Юлия Картман
Ловец из ноосферы

Город засыпает… Просыпается Глеб

Я нёсся как ошпаренный по крышам старых двухэтажек, которые давно пора было уже снести ко всем чертям, в историческом центре города. Ночь была лунная и безоблачная. Оно, конечно, было хорошо, потому что я прекрасно мог разглядеть преследуемого мной недоумка. Но плохо то, что он тоже мог замечательно меня увидеть, стоило лишь обернуться на бегу. А яркий свет луны помогал ему не свалиться с крыш и не попасть ногой в какую-нибудь дыру в кровлях. Я был уверен, что где-нибудь здесь такие дыры – не редкость. Да и, вроде бы, сам когда-то уже напоролся на одну из них в подобных развалюхах, но точно на другой, хоть и похожей как две капли воды на эту, улице.

Погоня придавала мне бодрости. Запах скорой добычи ощущался везде: и в воздухе, и в бурлящей (а я уверен, она просто закипала) крови в венах. Он не уйдёт, это точно. У меня больше опыта подобной беготни и больше сил. А значит, придурок только зря оттягивает неизбежное. Впрочем, неудивительно. На бегу я нащупал в кармане уже заготовленные наручники. Качественные, настоящие. Тяжёленькие такие. Ух, применить бы уже их сегодня!

Я нагнал его, когда он на полминуты остановился в замешательстве. Дальше было не перепрыгнуть, около последнего дома – только огромное дерево. Кстати, очень удобное, но только если ты не новичок в погонях. А моя добыча явно не был профи в убеганиях.

– Стой, придурок! – наконец выпалил я, как только дистанция позволила не быть услышанным жителями этих домов. Дальше было как два пальца об асфальт. Я накинулся на преследуемого и свалил с ног. Он вяло отбивался, пока я нацепил-таки на него наручники. Надо же, сгодились!

– Отвали от меня, кретин! – злобно выдохнул измотанный погоней парень.

– Только когда ты успокоишься, пойдёшь домой и перестанешь страдать херней, – ответил я. – Ну же. Это очень плохая идея, Амир. Очень, очень плохая. Я задолбался тебя предупреждать.

– Да пошёл ты к черту со своими тупыми предсказаниями! – недоумок попытался из последних сил со мной подраться. Но я уже крепко держал его, сидел на его груди и почти заковал его руки в наручники. Плюс я совсем не устал. У него не было шансов.

– Пусти меня, идиот! – потребовал Амир.

– Только когда поклянешься, что не пойдешь туда.

– Убери свои позорные наручники! Мне стыдно в таком положении разговаривать!

– Придётся уж как есть, у тебя мало вариантов.

Амир зарычал от злости, чудесным образом вырвал свою руку из моего железного захвата и врезал мне в челюсть. Своим неожиданным сопротивлением он застал меня врасплох, и мы покатились по трещащей крыше, пытаясь одолеть друг друга. В какой-то момент крыша всё-таки не выдержала. С оглушительным треском она прервала увлекательную битву.

Я сперва и не понял, что это именно моя нога застряла в дыре кровли. А Амир сразу воспользовался этим, вскочил и оказался на расстоянии пары метров от меня. Теперь его было не достать просто так. Он победно засмеялся надо мной. А я понял, что сам исполнил плохую идею, когда потянулся схватить Амира хотя бы за штанину, вместо того чтобы попытаться сразу вытащить свою ногу из дыры. В итоге дурацкая гнилая крыша ещё больше треснула, и мы оба провалились в квартиру под ней.

Было больно. Но из глубины сознания рвалась только одна мысль: «СРОЧНО БЕЖАТЬ ОТСЮДА!» Она полностью заглушала любые болевые ощущения тела. Благо, что ничего себе ни я, ни Амир не повредили: так, простые ушибы. Поэтому вскочил я на ноги почти сразу, повалявшись разве что пару секунд в обнимку с таким же ошалевшим Амиром в сизом тумане быстро оседающей вокруг нас строительной пыли.

– За мной! – прошипел я Амиру и как можно быстрее метнулся на поиски выхода, пока нас не пристукнул какой-нибудь обитающий здесь маргинал.

– Что эт-то?.. – застыл на месте Амир. Он прислушивался к звукам в квартире, и очень зря.

– Нам надо сваливать! – шепотом рявкнул я. – Не тупи!

Но он всё-таки затупил. И осторожно шагнул в сторону комнаты, из которой ему что-то послышалось. Я ощущал всеми своими конечностями, а то и клетками тела, что это нехорошая квартира. И сейчас мы вляпаемся ещё сильнее, чем сломав крышу. Но Амир уже приблизился ко входу в соседнюю комнату и застыл на месте, глядя на то, что там было. Он был просто в ужасе, а глаза стали угрожающе огромными. Ну всё. От его вида даже меня пробрало.

Я подошел и чуть отодвинул Амира в сторону, чтобы зайти в эту чертову комнату. Но тоже остановился: с порога и так было видно, как у окна под светом луны и тусклого фонаря медленно сползает по спинке древнего кресла тело только что умершей старушки. А на полу – как огромная анаконда, змеится широкий шелковый шарф.

В повисшей мрачной тишине раздался громкий хлопок двери подъезда внизу.

Амир схватил меня за руку с такой силой, что я мигом очнулся от ступора.

– Мы только что спугнули убийцу! – вырвалось у меня быстрее, чем я осознал эту мысль. – Бежим!

– Что… С чего ты взял… Надо помочь этой пожилой леди… – забормотал Амир, но уже и так было понятно, что в случае паники он превращается в тормоза, так что я потянул его за собой, а когда понял, что он не очень хорошо способен передвигаться, и тем более – бежать сломя голову за убийцей, то ринулся в одиночку.

Я не сказал Амиру о том, что ощутил мысль убийцы, зависшую и оставшуюся в комнате: «Не успеваю задушить. Тогда хотя бы шею сверну!», и дальше было быстрое действие крепких мужских лапищ. Поэтому, если я сейчас не бросился бы следом, то потом этого человека, а точнее, мудака, никто не нашел бы. Более того, мы с Амиром были бы очень удачно подвернувшимися подозреваемыми. А попасть в тюрьму за чужое преступление – ну, это, мягко говоря, меня совсем не интересовало.

Но я его не догнал. Погоня длилась долго, мы петляли по сонным улочкам, но потом он четко вырулил на широкий оживлённый проспект Массимо Дутти, мерцающий сотнями рекламных афиш и неоновых вывесок, полный туристов, не спящий даже ночью, и даже в будни, и затерялся в толпе гуляющих. Всё, что я мог сказать про него: этот мудак был очень быстрым, и очень хорошо знал город. То же описание можно было применить и ко мне. Так что один-ноль. Я упустил преступника.

Возвращаться назад, в место, пропахшее тленом и смертью, мне жутко не хотелось. Но пришлось, хоть и медленнее.

Амир, бледный и трясущийся, сидел в мрачной комнатке рядом с телом старушки.

– Друг, ты не мог бы ей помочь, – сказал я. – Она уже сразу была безвозвратно мертва.

– А ты-то откуда знаешь?! – взвился Амир. – Это всё твои дурацкие способности?!

– Нет, я просто видел в кино таких мертвецов. У них шея так свёрнута, что… Ну, в общем, ладно.

Я осмотрел комнату в поисках нечаянно оставленных нами следов своего присутствия. Кроме сломанной крыши, их вроде бы не было.

– Пойдём отсюда, – сказал я. – Позвоним в полицию из телефонной будки на улице.

– Как же ужасно… – смотрел Амир на старушку. – Её жизнь оборвали, хотя ей и так столь мало оставалось… Она же уже старушка! Что за поддонок мог… Как же так… Ещё и её собственным шарфом… Как цинично…

– Урод явно очень заторопился. Может даже, из-за нас. Ну, она хотя бы успела пожить, – пожал я плечами. Амир посмотрел на меня с явной неприязнью. Блин, я же хотел его утешить! Да что с людьми вечно не так?

Мы с Амиром плелись домой. Каждый варился в своих мыслях. Мне хотелось бы поддержать друга, но я не знал, как. Сам-то я уже не удивлялся и не испытывал сильных эмоций. А Амир чувствительный парень. Я вспомнил, из-за чего мы с ним вообще стали драться на крыше. Он хотел приехать с огромным букетом роз к девушке, вроде бы её звали Марта. А я случайно увидел её мысли, когда думала она о том, что если к ней приедет другой парень с букетом роз, то она станет его девушкой. Потом я, уже специально, подсмотрел мысли того парня и увидел, что он всё-таки приедет к Марте, и именно с букетом. В общем, чтобы мой друган Амир не переживал и не расстраивался, я попытался его остановить. Ну, вы сами видели, чем это закончилось.

– А нам обязательно идти домой по крышам? – спросил Амир. Голос у него был сердитым.

– Конечно! Во-первых, так нас никто из соседей не увидел бы, а во-вторых, так просто прикольнее. Сам посмотри!

Под нашими ногами простиралась улица. Вдалеке виднелись силуэты многоэтажек «Огни набережной», а повсюду вокруг мелькали машины, полуночные прохожие компашками, горели теплым светом окна домов. Город жил своей прекрасной ночной жизнью, и даже сам воздух был упоителен.

– Всё это прекрасно, но мы только что видели м-мертвеца, а с утра на учёбу надо, – пробурчал Амир. – А ты сумасшедший, если тебе сейчас весело.

– Не буду спорить, приятель, – ответил я. Да, старушку, конечно же, было жалко, но изменить я уже ничего не мог, а вот Амира уберёг сегодня от полной лажи. А тот убийца… Если я его встречу, то непременно узнаю, и тогда он будет наказан за старушку. Я пойму, что это он. Пусть хоть сто раз переоденется и сменит внешность. Я поймал его след. И след обязательно приведёт к нему. А тогда… ух, как же этому уроду не поздоровится! Плевать, что он мог не оставить улик. Главный след – его мысли, были очень яркими, а я так удачно оказался рядом, чтобы успеть их поймать.

Потому что Ноосфера знает мысли каждого из вас. А значит, их знаю и я. Потому что я – кстати, ещё не представился, не подвернулось момента, сами понимаете, – Ловец из Ноосферы.

Навестил безработного.

Ненавижу рано вставать. Особенно когда полночи бегал по городу и ловил чужие идеи. Но сегодня ещё предстояло съездить в университет и посетить там консультацию перед сложным экзаменом.

Так что я встал по первому сигналу будильника. Амир всё еще дрых, ну ему можно: всё равно он учился на переводчика. Ничего важного не пропустил бы, не явись он на свои консультации. Но пока я собирался, вспомнил, что была проблемка: мои конспекты лекций взял себе переписать ещё полгода назад Джонатан, который уже то ли отчислился, то ли был близок к этому. В общем, мне пришлось ещё и к нему ехать.

У Джонатана явно проблем не было. Он всё ещё спал, когда я позвонил в дверь. Хотя, вообще-то, время шло к обеду. В прихожей валялась коробка от пиццы, а в комнате – пустые банки газировки и упаковки от роллов.

– Красиво живёшь, Джонни, – отметил я.

Бывший однокурсник только рукой махнул. И, как был, в одних труселях, прошёл в комнату и плюхнулся на диван, зависнув в своём телефоне.

– Что-то не могу нормальную работу найти, – пожаловался он. – А ты так и учишься на юрфаке?

– Перешёл на заочное. Но вообще да, планирую получить степень бакалавра. Мне это в работе пригодится.

– Да? – оживился Джонатан. – А кем ты работать планируешь?

– Ну, я так… самозанятый, – уклончиво ответил я. Не говорить же, что я занимаюсь ловлей чужих идей из Ноосферы и разборками между авторами этих идей. Всё это не очень вписывается в понятие «стабильная работа». Но юридические знания мне иногда могут быть нужны, так что решил остаться и закончить учёбу в универе.

– А я вот отчислился. Точнее, меня отчислили. Где-то полгода назад, – вяло сообщил Джонатан. – Пока так и не нашёл нормальную работу.

– Ммм. Ясно. Ну ты смотри, если сам не найдёшь, то тебя могут найти, и всучить такую работу, что захочется вернуться лучше в универ, – сказал я.

