Теона Рэй
Чудо на Рождество

ГЛАВА 1

– Ничего не вижу, – прошептала я разочарованно. – Тот, кто меня сюда приволок, нагло наврал. Он обещал, что пламя укажет путь, когда придет время. Время, видимо, еще не пришло.

Надежда на счастливое возвращение в родной мир таяла как дым. Я захлопнула дверцу печи и вытерла сажу с ладони об старенькое платье.

Глаза болели от напряжения. Две недели изо дня в день, как одержимая пытаюсь разглядеть в очаге дорогу домой, но, кажется, меня обманули.

– Вот и хорошо! Просто замечательно! – Домовой всерьез обрадовался, а под моим укоризненным взглядом виновато хлопнул черными глазами. – И не смотри на меня так. Мне не хочется оставаться здесь одному! Девка ты вредная, но веселая, а без хозяев я зачахну.

– Продам дом кому-нибудь, и будут у тебя хозяева.

– Никому он не нужен, – домовой задрал косматую голову к пузатому потолку. – Развалится вот-вот.

Он знал, о чем говорит. Дом, если эту хибарку можно так назвать, держался на честном слове. Потолок того и гляди рухнет, вон как просел. Печь с трудом топится – дым из всех щелей так и прет. А дух дома, сгоряча названный мной Кондратием в нашу первую встречу, еще на той неделе сообщил, что в затопленном по весне подполье завелись жабы.

В первые дни, как очнулась в чужом теле, я рыдала от страха. Домовой, ранее никому не показывающийся, сжалился над несчастной и явился ко мне в полутьме. Так он, собственно, и получил свое имя. Я тогда едва инфаркт не схлопотала!

За две недели пришлось привыкнуть. И к жабам, которых временами приходилось подкармливать в обмен на ночь тишины. И к дровяной печи, которую я до переселения в этот мир в глаза не видела.

И к Кондратию… Внезапно ставшему мне другом.

– Делать-то что будем? – не унимался домовой. – Рождество на носу, а у нас на праздничный стол есть только скатерть.

– Ель поставим, и будет нам настроение, – проворчала я.

Жить как-то нужно. Не могу же я ждать чудес сложа руки? Рождество и впрямь вот-вот наступит, и ожидание праздника – единственное, что помогает мне не скатиться в уныние.

Через пыльное окно в кухню пробивался дневной свет, но такой слабый, что его хватало только чтобы не врезаться в косяки.

– Окна помой, что ли, – попросила я Кондратия. – Пойду в лес, сопру сосну.

– Чего? – домовой удивленно разинул рот.

– Спилю и принесу домой ёлку. Маленькую. Большую не донесу.

– Как это “спилю”? Тебя Виктарий со свету сживет! – не на шутку разволновался Кондратий.

– Какой еще Виктарий? – вздохнула я недовольно.

– Дух леса! Встречаться с ним искренне не рекомендую. А если ты заявишься в его царство с пилой, то уйти уже не сможешь! Думаешь, можно просто прийти, изуродовать дом Виктария и сбежать? Как бы не так!

Я только отмахнулась. Удивляться давно перестала: за две недели, или как говорит Кондратий “седмицы”, узнала, что в этом мире живут не только люди. Гномы, тролли, банши. А еще домовые и множество других различных духов. Кондратий еще говорил о драконах, но это уж совсем сказки.

Решимости принести домой ёлку я не лишилась, даже наоборот. Две седмицы назад я наряжала пышную ель в собственном роскошном доме до того, как перенеслась сюда, и сейчас мне позарез нужно хвойное дерево! Не для праздничного настроения, а как напоминание о прошлом.

Забывать его стала неотвратимо быстро, будто само мироздание стирало мне память.

Надела пальто и с уверенностью натянула валенки. Ноги девушки, чьим телом я теперь располагала, утонули в них. Обувь принадлежала явно не ей – может, добрые люди подарили, не знаю.

Впрочем, доброты от местных жителей я в свою сторону не заметила, а даже наоборот. Стоило мне только разочек показать правую руку без перчатки, совершенно случайно, как от меня принялись отмахиваться веткой омелы невесть откуда взявшейся. Откуда ж я знала, что змейка на безымянном пальце не симпатичная татуировка, а метка черного колдуна? Это уже потом Кондратий объяснил мне, что я для местных всё равно, что прокаженная.

– Окна помой, – еще раз наказала я невероятно ленивому домовому, поправшему все мои представления о хозяйственных духах домов, и вышла на улицу.

Задача предстояла не из легких: добраться по рыхлым сугробам до сарая, взять оттуда пилу, а потом по точно таким же сугробам сходить в лес и нигде по дороге не застрять.

Кондратий говорил, что возвышающиеся над поселком величественные горы защищают от ветра, поэтому снега наметает в разы больше, чем в других частях королевства.

Домовой вообще очень много разговаривает, преимущественно по ночам – почему-то именно в темное время суток он активизировался.

Я брела по сугробу, проваливаясь в него по колено. В широкие голенища набился снег и начал таять, противно холодя ноги в тонких шерстяных чулках. Но других не было. У девицы, отдавшей мне свое тело, вообще ничего не было! Ни платьев нормальных, ни косметики, ни верхней одежды.

– Угораздило же меня переселиться не в принцессу местную, а в нищенку! – бурчала я себе под нос пока не добралась до сарая.

Пила нашлась сразу же – висела на крючке у распахнутой двери. Я схватила ее и, чтобы не проваливаться в снег, легла на живот и пластом поползла в сторону леса. Благо недалеко – за огородом перед горным хребтом в небеса стремились вековые сосны, ели, кедры.

Красивая местность, между прочим, на виды я уж точно не жаловалась. Временами убеждала себя, что нахожусь на элитном горнолыжном курорте, а совсем скоро отправлюсь домой. Так мне легче жить здесь, зная, что вот-вот всё изменится. Точнее, станет как было.

Вот только виды были единственным плюсом в моей новой жизни. Наверное, я бы сошла с ума, если бы тот ненормальный колдунишка не пообещал, что смогу вернуться домой. Только надеждой на пенную горячую ванну и жила, еще немножко – мыслями о сливочной пасте с лососем.

Тряхнула головой, проглотив слюну. Желудок жалобно заныл. Еды в доме Алайи тоже не было. И чем она только питалась? Мы с Кондратием раз в день жевали вареную мерзлую картошку, от вида которой нестерпимо хотелось плакать.

Ёлки совсем не ждали вооруженную пилой меня. Они встревоженно зашумели от невесть откуда появившегося ветра, широкими лапами швырнув мне в лицо снежную крупу. Я раздраженно протерла глаза от снега и поднялась на ноги. Здесь сугробов уже не наблюдалось, снега было совсем немного.

Осмотрела толстые стволы. Закусив губу, склонила голову на плечо. Нет, такую ель мне ни за что не утащить. А хватит ли одной ветки? Точно знаю, что не хватит. Новогоднее дерево в моем прошлом доме занимало добрую треть гостиной, верхушкой проламывало потолок! Красивая была ель, пышная, а как она пахла!

За спиной раздался шорох, и редкие птицы бросились наутек, шурша крыльями. Только дятел остался на месте, продолжая яростно долбить кору.

Я не торопилась оборачиваться, полагая, что пожаловал сам Виктарий. Мысленно настраивала себя на то, что увижу мохнатое чудовище, а не прекрасного незнакомца.

– Я не возьму много, – пообещала я тому, кто был сзади, медленно делая шаг в сторону. – Господин Виктарий, мне нужна только маленькая ёлка. Или ладно уж, ветка… Но пушистая!

Безмолвно застывшие деревья пришли в движение. Тихий лес наполнился скрипом, шорохами, гулким волчьим воем. От страха моей спине пробежали мурашки, и я почти отказалась от идеи праздновать местное Рождество под хвойным деревом. Если Виктарий натравит на меня голодного волка, то сбежать точно не успею.

Сделав над собой усилие, я резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Да так и застыла в позе перекрученной бельевой веревки.

Виктарий оказался саженцем дуба. Саженец этот, высотой метра полтора, хлипкими корнями тянулся ко мне. Глаза и раззявленный рот тоже имелись, а значит, я не ошиблась – передо мной точно хозяин леса.

– Господин Виктарий, давайте я просто уйду? – Изо рта вырвался не голос – мышиный писк. Мысленно чертыхнулась, а вслух добавила: – Не уйду! Можете пугать, пытать и проклинать, но я без ёлки не уйду.

Корни остановились на полпути ко мне. Дубок моргнул недоуменно и даже выпрямился, подбоченившись ветками.

– Не боишься… Ведьма, что ль? – писклявый мальчишечий голос спугнул еще одну стайку птиц. Те драпанули в сумрак хвойного леса и затихли.

– Да господь с вами, ну какая я ведьма? Хотя черт его знает…

Кондратий почти ничего не говорил о прошлом Алайи. То ли не знал, то ли не помнил. Сказал лишь, что пришла она в его дом год назад, испуганная и растерянная. Подрабатывала где-то временами, часто тянула одну краюху хлеба на целую седмицу, от гостей закрывалась. Да добрые гости и не приходили – только враги. То омелой дом по завалинкам обложат, то солью посыпят, а однажды, вкрай охренев, попытались халупу поджечь. Так говорил Кондратий, только с большей экспрессией.

– Ёлку дадите? – жалобно попросила я. – Праздник вот-вот придет, а у меня из рождественского только скатерть со снеговиками. Святой ведь праздник, будьте человеком!

Дубок как будто задумался. Потом кивнул, но, предупредительно выставив перед собой веточку, сказал:

– Просто так не дам. Но если спасешь человека, то забирай. Сможешь выбрать любое дерево в этом лесу, а я закрою глаза на порчу природы.

Ну еще бы! Как знала, что потребуется услуга взамен.

– Кого спасать-то?

– Идем за мной, покажу.

