Анна Алиева
Дорога праха

© Алиева А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Мир этой книги – опасное место, где героев может убить клинок соперника, опасная магия или война, развязанная ради выгоды».

Ксения Хан, писатель

* * *

Я верю, что в войне между пушками и идеями

в конце концов победят идеи.

Нил Гейман

1

«Закон молодого князя»

От имени Его Светлости Сóла Мелúна,

Верховного Князя Пакрáна, Лáуки, Монтáнье и Гáстина,

во всех княжествах и провинциях вводится закон.

Отныне резистент, претендующий на княжеский престол,

должен убить действующего князя руками своими или наёмника.

21-й год от Возвращения на Поверхность

Они её не казнят. Они выслушают. Они её оправдают.

Четыре дня в пути, останавливаться только на еду и покупку топлива, и гнать, гнать дальше. Как молитву Казимира повторяла себе: «Меня не казнят. Меня не казнят».

Чем южнее, тем злее стегал ветер, песок царапал кожу, забивался в глаза, нос, рот, уши. Рука чесалась даже под перчаткой. Нет, это не нервный зуд, у Каз ведь не было причин нервничать. Глаза слезились, а левый уже не открывался. С заходом солнца Казимира почти перестала различать, где асфальт, а где степь. Каждые несколько футов мотоцикл заносило, но Каз сжимала рукояти и выруливала обратно. Ащ, Алая́н, ащ, люфрá[1]!

Что, если они не послушают её? Что, если воткнут нож в горло, стоит ей перейти порог? Что, если Кио́р-бэй[2] не станет помогать?

Мотоцикл взбрыкнул, как необъезженный конь, заднее колесо занесло и повело вбок. Каз зажала задний тормоз, напрягла ноги и, уткнувшись в плечо, закрыла голову правой рукой. Падать лучше на левую, меньше вреда.

Рухнула. Отпустила тормоз, отпустила мотоцикл, пусть катится. Спиной Казимира распласталась на земле, проскользила ещё футов десять. Наверняка куртку разорвала в хлам. Онемели плечо и нога. Нельзя сразу вставать, пусть тело поймёт, что случилось.

Она опустила голову на песок, вдохнула пыль и закашлялась. Мотоцикла поблизости не было видно, и Каз подумала: и не такое переживал, ещё поедет.

Пара минут тянулись под гул в голове и ноющую боль в ушибленном боку. Экипировка спасла кожу, но кости… Недавно только рёбра ломала, может, не чувствую, нельзя дёргаться.

Она подняла левую руку. Рукав подрался, на протезе остались пара мелких царапин, а вот локоть уже саднил. Медленно возвращалась чувствительность.

Казимира прощупала рёбра, плечо, ключицу. Ухо и правый кулак задело, но все кости вроде целы. Дышать трудно, выпрямляться тоже – ничего, это ненадолго.

Ещё минута, и-и… Хватит разлёживаться.

Каз перекатилась на бок, медленно поднялась, отряхнулась и растёрла ногу, чтобы разогнать кровь. Неподалёку валялся мотоцикл весь в пыли и новых царапинах. Сквозь зубы Казимира прошипела:

– Лá-а-акх[3]!

Она пнула песок, но скривилась от боли в колене.

Скомандовала себе: успокойся. Пройдись. Подумай.

Под ботинками захрустели песчинки. Вот так. Свист ветра в поле, рык мотора вдалеке, никакой паники. Отставить.

Дыши. Дыши. Дыши.

Всё наладится. Киор-бэй позаботится. Так ведь?

2

Позаботится? Он отправил Каз на шесть лет гнить в тюрьме, а не в земле. Если это забота, то да, Киор постарался на славу.

Здесь всегда сыро. Когда там, наверху, Алаян насылает голодные вьюги. Когда там, наверху, празднуют возрождение Алги́. Когда там, наверху, песчаные бури заметают дороги. Здесь всегда сыро до ломоты в костях.

Шаги Эды захлюпали по лестнице, и вслед понеслись голоса стражников. Казимира подняла взгляд от кушетки перед собой.

Хлюп-хлюп. Сандалии шлёпали по влажным камням. Коридор к Каз длинный, времени хватит. Она оттолкнулась от пола, придерживаясь за стену, и голова закружилась.

Хлюп-хлюп. Эда всё ближе.

Каз откинула волосы с лица, растёрла щёки и лоб, чтобы не пугать Эду мертвецкой бледностью. Тягучий воздух оседал на коже.

По ту сторону двери шаги остановились. Каз услышала нервное отстукивание пятки по камням, и Эда заглянула в зарешёченное окошко.

– Приве-е… – попыталась протянуть она бодро, но встретила взгляд Каз и нахмурилась. Похоже, Казимире не удалось придать себе человеческий вид. Лишь бы не встречаться с подругой взглядами, Эда посмотрела куда-то вниз, спрятала рыжую прядь за ухо и стала шуршать пергаментной бумагой. Каз узнала этот звук и этот запах.

– Пусть Догю́д будет сладким. – Эда приподняла тарелку с пшеничной лепёшкой, чтобы Казимира увидела и поглубже вдохнула аромат выпечки. Голос у Эды дрогнул. Не так поздравляют с возрождением бога.

– Пусть Догюд будет хмельным, – скороговоркой ответила Каз. – Что с тобой?

Эда открыла окошко в нижней части двери и поставила тарелку на деревяшку.

– Ешь, мама передала.

Картамá блестела от масла и бугрилась. Такая горячая, что не почувствуешь вкуса, а только обожжёшь язык. Казимира никогда не дожидалась, пока лепёшка остынет. Картама от Айли́н-тайзý[4]? Х-ха, может, это мой последний ужин?

Каз не потянулась к тарелке, а наклонила голову, чтобы заглянуть Эде в глаза.

– Я хотела чай ещё принести. – Взгляд у той бегал, руки Эда то скрещивала на груди, то поправляла что-то на платье. Из своего окошка Казимира видела только, как дёргались плечи.

– Но та-там… – Эда указала в сторону лестницы и часто заморгала, её нижняя губа задрожала.

Чтобы приблизиться к подруге на столько, на сколько позволяло заточение, Казимира уперлась лбом в прутья решётки.

– Эй, посмотри на меня. Эда? Что происходит?

Та глянула в сторону Каз, но тут же отвернулась и прижалась к двери спиной.

– Вчера приехали, – свистяще зашептала Эда. – Слуг выгнали. До середины ночи просидели.

Каз сжала в кулаке холодную решётку, и подушечки пальцев запульсировали. Ржавая, корявая железяка пахла мхом и потом. Вся камера провоняла, но Казимира заметила это только сейчас. Из-за паники. И сдавливать железный прут до онемения Каз тоже заставляла зáферова паника.

– Новый совет?

– Угу.

Нужно было спросить, хоть Казимира и знала ответ:

– Что Киор?

– Молчал, – шептала Эда. – Они говорили. Вышли к казармам, важные, как князья. Один в белом. Сказали… – Эда затихла.

– Сколько?

– Четыре дня.

– Ого, – выдохнула Казимира, но споткнулась на первой же букве.

– Угу, через четыре дня они тебя казнят.

* * *

– Эй, Каз! – позвал голос из-за двери. – Ка-а-аз! Пусть Догюд будет сладким, как взгляды Эды, а? Ну поболтай со мной! Казимира! Разговаривать разучишься!

Каз услышала, как что-то полилось на камни. Мехмéд! Ты же не пришёл нассать мне под дверь? Но нет, запахло домашним вином, и бурая лужица затекла в камеру. Ах, ты поделиться пришёл.

Пьяные крики Мехмеда вызывали у Каз зуд в черепной коробке. Последний час она перебирала в уме варианты для побега. Подкупить стражу? Припомнить старые долги? Выпросить Плакальщицу для последнего исповедания, вырубить её и переодеться в рясу? Уболтать Мехмеда отвести Казимиру в храм? Такой великий праздник, и вся вот эта чушь? Нет, одна идея хуже другой.

А если вскарабкаться по стене до той решётки? Камера колодезная, высокая, но всё же… Нет, даже будь у Каз обе руки, она бы туда не полезла. Слишком отчётливо помнила тот труп.

Ей тогда было лет двенадцать, и трупы она уже видала. В то утро у их группы проходил урок в нижнем дворе, когда слуги переносили тело. Его погрузили на мешок, прикрыли одеялом и старым плащом. Ученики так рвались поглазеть, что сорвали занятие. Что старшие могли прятать? Мертвеца? Да месяц[5] назад у группы Каз был первый урок анатомии с наглядным пособием, мертвецами их не испугать. В Ордене Гур не бывает двенадцатилетних детей. Бывают двенадцатилетние будущие убийцы.

Но препарированных парней с хирургического стола не уносили с размозжённой головой, как у этого. Руки и ноги его были вывернуты под неправильными углами, грудь сплющена, от пятен обскýрии уже потянулось разложение по всему телу.

Ученики загалдели:

– Что с ним случилось? Кто его так?

Носильщики и стражник помялись, посмотрели на учителя и, получив разрешение, ответили, что этот человек – преступник. Он сидел вон в тех камерах под башней. Пытался то ли сбежать, то ли убиться. Похоже, вскарабкался по стене и рухнул, нашли его через несколько дней из-за запаха.

Теперь Каз думала, что, возможно, тот прыгун сидел именно в этой камере. Возможно, эти дорожки на камнях и подточенные штыри из стен – его рук дело. Возможно, если Каз ничего не придумает, она повторит его прыжок. Уж лучше так, чем орденский палач.

