли у меня в порядке», – мысленно попросила его я.

– Ты вовремя вернулась, – услышала я совершенно другие слова. – Ещё бы пара месяцев…

– Я хочу подать на развод, – перебила я его, ощутив, будто мне отрезвляющего пинка дали. – Сегодня как раз приемный день в загсе. Давай встретимся через час.

– Через полтора, – внес коррективы бывший муж.

– Хорошо, – согласилась я и отключилась.

Ну, по крайней мере, мой прогноз на полюбовный развод оправдался…

– Лёня сказал, через полтора часа будет в загсе, – озвучила я маме и Эскелю. – Мы пока пойдем, телефон купим.

– Ты потом вернешься сюда? – уточнила мама.

– Вернусь обязательно, только после загса я еще на работу зайти планирую, чтобы уж сразу отстреляться, – поделилась я планами.

– Хорошо, буду ждать. Успехов! – напутствовала мама.

Вскоре мы с Эскелем уже шагали по тротуару.

– В этом мире столько разных и чаще неприятных запахов, что это сбивает с толку, – пожаловался Эскель, с умеренным любопытством глядя по сторонам.

– Вонь и в твоем мире не лучше, просто там она органическая, а тут сплошная химия, – ответила я. – Но есть же и приятные запахи. Вот булочная, например.

Эскель с готовностью принюхался.

– Да, пожалуй, – согласился он, – запах хлеба приятный.

– Я думала, ты будешь от мигающей рекламы шарахаться, удивляться транспорту, музыке, доносящейся из всех углов, а тебя запахи больше впечатлили, – призналась я.

– В первый раз они и впечатляли, особенно летающий транспорт и невыносимо яркий свет от плакатов, – подтвердил Эскель. – Но их я, по крайней мере, вижу или слышу, и сегодня уже не первый раз, а вот от чего исходит вонь, понять не могу. Она буквально везде!

Я усмехнулась, одновременно и сочувствуя, и не понимая проблем ведьмака. Для меня после долгого перерыва всё тоже было внове, но вспоминала я явно быстрее, чем Эскель знакомился, да и супернюхом не обладала.

– Сегодня мы на автобусе прокатимся до загса, – предупредила я его. – Будут у тебя новые впечатления.

Магазин встретил нас прохладой. Эскель быстро по потокам воздуха вычислил под потолком кондиционер, о котором я ему рассказывала. Я же пошла вдоль стеклянных полок, запоздало сообразив, что понятия не имею, какие телефоны сейчас стоит покупать, и что надо было погуглить это дома.

– Добрый день! Чем могу помочь? – немедленно материализовался подле меня продавец-консультант. – Телефон выбираете? – безошибочно определил мой интерес молодой улыбчивый парень.

– Да, – подтвердила я, решая, стоит ли отложить покупку или довериться консультанту.

– Какие характеристики вас интересуют?

– Камера самая хорошая, – ответила я.

Учитывая, что большую часть времени я проводила в другом мире, где не было ни интернета, ни связи вообще, мне действительно кроме камеры и места под будущие фотографии и видео больше ничего и не нужно было. А звонить, когда буду появляться в этом мире, уж худо ль бедно ль любой телефон сможет.

– Вот, взгляните, – завел свою песню консультант.

Я добросовестно слушала его и смотрела на телефоны, но никакой определенности так и не ощущала. Проведя в магазине не меньше получаса, я отказалась от попыток понять, какой телефон на самом деле лучше и… купила последнюю модель айфона. Не знаю, чем он отличался от своих младших собратьев, но, по крайней мере, я была точно уверена, что камера в нем отличная. Тут же оформив сим-карту, я заторопилась к автобусной остановке. Не хотелось опаздывать.

– Это и есть те штуковины, в которые все пялятся даже на ходу? – заинтересовался Эскель, глядя на новенький айфон в моей руке.

– Да. Это называется сотовый или мобильный телефон, а точнее, это уже смартфон. Он позволяет людям связываться на расстоянии и при этом сам ни к чему не привязан, – пояснила я. – Ну и еще куча других функций у него есть, например, фотографировать, – я навела камеру на ведьмака и коснулась экрана. – Смотри!

Я протянула смартфон ведьмаку и показала его удивленное лицо, запечатленное на снимке.

– Да… непривычно себя таким видеть, – пробормотал Эскель, возвращая мне телефон, а потом вдруг подошел совсем близко и тихо спросил. – Почему она так на меня смотрит? Я что-то не так делаю?

Проследив направление взгляда Эскеля, я заметила симпатичную девушку, стоявшую чуть в отдалении в ожидании автобуса. Она в самом деле бросала заинтересованные взгляды на нас с Эскелем.

– Потому что ты красавчик, каких поискать, – так же тихо ответила я ему, хихикнув.

Тут подъехал нужный автобус и я, взяв Эскеля за руку, пошла к дверям.

– Я же тебе говорила, что на тебя будут обращать внимание, – смогла произнести я, так как любопытная девушка осталась ждать свой маршрут.

– Я думал, только твои знакомые, а не случайные прохожие, – растерянно ответил Эскель, осматривая автобус изнутри.

– Садись, – указала я на сидение рядом с собой. Благо до часа пик было еще далеко, и автобус был полупустым. – Даже в местной одежде ты выделяешься на фоне других людей, – вполголоса заговорила я. – У нас не так уж много людей, занимающихся военным ремеслом или каким-то видом борьбы, так что ты и статью, и фигурой выделяешься, а также иначе двигаешься, да еще и говоришь на иностранном языке. Конечно, ты будешь привлекать внимание, особенно женское. Это не значит, что ты делаешь что-то не то, они просто любуются, – улыбнулась я.

– Вот уж не ожидал, что буду здесь пользоваться таким спросом, – проворчал ведьмак. – Шрам бы сейчас как раз пригодился, чтобы избавиться от нежелательного внимания.

– Если я сниму иллюзию, будет только хуже, поверь, – усмехнулась я. – Пусть лучше любуются красавчиком, чем думают, что же такое с тобой произошло, что такой большой шрам остался.

– Ты из-за этого же принарядилась сегодня?

Тут автобус поехал, и Эскель крепче ухватился за соседний поручень, бросив опасливый взгляд в окно. Собственно, этим его реакция на общественный транспорт и ограничилась.

– Ну… да. Интереса к успешности меньше, чем к проблемам. Смаковать нечего, – кивнула я, беря его за вторую руку, чтобы показать, что всё в порядке.

Позабытый телефон завибрировал в моей сумке, я взглянула на него.

– Что это? – спросил Эскель, заинтересованно глядя на экран.

– Сообщения с настройками, информацией и рекламой, – ответила я.

– Тут можно писать текст?

– Да тут почти весь мир в одном устройстве собран, – усмехнулась я и набрала самый банальный «привет». – Вот.

– П… р, и, в… – начал вспоминать буквы, которые изучал вчера Эскель.

– Е, – подсказала я, поняв, что он затрудняется вспомнить следующую.

– Что? – не понял ведьмак.

– Ах да, я ж не могу тебе подсказать, – досадливо прицокнула я языком.

– Е! – неожиданно сам вспомнил он. – Т… П, р, и, в, е, т!

– Слитно только надо все произнести. Привет! – напутствовала я.

– Это означает привет? – уточнил он.

– Да, привет означает привет, – рассмеялась я. – Блин, неудобно как.

– Приувиет… Приувьет! – воспользовался моим советом ведьмак, и я с удивлением поняла, что слышу! Слышу русский! Кривой и косой, с очень сильным акцентом и неправильным ударением, но слышу!

– Вау, я слышу это на своем языке! – вслух восхитилась я. – Значит, ты все-таки будешь говорить для меня на русском, если выучишь! – поймав несколько удивленных взглядов, я убавила громкость своих восторгов.

– Здорово, наверное, – Эскель, в отличие от меня, не знал, как к этой новости относиться.

– Хм… Интересно, если я таки могу разделять то, на каком языке слышу, может, я могу и говорить на каком-то конкретном языке, – задумалась я, прислушиваясь к себе. – Было бы, конечно, удобно, если бы меня не всегда все понимали… – досадливо добавила я, косясь на других пассажиров автобуса.

– Попробуй что-нибудь сказать, – предложил Эскель, разводя руками.

– Мм… Мороз и солнце; день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный, – первым в голову пришли стихи Пушкина.

– А что еще зимой делать? – пожал плечами ведьмак.

– Пора, красавец мой, проснись! Открой сомкнуты негой взоры на встречу северной Авроры, звездою севера явись! – попробовала я по-другому. По отразившемуся в глазах мужчины недоумению поняла, что что-то поменялось. – Что? Не понятно? – с надеждой спросила я.

– Знаешь, так странно звучит. Я вроде понимаю отдельные слова, но смысл уловить не могу, – признался мужчина. – Что-то про взгляд и встречу…

– Я помню чудное мгновенье! Передо мной явился ты, как мимолетное виденье, как гений чистой… хи-хи, доброты, – воодушевившись, продекламировала я, старательно думая о том, чтобы это было на русском.

– Нет, не понимаю, – покачал головой Эскель. – На речь твоей мамы не очень похоже, но совершенно непонятно.

Оставшуюся часть пути я тренировалась менять языки по своему желанию, заодно перебирая в памяти все стихи, которые помнила со школьных времен.

– Извините, не подскажите, как добраться до загса? – обратилась я к первому попавшемуся прохожему, когда мы вышли на Спортивной.