Идти куда-то за хозяином леса могла только на голову пришибленная экстремалка. То есть, я. Да что говорить: меня из родного мира какой-то бородатый муд… мужик выдернул, забросил в чужое тело в чужом мире, а я не свихнулась. В последнем не была уверена, потому что сказочные существа и магические штуковины вполне могли быть галлюцинациями. Но раз я теперь больна и живу в мире глюков, то есть смысл сдаться новой реальности и плыть по течению. Лучше уж так, чем изводить себя бесконечными истериками.

С тяжелым дыханием я топала за живым дубом вглубь леса. Легкие горели, конечности дрожали от усталости. Сугробов здесь не наблюдалось, но припорошенные снегом корявые корни деревьев пару раз бросались под ноги. Я спотыкалась и бороздила носом тропинку, а Виктарий подленько хихикал. Уверена, не без его участия корни вдруг принимались нападать.

Он вывел меня на просторную поляну у застывшего до весны озера. У самой кромки льда лежал тот, кого я мечтала увидеть больше всего на свете. Проклятый колдунишка! От неожиданной радости я даже на месте подпрыгнула, но счастливый возглас сдержала, чтобы Виктарий не передумал вручать мне пострадавшего.

Не дожидаясь указаний, я, забыв про усталость, кинулась к колдуну. Тощий мужичонка в драном тулупе казался безнадежно мертвым. Борода, седая и редкая, покрылась инеем. На морщинистом сером лице застыло умиротворенное выражение.

– Попался, гад, – злорадствовала я шепотом. Обернулась к Виктарию с готовностью вершить добрые дела: – Я помогу. Но что с ним?

– Без сознания он, – замогильным голосом отозвался дубок. – Чувствую, болен. Вылечить надо. Мне в поселок нельзя, но до опушки помогу отнести, а дальше сама. Мужиков позови, или на санях отвези его к лекарю.

Пока он говорил, я уже примерялась к ногам колдуна. Схватила его за штанины, попробовала сдвинуть с места, да никак. Тощий и низенький, а весил не меньше тонны! Утрирую, конечно.

– Поможете, да? Несите тогда. Руки аж чешутся, как спасти его охота.

Мысленно просила Вселенную, чтобы мужичок не пришел в себя раньше чем нужно. Вылечить я его попробую, конечно, поскольку он мне нужен в ясном сознании и твердой памяти. Мой билет домой помереть не должен, ведь только он знает, как мне вернуться в родной мир.

Про ель я временно забыла. С горящими от восторга глазами бежала впереди Виктария, а на опушке остановилась и принялась нетерпеливо подпрыгивать, выглядывая его с колдуном на загривке.

Прости, Кондратий, но я невыносимо сильно хочу домой. Застывший в средневековье мир и поющие жабы в подполье убогого домишки – не предел моих мечтаний.

Просторный светлый коттедж, новенькая машина, и бессчетное количество красивой одежды ждут меня! Еще меня там ждет муж – не самый любимый, но зато неприлично богатый. Папенька постарался, выдал замуж за завидного мужчину.

Виктарий сгрузил бессознательного колдунишку в сугроб и скрылся в лесу. Дотащить до дома безвольное тело мне не хватит сил, но и позвать на помощь никого не могу. Во-первых, Алайю здесь отчего-то страшно не любят. Во-вторых, любой кто придет помогать, сразу же отнесет несчастного больного к лекарю. А я никак не могу этого допустить. Пока престарелый колдун не вернет меня домой, я с него глаз не спущу.

Неожиданные шорох и дыхание за спиной заставили меня в ужасе замереть.

ГЛАВА 2

Каждой клеточкой тела я чувствовала позади себя человека. Живого, но лучше бы нет! Живому придется объяснять, куда и почему я волоку тело мужика.

Я откашлялась и, делая вид, что не заметила свидетеля, запричитала над почти усопшим колдуном:

– Бать, ну как же так? Мамка ведь просила до праздника не пить!

На плечо легла тяжелая рука. Я сглотнула ком в горле и обернулась. Солнечные лучи разбивались о косматую голову пожилого и грузного мужика, делая его похожим на святого, явившегося к заблудшей путнице. Дубленка в пятнах не видела стирального порошка по меньшей мере лет десять. К валенкам в заплатках надежно прикреплены широкие лыжи.

– Помочь, девочка? – прохрипел незнакомец. – Напился батя?

– В хлам, – моргнула я растерянно. – Домой его нужно доставить, пока не замерз.

– Доставим уж.

Я заметила за спиной незнакомца сани. На них лежали несколько заячьих тушек, и я мигом сообразила, что если попросить одного зайчика, то спаситель не откажет.

Охотник быстро освободил сани, прицепив длинноухую добычу к поясу. Взвалил тощего колдуна на транспорт и кивнул мне:

– Веди.

Я быстро обдумала: знает ли он меня? Точнее, Алайю. Судя по тому, что назвал “девочкой”, а не по имени, вряд ли они были знакомы ранее.

– Подожди-ка, – окликнул меня охотник, когда я ринулась вперед и ожидаемо провалилась в снег. – Поди сюда, встань сзади меня на лыжи, так и дойдем. Негоже по сугробам без лыж-то.

– Да что вы, дяденька, – пыхтела я, выбираясь и ложась на живот, – я часто батю ищу, привыкла уже.

– Вставай, говорю. Этак мы с тобой и до утра не дойдем.

Я послушно поползла к нему. Кое-как поднялась, отряхнулась и пристроилась к широкой спине. Для надежности схватилась руками за широкий ремень, опоясывающий круглый живот мужика поверх дубленки.

– Девочка, санки-то тебе везти придется, – мне в руки была вручена веревка. – Держи, но сильно не тяни – полозья сами скользят.

Видел бы меня сейчас мой муж… Растрепанная, уставшая, в глазах демонический голод. А еще недавно я была такой красоткой!

Скорбеть по прошлому и дальше не вышло. Охотник сдвинул правую ногу вперед, и я покачнулась, но удержалась. Левая, правая, левая, правая. Лыжи шуршали по рыхлому снегу так же легко, как лодка по волнам. За нами волочились сани с почти бездыханным колдуном, а мое старенькое пальто в считаные мгновения запачкалось в заячьей крови.

Меня это ничуть не расстроило. Как только колдунишка придет в себя, я заставлю его немедленно вернуть меня домой! Через печь, огонь или через что он там мою душу переселил.

Я приняла бы новую жизнь куда смиреннее, если б осталась при своем родном теле. Алайя обладала совсем скромными формами, низким ростом и кудрявыми русыми волосами. Небесный ангел, право слово. Моему взрывному характеру такое тело совсем не идет! Зря я, что ли, пропадала в спортзале, питалась капустой и безвкусной куриной грудкой? Даже специально из родного каштанового перекрасилась в блонд, когда замуж выходила. Мужу нравятся блондинки.

– А? – возглас охотник заставил меня вынырнуть из воспоминаний. – Не расслышал, что ты сказала.

– Вам показалось, – поспешно заверила я его, понимая, что ворчала вслух, а не мысленно.

Лыжи прикатили нас к дому. Он выглядел со стороны как заброшенный сарай, и когда я в первый раз здесь очутилась, то выла подобно шакалу. Привыкла потом… С трудом, но привыкла.

Я перебралась через верхушку забора, торчащую из-под снега – все равно где проходить, всё заметено – и указала на дом.

– Тут что ль живете? – охотник хмуро посмотрел на жилище, потом на меня.

Я нервно улыбнулась. Хоть бы он не вспомнил, кто именно здесь живет!

– Ага, – закивала я. – Давайте батю во двор выгрузим, а дальше мне мамка поможет. Я вас и так отвлекла.

Стоило еще попросить заячью тушку, но я терпеливо ждала последнего момента.

Охотник вытащил ноги из петель. Крякнув, подтянул к себе сани и потопал к краю сугроба. Небольшое пространство перед входной дверью было чистым, а спускаться к ней приходилось на попе как с горочки.

Колдунишку так и спустили. Охотник только головой покачал, но спорить со мной и не подумал. Не хотел ввязываться в семейные разборки или торопился домой, не знаю, но я была благодарна мирозданию, что он наконец уйдет.

Напоследок только крикнула:

– Дяденька, а можно ли у вас попросить зайца? Батя-то за дичью в лес пошел да накидался по пути. А нам есть нечего.

Охотник явно не хотел расставаться с добычей. Посмотрел на меня с неприязнью, а я, помня, что теперь обладаю большими голубыми глазами, кокетливо хлопнула ресницами. Красота – она и в другом мире красота. Мужики перед ней сил не имеют.

Заячья тушка перекочевала ко мне по уже накатанной горке, и охотник свалил так быстро, что я даже поблагодарить не успела. Опасался, наверное, что еще что-нибудь попрошу. Но если такой жадный, то зачем вообще подходил? Тоже мне!

Довольная я повернулась к двери, у которой валялся колдун. Не откинулся бы раньше времени! Надо с ним как-то поласковее обращаться, что ли.

Зайца я внесла в дом за задние лапы. С легким отвращением положила на сундук в темной прихожей, и едва не заорала, случайно нащупав чье-то лицо.

– Кондратий, мать твою! – зашипела я на духа. Домовой сидел на этом же сундуке.

– Не ори, полоумная, – буркнул он. – Я волновался и ждал. Это кто тебя привел?

– Не знаю. И он меня тоже не знает, к счастью.

Я постучала валенками по полу, сбивая налипший на обувь снег. Отряхнула пальто, сняла его и повесила на крючок. В рукав засунула шапку, шарф, перчатки.

И тут вспомнила.

– Пилу в лесу забыла, – проговорила я на выдохе.

Кондратий недовольно оскалился:

– Ёлка где? Ты пошла за священным деревом, а приволокла мужика! Нет, я все понимаю – в поселке без сильных мужских рук жить сложно, и нам он не помешает в хозяйстве, но почему такого задохлика-то выбрала?

– Кондратий, не ной, – фыркнула я. – Не для хозяйства он нам. Посмотри, старый какой!

Мы синхронно оглянулись на внезапно захрапевшего колдуна. Тот перевернулся со спины набок и подложил руки под щеку.

– Очнулся, – выпалила я, торопясь на выход. – Помоги мне его в дом занести, чтоб не сбежал.