– Думаешь? – на лице Джонатана появился ужас.

– Да ладно, я просто так болтаю. Давай мне мои конспекты по административному праву, послезавтра экзамен.

Джонатан начал поиски тетрадей среди своих завалов из вещей. Чтобы не любоваться его задницей в трусах-семейниках, я начал смотреть в окно.

– А у тебя неплохой райончик, – сказал я. – Вид на набережную. Красиво.

– Ага, только счета приходят такие, что хочется удавиться.

– Ну ты сам выбрал , – сказал я.

Не успели мы договорить, как в квартиру Джонатана вломился ещё один наш общий однокурсник, Уинстон. Он притащил огромную пиццу и несколько банок колы.

– О, привет, Глеб! Давно тебя не видно было, – заметил он. – Я взял пепперони, королевскую с креветками и четыре сыра, посмотрим, какая лучше зайдет.

Джонатан не встал помогать ему разбирать пакеты с пиццами, а продолжал тупо пялиться в телек.

–А мне завтра сдавать административное право, так что пора сваливать, – сказал я.

–Да посиди ещё! – почти хором возразили парни.

Я начал как-то отпираться, как в этот же момент в квартиру ещё кто-то позвонил.

–Да у вас тут проходной двор, – сказал я с сожалением. Мне очень хотелось позависать с парнями за пиццей с колой, а не бежать домой и готовиться к экзамену.

Зашла девчонка. Я прекрасно знал её. Это была Арина, и кроме того, что она борзая и тоже училась на юрфаке, я ничего о ней больше не знал.

–Эй, Андреев! – сразу обратила она внимание на меня. – Завтра пересдача, какого хрена ты ещё не сидишь за билетами?

–Ариш, тут пицца королевская и эта… пепперони… – заблеял Джонатан, но она его не замечала и вперила в меня свои глазищи. Дура, блин.

– А тебе-то что? Отстань и дай мужикам покайфовать, – ответил я.

– Ты слишком грубый, – тонко заметила она и заняла лучшее место на диване. Джонатан немного подвинулся в сторону, чтобы ей не мешать. – А почему это ты не ходишь на занятия? Заочное – это не значит вообще не ходить на учёбу.

– Я в курсе, но я часто слишком занят: спасаю мир по ночам, а днём отсыпаюсь.

– Уважуха, бро! – заржал Джонатан.

– Вали-ка ты домой и учи билеты, – не отставала от меня Арина. Да что такое?! – Иначе будешь таким же лодырем, как он, – и кивнула в сторону Джонни. Тот опять засмеялся, Уинстон улыбнулся, а я подумал, что Арина, как назло, была права. Хоть и слишком много пилила посторонних людей. Ну, и ещё она была старостой, хоть и на очном отделении, но и заочникам вроде меня не стоило с ней ссориться. Так что я согласился и начал собираться.

– А ты, Уинстон, как сейчас поживаешь? – спросил я, обуваясь перед выходом. А то совсем не пообщался с ним. Причём из всей троицы он был единственным, кто мне действительно был интересен как личность. Что-то было в этом скромном добряке. Стержень, что ли.

– Нормально. Сдал сессию на отлично, подрабатываю в хорошей юридической конторе.

– Настоящий умничка-сын маминой подруги.

– Да, точно!

Уинстон вышел меня проводить до метро. Он ещё хотел купить что-то в магазине, так как парни собрались зависать на квартире весь вечер, и пиццы для такого дела им было бы мало.

– А тебя и впрямь очень редко стало видно, – сказал он, пока мы шли по улице. – Но с виду ты вроде хорошо выглядишь, в настроении.

–Да у меня всё отлично, ищу себя в разных интересных делах, – ответил я. – Как-нибудь обязательно ещё потусим вместе, но пока никак не получается.

– Скоро все так будем говорить. Взрослая жизнь.

– Ага.

Я попутно вертел головой, разглядывая всё подряд вокруг. На огромном рекламном щите висела реклама какой-то… книги? Необычно как-то. Кто ещё рекламирует книги? Причем реклама выглядела как какоё-нибудь пафосный попсовый концерт известной попсовой певицы: фотка лучезарно улыбающейся авторши книги, довольно яркой девушки, и огромная переливающаяся подсветкой надпись: «Любовь и драконы. Магия и эпические приключения. Новый бестселлер от Селин!»

– С каких пор у книжек такая крутая реклама! – вырвалось у меня вслух.

– Не знаю, наверное, эта Селин очень богатая и развлекается как может: что-то пишет, рекламу покупает. Джонатана надо на ней женить, чтобы перестал ныть, какой он нищий и несчастный, – сказал Уинстон, и мы ещё немного поугорали над Джонатаном, как он уже пару лет всё ищет и ищет работу и никак её не найдёт. Сошлись во мнении, что плохо ищет, и на этом наши дороги разошлись: Уинстон свернул в супермаркет, а я – в метро.

Мне нравилось метро, но когда-нибудь я собирался обязательно сесть за руль и гонять по Ив-сити на своей машине. Пока что у меня не было на такое денег, но всё поправимо. В поезде метро я решил посмотреть, правда ли сейчас ещё кто-то читает книги вообще. Для развлечения, а не учёбы и работы. Скачал приложение с аудиокнигами и сильно удивился, потому что количество прочтений разных книг на первой странице было немногим меньше, чем прослушиваний самой популярной музыки на стриминговых сервисах. Конечно, никакой Селин в топе бестселлеров там не было, но я и не собирался её искать. Послушал немного фантастики, пока ехал. Книга называлась что-то типа «Среда заканчивается в пятницу», и под маской фантастики там была социальная сатира. Мне очень понравилось. Выходя из метро, я решил почаще слушать книги, хотя бы иногда. Обычно я отвлекался от окружающего мира и от возможного случайного подслушивания мыслей людей с помощью музыки. Но книги тоже могут это. Когда я слушал книгу про чувака, который попал в неведомый сюр и слышал голоса в голове, с которыми потом начал общаться и понял, чьи они были (хорошо, что не его собственные), я прямо проникся. Как будто бы я не один такой, и хотя бы герой из книги хоть чем-то на меня похож. А потом я начал вслух ржать над тем, что происходило в книге, и пришлось опять включить музыку, чтобы пассажиры, соседние со мной, не сдали меня в дурдом. Хотя вообще-то им всем было не до меня. Вряд ли кто-то заметил ржущего соседа, потому что все сидели в своих телефонах и мыслях. Эх, люблю я мегаполис. В нём можно легко затеряться любому шизику типа меня.

Когда я шёл от станции метро до своего дома, я в очередной раз подумал, а есть ли вообще в городе люди с похожим, или таким же, даром, как у меня? Я всегда был уверен, что есть, но я их не встречал ещё никогда. Ну не могло просто быть так, что я один во всём мире, или хотя бы в городе, могу ловить мысли и идеи других людей из ноосферы. Так просто не могло быть. Я же не какой-нибудь избранный. Но пока что так и было. И я чувствовал себя совершенно одиноким и абсолютно странным, и уже, конечно, привык к такому положению вещей. Что я никому и никогда не расскажу, чем я на самом деле занят, и откуда у меня столько пунктиков типа обязательно отгораживаться от людей наушниками с музыкой или вот аудиокнигой. Где я пропадаю по ночам, и почему знаю крыши домов города как свои пять пальцев, а то и лучше. И явно лучше, чем билеты по административному праву, потому что моя жизнь – не в универе и не в работе. Моя жизнь – в ноосфере.

И, пока я в очередной раз шёл от метро до дома, гоняя в голове от скуки свои обычные, привычные и ставшие будничной рутиной мысли, покупал шаурму в ларьке, кофе навынос, кидал пару крошек лаваша уточкам в пруду около дома, я и не представлял даже, что столкнусь с новой, суровой реальностью гораздо быстрее, чем мог бы ожидать. Мне оставалось наслаждаться своей избранностью и особенностьюбуквально…

Пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один…

Два года назад

Мне нравилось рано вставать. Поздней осенью и зимой, еле продрав глаза, я ехал в медленно ползущем автобусе, полном людей, – единственном транспорте на дорогах моего маленького родного городка Хомтаун, в шесть утра. И в окно не было видно, где мы сейчас едем, из-за утренней темноты. Я чувствовал интуитивно, где поворачиваем, когда пора выходить из автобуса. Ну, или ждал, пока кто-нибудь из полусонных пассажиров скажет друг другу: «вокзал». Конечно же, в маленьком городке, который можно обойти весь за полчаса от края до края, жители знают каждую кочку, каждый куст, каждый светофор.

Точнее, светофоров-то в Хомтауне и не было, по крайней мере, в моём детстве и подростковом возрасте. Но была потрясающая история: когда-то лет тридцать назад на перекрёстке у вокзала светофор всё-таки был, а потом его снесли, но остановку автобуса всегда называли светофором по старой памяти. Я всегда, будучи мелким, спрашивал взрослых, почему остановка автобусов называется «Светофор», если никакого светофора давно нет. Но так и не услышал. Мне не нравилось такое. Не нравилось, что не было ничего, никакого здания, музея, школы хотя бы или ещё хоть чего-то, что могло дать остановке название, кроме как светофор, который снесли давным-давно. Это наводило на меня жуть. Время в Хомтауне было застывшим на месте и вязко-тягучим от воспоминаний. А потом я поступил в универ, стал взрослеть, и время потекло. А потом вообще побежало.

Кстати, сейчас в Хомтауне появились светофоры: и на том самом месте, и даже на другом перекрёстке. Целых два светофора в городе. А ещё: пекарни, маркетплейсы, пиццерии. Кино. В общем, есть куда потратить деньги, было бы ещё где заработать.

Итак, я отвлёкся. Я сходил с автобуса и бежал по вокзалу в поезд. Иногда вместе с одноклассниками, но чаще попадал на такие поездки один. Одноклассники со временем быстро переселились в Ивсити, и ездить туда по утрам на поезде нужда отпадала. Я переселился позже, где-то весной. Но это уже неважно, суть в том, что мечта о чём-то грандиозном, ну знаете: меня что-то ждёт там и манит впереди! – многое решала. Это сейчас мне было бы лень вставать в шесть утра, а тогда, в семнадцать лет, это был мой поезд в Город Мечты. Я сидел в нём (или стоял, если мест не было), слушал панк-рок в наушниках и был счастлив.

Потом я бежал около часа по Ивсити до своего универа. Почему бежал? Денег жалко было на метро или автобус. Да и времени хватало прогуляться. Я приезжал в семь утра, а пары начинались в восемь. Я любовался проспектом Перри, по которому мчался до универа, множеством утренних машин, едущих на работу, огоньками фонарей и многоэтажек. Я знал, что родной городок ещё спит, и там стоит гоголевская тишина: что-то типа «хрустнет снег – услышишь за километр». А где-то в получасе езды от Хомтауна уже бурлит жизнь. Это бодрило.

Потом я никакущий сидел на парах, но пытался не заснуть и впитывать всё, что говорили преподы, как губка. Да, было много полезного. Но была и всякая ерунда. Например, представьте: я, такой наивный деревенский парень, примчался сюда, надеясь на какие-то невероятные достижения. А в итоге сижу и целых три года слушаю какой-то бред. Ещё и есть постоянно хотелось.