Не то чтобы я вдруг забыла дорогу к загсу, в котором когда-то и сочеталась браком, но если вдруг мне бы не удалось перейти на всеобщий в достаточной мере, нужно было, чтобы вопрос звучал нормально.

– Я вас не понимаю, – хлопая глазами, ответила мне женщина, ставшая вынужденной участницей эксперимента.

– Извините, – повторила я и отошла. – Кажется, работает! – радостно сообщила я Эскелю. – Надо будет, конечно, еще дома проверить с мамой и папой, а потом Старшую речь с Йен и Трисс! – воодушевилась я.

Уже подходя к зданию загса, я увидела знакомую машину, подъезжающую к парковке. Взглянув на часы, я поняла, что бывший муж приехал чуть-чуть раньше обещанного.

«К лучшему. Быстрее начнем, быстрее закончим», – сказала я сама себе и остановилась в ожидании.

Леонид, очевидно, не узнал меня, скользнув по моей фигуре оценивающим взглядом, когда выходил из машины. Сделав шаг на тротуар, он выхватил звонящий телефон из кармана и поспешно снял трубку.

– Да, дорогая, – отчетливо услышала я. – Скоро буду. Мне нужно уладить одно важное дело. Приеду, расскажу. Зая, ну не обижай…ся… – на последнем слове он практически уперся в меня, так как я с места не сходила. – Я перезвоню, – быстро сказал он и, не слушая ответа, положил трубку. – Привет…

– Здравствуй, – ответила я.

– Отлично выглядишь, – медленно осматривая меня с головы до ног, сделал комплимент муж.

– Ты тоже.

Я не лукавила. Гладко причесанный Лёня был в костюме при галстуке, в начищенных ботинках. Внимательный взгляд из-за прямоугольных очков был как всегда цепким, а вот обычные скучающие нотки в голосе бывшего мужа сегодня не наблюдались. Но меня уже ничего из этого не трогало. Я чувствовала себя на удивление спокойно и уверенно, и, несомненно, часть заслуги в том принадлежала стоящему рядом ведьмаку. Лёня запоздало разглядел моего спутника, убирая телефон в карман. Изучающий взгляд прошелся по ведьмаку и остановился на его лице. Протянутая рука зависла в воздухе, на миг заставив меня обеспокоиться ответной реакцией, но почти сразу Эскель молча протянул руку в ответ и рукопожатие состоялось, правда, явно более крепкое, нежели того требовали обстоятельства.

– Где была? – как бы невзначай поинтересовался Лёня, переведя взгляд на меня.

Это был первый вопрос, заданный им обо мне.

– Приводила мысли в порядок, – ответила я заранее заготовленной фразой.

– Понятно, – Лёня снова смерил говорящим взглядом Эскеля.

– Ты тоже, я смотрю, времени даром не терял, – я прозрачно намекнула на телефонный звонок.

Лёня неожиданно отвел взгляд. Ему было неловко от того, что я услышала этот разговор? Как-то неправдоподобно после намеков на Эскеля. Хотя меня он ласковыми прозвищами никогда не называл, я даже не думала, что он на это способен. Может, из-за этого?

– Пойдем, оформим то, что давно уже следовало, – напомнила я, зачем мы тут собрались, и почти развернулась, чтобы идти, но он остановил.

– Подожди. Нужно договориться заранее, – сказал Лёня.

– О чем? Развестись мы хотим оба, делить нам нечего, – приподняла я одну бровь.

– Об имуществе… – процедил мужчина.

Было похоже, что говорить он не очень-то хочет, но что-то его заставляет.

– А что ты хочешь с ним сделать? – уточнила я.

У меня к имуществу никаких претензий не было. Если раньше я думала о разделе квартиры для покупки собственного жилья, то теперь для меня это было неактуально. В этом мире, по крайней мере пока, квартира мне нужна не была, а если в будущем и понадобится, я легко смогу ее себе позволить с добычей-то драгоценных камней в соседнем мире. Поэтому сейчас я жаждала только свободы.

– Я бы хотел оставить квартиру себе, а тебе выплатить половину ее стоимости, – ответил Лёня. У меня с языка уже почти сорвались слова об отказе, но он вдруг продолжил: – Но не сейчас.

– Почему? – вместо отказа вырвалось у меня.

Не то чтобы мы с Лёней были богачами, но у него был свой небольшой бизнес, у меня – хорошо оплачиваемая работа. В общем, далеко не бедствовали и даже на вторую квартиру откладывали. Что у него вдруг случилось, что он стал стеснён в средствах?

– Понимаешь… – слова явно давались Леониду с трудом. – Аня неожиданно забеременела после того, как мы вернулись с… из отпуска. Мне сейчас будут нужны деньги для моего ребенка.

– Аня… – понятливо покивала я.

«Это куда же, интересно, он ее в отпуск возил, что все деньги разбазарил и теперь надо срочно зарабатывать еще? – задалась я вопросом. – Как-то не похоже, что она забеременела внезапно. Ну да мне до этого нет дела! Он всегда хотел наследника – он его получил, так или иначе».

– Лёнь, я не претендую на имущество, – твердо сказала я. – Мои вещи ты маме отдал, больше мне ничего не нужно.

– Нет, так не пойдет, – заупрямился бывший муж. – Я не нищий, и подачек мне не надо. Я выплачу тебе половину стоимости… просто не в ближайший год-другой.

– Как хочешь, – не стала спорить я. – Подадим заявление на расторжение брака без раздела имущества, а дальше как хочешь.

– Спасибо, – кивнул Лёня. Ему явно было не по себе.

На этом мы, наконец, переступили порог загса. Прохлада кондиционируемого помещения окутала нас. Очередь в «бракоразводный» кабинет, к счастью, была небольшая, так что ждать нам пришлось не слишком долго.

– Подожди здесь, – попросила я Эскеля на всеобщем, когда подошла наша очередь отправляться в кабинет. – Я думаю, это не займет много времени.

Эскель кивнул, присаживаясь обратно на небольшой диванчик, с которого подорвался, а мы же с пока еще мужем вошли в кабинет. На удивление, вопросов нам практически не задавали, видно было, что для работников разводы – процесс рутинный и давно не интересный. Заполнив все полагающиеся бумаги, мы были вынуждены посетить еще одно заведение, благо банк располагался практически по соседству, и, уже оплатив госпошлину, наконец услышали заветное «приходите через месяц за свидетельством о расторжении». На крыльце загса остановились, не сговариваясь.

– Ну, удачи вам с Аней, – решила я сказать пару слов на прощание. – Надеюсь, теперь ты нашел свое счастье.

Лёня недовольно чуть дернул губой, но ответил вполне доброжелательно.

– И тебе удачи с твоим… иностранцем, – снова бросив на Эскеля неприязненный взгляд, пожелал бывший муж. – Надеюсь, ты будешь счастлива…

– Уже, – поправила я его. – Уже счастлива! Прощай.

И я с легким сердцем застучала каблуками по асфальту, уходя прочь от неудавшегося брака. Да, еще через месяц необходимо будет явиться за свидетельством, но свободно вздохнула я уже сейчас, когда расставила последние точки над «и». А впереди меня ожидало еще одно испытание под названием работа. Но тут я особо не переживала. Кому там до меня дело, кроме Вики?

– Все хорошо? – уточнил Эскель.

– Все отлично! – заверила я его. – Через месяц выдадут свидетельство. Он посчитал тебя иностранцем, значит, у меня получается менять язык. А сейчас мы поедем на работу. Это чуть дольше, чем сюда.

– Почему ты просто не переместишься? – резонно спросил Эскель.

– Прогуляться хочу, свой мир тебе показать, – ответила я. – Да и вдруг кто-нибудь все-таки заметит или камера какая-то заснимет. Одно дело в Турции, где я появилась и пропала, а тут родители живут, да и я планирую часто появляться. Лучше уж по старинке, да и погода сегодня отличная!

Всю дорогу до нужной остановки я продолжала рассказывать Эскелю обо всем, что было видно из окна, на сей раз не опасаясь, что кто-нибудь услышит и озадачится, почему я рассказываю такие очевидные вещи взрослому мужчине.

Родной когда-то салон, которому я отдала почти пять лет своей жизни, встретил меня гостеприимно распахнутой дверью. На ресепшене сидела новенькая девушка. Увидев меня, она поднялась, приветливо улыбнулась и поинтересовалась:

– Добрый день! Чем я могу вам помочь?

– Здравствуй! Марина Владимировна у себя? – сразу же перешла я к делу.

– Марина Владимировна, – чуть удивилась девушка, – да, конечно. Как вас представить?

– Октябрина Демидова.

– Одну минуту. Присаживайтесь, – вежливо сообщила девушка и удалилась.

Садиться я не стала, зато с любопытством осмотрелась. Интерьер салона несколько изменился с тех пор, как я тут не была, но концепция осталась прежней. В будний летний день посетителей оказалось немного, так что в салоне было тихо.

– Значит, вот тут ты работала цирюльником, – так же как и я осматриваясь, произнес Эскель.

– Не совсем. Это зал ожидания, а зал, где непосредственно работают, вон там, – я указала в соседний проем, и тут же оттуда выскочила Вика.

– Бринка! Ты, что ли?! – подбежала она, коротко обняла и с круглыми от удивления глазами начала меня осматривать. – Ну ничего себе! Будто только из салона!

– Я, – улыбнулась я хорошей подруге. – Не ожидала?