Кондратий скептично посмотрел на меня, потом мохнатым пальцем указал на себя. Ростиком домовой был мне по колено или даже чуть меньше. Выглядел как глубокий старик, но утверждал, что ему всего-навсего триста лет от роду. Молодой совсем дух, неопытный.

– Поколдуешь? – с надеждой спросила я. – Мне одной его не дотащить, Кондратий. Не смотри, что чахлый, весит он будь здоров.

– Колдовать не буду, и не упрашивай! – дух замотал головой, вытаращив черные глазки-бусинки. – Когда в последний раз применил магию, потолок чуть не рухнул!

– Так это из-за тебя он провис?

– От времени! – разозлился домовой. Потом чуть умерил пыл: – И немного из-за меня.

Я поняла, что помощи мне ждать неоткуда. Присмотрелась к колдуну и решила, что кроме как волоком никак его в дом не затащишь.

Схватила за ноги в задрипанных ботинках и потихоньку потянула на себя. Дело пошло, но ровно до того момента, как его голова коснулась высокого порога.

Колдун резко распахнул глаза. Я от страха дернула его на себя, голова несчастного стукнулась об пол и мужичок ожидаемо вырубился.

– Чтоб его! – воскликнула я испуганно. – Чуть не удрал! Ты видел, Кондратий?

Дух тревожно витал под потолком. Вообще-то, еще вчера он утверждал, что летать не умеет, но при виде очнувшегося колдуна резко научился. Или врал мне тогда, что скорее всего. Вчера я попросила его вытереть пыль на шкафах, так он отказался, аргументировав свой отказ тем, что не дотянется даже со стула.

– Скажи мне, страшная женщина, а зачем этот человек здесь нужен? – не унимался Кондратий.

Я со злостью посмотрела в лицо бессознательного мужичка. Морщинистое, с густыми светлыми бровями, складкой вокруг тонких губ, кривым некрасивым носом. Никогда его не забуду. В страшных снах буду видеть до самой смерти.

– Этот человек, как ты выразился, не человек вовсе, – я подняла голову и глазами нашла духа. – Он колдун, отправивший меня в этот мир.

Кондратий проникся моей болью, но погрустнел. Для него появление колдуна означало, что я покину этот дом. Мне тоже было не по себе оставлять домового в одиночестве, но он здесь прожил уже три века, а я две недели. Всего две недели, а будто целая жизнь прошла…

Ноги в моих руках дернулись. Я мигом отбросила печальные мысли и с утроенной силой потащила будущего пленника в кухню. В доме, кроме прихожей, кухни и крошечной спаленки других помещений и не было, так что привязывать мужичка пришлось к ножке обеденного стола.

Привязь выглядела ненадежной. Я устало сдула влажную прядь волос с лица и быстро осмотрелась: печь, два колченогих табурета, посудный шкаф с одной целой дверцей – вторая валялась тут же, на полу. Стол был единственным крепким предметом в помещении, но приподнять его, стянуть с ножки веревку и убежать труда не составит.

Пришлось жестить. Забрала из прихожей моток бельевой веревки, перевязала ею руки и ноги колдуна, потом несколько раз обмотала всё его тело, чтобы наверняка. Теперь он стал похож на колбасу “Вязанка”, и можно было не переживать, что кинется в драку.

Кондратий спустился на уровень моего лица. Заглянул мне в глаза и насмешливо произнес:

– Если он на самом деле колдун, то думаешь, его магию остановит тонюсенькая веревка?

Я рассерженно рыкнула. Но Кондратий был прав! Обдумать новый план времени не хватило – пленный пришел в сознание.

Мы с домовым резко склонились над ним. В черных глазах читалось недоумение, губы дернулись в нервной улыбке.

– Настенька, – проблеял бывший сантехник. По крайней мере, в мой прошлый дом он вошел как сантехник, который должен был починить стояк в ванной.

– Алайя, по твоей милости! – рявкнула я. – На Землю меня возвращай, живо!

Колдун замялся. Хлопал глазами, дышал через раз. Подергался в попытке встать, но на него тут же запрыгнул Кондратий. Пленник захрипел и прекратил попытки пошевелиться.

Сдавленно проговорил:

– Что ж вы, Настенька, по-человечески не попросили? Связали старика, на холодном полу оставили…

– Я тебя в лесу у озера нашла, идиот. Наклюкался алкашки да уснул в снегу спокойно, а тут ему условия не нравятся!

– Двуликий с тобой! – воскликнул колдун ошарашенно. – Я не пью алкоголь, ни грамма в рот не брал!

– Да? – я недоверчиво прищурилась. – А чего тогда в лесу спал?

– Без сознания был, сама же знаешь. Поплохело, чувств лишился. А ты меня спасла. Хорошая ты, Настенька.

– Не произноси моего имени в этом мире, – процедила я так зло, что даже Кондратий ойкнул. – Здесь я Алайя, раз тело ее.

– Красивое тело, между прочим.

– Я в свое хочу, и ты меня в него вернешь!

– Конечно, – закивал мужичок. – Вот только развяжи меня, и сразу верну!

Кондратий подпрыгнул и, подняв ножки в воздухе, пятой точкой опустился на живот колдуна. Тот взвыл, глаза выкатились, а в разинутом в крике рте можно было увидеть гнилые зубы.

– Благодарю, – я сдержанно кивнула домовому и получила в ответ такой же кивок. Вновь повернулась к колдуну: – Как мне называть тебя, тщедушный?

– Фонгейт Лерен Дорхетиус Мезантой Пятый, – просипел он. – Убери с меня своего питомца!

“Питомец” оказался поразительно обидчивым. Повторный прыжок не заставил себя долго ждать, и следующие несколько минут мне пришлось скучающе разглядывать улицу через пыльное окно под вой Фонгейта. Кондратий так и не помыл стекло. Лентяй. Ну что за домовой дух такой? Живет в бардаке!

– Итак, Фоня, – спустя некоторое время обратилась я к Фонгейту Лерен… Лерон? Дор… Да тьфу ты, имя не выговариваемое! – Мы ясно дали тебе понять, что церемониться не собираемся. Я не разрешала тебе утаскивать меня в твой мир, понимаешь? Более того, ты перенес не всю меня, а только мою душу. Тело кому оставил?

– Алайе… Ей очень нужно было!

– Ей нужно было? – в один голос закричали мы с Кондратием.

– А меня спросить никто не хотел? – от осознания, что моим бывшим телом сейчас пользуется какая-то иномирянка, я впала в состояние шока.

– Как она могла меня бросить? – обиженным шепотом спросил Кондратий. – Она ведь даже ничего не сказала, когда уходила! Заснула и все, а проснулась уже… эта вон, – дух кивнул в мою сторону.

– Не мое дело, – грубо ответил Фоня. – Мое дело – поменять души местами, а что с ними будет дальше, меня не волнует.

– Зато меня волнует. – Я устала уговаривать колдуна. Резко выпрямилась и, подбоченившись, сказала домовому: – В печку дровишек подбрось. Фоня будет гореть ярко и долго.

– Не надо мне гореть! – перепугался колдун. – Поменяю я вас снова, поменяю.

ГЛАВА 3

Я оценивающе посмотрела на Фоню. Худой, слабенький и испуганный. Развязать его, что ли? Не сбежит поди.

– Как это будет происходить? – уточнила я.

– Обмен душ? – не понял колдун.

– Да. Как именно ты доставил меня сюда?

– Так это… Ну, через священный круг двуликого. Меня так учили, я так и делал.

– Кто учил?

– Наставник мой. Между прочим, самый опасный черный маг королевства, – с гордостью произнес Фоня. Хотел было воздеть палец к потолку, да не смог по понятным причинам. – Руки затекли, развяжи!

– Если ты сбежишь, я отсюда вообще никогда не выберусь.

– Да зачем тебе домой?

Мои брови в буквальном смысле поползли на лоб. Зачем мне домой? Он издевается?

– У меня там муж, – процедила я зло. – Места себе не находит! В его любимой жене сейчас нищая деревенщина, неспособная двух слов связать!

– Между прочим, – оскорбленно начал Фоня, – Алайя – девушка образованная. Речь у нее чистая и грамотная, не то что у тебя. Ты некрасиво ругаешься, а Алайя никогда бы себе таких слов не позволила.

– Я еще и драться могу! Не выводи меня из себя, Фонгет Лер… Да тьфу ты! Живо рассказывай, как и зачем ты притащил меня в свой мир.

– Да не мой он, – колдун устало вздохнул. – То есть, мой, но не только. Общий он. Понимаешь?

– Нет, – честно призналась я.

– Твоя Земля – единственный жилой мир. А все остальные – их сотни тысяч – параллельные реальности. Сейчас мы находимся в сто пятнадцатой реальности, где ты, Настенька, являешься Алайей. На Земле ты избалованная дочка успешного банкира, молодая супруга не жадного мужчины, а здесь – Алайя.

Я осела на пол и подобрала под себя ноги. Фоня увлек меня рассказом. Нелишним будет послушать его, прежде чем отправиться домой.

– То есть, ты хочешь сказать, – с нажимом начала я, – что, родившись в этом мире… Как он называется-то?

– Сто пятнадцатый.

– Эм… Ладно. Если бы я родилась в сто пятнадцатом мире, то была бы Алайей?

– Вот видишь, ты меня понимаешь! – колдун заметно обрадовался. – А теперь развяжи. Конечностей почти не чувствую.

– То, что я выслушала твои оправдания, еще не означает, что готова тебя отпустить. Фоня, я домой хочу. Не знаю, зачем Алайе понадобилось сбегать не в соседний город, а аж в другой мир, но моим телом она пользоваться не будет! Пересели ее куда хочешь, а меня верни на место.

– Да не получится ведь! Я пытался отправить ее в магический, развитый мир, но пришлось переселять в твой. Не получалось мне дать ей новое тело в другой параллельной реальности, тысячи миров осмотрел! Только Земля и подошла.

Я начинала не просто злиться. Вот-вот и из ушей дым пойдет. Колдун искренне не понимает, что меня не волнуют проблемы Алайи, или издевается?