Но ничего, ходил и ездил туда как на работу. Потом и работать стал, и это мне понравилось гораздо больше: продавал билеты в кино, и сам его бесплатно тогда много пересмотрел. Поработал фотографом на туристическом теплоходе. Аниматором на детских праздниках. Но это всё в каникулы. А во время учёбы зубрил как мог учебники, а вечерами и частично ночами подрабатывал официантом в рок-кафе. Туда приезжали выступать всякие известные в узких кругах, но по всей стране, музыканты, которых я слушал и сам с детства, и это был отвал всего. Я тоже захотел стать таким же, как они. Только не отращивая бороду и не нося майки-алкашки. Я собирался стать стильным рокером: мыть голову, пахнуть хорошими духами, хорошо питаться и не иметь вредных привычек, носить тренч, шляпы и иногда – усы.[1] Иногда, в память о своём внутреннем бунтаре, разбивать гитарку об сцену.[2]

Итак, опять отвлёкся. Как бы так подойти к тому, как всё пошло не по плану? А никак. Просто однажды, не помню точно день и обстоятельства, но всё изменилось. Я сидел на паре в универе и боролся с сонливостью. Подбородок упорно съезжал с подставленного под него запястья, да и локоть как-то неустойчиво упирался в стол. Я был в мизерном шаге от того, чтобы наконец-таки свалиться спать лицом на парту. Но стеснение перед профессором, которого и так плохо слушали из-за непонятности его подачи лекций, ещё останавливало меня. Хотя чего было стесняться? По идее, если плохо слушают, значит, сам виноват. Надо интересные вещи говорить. А если, например, студентам вообще всё неинтересно? Тогда как? Я таких, например, уже много знал, и их нельзя было заинтересовать ничем. Ну, что касалось учёбы и юриспруденции. С другой стороны, мир огромен, разносторонен, и всегда можно найти какой-то крючок, которым зацепишь любую рыбку. Ну, то есть, студента в данном случае. Любые вещи можно друг с другом увязать, главное – придумать логику для них.

Я любил пофилософствовать, как вы поняли. Тогда у меня было, видимо, больше времени на это. Хотя говорят, что душнилой не становятся, им надо родиться и гордо нести это в себе всегда.[3] Значит, я и сейчас такой, просто некогда рассуждать.

«Живое природное тело… Живое вещество… Совокупность организмов в биосфере… Науч. мысль… Теор. соед. природ. и научн.»– записывал я отрывками слов профессора в свой тетради, даже не пытаясь уже уловить мысль или хотя бы успеть полностью записать за ним предложения. Если в начале конспекта ещё были хотя бы полные слова, то уже к середине пары расшифровать свои тетрадные записки я не смог бы и сам. А впереди было ещё точно столько же, и даже чуть больше, времени от этой ужасной пары.

– Ты уже сейчас будешь только первые буквы каждого слова писать, – хихикнула соседка по парте. – Может, сыграем в «морской бой»?

– Не хочу, – буркнул я. Мне этот «морской бой» ещё на первом курсе, мягко говоря, надоел. А мы были уже на третьем. Соседка, как я посмотрел, не заморачивалась и просто сидела рисовала в тетради. Она уже наваяла там несколько баб, кстати, очень похожих внешне на неё саму, только с волшебными палочками, крылышками типа как у фей, или с огромными губами.

– Лучше бы меня нарисовала, – сказал я. И тут же голос профессора приблизился и замолчал. Я повернул голову от рисунков соседки и увидел, что препод стоит прямо около меня. Далее он немного меня попозорил перед всеми за то, что болтаю на паре, посмотрел в конспект, сказал, что конспект такой же позорный, как и я сам, и что на экзамене мне придётся туговато. И отпустил всех на перерыв. Моя соседка, не писавшая конспект вообще, довольно упорхнула. Я остался переписывать конспект «по-нормальному». На соседку я не злился, тут не было смысла. Просто мне не повезло вякнуть что-то в неподходящий момент и попасться преподу на глаза.

Мои приятели-однокурсники к третьему году учёбы вообще перестали посещать занятия. Было скучно, не с кем поболтать. И я постоянно сидел теперь с девчонками за партой: то с одной, то с другой. Или один, потому что я не особенно им нравился. Ну вот разве что, наверное, этой соседке, которая со мной сидела и предлагала играть в «морской бой». Думаю, она была от меня без ума. Но она слишком напоминала мне меня примерно три года назад, когда я ещё был такой же милой наивной маргариткой. Поэтому слегка раздражала.

После короткой перемены профессор внезапно решил не продолжать лекцию. Он сказал:

– А теперь Андреев расскажет нам, что несёт в себе понятие ноосферы.

Это понятие профессор вдалбливал в нас уже три года, и никто толком не понимал, о чём он говорил всё это время. Удивился ли я тому, что он вызвал меня отвечать? Нет. Был ли я взволнован? Нет. Мне было всё равно. Конечно, идти к доске не хотелось. Я был уже не зашуганным первокурсником, поэтому остался на месте, за партой, но всё-таки ответил:

– На Земле есть разные сферы. Есть атмосфера, гидросфера, литосфера биосфера. Воздух, вода, земля, природа и животные. А есть ещё ноосфера – это невидимая материя, которая влияет на весь мир. В ней витают все знания, мысли и идеи всех людей. В будущем, как утверждал учёный Вернадский, человечество изучит окружающий мир до такой степени, что все накопленные знания из ноосферы напрямую смогут управлять природой и техникой. И каждый человек сможет проникнуть в ноосферу над нами, получить оттуда любую информацию и использовать её на благо. Надо просто продолжать изучать и беречь природу, вот.

– Все ли приняли эту идею? Не звучит ли то, что вы сказали, как магия? – задал вопрос профессор, сразу переставший на меня грозно смотреть и сменивший тон на более приятный.

– Конечно, нет. Многие учёные сказали, что это эзотерика, и что Вернадский выдумщик и этот, как его… утопист, вот.

«И я с ними согласен. Бред какой-то», – обязательно добавил бы я, но я не был сумасшедшим.

– Как знаешь, – внезапно ответил профессор и непонятно улыбнулся.

Не знаю, откуда я взял всю эту информацию, причём оттараторил её без запинки. Но по глазам профессора я понял, что сказал что-то близкое к правде. Как мне показалось, я сказал какую-то бессвязную ерунду, если честно. И в конспекте ничего такого не было. Такое чувство что мой мозг выудил откуда-то всё, что раньше говорил профессор, объединил это в слова и предложения, и вложил в мой открывшийся сам собой рот. Честно, я и не думал, что так точно повторю то, что профессор говорил нам все три года обучения философии. Видимо, это просто впиталось в меня само собой.

В итоге однокурсники потом сказали, что я сумасшедший ботан, а внимательно слушал меня только профессор, но это уже было огромным достижением. Он поставил мне высший балл и больше никогда не обращал на меня внимания, хоть я и отвлекался, спал и разговаривал на лекциях. Он посчитал, что я понял, о чём он говорил. А я так и не признался ему, даже после экзамена, что сам не понял, как это из меня вылетело тогда на лекции.

А понял я это немного позже.

Это был день тестирования первокурсников, а точнее, выпускников школ, поступавших в университеты. Вступительные экзамены. Я принимал участие в работе экзаменационной комиссии и помогал раздавать листы с тестовыми заданиями, и следить, чтобы никто не пользовался подсказками. Мы засекали время, а студенты в аудитории пытались быстро решить тесты. Среди этих студентов была сестра моей соседки по парте по имени Виктория. Такая симпатичная девчонка внешне, но скромная, так что ни с кем не общалась и никаких вопросов не задавала. Села и уткнулась в тест.

А пока я сидел и лениво наблюдал за будущими студентами, пишущими тест, и одновременно за мухой, пытавшейся вылететь из аудитории через закрытое окно и бившейся об него с завидным упорством. я вдруг почувствовал ЭТО. В моей голове совершенно необъяснимо возник вопрос: «В каком году Юлий Цезарь стал великим понтификом?!» Более того, я ощутил настоящую панику, как будто если прямо сейчас не отвечу, то провалю важное тестирование для поступления в университет. Это точно не было моим настоящим чувством, это было что-то чужое, извне. Ведь я уже почти отучился на юридическом факультете, и все свои тестирования сдал уже пятьдесят раз. Даже был на хорошем счету у преподавателей. Чего мне было волноваться?

Случайно я посмотрел на Викторию. Девчонка сидела с огромными вытаращенными глазами и паниковала, глядя по сторонам, как будто искала, кто ей поможет. И я ощутил абсолютную уверенность, что это именно ей нужно узнать про Цезаря. Я тоже, конечно, не знал ответа на этот вопрос. Но я понял, что это её единственный шанс поступить в то место, куда хочется, а не куда пытаются устроить её родители. Её мечта об историческом факультете висела сейчас буквально на волоске, и мне очень сильно захотелось помочь. Сам не знаю, почему, но мне стало физически плохо от её мучений, такими они были яркими, как будто она не думала об этом, а прокричала лично мне прямо на ухо. А потом всё стало очень странно.

У меня стало покалывать кончики пальцев и спину, как бывает, когда сидя или лежа пережмёшь ногу или руку, и потом распрямляешь, а кровь так слегка болюче начинает по ней течь как будто бы заново. Так вот, я внезапно ощутил, как это покалывание – «бурление крови», во мне нарастает и нарастает. У меня быстрее забилось сердце, уши как будто заложило, мне захотелось… Только не смейтесь. Ну, в общем, почему-то я был уверен, что если сейчас подпрыгну, то взлечу. И уж точно я был уверен, что услышал чужие мысли, и именно мысли Вики. Как? Не спрашивайте. Не знаю, хотите – не верьте, но я это точнознал.

Солнечный свет в аудитории резко стал неприятным настолько, что не закрыть глаза было невозможно. Я прикрыл их, не в силах сопротивляться. А дальше меня куда-то потянуло. Счёт времени я не мог бы вести, потому что как будто мысленно взлетел, перестав существовать, а мир перестал существовать для меня. Всё тело, каждой клеточкой, чувствовало это покалывание бурлящей крови… И я не могу объяснить словами, как, но я понял, что нахожусь не в своём теле, а в каком-то пространстве, где я частица, а вокруг миллиарды таких же частиц. Я понял, что чувствую чужие мысли и могу впустить в себя любую информацию, если только не перестать испытывать такое ощущение полёта среди частиц и покалывания крови. Я мог уловить, о чём думал каждый человек вокруг меня, их мысли были так близко. Каждая мысль мерцала яркой искрой, и для того, чтобы это увидеть, зрение не требовалось. Только протяни руки и хватай любую искорку. Но в тот раз я выбрал другое. Не мысли, а знание. Я попытался выловить в бесчисленном множестве частиц нужные цифры.

Длилось это прекрасное зависание около секунды, потому что я открыл глаза, а ничего не изменилось. Зато я теперь знал про Цезаря. И я поймал взгляд Виктории и показал ей на пальцах цифру: сто шестьдесят три. Она счастливо улыбнулась и бросилась писать тест дальше. Ощущение легкости, эйфории и отсутствия посторонних мыслей сразу же прошло. Тело тоже чувствовало себя как обычно, и я понял, что больше не улавливаю никаких посторонних мыслей и знаний из ниоткуда больше не получу. Мне стало грустно. Но я стал надеяться, что это был не единственный раз.

И он был не единственный. В тот день я впервые по-настоящему побывал в Ноосфере. И моя жизнь стала совсем другой.

Виктория поступила на исторический факультет, как она и мечтала. Она правильно ответила на девяносто девять из ста вопросов теста. Это был лучший результат среди всех поступающих, и её приняли на единственное свободное бесплатное место в элитной академии в Санкт-Петербурге. И ещё, кстати, отвечу на возможный вопрос: нет. Мы с ней потом не начали встречаться или что-то типа того. Возможно потому, что единственным неправильным ответом в её тесте оказался тот самый, про Цезаря.

Ну, что тут скажешь. Ноосфера так просто не даётся. Но я хотя бы попытался!

[1]Да, знаю, скорее всего, я понятия не имею о том, что считается стильным.

[2] Но мне было бы жалко гитару, если честно.

[3]Ладно, я это сам придумал. Ну говорят же теперь.

Три, четыре, пять. Глеба идут искать

– Одну секундочку! – заорал Амир, пытаясь спешно натянуть на ходу из комнаты специальную одежду «для гостей», чтобы открыть дверь. Обычной домашней одеждой нам служили шорты и майки. Для посетителей же принято было одеваться. Мы были джентльменами.

– Спокойно, тихо, сейчас всё разрулим! – я тихой крыской подкрался к входной двери. Мы никого в гости не ждали. Так что неплохо было бы подслушать, кто это пришел.

– Тссс, – шепнул кто-то за дверью. – Не мельтеши.

Я подождал второго звонка в дверь. Амир к тому времени полностью оделся и встал наготове на входе в гостиную. Но у меня было нехорошее предчувствие, и я не спешил открывать.

Когда второй звонок истерически проорал несколько секунд, я соизволил спросить:

– Кто там?

