Евгений Орехов
Это – война

Глава 1

Это – война

Том I

1

«Война – это ад»

Уильям Текумсе Шерман

Завтра я иду убивать.

Хотя, конечно, не прямо завтра, но вскоре и в самом прямом смысле – именно убивать. Две недели назад, двадцать третьего апреля две тысячи … года, китайцы снова саранчой пересекли границу на юге Сибири. Смяли погранцов числом, добрели до ближайшего леса и речки. Спилили деревья, повычерпывали воду. Искали какие-нибудь съедобные растения и пробовали охотиться, но с этим им не повезло. Для ягод и шишек ещё не сезон, а все звери от такой толпы разбежались в соседние субъекты страны. Но урвали узкоглазые знатно. В добавок распотрошили всё, что было полезного и не очень на пограничном посте. Но хуже всего то, что им на пути попалась деревня. Наша деревня. Самих людей они трогать не хотели, как сами заявили в новостях, когда вернулись к себе за кордон. А вот наши своё добро им отдавать отказались категорически. А желтожопые всё своё: «У нас был приказ. В случае сопротивления открыть огонь на поражение». Убили почти половину жителей. Среди них были и женщины и дети.

Через три часа президент издал указ о присоединении России к Коалиции по сдерживанию китайской интервенции на территории Евразии (КСКИТЕ), а это означало только одно – объявление полномасштабной и открытой войны китаёзам.

Поступить так нужно было давно – это далеко не первый китайский набег на Россию. Точное число их или держится в тайне (потому что погранцы докладывают в открытые источники не всё, а с простыми людьми китаёзы сталкиваются не всегда) или вовсе точно не известно. Сибирь огромна. Если группа китайцев в двадцать человек быстренько перебежит границу в плохо охраняемой зоне, срубит пару деревьев, наловит рыбы в сети и смоется меньше, чем за сутки, никто у нас этого не заметит.

У самих-то все ресурсы давно кончились. Сейчас с ними вообще никто не торгует, а последние экономические ниточки им были перерезаны ещё в пятидесятых годах. Еда у них по большей части синтетическая. Притом, как и всё китайское – хреново сделана, так как нужна в короткие сроки и в большом количестве. Как итог – массовые заболевания. Ну как – массовые. По меркам российского населения – массовые. А по китайским меркам – небольшая локальная проблема. Руд, ископаемых, нефтематериаллов там в самой земле давно не осталось. Почти всё, что там сейчас делается – делают из переработанных веществ плюс синтетика. По качеству получается тоже хреново. Всех животных они съели. Все растения съели. Все деревья спилили. Всё, что не смогли съесть всё равно пытаются хоть как-то приготовить и съесть. Каши из простой травы там с родни пиру. Пресная вода кончилась и давно. Китайцы собирают конденсат по утрам отовсюду, где он есть. Вот только делать это можно не в каждом районе страны и не круглый год. Они массово опресняют морскую воду. Есть вода, полученная лабораторным путём – она вполне пригодна, но её мало и создаётся она недостаточно быстро. А Русская Сибирь всё так же мало заселена и не обжита, как и лет сто назад. Вот желтожопые и думают: «Бери, не хочу. Чего эти русские сидят на заднице со своим добром?! А граница – черта на карте. Плюнь да разотри».

Ответить им нужно было давно и жёстко. Может быть, вплоть до бомбардировки ближайших к границе с Россией населённых пунктов, в том числе и мирных жителей пустить под откос. Они совершают таких набегов больше, чем военные. Тут наш президент, конечно, трусил. Вот только кому охота ввязываться в войну со страной с населением почти в три миллиарда человек?! Тут помогла бы, пожалуй, только ядерная бомбардировка. Так что нашего вполне можно понять. Хорошо, что хоть сейчас мы собрались в кулак. Глядишь, скоро сумеем вместе с западными странами урезонить китайцев. А если не урезонить, то разбить. Всем-то миром считай, боремся с ними.

Надо вытоптать зло!

Началось-то всё постепенно. В большей части мира людям оставалось всё меньше и меньше работы (особенно по техническим специальностям) из-за того, что почти все товары массового потребления делали в Китае. Конечно, китайская потогонка была бизнесу куда выгоднее, чем стандартный пакет работника остального мира, с социальными пакетами, профсоюзами, отпусками, больничными, страховкой, налогами и более высокой платой за труд. Вот только во-первых, люди в Европе и Америке уже начали устраивать массовые митинги с требованием вернуть всё производство из зарубежного субподряда обратно в их страны. Понятное дело – народ не работает, народу нечего есть, нечего делать, народ лезет на баррикады. Но, во-вторых – из-за всего этого субподряда те же самые недовольные люди платили куда меньше налогов, потому что не имели заработка, да и владельцы бизнеса по той же причине отсчитывали государству куда меньше, чем оно могло бы получать. И вот этот момент уже начал серьёзно бить по бюджету стран запада. С дичайшим скрипом, но всё же были приняты законы об ограничении (а позже – запрете) на большую часть продукции из Китая и многих других стран, где размещалось производство. Китай ответил тем, что отказался закупать продукцию западного производства. А за этим вскоре потянулось сильное снижение продаж сырья Китаю, так как странам запада самим были нужны те материалы для производства. Постепенно это переросло в то, что товарооборот между ними упал почти до нуля всего за несколько лет.

Одно время китайцы закупали продукцию через третьи страны, в том числе и через нас. Но и с Россией у них вскоре испортились отношения. Мы им поставляли оружие. И однажды, из-за дефекта при производстве, на китайских учениях две ракеты взорвались прямо внутри системы РЗСО, а за ними у комплекса рванула и вся батарея. При этом погиб весь расчёт из трёх человек, в том числе офицерского сына одного генерала. Мало того – из-за этого случая с руководителей полетели погоны. Вроде как одного или двух человек по этому поводу казнили, но китайцы этого не подтвердили, а прессе докопаться до сути было сложно – страна-то всё же полузакрытого типа. После этого уже сами китаёзы начали отказываться от наших военных поставок. А вскоре и от всех товаров. И мы тоже им ответили разрывом торговых отношений. А с началом их военного похода по Азии, прекратили и дипломатические.

Китаёзы уже давно захватили Индокитай, Монголию, среднюю Азию в поисках ресурсов. Вот только одно «но» – Китай далеко не единственная страна в старом свете.

Тайцы, вьетнамцы, лаосцы и прочие народы Индокитая, жившие на своих землях больше тысячи лет, уже успели порядком истощить свои ресурсы. Правда, захватчики стали развивать этот регион, как продовольственный. Рис, фрукты, овощи, рыба – почти вся натуральная еда у них добывается в Индокитае.