Казимира прослужила им четыре года. Выполняла все приказы, приносила деньги и головы. Может, Каз не была лучшей, но такого точно не заслужила даже после того, что сделала.

– Казимира! – Мехмед стукнул по решётке.

Каз уперлась затылком в стену и выгнула спину, чтобы не касаться влажных камней.

– Эда разболтала, а? – Между прутьями показалась бугристая рожа Мехмеда. – Слыхала, что они хотели тебя вздёрнуть завтра?

Не поворачиваясь к стражнику, Казимира втянула воздух носом. Пока она не выдаст свой интерес, Мехмед будет трещать часами.

– Ага, сказали, мол, всё. Тю-тю. Время вышло. – Он поднял руки на уровень окошка и отряхнул их. Зашуршали друг о друга грубые ладони. – Ишь как, оказытся, Киор-бэй тебе пару лет выпросил. Да-а. А они пришли, говорят, вешай её. Знаешь, чо он ответил?

Ничего. Каз и вторую руку отдала бы на отсечение – Киор засунул язык в задницу и сделал вид, что это не его проблема. Так же, как на суде.

– Сказал, э-э, нет, братья. – Мехмед на удивление хорошо повторил акцент главы ордена. – У нас так дела не делаются. У нас пра-аздник, в Догюд мы не убива-ем.

Тебе откуда знать, что он там сказал, бестолочь?

Казимира вытянула подбородок вперёд и кивнула. Замучай их всех Алаян, проглоти их сердца и глаза.

– Вот так-то. – Мехмед ещё глотнул из бутылки. Судя по плеску, осталось там мало, скоро он уйдёт за добавкой. В такой день выпала смена, значит, Мехмед хорошенько отпразднует возрождение Алги. – А я думаю, зря он это, не мешал бы им, торчим из-за тебя здесь. Тогда ещё нужно было… – Мехмед сплюнул в камеру. Стой он от двери на фут[6] дальше, между прутьев бы не попал.

– Тогда тебе яиц не хватило такое предложить. – Каз поднялась и приблизилась к кушетке. Камера крохотная – три шага в длину, два в ширину. Не стой так близко, Мехмед, ай, не стой.

Он засопел, глянул исподлобья, и, вливая в себя остатки вина, опрокинул бутылку.

– Ты и сейчас языком чешешь, потому что нас дверь разделяет и ты при оружии. – Каз расправила плечи и размяла спину. Прохрустели позвонки. – В убийцы мамочка не пустила, так хоть стражником заделался, м? – Мехмед заскрипел зубами. – Да-а, мамочкина гордость. Большой и страшный…

– Закрой пасть.

– Серьёзно? – Каз хохотнула. – Это всё, что тебе нужно? Пара слов о мамаше? Погоди, я ещё не дошла до того, что ты так бухаешь, потому что на тебя ни одна девка не смотрит. С такой-то пропитой рожей.

– Ни одна девка? – Мехмед подался вперёд с мерзкой улыбкой. – А может, мне к Эде заглянуть после смены?

Казимира присела на кушетку и сдвинула руку к тонкому одеялу, которое использовала вместо подушки.

– Ну, попытайся, – ответила равнодушно. Болтай, болтай, нельзя молчать.

– А чо пытаться? Рыпнется – нож под бок. А после и к тебе приду, посмотрим, как ты завое…

Две секунды.

Терпения Каз хватило на две секунды, прежде чем она воткнула ложку ему в горло.

Мехмед захрипел и потянулся к шее, но Каз выдернула заточенную рукоятку и воткнула ещё раз. Ещё и ещё.

Тяжёлое тело обмякло, и одной рукой Казимира его не удержала.

Ла-а-акх! Это не входило в план!

Мехмед должен был открыть дверь, войти в камеру и сдохнуть здесь. К зафери!

Эту ложку Эда оставила пару месяцев назад, может, думала, что Каз прокопает тоннель. Вряд ли она ждала, что Казимира заточит рукоять о камни и будет прятать оружие в выемке под кушеткой. Должно быть, этот тайник тоже оставил тот прыгун.

Рука Каз так истончилась, что легко проскользнула между прутьями, и даже кожа не содралась.

Казимира встала на колени и поддела край окошка для подачи еды. Нет, здесь худоба уже не помогла, но наружу протиснулись рука, плечо и голова. Каз подтянула тело Мехмеда к себе, сдёрнула с его пояса связку ключей. Звон заставил её замереть и прислушаться. Наверху всё тихо, следующий пост стражи через четыре лестничных пролёта.

Чтобы не мешал открыть дверь, Каз перекатила труп на бок и оттолкнула. Кинжал, что висел на поясе Мехмеда, скрежетнул по камням, а из шеи толчками выплёскивалась кровь. Казимира извернулась к замочной скважине лицом и вставила первый ключ. Не то. Второй, третий пятый – всё не те. Зачем носить два десятка ключей, если у вас на всю тюрьму один заключённый?

Наконец! Ключ провернулся, в механизме щёлкнуло, тяжёлая дверь подалась вперёд, увлекая за собой Каз. Она удержалась и выкарабкалась из окошка. От адреналина и неверия в собственную удачу рука ещё тряслась, колени тоже, Каз слушала, ждала, давила в себе панику и прикусывала изнутри щёку.

Шагай. Шагай!

С пояса Мехмеда она сняла кинжал и сжала в кулаке, пока пальцы не занемели.

По плану Каз собиралась позвать на помощь, сказать, что Мехмед напал на неё. Один из стражников вошёл бы в камеру, второго бы оставил снаружи. Первому – ложка в горло, второго догнал бы кинжал Мехмеда. Но если бы они спустились теперь – увидели бы лужу крови.

Думай.

Пыхтя, пиная Мехмеда, перекатывая его с бока на бок и проклиная три колена его семьи, Каз втащила труп в свою камеру. Она прикрыла дверь, затушила две ближние лампы – так кровь заметят не сразу.

Взвешивая кинжал в руке, Казимира дошла до основания лестницы и встала слева, за раскрытой дверью камеры. Доля секунды на раздумья. Что ещё в плане может пойти не так? Ох, слишком многое. Действуй. Казимира закрыла глаза, прикрыла рот рукавом и завопила.

По ступеням забухали тяжёлые шаги. Мягкие кожаные ботинки. Ни грохота, ни клацанья металла – идиоты сняли доспехи.

Стражник шагнул на последнюю ступень, и Каз вынырнула из своего убежища. Ударила рукоятью кинжала в висок, лезвием – под кадыком. Второй тюремщик отставал на десяток футов. Он выставил короткий меч и ударил, но Каз отшатнулась. Ещё и ещё шаг назад, чуть не поскользнулась босой пяткой на влажных камнях, удар полоснул её рубашку. Каз хотела по привычке перехватить лезвие механической рукой, но культя сейчас ничем не помогла. Ещё шаг, ещё.

– Не сиделось тебе! – прорычал стражник. – Сука тупая!

Каз увернулась от выпада, поднырнула под мечом, ударила пяткой в колено и выпрямилась. Левой ладонью стражник наотмашь ударил Казимиру по лицу. Зазвенело в ушах, но Каз вогнала ему кинжал чуть ниже локтя. Выдернула. Выше локтя. Пока стражник выл от боли, Каз выбила у него меч, и кинжал вошёл в висок.

Стражник рухнул, но его руки ещё дёргались в конвульсиях, будто пытались дотянуться до оружия. Не дожидаясь, пока он затихнет, Каз отшатнулась к стене и сползла по камням, рвано выдыхая через нос. Голова немного кружилась от голода и внезапного адреналина, потребуется время, чтобы прийти в себя. Пальцы тряслись, как после первого убийства. Выпрямляясь, Каз подалась вперёд, прислушалась к себе. Ни страха, ни паники, ни раскаяния, только взвинченность, из-за которой пульсировало всё тело.

Шукрá[7], Алаян. Похоже, в свой последний день на земле богиня позаботилась о Казимире.

Догюд – один из двух важнейших праздников в Гастине. Смерть и возрождение Алги – дни, в которые гастинцы забывают о работе, ведь нет ничего важнее проводов и встречи бога. Но главная прелесть этого дня – стражники, слуги, конюхи, пастухи, кузнецы, техники, все, абсолютно все должны сейчас быть в храме. На закате они выкопают идол Алги, внесут его в серый дом с закрашенными окнами и запрут двери.

Сегодня единственная ночь, которую муж и жена, Алгá и Алаян, проведут вместе.

Сегодня единственная ночь, которая может подарить Каз свободу.

Она прикусила губу. Не все в ордене набожны, не все родом из Гастина, в верхнем дворе наверняка кто-то да остался.

Каз оттолкнулась от стены, пошатнулась, но всё же встала. Она оглядела форму одного, другого тюремщиков. Второй спустился без куртки, отлично, Каз прихватит её на посту. С трупа Казимира сняла ремень и ботинки. Шлем она тоже прихватит наверху.

Ради всего одного пленника стражников в тюрьму посылали троих на смену. Ради однорукого и тщедушного пленника, который получал обед раз в два дня, а штаны подвязывал лоскутом одеяла, чтобы не падали. Ради пленника, бывшего ассасина, который ночами отжимался и повторял удары рукояткой ложки по воздуху. Ради пленника, который надеялся на освобождение, но готовился к побегу.

Серая куртка стражника слишком болталась на худых плечах, волосы Казимира заправила под воротник, левый болтающийся рукав затолкала в карман, оглянулась на одну из масляных ламп на стене. Хм, а это идея.

3

«Плакальщицами в Ордене Гур называют женщин, которые отпевают погибших. У Плакальщиц есть песня тоски по ушедшему – поют её для погибших ассасинов.