– Кондратий, – я стрельнула глазами в домового, – подкинь дровишек в очаг.

Домовой мигом отправился исполнять просьбу, а колдун истошно заорал. Пришлось припугнуть грязным чулком. Фоня не хотел пробовать его на вкус и замолчал.

– Клянусь, Алайя, верну тебя домой. Только развяжи. Как я, по-твоему, колдовать буду со связанными руками?

Логика в его словах была. Но я не могла рисковать – если Фоня сбежит, то застряну здесь навечно.

Заперла входную дверь на ключ и для надежности придвинула к ней сундук. Вооружилась тесаком для капусты, села на скамейку у окна, чтобы разом охранять оба выхода из дома, и попросила домового:

– Кондратий, освободи ему руки.

Дух, еще не успевший выполнить мою первую просьбу, бросил на меня такой уничижительный взгляд из-за печки, что я поежилась.

– Сама справлюсь, – согласилась я с его молчаливым ругательством.

Когда занесла тесак над колдуном, тот вскрикнул от неожиданности. Ржавое лезвие с трудом разрезало веревки на руках – пришлось помучаться.

Фоня растер запястья, помог себе сесть и привалился к ножке стола.

– Вот теперь я могу колдовать! – радостно закивал он и принялся шарить по карманам. – Где же… Хм…

Я смотрела на него внимательнее, чем новый эпизод любимого сериала. Крючковатые пальцы колдуна залезали в один карман, ощупывали пустоту и лезли в другой. Если вытащит какую-нибудь подозрительную, опасную штуковину, придется Фоню снова вырубить. Тесаком я смогу его только навсегда упокоить, и поэтому, не отрывая взгляда от суетливых рук колдуна, я потянулась за сковородой.

– Нашел! – закричал он, вытаскивая на свет кусочек голубого мела.

Даже Кондратий отвлекся от работы. Мы с домовым переглянулись, и дух закатил глаза. Потом вновь спрятался за печкой, откуда доносился треск сухих поленьев, а я повернулась к Фоне.

– Издеваешься?

– Священный круг двуликого можно нарисовать только порошком из костей голубокрового дракона. Это он и есть. Только спрессованный, чтобы удобнее было.

– Они все-таки существуют? – ошеломленно уточнила я у Кондратия.

Домовой кивнул:

– Говорил же тебе – в горах живут драконы. Только голубокровых осталось всего ничего. Скоро совсем вымрут.

– Что ж, хорошо, что у нас есть кусочек порошка. Давай, Фоня, рисуй! – от радости я вернула сковородку на место и даже отложила тесак.

Мысленно я делала шаг через портал, или через что там моя душа улетит на Землю. Немедленно ворвусь в ванную, наполню ее горячей водой и пеной, намажусь кремами! А потом чистая и вкусно пахнущая, с идеально уложенными волосами сяду в новую машину, которую еще не успела обкатать и поеду в ресторан. Ох, господи, неужели это произойдет! Больше никакой мерзлой картошки, никакой сырой постели и плесени в подушке.

– А, нет, – пробормотал Фоня. – Это не тот мелок… Этот от тараканов.

Мечты в моей голове разбились с оглушающим звоном. Я моргнула, прогоняя фантазии о горячем сочном стейке, и вперила злой взгляд в растерянного колдуна.

Фоня поджал губы и попытался улыбнуться.

– Ошибочка вышла, – развел он руками.

– Нужный мелок где? – рыкнула я.

– Не знаю. Потерять не мог – слишком ценный. Украл кто?

– Ты у меня спрашиваешь? В лесу валялся без сознания, там и посеял!

Колдун мигом впал в отчаяние. Вытаращил глаза, и на его лбу появилась испарина.

– Не может быть… Не может быть! А я-то думаю, зачем кому-то бить честного человека по голове?!

– Честного человека, – проворчала я с усмешкой. – Вспоминай, где достать еще порошка, а пока вспоминаешь – посиди с закрытым ртом.

Жалости к колдунишке у меня не было. Он посмел выдернуть мою душу из родного мира по просьбе какой-то Алайи, так пусть теперь тоже помучается. Страха, кстати, он во мне тоже не вызывал. Хоть и говорит, что является учеником опасного черного мага, но таковым не выглядит. Я бы скорее решила, что он был слугой у черного мага, и пока годами вытирал пыль в его кабинете, нахватался сомнительных знаний.

Фоня довольно быстро перестал мычать в тряпку, которой я замотала ему рот. Мне нужно было подумать в тишине, а пока думаю – приготовить поесть.

Я притащила зайца из прихожей на кухню. Положила на стол с такой уверенностью, будто знала, что делать дальше. Пушистый белоснежный зверек наверняка будет вкусным, когда приготовится в печи, но до запекания его нужно освежевать.

Взглядом я поискала помощи у Кондратия. Тот посмотрел на меня коротко, но или не понял, чего я хочу, или не подал виду. Принялся насвистывать под нос заунывную мелодию и, чеканя каждый шаг, отправился в прихожую. Спустя секунды оттуда донесся металлический звон ведер. Потом плеск воды в бочке.

Домовой вернулся в кухню с маленьким ведерком, полным мыльной воды. Всё так же не обращая на меня внимания, с кряхтением подтянул скамейку к окошку и намочил тряпку. Шлёп! Тряпка заскользила по стеклу, оставляя грязные разводы. Кондратий тихонько напевал, его усы довольно топорщились.

– Я не умею разделывать зверей, – сообщила я домовому в спину, надеясь, что он надо мной сжалится. – Я вообще впервые вижу неразделанную тушку. Обычно их продают уже без шкурки.

– Как ты жила вообще в своем мире? – недовольно проворчал Кондратий. – В первый день даже с кровати не поднималась, рыдала, глядя на мышонка в углу. Маленький совсем еще был и помер, пришибленный ботинком.

– Прекрасно я жила. Готовить самостоятельно не приходилось.

– Ну так учись. Самое время, по-моему.

Я почти бросила нож на стол, но голод о себе напомнил урчанием в животе и тошнотой. От недоедания временами кружилась голова. Организм требовал мяса, хотя бы заячьего.

Из-за стола донеслось мычание. Фоня требовал дать ему слово.

– Что? – я отодвинула тряпку с его рта и добавила раздражения во взгляд. Колдун должен понять, что болтать я не планировала.

– Я умею разделывать тушки, – сказал он. Не уточнил, чьи именно тушки, и эта неопределенность в ответе заставила меня поежиться. Неизвестно, как в этом мире относятся к убийствам. Может быть, тут у черных колдунов есть законное право на парочку умерщвлений в год.

Живот вновь заурчал. Заяц продолжал портиться. А у меня был выбор – замарать руки самой, или позволить колдуну встать к столу. Если развяжу Фоню, а он сбежит, то мне по-любому придется научиться готовить…

– Сама справлюсь, – сказала я, вот уже второй раз за день. Действительно, я всё могу сама. Зачем кого-то просить о помощи? Раньше эта сакраментальная мудрость почему-то была мне недоступна.

Мне понадобилось много времени, чтобы найти в себе силы подступиться к зайцу. Кондратий продолжал скрипеть тряпкой по стеклу, уже ставшее чистым, а я расхаживала из угла в угол, прежде чем вновь взяться за нож.

Слезы от жалости к зверьку душили. От отвращения меня всю передергивало, но шкурка была снята. Я даже удивилась, как легко она отстала от мяса.

Когда я с довольным видом отступила от стола и выглянула в окно, на улице обнаружилась глубокая ночь.

– Кондратий? – позвала домового ошеломленно. – А который час?..

Из-за стола донесся храп. Фоня беспечно дрых, сидя кое-как. Тут же раздался глухой стук тела об пол, и храп усилился.

Домовой молчал. Ему редко нужно сон, поэтому вряд ли он сейчас спит, а значит, слышит меня. Только почему-то игнорирует.

– Ты обиделся? – спросила я и прислушалась. Показалось, что в спальне что-то зашуршало, но это оказался ветер на улице. – Выходи, обсудим. Скажи, что тебя расстроило?

Ни словечка в ответ. Тишина в доме стояла бы звенящая, если бы не храп колдуна.

Ладно, не хочет разговаривать, ну и пусть. Сама мясо запеку и съем.

Пока возилась с печкой в попытке разжечь в ней огонь, всё думала: что я знаю о домовых? Помню только рассказы прабабушки, но она была стара и здоровьем мозга не блистала. Старики вообще частенько любят приврать. Придумывают духов да ведьм, наверное, чтобы “скучная” современность не уничтожала их воспоминаний о прожитых годах.

Но что она говорила о домовых? Домовые – это хозяева домов. Они следят за скотиной, за домочадцами, ухаживают за жилищем. Не любят, когда в семье скандалы. Духи домов – это добродушные, хозяйственные старички.

Судя по Кондратию, параллельная реальность испортила и домовых.

Всё в этом мире было не так.

Еще драконы эти… Что за драконы? Как они выглядят? В моем мире это крылатые ящеры из сказок. А здесь? Не захотят ли они спалить поселение просто потому, что им так захотелось? Если драконы живут в горах, то это ведь совсем рядом, буквально в нескольких сотнях метров от моего дома.

Печь сдалась с пятой попытки. Кора зашипела, щепки затрещали. По обыкновению из щелей в плите повалил сизый едкий дым, и я захлопнула дверцу, чтобы сквозняк исчез.

Пока разделывала тушку на кусочки, прошло еще не меньше получаса. Кондратий так и не объявился. Дух почти никогда не уходит от дома дальше крыльца, но если он внутри, то почему спрятался?

– Кондратий, я поняла свою ошибку. Больше не буду с тобой спорить, обещаю. Выходи давай. Мне уже не по себе, слышишь?

Темноту в кухне рассеивали только отсветы пламени на стенах, да немного лунный свет, льющийся через окно. Фоня храпеть перестал и теперь тихо сопел.

Я покидала куски зайца в медную форму, сунула ее в зев печи, напоминающий духовой шкаф, и вытерла руки. Не зная, что делать дальше, села на скамейку и выглянула в окно. Без домового стало как-то пусто и страшно.