В Монголии узкоглазые не нашли толком ничего, кроме пустыни и верблюдов, которых быстро отловили и съели. Но они смогли заселить там все пригодные территории и чуть снизить плотность населения у себя в стране.

Вот в средней Азии и на ближнем востоке они отхватили порядочный кусок в виде тамошних нефтяных месторождений и других ископаемых. Казахстан сопротивлялся упорнее всех (да и сейчас там много партизан), но всё же пал. Ирак с Ираном и Сирию вообще почти не пришлось захватывать – они давно уже погрязли в междоусобных войнах, которые никак не могут закончить. Юридически нового правительства китайцы там не организовывали, а просто поддержали самую сильную и многочисленную из сторон в конкретно взятом конфликте в обмен на их ресурсы, которые сами же там добывают и перевозят к себе. А арабы только рады – лишь бы им не мешали мочить друг друга. Их ненависть их же и сгубит. Но они давно уже не считаются цивилизованным миром. Потому заселять собой ближний восток китайцы не стали. Через Саудовскую Аравию они не перебирались – сочли, что им пока хватит. Тратить силы и время на Афганистан тоже не захотели. А Пакистан оставили в покое намеренно, чтобы у Индии, ещё одного государства-миллиардера по населению, оставался противник, который бы не особо давал им поднять голову.

Вместо того, чтобы идти в другие страны, китайцы решили разровнять Тибет и Гималаи. Просто рыли и взрывали горы, забирали всю полезную руду, а не ценную землю и камни свозили к побережью на востоке континента. И строили новые земли на воде. Буквально сваливали землю, камни и песок в воду в кучи до тех пор, пока эти кучи не заставляли океан отступить. Вся эта стройка даже по телевизору выглядела невероятно. Присылали фотографии с изменениями береговой линии, в том числе из космоса. На все горы, конечно, сил и людей у них не хватило, да и они понимали то, что полное уничтожение горных цепей приведёт к резкому изменению климата в регионе. К чему им такие проблемы? Однако и того, что они сделали, хватило, чтобы создать форменную катастрофу.

Япония. Захватывать её китайцы особо не думали. Японцы народ сильный, непокорный, на сотрудничество во благо захватчиков из них мало кто пошёл бы. На их земле толком ничего нет, да и самой земли раз-два и обчёлся. Но расширив свои берега, китайцы убили двух зайцев сразу – создали для себя новую землю и уничтожили старого врага. Отступившая вода ведь никуда не делась – она начала поглощать ту территорию, которую у неё отняли. Полностью или в большей мере ушли под воду многие острова. И первыми стали Японские острова. Поначалу всё происходило довольно медленно – японцы заблаговременно начали строить дамбы, забираться в высокогорные части островов, но самые сообразительные и более обеспеченные разъехались по миру. Остались более бедные, патриоты и почти всё правительство (надо отдать им должное).

Однако все предпринятые ими меры не могли остановить воду. А последней каплей в чаше стало землетрясение 20.. года «Последнее Японское землетрясение». Девять и пять баллов по Рихтеру. Оно сдвинуло земную кору и всколыхнуло море в достаточной степени, чтобы затопление началось по принципу цепной реакции. Теперь процесс завершился всего за пару дней. Со всего мира вызвали все возможные самолёты и корабли для эвакуации людей. В ход шли и гражданские единицы морских и воздушных судов. Аэропорты были забиты народом, многие погибли в давке и беспорядках. Гражданских эвакуировали к нам в страну на грузовых вертолётах, которые садились прямо на улицах Японии или зависали в воздухе, сбросив лестницы, чтобы люди могли подняться на борт. Вот только Япония – страна с довольно большим населением, а времени для эвакуации целой нации было невероятно мало. Спасли многих, но далеко не всех.

Я помню те репортажи по телеку чуть меньше десяти лет назад. Боже, сколько было слёз и горя, отчаяния, хаоса. Некоторые принципиальные, чаще всего старики, добровольно оставались в своих домах и умирали в них, когда те разрушались или уходили под воду. Миллионы людей погибли. Миллионы объявлены пропавшими без вести. Некоторым японцами не повезло – их прибило к китайским берегам. Таких беженцев узкоглазые быстро окрестили захватчиками, садили под замок и отправляли запросы с данными заключённых в мир – если кто-то желал их забрать, то он мог это сделать, взяв на себя все расходы по перевозке и предоставив китайскому правительству вознаграждение. Кто-то так находил и спасал своих родственников, кто-то молил просто отпустить беженцев на все четыре стороны, кто-то пытался договориться о том, чтобы оплатить транспортировку, но обойтись без выплаты вознаграждения за беженца. Но китаёзы в последних случаях были непреклонны. Вдобавок ко всему пленных они не кормили, мотивируя тем, что китайскому народу и так не хватает еды – какой резон кормить захватчиков? Итог – беженцы чаще всего умирали от голода прежде, чем хоть какие-то их родственники, только что потерявшие абсолютно всё, смогли хоть что-то сделать или даже узнать об этом.

Вот так – действиями Китая целая страна, географический объект, оказался стёрт с лица планеты. От Японии остались только несколько горных вершин над водой, на территории которых смогли бы разместиться разве что пара тройка семей. Сами же японцы разбрелись по миру – кто в США, кто в Австралию. Немало их общин есть и у нас в России. А на вершине Фудзиямы поставили красивый, но грустный памятник и основали небольшой Синтоизский храм.

И вот, почти десять лет спустя после этого, китайцы решили взяться и за нас.

2

Мне-то восемнадцать исполнилось в прошлом месяце. Хорошо отметил, с друзьями дома. А тут президент объявил мобилизацию. Даже не знаю, что было раньше – я сам захотел, чтобы меня забрали в армию или прежде этого мне пришла повестка. Я-то готов – дайте только автомат! А то какого чёрта мы уже не первый год живём, как с ножом у горла?!

Медосмотр был формальный. Руки ноги есть, видишь, слышишь, дурачок или нет. Хотя мама мне говорила, что у меня от рождения плоскостопие и шумы в сердце – на осмотре ничего такого не нашли. Видимо, прошло к восемнадцати.

И вот я еду в поезде в военную часть на КМБ. Мне нравиться. Этот ритмичный стук, лёгкая тряска, но всё равно полное чувство стабильности. И растянуться можно хоть на всю полку. В самолёте так не сделаешь, разве что в бизнес-классе, и то не везде. Виды славные – природа начинает всюду зеленеть. Как-то само всё шепчет, за что я еду сражаться. Забавно – никогда в жизни до этого не ездил на поезде. Всё самолётами. Мама говорила, что так дешевле и быстрее.