– Да вообще! Куда ты пропала так внезапно?! Когда ты вернулась? Что случилось? – вопросы посыпались из нее как из рога изобилия.

– Все хорошо. Нужно было привести мысли в порядок, – пошла я по уже проторенной дорожке.

– Ну, ты хоть мне могла сообщить! А родителям! – праведно возмутилась она. – Я ведь волновалась!

– Так обстоятельства сложились, – вздохнула я. – Это все сложно, я не хочу сейчас об этом.

Тут Вика обратила внимание на Эскеля и явно что-то поняла для себя. По крайней мере, взгляд у нее загорелся весьма осознанно.

– Октябрина, – вышла из-за поворота директриса салона вместе с озадаченной секретаршей. – Я знала, что ты рано или поздно объявишься.

– Извините, Марина Владимировна, что так получилось, – сказала я, поворачиваясь к ней. – Обстоятельства сложились против меня. Надеюсь, найти мне замену не составило труда.

– Да, нашла, – с достоинством подтвердила начальница. Она всегда была строгой и порой даже чуть истеричной, но достаточно понимающей. – Значит, ты пришла не обратно устраиваться, – безошибочно определила она.

– Нет. Я пришла за трудовой книжкой.

– Понятно, – кивнула она и с интересом посмотрела на Эскеля.

В это время Вика, видимо, уже окончила осмотр моего спутника и, чуть отвернувшись так, чтобы он не видел, подмигнула мне, всем своим видом одобряя мой выбор. Я усмехнулась.

– Что ж, подпиши вот это, – начальница взяла бумагу, что только что распечатала секретарша, и протянула мне.

Я чуть нахмурилась, забирая у нее документ, и пробежалась по нему глазами, недоумевая, что такое могло потребовать моей подписи после того, как я отсутствовала почти год. К своему изумлению я поняла, что это заявление на увольнение по собственному желанию.

– Но… – начала было я, подняв обескураженный взгляд на женщину.

– Ты столько лет добросовестно на меня работала, – ответила она на невысказанный вопрос. – Не думаю, что исчезнуть, не сказав ни слова, тебя заставила исключительно блажь и самодурство. Уверена, причины были вескими. Так к чему мне портить тебе трудовую?

– Спасибо, Марина Владимировна, – растрогалась я. – Вы… Я вам, правда, очень благодарна! – подхватив ручку с ресепшена, я размашисто подписала заявление.

– Желаю удачи на новом рабочем месте, – усмехнувшись, начальница отдала мне пакет моих документов в обмен на подписанное заявление. – До свидания, Октябрина.

– Спасибо, до свидания, – сердечно поблагодарила я ее.

Начальница удалилась, а Вика, наоборот, подошла поближе.

– Только не говори, что ты сейчас опять пропадешь! – недовольно заявила она. – Так не пойдет!

– Не пропаду, – пообещала я. – Только прямо сейчас у меня совсем нет времени. Давай, попозже встретимся и посидим где-нибудь в кафешке. Мне тоже интересно, как твои дела. Только номер мне свой напиши, а то у меня телефон новый.

Я вытащила смартфон и протянула Вике, чтобы та записала свой номер туда. Мне в самом деле было интересно поболтать с подругой, и я даже была готова ответить ей на какую-то безобидную часть многочисленных вопросов, но не в ближайшее время, пока я еще находилась в этаком режиме повышенной боевой готовности.

– О, новинка! Уже опробовала? И как? – в отличие от меня, Вика всегда была в курсе последних современных тенденций моды и техники.

– Еще не знаю, толком не пользовалась, – усмехнулась я. – Как встретимся, расскажу!

– Окей! – согласилась она, возвращая телефон. – Ладно, пойду. А то, в отличие от некоторых, я все еще работаю! – подколола она.

– Успехов, – напутствовала я ее.

– Увидимся, – кивнула она, стрельнула взглядом в Эскеля. – Только обязательно позвони! – на этом она удалилась, а мы с Эскелем покинули салон.

– Все хорошо? – снова спросил Эскель.

– Прекрасно! – широко улыбаясь, ответила я. – У меня даже увольнение за прогул в трудовой не стоит! Неожиданно, но приятно!

– Что такое трудовая?

– Документ, в котором пишут о том, где и кем работает человек, – ответила я. – Так как я год назад просто взяла и пропала, то, соответственно, меня должны были уволить по статье за прогул. А это не очень хорошо для репутации. Устраиваться на работу в этом мире я пока, конечно, не собираюсь, но если вдруг надумаю, то теперь устроюсь без лишних проблем!

Погуляв еще немного в расположенном недалеко от бывшего места работы парке, я все-таки решила посетить с Эскелем место общественного питания, для начала выбрав красивую летнюю кафешку. Но есть в итоге, правда, пришлось внутри заведения, так как стоило нам присесть за столик, как налетел ветер и в считанные минуты начался дождь. Эскель, выслушавший кучу моих рассказов и объяснений обо всем, что встречалось по пути, уже, кажется, в самом деле был подготовлен ко всему и реагировал на все с каменным спокойствием. Так что я лишь продолжила рассказ об автоматических умывальниках, сушилках для рук, музыкальных центрах, кофемашинах и прочей технике, представленной в кафе.

С окончанием трапезы закончился и дождь, так что до остановки мы добрались без приключений, но вот на выходе из автобуса меня ждал сюрприз. В этой части города, судя по всему, дождь был намного сильнее, чем там, где были мы. Об этом говорили целые реки сточных вод, несущиеся к канализационным решеткам, и огромные лужи на тротуарах и проезжей части.

– Да тут прям потоп, – осторожно спускаясь по лестнице, отметила я. – Как бы теперь до дома дойти…

Впервые за всё время прогулки я пожалела о надетых босоножках. На шпильках было сложно лавировать между лужами, не говоря уж о том, чтобы перескочить.

– Да, сильный ливень был, – согласился Эскель, заглядывая в ливневку, куда с шумом срывалась вода. – Хорошая у вас канализация.

– Не очень. По весне вечно лужи стоят. Но сейчас справляется, – ответила я.

Погорячилась. Не прошло и нескольких минут нашей уже не очень приятной прогулки, как перед нами разлилось целое море от стен продуктового магазина до самой середины проезжей части, так что проезжающие машины грозили обрызгать с ног до головы.

– Ну, вот тебе и хорошая… – пробормотала я, прикидывая, стоит ли пользоваться в такой ситуации магией или есть решение попроще. Обходить через другую улицу не хотелось, это пришлось бы довольно долго возвращаться назад, а стоящие в таком же, как и я, недоумении люди на той и этой стороне лужи не давали мне возможности развернуться с магией. – Блин…

Вдруг земля ушла у меня из-под ног. Лишь потому, что Эскель и так нередко носил меня на руках, я не вскрикнула от неожиданности, а только вцепилась ему в плечи.

– Что ты делаешь?! – воскликнула я.

– Я же сказал, что с такой обувью помощь тебе понадобится, – невозмутимо ответил Эскель без тени сомнения форсируя лужу.

Шепот и гомон впереди и позади нас нарастал в геометрической прогрессии. Мне было одновременно смешно, неловко и безумно приятно находиться на руках ведьмака. К концу лужи неожиданно стали раздаваться редкие хлопки, которые быстро разрослись до настоящих аплодисментов и дополнились еще и одобрительными криками, когда Эскель поставил меня на относительно сухой тротуар. Я окончательно смутилась и рассмеялась.

– Спасибо, – громко сказала я и чмокнула Эскеля в губы под всеобщие одобрительные возгласы, а потом подхватила под руку и поспешила поскорее увести с места неожиданного представления, заметив краем глаза, что поступок ведьмака кого-то вдохновил на повторение подвига.

– Не надо было так делать, да? – запоздало спросил Эскель, когда мы чуть отошли от лужи.

– Ну как тебе сказать, – только перестав смеяться, снова хихикнула я. – Ты ничего недопустимого не сделал, не подумай, но у нас тут так не принято. Где-то в кино рыцари могут переносить дам через лужи, но в реальной жизни… Ты видел, к чему это привело, – снова рассмеялась я, припоминая овации.

– Странные… Что в этом особенного? – искренне недоумевал ведьмак.

– Хорошие дороги, нет надобности помогать, вот и отучились, – предположила я. – Ну или банально не могут поднять своих дам, – снова хихикнула я. – Хотя кого-то ты вдохновил своим примером!

– Да уж…. Не привлекаю к себе внимание, – вздохну Эскель.

– Ты мне и этим людям сделал их день, так что не переживай, – приободрила я его, улыбаясь.

Домой я вернулась в приподнятом настроении. Поужинав с родителями и рассказав им об удачном решении главных бумажных вопросов, в этот раз я не стала задерживаться допоздна. В Каэр Морхене я планировала приступить к решению еще парочки хоть и не бумажных, но не менее важных вопросов. Мне нужно было сварить эликсир для отца, и для исключения малейших недочетов я хотела проконсультироваться с Трисс. А еще хотела поговорить с Йеннифер о маминой коррекции внешности.

4

Ведьмак бы ни за что никому не признался, но от нового мира у него шла кругом голова. И не сказать, что безмагический мир так уж сильно впечатлил его! Точнее, впечатлил, конечно, но отчасти он был морально готов к этому, отчасти все-таки уже обладал некоторыми знаниями, как о том же санузле или ноутбуке, либо приобрел эти знания, слушая объяснения Брин. Но, несмотря на общую готовность к встрече с неизведанным, так похожим на магию, но ей не являющимся, и ведьмачью выдержку, мир Брин все-таки давался ему с трудом. Его было слишком много. Он бил по всем и без того обостренным органам чувств ведьмака, он заставлял поглощать тонны ранее неизвестной ему информации, он выдавал всё новые и новые кренделя даже когда уже казалось, что дальше некуда. Эскель даже во второй раз посочувствовал Брин, которой когда-то пришлось совершить обратный переход из своего сумасшедшего мира в его – обыденный и скучный.