Есть песня отпускания греха – её поют, когда ассасин кого-то убивает.

Дело в том, что в Гастине верят, что после смерти человек попадёт на суд Алги, верховного бога. Там припомнят все ошибки смертного. Чтил ли он предков? Поклонялся ли богам? Убивал ли, воровал, предавал?

Если человека оплакивали – Алаян, богиня мёртвых, защитит его от суда. Если его грехи оплакали – Алаян защитит его от суда. Поэтому ассасины редко отрекаются от своего Ордена – за них больше никто не вступится на том свете».

Отрывок из книги «Мифы и легенды народов Мόрбоса»

под авторством Джиневры Гроуминг

Лет пятьдесят назад эта башня в нижнем дворе принадлежала орденским врачам, а подвал служил моргом. В те времена Орден Гур не нуждался в тюрьме – преступников казнили. Когда крепость разрослась, для медиков и техников выделили отдельное крыло, а башня освободилась, и сюда перебрались Плакальщицы. Подвал стал тюрьмой, но часто пустовал. Про редких узников могли забыть – не кормить и не проведывать по несколько дней. Плакальщиц не волновали ни другие адепты ордена, ни нарушители его законов. Только мёртвые.

Раньше у Казимиры эти женщины в трауре вызывали зуд под кожей и желание опустить взгляд, но шесть лет соседства свели благоговение на нет.

Каз надела шлем и вышла во двор, прикрыв за собой дверь в башню.

Сегодня по нижнему двору не носились ни дети, ни коты от них. Никто не выкатывал из гаража развалюху-трактор со словами: «Ну, немного поковыряться, и летать будет!» Никто не кричал с кухни, чтобы ему принесли свежего молока. Никто не материл заснувшего на сеновале пастуха, козы которого залезли в огород.

К крепости Гур прилегала такая обширная территория, что на ней поместились бы несколько деревень. Адепты ордена могли взять землю в аренду, построить дом, жить здесь, всегда под рукой.

Нижний двор – место для слуг, техников, лекарей. Несколько троп отсюда уводили в поля для выгула скота или к арендованным домикам, адепты почти не появлялись в этой части крепости, только ученики иногда из своего крыла спускались сюда для занятий.

И гостей, конечно, сюда не приглашали. Для них был парадный въезд, с аллеей деревьев и аркой, увитой диким виноградом. Высокие двустворчатые ворота, обитые железом, снаружи охраняли четверо стражников и ещё четверо на стенах. Не всякий таран бы сломил эти ворота, а когда-то Гур уже пытались брать в осаду.

Из ухоженного, мощённого булыжником верхнего двора десяток дверей и арочных коридоров вели внутрь крепости, к кузницам, казармам, тренировочным залам, кабинетам лекарей и техников, даже к храмам богов. Сквозные гараж и конюшня соединяли верхний и нижний дворы, и Казимира лишний раз поблагодарила Алаян, что башня Плакальщиц выходила именно сюда. Через ворота и гарнизон было бы не пробиться.

Не отвлекайся, скомандовала она себе.

Каз прикусила нижнюю губу. Боль отрезвляла. Охрана тут, может, и хуже, но всегда могут спустить гончих.

Отставить. Не думать об этом.

От гаража Казимиру отделяла сотня футов.

– Эй, Красими́р! – позвал голос со стороны псарни.

Старик Керэ́м упёрся плечом в створку ворот и помахал рукой, подзывая к себе. Каз остановилась на середине шага, даже забыла испугаться, только обернулась к Керэму-амзý[8] и подняла руку в приветствии. Если не подойдёт – старик что-то заподозрит. Подойдёт – может узнать, Каз полдетства провела на его псарнях.

Она напрягла горло, расправила плечи и зашагала к псарю. Красимир был худощавым стражником, лет на шесть младше Каз. Она даже не узнала его, когда убивала.

– Чо там, как дела в тюрьме? – Керэм-амзу кивнул в сторону башни. – Как Каз?

Она неопределённо помотала головой.

– Я Эду не успел спросить, убежала на праздник. – Старик сплюнул под ноги. За его спиной заворчали собаки, и Керэм-амзу коротко свистнул, чтобы притихли. – Может, проведёшь меня всё-таки, а? – Он сам себя осёк: – Да знаю-знаю, не положено.

Каз сжала челюсти. Эда только два года назад выпросила разрешение относить еду, прежде этим занимались стражники. Больше никому Киор не позволял спускаться к Казимире.

– А ты, может, слыхал чего? – Керэм-амзу потёр красную шею в синих обскурных веснушках. – Вроде новый совет приезжал? Бабы чего-то шепчутся на кухне.

Казимира замотала головой.

– Чё из тебя сегодня всё клещами тянуть надо? Чё молчишь?

Каз открыла рот, и горло сжал спазм.

Спас крик со стороны конюшен:

– Пожар!

Из-за ворот гаража высунулись несколько человек. Окно башни взорвалось осколками, и по камням вверх мазнул огонь.

– Неси воду, чего стоишь, мать твою ети! – рявкнул Керэм-амзу и толкнул Каз в плечо. – Бегом! Воды! Воды несите, остолопы!

Кто-то уже бежал с двумя вёдрами, кто-то со шлангом от огородов. Не будь почти все слуги сейчас в храме, во дворе было бы не протолкнуться.

Каз побежала к колодцу, оглянулась – до неё никому не было дела – и свернула к гаражу. Пусто. Идеально.

Разбить лампу, разлить масло по трупам и деревянным перилам, протянуть дорожку до стола и чулана, где полно горючего хлама, – Каз не впервой устраивать пожары, особенно в родной крепости. Она только надеялась, что этот будет последним.

Воздух в гараже был затхлый, пропитавшийся пылью, машинным маслом и едким запахом топлива. Среди блестящих серых, чёрных и красных металлических боков Каз огляделась. Она не знала, что ищет, – что-то крепкое, быстрое, неприметное. Взгляд задержался на чёрном кожаном сиденье и серой сумке. Чёрная хромированная выхлопная труба, блестящий металл подножек и тормозных колодок. Весь он – обсидиан с серебром. Каз подошла к мотоциклу. Своему мотоциклу. Загнали в самый угол, тряпку какую-то на руль бросили. На нём явно кто-то разъезжал и совсем недавно, даже песок со стекла, сука, не стёр, руки бы переломать. Плевать, главное цел, Каз и не надеялась, что снова увидит своего малыша.

Ради него она когда-то устроила свой первый пожар. Киор-бэй запрещал ей ездить из-за паршивого зрения и проблем с управлением – уже дважды Казимира попадала в аварии. Тогда она пообещала, что, если кто-то попытается забрать мотоцикл, Каз сожжёт гараж. Ей не поверили, и вот на месте старого, деревянного, пришлось возводить новый, кирпичный.

Киор тогда, конечно, сделал ей выговор, пару жалований удержал, но сам же признал – она предупреждала о последствиях.

Подняв облако пыли, Казимира сдёрнула тряпку, оттолкнула мотоцикл от стены и покатила к воротам. Надо же, она отвыкла от его веса. Почти случайно подножка царапнула красный бок кабриолета. Во дворе не стихал шум, кажется, голосов стало больше, кони тревожно ржали за стеной. Не трать время.

Мотор мурлыкнул, но одумался и взревел, как ему подобает. Металл завибрировал.

В сотый раз в мыслях Каз поблагодарила Алаян и сорвалась с места. Люди бросились врассыпную, загрохотало оброненное кем-то ведро, на ноги Казимире брызнула вода, кто-то кричал ей вслед. Каз газанула по тропинке в сторону поля, куда уводили на выгул скот.

К зафери этот орден. К зафери Киора. К зафери их законы. Казимира скорее сама себе вскроет глотку, чем подарит им такое удовольствие.

4

Она так и не сняла шлем стражника – он хоть сколько-то защищал от песка и порывистого ветра. Колёса мотоцикла едва касались дороги, подпрыгивая на каждой кочке и от каждой трещины. От напряжения запястье сводило судорогой, а руль уводило то в одну, то в другую сторону.

После той истории с поджогом старого гаража Казимира научилась водить одной рукой. Правда, пару раз чуть не свернула шею, сломала лучевую кость, выбила плечо, трижды погнула руль и переднее колесо, но от своего не отступилась.

Да, привыкнуть к бионической руке было проще, чем к её отсутствию.

Тот, лучший её протез изготовили на заказ в Мехшéде, стоил он целое состояние, на вид – почти как настоящая конечность. А чувствительность? Монетки по фалангам пальцев можно было перекидывать. На суде его отобрали. Сначала меч, потом руку, а в конце и самоуважение.

Эти воспоминания отвлекали Казимиру от мыслей, что нужно что-то решать. Без денег, провизии, топлива, друзей…

Сконцентрируйся. Ближайшая точка на карте – таверна «Гарцующий пони», если за эти годы её не закрыли. Казимира знала хозяина, Кемáля. Сдаст её в Гур при первой же возможности. Нет, туда нельзя соваться.

Какая-нибудь деревня? Синий Храм? На много миль вокруг – земли Ордена Гур. Вести о сбежавшей заключённой разлетятся в считаные часы. Однорукая девка с синим глазом – Казимиру будет несложно опознать в толпе, а здесь каждый рад выслужиться перед ассасинами.