Нет, я не темноты боялась. Меня пугали мои мысли, которые появлялись в голове, когда я оставалась в одиночестве. В мгновение ока вдруг начала осознавать, что я – это всего лишь мои воспоминания, эмоции и чувства. Тело не мое. Дом не мой. И мир чужой.

Щелкнул замок. Скрипнул сундук, приставленный к входной двери. Я, решив, что Кондратий случайно выдал свое местонахождение, бросилась в прихожую и, уже выскочив из кухни, уставилась на высокую темную фигуру, застывшую на крыльце.

ГЛАВА 4

Лунный свет был за спиной человека, из-за чего я не могла разглядеть лица. Ойкнув от страха, попятилась, уперлась в косяк и за доли секунды успела попрощаться с жизнью. Хотела закричать, да не вышло. Из горла вырвался сдавленный писк.

Первая мысль: вот и произошла встреча с одним из местных домушников. Здесь ведь наверняка такие имеются? Резко вспомнила, что у меня на пальце неизвестной природы метка черного колдуна, а значит, должна мне хоть как-то помогать, раз магическая. Я выбросила руку вперед и оттопырила безымянный палец. От ужаса начало потряхивать.

Человек, в темноте очень похожий на прабабушкин платяной шкаф – один из тех, в который можно уместить всё годами нажитое имущество, – сделал шаг вперед. Я сдвинулась в сторону, елозя спиной по стене. Он сделал еще один шаг.

Я бросилась в комнату. Одним движением нашла ручку на двери, захлопнула ту прямо перед носом ворюги и молниеносно набросила на петлю засов. Сердце колотилось как сумасшедшее, подпрыгивая к горлу.

– Кондратий, быстро сюда! – рявкнула в темноту от безысходности.

Фоня взвизгнул и подскочил на месте. В панике заозирался по сторонам, наткнулся на мою тень и пробормотал что-то неразборчивое на незнакомом языке.

– Фоня, – обратилась я к нему, судорожно облизнув губы. – У нас в прихожей – вор. Я тебя сейчас развяжу, а ты пообещай, что не станешь пытаться сбежать. Поверь мне, если сделаешь хоть одну попытку, я метну в тебя тесак. А он ржавый. Поранишься, случится заражение крови, и ты умрешь!

Сонный колдун встряхнулся. Даже в полумраке я видела его безумные от радости глаза.

– Развязывай живее. Не сбегу я, клянусь.

Я кинулась к столу, схватила тесак и упала на колени перед Фоней. Быстрым движением перерезала веревки, отбросила их куски в сторону и принялась похлопывать колдуна по бедрам и икрам, помогая его конечностям вернуть чувствительность.

Ворюга почему-то не пытался проникнуть внутрь. Дверь не дергал, в прихожей не шумел. Хотя там и брать-то нечего. На этой мысли я усмехнулась: будто в других помещениях сундуки с драгоценностями стоят.

Внезапное свечение, пробравшееся в кухню через щель под дверью, заставило Фоню прижаться ко мне в священном ужасе. Он даже затрясся от волнения. Я машинально обняла мужичка, а когда поняла, что тискаюсь на полу с лютым врагом, отпрянула.

– Фоня, мать твою!

– Смотри, – запнувшись, пробормотал он и указал на дверь.

По деревянному полотну снизу вверх полз лёд. Медленно и тщательно он покрывал собой каждый сантиметр поверхности. В щелях появилась изморозь, в лунном свете кажущаяся серой.

Ледяная корка сковала всю дверь и так внезапно рассыпалась в воздухе на крошечные осколки, что я пикнуть не успела.

Рассыпалась она вместе с дверным полотном, даже косяки немного зацепила.

Темная мужская фигура переступила порог. Размяла мышцы шеи до хруста в позвонках и прислонилась плечом к стене.

– Зажги свечи, – низкий, с хрипотцой голос снял с меня оцепенение.

Я осторожно поднялась на ноги. Быстро осмотрелась в надежде увидеть домового, наткнулась взглядом на свечу в медной кружке и шагнула к ней. Двигалась боком, не отворачиваясь от незнакомца.

То, что он не был домушником, я уже поняла. У тех связки ключей, отмычки, чемоданчики с инструментами и большие сумки для награбленного добра. Этот же явился с голыми руками.

Пока возилась с огнивом, трясущимися руками выбивая искру, старалась не моргать, чтобы не упустить незваного гостя из поля зрения. Когда фитиль наконец вспыхнул, и огненный язычок разогнал полумрак, я увидела того, кто ворвался в мой дом без приглашения.

– Матерь божья! – воскликнула я ошарашенно.

Мужчина, ростом под два метра и не меньше метра шириной в плечах, казался слишком большим в маленькой кухоньке. Мне внезапно стало мало места. Тесак, который я отложила всего на минутку, пока зажигала свечу, больше не понадобится – им этого гиганта не уложить.

На самом деле, мужчина был обычным, просто ему скорее подошли бы просторные замковые залы, а не избушка размером пять на пять метров.

Я осмотрела его тяжелые ботинки, плотные штаны, сюртук (или как он называется в этом мире) и подбитую мехом накидку на плечах. Края накидки были скреплены застежкой с огромным рубином, и что-то мне подсказывало, что камень вовсе не стекляшка.

Мой взгляд оторвался от одежды незнакомца и скользнул к его лицу. Еще не стар, но уже и не очень молод. Белоснежные волосы длиной до плеч немного растрепаны. Привлекательные, тонкие черты лица. Густые темные брови сдвинуты к переносице.

Глубокие синие глаза немного светились. Я решила, что свечение – всего лишь отблеск пламени, и отступила на несколько шагов. Нет, все-таки светятся. Ледяным голубым светом. Как когда полная луна отражается в замерзшей глади озера.

Он точно не домушник.

Фоня куда-то исчез. Будто растворился в воздухе! Осознание этого словно ударило меня пыльным мешком по голове, и я вскрикнула.

– Фоня, черт тебя подери, – схватила тесак, мгновенно забыв о госте. Да и демоны с ним, подождет. У меня билет домой пропал! – Сюда иди, колдун ты мерзкий!

Быстрый осмотр дома не принес результата. Окна оказались всё так же наглухо закрыты, а возле единственной двери в прихожую стоял тот блондинистый шкаф. Неужели Фоня настолько бесстрашен, что рванул мимо него, чтобы спастись от меня?

– Стоп, – резкий повелительный голос заставил меня замереть, когда я наклонилась, чтобы заглянуть под обеденный стол.

Я послушалась приказа, но только потому, что нашла колдуна. Он сидел под столом, сжавшись, и крестился на земной манер. Ученик темного колдуна, верящий в земного бога? Неожиданно.

– Простите великодушно, – выпалила я, выпрямляясь с улыбкой. – Мы не ждали гостей так поздно. Но вы могли предупредить письмом о своем визите, и я бы отворила дверь… – мой взгляд упал на крошку, оставшуюся от двери. – Ну, чтобы вам не пришлось потом ее ремонтировать.

Свечение в глазах незнакомца потухло, сменившись непониманием.

– Алайя, – голос, тяжелый и рокочущий, разнесся по пустой комнате. – Прошел ровно год, как ты ушла. Пора возвращаться.

– Куда? – не поняла я. Через секунду осознала, что я Алайя, чье прошлое для меня подернуто туманной дымкой.

Мне придется объяснять этому человеку со странной любовью к разрушениям, что я не Алайя?

Страх снова вернулся. Я нервно хихикнула и тут же сжала губы. А заодно – тесак в руке.

– Вы бы присели, – кивнула я на скамейку. – Сидя разговаривать как-то удобнее, не находите?

Мужчина на удивление отказываться не стал. Плавным движением перетек от стены к скамейке и опустился на нее. Та опасно заскрипела под немаленьким весом.

– Как ваше имя? – спросила я дрогнувшим от волнения голосом.

Синие глаза вновь вспыхнули. Он не понимает… Он не видит, что я – не она.

Со вздохом я села прямо на пол. Могла бы тоже уместиться на скамейке, но боялась, что нас двоих она точно не выдержит.

Я уже было открыла рот, чтобы начать рассказ о чудовищной ошибке, и что мужик, сидящий под столом, выдернул меня с Земли и приволок в тело Алайи, как вдруг резко поняла – дурная затея. Неизвестно, как здесь относятся к иномирянам, и кем приходится этот человек моему телу… Алайе, точнее.

Мы сверлили друг друга взглядами некоторое время. Я чувствовала, как все внутри сжимается, но держалась стойко.

Признаться было необходимо. Прямо сейчас.

– Я потеряла память, – выпалила на одном дыхании и на миг зажмурилась. Краем глаза заметила, как недоуменно вытаращился Фоня, и мысленно прокляла его на икоту. Проклятие не подействовало – жаль, что я не колдунья.

Незнакомец нахмурился.

– Мы договаривались, что у тебя будет ровно год на самостоятельную жизнь. Сегодня в полночь время истекло, так будь добра, прими свой проигрыш с достоинством. Что за нелепые отговорки?

Не успела я продолжить лгать, как за спиной что-то зашуршало. Перепуганный Кондратий материализовался из воздуха и метнулся ко мне. Схватил ручонками мою ногу и заорал:

– Я не отдам ее тебе, дракон!

Дракон? Я хлопнула глазами, уставившись на мужчину перед собой. Ледяной дракон! Настоящий! То-то он так ловко заморозил чужое имущество!

Кое-как заставила себя успокоиться, чтобы не броситься к мужчине с просьбой дать мне автограф. Когда вернусь домой, подруги обзавидуются.

– Не Алайя она, – уже жалобнее произнес Кондратий. – Нет больше Алайи! Сгинула!

Цепкие коготки впивались в мою ногу. Домовой в этот момент выглядел таким испуганным, что я слегка растерялась. Он и правда боится, что я уйду. На долю секунды представила, какую боль испытает дух, когда останется совсем один, и у самой сжалось сердце.

– Спокойно, Кондратий, – шепнула я, отодвигая домовёнка за спину, и обратилась к дракону: – Зовут вас как?