– Мы к Андрееву, – раздался за дверью нетерпеливый девичий голос, смутно, кстати, знакомый.

– Я не жду гостей, до свидания, – ответил я и собирался уже свалить, как мужской голос за дверью сказал:

– Мы по делу о старушке в квартале Понкри.

Чтооо?! Откуда эти непойми кто знают?..

– Вы ошиблись адресом, досвидули! – крикнул я двери и направился к себе в комнату. Амир тоже скрылся у себя, покачав головой. Из его комнаты снова донеслось умиротворяющее бренчание на гитаре, которое до этого прервали наши нежданные гости. Я сходил на кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов, и пошёл в свою комнату.

Едва я вошёл, то застыл на месте: там были люди. Двое. Мужик в плаще и в шляпе, выглядевший как какой-нибудь сыщик из прошлого века, причём именно из чёрно-белого фильма. У него и усики, и бородка имелись, поэтому сначала он показался мне сильно взрослым. И девушка, тоже в пальто и шляпе. Из-за такого модного наряда я не сразу понял, кто это, но я её точно знал. Это была Арина – да-да, та самая зануда-староста с моего факультета. Арина, которая сейчас должна была поглощать пиццу и смотреть кино с моими бывшими одногруппниками Уинстоном и Джонатаном, на другом конце города.

– Это ещё что такое? – внезапно выбесился я. Моё первое удивление сменилось злостью, когда я понял, что ничего не понимаю, именно из-за наличия Арины в моей комнате. Её спутника я не знал, так что на него мне было всё равно. – Ты как сюда… Выкак сюда попали?!

Арина была очень довольна собой. Она улыбалась во весь рот:

– Пришлось поспешить к тебе в гости. Есть дельце.

– Какое ещё дельце? Вы частную собственность нарушаете, аллё!

– Не привлекай внимание соседа, – вмешался парень. – Говори тише.

– Вы совсем оборзели? В моём доме вламываться, да ещё и командовать? Ну вообще… – возмутился я до крайности. Но всё же сбавил громкость. Не хватало ещё Амиру это услышать, он и так перенервничал вчера.

– Заметим, справедливости ради, что это не твой дом, а студенческое общежитие, – занудно поправила меня Арина. Ужас какой.

– А ты вообще как тут оказалась? Следила за мной? – прищурился я. Она не вызывала у меня тревожности, а вот насчет парня я пока не определился. Но вряд ли они оба были как-то для меня опасны. Хотя их проникновение в мою комнату… Ну, признаю, мне было не по себе.

– Срочный вызов на работу. Я передвигаюсь быстрее, чем метро, – нагло ухмыльнулась Арина. – Ты это мог сейчас заметить, – обвела она рукой комнату.

– Это я – ваша «работа», что ли? А сюда вы как пролезли? – не отставал я.

Парень тяжело и громко вздохнул.

– Если ты соизволил бы дать гостям присесть и спокойно с толком и расстановкой всё объяснить, мы могли бы не тратить столь много времени на ерунду.

– Вы не гости, я вас не звал! – упёрся я, словно Арина. Занудство заразно, видимо. Было ли мне интересно узнать, зачем они пришли? Нет. Не очень-то. Они оба мне не нравились, и желание выставить их вон из своего дома было сильнее врождённого любопытства. Было ли интересно, как они попали в комнату? Да. Поэтому отпираться дальше не было смысла. Да и они явно не отстали бы так просто. Не драться же с ними, тем более, неизвестно, кто кого бы уложил. Парень был выше меня, например. И ещё у него в руке был длинный зонт-трость. А Арина, возможно, тоже смогла бы надрать мне зад, она была довольно крепкой на вид.

– Ладно уж, садитесь. Только ненадолго, – сказал я и, не удержавшись, проворчал себе под нос: – Козлиная бородка.

Тип в шляпе, конечно же, всё услышал и невозмутимо переспросил:

– Что?

– Что? – сделал я невинные глаза.

– Проехали, – сказала Арина. Она уселась на подоконник и начала выпендриваться: – Значит так, Андреев. Сейчас ты узнаешь обалденную новость, от которой упадёшь!

«Ну чисто училка. Андреев, блин,» – подумал я, на этот раз не вслух. Самые противные учителя в моей школе точно с такими же раздутыми от гордости лицами всегда фамильничали и типа интригу создавали из знаний, которые ещё не донесли до учеников.

– Мы знаем, что у тебя есть особенность, – продолжила Арина. – Не спрашивай, откуда. Это ты сможешь узнать только если… Неважно. И ты используешь эту свою особенность в одиночку. Так вот, есть некое сообщество людей с такой же особенностью.

– Мы тоже знаем, как проникнуть в Ноосферу, и использовать её на благо человечества. Только мы делаем это не по наитию и не в одиночку, – вклинился парень. – Есть группа людей, которая изучает Ноосферу системно. Не просто пользуется своим даром, как, например, ты. А копит эти знания, делится ими друг с другом, и пытается привести эти знания к общим законам и правилам. Наша цель – привести мировое устройство в порядок. Использовать наши знания о Ноосфере для этого. И нам нужны люди, владеющие даром проникать в неё, активные и способные. Поэтому мы пришли к тебе. Хотим предложить сотрудничество.

Я молчал и ждал продолжения. А что тут можно было ответить? Ко мне практически пришли агитаторы, как будто перед выборами. Я, конечно, всегда в глубине души надеялся, что есть ещё другие люди с таким же даром, как у меня. Но сейчас их разговор напоминал вовсе не объединение единомышленников, а какое-то завлекалово в секту. И вообще, парень мне не нравился всё больше и больше.

– Смотри, он тебя абьюзит. Не даёт самой договорить и перебивает. Типичный мужлан, – сказал я Арине.

– Не испытывай моё терпение, – кашлянул парень. Но я не чувствовал от него злобы, иначе промолчал бы. А так, хотелось немного пораздражать его в отместку за вторжение. Вдруг это сработало бы, и они плюнули бы и ушли?

– Я тебя даже не знаю, хотя, вообще-то, воспитанные гости представились бы.

– Моё имя вряд ли что-то скажет тебе, – чванливо ответил парень. – Ну так и быть. Меня зовут Корнелиус эль Тонк Септимус Третий. Я наследник древнего рода Септимусов и продолжатель родовой профессии. Но можешь звать меня Корней.

Хоть это и было вроде бы смешно, но я почему-то понял, что он не врёт. И гордость его распирала такая, которую сложно сыграть намеренно. Да и Арина не хихикнула, значит, серьёзно к нему относилась. Я решил поверить ей как более адекватному человеку, ну и своим ощущениям тоже. И не стал стебаться над именем. Парню, кстати, оно подходило как влитое.

– Ну, а я простой парень, Глебка Андреев. Наследник папы с мамой, студент заочки. Немного работал этим летом в сети кофеен «Братья Кексики» на проспекте Вернадского. Иногда играю в Доту, даже, кстати, неплохо. Нравится азиатская кухня и борщ. Но вы уже это и так знаете наверняка, раз следили за мной. Так кто же вы? Частные детективы, миллиардеры, плейбои и мизантропы?

– Смотри, петушится перед тобой. Хочет насмешить шутками-самосмейками, чтобы потом залезть под юбку. Типичный мужлан, – сказал Корней Арине.

– Я не так разговариваю! И не корчу такую рожу! – возмутился я.

– ВЕсли честно, было похоже, – возразила Арина. – Слушай, мы понимаем, что ты пытаешься оттянуть неизбежное. Ты знаешь, что мы пришли не просто так, и никуда от нас не денешься. И сопротивляешься новому, хотя самому интересно, что мы хотим предложить.

– Неа, не интересно. Я могу отчислиться из универа и переехать в другой город или страну. Если вы будете меня доставать, я найду способ от вас избавиться.

– Но почему? Ты же не можешь сейчас не сгорать от любопытства, это твоя врождённая черта характера.

– Типичная ошибка девчонок в том, что они уверены, что всё про всех знают, – пожал я плечами. – И почему вы так разговариваете, как будто вы – одно существо? Всё «мы» да «мы». За себя бы говорила.

– Каждый из нас – часть Ноосферы, и Ноосфера – часть каждого из нас, – с видом знатока изрёк Корней. Частично он был прав. Они оба меня раздражали уже как одно неугомонное целое.

– Звучишь, как сектант. Именно поэтому я и не хочу вас выслушивать. Вы пришли, чтобы испортить мне жизнь и заманить в свою секту. А я ничего подобного не хочу, поэтому даже врождённое любопытство во мне мудро решило не разевать свою варежку и подождать, пока вы уйдёте. Я одиночка, и хочу оставаться одиночкой. Ещё не хватало задолжать какой-то секте за непонятно какие новые знания и сомнительное покровительство, или что вы там хотите предложить. Такие долги потом дорого обходятся. Тем более, если речь и вправду касается ноосферы.

Когда я говорил, на их лицах впервые возникло что-то вроде недовольства. А значит, я был прав.

– Кхм, ну мы ведь тогда можем и по-другому поговорить, – изрёк Корней, покачивая ногой. На скромной табуретке он сидел, как будто это трон: с прямой спиной, но при этом в полурасслабленной позе. Как будто это он тут главный, а не хозяин комнаты, то есть я. Я-то, в свою очередь, всегда сидел только в позе креветки.

– Ну вот ты и показал настоящее лицо своей корпорации! – хмыкнул я. – Моральное давление начал оказывать? Абьюзер!

– Смотри, – Корней полез в карман своего тренча. Я надеялся, что там было не оружие. Параноик я знатный, конечно. В руке Корнея оказался бумажный фотоснимок. Он протянул его мне полюбоваться. На снимке был я.

Оставайся, мальчик, с нами

Когда это фото было сделано, я не помнил: просто какая-то фотка как будто на паспорт. Обычная, в общем. А ещё на нем было подписано, точнее, даже напечатано моё полное имя, дата рождения и тот адрес общежития, в котором мы с Амиром сейчас и жили.

– Это фото уже некоторое время хранится в нашей базе данных. И всплывает частенько, когда мы узнаём о каких-нибудь подозрительных ситуациях. Например, вчера этого парня с фотокарточки видели убегающим из дома номер восемнадцать в квартале Понкри, где произошел обвал крыши в квартире пожилой леди. Саму леди обнаружили убитой, кто-то свернул ей шею и сбежал незамеченным соседями. Хотя шум, конечно, слышал весь квартал. А месяцем ранее это фото опять мозолило нам глаза, когда очевидцы видели именно такого парня рядом с музыкантом, который подрался в баре – и здорово, кстати, начистил ему лицо – с другим музыкантом из-за того, что тот якобы сплагиатил его песню и продал на стриминговый сервис. Песня, кстати, полный отстой, не понимаю, из-за чего там вообще было драться. Я послушал из интереса. Ещё чуть ранее этот же парень с фото, ну или точный его близнец, участвовал в судебных разборках: там оказалось что жена при разводе утаила от мужа целую квартиру, в которой они раньше жили, и он несколько лет платил за аренду этой квартиры. А на суде оказалось, что квартира принадлежала хитрой жёнушке, и муж платил за аренду её семье. А потом ещё и при разводе мог бы не узнать об этом, но якобы тот парень подсказал ему. Откуда он это узнал – загадка. Возмущённые жена и её родня утверждали, что знать его не знают, и у мужа такого друга раньше не было, а тут вдруг появился и сообщил ему то, чего никак не мог знать. Они очень обеспокоены, кстати, и по сей день, и ещё продолжают искать, что же это за странный парень. Не позавидую, если они его найдут. Всё-таки лишились половины квартиры и ещё за моральный ущерб теперь должны мужу заплатить. Я мог бы еще долго продолжать, но именно вчерашнее дело в квартале Понкри заставило нас срочно выдвинуться к тебе. Ты можешь попасть в плохую ситуацию, Глеб. Да ещё и твой друг заодно. К вам со дня на день могут прийти копы. И мы решили вмешаться.

– Хотя наблюдать и дальше за твоими милыми приключениями по всему городу, когда ты пытался помогать людям разоблачать воровство и враньё, было довольно увлекательно. Но рано или поздно ты не мог не попасть в переплёт с полицией, Робин Гуд – одиночка, – добавила Арина с довольно милой улыбкой, как будто бы сожалея, что приходится сообщать плохие новости. – Ой, ты какой-то нервный!