Заходящее солнце подкрасило пустую серо-жёлтую дорогу. Каз запомнила еë более оживлённой и менее побитой. Теперь сколы и трещины было невозможно объехать, она всё равно утыкалась в какую-нибудь яму. В очередной раз, когда пришлось сбавлять скорость, чтобы на кочке не перелететь через руль, мотоцикл захрипел, закашлялась выхлопная труба. Каз остановилась, чтобы найти неполадку, – бак опустел, свечи полностью почернели. С топливом ещё немного проедет, но починка нужна срочная. Стоило осмотреть мотоцикл перед бегством, но времени не было, а теперь стой посреди дороги, жди нового снисхождения богов.

Каз с рыком сдёрнула шлем и зашвырнула его в выжженное поле. Попала ровно между двумя полусгнившими деревьями, больше похожими на обглоданные скелеты. Сколько ещё ехать до «Пони»? Необязательно же заходить внутрь, можно слить у кого-нибудь топливо, а свечи… Потом что-нибудь придумает.

Полчаса спустя Казимира остановилась у конюшен «Гарцующего пони». Похоже, животных здесь давно не держали, крыша прохудилась и рухнула, даже трава проросла сквозь обломки. Мотоцикл Каз откатила в тень и осмотрелась.

Когда-то это было оживлённое место. Заказчики, направлявшиеся в Гур по этой единственной дороге, останавливались здесь за новостями, выпивкой и топливом. Некоторые – за лошадьми, но в южном Гастине проще было передвигаться на авто по хоть какому-то асфальту. На востоке с этим было хуже.

Но Кемаль, хозяин таверны, ещë тогда, шесть лет назад, начал торговаться с Гур. То просил понизить арендную плату на землю, то процент за похвалу ассасинов перед гостями. Как будто те нуждались в лишней рекламе.

Казимира глянула на остатки вывески, где сохранилось лишь «Гарцующий». Здание просело в землю по пыльные окна, на подъездной дорожке стояла одна рыжая развалюха. В прошлом, похоже, шикарное авто с литыми дисками и откидной крышей. И цвет наверняка был благородный, а не ржавый, но теперь дверца со стороны пассажира была помята, краска то тут, то там отколупалась, окна в жëлто-сером налёте, на сетке и лобаче полно трупов насекомых, ещё и задний бампер где-то отвалился.

Помалкивал бы Кемаль, заслужил бы клиентов получше.

Каз коснулась капота – ещё тёплый. Из сумки на мотоцикле она прихватила короткий шланг, хранила как раз на такие случаи.

– Бáна бак[9]! – вдруг рявкнул голос в таверне, и Казимире на секунду показалось, что её заметили.

Из открытых окон доносились крики, смех, музыка и звон стаканов, но рык Кемаля Казимира узнала. Так и замерла с протянутой к баку рукой.

– Здесь людям плевать, подтираете ли вы зад княжескими штандартами, – теперь хозяин заговорил на салдáнском языке. Каждое слово звучало отчётливо, а все посторонние шумы из заведения стихли. – Идите-ка нахер, ваша светлость!

Ла-а-акх. Ещё и князь. Как не вовремя, Кемаль! Каз нырнула обратно к конюшням, как раз в момент, когда дверь таверны распахнулась и шарахнула по стене. С крыши посыпались песок, паутина, перья, птичий помёт.

– Варвары, – задохнулся от возмущения женский голос. Говорил на салданском, с акцентом носителя – сжимая слоги, смягчая согласные. Попробуй разбери.

– Их можно понять, – ответил мужской. Тихий и хрипловатый. Говорил чётко и сухо.

– Может, ещё поклониться до земли? – ответил третий голос, тоже мужской, нервный. Не привыкший понижать тон, занимающий собой всё пространство.

– Дзум накажет их за ересь, – успокаивал женский голос. Каз передёрнуло. – Я же говорила, не стоит задерживаться, нас с радостью примут в Белом Храме.

– До Храма ещё два часа пути, – ответил тихий мужской голос.

– Я не уеду из этой дыры без убийцы.

У Казимиры даже в ушах зазвенело. Алаян сегодня точно на её стороне, но не могла подкинуть чего получше? Обязательно князь? К зафери, не время воротить нос. Терпи. Вперёд.

– Ассасина ищете? – Казимира шагнула под свет фонаря.

На парковке стояли трое. Белые одежды женщины слепили Каз, белая шляпка прикрывала морщинистое лицо. Широкоплечий мужчина в красном с мечом на поясе не дёрнулся, не потянулся к оружию, только сощурился. И третий, конечно, князь. В таком Каз не ошибалась.

Парнишка лет двадцати, но шпала под шесть с половиной футов[10] ростом. Лощёный от носок лакированных туфель до кончиков тёмных волос, вившихся до плеч. Он пригладил бородку и усы, между бровями залегла морщинка, не свойственная юному лицу. Глаза почти чёрные – Каз с трудом выдержала его взгляд. Чёрный камзол, сшитый по гастинской моде, крупные серебряные пуговицы, а у сердца буква «К». Конечно же, белыми нитками.

Есть в Гастине такое выражение: «беáз ликлéле имиúш». В переводе на салданский получилось бы «шитый белыми нитками». Так говорят о том, кто тычет носом в своё превосходство. Так говорят о князьях.

Каз расправила плечи и шагнула ближе. Князь повёл бровью – наверняка заметил и что куртка с чужого плеча, и оборванную одежду, и вонь, и свалявшиеся волосы. Если ему хватило мозгов на такой сложный анализ.

– Моё имя Казимира. – Она сделала ещё шаг. Салданский язык давался ей с трудом, всё-таки шесть лет не практиковалась. Каз заметила, как напрягла нос княжеская советница. Ничего, потерпишь, старая карга. – Я ассасин Ордена Гур.

– А выглядишь как проходимка, – ответила карга.

– Клаудия, не перебивай, – отмахнулся князь, не оборачиваясь к советнице.

– Если тебе нужен убийца, – Каз подошла к их машине и оперлась о капот, – лучшего кандидата не найдёшь. Возьму двадцать золотых за вылазку.

– У Гур ценник в тридцать, – заметил мечник.

– Я же говорю, – она на секунду склонила голову, – лучшее предложение.

– Во-первых, мне нужен убийца в свиту. – Князь стал растягивать слова и вздёрнул нос. – Постоянно под рукой. – Каз сдержалась, чтобы не поморщиться от его тона и слов. – Во-вторых, из-за чего так упала цена? Мастерства не хватает? – Его взгляд шарил по Казимире. – Опыта? Руки?

Хм. Заметил пустой рукав. Лакх. Казимира ответила с улыбкой:

– Рукой больше, рукой меньше – всё равно уложу твоего телохранителя на лопатки.

Тот, приподняв брови, глянул на князя, обратно на Каз. Будто безмолвно спрашивал: «Слышал эту выскочку?»

– Не будем тратить время, – сказала советница и поправила перчатки на тонких пальцах. Как он её там называл? Какое-то салданское имя. – Поедемте, ваша светлость.

Телохранитель подался к князю:

– Если Гур не…

Тот нахмурился, застучал пальцами по локтю. Оба, и князь, и телохранитель, смерили Казимиру оценивающими взглядами. Она вспомнила слова одного из наставников, Клода: «Стой смирно, как кобылка на ярмарке, жди, пока тебя купят».

Князь повернулся к мечнику, сощурился. Тот склонил голову набок и покрутил ладонью. Князь поморщился. Чтобы не показать, как её раздражает их немой диалог, Каз изнутри прикусила щёку. Молчи, стой смирно, кобылка.

– Сколько возьмёшь за месяц работы? – Телохранитель повернулся к Казимире до того, как князь проявил согласие. На Каз тот теперь смотрел со смесью отвращения и любопытства.

– Сотню.

Телохранитель подался ближе к своему правителю и понизил голос, будто так бы их не услышали:

– Гурские взяли бы две.

– Так почему упала цена? – переспросил князь, и лицо его смягчилось.

Каз пожала плечами. Могла бы, развела руками для большей честности, но эти трое – не гастинцы, демонстрация ладоней не поможет.

– Срочно нужна работа, решила сделать скидку.

Телохранитель и князь снова переглянулись. Казимира чуть не заскрипела зубами. Молчать. Лучший способ выжить всё равно не придумала. Понадобится – буду плестись за ними хоть месяц, хоть два.

Лицо князя разгладилось, он отвёл взгляд в сторону, что-то просчитывая. Почти готов согласиться.

– А почему нет протеза? – вклинилась советница. Представляя, как засыпает той в рот песка, Каз прикрыла глаза.

– Что?

– Почему не носишь протез?

– В ремонт сдала. Повредила о челюсть того, кто в прошлый раз задавал столько вопросов, – едва не гаркнула Казимира. Кто-то из парней издал смешок, но её это не смягчило. – Вам убийца нужен или собеседник?

– Не знаю, хиловата ты, – снова скривился князь. Цену сбивает? Проверяет её терпение? – Уверена, что осилишь?

– Его? – Каз, чуть согнувшись, подалась вперёд и указала на телохранителя. – Чего кривишься? – Она повела в его сторону подбородком. – Боишься, что однорукая девка заденет твоё самолюбие?

– Боюсь, что понадобится больше протезов, – ответил мечник. Ровный тон без угрозы, констатация факта. По крайней мере, сам он в это верил.

Советница с осуждением уставилась на князя, но тот её проигнорировал и поднял руку с серебряным перстнем, не позволяя заговорить. Каз выполнила свою задачу – завлекла его новой игрушкой.

Дело за малым.

Она отошла от авто, сняла куртку и швырнула её в сторону, расшнуровала ботинки – туда же. Свободная одежда и обувь только мешали.

– Шоу с раздеванием я не заказывал, – с улыбкой сказал князёк.