Боже, мама. Только вспомню её на вокзале, и слёзы наворачиваются. Там все женщины рыдали перед отправкой. И матери и сёстры и бабушки и жёны с детьми. Даже некоторые парни, но не так сильно. Слёзы, сопли, крики. Одна женщина устроила натуральную истерику – встала перед входом в вагон, вцепилась руками в поручни по бокам и кричала своему толи мужу, толи ещё кому (кем там он ей приходиться – не знаю), что никуда его не отпустит. Быстро прибежала военная полиция, женщину эту отцепили, правда, у неё в борьбе содрали несколько ногтей, и выволокли её с перрона. С ней ещё было трое детей. Конечно, она его отпускать не хотела – она ж одна с теми спиногрызами удавится. Полиция потом тому мужику по ушам настучала: «Какого чёрта ты не можешь угомонить свою женщину?! Напишу донесение и первое, что ты сделаешь на службе – пойдёшь сортиры драить». Всё в таком духе. Но вряд ли они это сделали. Так, постращали маленько. Гнетущая вообще-то была эта ситуация. Ну, едем мы все на войну – это факт. От этого не сбежать. Но нам сейчас поддержка нужнее, а не рыдания. Как-будто нас уже хоронить везут. Я этого чуть матери не сказал, да сдержался – итак ей тяжело. Наверно, почти также думали и все остальные мои, без пяти минут, сослуживцы.

Так-то я не плакал давно уже… ну как – плакал. Всплакнул. Да и сейчас так – пару слезин. Повернулся к окну и прикрыл лицо рукой от других ребят, чтобы чего про меня не подумали. А то потом в лучшем случае кликуху хреновую дадут. А в худшем доверять не станут.

– Здорова! – ко мне на койку подсел парень. Молодой, может, на год меня старше. Не то, чтобы коренастый, но крепкий. И чертовски похож на меня. Я даже в первую секунду испугался немного. Но лицо у него было куда более располагающее, уж не знаю – отчего. В этом он, пожалуй, и отличался от меня.

– Привет, – я протянул ему руку и он крепко сжал её. Крепче, чем я ожидал. Не знаю, была ли это агрессия с его стороны или так здороваться для него – привычное дело. Но я всё ещё доверял его лицу. Решил, что ничего он не бычиться.

– Я присяду? Не занято тут?

– Нет, свободно. Садись.

Он, прежде чем сесть, забросил свою сумку с вещами наверх, а потом брякнулся на койку рядом со мной.

«Прощайте вытянутые ноги».

– Спасибо. Я Игорь. Прителин.

– Я Андрей Морхант.

– М-м. Редкая фамилия. Какая-то прибалтийская?

– Да нет, вообще-то русская, просто старая.

Мы с ним разговорились. Оказалось, что оба всю жизнь прожили в Зундие. Даже в один детский сад ходили, правда были в разных группах. Небольшой городок – что с него взять. Хотя, как ни странно, у нас с ним ни единого общего знакомого не нашлось.

– Так ты тоже едешь пострелять? – спросил он с каким-то необычным жаром в глазах.

– Ну, у нас ведь здесь, как я понял, весь поезд такими забрит.

– И правильно – давно пора им пинка дать! Ты представляешь? Почти пол посёлка вырезали! К нам же сами пришли и вот так!..

– Не говори. Меня самого псих взял. Знаешь, Зундий ведь тоже не так уж далеко от границы.

– У меня вообще так прикипело! Они нам буквально в двери стучаться!

– Да я тебе и больше скажу – есть слухи, что их группы уже давно тайком проходили через границу, но не возвращались, а оседали у нас, в тайге…

– Глупость, – отозвался парень, лежавший на соседней полке. Он медленно поднялся. Весь помятый, бледный, лет двадцати. Должно быть, мы его болтовнёй разбудили. – Сейчас не девятнадцатый век – их бы и со спутников заметили, и егеря бы тоже, и погранцы. Это всё сказки времён ГУЛАГ-а.

– Ну, я же сказал, что это слухи.

– А я вот сам считаю, что такое может быть, – по лицу Игоря было видно, что ему неймётся влезть в спор, а то и самому его затеять. – Сами вот подумайте – китаёзы уже больше десяти лет живут, как крысы. Подмяли под себя сейчас половину Азии. Но им и там ресурсов было мало. Они-то на Россию давно зарятся. Вот представьте – сейчас война. Мы все мужики на фронт уедем. А они тут быстро организовывать начнут набеги на города, саботажи заводов, складов. Подрывать станут уже изнутри и уходить в тайгу обратно.

– Ну, в таком случае быстро снарядят поисковый отряд. Те их найдут – через лес не пройти, не оставив следов, и накроют поселение. Если будет нужно – вырежут. Вряд ли у тех китайцев будет много оружия, если вообще будет.

– Ага, а кто их будет накрывать? Ты? Я? Андрей? Мы за тыщи километров оттуда будем. А следы – ты думаешь, что узкожопые такие дураки? Запутают, заметут, скроют, пройдут не оставив. Это ж тебе не гражданские. То уже подготовленный диверсионный отряд. Они всё это знают и сумеют противодействовать.

– В стране ещё порядочно мужчин останется. Та же самая полиция…

– В полиции сейчас одни девки уже. Всех остальных призвали. У моего отца знакомый мент – ему в первую неделю повестку прислали.

– Всё равно – ещё много кто там есть.

– Да чего ты понимаешь?! Все силы сейчас стянули под границы Китая и захваченных им стран. Нам каждый человек в войне нужен. Никого у нас не останется. А желторожие тут же – пух, и объявятся. Что делать будем?!

– Не объявятся они, потому что их там нет.

– Почём ты знаешь? Ты всю тайгу излазил?

– Нет…

– Пидора ответ.

А Игорь, похоже, себе на уме. Но мне это в нём даже нравиться.

– Но ничего – сейчас мы в КСКИТЕ вольёмся, а там и победим скоро.

Тут парень расхохотался. И смеялся он совершенно нехорошим тоном. Даже страшноватым.

– Три миллиарда! И что ты с ними со всеми делать станешь?! Это уже официально мировая война. Такие дела быстро не кончаются. А если и кончаются, то только полным поражением.

– Вот китайцы и огребут. Или ты думаешь, что мы им надавать не сможем?

– Их. Три. Миллиарда.

– Так и мы не одни. Снами пол Европы, местные и партизаны захваченных стран, Австралия, Америка.

– Ага. И по итогу Китайцев всё равно больше.

– Так и что с того?! Да мы их разбомбим попросту.

– Бомбить мы их будем мало, потому что они всегда мирными прикрываются. А мы ведь хорошие, освободители, всех спасать будем и бомбить из-за этого не станем, – последнее они произнёс с таким сарказмом, что и мне уже захотелось на него наорать. Как будто это мы все виноваты в том, что эти придурки разрослись, как не в себя и не смогли обеспечивать собственное существование.