– Рогнэйд Хедд Берд, – глухо отозвался мужчина.

– Угу, – кивнула я, раздумывая, каким из этих трех имен мне его называть. Отчетливо запомнила только первое. – Рогнэйд, мне правда жаль сообщать вам такую новость в лоб. Очевидно, Алайя была дорога вам, раз вы не поленились преодолеть суровый путь среди ночи. Но вон тот идиот, – не глядя, я ткнула пальцем под стол, и колдун сдавленно пискнул, – отправил душу вашей Алайи в мой мир. А мою душу – сюда. Вы не подумайте, он это сделал исключительно по своей инициативе. Мне тело Алайи совсем не нравится. То есть, я хотела сказать, что нравится, но я бы предпочла свое.

На скулах Рогнэйда заиграли желваки. Я напряглась, и Кондратий прилип к моей спине еще крепче. От кончиков пальцев дракона по скамейке поползла изморозь, и только я хотела попросить его не продолжать вандализм, как изморозь исчезла. Но в комнате стало ощутимо холоднее – из моего рта вырвалось облачко пара.

– А вы молодец, – прохрипела я нервно, – стойко реагируете на плохие новости. Ну, раз мы всё выяснили, то вам пора. Я бы предложила чаю, да нет его. Воды на дорожку?

Рогнэйд резко подался вперед и одним движением выдернул Фоню из-под стола. Мы с Кондратием бросились в угол – оттуда наблюдать как-то безопаснее.

– Когда ты это сделал и зачем? – тихий рокочущий голос Рогнэйда вновь наполнил комнату.

Фоня судорожно всхлипнул. Тощий колдун болтался в воздухе, его руки и ноги безвольно повисли. Дракон удерживал мужичонку так же легко, как если бы тот был пакетом молока.

– Сэйр, – прошептал колдун, – если вы меня отпустите, то я всё объясню. Клянусь!

– Слишком часто он клянется, будто вообще ничем не дорожит, – пробормотал Кондратий.

Рогнэйд швырнул колдуна на пол. Тот с грохотом встретился с деревянным покрытием и заскулил. Забывшись, на четвереньках рванул к двери, но был остановлен сильной рукой дракона.

– Темная душа, – пальцы Рогнэйда вцепились в горло Фони. Ужас, мелькнувший в глазах колдуна, невозможно было не увидеть даже в полумраке. – Кто ты?

– Ученик темного мага, – просипел тот. – Без лицензии! Прошу понять и простить, умоляю! Все ученики совершают ошибки. Я не знал, не знал, что Алайя ваша!

Кондратий потянул меня за руку на выход. Я подчинилась и поползла вслед за домовым, и уже оказавшись в прихожей, мы одновременно выдохнули.

Пока немногословный разозлившийся дракон выбивал душу из колдуна, я молилась, чтобы тот остался жив. Сейчас Рогнэйд поймет, что Алайю не вернуть в ближайшее время, и уйдет к себе в горы. Пусть там ждет свою ненаглядную. Или кто она ему? Точно не дочь. Рогнэйд слишком молод, чтобы быть отцом взрослого ребенка.

Я подтянула к груди дрожащие колени, облизнула пересохшие губы и одним глазком заглянула в кухню, где царила подозрительная тишина.

Рогнэйд смотрел в окно, скрестив руки на груди, а покрытый ледяной коркой Фоня валялся без чувств на полу там, где дракон остановил его от побега.

– Колдун живой, – шепотом обнадежил меня Кондратий и, дрожа всем телом, забрался ко мне на колени. – Подождем здесь, пока сэйр Хедд Берд захочет с нами говорить.

ГЛАВА 5

Сэйр не хотел говорить довольно долгое время. Я успела успокоиться и заскучать. Привалившись к стене, кажется, даже вздремнула.

В чувство меня привели его шаги, остановившиеся в дверном проеме. Я ощущала на себе взгляд дракона еще до того, как вскинула голову.

– Можете объяснить, что произошло? – попросила я Рогнэйда. – Я сама еще Фоню не успела допросить, только сегодня его из лесу приволокла.

Рогнэйд вопросительно вскинул бровь. Щелкнул в воздухе пальцами, и когда на его ладони образовался сияющий шар, почти не отличающийся от земных светильников и такой же яркий, окинул меня тяжелым взглядом.

– Ты заняла тело моей невесты, – бросил Рогнэйд, возвращаясь в кухню.

Мы с Кондратием поползли следом, и не сразу сообразили, что надо бы встать. Я выпрямилась первой, потом домовенок. Чтобы придать себе уверенный вид, распрямила плечи и вскинула подбородок.

Дракон оставил “светильник” на столе, предварительно смахнув с него крошки, и указал мне на скамейку.

– Сядь.

Домовенок тут же растворился в воздухе, а пока я на ватных ногах опускалась за стол, он уже копошился в печной духовке.

– Зайчатинки, сэйр Рогнэйд? – взволнованно проговорил Кондратий, голыми руками удерживая тяжелый медный поднос.

А меня он заверял, что ничего тяжелого поднимать не может…

Дракон от подгоревшего угощения отказался. По его лицу невозможно было точно определить, что он чувствует. Наверное, то же, что и я? И я, и он… Мы потеряли самое ценное, что у нас было. Рогнэйд – свою невесту. Я – дом. И мужа, конечно, хоть и соскучиться по нему пока еще не успела, да и некогда.

– Алайя, – начал дракон, – моя нареченная. Наши отцы согласовали этот брак еще три сотни лет назад, когда мы только родились. Год назад должна была состояться церемония бракосочетания, но Алайя вдруг передумала. Она попросила еще один год свободной жизни вдали от Драконьего Хребта. Я позволил, и она спустилась в людское поселение. Мне не приходилось следить за невестой, я ей верил.

– Она попросила этот год, чтобы найти способ сбежать, – понимающе вздохнула я. – Поверьте, вашей невесте в моем теле ничего не угрожает, даже работа. А мой муж – самый добрый человек на свете, и очень богатый…

Рогнэйд обернулся ко мне так резко, что я подпрыгнула от неожиданности. Лед в синих глазах вспыхнул и раскололся, обдав меня холодом.

– Муж? – в голосе появились стальные нотки. – Хочешь сказать, что моя невеста сейчас с другим мужчиной?

– Ну, чисто технически… – промямлила я и вдруг поняла: а ведь он прав! – Вообще-то, да. Но не волнуйтесь! Мой супруг всё время в командировках, я его дома практически не видела. А мы сейчас быстренько нас поменяем, и я верну себе тяжкое бремя быть женой вечно занятого мужчины!

Рогнэйд о чем-то крепко задумался. Сверлил меня взглядом, не показывая ни одной эмоции. В тени у дверного проема завозился Фоня, оттаяв, и вскоре послышался его тихий умоляющий голос:

– Поменяем, обязательно поменяем. Только простите меня, сэйр Хедд! Я правда не знал, что Алайя именно ваша невеста. Мы знакомы-то всего ничего. Она уверяла, что является сиротой, просила помочь ей, дать новую жизнь. Я видел, как тяжело ей жить, и согласился.

– Чем она тебе заплатила? – прорычал Рогнэйд.

– Ничем, клянусь!

Щелчок пальцев в воздухе, синие искры, и вот уже в Фоню снова летит ледяная паутина. Колдун мигом оказался подле дракона, отскочив от заклинания.

– Она подарила мне немного своей крови! – Фоня умоляюще сложил руки на груди. Таким жалким выглядел в этот момент, что я скривилась от отвращения.

– Крови? – не поняла я.

Рогнэйд отвернулся от колдуна:

– Моя невеста – последний голубокровый дракон, способный родить наследника рода. Голубокровых драконов, которые еще могут произвести на свет дитя, осталось всего двое: я и Алайя.

– Ладненько… А колдуну-то ее кровь зачем?

– На ее основе черные колдуны изготавливают зелья долголетия. Чем больше крови – тем больше лет жизни прибавит то зелье.

– Я взял совсем немного, – проблеял Фоня. – Честное слово! Литр, может, два…

– Сколько? – переспросила я ошарашенно. – Да ты ее почти опустошил! То-то я себя так плохо чувствовала, когда очнулась!

– Не лги, ты очнулась уже через три дня после того, как Алайя поделилась со мной священной жидкостью!

– Замолчите оба, – попросил Рогнэйд мягко, но твердо. Кивнул Фоне: – Когда ты сможешь поменять души местами?

– Скоро, сэйр, скоро! Я обещаю, я верну Алайю вам.

– И только это спасет тебя от смерти.

– Знаю, знаю! Я верну!

Я расслабленно улыбнулась. А все-таки какое чудесное у меня было приключение! И другой мир посмотрела, и зайчатину готовить почти научилась, и настрадалась на две жизни вперед. Вернувшись домой, я из кожи вон буду лезть, чтобы никогда и ни за что не жить так, как жила в этом мире целых две недели.

Может быть, даже признаюсь мужу в любви. Ну и что, что мы друг друга с трудом терпим? Нам жить вместе много лет, до самой старости, надо же когда-то начинать любить. Мой папочка выдавал меня замуж за богатого, а не за любящего, так что я знала, за кого шла.

– Этому недоумку, – обратилась я к Рогнэйду, кивнув на Фоню, – нужен порошок из кости голубокрового дракона, чтобы нарисовать какой-то там священный круг. Он меня сюда так и отправил. То-то, я думаю, затихарился в ванной! Вошла, а там на полу лежит коврик, который должен быть в сушке. Колдун нарисовал под ним круг, я наступила, и вот я здесь. Фоня, так всё было?

Колдун смотрел на меня не мигая.

– Как ты поняла?..

– Сам сказал – через священный круг души поменял. А я не помню ничего с того момента, как наступила на коврик в ванной комнате. Очнулась уже здесь, слабая и нищая.

Рогнэйд почему-то усмехнулся. Его взгляд потеплел, на удивление, и я насторожилась.

– Нищая? – проговорил дракон с ухмылкой.

Вместо ответа я обвела кухню рукой. Если дракон считает, что полуразваленный домик практически без мебели – роскошь, то где живет он сам? Боюсь представить.