Секунду Казимира думала, что неправильно поняла его реплику. Забыла какое-то салданское слово, перевела неверно. Нет, это просто он скот. Каз вдохнула носом. Жаль, что сейчас я не твою рожу буду разбивать.

– Вéгард, мы теряем время, – не затыкалась советница, когда телохранитель тоже снял куртку, а меч отдал князю. – Хоть ты его образумь. Мы даже не знаем, вдруг её подослали, чтобы убить его светлость.

– Хотела бы убить, – ответила Казимира (зубами только не скрипи), – прокралась бы в спальню или пырнула ножом в толпе. Явно бы не уговаривала вас здесь битый час.

Русобородый телохранитель указал на Каз:

– Видишь? К тому же, надо посмотреть на неё в деле, прежде чем нанимать.

Чтобы забраться на багажник своей ржавой тачки, князь опëрся на меч телохранителя. Кажется, это далось ему с трудом. Каз зацепилась взглядом за оружие – полуторник, гарда крепкая, не утяжелённая, без инкрустаций. Ох, ей бы об остроте думать, а не о внешнем виде.

Князь махнул рукой, чтобы шоу началось, и телохранитель шагнул к Казимире. Тем же жестом, что и князёк, он пригладил бороду тыльной стороной ладони. Руки без следов обскурии, только в машинном масле и со старыми мозолями. Телохранитель-резистент? Редкость. Мало кто из чистеньких доверит свою жизнь тому, кто может метить на его место.

Как змея чешуйками, Казимира перебрала камушки пальцами ног. Опустилась на землю, отставила в сторону левую ногу, кончиками пальцев руки уперлась в песок. Волосы упали Каз на лицо, но в бою она привыкла слушать, а не глазеть.

Русобородый шагнул ближе и незамедлительно получил ступнёй под колено. Грузные ботинки шаркнули назад. Каз увернулась, перекатилась и нырнула между ног здоровяка. Можно было бы всё закончить одним ударом, но Казимира хотела растянуть удовольствие.

Кто-то ищет собеседника, кто-то – собутыльника. После шести лет тюрьмы Каз искала с кем бы подраться.

Костлявый локоть ударил телохранителя под рёбра – кхх! – и Каз отступила. Тот усмехнулся, потёр бок. Драка для него не всерьёз, такое же развлечение, способ размяться, как и для неё. Казимира закрыла глаза, услышала, как шумно выдохнул соперник, как взбил песок ботинком. Она проскользнула под его рукой, кончиками пальцев ткнула его в подмышечную впадину, обогнула, кулаком – сверху в плечо, ребром ладони – сбоку в основание шеи. Каз отскочила, припала к земле, прислушалась.

Русобородый уже запыхался, пытаясь её поймать, шагнул назад и сплюнул в сторону.

– Продолжать? – спросил он, не оборачиваясь.

– Ага, – ответил князь.

Каз спрятала улыбку за упавшими волосами.

Орден уже мог кого-то за ней послать. Неважно.

Если князю наскучит, он может приказать казнить её. Плевать.

Существовали только два человека на песке, только этот момент. Кровь неслась по венам. Мышцы полыхали. Мозг прикидывал точки для удара. Вот какая жизнь на вкус, вспоминай.

Каз выпрямилась и встретила взгляд голубых глаз. Спокойный, уверенный. Посмотрим на тебя через пару минут. Русобородый шагнул ближе, она ударила его ступнёй в живот. Скорее от неожиданности, чем от боли, соперник согнулся, и пока Каз мешкала, он ухватил её за лодыжку, дёрнул на себя и врезал предплечьем в грудь. Настала очередь Казимиры хрипеть. В глазах всё расплылось, когда затылок вписался в землю. Ни секунды, чтобы выдохнуть, – за лацканы рубашки русобородый поднял её над землёй.

– Заканчиваем? – спросил он.

– Ага, – бросил князь. Каз показалось, что он протянул меч.

Нет уж.

Казимира пнула телохранителя коленом в живот, впилась ногтями в держащую её руку и полоснула сверху вниз, пока соперник не зарычал от боли. Он выпустил её, и Каз бухнулась на песок, откатилась, переводя дыхание. Готовилась к новому рывку, но медлила.

Им не позволил продолжить возглас князя:

– Ты нам подходишь. – Он хлопнул в ладоши, как малец на ярмарке. От удивления Казимира медленно выпрямилась, глянула на телохранителя, ища подвох, но тот отступил.

– Уверены? – спросила советница, и еë глаза в тени вуали шляпки стали казаться ещё темнее и злее.

В ответ князь улыбнулся, опёрся на меч и грузно спустился на землю.

– Она мне нравится. Вег?

– Ага, – тот кивнул и вытер губу краем рубахи, – мне тоже.

Отряхиваясь от пыли, Казимира выпрямилась, прикусила щёку, чтобы отвлечься от боли в груди и гудения в затылке. Колени едва подрагивали. Толку от тренировок в камере оказалась совсем мало.

Пока Вег забирал у князя куртку и меч, советница не сводила с Каз взгляда. Губы сжаты в тонкую нитку, глаза сощурены, желваки на скулах напряжены. Казимира увидела, что из-под белой шляпки выпала пара прядок. Пепельно-белые до середины, чернильно-синие у концов. Советница князя была из народа салдана, обскýрой. Нет худшего предателя, чем обскур на стороне князя. Казимира слыхала это и в свой адрес.

– Присматривай за ней, – бросила советница Вегу.

5

«Много лет спустя появился малыш, которого все ждали.

Матушка его не плакала и не кричала, как сегодня плачут и кричат наши матери. Кожа малыша была белой, как морская пена, а не как наша, – с синими, как волны, пятнами. Повитуха взяла мальчика на руки и так его крутила и эдак осматривала – ни одного пятнышка. Но вот на пяточке нашла у него три чёрных точки. Да только это была не наша с тобой хворь, а отметина бога.

Дэум выбрал этого малыша – не все люди так грешны, как мы, не все люди должны страдать за ошибки предков. Остались ещё чистые и невинные».

Отрывок из сказки о первом чистом

Мотоцикл завёлся не с первой попытки и продолжал подрагивать, но на дорогу всё же выехал. В ближайшем городе надо отдать его команде ремонтников, княже всё оплатит.

Княжеская развалюха тарахтела даже больше мотоцикла, и за грохотом железа и кашлем выхлопной трубы Казимира едва слышала собственные мысли.

Сделка с совестью. Резистентам нельзя верить, но можно использовать в своих целях. Закуси удила и терпи. Терпи сальные шуточки, влажные взгляды, синяки. Выкарабкайся, выгрызи, выживи.

Таких как князь, зовут резистéнтами. Люди с иммунитетом.

Казимира – одна из тех, у кого иммунитета нет. Обскурией заражаются с рождения, возможно, ещё в утробе матери. Если младенцу сделать прививку, останется только пара пятнышек на коже, синих, как кляксы от чернил. Сначала следы выступают на руках и ногах, но, если опоздать с прививкой, пятна разрастутся, пропадёт чувствительность, и этого уже не исправить. Только резать конечность и заменять протезом. Редки случаи, когда поражается одна сторона тела, как у Каз – левая нога, рука, глаз. Повезло ещё, что только руку пришлось заменять, а на ноге остались пара синих клякс. Белок глаза посинел, и зрение на нём ухудшилось почти до слепоты.

Прививку Казимире сделали уже в Гур. На порог ордена убийц её подкинули примерно в полугодовалом возрасте, частая история. Гур приютили её, обучили, вырастили, дали семью, друзей, работу, веру. Показали, как с гордостью нести свои увечья.

К зафери, эти мысли не пристыдят Каз. Она сделала, что должна была.

* * *

У порога Белого Храма компания остановилась почти перед рассветом. К ним вышел слуга и принял протянутые руки Клаудии в свои ладони так, будто знал её всю жизнь. Сонному князю он кивнул с блаженной улыбкой и поклонился. Князь Каллгиры, Ариан Вáллет, так они его назвали. Надо запомнить хотя бы это имя. Остальные – Карга и Русобородый, разберусь.

Каз чуть не засыпала на ходу и не оценила ни резных колонн, ни балконов на втором этаже узкой башенки, ни гранитных ступеней. Всё вокруг было таким белоснежным, что жгло привыкшие к темноте глаза. В Гастине так не строят, это традиции Монтанье. Белые всюду протаскивают своё.

Каз шла на слух, только грузные шаги князя вырывали из полудрёмы. Заселили её последней, в дальнем от Валлета крыле. Казимира и на конюшню бы согласилась, главное, чтоб было куда упасть.

Комната, похоже, давно пустовала – затхлый сухой воздух, повсюду пыль и паутина по углам, даже Каз заметила. Служанка встряхнула одеяло, расчихалась и, извиняясь, распахнула окно. В крохотной пристройке к комнате она приготовила для гостьи ванну. Шукра, Алаян, шукра!

Пока Казимира смывала с себя грязь, пот, пыль и кровь убитых стражников, вода остыла. Кожа головы ещё зудела, тело ныло от грубой мочалки, жгло мелкие ранки и царапины. Казимире казалось, что под ногтями всё ещё оставалась грязь, и она исцарапала брусок мыла, чтобы очиститься. Даже взбодрилась.

Выкарабкавшись из скользкой ванны, она потянулась к полотенцу, но заметила зеркало и протёрла запотевшую поверхность влажной ладонью. Ну-ка, что изменилось за шесть лет?

Ого.