– Ну, там где мирные – будем бить точечно или пехотой.

– А вот тут у меня для тебя плохая новость – наша пехота против их трёх миллиардов особо ничто.

– И что с того, ведь у них ничего нет. Они в атаку-то с вилами идут, без оружия.

– Китайцы с вилами идут в атаку не потому, что у них ничего нет, а просто потому, что они могут себе это позволить – настолько их больше.

– Ну ты вообще придурок или как?! Кто станет так просто разбрасываться людьми в войне?! Тем более, раз ты говоришь, количество – это их преимущество, так за каким хреном им терять бойцов на ровном месте?!

– Да затем, что им так проще – меньше народа ненужного кормить. Кто слабый, тупой, увечный, старый – всех таких бросают в штыковую. А противник израсходует на них боеприпасы, устанет физически – вот тут и пойдут основные силы. А это всё значит, что нас всех на бойню везут.

– На бойню, значит? Ты, видно, один такой умный – китайскую тактику просёк, а наши и союзные генералы все идиоты, по-твоему?!

– Идиоты! – у парня задрожал голос. – Потому что ввязали нас в это дерьмо и сами будут со стороны смотреть. Как жар до их жопы дойдёт, они-то свалят за бугор. Их-то погранцы выпустят.

– А тебя не выпустили?

– Я и не пробовал.

– И почему же?

– Да потому что объявляли везде – всех мужчин, старше шестнадцати и до шестидесяти из страны не выпускать. А то ты не знаешь?!

– И ты бы лучше свалил и оставил страну китаёзам?!

– Я сам один ничерта на той войне полезного и не сделал бы. Со мной, без меня – разницы вообще нет, что там и как будет происходить.

– Так ты просто испугался.

– А ты скажешь – нет?! Это – война вообще-то? Там людей убивают, если ты не в курсе. И тебя будут стараться убить.

– А вот ты бы меня убил?

– По что оно мне надо?

– А надо – я ж тебе как враг сейчас, верно? – Игорь встал на ноги перед койкой парня. – Давай, убей меня.

– Чё ты?..

Игорь с силой пнул металлическую стенку, что была под полкой парня.

– Убей меня, блин! Тебе всё равно будет нужно этому научиться!

– Да у меня и оружия нет.

– А ты голыми руками. И не говори, что это невозможно. Давай, я разрешаю!

– Катись к чёрту.

– А, посылаешь меня?! Тогда давай-ка в тамбур!.. Выйдем. Ну?

Тут подоспели двое из военной полиции:

– Что тут такое?

– Да у нас тут вот трус обнаружился, – Игорь повёл рукой в сторону парня.

Полицейские оглядели нас троих:

– Присядь-ка, – сказал один из них Игорю. Тот сел.

– А ты – встань, – приказал другой полицейский парню. Тот видно думал, что они будут скорее на его стороне, чем на стороне Игоря. Растерянный, не сразу, но он поднялся с места.

– Уходи из вагона и вещи возьми.

Он кое-как достал с верхней полки свой скарб, вышел в коридор, полицейские встали по обе стороны от него и все втроём направились к выходу из вагона.

Пока они шли, Игорь, не вставая с места, крикнул вдогонку:

– Трус хуже шпиона!

А как он услышал звук открывающейся двери, вскочил с места и снова крикнул:

– Два раза трус! Обработайте его там!

Дверь закрылась и Игорь снова сел на койку:

– Вот так вот всё про всех выясняется.

– М-да уж. Знаешь, я себя первое время спора даже как-то неудобно чувствовал. Он ведь на мои слухи возразил, а ты за эти слухи впрягся.

– Впрягся?! Какой там! Он же сам в чужой разговор влез без спросу. Не, я трусу этому всё равно по ушам бы съездил.

– Только по ушам?

– Ну да. Триста лет мне надо с таким чмом драки устраивать. Да и я сам знал, что он всё, что ему не дам, схавает. Хоть мать его шлюхой обзову.

Мы продолжили болтать, пялиться в окна и болтать, валяться на койках и болтать. Как-то незаметно и протрещали до самой темноты. Игорь решил, что подустал и лёг спать а я ещё смотрел на пролетающие возле дороги столбы, подсвеченные электрическими лампами и думал:

«Игорь и тот парень, кажется, оба в том споре глупостей сказали, но и логичные мысли у обоих тоже проскакивали. А что из всего этого окажется правдой на деле, что так и будет глупостью? А вдруг там вообще всё с ног на голову перевернётся?»

«Это – война вообще-то? Там людей убивают». Так и засели эти слова в голове. Еле-еле, но всё же уснул, но, кажется только под самый рассвет.

3

Спустя пару дней и множество остановок, на которых к нам в поезд подсаживали всё новых и новых новобранцев, мы, наконец, прибыли на место. Об этом объявил машинист по громкой связи:

– Всем внимание! Всем внимание! Поезд прибывает в расположение сто сорок второй части. Всем новобранцем собрать свои личные вещи и быть готовыми для построения.

Я быстро смахнул все пожитки без разбору в сумку. Люди вокруг засуетились, забегали. Мне это даже понравилось. Почему-то было похоже на суету в доме перед приездом гостей.

Вот поезд въехал на огороженную территорию. Пошли бараки, турникеты, за строениями была полоса препятствий и тут что-то в дали бухнуло и бухнуло сильно. Я метнул взгляд дальше, за холмы, что окружали часть – там в воздух попёрла струйка дыма.

– Сапёры, наверное, учатся, – совершенно спокойно сказал Игорь. – А ты чего побелел?

– Я – побелел? Брось!

– Да как простыня. Ты б ещё под полку спрятался, вместо бомбоубежища. Привыкай. Мы на войне.

– Да иди ты, – закончил я.

Вообще я не знал – побелел или нет. Удивился? Вероятно. Но не струсил – точно. Что я узнал об Игоре за то время, что мы ехали в поезде – подколы он любит. Задница паршивая!

Я вышел в коридор, чтобы дать остальным ребятам, что ехали рядом с нами место для сбора вещей. Тут поезд встал. В окно я увидел, как к каждому вагону тут же метнулось аж пять человек из военной полиции. Одна из этих групп подбежала к левому от меня входу в вагон. Дальше было слышно, как открывается дверь и в вагон входит несколько человек. Дверь из тамбура распахнулась – в ней встал один полицейский и ещё двое было у него за спиной. Чувство на душе, почему-то было паршивым, хоть я и знал, что ничего такого не сделал, однако всё равно захотелось взять ноги в руки и броситься от них куда подальше.