А еще все вокруг говорили на незнакомом языке, и это оказалось дьявольски неудобно. Брин, конечно, исправно переводила, но ощущение чуждости от этого только усиливалось. Так что, несмотря на озвученное желание Брин остаться в его мире, Эскель понял, что визиты в этот мир в обозримом будущем явно должны будут стать частью его жизни, и принял решение попытаться освоить язык хотя бы на минимальном уровне, чтобы обмениваться простыми фразами и мочь что-то прочесть. Идея оказалась не из лучших, но зато изучение языка придало хоть какой-то дополнительный смысл его походам, помимо сопровождения Брин и охраны ее от пока никак себя не проявившей опасности.

Чародейка же все эти дни буквально сияла! Наконец освоенная способность к перемещениям, воссоединение с родителями и, как ему казалось, его таки высказанное признание вскружили ей голову. В противовес той апатии, что окутала ее после магической дуэли, сейчас она порхала и была деятельна как никогда. Ее рвение не остудила даже провалившаяся идея с опросом приемных родителей и вновь застопорившиеся поиски Цири.

Сами приемные родители его чародейки произвели на ведьмака двоякое впечатление. С одной стороны, он явственно видел, как сильно они переживали за дочь и как ее любили, с другой – Брин сама не рассказывала им немало важной и серьезной информации, мотивируя это тем, что не хотела их волновать вещами им неподвластными. И с одной стороны, Эскель был с ней полностью согласен (особенно после экстренного лечения ее отца прямо посреди кухни), а с другой – это сбивало его с толку и не давало понять, насколько им можно было доверять. Он понял только одно, что у матери Брин сердце было крепче, а отношение к магии спокойнее, и в случае чего обращаться следовало к ней.

Также Эскель смог, наконец, лицезреть того, кого хотел повстречать уже о-о-очень давно, – бывшего мужа Брин. Понравиться он бы ему не смог ни при каких обстоятельствах, особенно когда Так смотрел на его чародейку. Но тем не менее Эскелю пришлось признаться самому себе, что, как и сказала Брин, Леонид не был злодеем, а также был совершенно не похож на самого Эскеля. Холеный зализанный красавчик, который ничего тяжелее собственного кошелька в жизни не поднимал, показался ведьмаку неприятной личностью, хотя с Брин разговаривал вежливо и никаких проблем не создавал. Особое же удовольствие ведьмаку доставила радостная улыбка Брин, когда они наконец распрощались с ее теперь уже точно бывшим мужем.

К концу четвертого дня ведьмаку показалось, что он уже пообвыкся. Он успел и по улицам походить, и внутри помещений все осмотреть, побывал в загсе, на работе у Брин и даже в трактире – в общем, посетил разнообразные и показательные места. Когда же в идеальном мире Брин перед ними разлилась до смешного банальная лужа, Эскель ей даже обрадовался, будто окунулся в привычную обстановку. Усмехнувшись про себя переминающейся с ноги на ногу в своих удивительно непрактичных сандалиях Брин и явно решающей как, не привлекая внимания, разрешить проблему, ведьмак сделал, как ему тогда казалось, совершенно обычный и даже ожидаемый от него в такой ситуации поступок – подхватил свою даму на руки. Уже через пару шагов он начал догадываться, что в чем-то ошибся, а под конец форсирования лужи понял, что, кажется, он за всё время в новом мире не совершал ничего более ошибочного. Точнее, закон он вряд ли нарушил, да вообще ничего предосудительного не сделал – реакция людей была явно положительной, но вот с задачей «не привлекать внимание» явно не справился. Брин его, впрочем, поблагодарила (и он видел, что благодарность была искренней) и успокоила, объяснив, в чем дело, но свой вывод ведьмак запомнил накрепко. В этом мире законы и обычаи настолько другие, что лучше не пытаться их угадывать.

5

Оставив Эскеля за изучением русского, я решила сначала зайти к Йеннифер, так как она с большей вероятностью была в замке, а точнее в своей комнате, и уже у нее собиралась уточнить, где находилась Трисс, а то в последние дни я так увлеклась своими миром, что выпала из этого. Наставница, как и ожидалось, оказалась наверху, а вместе с ней там же весьма удачно оказалась и Трисс, однако радость моя сменилась изумлением, когда я поняла, что Йен довольно сильно пьяна, да и Трисс не сказать, что намного трезвее подруги.

– А-а-а! Брин! Заходи! – увидев меня в дверях, поманила к себе Йен.

Я ошарашенно переступила порог и по инерции сделала еще несколько шагов, прежде чем застыть. За наше довольно долгое знакомство я знала, что вино Йеннифер любит, да и от чего покрепче в целом не отказывается, но никогда я еще не видела ее настолько захмелевшей. До ведьмаков ей, конечно, было далеко, но судя по мутному взгляду и заплетающемуся языку, выпила она уже явно лишнее. Трисс тоже выглядела заметно нетрезвой, но все-таки взгляд ее был ясным.

– Эст-эст! Лучшее вино этого мира! Даже такой привереде, как ты, понравится, – растягивая гласные и периодически спотыкаясь на согласных отрекомендовала Йен, подманила магией третий кубок и щедро плеснула в него из уже ополовиненной бутылки. – Попробуй! – она поднялась и усиленной алкоголем походкой от бедра подошла ко мне, чтобы лично впихнуть кубок в руки.

– Вы что-то отмечаете? – изумленно спросила я, глядя то на нетвердую походку возвращающейся на свое место Йен, то на стол с закусками, то на кажущуюся более вменяемой Трисс.

– Если бы отмечали, – грустно вздохнула Трисс и вдруг приободрилась. – О! Может у тебя получится как-то ее взбодрить! А то мне к Танкреду надо было еще два часа назад, а я уже почти никакая… – она похлопала себя по щекам и бодро поднялась со стула. – Негоже так к королю являться, – пробормотала она.

– Да дался тебе этот Танкред! – воскликнула Йен.

– Я, в отличие от некоторых, на службе! – с нажимом напомнила Трисс.

– От этих королей одни проблемы, – скорчила крайне недовольную гримасу Йеннифер.

– Зато, используя их власть, можно помогать куда большему числу людей, чем самостоятельно, – ответила ей подруга.

Спор этот был, похоже, давним, и изрядно раздражал Трисс, так что она даже позабыла, что Йен пьяна, и отвечала ей всерьез. Йен же скривилась, будто хлебнула скисшего вина.

– Иди-иди, – отмахнулась она.

– Я хотела с тобой парой слов об эликсире перекинуться, – вспомнила я, зачем пришла.

– Каком эликсире? – деловито поинтересовалась Трисс, стремительно приводя себя в относительный порядок.

– Сердечном, для папы.

– Хм… Давай завтра утром или лучше в обед, – покосившись на бутылку, ответила Трисс. – Устроит?

– Годится, – кивнула я.

Трисс улыбнулась и взмахом руки открыла портал.

– Присмотри тут за ней. В таком состоянии она что угодно может учудить. Геральт не справится, – попросила она.

– Ой, да брось, Трисс, – снова отмахнулась Йеннифер.

Я кивнула, хотя от изумления глазам уже было некуда еще расширяться. Что такое с Йен?!

– Что случилось? – присаживаясь на опустевшее место Трисс, спросила я.

– Ничего! – ответила Йен. – А что должно было случиться?

– Вот и мне интересно, что такого должно было случиться, чтобы ты так напилась, – пробормотала я, силясь припомнить события последних дней.

К сожалению, в моей памяти не было ничего, что бы относилось к событиям этого мира. Йен я видела в последний раз, когда пересказывала информацию от моих родителей, и выглядела она тогда весьма сосредоточенно.

– А что мне еще делать? – расслышав мои слова, в ответ поинтересовалась Йен. – У тебя вон куча дел в своем родном мире, а мне тут что делать?

– Ну, точно не пить! – вырвалось у меня.

– Ай, эти твои предрассудки, – отмахнулась Йен, поднимая кубок. – Сначала своему Эскелю мозг этим вынесла, теперь мне будешь лекции читать? – отпивая, спросила она. Я недовольно поджала губы. – Ты попробуй вино, прежде чем губы кривить! Это Est-Est! – с характерным акцентом, который я расслышала, произнесла Йен, глядя на меня через бокал.

– Да хоть Était-Était… – процедила я, но вино все-таки пригубила.

Оно и в самом деле было весьма недурно! Те, кто называл его лучшим вином, явно сделали это по праву, но его вкус меня сейчас волновал меньше всего.

– Чудный букет, – совершенно честно, но равнодушно охарактеризовала я, – но это все равно не повод пить… – я посмотрела на количество пустых бутылок под столом, – в таких количествах!