Глаза впали, лицо осунулось, подбородок и скулы от худобы казались ещё острее, чем прежде. Казимиру и раньше не назвали бы упитанной, но в этой тёмной комнате стояла какая-то тень, а не живой человек. На ключице, руке и ногах все кости выступали так отчётливо, что Каз сама могла бы служить учебным пособием на уроке анатомии. Покрутила культёй – левая рука заканчивалась на пару дюймов ниже локтя. Даже если бы она вернула себе протез, не смогла бы надеть, не закрепился бы на этих тонких костях.

Каз коснулась кулона-стекляшки на шее. На суде такую ерунду даже не отобрали, что-что, а памятные сувениры Гур ценили.

В уставе Ордена множество правил, и десяток из них – о внешнем виде.

Что носить?

Для убийц – серое. Цвет Гур. И плоские серые маски, скрывающие лица.

Для воинов – красное. Цвет крови.

Какой длины волосы отпускать?

Чем короче, тем лучше.

Девочек всегда брили под мальчиков – если тебя в бою схватят за косу, наказы Хюмы-тайзу сразу вспомнишь.

В классе Казимиры была девчонка с Хидо́на, Айми. Родители отправили её в Гур, как в элитное училище, и среди бывших бродяжек и подброшенных сирот резистентка-Айми вела себя как маленькая княжна. Она оспаривала слова учителей и приказы наставников, плевала на правила Ордена и подстёгивала к этому других. Годам к тринадцати эти глупости из Айми выбили, но некоторые вещи не изменились. Свои косы Айми никому не позволяла резать.

Казимиру она этим раздражала – старшие ведь лучше знают. Ну, да-да, чтишь традиции своей родины, какая теперь разница, отныне твой дом здесь и вот твои новые традиции.

К пятнадцати годам Каз тоже захотела выглядеть женственнее, отпустить волосы, попросить Айми научить её краситься. Нет, это ребячество. Они не молодые женщины. Они убийцы, бесполые воины на службе Ордена, так гласит устав.

Плоские серые маски, которые выдавали на последнем году обучения, тоже у всех должны были быть одинаковыми. Вы безликие посланники. Айми выкрасила на своей маске чёрные полосы вокруг глаз, как косметикой подвела. Тонкие, изящные. Конечно, эту маску у неё отобрали и после наказания всучили новую, чистую. Айми это не остановило. После третьей сменённой маски к ней присоединились ещё несколько девочек. И Каз тоже. На своей она оставила жирную синюю кляксу на левом глазу.

Каз повернулась к зеркалу боком, чтобы рассмотреть тёмные спутанные волосы, тянущиеся почти до поясницы. На краю раковины служанка оставила две пары ножниц – поменьше и побольше, а также гребень и щётку. Нет. Каз подняла взгляд к отражению. Она больше не часть Ордена Гур. К тому же, если она встретит на улице кого-то из прежних сослуживцев, такую её точно не узнают.

Первый зубец гребня застрял в колтунах и сломался, второй треснул минуту спустя. Зато щётка и ножницы справились с задачей. Длинные пряди и целые клоки спутанных волос осыпались в раковину – Каз укоротила копну до лопаток, встряхнула головой, ощущая лёгкость, будто не просто подстриглась, а сбросила годы, проведённые в тюрьме. Уже лучше. Спасибо Плакальщицам за их щепетильность и брезгливость – раз в полгода вытравливали в подвале всякую погань вроде паразитов и чистили узников от блох и вшей. Забывали о кормёжке пленников, но не о чистке.

Блики от света лампы играли с тенями, и отражение превратилось из грязной тени в масляную картину. Прежней Казимире уже не стать, пора привыкать к новой.

Она вернулась в комнату, где помещались только узкая кушетка и тумба с томиком «Санктуáра» – священного писания последователей Дэума. Стараясь не смотреть на неприкосновенную обложку из телячьей кожи, Каз послушала тихий шум со стороны скотного двора и вдохнула ночной воздух. После ванной с травами почти не чувствовался запах пыли. Странно, даже в сон совсем не клонило, откуда только силы, если она даже не поела ничего? В ответ живот издал звук раненого коня. Что ж, можно поискать других слуг, которые шатаются по храму среди ночи. Кто-нибудь да накормит Казимиру.

Взглядом она поискала одежду, но нашла только серый мешок, переброшенный через спинку стула. Мешок на поверку оказался огромным платьем без пояса, зато с воланами на рукавах, кружевами у узкого горла и капюшоном. Такие носили послушницы Белых до того, как их официально принимали в Храм. Ага, нарядите вы Казимиру в свои тряпки. Обвязавшись полотенцем, она вышла из комнаты.

В другом конце коридора перед открытой дверью стояла служанка и слушала чьи-то указания, не поднимая глаз. Слов было не разобрать, но тон… Такому тону подчинятся все. Когда дверь захлопнулась перед девушкой и та вздрогнула, Каз тихонько свистнула, привлекая внимание. С уставшим выражением лица служанка обернулась, но сразу взбодрилась, увидев Казимиру в одном полотенце. Коридор девушка пересекла почти бегом.

– Прошу вас, госпожа, – служанка вошла в келью и при свете лампы заметила на ноге Каз синие кляксы, а на месте левой руки – культю. Голос сразу изменился: – Не разгуливай по нашему храму в таком виде. Здесь живут набожные люди, которые заслуживают уважения, а не того, чтобы какая-то грязная девица пыталась их искусить.

Каз так и остановилась у двери, приподняв брови. Отвыкла от общения с Белыми, сама виновата. Минуту назад ей было жаль девчонку, дёргать по таким ерундовым делам, но норов служанки притупил совесть.

– Если они так набожны, одна раздетая девушка их силу воли не сломит. Кстати, об этом. Найди мне нормальную одежду.

Служанка упёрлась.

– Других серых платьев в храме нет.

Хотела же побыть женщиной.

– Найди серую рубашку, штаны и ботинки, – велела Каз и уточнила: – Что-нибудь, в чём не поместятся ещё трое людей моей комплекции.

В ответ служанка только закатила глаза.

– Или князю доложить, как в вашем храме обращаются с членами его свиты? – надавила Казимира и оперлась плечом о дверной косяк.

Хватило одного только слова «князь», чтобы девчонка переменилась в лице. Будто ещё собиралась что-то возразить, она вдохнула поглубже, но вцепилась в протянутое серое платье и умчала прочь. Отличный аргумент, надо им пользоваться.

Не прошло и получаса, как в дверь поскребли. Вместо служанки на пороге Казимира нашла сложенные брюки, две сорочки и сапоги до колен. Из рубашек выбрала ту, что поменьше. Вроде сносно – чёрные брюки слегка болтались в поясе, рубаха просторная, но заправленная села неплохо. Левый рукав Каз закатала и пристегнула за пуговицу. Гигантские сапоги не спасла перешнуровка, пришлось оставить их и пойти босиком. Так даже лучше – меньше шума.

К зафери, с этими пререканиями Каз и забыла спросить про кухню. Ладно, сама найдёт.

По памяти она попыталась дойти до фойе – только больше заплутала. Прислушалась, принюхалась. Тихо. Конечно, весь храм уже спал. Кажется, даже та служанка перестала шастать по коридорам. Хорошо, думай.

Кухни располагают в подвальных помещениях, поближе к погребу. Скорее всего, у Храма есть чёрный ход – как раз туда подвозят провизию и передают на кухню. Значит, если княже отправили потчевать почти сразу, как свита перешла порог, а Казимиру ещё водили по коридорам, она должна быть где-то поблизости от второго входа. Логично? С натяжкой, но логично.

Каз брела от окна до окна – здесь нечем было дышать, только застоявшийся воздух и пыль поднималась из каждого ковра. Временами Казимира останавливалась, чтобы отряхнуть ступни, столько грязи на них налипало. Белые ведь обычно такие чистюли, почему тут бардак?

Она дошла до коридора без окон, и если прежде луна хоть как-то подсвечивала дорогу, то теперь приходилось пробираться на ощупь, на ночь же никто не оставил горящие лампы. Пальцы Каз скользили по полированному дереву шкафов, по лепнине картинных рам, тонким вазам, резным колоннам и аркам, соединяющим коридоры. Один из дверных проёмов был украшен сложной вязью. Каз задела холодную рукоятку с острыми краями – чуть не порезалась, – а чуть выше нащупала подкову. Размашистую, больше человеческой головы. Казимира отпрянула. Три точки будут точно в центре подковы. Большие, всегда холодные.

После Катастрофы все дети рождались больными обскурией. Ни лекарства, ни иммунитета, ни надежды на выживание.

Первый ребёнок без единой синей отметины появился лет пятнадцать спустя и, конечно, стал мессией. Чистый. Избранный. Сколько сказок о нём сложат, сколько молитв ему пошлют перед сном или смертью.

Акушерка, которая принимала роды, решила, что эти странные отметины на ноге малыша – следы обскурии. Не бывает же таких родинок и родимых пятен: полукруг и три точки в центре. Потом Белые скажут, что это Дэум коснулся младенца, прежде чем отправить его в мир людей.

Белые сделают его отметины своим символом. Знаком устрашающим и подчиняющим, знаком, затыкающим рты и разрезающим глотки.

Запах старой одежды и пыли вдруг сменился вонью, и не как в Ордене Гур, где смерть – твой спутник и коллега. Здесь стоял смрад пыток, страха, мочи и крови, которые никогда не смыть с белоснежных стен.

Казимира почувствовала, что задыхается. Что за… Ах, близость к эшафоту заставила понервничать? А теперь подумай, что случится, когда княжеская советница всё разнюхает? Доложит князю или сразу сдаст Белым псам? Ты не кого попало убила, а резистентов. Целую семью. Что скажет на это его светлость?