Один из полицейских позади довольно громко постучал в дверь находившегося там туалета. Потом он достал что-то из своего кармана. Оказалось, что это ключ. Он вошел в туалет и через несколько секунд зычным голосом крикнул:

– Чисто!

Затем уже головной полицейский забасил:

– Всем на выход. Живее! Живее!

Несколько парней высунулись из купе в проход.

– Вы дома, ребята. Теперь двигайте задом и на выход. Все. Вагон позже будет обыскан полностью. И спрятаться не выйдет.

Прятаться?! Чёрт, так вот из-за чего всё это. Что ж, тогда про себя скажу – я зря перетрусил. Да и вообще – не думаю, что кто-то станет прятаться в вагоне, уже приехавшем в военную часть. Это нужно было делать раньше, ещё до поезда. Щяс куда ты денешься с подводной лодки?! Блин, подлодка. Нам же ещё и распределения не выдали – могут и туда направить.

– Всем живо пройти к противоположному выходу. Быстрее! Быстрее! – всё заливался ведущий полицай.

Я схватил со своей койки рюкзак.

– Готов? – спросил я Игоря.

– Ага.

– Давай наружу. Задолбало сидеть в вагоне.

Мы вышли в коридор и пошли к выходу, у которого стоял человек средних лет в офицерской форме. Перед нами уже выстроилась небольшая очередь. Вот дело дошло до меня:

– Фамилия, имя, отчество, – спросил офицер.

– Морхант Андрей Васильевич.

– Дата рождения.

– Восемнадцатое марта две тысячи … года.

– Город отправления.

– Зундий.

– Проходите.

– Так точно, – сказал я и отдал ему честь. Как-то будто само собой это действие напросилось.

– Парень, ты радиосигналы ловишь?

– Н-никак нет, – удивился я. Что за вопрос?

– Тогда убери руку от башки, словно это антенна. Честь ты отдавать не умеешь совершенно.

– Так точно, товарищ младший лейтенант.

Офицер закатил глаза, отвёл голову в сторону и процедил:

– Ма-йор! Вниз.

Я понял, что налажал. Хотя вроде у него ведь на погонах одна звезда, но к чёрту. Отжаться что-ли не смогу?! Принял упор лёжа. Но после двух отжиманий меня пнули в правую руку. Не сильно.

– Кто отдал приказ упор лёжа принять?

Я понял, что ещё жёстче облажался. Встал.

– Не слышу ответа, – уже повысил голос майор.

– Никто.

– Так вот – сойди вниз вот по этим ступеням, что слева от тебя на землю, пройди строго прямо порядка пятидесяти метров к сборочному пункту. Так понятно?

– Понятно.

– Ну и пшёл.

Я спустился. По бокам от выхода стояла ещё пара полицаев. Я отошел чуть дальше. Захотелось плюнуть на землю с досады, но я себя остановил – вдруг опять отчебучу что-то не подумав. Да уж – бывают дни, когда тебе просто не везёт. И нет способа это поправить, кроме как пережить сам день, пока он не пережил тебя. А молчание всё-таки – золото. В армии, похоже – особенно.

Следующим из вагона вышел Игорь. Он уставился на меня совершенно тупым взглядом, а потом резко приложил руку к своей голове и скорчил гримасу. Его большой палец упёрся в висок, указательный палец лёг на лоб, средний оказался на переносице и сомкнулся с мизинцем, а безымянный палец был опущен вниз ко рту из которого торчал язык.

– Я – полковник! Дайте мне кого убить! – пропищал он, не убирая руку с лица.

– Заткнись, задница!

Он убрал руку и принял нормальное выражение морды лица:

– Будешь знать, как выслуживаться. У тебя это не выходит. Так и кончишь в рядовых.

– Я-то хоть нечаянно, а тебя вообще на губу сошлют.

– Зато целее тебя буду.

– Направляйтесь к сборочному пункту. Здесь вам не перрон, – буркнул на нас полицай.

Глава 2

4

Мы зашагали вперёд к плацу, на котором было всё расчерчено белыми линиями. Постепенно к нам подтягивались и другие парни из поезда. Мы были одними из первых, так что ждать пришлось довольно долго. Я и Игорь все ноги отстоять успели. Присесть было некуда, кроме как на корточки, как зэк. Я в какой-то момент перестал понимать – ради чего всё это? Нельзя что-ли просто послать нас в парикмахерскую, выдать форму и отвести в барак или на полосу препятствий или в класс на сборку оружия?

Но постепенно поток народа начал идти на убыль, пропускные ворота, через которые мы все проходили, выйдя из поезда, закрыли. К трибуне, находящейся на самодельной сцене перед зданием подошёл мужчина в офицерской форме. Он начал говорить и его голос загремел через систему громкоговорителей:

– Приветствую, солдаты! Я генерал-майор Чистов Алексей Викторвич – глава военной части номер сто сорок два.

Да уж – вот ради чего всё. Очередная напыщенная речёвка. Давайте ещё принесём клятву верности флагу.

– В нашей военной части вы все пройдёте курс молодого бойца. Все, без исключения. И курс этот будет крайне насыщенным и разнонаправленным. Мне, да и всем обучающим офицерам плевать на то, что вы хотите служить на флоте или в контрразведке или в инженерных войсках. Все тут будут изучать одно и то же. Проходить одну и ту же физ подготовку, учиться радировать, собирать и разбирать оружие, выживать и ориентироваться на дикой местности. Всё это сделано для того, чтобы каждый из вас смог выжить на этой войне. Вы сами будете благодарны этим навыкам, потому что в случае, если радиста и командира вашей роты убьют в бою, вы будете знать, как подать нужный сигнал с помощью радиостанции, которую снимите с убитого радиста. Потому что в случае, если ваш корабль затонет и вы доплывёте до берега, то сможете выжить с помощью подножного корма, построить укрытие, сориентироваться на местности и выйти к своим. Потому что, убегая от погони врага после того, как вашу легенду раскрыли, вы, найдя нерабочий автомат, сможете его починить и дать хоть какой-то отпор.

Хотя, вероятно, я был не совсем прав на счёт простой патриотической какофонии. Этот мужик вроде всё по делу говорит.

– Более глубокий курс по конкретной военной специализации вы пройдёте позже, после того, как получите назначение. А конкретное назначение на специальность будет зависеть от того, с какими результатами вы окончите этот курс. Пройдут его в полной мере все, так или иначе. Просто в зависимости от результатов кто-то будет назначен в спецназ, а кто-то завскладом.

Да уж – стать конторской крысой в войну это пипец как надо завалить КМБ. Даже не знаю, кого на такое берут? Наверное, детей депутатов, чтоб они лишнего пороху не нюхали.