– А что мне еще делать, Брин? – снова вопросила Йен, откидываясь на спинку стула и размахивая бокалом так, что жидкость почти выплескивалась. – Все мало-мальски достижимые способы я проверила еще в первые полгода после ее исчезновения. Потом нежданно-негаданно появилась ты, и всё завертелось со страшной силой! Новая надежда, новые цели. Я не верила, что что-то вообще получится, но ты оправдала мои самые смелые ожидания. И вот, наконец, произошло то, чего я уже не ждала, но всё еще так страстно желала. Ты научилась ходить по мирам… И ты даже вернулась! А не сбежала, наконец оказавшись дома…

Я уже почти было открыла рот, чтобы возмутиться таким мыслям о себе, но Йен неожиданно засмеялась, и было в этом смехе столько отчаянья, что слова так и остались невысказанными.

– Ты ее дочь! – выкрикнула наставница. – Ты покорила пространство и время. Я не встречала чародейки мощнее тебя. Но даже ты бессильна найти мою дочь… Так что мне делать, кроме как пить?!

– С чего это я бессильна?! – я все-таки возмутилась, правда, уже по другому поводу. – Я еще только-только научилась перемещаться в один-единственный мир. Другие в глаза не видела. А еще научилась говорить на других языках. Еще немного практики, и я нащупаю и другие миры. Как минимум нужно найти бывший мир эльфов и мир Белого хлада! Там могут быть следы. Также я хочу, чтобы ты все-таки побывала в моем мире, и мы вместе проверили магические отголоски, которые могли остаться от Цири, а заодно мне бы пригодилась твоя помощь в коррекции внешности мамы. Также нужно все-таки проверить лабораторию Аваллак'ха и места порталов. Судя по тому, что я сейчас вижу, это безопасно и может хорошенько мне помочь с поисками других миров. Так что кончай пить!

Разразившись длинной и эмоциональный тирадой, я шумно выдохнула и сделала большой глоток из своего кубка, так как в горле пересохло. Йен долго смотрела на меня, не мигая, будто пытаясь понять смысл моих слов.

– Я устала в пустую надеяться, Брин… – голос чародейки звучал надтреснуто. – Я не хочу признавать, что это безнадежно…

– И не признавай! – перебила я ее. – И не смей называть меня бессильной! Я поклялась тебе приложить все усилия к выполнению твоей просьбы, и я еще не исполнила свою клятву.

Тот вечер я провела с Йен. Эст-эст оказался весьма коварным, я не заметила, как осушила свой кубок до дна, а наставница подлила мне еще. Мы говорили о моей силе и моем мире, о дальнейших планах, о здоровье родителей, о, наконец, развитой мной способности изъясняться на разных языках и о куче других мелочей. Я узнала о том, что за эти дни сама Йен надумала много лишнего на почве зашедшей в тупик надежды на моих родителей. Определенно, в этот вечер я очень вовремя поднялась к ней. Пора было заканчивать этот своеобразный отпуск, который у меня длился с момента последнего срыва, и начинать новый виток поисков.

И мы начали! Не со следующего дня, правда. В тот день у Йен страшно болела голова, так что мы с Трисс как раз приготовили эликсир для отца. А через несколько дней я таки познакомила родителей со своей наставницей, и мы совместно аккуратно откорректировали маме внешность. С магическими следами Цири, к сожалению, так же удачно не получилось – ни я, ни Йен так ничего и не нашли. Если Цири и оставляла хоть какие-то зацепки, то со временем они бесследно исчезли.

С порталами в другие миры дела обстояли намного лучше. По карте Аваллак'ха находить разрывы пространства было легко, активировать их я научилась довольно быстро. Однако сами посещения других миров растянулись надолго. Поначалу я с трудом встраивала новые миры в свою внутреннюю карту, после третьего или четвертого дело пошло проще. Также я выяснила, что на переход порталом нескольких людей сил тратилось в десятки раз меньше, чем когда я активировала телепортацию. Плюс ко всему другие миры были опасными. Причем опасность зачастую была скрытой, так что сразу и не угадаешь, откуда ждать беды. Большая часть миров, увиденных нами, не была заселена гуманоидами, а половина, по нашим наблюдениям, – не заселена вообще. Пару раз даже попадались замерзшие миры, или Tedd Deireadh, как их называли эльфы, – миры, в которых властвовал Белый хлад. Но при этом сам эпицентр мы так и не нашли. Я специально подолгу медитировала в таких мирах в попытке почувствовать связь с магическим холодом и уловить, откуда он идет, но тщетно. Родство магии ощущалось очень мощно, никаких сомнений быть не могло. Мой лед – часть Белого хлада. Но откуда эта мощная замораживающая пространство магия берет свое начало, понять не получалось.

Следов Цири, увы, мы так нигде и не нашли. В одном из миров нам попались останки давней стоянки, подозрительно похожей на то, как устраивались на ночлег ведьмаки. Но доподлинно установить, была ли это стоянка Цири, оказалось невозможно, да и пользы это бы не принесло. Ничего интересного в давно остывшем костровище и остатках лежанки не было.

Из некоторых миров приходилось максимально быстро уносить ноги, так как неразумная флора и фауна либо аборигены, их населяющие, были, мягко говоря, недружелюбны. Утешало одно – Цири там тоже быть не должно. Единственный мир, который пришлось спешно покинуть (хоть он и оказался пригодным для проживания), был, так же как и мой мир, техногенным, но из-за стремительно возникших проблем с местным населением пришлось свернуть поиски. Я до сих пор придумывала способ как бы его проверить и при этом не попасться местным правоохранительным органам. Судя по тому, что я видела, мир был намного более развит, чем мой, и без знания законов и, самое главное, технологий этого мира, соваться туда было неосмотрительно. Так что я изучала этот мир с безопасного расстояния в свободное от других занятий время.

В своем мире я тем временем продолжала разбираться с документами, а также подключила отца к опытам с ведьмачьими мутациями. «Подключила» это, конечно, сильно сказано, свою лабораторию я ему не показывала и с собой реактивы не приносила, но много и активно обсуждала с ним свои идеи, слушала его предположения и проверяла гипотезы. Таким образом за пару месяцев открыла для себя множество новых свойств эликсиров, но так и не приблизилась к усовершенствованию формулы. Отчасти даже несколько разозлившись на так упорно не сдающийся ведьмачий секрет, я, опять же по совету отца, отложила саму формулу и занялась исследованием объектов формулы, то есть самих ведьмаков. Это дело оказалось весьма увлекательным, по крайней мере, для меня, а вот Эскелю и Весемиру (которого я доставала не только в настоящем, но и в прошлом), которым выпала роль подопытных кроликов, вряд ли особое удовольствие доставляли мои разнообразные опыты. Зато теперь я намного лучше познала, что собой представляют ведьмаки и насколько они в самом деле далеки от людей. Изучать ДНК я, понятное дело, сама не могла, это было бы слишком сложным для меня, а доверить такое провокационно-сенсационное исследование посторонним людям из другого мира было бы поистине идиотизмом. Так что я задумалась об анализе состава крови. Правда, вопрос опять же встал ребром. Отдавать в лаборатории в моем мире образцы ведьмачей крови в лучшем случае было бы бесполезно. Так что решено было разрабатывать исследования в другом мире. Благо кровь все-таки не ДНК, анализу поддавалась проще.

Прочитав о лабораторных анализах, я задумалась о помощниках. Можно было бы, конечно, не торопясь заниматься всем самой, но исследования крови имели большие перспективы для медицины да и секретными не были, в отличие от формул трансмутаций. Так что я подключила к своим разработкам Трисс и Кейру. Втроем дело пошло быстрее и веселее. Точнее, считай вчетвером, так как у Кейры был свой помощник. Не так давно она объединила свои усилия по разработке лекарства с Морицем Дифентелем. Кровь для своих опытов мы, разумеется, брали у простых людей из больницы Трисс, анализировать ведьмачью кровь я собиралась в одиночестве.

– Центрифуга полностью готова, можно патентовать, – подвела итоги Трисс, когда мы вечером еще одного плодотворного дня, наконец, вышли из лаборатории.

– Патентуйте, – усмехнулась я. Свое инкогнито я раскрывать не собиралась.

– Надо все-таки какое-то имя тебе придумать и легенду, – нахмурилась Трисс. – сколько еще патентов будет! Нужно вписать тебя, иначе несправедливо.

Я пожала плечами. Мои заслуги в открытии, конечно, были, но учитывая, что идеи я почерпнула в своем мире, а большую часть работы делали другие чародейки, я острой необходимости во вписывании меня в историю не видела. В мазь против шрамов я вложила куда больше сил и времени!

– Мориц сказал, что тоже заканчивает вычисления, – подала голос Кейра. – Мы с ним еще перепроверим всё, и скоро можно будет делать первые анализы на эритроциты, лейкоциты и тромбоциты.

– А гемоглобин и СОЭ? – уточнила я.

– Чуть позже. С ними возникли какие-то сложности, я пока не вникала, – ответила она. – Мориц также еще над группами крови работает. Раз мы с центрифугой закончили, я присоединюсь к нему.

– Я тогда цоликлоны из своего мира все-таки вытащу и попытаюсь сделать магический аналог в нашем, – определила я себе фронт работ.

– А я добуду нам еще крови, – усмехнулась Трисс. – Чувствую себя какой-то бруксой!

– Мориц тоже сказал, что от количества крови, которое он в последнее время перелопатил, ощущает некую близость к вампирам, – рассмеялась вместе с ней Кейра.

– Я надеюсь, он ее все-таки не дегустацией анализирует? – в шутку вопросила я, тоже смеясь.

– Что, чародеи наконец признались, что пьют кровь простого люда? – неожиданно раздался другой голос.

Смех Кейры немедленно оборвался, а вслед за ней перестали смеяться и мы с Трисс.