Казимира почти вывалилась во внутренний дворик и споткнулась на ступеньках. Воздух забивался в горло, будто комья влажной земли. Пытаясь удержаться, она зацепила рукой сухой куст и распорола ладонь.

Дыши. Дыши, зафери бы сожрали твою печень!

Каз закрыла глаза и прошаркала по каменной дорожке взад-вперёд, взад-вперёд. Остановилась. Отставить истерики! Если ты не будешь болтать, никто ничего не узнает.

Дыхание выравнивалось, в ушах переставала стучать кровь, кулак расслабился. Казимира вернулась к лестнице и на последней ступеньке присела на корточки, накрыв глаза рукой. Фух, даже лоб вспотел, нехило же её пробрало.

Невольно Казимира вспомнила тех Белых, что присутствовали на её суде. Гур не дали им права голоса – скажите спасибо, что вообще пустили, – но Казимира кожей чувствовала их ненависть, бешенство, презрение.

Ненависть, злость, гнев – эти слова слишком мягкие, пустые. В них не хватает веса, чтобы передать, что тогда думали о Каз Белые.

В гастинском есть слово «хоркефрéт». Его произносят, с отвращением приподнимая губу и морщась. «Хоркефрет» – это та степень ненависти к живому существу, что тебя трясёт от желания превратить его лицо в месиво, переломать кости и оставить врага захлёбываться в собственной крови. Вот это настоящее чувство, а не мелочные «злость, ненависть».

Реальность пробилась сквозь воспоминания стрёкотом насекомых и мычанием давно недоенной коровы. Казимира встала и прошлась по внутреннему садику, разминая ноги, склоняя голову то так, то эдак. Хрусть-хрусть. Замерла на середине шага. Задержала дыхание. Шагнула назад, в тень дверного проёма.

Рыжая луна освещала весь сад: и иссохшие деревья, и полудохлые клумбы, и выжженную траву по краям дорожки, и битые крыши. В одном месте черепица треснула и вдруг посыпалась вниз. Если прежде Казимира думала, что ей показалось, то теперь уверилась – по крыше кто-то пробирался.

Она всматривалась и ловила каждый шорох, каждый хруст пластинки под ногой. Ассасин, может, и был опытным, но старой черепице проигрывал.

Как Каз ни напрягала глаза и как ни щурилась, она не могла разглядеть чужака или даже его тень. Наверняка пришёл за Валлетом, не за главой же Белого Храма.

Казимира проследила за движением шума – направлялся убийца на запад, прошёл над головой Каз и свернул к северу. Выпускать его из виду… из слуху? Короче, терять его нельзя.

Каз пробежала коридор без окон и прислушалась. В помещении тихо. Вспоминай, вспоминай, как ты шла. Налево, мимо двери, мимо первой арки, во вторую. Каз выглянула в окно, замерла, задержала дыхание. Тишина. Тишина. Ш-ш-шурк. Черепица зашуршала по настилу.

Выпрыгнуть бы, зависнуть на подоконнике, ухватить убийцу за ногу или край плаща. Но с одной рукой и обессиленная, Казимира скорее сверзилась бы в клумбы, чем провернула такое. Думай дальше.

Ускоряя шаг через каждый фут, подстраиваясь под походку убийцы, Каз петляла из коридора в коридор, замирала у окон, слушала и просила Алаян о помощи. Нельзя же так сразу отобрать у Казимиры нанимателя, единственную надежду выбраться. Да, у княже, конечно, есть телохранитель, но с каких пор Каз доверяет свою судьбу каким-то резистентам?

Новый коридор показался ей знакомым. И вот этот столик с железными ножками тоже. Точно, пару часов назад она вписалась в него ботинком, когда слуга вёл свиту Валлета к комнатам. Нога заныла от воспоминаний, значит, Каз на верном пути. Ещё одна арка, коридор и… дверь с позолоченными линиями и рукояткой, с выжженной руной Белых в центре. Должно быть, оно.

В этом коридоре не было окон, и Каз рвано вдыхала через рот, давясь воздухом, каждым открытым участком кожи чувствовала раздражение, будто потные ладошки погладили.

Открыв дверь, она прислушалась, замерла на пороге. Тихо, только чьё-то сопение во сне и скрип зубов. Свет из окна падал на камзол с серебряными пуговицами. На месте.

Казимира втиснулась в проём и бесшумно прикрыла за собой дверь. Кто-то кашлянул, поперхнулся во сне. Келья, отведённая для княже, была разделена на две спальни – побольше и поменьше. Каз оказалась в первой, но спящего на кровати не разглядела. Скорее всего, здесь спал Валлет, а в меньшей комнате – телохранитель.

В тёмных углах и тенях за шкафом Казимира никого не нашла. Заглянула во вторую спальню – убийца ещё не добрался. На одном из стульев Каз заметила красную куртку и пояс с закреплёнными ножами. О, спасибо.

Княжеская постель стояла у стены, дальней от окна, от двери её отделяли два стула – похоже, телохранитель позаботился о препятствиях для незваных гостей. Не задержат, так шума наделают. Ещё два стояли со стороны окна. Каз обогнула преграды и встала в углу у подоконника, чтобы ассасин не заметил её.

Секунды тянулись и тянулись.

А если убийца явился за кем-то из Белых? Мало ли? К зафери, пусть хоть каждому слуге глотку перережет.

Ветер швырял в комнату мычания коров, лай, вой, стрёкот.

А если это Гур послали кого-то за Каз? Давать врагу фору не в их привычке. Хм, тем лучше, встречу его ножом в кишки.

Свист ветра, чей-то кашель вдалеке. Ршх-х-х. Вот оно. Поиграем?

6

Ступня в мягком ботинке бесшумно опустилась на подоконник, но Казимира поборола желание ударить сразу. Вторая нога встала рядом с первой, ассасин замер: присматривался, похоже, ту ли комнату выбрал. Раз. Два.

Каз воткнула кинжал чуть ниже колена, по руке прошла дрожь от того, как лезвие царапнуло кость. Ассасин тихо взвыл и зашипел, попытался ударить Каз в лицо, но она увернулась. Лезвие врага царапнуло её по макушке, срезало кусочек скальпа и пригвоздило к стене. Вторым ножом, что закрепила на поясе, Каз ударила в низ живота, и ассасин повалился в комнату. Наконец. Чтобы выиграть пару секунд, Казимира пнула его под рёбра.

– Какого хера?!

В комнате зажглись лампы.

Каз выдернула кинжал из стены, коснулась раненой макушки и обернулась к свету. Ассасин держался за рукоять ножа, торчащего из живота, всё ещё пытался встать, но уставился на Казимиру и забыл, что нужно сопротивляться:

– Вир?[11] Сарсéм, э яáрщиныз?[12]

Каз вспомнила его лицо, но не имя. Заткнись!

Кто-то наступил ему на ногу чуть ниже того места, откуда торчал первый нож. Конечно, телохранитель. Каз обернулась ко второй фигуре – в дверях меньшей спальни стоял княже. Они поменялись местами, чтобы Валлет не попал под удар? Могла бы и сама догадаться.

– Кто тебя прислал? – спросил телохранитель и надавил сильнее. Голос спокойный, будто каждый день только в таких ситуациях и оказывался.

Ассасин заскулил, дёрнулся вперёд и получил кулаком в челюсть.

– Вегард, полегче, – скомандовал Валлет. – Смотри-ка, милая, от тебя тоже есть толк, – с искренним удивлением сказал княже, пока Вегард усаживал пленника на стул и простынёй связывал ему руки за спиной.

– Помочь? – спросила Каз у телохранителя, не позволяя себе ответить на это «милая».

– Ты уже сделала достаточно. – Вегард глянул на неё и нахмурился: – Ранил?

По лбу, и правда, текло что-то тëплое.

– Царапнул, – отмахнулась Казимира и тыльной стороной ладони стëрла кровь.

Не отвлекаясь от связанного, Вег указал большим пальцем на вторую спальню:

– Там есть аптечка.

Казимира спросила бы, что они будут делать с ассасином, но знала ответ заранее и спорить не собиралась. Княже отступил, чтобы пропустить её в меньшую комнату, и сказал:

– Это не входит в твои обязанности.

– Обращайтесь, ваша светлость.

* * *

Ни Валлет, ни Вегард не стали расспрашивать Казимиру ночью, как она попала в комнату, откуда узнала про убийцу – пообещали утром вернуться к этому разговору.

– Да, и не буди слуг, – сказал Вегард, когда Каз собиралась выйти, – я здесь сам разберусь.

К себе Казимира вернулась голодной и злой, зато с пластырем на макушке.

Злилась она даже не на князя, которого слова благодарности, наверное, задушили бы. Злилась на себя. Ради чего были эти шесть лет? Чтобы вернуться к тому, с чего начинала? К таким людям, которым самим бы нож воткнуть в живот?

Нет. Теперь есть оправдание. Это временно и это только ради выживания.

Утром у стула с одеждой Казимира нашла тонкие сандалии, бинт, вату и спирт. Она так крепко спала, что даже не заметила, как кто-то вошёл? Теряет сноровку.

Каз оделась, обулась, ещё раз обработала рану. Волосы она кое-как собрала на затылке, но пряди у лица всё время выпадали. Может, всё-таки отрезать?.. Борясь с соблазном, Казимира сдвинула подальше ножницы, а у зеркала заметила косметику. Откуда это в монашеской келье? Ещё вчера не было, похоже, с обувью и лекарствами принесли. Точно кто-то из княжеской свиты позаботился, Белые бы не стали так напрягаться. На гастинский манер, как когда-то научила Айми, Казимира очертила глаза сурьмой и наконец покинула комнату.