– Муштровать до посинения или заниматься дедовщиной, как было во время отцов самых молодых из вас, мы тут не будем. У нас нет на это ни времени, ни сил, ни желания. Это вы должны понять крайне важную, вероятно самую важную истину. Усвоить в лучшей мере все эти навыки в первую очередь именно в ваших интересах. Потому что, не зная их, война для вас закончиться очень быстро, а для ваших родственников и друзей довольно грустно. Одна-две недели и вы уедете домой в ящике. Вот и всё. А тот, кто считает себя неуязвимым, везучим или заговорённым всеми святыми погибнет вне зависимости от того, насколько хорошо он прошёл наш курс. Так что о всяком ребячестве и бахвальстве попросту забудьте. Прямо сейчас, раз и навсегда. Когда в вас начнёт стрелять враг, и вы поймёте, что каждый выстрел норовит свалить вас, вы испугаетесь. Испугаетесь до невозможности. И хоть мы и будем с вами на учениях использовать боевые патроны в безопасных условных сценариях – это всё равно не то, что вам предстоит перенести. Потому что вы будете прекрасно знать – тут вас не хотят убить. На поле боя вы точно будете знать, что вас всеми силами стремятся убить. И всё перевернется с ног на голову. Многие говорят, что война предстоит простая и быстрая. Это говорят те, кто не хочет её видеть или вообще не увидит. Война будет тяжёлой. И долгой. Даже принимая во внимание то, что у врага не хватает оружия и ресурсов, поверьте – когда на одного солдата с автоматом бегут двести человек с вилами или лопатами, а у солдата всего-то сто пятьдесят патронов – иди, пойми, на чьей стороне преимущество.

Чёрт, даже не знаю – чего он этой речью добивается. Толи хочет подготовить, толи напугать до усрачки. А может и то и другое. И у него получается.

– Теперь всем внимание! Нале-во!

Я как-то не сразу сообразил, что это приказ. Первый отданный мне на службе приказ. Выполнил его не сразу, но и не затягивая. Кто-то судорожно поднимал с плаца сумки с вещами, кто-то тупил и не поворачивался довольно долго, пока, наконец, не понимал, что все на него смотрят и как бы требуют от него действий.

– Пройдёте прямо в барак перед вами на стрижку и санитарную обработку. Далее вас распределят по отделениям. Познакомитесь с командирами отделений и отправитесь на первую лекцию. Шаго-ом марш!

Мы зашагали. Большинство вразвалочку, не в ногу, расхлябано. Но я старался держаться прямо, ровно и собрано.

Обкорнали нас быстро и чисто, хотя мне кажется, поставили пару царапин. Потом пошла дезинфекция. Довольно стрёмно стоять абсолютно голым под обжигающе-колющим химическим душем рядом с сотней таких же голых парней. Кажется подобные ритуалы, если можно их так назвать, в армии не исчезнут никогда. Конечно, это необходимость от всяких вшей, кожных болячек и прочего. Но какой-то налёт странности в таких вещах есть, как ни крути. С другой стороны – военная жизнь мало похожа на гражданскую, так что стоит начинать привыкать.

Далее была выдача формы. На вид вся она была новой. Моя на меня села, как влитая. Даже ботинки.

– Зараза! Штаны короткие, рукава у куртки длинные, а ботинки так вообще словно каждый разного размера. Форма, как с трупов собрана, – ругался Игорь.

– Да просто ты раздолбай. Так и воевать будешь. На мне всё сидит идеально.

Я воспринял словно добрый знак, то, как на меня села форма.

Затем всем нам раздали солдатские бирки. Странно, я думал, их готовят не сразу. Видимо, тут всё настолько поставлено на поток. Мой номер был К-7285369. Я сразу начал его заучивать.

Вот, совершив круг, мы вернулись на плац. Выстроившись на нём, постриженные и в форме мы уже куда больше были похожи на машину, способную смолотить всё на своём пути.

– Смии-рно! – выкрикнул парень чуть старше меня (кажется капрал), который занял место генерал-майора, что толкнул нам приветственную речь. Рядом с ним в шеренгу стояли офицеры

– Слушать мою команду. Я буду называть ваши полные фамилию, имя, отчество и дату рождения. Отзываться или руки поднимать не нужно. Но как только я закончу и скажу: «приписываетесь взводу номер» – тогда все, кто были названы быстро переходят на мою часть плаца и к знакомятся со своим командиром взвода из числа офицеров, выстроившихся рядом со мной. Командиры сопроводят вас на первое занятие. Надеюсь, что всё понятно. Непонятливых или долго думающих ждёт наряд, а первый наряд для каждого – это только сортир.

Эти мне младшие офицеры… Ты сам когда последний раз из оружия стрелял? Если стрелял вообще.

Вот началось перечисление имён и дат. Три, четыре, пять взводов. Я понял, почему этот парень заострил внимание на непонятливых и невнимательных – тут легко заскучать и потеряться в общем потоке. Но стоило мне начать силой сжимать зубы, чтоб не зевать во весь рот, капрал назвал моё имя и дату рождения. Я почти не понял, что он это именно про меня, но всё же догнался. Через три имени назвали и Игоря.

– … приписываетесь ко взводу номер четыре.

Я сдвинулся с места в сторону стоящих в шеренгу офицеров.

– Поживее! Вперёд!

По инерции захотелось перейти на лёгкий бег, но я решил, что буду выглядеть по-идиотски. Видимо, также решил и весь мой взвод, потому что никто из них особо не ускорился. Хорошо – мыслим мы уже одинаково.

– Здравия желаю, бойцы. Я – ваш взводный Фомин Сергей Иванович. Нам с вами повезло, так как у вас сегодня первое занятие будет посвящено знакомству с автоматическим огнестрельным оружием. Всем пройти за мной в учебный класс.

Уже в классе нас встретил инструктор:

– Добро пожаловать в оружейный класс, товарищи новобранцы. Меня зовут Прохоров Владимир Евгеньевич – буду вести у вас лекции по оружейному делу и занятия на стрельбищах. Кое с чем из нашего арсенала некоторые из вас возможно знакомы по школьным урокам, может быть по личному опыту обращения и упаси Бог – по фильмам или интернету. Но все мы с вами в любом случае пройдём стандартный курс обращения с оружием – пистолеты, карабины, винтовки, пулёмёты, гранатомёты, огнемёты. Веселья будет тьма, если все вы будете соблюдать технику безопасности. И самое главное правило в этом – не стреляйте до того, как действительно будете готовы это сделать. Звучит смешно, но именно из-за неполной готовности и уверенности открыть огонь и получаются отстреленные пальцы и дружеский огонь. Скажу сразу – я инструктор открытый и приветствую вопросы…

Последняя фраза для меня прозвучала, как сигнал. Я сегодня, конечно, уже успел отличиться, но удержаться тоже не смог и поднял руку.