– Пойду как раз узнаю, как у Морица дела! – выделив имя своего помощника, сообщила нам Кейра, после чего размашисто открыла портал и гордо в него удалилась.

Трисс пробормотала что-то не слишком дружелюбное и тоже поспешила ускользнуть от будто с цепи сорвавшегося в последнее время Ламберта. Я решила чуть повременить со сбеганием. Хотела сначала проверить кухню на предмет наличия там Эскеля или Весемира. Да и с появлением Кейры претензий ко мне у ворчливого ведьмака поубавилось, он был полностью сосредоточен на своей светловолосой чародейке и том, что вокруг нее происходило. Кейра, надо признаться, тоже в долгу не оставалась. Ворчала она не хуже Ламберта и точно знала, чем его спровоцировать. К счастью, пересекались эти двое не слишком часто, но все же за пару месяцев изрядно поднадоели.

– Что бы путное сказал, – в пространство выдохнула я, ни на что не рассчитывая, и продолжила свой путь.

– Мне нужно еще сахара, – неожиданно внял моей просьбе ведьмак, который, похоже, ради этого и влез в разговор.

– Зачем? – уточнила я.

Наладив сообщение со своим миром, посоветовавшись с отцом и почитав немного о самогоне, я принесла Ламберту новую рецептуру и несколько килограмм сахара. Я не была уверена, что он возьмет на вооружение предложение, исходящее от меня, но здравого смысла или любви к алкоголю в нем оказалось больше, чем ненависти к чародейкам. Через некоторое время я услышала от него пару первых вопросов и поняла, что процесс был запущен. После этого мы еще пару-тройку раз имели короткие диалоги о самогоноварении, которые были даже на удивление нормальными.

– Хочу еще браги забодяжить, – ответил ведьмак. – Первая партия вышла хорошей.

– Покажи, что у тебя там, – рискнула попросить я. В любой другой ситуации он бы точно не преминул послать меня в особо ядовитой форме, а сейчас ему нужен был от меня сахар, так что я воспользовалась моментом. Мне было любопытно, что у него получилось и в каком вообще состоянии весь процесс.

Как и ожидалось, выпендриваться Ламберт не стал, а повел меня к своей каморке. Я с интересом проинспектировала его хозяйство и даже понюхала и чуть-чуть пригубила сам продукт под ехидные комментарии насчет моей убежденной трезвенности и подзуживания Ламберта.

– Годно-годно, – покивала я и полезла в свой мир за сахаром.

Купив по пути еще и пакетик лимонной кислоты, я вручила добычу Ламберту.

– А это что? – немедленно спросил он, принюхиваясь к порошку.

– Лимонная кислота, – ответила я. – Рекомендую все-таки инвертировать сахар. Так и бродить будет быстрее, и на вкус лучше.

– Инве что? – прищурился ведьмак, не спеша сразу отказываться.

– Сироп сварить.

– Еще не кашеварил я! – тут же возмутился он.

– Эликсиры же варишь и тут справишься, – резонно заметила я и озвучила простейший рецепт. Было видно, что ведьмак колеблется. Решив не торопить его, я рискнула задать ему интересующий меня вопрос. – Ты Эскеля или Весемира не видел?

– Конечно видел! Я за всю жизнь на них так насмотрелся!

– Я имею в виду в ближайшее время. Где Эскеля сейчас найти, не знаешь? – уточнила я.

– А что, он возле твоей юбки не постоянно ошивается? – со всей серьезностью поинтересовался ведьмак. – Удивительно!

Я поняла, что зря понадеялась на его адекватность. Похоже, она распространялась только на алкогольные темы.

– Представь себе, – недовольно бросила я, разворачиваясь к выходу, чтобы все-таки добраться до кухни и проверить лично.

– Ах да! Он же собирался сегодня в далекое путешествие! – «вдруг» вспомнил Ламберт, а я притормозила, насторожившись. – На конюшню! В последнее время он редко позволяет себе такие опасные вылазки! А ну как потеряет из виду свою недозаледеневшую чародейку, без которой как без поганого горшочка!

Вот, с одной стороны, и сказал где искать, а с другой…

– А ты бы и сам рад так же как Эскель побегать, да никому не сдался? – разозлилась я. – Твой-то поганый горшочек тебе от ворот поворот дал и с более культурными мужчинами время проводит, вот ты теперь на говно и исходишь?

– Мне плевать по чьим койкам Кейра прыгает! – ожидаемо взвился ведьмак, без дополнительных намеков разобравшись в именах.

– Угу, поэтому стоит ей лишь на горизонте замаячить, а ты тут как тут! – воскликнула я. – Ни одного ее появления в общем зале не пропустил.

– Это мой замок, где хочу, там и нахожусь! – зло процедил Ламберт. – А вот ваши чародейские отродья отсюда надо повывести!

– Ага, – снова согласилась я. – Спившихся с кругу ведьмаков этот мир еще не видывал! Ты войдешь в историю первым! – поток сарказма, прорвавшийся раз, стихать не собирался. – С Кейрой это, правда, тебе ничем не поможет.

– Мои отношения с Кейрой тебя не касаются! – гаркнул Ламберт.

– Как и тебя – мои отношения с Эскелем, но ты в них без устали лезешь, – парировала я. – Зависть – плохое чувство.

– Чему завидовать? – выплюнул ведьмак, смерив меня высокомерным взглядом. – Как вы друг от друга отлепиться не можете? Или, может, тому, что у вас обоих кукушка чуть не уехала, стоило вам из-за какой-то херни поцапаться? Нет уж, видал я такое «счастье» в гробу! Я туда пока не собираюсь, – просветил меня ведьмак и добавил. – К Кейре я совершенно равнодушен. От зар-раза…

Не иначе как в порыве «равнодушия» Ламберт слишком сильно стиснул сахар, и тот посыпался на пол. Ведьмак, впрочем, легко перехватил тяжелый мешок так, чтобы ценный продукт не растрачивать зазря.

– Совер-ршенно равнодушен! – чуть ли не прорычала я. – Потому беспробудно пьешь с тех пор, как с ней расстался. Потому каждый день стоишь на стреме в большом зале в ожидании ее появления. Потому ни разу не смолчал, завидев ее. Потому каждый раз выдумываешь что-нибудь этакое, чтобы задеть ее. Потому заводишься с пол-оборота, стоит ей обмолвиться хоть полусловом о других мужчинах. Потому с пеной у рта сейчас доказываешь мне, как она тебе неинтересна. И ей, разумеется, на тебя совершенно плевать, потому она оставила Морица корпеть одного в башне, а сама пользуется любым предлогом, чтобы появиться в Каэр Морхене. Мало того, она стремится обязательно выйти в большой зал! И все эти подробности про Морица она тоже говорит просто потому, что ей на тебя плевать. Особенно погромче старается, как тебя завидит, а то вдруг слаб на уши стал от постоянного алкогольного опьянения. А уж более всего ваше полнейшее равнодушие друг к другу показал эксперимент с ведьмачьими эманациями. Вы настолько бесстрастны друг к другу, что столбик эманаций чуть потолок не пробил, при том, что без резонанса у тебя уровень довольно низкий. Ну прям полное безразличие, отрешенность и даже апатия! Тьфу… – разразилась я громкой и длинной тирадой, высказав, наконец, всё, что думала по этому поводу все эти дни. Перевела дыхание и уже спокойнее продолжила, так как Ламберт, пораженный моим напором или уеденный фактами, молчал. – Признай уже, что просто привык, что Эскель всегда одинок, и рассчитывал на его компанию. А он взял и наладил свою личную жизнь, когда твоя расстроилась. И хоть бы себе признайся, что без Кейры ты жить не можешь. Это уже поможет…

– Ни черта это не поможет! – зло выкрикнул Ламберт. Сахар мощным потоком посыпался на пол. – Зар-р-раза!!! – ведьмак перехватил мешок еще раз, но дыра, проделанная им, была слишком большой, и ценный продукт продолжал тонкими струйками сыпаться на пол то там, то тут.

Я покачала головой, вздохнув, и протянула вперед руку, призывая магию времени. Через несколько секунд у Ламберта в руках снова был целый мешок сахара.

– Кейра обижена на тебя, обижена всерьёз и явно не просто так. Но, несмотря на это, у неё до сих пор есть к тебе чувства. Это очевидно, – тихо и спокойно произнесла я. – Скоро мы закончим наш совместный проект, и она не будет здесь появляться. Воспользуйся этой возможностью с умом, – сказала я, развернулась и все-таки вышла из чулана, желая избежать напутствия непрошеным советчикам.

Я всё, что хотела, сказала. Прислушиваться или нет к моим словам его дело, а у меня хватает своих. Например, напомнить Эскелю, что ему не нужно постоянно держать меня в поле своего зрения.

Та особенная тишина, что бывает только в обильные снегопады, пуховой подушкой опустилась на Каэр Морхен. Крупные хлопья снега будто парили, медленно опускаясь на крепость. Я же стояла на стене и наслаждалась легкими как перышко прикосновениями снежинок к своим щекам и любовалась их танцем в воздухе. Там, в настоящем, уже давно наступила весна, и хоть снег еще не весь растаял, но солнышко уже вовсю пригревало. А здесь я могла вновь насладиться своей стихией и вдохнуть морозный воздух полной грудью.

– Брин? – удивленный голос Весемира вывел меня из транса. – Что ты тут делаешь?

– Любуюсь, – честно ответила я, переводя взгляд на ведьмака.