– Ладно, понял, – мрачно ответил я. – Я под колпаком.

По своему отражению в зеркале на стене я увидел, что весь исчесался во время речи Корнея: и нос, и щеки, и даже подбородок. Всё было красное, как у чрезмерно стыдливого рака. Неловко было слушать про свои похождения, особенно когда их стали почти что хвалить. Чтобы занять руки, я взял свой телефон и стал глазеть на него, как будто там что-то важное. На самом деле экран был пустой.

– Итак… – протянул Корней.

– Итак? – повторил я.

– Ничего больше не хочешь узнать?

– Вы что за организация-то такая? – не выдержал я. – Откуда вы про мои дела знаете? Хотя ладно, это понятно. Следили. Лучше скажите, чем вы вообще занимаетесь и как собрались мне… помогать? Если вообще помогать.

Арина активно закивала, типа: «Да-да, помогать». А Корней с довольной рожей произнёс:

– Всех своих секретов мы тебе сразу, конечно, не откроем. Но именно сейчас мы в силах помочь тебе не встрять в удручающие разборки с полицией из-за вчерашнего происшествия в квартале Понкри. Вместе с тем мы можем взять тебя под своё попечение и обучить тому, что знаем. А знаем мы многое, ведь наше общество давно копило эти знания, десятилетиями. И за эти десятилетия, которых у тебя, понятное дело, не было, мы научились управлять своим даром гораздо лучше, чем мог бы научиться такой одиночка, как ты. Ты же ничего не знал и путешествовал в Ноосферу наугад? А ведь в Ноосфере есть своя наука, своя логика. Многое невозможно узнать, летая туда наобум. Ну и, говоря откровенно, негоже иметь дар касания к Ноосфере и ничем за это не отплатить миру. Только черпать и черпать из неё знания в свое удовольствие, и не возвращать ничего – это неправильно. И даже может притянуть неприятности в качестве мести.

Я слушал и помалкивал. Чем дальше, тем меньше мне нравился этот парень и его длинные словоизвержения. И с тем, что я якобы таскаю из ноосферы знания только в своё удовольствие, Корней знатно переборщил. Зубы мне заговаривал. Когда он уже к делу-то перейдёт?

– А как конкретно вы поможете скрыть то, что нас с Амиром видели соседи в Понкри? – спросил я.

– Мы поможем найти настоящего убийцу. А во время поисков будем наблюдать, чтобы это дело не повесили на вас с другом, – уверенно ответил Корней. – Арина хороший юрист, она с полицией умеет общаться как следует.

– Она универ только оканчивает. Ну ладно, допустим. А что от нас нужно будет взамен?

– Ну, твой друг точно ничего за это не должен. Он просто будет под защитой, о которой даже и не узнает. Если, конечно, никто не проболтается ему.

– Под «никто» он имеет в виду только тебя, – подсказала зануда Арина. – Мы не болтливые.

– Ага, я уже заметил. А что нужно будет от меня?

Корней слегка замялся.

– Да ничего такого особенного… Просто иногда оказывать нам посильную помощь. У нас есть глобальные цели и многочисленные важные дела, и союзники с даром касания к Ноосфере нам всегда могут пригодиться. А мы ещё и поможем развить этот дар ещё сильнее. Вот видишь, одни сплошные плюсы!

Гладко стелил Корней. Создал мне шум в мыслях, и я засомневался. Вроде бы как он говорил не совсем уж ерунду, да и козыри в рукаве держал. В тот момент я заслушался и не знал, что отвечать, а такое со мной бывало только в универе, и то на первом курсе. Потом я стал чётким и уверенным в своих решениях. Но тут что-то пошло не так. Словно гипноз какой навели.

Корнея резко прервал окрик Амира из-за двери:

– Пошли чай пить!

С меня как будто сразу слетел навеянный Корнеем дурман. Я ведь не хотел сперва его вообще слушать! Вот так и стоило бы продолжать и выставить их обоих за дверь. Первое желание – самое верное. Остальное, вроде всяких сомнений, появляется в голове уже под влиянием окружающих или под собственными заблуждениями, что по сути одно и то же. Надо слушать свою интуицию. Иначе я бы и не попал в ноосферу.

– А нас ты чаем не угостил, – заметил Корней вполголоса.

– Проваливайте! – зашипел я. Амир мог бы и войти в любой момент. Я крикнул ему в ответ:

– Иду!

– Я ставлю чайник! – откликнулся тот. Кухня в нашем общежитии общая на несколько квартир, так что Амир пошёл туда кипятить чайник. Но гости всё равно могли быть обнаружены, если я бы задержался в комнате надолго.

– «Проваливайте?» Ты уверен? – многозначительно прищурился Корней. Речь шла не только о том, чтобы они ушли сейчас. Я повторил:

– Да. Проваливайте.

Вот так, чуть ли не по слогам. Таким тоном, чтобы было ясно: это точка. Никаких сомнительных предложений больше.

– Хоть бы подумал, – упрекнула меня Арина. Она выглядела разочарованной. Типа я сам не понял, от чего отказывался.

– Что ж, повторять не буду, – откланялся Корней и направился прямиком к окну. Встал на подоконник, шагнул прямо в закрытое оконное стекло и… исчез. Растворился!

Арина вздохнула с видом: «Жаль мне тебя, глупого, но увы, Корней тут босс» и последовала его примеру.

Я даже не удержался и подошёл, посмотрел вниз из окна грешным делом: там была обычная спокойная улица. Они реально через стекло ушли! Вот это портал…

Теперь понятно, почему Арина была быстрее, чем метро! И как ко мне в комнату попали незваные гости. Ну и дела! Они с Корнеем – кто? Колдуны? Какие-то духи? Что всё это значит?..

«Ну чего ты там?» – прилетело гневное сообщение от Амира. Он не любил один торчать на кухне, среди посторонних, хоть даже и соседей. А я совсем успел забыть про чаепитие. Какое там теперь!

Но сообщение он прислал, конечно, вовремя, потому что я внезапно осознал, что от смеси ужаса и восторга от настоящего чуда, которое только что увидел, на несколько мгновений слегка забыл, как дышать.

«Мы ведь можем и по-другому поговорить», – так вроде сказал Корней. Потом долго и нудно меня вербовал. А потом преспокойно исчез через стекло.

Ну ничего себе. Теперь я никогда не узнаю, как это они научились телепортировать!

Зря выгонял, получается?

Я побежал на кухню, мысленно проклиная своё дурацкое первое впечатление и дурацкую обманчивую интуицию. Не надо было их слушаться.

– Андреев Глеб Викторович? – возник в общажном коридоре прямо передо мной высокий плотный полицейский. – Здравия желаю. Сержант уголовного розыска, следователь Прозоров Максим Михалыч.

– Здрасьте, да, – еле затормозил я, чуть не врезавшись в него.

– У меня к вам и вашему соседу имеется серьёзный разговорчик. По вопросу убийства в квартале Понкри.

Где-то в этот момент наверняка мерзко захихикал один Корней. «А я предупреждал!»

Не умеешь врать – не берись

.– А чего вы на ночь глядя приехали? – спросил я Максима Михалыча.

– А что такое? – ответил он добродушно. – Полиция работает круглосуточно. По горячим следам расследую. Медленно работаешь: полиция, кричат, плохая у нас. Быстро работаешь: чего, говорят, припёрся на ночь глядя? Вам, граждане хорошие, не угодишь.

– Всё хорошо, сэр, никаких проблем. Это я так, от неожиданности ляпнул. Пойдёмте беседовать! – проявил я самую фальшивую готовность помогать следствию, какую только мог.

– Так пойдёмте же. Отличный настрой, только мы продолжаем стоять в коридоре, – заметил коп. – Сосед-то ваш тоже на месте?

– К сожалению, нет. Он на свидание ушёл. Насколько долго, не могу сказать, сами понимаете. Там как карта ляжет… – болтал я что первое в голову придёт, и пятился боком мимо следователя к выходу из коридора. Хотел увести его из общежития хотя бы в кафе какое-нибудь. В мою комнату его приглашать точно не стоило.

– Конечно, конечно. Ты живёшь как карта ляжет, я живу как баба скажет! – хохотнул Михалыч, и не собираясь подвинуться с дороги. Я выдавил улыбочку, как будто мне тоже весело.

Амир выглянул из кухни:

– Глебыч, ты, блин… Ой, здравствуйте.

– А вот и сосед. Ай-яй, Андреев, врать нехорошо, – коп на полном серьёзе погрозил мне пальцем, толстым как сосиска. У нас на кухне, без шуток, точно такие же в холодильнике оставались со вчерашнего дня. Назывались «студенческие», самые дешёвые. Хотя Амир, наверное, успел их доесть, пока ждал меня на чаепитие. При мыслях о сосисках есть захотелось страшно. А теперь неизвестно, когда получится. «А в тюрьме, кстати, ведь не кормят сосисками?», – мелькнула шальная мысль. Ну нет, ерунда. Этот Корней меня запугивал зря, и никто не собирался упекать меня за решётку. Пока что.

– Жду вас завтра на допрос свидетелей, – вручил нам Михалыч повестки, как только мы зашли в нашу квартиру.

– Но университет… – попытался отбиться Амир.

– Подождёт ваш университет. Тут дело поважнее, – отрезал следователь.

Ночь прошла… не буду уточнять, как. Мы оба были, мягко говоря, на взводе. Я так и не смог заснуть. И вряд ли Амир тоже поспал хотя бы час. Но зато мы продумали и хоть как-то отрепетировали свою версию. Что каждый из нас должен был завтра говорить в полицейском участке. Версия была ужасна и глупа, но ничего лучше мы так и не придумали, так что приходилось рассчитывать только на госпожу удачу.

Допрос устроили прямо с утра.

– Мне на вас случайно указал свидетель, а я там как раз рядом с вашим общежитием был, вот и решил зайти сразу по горячим следам – выписать вам, голубчики, приглашение в участок, – начал разговор Михалыч. – К Амирхану-то разговор будет короткий: рассказать про соседа своего. Что он тебе про свои планы на вечер позавчера рассказывал, когда ушёл, когда вернулся, да всё такое. А вот тебя, Андреев, расспросим по полной программе. Тебя видели бегающим по кварталу Понкри туда-сюда.

– Кто видел? – спросил я, всё больше сомневаясь в адекватности копа. Врал он всё про то, что случайно оказался около студенческого общежития. Не верилось, что он мог что-то там забыть вечером, в нашем-то захолустном райончике. Так что без зазрения совести я мог врать напропалую. С такими тупыми полицейскими сойдёт любой бред. А убийцу им точно не найти, разве что он сам решил бы явиться в участок и во всём сознаться.

– Да мужик один гулял с собачкой ночью. Вот и приметил тебя. Ты кудрявый, мелкий шустрик. Легко такого опознать. А там и камеры на улице Дутти своё дело сделали, – охотно поделился Михалыч информацией, которая, вообще-то, была тайной следствия. Даже я, не самый успешный студент юрфака, это понимал. – Так зачем ты ночью на другом конце города по кварталу Понкри в ночь убийства бегал? Подозрительно, товарищи.

Амир был просто в ужасе. На него смотреть-то было страшно, лицо бледное, руки дрожали. Помимо следователя, в кабинете сидел ещё секретарь, худой мужичок без возраста, довольно записывавший каждое слово в протокол допроса. Глядя на него, я ощутил странное спокойствие. Жирного копа Михалыча я не боялся, и он начал меня раздражать своей лживой простодушностью и тем, что припёрся к нам вчера вечером и напугал друга. Амиру и так трудно пришлось, и он боялся полиции. А я, чтобы не переживать и не бояться, посматривал время от времени на секретаря. Он так раздут был от гордости, что делает важное дело, записывая наш допрос, что меня смешил его горделивый вид. Напомнил всяких «маленьких человечков» из книг русских классиков типа Чехова и Гоголя, рассказы которых мы читали в школе. Он так был горд своим занятием, что было очень смешно рассказывать ту чепуху, которую мы вчера придумали. Амир, кстати, был против такой версии, но он сам же и вдохновил меня на неё.