– Да, задавай.

– Вы назвали пистолеты, пулемёты и огнемёты. Но есть же и лазерное оружие. С ним мы будем иметь дело? Или это вещи только для избранных подразделений?

– Не плохо, для первого вопроса. Лазерное оружие как бы есть, но его как бы нет. По крайней мере у нас и союзников. И молитесь, чтобы оно не появилось у китайцев. Дело в том, как вы наверно не знаете, что лазеры были запрещены конвенцией ООН.

– А почему?

– Потому что они слишком хороши, как и всё запрещённое оружие. Американцы, в присущей им манере, испытали в полевых условиях лазерное оружие в последнем конфликте между Индией и Пакистаном, когда находились на границе как союзники Индии. В общем – шок и трепет. Во-первых лазер даже при касательном попадании в тело умертвляет все клетки и кости в зоне поражения. В итоге ткани на ране не то, что не заживляются – они отмирают необратимо, а кости не срастаются. Если кому из лазера попали в руку или ногу, то конечность в восьмидесяти процентах случаев приходилось ампутировать, потому что из-за мёртвых тканей начиналась гангрена. При попадании в торс, даже если внутренние органы каким-то чудом не были задеты, человек превращался в ходячий труп, так как внутрь него не только попадала вся возможная инфекция, но и опять таки, не происходило заживление тканей, вследствие чего органы всё равно поражались и человек медленно и довольно мучительно умирал. Во-вторых – лазеры это, конечно, эффективно и чертовски красиво, но и дорого. Перевооружить ими всю армию какой-то страны всё равно, что автоматически объявить в стране дефолт во всех сферах. Такое перевооружение можно было бы постепенно провести только в мирное время, но никак не в военное.

– Так лазерного оружия сейчас вообще в мире нет?

– Разве что прототипы. Конечно, ходят слухи о том, что некоторые отряды американского спецназа или морпехов вооружают такими штуками, но я бы им не стал верить.

– А что на счёт оружия… как его – на магнитах…

– На магнитном импульсе. Вот это уже ближе к реальности. Но эти штуки тоже не дешёвые. К тому же пока есть прототипы только для крупнокалиберных станковых пулемётов и снайперских винтовок. Впихнуть всё необходимое для этого оружия во что-то по размеру сопоставимое с карабином или тем более пистолетом технически ещё не возможно. Ну, долой лирику, пока что. Давайте перейдём к занятию. Основа работы огнестрельного оружия состоит в том, что снаряд из дула выталкивается за счёт сгорания пороховых газов…

Лекция вышла довольно длинной, но интересной. Мужик хорошо рассказывал, отвечал на вопросы. Мы разобрали и собрали стандартный АК-074. Мне всё в оружии нравилось. Патронник, магазин, канал ствола, нарез, казённик, рычаг переключения в режим автоматической стрельбы. Есть в огнестрельном оружии какая-то магия. Власть. И всегда она была в любом оружии, как мне кажется – начиная от каменных ножей и заканчивая крылатыми ракетами.

Оружие – словно живой организм. Гладкий, красивый, чёрный, глянцевый… У которого есть сердце. Каждый выстрел – это стук сердца. Оно так сильно бьётся в пылу сражения. Чем чаще это сердце бьётся, тем теплее и живее становится оружие. Каждый выстрел – это маленькая жизнь. И эта жизнь рождается, чтобы прервать другую, остановить чужое сердцебиение, насытиться кровью. И только полностью утолив свою жажду, сердце твоего оружия, твоего лучшего друга, замирает, пресыщенное, сытое, в ожидании нового сражения. Нового пресыщения…

Чёрт, что-то меня в поэтическое занесло.

Стрелять мы сегодня не стреляли, но на следующем занятии Прохоров обещал нам стрельбище с пистолетами. Но сегодня я точно не скоро засну. Как-то действительно очень многое случилось в этот день.

5

– Взво-о-о-одд! Подъём!

Теперь надо привыкать вот к такому будильнику. Как я и ожидал – спал я плохо, хотя проснулся более или менее отдохнувшим примерно за час до подъёма. Пока не протрубили команду, просто валялся и думал о разном.

Мы быстро встали и построились. Я ожидал какой-то невыполнимой херни, вроде того, чтобы одеться, ровно за то время, пока горит одна спичка, но нет. Как-то даже странно.

Мы собрались на плацу и нас повели на первый урок военной тактики.

– Приветствую, новобранцы. Меня зовут Ерандайкин Арсений Германович. Буду преподавать у вас, так сказать, искусство войны. Не науку, потому что на своём опыте и опыте многих поколений до меня, я убедился, и вы скорее всего убедитесь тоже, что война это именно искусство. Потому что в отличие от науки, в войне нет правил. Подтвердим это одним тестом для одноклеточных.

Он начертил на доске две линии. Одну ровную и прямую, другую прерывистую и извилистую.

– Перед вами две дороги. Одна прямая, качественная, асфальтированная дорога. Другая просёлочная, грунтовая, кривая, длинная и трудная. Обе ведут к одному и тому же пункту, который вам дана команда захватить. По какой из них вы отправитесь?

– По кривой, потому что враг наверняка заминировал хорошую дорогу, думая что мы выберем лёгкий путь и пойдём по ней, – ответил Игорь.

– Хорошо. Вот только враг не только заминировал хорошую дорогу, но и предусмотрел то, что вы отправитесь по плохой дороге, думая, что на хорошей вас будут ждать неприятности, и расставил засаду на плохой дороге. И вы в неё попались.

На таком уроке, как тактика, тем более на первом, я счёл лучшим не вякать, а слушать и запоминать, но всё же не сдержался и задал вопрос:

– Но Арсений Германович, а как тогда решить задачу? Ведь по вашему сценарию и там и там получаются неприятности.

– Вот именно! На войне неприятности поджидают вас практически на каждом шагу. Враг умён. Он многочисленнее. Мы все, скорее всего, будем сражаться с ним на той территории, которую он знает лучше нас всех. И технически любое решение может завести нас в ловушку, в неприятности, затруднить наше продвижение. Другое дело – это то, что вы сможете при этом предусмотреть и как верно отреагировать на то, что предусмотреть не вышло. Если вам кажется, что враг мог заминировать хорошую дорогу, то вам следует запросить у командования отряд сапёров и пустить их вперёд. Если разведка докладывает о том, что враг сосредотачивает свои силы вокруг плохой дороги, а сапёров для разминирования хорошей дороги вам предоставить не могут, то следует устроить диверсию для войск, засевших в засаде. В восьмидесяти процентах случаев война – это игра с противником в кошки-мышки, где на кону стоит жизнь ваша, жизни ваших подчинённых и выполнение приказа. Война – это хаос и чистом виде и с ним вам необходимо научиться справляться. Не только тактически, но и эмоционально, и духовно.