Он же наоборот задрал голову наверх, щурясь и тоже подставляя лицо снегу.

– Да, сегодня удивительно красивый снегопад! – согласился он. Голова его была непокрытой, и смоляные пряди, рассыпавшиеся по меховому плащу, начали быстро покрываться снегом. – Ты пришла на него посмотреть? – спросил он, снова повернувшись ко мне.

– Я не знала о нем, – усмехнулась я.

– Тогда на меня? – прищурившись, сделал новое предположение молодой ведьмак.

Непосредственность и озорство молодого Весемира порой ставили меня в тупик, так что приходилось напоминать себе, что он еще достаточно юн и не имеет за плечами практически никакого опыта, а только начал свой путь к тому, кем стал в итоге.

– Конечно! На кого же мне тут еще смотреть? – с улыбкой подтвердила я, действительно, в общем-то, пришедшая именно сюда и именно к нему.

Исследования крови были окончены, и я теперь могла перейти непосредственно к ее анализу, но вот беда – образцов ведьмачьей крови у меня было ограниченное количество, точнее две – Эскеля и Весемира в настоящем. И добыча большего количества вызывала затруднения в силу ограниченности доступных доноров. Переместиться в прошлое и насобирать образцов у юных ведьмаков было очевидным и, по сути, единственным решением проблемы, которое, впрочем, я не спешила претворять в жизнь. Все-таки одно дело – отобедать в ведьмачьем обществе и сходить разок на охоту, а совсем другое – массово брать у них кровь на анализ. Это могло спровоцировать ненужное внимание. Попытки выведать у Весемира в настоящем что-нибудь о массовом заборе крови ни к чему не привели. Ведьмак молчал как партизан, отвечая на все вопросы, что не может разглашать еще не свершившиеся для меня факты. Он, конечно же, был прав, но мне казалось, что в таком важном деле мог бы и исключение сделать. Тем более, что сказать-то всего надо было «да» или «нет». Но Весемир был непреклонен. Зато после очередного разговора с ним я вспомнила, что при первом моем перемещении во времени ведьмак упоминал, что я брала у него кровь. Решив, что пусть и повторный, но все-таки отличающийся образец в копилке мне не помешается, я отправилась прямиком в прошлое и, вот, залипла на снегопад.

– Разве что на Каэр Морхен под снегом, – добавила я, теперь повернувшись к лесу спиной и разглядывая будто спящий под шапкой снега замок.

– Тоже любишь Каэр Морхен? – понятливо хмыкнул ведьмак. Я кивнула. – Я это понял, только когда отъехал на полконтинента отсюда. Особенно остро чувствуется, когда сидишь под корягой с распоротым боком после сражения с мгляком, – совсем не весело усмехнулся мужчина.

Я повернулась к нему. С предположением об отсутствии опыта я определенно погорячилась. Несмотря на кажущуюся молодость, Весемир явно уже успел попробовать жизнь в разных ее проявлениях, но еще не растерял юношеский задор, так как через пару мгновений повернулся ко мне с добродушной улыбкой.

– Пойдем в нижний двор, – позвал он. – Там молодняк сегодня снег почистил, хоть пройтись можно, а в бастионе погреться без лишних глаз. Хотя тебя мороз, похоже, не смущает.

– Не смущает, – подтвердила я, просто не имея возможности не улыбаться ему в ответ, и показала руку, покрытую морозными узорами. – Холод – часть моей магии, но в бастион пойдем. Мне нужно взять у тебя кровь на анализ.

– Какой такой анализ? – с любопытством уточнил Весемир, пока мы спускались вниз.

– Общий, – ответила я. – Разбираюсь, чем кровь ведьмаков отличается от крови обычных людей, смотрю ее состав, особые вещества, группу определяю.

– М-м… – протянул он. – Серьезно ты взялась за изучение ведьмаков.

– Да уж в профанации меня точно не обвинить, – хохотнула я. – Даже в прошлое то и дело наведываюсь, ради изучения этой темы!

– Ну вот, а я думал, по мне скучаешь! – притворно расстроился ведьмак.

– Скучаю безумно! – включилась я в игру. – Каждый день не за завтраком, так за обедом обязательно ищу встречи и очень расстраиваюсь, если разминусь. Особенно в последнее время, как за кровью охотиться начала!

Весемир громко расхохотался.

– Так вот откуда высшие вампиры берутся, – смеясь, воскликнул он. – Это чародеи за кровью охотиться начинают!

Так, смеясь, мы и дошли до бастиона. Весемир отворил дверь и, убедившись, что там пусто, завел меня в небольшую комнатку с печкой, являвшуюся, похоже, караулкой.

– А что, вы тут охрану ворот выставляете? – удивленно спросила я, осматриваясь.

– От кого тут охранять? От волков с медведями? – усмехнулся ведьмак. – Тут бывает Лестер, пройдоха, телепортом водит к себе девиц всяких. Давно уж, правда, не бывал. Похоже, Альзур таки прознал о его похождениях. Иногда наставники тут выпивают, пока ждут возвращения из самовольной прогулки своих воспитанников. Сам как-то раз так попался, – с досадой признался Весемир, закладывая дрова в печь. – Ученики постарше, бывает, тут устраивают… э… посиделки. В общем, не пустует каморка! Потому и дрова всегда в избытке, – вытянув руку, мужчина выпустил огненный сноп, и дрова сразу же занялись.

Я окинула новым взглядом помещение, которое, оказалось, использовалось куда интереснее, чем изначально задумывалось.

– Садись ближе к огню, – позвал Весемир, сам подавая пример. – А то мне смотреть на тебя холодно. В тоненькой курточке посреди зимы!

– Мне не холодно в мороз, – заверила его я, но ближе к огню все-таки присела.

– Что я должен сделать, чтобы ты могла взять кровь? Порез? – вспомнил о цели визита Весемир. – Правда, сложно будет заставить кровь течь, быстро будет останавливаться.

– Боже упаси! – воскликнула я, округлив глаза и вспомнив аналогичный поступок Эскеля. Похоже, для ведьмаков подобные вещи и вправду обыденность. – Просто дай мне руку, – попросила я.

Весемир пожал плечами, скинул плащ, выпростал руку из куртки и, закатав рукав рубашки, протянул мне.

– Держи, – без тени сомнения протянул он.

Я к тому моменту приготовила необходимые «инструменты».

– Сожми в кулак, – попросила я, накладывая заклинание жгута и разрывая упаковку спиртовой салфетки.

За время экспериментов с анализами я успела неплохо научиться брать кровь из вены и даже специальное заклинание адаптировала для жгута, но вот вместо магических пробирок все-таки предпочитала проверенные временем вакуумные пробирки из своего мира. Все же ведьмаков существовало не так много, а кровь надо было сохранить в наилучшем состоянии, так что в ход шли достижения как науки моего мира, так и магии этого.

– Что это? – заинтересовался Весемир, принюхиваясь. – Алкоголь?

– Дезинфекция, – ответила я, протирая место будущего забора крови. – Чтоб заразу никакую не занести.

– Чем? Этим? – он указал взглядом на иглу и рассмеялся. – Ведьмаков даже высокотоксичные яды не берут, куда там этой иголочке!

Я усмехнулась, признавая его правоту. Поработав с людьми, я полностью перенесла процесс на ведьмаков, не задумываясь о необходимости тех или иных шагов.

– Лучше перебдеть, чем недобдеть! – тем не менее ответила я, аккуратно вводя иглу и ослабляя заклинание жгута. Ведьмачья кровь неохотно полилась в пробирку. – Разожми кулак, – попросила я, наблюдая за процессом.

Вскоре набралось достаточно крови, и я вытащила иглу. Пока я осматривала пробирку, Весемир уже оделся, кинув выданную салфетку в огонь и ни мало не заботясь о фиксации руки. Впрочем, ведьмакам с их бешеной регенерацией это определенно было ни к чему.

– Спасибо! – поблагодарила я добровольного донора, пряча пробирку.

– Да не за что! – ответил мужчина. – Зачем тебе, правда, моя кровь из этого времени? У тебя же есть ее образец в твоем настоящем.

– Ну а как же повод зайти с тобой повидаться? – теперь я подначила Весемира.

– Ты ж каждый день за завтраком и обедом видишь! – немедленно парировал ведьмак, уперев руку в бок и вздернув одну бровь.

– Там ты слишком правильный, лишнего слова не вытянешь, а тут знатный болтун! – озвучила я первое, что пришло мне в голову в сложившихся обстоятельствах.

– А кровь-то одинаково красная, – хитро прищурившись, заметил Весемир, кивая на спрятанную в куртке пробирку.

Я не выдержала первой и расхохоталась, следом рассмеялся ведьмак.

– Вот я и посмотрю, есть ли разница, – все еще смеясь, ответила я. – В конце концов, у меня есть уникальная возможность исследовать кровь одного и того же ведьмака с большой разницей во времени.

– Результаты потом огласи, – попросил он.

Едва успокоившись, я снова захихикала.

– Это будет самое долгое ожидание результатов анализов в истории! – пояснила я причину своего нового приступа веселья.

– Как раз успею наболтаться! – поддержал Весемир, смеясь вместе со мной.

Это было, пожалуй, самое веселое и самое абсурдное мое перемещение во времени. Сидя в крошечной караулке у маленькой печки, брать кровь у Весемира и смеяться так, что, наверное, в большом зале слышно было.

– Как же здорово, что в прошлом я всегда могу встретить тебя, – наконец отсмеявшись, честно призналась я.