Итак, я принял наиболее вальяжную позу, представил, что как пафосный Корней сижу на троне, а не на стуле в полиции, и начал самозабвенно врать:

– Мне неловко признаваться. Но раз такое серьёзное дело… В общем, я безумно влюбился.

Амир вытаращил глаза с таким смешным видом, что я еле удержал серьёзную и торжественную мину. Вчера он так же таращился, но это было по-прежнему смешно и сегодня.

– Таак, – протянул Михалыч, сразу заметно поскучневший.

– Влюбился, значит? – покивал секретарь. Ему было всё равно, что протоколировать, он, кажется, с одинаковой готовностью записывал бы хоть подробный рассказ о преступлении, хоть вольный пересказ какой-нибудь детской сказки.

– Да, влюбился, – как можно убедительнее повторил я. – Неистово и беспощадно. Видите, как бывает. Мне ведь уже двадцать три, но я первый раз так угораздил!

– Не «я угораздил», а «меня угораздило», – поправил секретарь. Строгие взгляды Михалыча его не смущали, он никуда не торопился, а записывать показания явно любил, и чем они длиннее, тем лучше. Это была его возможность побыть важной персоной для дела как можно дольше.

– И какое отношение это имеет… – начал потихоньку закипать нетерпеливый следователь. Кажется, у него даже лоб вспотел.

– Самое прямое. Эта девушка живёт как раз в квартале Понкри. И я, как бы вам признаться… Нет, это очень трудно! Не могу! – я вошёл в роль и закрыл лицо рукой, качая головой. Типа: «Мне стыдно про такое при всех говорить».

– Ну-ну, – «подбодрил» меня секретарь. Его рука с готовностью смешно зависла над бумагой. Я хотел хихикнуть, ведь он записывал полный бред с таким серьёзным видом. Еле сдержался. Амир сидел с сердитым лицом, поэтому я косился на него, чтобы не засмеяться. Его строгий и укоризненный взгляд удерживал меня от смеха. Но придумывать чушь мне понравилось.

– Мне неловко признаваться. Но я захотел сделать ей сюрприз и поэтому полез по крышам. Собирался подарить ей цветы через окно ночью, чтобы романтично было. А живёт она не на первом этаже, вот и пришлось лезть на крышу.

– Эта мадам, случайно, не та пожилая леди, в доме которой проломили крышу? Или это была её бабушка? – проявил Михалыч чудеса расследований. И как он только вообще какие-то дела до этого раскрывал!

– Ха-ха-ха, нет. Это её соседка, она тоже живёт в том квартале и в том же доме, – вырвалось у меня. Ну а что ещё я мог сказать?

– Думаю, нам надо проверить ваши показания и навестить ту милую леди, – сказал Михалыч. Какой кошмар.

– Мы все вместе пойдём? – упавшим голосом уточнил я. Я, Амир, следователь и секретарь… Вот это, конечно, компания что надо! Представив, как мы завалимся в гости к первой попавшейся девушке или женщине, и я буду изображать влюблённость в неё, я словил приступ стыда и ужаса. Да и в квартал Понкри возвращаться не хотелось. Но отступать было некуда. Позади – тонна лжи.

– А что, надо пригласить понятых? Мы можем, – обрадовал меня Михалыч. – Ну ладно, Амирхан может не идти.

Амир облегчённо вздохнул.

– Давайте хотя бы завтра днём, а то она вечером не ждёт меня в гости, – только и смог сказать я.

– Как скажете, – довольно покрутил пальцем ус Михалыч. Дело, по его виду, для него было почти раскрыто. Оставалось только дождаться моего завтрашнего позора и смело сажать меня за решётку как подозреваемого.

– А теперь мы хотели бы допросить Амира, а вам, Глеб, надо выйти и подождать в коридоре, – сказал довольный собой секретарь, дострочив свои записи почти в одно время, как я закончил говорить. Талант, конечно. – Распишитесь и идите.

И снова мы оказались в квартале Понкри. При свете дня он выглядел чуть-чуть хуже, чем ночью. Обветшалые двухэтажные бараки столетней давности постройки, чахлые деревья у дороги, пропитавшиеся всеобщим унынием и безнадежностью, и словно посеревшие раньше времени, избитые тротуары, которые никто никогда не чинил и не собирался. Мусорные урны на дороге, вокруг которых валялись огромные вонючие кучи пакетов, и можно было только догадываться, когда всё это в последний раз убирали. Вполне возможно, что кто-то убирал его каждый день, но этого мы не узнали бы.

– Добро пожаловать в гетто, – сказал я так, чтобы услышал только Амир, сидевший рядом со мной на заднем сиденье полицейского «форда» и явно жалевший, что всё-таки согласился поехать вместе со мной. Секретарь на водительском сиденье услышал это и усмехнулся.

В этот же момент мне пришло сообщение от кузины, которую я вчера попросил помочь сыграть девушку, живущую в том доме, и мою якобы возлюбленную: «Не успеваю приехать, завал на работе. Извини((». И вот тут-то я испытал настоящий ужас. Я молча показал Амиру сообщение. Он так же молча закрыл лицо рукой и покачал головой. Мы пропали.

– Где останавливать-то? – спросил Михалыч. – Мы сейчас проедем уже до конца квартала.

– А вот прямо здесь! – опомнился я. Мы вылезли из машины. Я был в идиотском виде: в костюме и с охапкой каких-то розовых цветов. Это Амир постарался, он утверждал, что на псевдосвидание нужно было одеться именно так. И про цветы он же подсказал. Друг был безумно недоволен, что я так глупо соврал следователям и ещё и украл его историю влюблённости в девушку, но деваться уже было некуда. Или мы поддержали бы эту легенду, или… Впрочем, лучше не думать, что было бы «или». Мы всё равно и так уже влипли.

– Хорошо же вы помните этот дом, – заметил Михалыч, еле выпихнув своё большое туловище из машины. Она покачнулась при этом.

– Как мне не помнить его! – сказал я. – Здесь же живёт… ОНА.

Амир чуть не цокнул языком на весь квартал, он явно еле сдерживался.

И теперь мы все четверо торчали на улице около чужого дома, и я понятия не имел, что делать дальше.

– Ну и? – поторопил меня Михалыч. – Где же твоя зазнобушка?

Я уже открыл было рот, чтобы наврать что-нибудь, типа «она идет из магазина», но подумал: а что если мне быстренько пробежаться по всем квартирам в доме, позвонить в каждую, и если откроет девушка, то попросить её мне подыграть? План был идиотский, но лучше, чем совсем никакой. И тут Амир неожиданно толкнул меня:

– А вон она идёт!

Это не девушка, это беда

По тротуару шла девушка, на вид немного постарше меня, хотя в этом я плохо разбирался. У неё был очень яркий макияж. Выглядела она довольно эксцентрично и гламурно одновременно. Деловой костюм, кружевные перчатки и шляпа. Посреди летнего жаркого вечера, между прочим. Перчатки! Ещё я заметил в её руке пакет из обычного недорогого супермаркета. Он совсем не увязывался с её внешним видом.

– Она идёт со сходки чудиков типа исторического клуба? – спросил я Амира шепотом. «Ты сдурел совсем?» – спросил я в то же время мысленно.

– Иди давай, догоняй – непреклонно отозвался засранец. «Сам заварил эту кашу. Я был против!», –одновременно говорил весь его мстительный вид. Деваться было некуда, полицейские нетерпеливо ждали от меня действий. Я неохотно двинулся в сторону девушки.

– Подожди! – Амир воткнул мне в мигом похолодевшие руки букетик.

Чувствуя себя очень глупо, я бросился догонять незнакомку. Молчал, пока не поравнялся с ней на тротуаре, а потом пошёл нога в ногу.

– Добрый день, – как можно вежливее и глупо улыбаясь, сказал я.

– Мы знакомы? – подняла она бровь, слегла замедлившись. Видимо, решала, стоит ли от меня драпануть в другую сторону, или я сам быстро отстану.

– Возьмите это, пожалуйста, – нелепо ткнул я ей в руки цветы. Девушка даже не потрудилась их взять, глядя на меня с всё большим недоумением и опаской. Так, ладно, по легенде она всё равно не принимала мои ухаживания, так что отказ от цветов – это нормально. Но идти с ними дальше или выбрасывать мне тоже не хотелось, поэтому я с идиотской улыбкой начал упрашивать:

– Ну возьмите! Это просто в подарок! А я ваш пакет могу донести! – понеслось из меня как из пулемёта. Девушка рассеянно дёрнула плечом и всё-таки взяла цветы, но пакет не дала и резко завернула во двор дома. Я повернул следом, стараясь идти так же, нога в ногу, как будто мы вместе и как будто по пути разговариваем. Едва мы скрылись из виду, зайдя во двор, девушка уже с довольно агрессивным видом на меня обернулась:

– Что нужно?

Я сделал пару шагов назад, подняв руки ладонями вперёд:

– Я не хочу вас напугать…

– Пфф! – с высоты своих каблуков осмотрела меня девушка. В моменты нервозности (а нервничал я сейчас оченьсильно) я никак не мог дотянуться ни до одной, хотя бы самой малюсенькой частички ноосферы, так что её эмоций не смог уловить, но вид у неё был скорее раздражённый, чем испуганный. Ещё неизвестно, что было хуже. И почему до меня раньше не дошло сделать вид, что я её знакомый, которого она забыла? Так было бы проще. Какой-нибудь однокашник из, допустим, детского сада. Эх, гениальная же была бы идея, но момент упущен. И я решил честно выложить всё, потому что она бы ушла в дом, и я ни с чем вернулся бы к машине, где ждали копы.

– Послушайте, мисс, – затараторил я, – Мне очень нужна ваша помощь! Вы меня не знаете, но я обещаю, что в долгу не останусь! Ничего такого особенного делать не придётся, а вы меня очень выручите! Мисс, прошу вас…

Это было очень унизительно, ну да ладно. Зато цель была достигнута: девушка пожала плечами, но убегать от меня не торопилась. Мы встали во дворе того самого дома.

– И что же надо сделать? – равнодушным голосом спросила она.

– Притворитесь, что мы знакомы! Я типа за вами ухаживаю, а вы типа…

– Ваша девушка? – внезапно хмыкнула, перебив меня, незнакомка. – Как в дурацких романчиках. – Я, видимо, поднял брови так, что она сочла нужным пояснить: – Ну, где для завязки сюжета пара притворяется влюблёнными, а потом к концу книги – упс! – на самом деле становятся ими. Какой неожиданный поворот! Читатели от восторга растекаются по стульям и бегут покупать следующую книгу с таким же сюжетом, а автор – молодец!

– Не понимаю, о чём вы, – робко сказал я.

– Не обращайте внимания, – отмахнулась девушка. – Я слегка расстроена сегодня. Рабочие неприятности. Ещё и соседка по дому недавно погибла…

Так-так-так. Кажется, говорить ещё потом придётся много.

– Из-за этой соседки я и нахожусь здесь. Но это длинная история. Пойдёмте? Меня заждались. Просто подыграйте мне, – подмигнул я и неловко взяв её за руку и всё-таки не забыв отнять пакет (уфф, тяжёлый!),потащился назад, к дороге.

При виде тех, кто ждал меня у машины – копов в форме, девушка явно захотела развернуться и сбежать, но я не ослаблял хватку.

– Знакомьтесь, это…

– Анна, – прошипела девушка, глядя на меня с неприязнью. Я понял, что ответная услуга взамен потом обойдётся мне явно дорого. Ну, не попасть в тюрьму того стоило.

– Амир, – протянул ей руку друг с широчайшей улыбкой. Она сама собой включалась у друга при общении с девушками – таким уж он был обаятельным снаружи, как бы ни нервничал внутри. А копы представляться не посчитали нужным.

– Ну и что, Анна, приходил ли к вам этот гражданин ночью позавчера? – спросил Михайлыч.

Анна явно побелела, это было заметно и под слоем тонального крема.

– Нет, – сказала она.

– Не дошёл, – уточнил я.

– А вы знаете, что в вашем доме в ту ночь старушку прикончили? – напирал несносный следователь, пугая девушку всё сильнее.