– Ну, а если сапёров предоставить нам отказались, а устроить диверсию нет возможности – что тогда?

– Пожалуй, самое трудное в военном деле – смириться и идти на выполнение приказа, так или иначе. Пусть даже вам и кажется, что это невозможно. Потому что хорошую дорогу могут и не заминировать. Разведка может ошибиться или её могут дезинформировать и на плохой дороге не будет засады. Вам нужно быть готовыми ко всему, что только возможно вообразить. Именно поэтому лучшие командиры выходят в основном из людей с нестандартным мышлением. И именно поэтому большинство из тех, кто начинает в пехоте, не могут дослужиться до высоких офицерских чинов. Потому что солдатам вдалбливают то, что исполнять любые приказы жизненно необходимо, а командующих учат тому, что в военном деле импровизация – это часто единственное средство, помогающее и выполнить приказ и сохранить жизни солдат. Одно идет в разрез с другим и при этом одно не может без другого. Поэтому офицеров и солдат обучают отдельно друг от друга. Это, на мой взгляд, не слишком хорошо, и я буду пытаться обучить вас именно офицерской тактике и мышлению. Может кто-то из вас да и сможет разорвать этот порочный круг и вырваться в высокие чины. Но куда лучше, если этим вы сможете спасти жизни – свои и своих товарищей.

– То есть, верного решения нет?

– Точно. Есть просто решение и его последствия, которые могут быть самыми разными. И вот что ещё вы должны усвоить – порой труднее всего не принять более верное решение, а смириться с последствиями ранее принятого неудачного решения, взять себя в руки, и продолжить воевать дальше, с не меньшим жаром, чем прежде. На деле этого почти никому не удаётся. Вы сейчас не понимаете насколько это трудно. И не поймёте. А узнаете только и ТОЛЬКО после того, как испытаете это на собственной шкуре. И будет это чертовски хреновый момент в вашей жизни. А ещё это будет одна из многих ситуаций в вашей военной карьере, когда выясниться из какого вы теста. Но, как и истину, совершенство военного искусства познать невозможно – к нему можно только стремиться. Давайте для начала рассмотрим классические военные манёвры. Если отбросить дальнобойные орудия или авиацию, которые далеко не всегда можно использовать в полную силу, как на учениях, то эти манёвры почти не изменились ещё со времён древних греков и римлян.

Он показал нам несколько схем, задавал вопросы – как бы мы поступили при том или ином раскладе, где в тактике слабое место. М-да – что верно, то верно – для офицера командования нужно быть жёстким, как сухарь и хитрым, как лис. Даже не знаю, выдержал бы я нечто подобное. Но не важно – я хочу попасть в пехоту, и там думать о вопросах тактики за меня пока будет офицер. Но, конечно, мысль встать в роли командующего прельстила, пожалуй, абсолютно всех ребят из нашего взвода.

Дальше весь остаток дня у нас ушёл на физподготовку. Я думал, что нас отправят в марш-бросок или на полосу препятствий, но нет. Капитан Захарченко, что ведёт физподготовку, толкнул нам короткую, но доходчивую вступительную речь.

– Сегодня, ребята, вы будете заниматься рутиной. Приседания, отжимания, подтягивания, бег по плацу и многое другое. Но сделано это не для вашего удобства, чтобы мягенько и гостеприимно принять вас в армию с распростертыми объятиями. Сделано это в первую очередь для меня и членов комиссии, чтобы они видели – кто из вас вытянет службу в пехоте или даже спецназе, а кто сядет за компьютер. Прежде всего скажу – сейчас в армии нужны все. Как стрелки, так и наводчики управляемых ракет или санитары в госпиталях. И все вы, так или иначе, найдёте своё место, либо направитесь валить лес и копать окопы в части дисциплинарного батальона. Так что просто так вы в любом случае не уйдёте. А пока – постарайтесь хоть как-то проявить себя с лучшей стороны. Потому что я вас уверяю – когда кончиться война, жизни отслуживших и жизни дисбатовцев будут чертовски сильно отличаться друг от друга.

Всё, как он и обещал. Разминка, приседания, отжимания, подтягивания на турнике, качание пресса и бег. Вот бег казалось, был просто бесконечным. Я не встал в один ряд с особо отличившимися, как Игорь. Если быть честным – в том же беге я чаще плёлся ближе к хвосту. Но отжимания и качание пресса сдал вполне неплохо, как сам считаю. Во всяком случае, точно не хуже большинства. В конце дня я был, можно сказать, измучен. А как всё тело будет ныть завтра?! Чёрт! И думать не могу. Странно – не то, чтобы не хочу, но даже не могу. Не то, чтобы я жаловался. В школе был не самым плохим по физкультуре. Но откровенно говоря – здесь нагрузка и планка совершенно иные. Я верю – после определённой тренировки я вытяну нормативы. Но произойдёт это, естественно, не сразу. Я это понимаю. Надеюсь, что и люди в комиссии тоже.

Как протрубили отбой, я ввалился в казарму и рухнул на койку. Хотел перевернуться с живота на спину, но и на это не нашёл ни особых сил, ни большого желания.

– Что с тобой? Неужто сдулся на второй день?

А Игорю всё – как с гуся вода. Сукин сын даже после отбоя бегал на месте в казарме.

– Какого хрена тебе не сидится?

– Не хочу терять тонус.

– Тебе сегодняшнего мало, что ли?! Ляг, не мельтеши. Или иди тактику поштудируй.

– Хорошая идея.

Он наигранно прибежал трусцой к своему сундуку, вытащил оттуда учебник, вернулся к моей койке и принялся читать, при этом приседая.

– Вот, как раз тебе в тему: Поражение победы. Развитая экономика дает стране преимущество в военной мощи над государствами, чья экономика не столь сильна. Такое «геометрическое преимущество», как благоприятное соотношение длины границ и глубины территории, тоже ставит крупное государство в более выгодное положение по сравнению с маленьким.

– Ты сам хоть слово понял из того, что прочитал?!

– Конечно – лучше быть большим, чем маленьким.

Он ещё немного почитал приседая, а потом заявил:

– Следующая страница твоя, – и начал меня расталкивать.

Странно, но я даже рассердиться на него сил не нашёл. Просто медленно сел на койку, взял в руки книгу и начал читать.

– Во время «холодной войны» государства Западной Европы собрались в коалицию, руководимую США, для того чтобы составить барьер…

– Я тебя не слышу.

– Во время «холодной войны» государства Западной Европы собрались в коалицию…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.