– А ты перемещаешься только ко мне? – живо заинтересовался Весемир.

– Стараюсь, – кинула я. – Поначалу это было единственное, чем я могла управлять во время перемещений. Чтобы не оказаться бог знает когда, я истово желала попасть к тебе. Параллельно еще занималась мутациями и в настоящем, и в прошлом. Сейчас я уже научилась перемещаться по своему желанию, хотя это было сложно.

– Значит, я единственный, с кем ты общаешься и в настоящем, и в прошлом? – гордо спросил Весемир.

– Да, ты единственный, кто разделил со мной дар перемещения во времени, – кивнула я, улыбаясь. – Только ты в правильном порядке по событиям идешь, а я черт знает в какой последовательности. Как еще ум за разум со всеми этими перемещениями не зашел.

Мы еще немного поболтали у теплого бока печки, пока я неожиданно не ощутила знакомое тревожное ощущение. Еще не так давно с этим чувством меня затягивало во временную воронку, но я уже овладела этой способностью да к тому же и так уже была в прошлом. Что могло означать это чувство теперь?!

– Пора возвращаться? – заметив на моем лице тревогу, сделал верные выводы Весемир.

– Да, – подтвердила я. – Странно…

– Час прошел, – заметил ведьмак, не знавший о моих мыслях.

– Точно, – согласилась я, поднимаясь. Похоже, сегодня задерживаться мне не стоило, что-то звало меня вернуться в настоящее. – Была рада встрече! Скоро увидимся!

– Буду ждать! – широко улыбнулся мне молодой Весемир на прощание и взмахнул рукой.

Я исчезла из маленькой караулки и появилась в своей лаборатории. Тут меня ждал сюрприз в виде Эскеля, Весемира и Геральта. И если первый и так теперь был нередким гостем в моем экспериментаторском логове, второй в целом мог бы найти причины, чтобы зайти, то третий не имел ни малейшего повода заглянуть на огонек. И даже более того! Присутствие здесь Геральта было крайне нежелательно. Не то чтобы я развесила по всей лаборатории плакаты с крупными надписями «изучаю трансмутации», но лучше было не давать лишний повод догадаться о цели моих разработок.

– Привет! Что-то случилось? – удивленно спросила я, подходя к специально оборудованному шкафу, где хранила образцы крови.

– Ты в самом деле изучаешь способы создания ведьмаков? – напряженный голос Геральта прозвучал как гром среди ясного неба.

Рука с пробиркой застыла в нескольких сантиметрах от полки. Я лихорадочно начала перебирать события ближайших дней в попытке понять, какое из них повлекло за собой такие последствия и как его сейчас лучше объяснить. Затягивая время для ответа, я максимально аккуратно поставила пробирку с кровью на ее место и медленно обернулась.

– Что заставляет тебя так думать? – так и не найдя за что зацепиться, решила я попытаться выяснить этот вопрос у самого ведьмака, внутренне подбираясь и готовясь к шквалу негодования.

– Их слова, – он кивнул в сторону Эскеля и Весемира, чем вторично поверг меня в шок. – Это, – он поднял на уровень глаз одну из пробирок с результатами проделанной работы, что я обычно хранила в холодильнике, – действительно образец эликсира, который обеспечит безболезненное протекание Испытания травами?

Я перевела напряженный взгляд на безмолвно замерших Эскеля и Весемира, встретилась взглядом сначала с одним, потом с другим, но никаких эмоций или тем более пояснений ситуации от них не дождалась. Ситуация была более чем странной. Было похоже на какую-то не то проверку, не то очную ставку. Было очевидно, что от моих ответов на вопросы зависит дальнейшее развитие ситуации, вот только было непонятно, должна ли я отрицать свою деятельность или, наоборот, ожидалось, что я во всем сознаюсь. Присмотревшись к пробирке, я с некоторым удивлением поняла, что ее содержимое соответствует тому, которое назвал Геральт. Вряд ли у него был шанс самостоятельно разобраться в моем холодильнике. Значит, пробирку ему показал Эскель. Он единственный из здесь присутствующих, кому я рассказывала и показывала свою деятельность прямо в лаборатории с реальными примерами. Стало быть, и привел и все рассказал ему тоже сам Эскель. Другой вопрос – зачем он это сделал, но, похоже, это я смогу узнать только после разговора с Геральтом.

– Да, – выбрав линию поведения, наконец ответила я. – В этой пробирке эликсир, который должен обезболить процесс подготовки и самой трансмутации. Тестирование не проводилось, так как формулу, исключающую летальный исход, я пока еще не изобрела.

Теперь молчал Геральт, продолжая буравить меня взглядом и заставляя нервничать все сильнее. Зачем они рассказали ему?!

– Ты за этим ходишь в прошлое? – задал следующий вопрос предельно серьезный ведьмак, кладя пробирку на место.

А у меня чуть-чуть отлегло от сердца. Если он продолжал задавать вопросы, а не набросился с обвинениями после моего признания своей деятельности, значит, был шанс на конструктивный диалог.

– Изначально я туда попадала против своего желания, – напомнила я. – Потом уже начала совмещать неизбежное с полезным и искать ответы на свои вопросы и в прошлом, и в настоящем. Сейчас я перемещаюсь, когда захочу. Продолжаю исследования теперь уже крови и совершаю требующиеся от меня поступки.

– Какие еще поступки? – нахмурился Геральт, недоверчиво глядя на меня и складывая руки на груди.

– Есть некоторые вещи, который я должна сделать в прошлом. Тебе Йен, Эскель или Весемир ничего не рассказывали о моих способностях? – уточнила я, неожиданно поняв, что с Геральтом и Ламбертом никогда о путешествиях в прошлое не говорила. Ну, с Ламбертом-то понятно, с ним вообще сложно о чем-то кроме алкоголя поговорить, а вот отсутствие о них речи при Геральте, похоже, было просто случайностью.

– Йен как-то весь день ворчала, что ты подвергаешь себя неоправданной опасности, спасая какие-то ведьмачьи задницы. Но я не очень понимаю, о чем она, – ответил Геральт.

Я не сдержала несколько нервный смешок от такого описания моих похождений.

– Ну, она несколько преувеличивает, – постаралась я все-таки удержать серьезное выражение лица. – Я не всегда рискую или кого-то спасаю. Чаще я просто беседую с Весемиром… в разные отрезки его жизни.

– Но кого-то спасала?

Я вздохнула.

– Помнишь тот день, когда вы пытались помирить Дейдру с ее братом? – решила я рассказать о случае, когда общалась с ним максимально близко.

– Это была не Сабрина, – после подсказки Геральт с легкостью вычислил меня. Я кивнула. – Голос не тот. Я услышал сразу, но не знал, чей он… – задумчиво пробормотал Геральт, очевидно перебирая воспоминания в своей голове.

– Сабрина исчезла из лагеря, испугавшись за свою жизнь. Я навесила на себя иллюзию, чтобы исцелить Эскеля, – более полно сформулировала я. – Из-за таких случаев я должна ходить в прошлое. Наше настоящее зависит от некоторых поступков, которые я должна там совершить. Это, разумеется, не всегда смертельная опасность, хотя и такое случается.

– А тот день, когда тебя ранил леший? Кого ты спасла тогда? – спросил Геральт. – Йен ворчала именно тогда.

– Лександра. Одного из учеников Весемира, – я кивнула на старого ведьмака. – И спасти его нужно было, потому что я видела его живым на следующий день в предыдущем своем путешествии.

– На следующий день в предыдущем путешествии? – Геральт тряхнул головой, будто пытаясь отогнать парадоксальный смысл сказанного.

– Путешествия во времени, – напомнила я. – Они такие.

Геральт снова нахмурился, изучающе глядя на меня. Было видно, что он колеблется.

– Зачем ты занялась исследованием крови? – вернулся он к допросу.

– Еще один способ постигнуть суть ведьмачества, – пожала я плечами. – Формула мне не дается, решила поэкспериментировать с кровью, заодно и внедрить новый инструмент диагностики заболеваний для людей. Но доноров ведьмачьей крови не так уж и много.

И тут я поняла, зачем Эскель и Весемир все рассказали Геральту и почему сейчас стоят и никак не участвуют в разговоре. Они попросили его дать свою кровь на анализ, но использовать друга и почти сына в темную посчитали предательством и честно рассказали ему все. А Геральт сейчас должен был решить, верит он мне, так же как и они, или нет.

– Кстати, не хочешь внести свою лепту в исследование? – поинтересовалась я будто невзначай.

– А если ты никогда не усовершенствуешь формулу? – вместо ответа на мой вопрос Геральт задал свой. – Что тогда? – напряженно спросил он.

– Ничего. А что тогда может быть? – несколько растерялась я и тут меня повторно осенило. – Буду искать дальше, пока не найду или пока не перепробую все способы. Я либо найду способ гарантированно создавать ведьмаков без боли и смертей, либо вовсе откажусь от этой идеи. Мучить и убивать детей я не стану ни за что в жизни! А если мне все-таки удастся добиться стопроцентной выживаемости, я не буду никого превращать в ведьмаков против их воли. Я не для этого занимаюсь исследованиями.

– А для чего?

– Трансмутация людей – это большое достижение магической науки, – не тратя время на обдумывание, ответила я. – Утрата этих знаний – большая потеря для прогресса всего мира. К тому же убийства монстров – это лишь малая часть того, чем ведьмаки могут помочь этому миру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.