– Да, знаю. Слушайте, это не похоже на допрос, так что я пойду домой, – вырвала, наконец, Анна руку из моей. Мы до сих пор держались за руки? Ну и дела. Я так перенервничал, что не замечал. Но следователь, конечно, и правда налетел на неё с дебильными вопросами, так что она была права. Это не настоящий допрос.

– Почему же нет? – заулыбался секретарь, опять счастливый, потому что у него опять появилась возможность строчить в блокнот: он делал это прямо на капоте машины. – Я веду протокол допроса, всё по правилам!

– Нет, – отрезал я. – Анна права, допрос должен быть в полицейском участке. И время назначить надо. А то она просто шла домой, а вы её дёргаете и начинаете спрашивать всё подряд.

– Защитничек нашёлся, – проворчал Михалыч и нехотя стал выписывать Анне официальный вызов в участок на бумаге. Секретарь тоже надулся и полез в машину, не прощаясь. Мы с Амиром выдохнули с облегчением. А Анна, потеряв к копам интерес, с отсутствующим видом постояла, подождала, пока ей выпишут повестку в полицию, вяло приняла бумагу из рук толстого следователя и вяло попрощалась с нами. Казалось, её не очень-то волновало происходящее, и она находилась в своих мыслях. Небрежно помахивая букетиком, из которого на тротуар начали осыпаться лепестки и листы цветов, и своим пакетом с кирпичами, она задумчиво зашагала к своему дому.

Я решил, что с меня хватит, и во второй раз за ней не побежал. Мы сели в полицейскую машину и уехали. Как только машины вывернула на другую улицу, стало как будто легче дышать. Такое уж гнилостное теперь было ощущение от квартала Понкри. Безнадежность висела там в воздухе. То ли из-за убийства старушки, то ли вообще место было какое-то унылое, хотя нищих районов в Ивсити было предостаточно. Но именно этот теперь навевал такую тоску, как не навевали другие бедные кварталы. А теперь, помимо экзамена в университете и подработки на детском утреннике¸ которые ждали меня завтра, нужно было подготовиться ещё и к очередному допросу. Следователь заявил на прощание, что меня он тоже ждёт вместе с Анной.

А ведь мы ещё даже не договорились, какая будет наша легенда.

– Вот смотри, – говорил я Амиру, когда мы пошли обедать в столовую у общежития. – У меня завтра экзамен, к которому я почти не готов. А у незнакомой девчонки, которую ты мне присватал сегодня, завтра допрос. И если она не ответит там на вопросы так, что меня не будут подозревать, то туго мне придётся. Так что же лучше? Готовиться к экзамену или опять тащиться в этот … Понкри.

Хотел сказать «чёртов Понкри», но я обещал Амиру при нём не ругаться. После того, как я охотился за ним в квартале Понкри, и всё это в итоге наделало нам проблем и переживаний, он был твёрдо уверен, что я должен быть хоть как-то наказан за вмешательство в его личную жизнь. Не добавляло мне очков и то, что я потом использовал его историю с желанием подарить девушке, которая к нему равнодушна, цветы и попытаться её завоевать. Он был прав, я не стал спорить, да и ссориться не хотелось. Так что теперь Амир учил меня правильно жить, а я старался его не бесить.

– Ага, теперь ты стал спрашивать у меня советов. Раньше стоило начать, – со смачным сёрбаньем отпил Амир горячее какао из стакана. Этот напиток был точь-в-точь как тот, что все мы пили в детском саду, и здорово разблокировывал ностальгию по детству. Оказывалось, что мы нуждались в ней, когда наступало время сессии или переломных моментов в жизни, а сейчас был как раз такой момент. Но я всё равно пил кофе.

– Ты бы наверняка к ней поехал на моём месте, – стал рассуждать я.

– Нет, если бы не был влюблён, то сел бы за учёбу.

– Хм, разумно. Но, если не поеду, то мне покоя не даст то, что мы не договорились о том, что можно и нельзя говорить в полиции. Я не засну и буду волноваться всю ночь, и сдам экзамен всё равно плохо. Решено. Поеду ненадолго!

– Ну вот и зачем было меня спрашивать тогда, – принялся Амир за пюре с тефтелями.

– А чего ты так резко стал спокойным?

– Я уже смирился. Страха с убийством той леди за сутки натерпелся, с Мартой у меня ничего не вышло. Теперь если ещё и сессию завалю, то вообще переживать не о чем будет. Да и проведение с этими полицейскими полдня как будто отбило желание бояться. Лимит моих нервов исчерпан. Надо хоть на экзамене сосредоточиться, больше я ничего сделать не могу. Ну и ещё, я выпил успокоительное.

– А-а, ну тогда всё ясно, с этого бы начинал! – хмыкнул я.

– Тебе, может, тоже таблетку дать? Помогает.

– Нет, мне нельзя.

«А не то я в ноосферу не попаду». А готовым к этому нужно быть всегда, особенно сейчас, когда непонятно что с этим следствием творится. Не нервничать, конечно, важно, но и успокаивать себя лекарствами тоже помешает. Эмоции должны быть чистыми, незамутнёнными, и только тогда есть шанс попасть в неё.

– Так, я помчался, скоро вернусь!

Наскоро доев, я побежал к метро. Снова добрался до ненавистного квартала, уже без труда отыскал тот самый дом. На подъездах не были указаны номера квартир, поэтому я некоторое время потратил, названивая в домофоны наугад. Номер квартиры Анны я запомнил, когда она диктовала свой адрес следователю для повестки. Вот я и набирал его в трёх подъездах, пока четвёртый не оказался нужным.

– Кто? – хрипловатый голос Анны я сразу узнал.

– Это опять я, Глеб! Я ненадолго, по завтрашнему…

– Нельзя. Проваливай отсюда! – неожиданно грубо отозвался домофон и выключился. Ну и дела! Может, она не узнала меня?

Я перезвонил ещё раз и заново представился, уже как «Глеб с букетом». Стыдно было про букет напоминать, но что поделать.

– Пошёл вон, Глеб с букетом! И прекрати сюда ходить!

На третий звонок (для уверенности, что не ослышался) мне даже отвечать не стали.

И как это понимать?!

Невидимый допрос

И что мне оставалось делать? Я сел на детскую качельку во дворе и стал покачиваться на ней. Вокруг были разбросаны окурки и пустые бутылки из-под пива. А сама качелька была наполовину выдернута из земли, поэтому я и не раскачивался слишком сильно – не было опоры.

Я думал. Много думал. Зачем я здесь? Почему меня так резко и грубо отшила та самая девушка, которая только-только согласилась подыграть перед копами? Что такого произошло за те пару часов, что мы не виделись? Тогда ей как будто было вообще всё равно, а теперь она была явно против меня. Это произошло просто так, в её собственных мыслях, или что-то ещё случилось позже, пока меня тут не было? Как бы я хотел узнать ответ! Но ноосфера не желала впускать меня и дать прочитать хоть немного из чужих мыслей. А сам я догадаться никак не мог.

Я увидел, что во дворе курил какой-то человек в шляпе и пальто. Его одежда очень напоминала кого-то… Точно, Корнея! И он стоял около того самого подьезда, где жила Анна и где была убита старушка. Я сощурился, но лица мне было не разглядеть. Но мне показалось, что курящий человек меня видит прекрасно. «А вот если бы я мог не только читать чужие мысли, и то через раз, а ещё и внушать людям свои? Случилось бы то, что сейчас случилось?» – подумалось вдруг мне. Я отогнал от себя эту мысль, хоть она и казалась заманчивый. На долю секунды мне показалось, что человек в пальто мне её каким-то образом внушил. Потому что этот бред пришел мне в голову словно извне, при взгляде на него…

Я встал с качельки и пошёл к подъезду через двор, уже уверенный, что видел именно Корнея. Он ведь следил за мной и раньше? Что мешало ему как-то внушить Анне не впускать меня, а потом начать внушать мне свои мысли?

Приблизившись, я увидел только потемневший от времени и грязи фонарный столб. С его верхушки с криком слетела ворона. Но я был уверен, что на этом месте стоял человек! У меня начались галлюцинации?

Об этом было страшно думать, поэтому думать я себе запретил. Откинул прочь все мысли о последнем часе. Почувствовав раздражение на себя, Анну и свои галлюцинации, я быстрым шагом отправился назад. До метро, а потом в общежитие.

– И как ты только выдерживаешь такое. За девчонками бегать, – сказал я Амиру с восхищением. – Меня это бесит. Чувствую себя придурком, и как будто сразу уже в чём-то виноват.

– Ну вот поэтому ты и один, – развёл Амир руками.

– Так и ты тоже!

– Это временно. Мне нравится ухаживать, нравится влюбляться. Я верил, что Марта будет той единственной…

Амир вздохнул и ушёл к себе играть на гитаре что-то грустное. Я сел за учёбу, но очень быстро стал зевать. Перед сном, раз о проблемах думать мне было запрещено, я подумал о том, что Амир говорил. Любовь и ухаживания за девушками вносили в его жизнь краски. Но мне не нравилось, что краски эти меланхоличные. Таких ярких красок, которыми светилась ноосфера, ни одна девушка не подарила бы. Да, я любил только ноосферу, и менять это не собирался. Не хотелось бы потом грустить и петь слезливые песни.

Утром я поехал в полицейский участок. Все знакомые были там: и Михалыч, и секретарь, и Анна. На неё я не смотрел. Пошёл к автомату с кофе и налил себе капучино. Кофе я не любил, но чая там не было, а занять себя чем-то хотелось.

– Привет, – сказала за спиной Анна, и я обернулся:

– Чего тебе?

– Грубо, – поморщилась она. – Ничего, просто хотела поздороваться. А я сейчас пойду на допрос. Нервничаешь?

– Конечно. Ты же не захотела вчера со мной обсудить тактику ответов, и я не знаю, что ты можешь там наговорить, – проворчал я и отошёл в сторону со стаканчиком в руке. Анна стала наливать кофе себе:

– Положись на меня. Я найду, что сказать, – широко улыбнулась она. Ну и как это понимать? Вчера мне нахамила, не пустив на порог, а сегодня – сама приветливость. Женщины! Одета она была в брючной костюм, а в остальном – никакой вычурности, в отличие от вчерашнего.

Я сел в коридоре у кабинета следователя и стал ждать. Анну вызвали на допрос, а меня никто никуда не звал, и делать мне было нечего.

Это был самый скучный и унылый час в моей жизни. Не происходило ровным счётом ничего.

Наконец из кабинета следователя вышла Анна. По ней было непонятно, как прошёл допрос, но и угрюмой она не выглядела. Секретарь позвал в кабинет меня.

– Ну что ж, Глеб Викторович Андреев, – вальяжно протянул Михалыч, развалившийся в своём кресле. – Пока что подозрения на вас всё равно остаются, но нам нужно будет за вами проследить. Правдивы ли ваши показания, и правдивы ли показания мисс Анны. Тёмные вы лошадки, конечно. Ну что ж, в следующий раз увидимся на похоронах.

– Что?

– А что? Завтра похороны миссис Абигайл, той старушки, что вам уже знакома. Вы придёте туда со своей девушкой Анной Асафьевой, а мы придём, дабы почтить память миссис Абигайл и заодно опять с вами свидеться. Так что до скорой встречи!

Я вылетел из кабинета и набросился на Анну:

– Что ты там наговорила?! Мы пойдём на похороны? Как пара?

– Но ты же сам просил подыграть тебе, – пожала она плечами с ухмылкой. – А я пойду на похороны соседки. Было бы странно, если мой парень не поддержал бы меня в таком событии.

– Я просил только подыграть, что ты меня знаешь, и я за тобой ухаживаю!

У меня завтра был экзамен.

– Ну вот я и подыграла. А теперь ты подыграешь мне, и мы пойдём на похороны миссис Абигайл, – сказала Анна – Не понимаю, чего ты злишься.

У меня экзамен! А, впрочем, ей было всё равно. Так что я не стал ничего говорить и только махнул рукой. Похороны так похороны. На мой экзамен тут всем было плевать.

– Я могу немного опоздать, – только и смог предупредить я.

– Но желательно не опаздывай, – ответила Анна.