Рогнэйд пальцем притянул к себе форму с зайчатиной, осмотрел мясо и вновь отодвинул. Скучающе вздохнул:

– Значит так: вы двое едете со мной. Ты, – он кивнул колдуну, – восстанавливаешь силы до полнолуния. Решишь колдовать и опустошать резерв – умрешь быстрее, чем успеешь извиниться…

– Не надо его убивать! – выпалила я. – Мне домой хочется, а кроме него меня некому туда вернуть.

– А ты, – Рогнэйд проигнорировал мои возмущения, – не отходишь от меня ни на шаг. Тело тебе не принадлежит, и если с ним что-то случится, а я потеряю возможность завести наследника, то отправишься к демонам вместе с колдуном.

– Вы грубый, – вырвалось у меня обиженно. Хотя я понимала Рогнэйда – у него миссия! Возможно, даже важная. И тело мое… – Говорите, тело беречь нужно?

Дракон вперил в меня внимательный взгляд. Я ехидно улыбнулась.

– Это тело, сэйр Хедд, хочет вкусно кушать и спать на мягких перинах. Знаете, как оно настрадалось за две недели?

– За год, – хрипло шепнул мне Кондратий, выглядывая из-за стола.

– За год, – поправилась я. – Алайна голодала, краюху хлеба на седмицу тянула. Вы оставили ее без поддержки и помощи.

– Я обещал ей не вмешиваться. Она хотела прожить это время вдали от своих земель и от меня. Хватит разговоров, собирайтесь.

– Угу, – согласно кивнула я.

Все равно, куда ехать, главное – ехать. Рогнэйду совесть не позволит издеваться над телом своей дражайшей невесты, и он обязательно ее вкусно накормит. Так уж вышло, что в последние дни я ни о чем, кроме еды, думать не могла.

Пока собирала скромные пожитки моей предшественницы, Фоня суетился на кухне – заворачивал кусочки мяса в бумагу, чтобы взять с собой в путь. А Кондратий ходил за мной по пятам.

– Алайя, – позвал он тихонько, когда я села на скрипучую кровать, так сказать, “на дорожку”. В темных глазках-бусинках застыла печаль. – Может быть… Может, я тоже могу поехать?

– Конечно, поедешь. Я без тебя отсюда не уйду.

– А потом ты возьмешь меня с собой на Землю?

Я глянула на него вопросительно. У Кондратия подергивались усы, маленькими ручками он теребил бороду. На меня не смотрел, прятал взгляд в пол.

– А где ты был, когда я одна встречала гостя, м?

– Прятался, – прошептал домовой. – Я чую силу ледяных драконов, когда они только собираются спуститься с гор. Я боюсь их, Алайя.

– А я, по-твоему, не боюсь? Почему не предупредил, что сюда кто-то идет?

– Прости, – в глазах духа появились слезы. – Прости, пожалуйста. Я-то могу слиться с пространством, а ты нет… Если бы драконы хотели тебя… того… ты бы все равно не смогла спрятаться.

– Прекрасно, – фыркнула я поднимаясь. – Идем, трус.

Рогнэйд не показывал нетерпения. Ему будто было все равно, как долго мы собираемся. Впрочем, если дракону сейчас три сотни лет, а он только решил обзаводиться женой и наследниками, то что для него час ожидания суетливых человечков? Секунда, не больше.

– Погодите-ка, – я схватила за локоть бегущего на выход Фоню. – Сначала мы обсудим подробности сделки.

– Сделки? – спросили Рогнэйд и Фоня одновременно. При этом, дракон – с удивлением, а колдун – с нескрываемой радостью.

– Не с тобой, – шикнула я на последнего. – Еще бы я с колдунами сделок не совершала.

– Вообще-то, уже, – хмыкнул Фоня. Перехватил в воздухе мою правую руку и указал мне на метку. – Видишь это? Это метка колдуна.

– Я в курсе, колдунишка ты недалёкий, – разозлилась я. – Мне из-за этой твоей татуировки в спину плевали!

– Это печать. Она означает, что ты уже совершила сделку с колдуном. Поэтому в тебя и плевали. Ты для людей все равно что прокаженная.

– И для драконов тоже, – пространно сказал Рогнэйд. – К моему большому сожалению, Алайя сотворила это по глупости, а отвечать будешь ты.

– Я? – не поняли мы с Фоней и переглянулись.

– Ты, – Рогнэйд посмотрел на меня. – При своих подданных ты не должна показывать голой руки. Если кто-то увидит метку, Алайю изгонят.

– При моих… ком? – мне показалось, что я ослышалась.

Дракон медленно моргнул и оставил мой вопрос без ответа, будто не считал нужным вообще что-либо объяснять какой-то там человечке.

– На выход, – рыкнул он и первым двинулся в прихожую.

Он едва не зацепил плечами косяки, но сумел протиснуться. Фоня торопился следом за ним, Кондратий нагло сидел на шее колдуна, а мне следовало запереть входную дверь, которая чудом осталась целой. Дверь между прихожей и кухней уже никто не починит, это понятно, но это уже не моя проблема. Я запру дом на замок, чтобы его не обнесли, пока хозяев нет. Ну и… мало ли, вдруг что-то случится, и мне придется сюда вернуться?

Последняя мысль заставила меня вздрогнуть.

Рогнэйд вывел нас по сугробу за ворота. Там нас ждал экипаж… Самый обычный, как с картинок в интернете. Я посмотрела на Рогнэйда, потом на лошадей.

– Мы на этом в горы поедем? – уточнила я. – Не то чтобы я разбиралась в горных перевозках, но мне кажется, что на вот этом мы там застрянем.

– Предлагаешь отправиться пешком? – хмуро спросил Рогнэйд.

Я отрицательно мотнула головой. Карета так карета. Вообще-то, я надеялась на полет на драконе, но если такой услуги нет, то и карета сойдет.

Мы уезжали в сумрачную неизвестность. Фоня вел себя спокойно – ему даровали жизнь, он был счастлив. Кондратий в любой момент мог вернуться домой, духи на то и духи, что им колеса для передвижения не нужны.

А вот я начинала нервничать. Впереди священный круг кого-то там, который отправит меня домой, а еще подданные… Какие подданные? Кем была Алайя? Сильно сомневаюсь, что меня сейчас привезут в роскошный замок, обустроенный по последнему писку местной моды. Ни одна девушка в мире… во всех мирах не променяет комфортную жизнь в богатстве на брусчатую развалюху в лесу. Кондратий говорил, что Алайя голодала, да и я сама это поняла, когда первый раз заглянула в шкафы. Продукты в них отсутствовали. В сундуке для белья были найдены несколько простеньких платьев, подходящих скорее служанке. Валенки не по размеру, пальто, видавшее виды…

Не знаю, что там у нее за подданные имеются, но богатств точно нет.

ГЛАВА 6

Карету нещадно трясло по ухабам, увозя нас к горам. А там, я прекрасно понимала, она не проедет вовсе.

Уточняющие вопросы задавать Рогнэйду не стала. Будет хорошо, если мы полетим на драконе, а если нет, то я замерзну на первом же отрезке пути.

Меня и Фоню мотыляло по всему салону. Он явно назывался как-то иначе, но мне не пришло в голову ничего другого. Кондратий благоразумно слился с пространством, и мы его теперь не видели. Рогнэйд не шевелился вовсе, будто прирос к скамейке.

На очередной кочке колеса кареты хрустнули, она сорвалась в ямку, и меня подбросило. Я раскинула руки, чтобы в полете ухватиться хоть за что-нибудь, и попала в распростертые объятия колдуна, сидящего напротив. Фоня зашипел от боли – я уперлась коленом в его пах. От отвращения, что я снова тискаюсь с врагом, отпрянула и в тот же миг рухнула спиной на колени Рогнэйда.

Дракон посмотрел на меня без тени сожаления. Только спросил:

– Ничего не повредила?

– Цело ваше драгоценное тело, – процедила я недовольно. – Но еще с километр, и я рассыплюсь на кусочки!

– С… что?

– Километр. Это единица измерения такая.

Рогнэйд не понял. Отвернулся в окно, брезгливо спихнув меня с колен. Я обиделась, но совсем чуть-чуть. Дракон не был джентльменом. Да он и человеком-то не был, так что, кто знает, как воспитан? Может, среди представителей его расы считается нормальным не помогать девушкам. Может, именно поэтому Алайя сбежала?

Я так увлеклась своими догадками, что не заметила, как мы прибыли в срединную точку путешествия. Хотела бы я сказать, что экипаж остановился у подножия живописных заснеженных гор, но вокруг стояла темнота, в которой не видно ни зги.

Рогнэйд вышел первым. За локоть вытащил Фоню и не отпускал его, даже когда я неуклюже выбиралась из кареты. Мне бы помощь не помешала, но от дракона я ее точно не дождусь. Пришлось сесть на пол, свесить ноги и спрыгнуть в сугроб. Тут же утонула по колено, и в голенища валенок набился снег.

Кондратий материализовался внезапно, до чертиков напугав меня и Фоню.

– Я не могу, – сказал он, со слезами в глазах глядя на дракона. – Я думал, что мы отправимся пешком или, в крайнем случае на драконе…

– На чем? – прорычал Рогнэйд ошеломленно.

Кондратий проигнорировал его вопрос и шепотом добавил к ранее сказанному:

– Портал меня уничтожит. Я не могу пройти через него.

– Кучер отвезет тебя назад, – кивнул дракон.

Я ошарашенно взглянула на жениха моего тела. Он это серьезно? То есть, не такой уж и урод, каким казался? Предложил свой экипаж домовому, которого видит впервые в жизни!

Стоп, что?

– Я без него не поеду, – моя рука сама потянулась к Кондратию. Я схватила его подмышками и подтащила к себе. – Он мой единственный друг в этом вашем странном мире, и я не хочу оставаться без него.

Рогнэйд, наверное, закатил глаза. Точно не знаю, его лица я почти не видела в темноте, но вот тяжелый вздох расслышала хорошо.

Он пошарил рукой в кармане, вытащил оттуда небольшую склянку и сказал:

– Сюда забирайся. Драконье стекло защитит от воздействия портала.