Она в лучшем мире

В помещении стоял запах духов и цветов. Я первый раз был на похоронах и ожидал чего-то другого: ладана, наверное. Экзамен я, кстати, выдержал на удовлетворительную оценку, меня быстро отпустили без долгих расспросов после того как я сказал, что предстоит идти на похороны. Но я всё равно немного опоздал. Священник уже отпел покойную.

Было много людей. Трагическая гибель старушки собрала множество родственников, соседей и просто любопытных. Не обошлось и без присутствия вежливо-холодных полицейских, уже знакомых мне по допросам. Я стоял рядом с Анной, и мы оба не проявляли внешней скорби. Каждый думал о своём, наверное.

– Вы не выглядите опечаленной, – заметил я. – Вы хорошо знали её?

– Это моя соседка по подъезду, – произнесла она без каких-либо эмоций на лице. – У нас были не просто добрососедские, а очень дружные отношения со всеми жильцами, мы все с ними знакомы всю жизнь. Новых жильцов в нашем доме никогда особо не водилось. Конечно, я знала её хорошо.

– Соболезную, – сказал я.

– Не стоит. Она сейчас в лучшем мире. И она прожила достойную жизнь, – серьёзно ответила Анна, что заставило меня внимательнее на неё посмотреть. От девушки было непривычно ожидать такой спокойной и мудрой реакции.

– Но её смерть… – заговорила Анна снова, взглянув на меня. И её голос немного задрожал. – Что за зверь это сделал…

– Мы обязательно найдём его, – я непроизвольно протянул руку и сжал её ладонь. Это длилось всего секунду, и мы сразу неловко разняли руки. – Поверье на слово.

– Ладно, – сказала она без выражения. Конечно же, не поверила. Ну и ладно, с чего бы ей было верить, не зная о моём даре. Я не обиделся. – Прошу прощения за то, что резко вчера отвечала, когда вы пришли. Мне было… плохо.

– Почему?

– Вы видели, что я шла с пакетом книг. Вчера я была на презентации книги одной писательницы, там и купила их. Там ещё была костюмированная вечеринка, мы все нарядились в стиле героев её книги. После таких событий мне бывает радостно, но вчера был не тот день. Сначала я сходила на весёлую презентацию успешной книги, а потом… Я увидела, что моюкнигу выставили на распродажу. Причём сделал это тот человек, которому я её отправила в подарок, с открыткой и автографом, от души. И мне было очень грустно. Да и книгу эту никто не купил. Даже на распродаже!

Договорив, она отвернулась и уткнулась лицом в платок.

– Ну-ну, девочка. Мы все скорбим, но она сейчас в лучшем мире, – погладил её по плечу стоявший рядом пожилой мужчина. Скорее всего, сосед по подъезду. Я подумал сразу о двух неожиданных вещах: о том, что Анна оказалась писательницей, и о том, что сам я не знал никого из своих соседей по дому. У этих людей было что-то общее, они все выглядели большой семьёй, и это трогало за душу.

Анна вытерла лицо и снова повернулась ко мне:

– Извиняюсь. Я не хотела разводить сопли, особенно здесь, сейчас. Просто вспомнила, как миссис Абигайл читала мою книгу и как она поддерживала меня, говорила, что я гений. Ха. Она даже сама, не умея пользоваться интернетом, зарегистрировалась на читательском сайте, чтобы поставить там моим книгам самую высокую оценку…

Анна опять всхлипнула и отвернулась. Я решил оставить её побыть наедине с собой и подошёл к полицейским.

– Девушка твоя, как я смотрю, убита горем. А, казалось бы, покойница – всего лишь её соседка, – заметил Михалыч, поглаживая подбородок в задумчивости.

– И что? Они дружные соседи. Все друг друга знают, ходят в гости, поддерживают.

– Да-да, она нам это тоже говорила. Да и с другими мы уже пообщались. Похожи на действительно дружную семейку, хм-хм. Сложно будет до чего-то докопаться.

– Все они могут дружно прикрывать друг друга! – с важным видом ввернул секретарь, продолжавший строчить в своём блокноте даже здесь, на похоронах. Я уже подозревал, что он писал там не что-то новое по делу, а просто свои гениальные мысли типа вот этой.

– А чего ты девчушку-то свою бросил? Ей грустно, а ты тут с нами прохлаждаешься. Нехорошо, – ухмыльнулся Михалыч.

– Перенервничал, – буркнул я. И вернулся снова к Анне. Она разговаривала с устало выглядевшей женщиной лет тридцати с небольшим.

– Знакомьтесь: Глеб, София, – представила она нас друг другу.

– Это моя бабушка, – кивнула женщина в сторону гроба.

– Как вы? Держитесь? Соболезную вашей утрате.

– Да, спасибо. У неё была хорошая семья. И хорошие соседи, – широко улыбнулась София Анне и отошла от нас к столу с закусками. Она взяла там бокал шампанского и залпом выпила его.

– Тупая стерва, – прошептала Анна, с неприязнью глядя на женщину. Я прыснул в кулак. Это было очень неожиданно. – Она только и ждала наследства.

– Откуда ты это знаешь? – внезапно перешёл я на «ты». Ну, после таких откровений как-то сразу само вырвалось. Анна как будто ничего не заметила, или ей было всё равно.

– Миссис Абигайл сама это рассказывала. И показывала её сообщения, про наследство. Эта внучка не поздравляла её с днём рождения, не вспоминала и не приезжала. Единственное, что она помнит, так это то, что бабушка не отдала ей в подарок свою квартиру, когда у неё родился сын, не уехала в дом престарелых, а вместо этого предпочла сама жить в своей же квартире.

У Анны снова навернулись слёзы, и она вслед за Софией тоже поспешила к столу за своим бокалом. Я последовал за ней. Продолжая потихоньку наблюдать за гостями, я не ощущал присутствия убийцы. Копы зря сюда пришли. А может, мой дар ослаб, ведь уже пару дней он не проявлялся. И я скучал по нему. Два дня – может, и не самое длинное время, за которое я ни разу не почувствовал дар. Стоило заболеть, испытывать постоянные нервные потрясения или просто заиметь плохое настроение, и у меня пропадало состояние, нужное для связи с ноосферой. И в такие периоды потери своего дара мне становилось очень не по себе. Вдруг он пропадёт однажды навсегда?…

– Приветствую, джентльмены. Простите за задержку, – появился рядом с полицейскими очень знакомый тип в шляпе и чёрном пальто.

– Ты! – прошипел я. Не задаваясь вопросом, как я расслышал, о чём говорят в нескольких метрах от меня, я снова зашагал к копам. Рядом с ними стоял Корней, этот отвратительный прилипала.

– Ты собрался постоянно меня преследовать? – тихо, но угрожающе (надеюсь) произнёс я.

– Не понимаю, о чём ты. Вообще-то, я пришёл почтить память почившей и встретиться с коллегами, – нахально ухмыльнулся подлец.

– Коллегами?

– Да, мы сотрудничаем по известному тебе делу. И прошу не мешаться под ногами, – Корней отвернулся и заговорил с Михалычем. Значит, у этой его секты есть прямая связь с полицией. Чем они друг другу полезны? Ну, полиция понятно, всегда может быть нужна. Но чем полиции полезна секта? Может, и правда, они как-то помогали искать преступника? А значит, они могли знать больше, чем я, а всё, что знал я, так это мысли убийцы: «Не успеваю… Тогда хотя бы шею сверну». И его ауру, которую я мог ощутить в его присутствии, но это было бесполезно, когда его не было рядом. Ощущая себя ни на что не годным в поимке убийцы прямо сейчас, я решил быть полезным хоть кому-то и снова подошёл к Анне. Она была уже в том состоянии, в которое девушки быстро приходят, выпив пару бокалов шампанского. Глаза блестели, и появилась непривычная разговорчивость.

– А знаешь что? – сразу же заговорила она с этим лихорадочным блеском в глазах, как только я подошёл. – Я до сих пор ведь так и не попрощалась с ней сама. Мне было страшно.

– Ты имеешь в виду, – я кивнул в сторону, где располагался гроб, уставленный вазами с цветами так, что его было почти не видно. – Ты не подходила туда?

– Нет, – нервно хихикнула Анна, как будто раскрывала страшный секрет. – Я же знала её так хорошо, и она до сих пор живая для меня… А если я увижу, какая она сейчас, я не знаю… Мне не хочется верить, что это правда. Но я думаю, глупость, конечно. Но мне кажется, она бы обиделась, что я не подошла… Но мне ужасно не хочется!

– Ты права. Она точно обидится. Точнее, расстроится, если вы реально были так близки, как ты рассказывала. Она же поддерживала тебя. Поддержи и ты её в последний раз, – сказал я, и, не обращая внимания на вытаращенные глаза Анны от того, что я говорил об умершей в настоящем времени, взял её за руку: – Давай вместе подойдём. Я же тоже так и не подходил туда. Вместе будет не так страшно.

Мне и не было страшно. Скорее, я просто не хотел. Но Анне нужно было подойти. Так что мы неловко побрели, разняв при этом руки, в сторону гроба. Там так сильно пахло цветами! А старушка казалась не такой старой, как я её запомнил. Черты лица разгладились, как будто она нашла успокоение. Так и был на самом деле. Но даже следов преступления на теле не был видно. Шея была в нормальном состоянии, как будто старая леди просто спала. Ничто не указывало на то, что ей сломали шею, и предсмертного ужаса на лице старушки не было. Как так?

– Моя работа, – гордо сказала девушка с другой стороны гроба. Я поднял на неё взгляд. Она протягивала свою визитку Корнею, который тоже внезапно появился здесь. – Я танатопрактик. Гримирую усопших. Между прочим, заняла первое место в стране на соревнованиях в этом году!

– Благодарю, – слегка поклонился Корней и спрятал визитку в карман пальто. – Наслышан о вас. Никогда не знаешь, какие специалисты пригодятся.

– Ха-ха, это точно! А моя работа рано или поздно пригождается всем, – усмехнулась девушка, продолжая светский разговор с бесячим удовольствием.

– Пойдём отсюда, – прорычала Анна и метнулась прочь. Я догнал её около туалета, куда она побежала рыдать.

– Стой! – пропыхтел я. – Ты чего?

– Это невозможно! Миссис Абигайл умерла, а они… Веселятся, визитками обмениваются прямо над гробом! Всем этим людям плевать на неё. Кто они вообще? Я знаю только соседей, остальные – непонятно кто, да ещё и эти родственнички, которых никогда не было, а теперь они появились…

Анна села на подоконник в коридоре и спрятала лицо в ладонях.

– Что ж поделать. Тут много чужих людей, потому что произошло убийство. Главное, что вы с соседями здесь, не обращай внимания на остальных, – неловко погладил я её по предплечью. А сам подумал, что мы ведь тоже переживали на этих похоронах не о миссис Абигайл, а каждый о своём. Анна – о неудачливом писательстве, я – о потери связи с ноосферой. Когда я смотрел на миссис Абигайл, меня вдруг посетила мысль, что, возможно, я никогда больше не попаду в ноосферу, и мне стало очень страшно. Если это произойдёт, то и убийцу старушки я не найду. Но и сам останусь без важной части своей жизни. Кто я буду без этого дара?

– Каждый думает о себе, и ты в том числе, – сказал я. Анна злобно посмотрела на меня:

– Неправда!

– Правда. Ты думала о писательстве, – пояснил я, и, видимо, зря. Анна мгновенно вспыхнула, как будто чиркнула спичкой гнева:

– Какой же ты… Мерзкий! Не подходи ко мне больше!

Она вскочила и побежала в обратную от зала сторону, к лифту. На этот раз догонять я не стал. Довольно с меня этой беготни.

– Анечка! – раздался у лифта голос одного из гостей похорон. – Ты куда? Сейчас будет… – а дальше он заговорил тише, и я не расслышал. Они с Анной под ручку вернулись в зал, и прошли мимо меня, не обращая никакого внимания. «Не хочу я…» – донеслось до меня бурчание Анны, которой не дали сбежать. Я было сам собрался сваливать отсюда, пошёл на выход потихоньку, но тут бодрый голос из похоронного зала громко обьявил в микрофон:

– А теперь – завещание!

Вечеринка у миссис Абигайл

Развернувшись, я прош

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.