Кондратию дважды повторять было не нужно. Он растворился и тонкой струйкой сизого дыма просочился в пузырек. Пузырек был засунут мне в руки, и я прижала его к себе бережно.

Рогнэйд потащил Фоню во тьму. Я шагала след в след, чтобы не проваливаться, пока впереди не показался просвет. Сияющая голубым арка возникла из ниоткуда, и вскоре дракон и колдун в ней исчезли.

Я стояла прямо у арки, недоуменно хлопая глазами. Даже потрогала сияние пальцем, и оно, будто играючи, встрепенулось.

– А вы… где? – негромко позвала , страшась пойти в… Как Кондратий его назвал – портал?

Решиться мне не дали. Из арки появилась крепкая мужская рука, схватила меня за локоть и втянула в портал.

Я рухнула на пол, не удержавшись на ногах, но тут же была поднята Рогнэйдом. От непривычно яркого света чуть ослепла, но, моргнув, поняла, что нахожусь в пустом каменном зале. Круглом, без окон, с одной дверью.

Рогнэйд уже шел на выход. Ни слова поддержки, ни фразочки обнадеживающей!

Я бросилась за ним. Дверь распахнулась, я выскочила на неширокую галерею и…

Мне никогда в жизни не приходилось видеть ничего подобного. Даже в музеях. Даже во дворцах давно почивших князей и графов, в которые я ходила на экскурсии. Ни в одном из тех мест не было такой роскоши, как здесь!

Позолота на балконных и лестничных перилах сверкала. Две невероятно огромные хрустальные люстры освещали просторное помещение, где могло бы поместиться не менее двух футбольных полей. Широкие окна в пол открывали вид на заснеженный сад, а сразу за ними повсюду, докуда я смогла разглядеть, простирались белоснежные облака. Или туман. Но мне хотелось думать, что облака.

Рогнэйд двинулся по галерее в сторону одной из двух лестниц, которые волной убегали наверх и вниз. По пути нам попадались стражи: высокие мужчины с платинового цвета волосами, одетые в длинные серебристые мантии с капюшонами. Мужчины недвижимо стояли у каждой двери, сканируя пространство светящимися зелеными глазами.

Слуг, кроме них, видно не было, и я решила, что полюбуюсь интерьером потом. Если отстану от Рогнэйда сейчас, то просто потеряюсь!

Он пошел вниз, и я следом за ним. Там, вдалеке у стены стоял такой же страж, как остальные, но в синей накидке. Дракон передал меня ему со словами:

– Отвести в покои. Накормить.

Зеленые глаза на миг вспыхнули, что означало: “Сделаю”. Страж взмахом руки попросил меня следовать за ним, и мы снова двинулись по лестнице наверх. Уставшая, я проклинала десятки ступеней, пока поднималась по ним.

По дороге обернулась: Рогнэйд завел Фоню в один из широких арочных коридоров, и они скрылись из виду.

Интересно, куда дракон поселит колдуна? Вряд ли выделит ему целые покои.

Пока страж вел меня, я всё думала: насколько много должно быть денег, чтобы отгрохать такой замок? О, а это определенно был замок! Покои, которые мне полагались, находились в одной из башен на пятом этаже. Коттеджа или особняка такого размера просто не может быть. Да если тут поселить всех жителей Саратова, они не будут пересекаться друг с другом неделями!

Я уже думала, что мое восхищение угасло, но тут страж завел меня в мои покои. Я чуть не передумала возвращаться на Землю. Захотелось запереться изнутри на все пять засовов и под страхом смерти не возвращать тело Алайе.

Нет, ну что за дурочка откажется от такого красавчика-мужа, и замка размером с мегаполис? Думаю, Алайя не дурочка… Но что-то заставило ее бежать отсюда так далеко, где ее никогда не найдут.

Жизнь моя, длительностью в двадцать девять лет, была насыщенной. Наполненная самыми разными яркими событиями от рождения и до последнего дня моего пребывания на Земле. Мне посчастливилось родиться в настолько обеспеченной семье, что до самого замужества я представления не имела, как и откуда в нашем доме появляются новые красивые вещи. Слуги, охрана, несколько автомобилей и роскошных вилл. Это было привычным делом.

А потом я вышла замуж за не менее богатого человека, чем мой отец. Я не пищала от восторга, видя драгоценности и одежду от-кутюр. Не употребляла слов “кредит” и “ипотека”. Никогда не думала выйти на работу… Фу, даже слово противное: “работа”. Вы только послушайте, как звучит!

В общем, богатство меня не могло удивить.

Но то, что я увидела, войдя в покои Алайи, поразило меня настолько, что я с открытым ртом застыла на пороге. Провожающий меня стражник захлопнул за моей спиной дверь с тихим хрустом ключа в замке, и я осталась одна. Я поняла, что меня заперли, но зацикливать на этом внимание не стала.

Передо мной раскинулось просторное светлое помещение. Повсюду стояли ледяные скульптуры, с потолка свисали тяжелые сосульки, а окна в пол по краям были подернуты инеем. За ними всё те же облака.

И это еще была не спальня. Даже не гостиная. Просто… прихожая.

На негнущихся ногах я прошла до первой арки. За ней, в комнате изо льда обнаружились белоснежные диван, кресла, по полу раскиданы светлые пушистые подушечки, а по центру – огромный костер из ледяных бревен и такого же ледяного пламени. Синее пламя плясало, играло, искры взметались под потолок.

Повсюду пахло кристальной свежестью. И совсем не холодно. Будто весь лед, что я видела, искусственный.

Я дотронулась до фигурки оленя, погладила его мордочку, кончиками пальцев коснулась рога. Лед не таял от тепла моих рук. Точно ненастоящий.

Стоило признать, что я еще никогда в своей жизни не была богатой. Да по сравнению с Рогнэйдом я нищенка даже на Земле.

Вход в гардеробную был из светлой спальни, в которой одна только кровать могла с легкостью вместить в себя двадцать человек, и они бы друг друга не касались. И повсюду окна, окна, окна… Замок словно из стекла.

В гардеробной я задержалась. Провела ладонью по теплому меху, шелкам, а когда добралась до стены с полками, сплошь заставленными открытыми коробочками с украшениями, завистливо вздохнула.

Каких только драгоценностей здесь не было! Рубиновые ожерелья, сапфировые сережки, платиновые кольца, изумрудные броши. Несколько десятков бриллиантовых гарнитуров – если это были бриллианты, конечно, – и сотни колец! Тиары занимали на другой стене метров сорок квадратных.

Я спрятала руки в карманы старенького пальто, чтобы случайно ничего не потрогать. Если что-нибудь сломаю или даже просто запачкаю, вовек не расплачусь.

Мне необходима была ванная комната. Умыться, снять с себя провонявшее потом платье, искупаться. Я отправилась на ее поиски, минуя уборные, еще две гардеробных, вторую спальню – уже поменьше. Ванная нашлась в конце покоев… Да каких покоев? Давайте будем честны – это особняк внутри замка!

Я не знала, как буду привыкать к бедности на Земле. Да-да, бедности. Я-то думала, что моя личная комната в доме огромная до невозможности, а оно вон как…

– Да чтоб тебя, Алайя! – воскликнула я в сердцах, когда открыла дверь в ванную, и оттуда вырвался шум водопада. Нет, ну почему она сбежала, почему?!

Заснеженные искусственные холмы, сплошь зеленые из-за елей, шумели водопадом. Капли, почему-то соленые, долетели и до меня, хотя до них было не меньше пятидесяти метров. Перед холмами простирались булькающий бассейн-джакузи, горячий источник, еще один источник с лечебной грязью. А прямо перед панорамным окном, как насмешка над всей роскошью, притулилась небольшая позолоченная ванна.

Я направилась к ней. Не могла себе представить, как буду портить пеной воду в бассейне.

В шкафчиках под зеркалом нашла пушистое полотенце, мягкий халат и тапочки. Тут же стояли пузырьки с различными жидкостями. По запаху примерно определила мыло и шампунь, а масло для кожи настороженно отставила. Масло черного цвета меня смущало.

Я начисто вымылась, никуда не торопясь. Мокрые волосы, теперь пахнущие фиалками, оставила распущенными. Фена нигде не было найдено, но я уверена, что нечто похожее на него должно быть. Искать не стала.

С удовольствием плюхнулась в горячий источник и блаженно закрыла глаза. Спустя некоторое время перебралась в прохладный бассейн и, нырнув с головой, завопила во весь голос, чтобы выплеснуть эмоции. А их было много, ой как много!

Но самая главная эмоция – страх. Алайя не могла оставить такую свою жизнь ради чего-то неизвестного в другом мире. Что-то ужасное гнало ее как можно дальше от этого дома и от Рогнэйда, и вообще…

Что было не так, Алайя? Мне бы хоть какой-то намек!

Прошло не меньше двух часов, прежде чем я вышла из ванной. На столе в гостиной меня уже ждала еда. Несколько тарелок под сверкающими крышками, два графина с яблочным и персиковым соками, бутылка белого вина.

Я похлопала глазами, удивившись количеству блюд. Сглотнула слюну.

Свои вещи я притащила с собой, в надежде сжечь где-нибудь, а потоми выбрать платье из гардеробной Алайи. Бросила вещи на пол, и послышался звон.

– Ой, – резко вспомнила, что пока я наслаждалась отдыхом, бедный домовой сидел в склянке.

Я выпустила его, вытащив пробку из бутылька. Серый дымок взвился в воздух, превращаясь в разъяренного Кондратия.

Пока он ругал меня на чем свет стоит, я села за стол. Налила в бокал яблочного сока, немного отпила. Кисленький, освежающий.

– Да как ты могла вообще?! – верещал Кондратий. – Я, может быть, тоже хотел помыться! Может, у меня ножки затекли!

Я открыла одно из блюд. Сочный стейк под гранатовым соусом еще исходил паром. Под другой крышкой обнаружились профитроли с паштетом. Под остальными: сыры, колбаски, кусочки красной рыбы, мягкие булочки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.