За мыслями об Ордене, детстве и сокурсниках ноги снова привели её ко внутреннему садику, где вчера Каз заметила ассасина. Это же не приснилось ей? Нет, голова ноет, привкус очередного паршивого решения горит на языке – всё как обычно.

При ярком свете сад выглядел ещё плачевнее, чем ночью, со всеми этими потрескавшимися каменными скамьями и бельевыми верёвками от веток одного сухого дерева до другого.

– Уверена? – спросил девичий голос. Казимира остановилась на пороге, уже повернула, чтобы уйти, но заинтересовалась ответом:

– Сама зарево видела. – Свистящий шепот был бы слышен и на другом конце коридора. – Говорю тебе, сожгли они «Гарцующего пони». На рассвете выезжали. Наверняка его светлость отправил.

Ла-акх. И этого ублюдка я спасала.

– Да уж, у самого ни гроша, а командует здесь…

– Помалкивай, а не то высекут тебя за такие слова.

Ну-ка, ещё раз?

* * *

Когда она вошла в столовую, за обеденным столом сидели все трое. Валлет, конечно, занял место во главе. По правую руку от княже сидел русобородый, он отодвинул тарелку, и та звякнула об ещё три пустых. По левую руку – карга ощипывала виноград.

Каз остановилась, чтобы выдохнуть, пальцы ещё немного дрожали от злости. Сначала спроси, не нападай с порога. На приветствие Вегарда Казимира только кивнула, встала через один стул от Клаудии и сжала в кулаке деревянную перекладину спинки.

И что спрашивать? Это правда, что вы на мели? Тут одна птичка напела, что вам нечем платить даже за крышу над головой?

– Княже, а позвольте спросить?

Молча Валлет глянул на Каз поверх своей чашки кофе. Так смотрят на шумную муху, залетевшую в салон авто, – с лёгким раздражением. От подошедшего слуги Казимира отмахнулась, не дожидаясь, когда он откроет рот.

– Со вчера вопрос мучает, времени задать не было. – Она уставилась в чёрные глаза княже. Давай, сучонок, соври ещё раз. – Что у вас случилось в «Гарцующем пони»?

– Где? – Валлет повернулся к Вегарду, так и держа чашку, будто забыл опустить. Каз тоже посмотрела на Вегарда, но тот в лице не изменился.

– Вчерашняя таверна, – подсказал он.

– Я слышала, как старик Кемаль кричал вам вслед, – добавила Каз. – Ругался.

– А как эту юную особу касаются наши взаимоотношения с местными варварами? – смакуя каждый слог, каждый звук, спросила Клаудия, тоже у Вегарда. Теперь все переговоры будут вестись через этого типа?

– Я Кемаля знаю, – продолжила Казимира, уперлась в спинку стула локтями и склонилась вперёд. Смотрела теперь поочерёдно на каждого – на лицах ни единой эмоции. – Кемаль рад каждому гостю, который ему платит.

– На что ты намекаешь? – Фарфор мерзко звякнул, когда Валлет опустил чашку на блюдце. Княже упëрся ладонями в стол и медленно поднялся.

– Я не намекаю. – Каз выпрямилась, лишь бы отдалиться от него. – Я спрашиваю. Кемаль велел вам…

– Велел? – Валлет картинно прыснул в сторону. – Милая, мне никто ничего не велит. Я князь. – Он бросил перед собой салфетку, будто ставил точку. – Выезжаем через час.

– Я тебе не «милая», – Казимира скривила губы, – и я не закончила.

– Я закончил. – Валлет сдёрнул со спинки своего стула камзол и шагнул к выходу.

– Поэтому свита состоит из двух человек? – Казимира не поворачивалась к нему и не повышала голос. – Остальным нечем платить?

Грузные шаги остановились, шаркнули ботинки. Чтобы оценить свои труды Каз оглянулась. Валлет стоял бледный, плотно сжав челюсти, руки его подрагивали. Экая вы истеричка, княже.

– Ариан, – позвал Вегард. Оказывается, тот встал вслед за Валлетом. Одна Клаудия не проявила и толики интереса. – Сядь. Казимира, ты тоже.

Валлет перевёл взгляд на телохранителя, открыл рот, будто хотел осадить того за фамильярность, но промолчал и вернулся к своему месту. Казимира со скрипом отодвинула свой стул и опустилась на край.

– Как ты узнала? – спросил Вегард и поднял в сторону Валлета руку, чтобы тот не напирал.

– Слушала.

– Нас?

– Нет. Как собираетесь платить?

Вегард наконец тоже сел и повернулся к князю. Чуть склонил голову набок, развёл ладонями. В ответ Валлет только швырнул камзол на стул перед собой.

– Деньги будут, – сказал Вегард. Каз не сдержала смешок. – Будут, – повторил Вегард мягче и поймал её взгляд. – В банке в Мехшеде есть счёт, но сейчас средств и правда мало. – Он сцепил пальцы в замок. – Обстоятельства.

Конечно, всегда есть обстоятельства, условности, трудности ещё какое-нибудь дерьмо.

– Что за обстоятельства? – спросила она и дёрнула подбородком в сторону Вегарда.

– Не твоего скудного ума дело, – отбрила Клаудия и утёрла рот салфеткой. Казимира разглядела синие кляксы на её бледных пальцах.

– Пока я с вами в одной связке и спасаю голову князька, я имею право знать, что там за обстоятельства.

Князёк оскорблённо фыркнул на это слово, но не вклинился.

– Кстати об этом, – протянула Клаудия, повернувшись к Вегарду. Может, в этой карге какие-нибудь ржавые шарниры? Почему для каждого движения ей нужно столько усилий? – По какой причине проходимка защищает его светлость от наёмников? Где был его телохранитель?

– Меня опередили, – признал Вегард с заметным усилием. – Казимира, не расскажешь как?

Она пожала плечами и с готовностью ответила:

– Ночью была в саду, услышала, что кто-то крадётся по крыше, отследила до вашей комнаты, остановила.

– Остановила? – Клаудия нахмурилась, опустила подбородок и теперь исподлобья таращилась на Каз.

– Ножами. – Закипая, Казимира подняла в кулаке столовый тупой ножик. – Показать?

– Где взяла ножи?

Дыши. Она того не стоит. Казимира опустила оружие на место. Уперевшись правым локтём в стол и поставив подбородок на кулак, она ответила Клаудии:

– Перед тобой не буду отчитываться.

Серые глаза буравили её шесть секунд. Казимира даже посчитала.

– Придётся…

– Клаудия, – отмахнулся Валлет как от надоедливой собаки, клянчащей кость, – прекрати. Она права. – Каз с подозрением глянула на князя – ничего хорошего его улыбочка не сулила. – Мой ассасин должен отчитываться только передо мной и начальником моей стражи.

Валлет кивнул Вегарду, будто давал команду. Фас. Начальник княжеской стражи приподнял брови, ожидая ответ.

Прежде чем заговорить, Каз кашлянула и выпрямилась. Эта троица вымотала её за десять минут разговора, что будет за несколько месяцев в пути.

– С пояса сняла. На стуле у тебя валялся. Не разбрасывайся.

Если в казармах Гур кто-то заимствовал чужое оружие, в горле вора это оружие потом и находили. Интересно, как с этим у военных?

Княже хлопнул в ладоши, как дитя на ярмарке.

– Вот же! – Он лыбился так, будто обдурил всех гениальным финтом. Ни следа от прежней бледности и клокочущей злости. Закинул в рот какой-то орешек и заговорил, жуя: – Я был прав, а вы со мной спорили. Кто знает схемы убийц лучше, чем другой убийца?

Скрывая гримасу, вызванную его тоном, Казимира потёрла лоб. Погодите, княже, мне есть чем вас расстроить.

– За этим понадобился ассасин в свите?

– Не только, для тебя будет и пара других… – Валлет помахал рукой, чтобы подобрать слово, – заданий.

– Ага, обязательно, – Казимира прокрутила в пальцах нож, и на металле заскакали блики, – как только увижу деньги.

– Тебе же сказали. Будут. – Валлет состроил гримасу, будто своим недоверием она оскорбляла всю его семью до седьмого колена. – Вег, нам пора…

– А какого характера задания? – перебила Казимира и откинулась на спинку стула. – Вроде поджога таверны, куда вас не пустили?

Валлет вытянул подбородок вперёд и повернулся к Каз левым ухом.

– Поджога? – переспросил он почти убедительно. Каз вскользь глянула на Вегарда. Тот хмурился, словно тоже не понимал, о чём речь. Какие актёры пропадают.

– А, вы про тех варваров, – всё тем же ленивым говором ответила Клаудия. – Это я позаботилась, чтобы они расплатились за оскорбления Его Светлости. – Пока Казимира поджимала губы, сдерживая себя от необдуманных поступков и слов, Клаудия встала и зависла над ней на секунду. – Но перед тобой отчитываться не буду.

Никто не заговорил, пока стук каблуков Клаудии не стих в коридоре.

Какое ей дело до «Пони»? Таверна стояла на землях Гур, многие ассасины знали Кемаля лично, трепались с ним о новостях и внутренних делах ордена. Будь у Кемаля шанс, он бы сдал Каз без зазрения совести и ещё посчитал бы себя правым. И каждый из его постояльцев поступил бы так же.

Вот и эта обскура, Клаудия, считает себя правой, когда решает, кто должен умереть во имя её драгоценного князя.

Каз уткнулась носом в сжатые пальцы.

– По-твоему, Клаудия права? – тихо спросил Вегард со сквозящим а голосе недовольством. Резистенту не плевать? Или вид только делает?

Валлет нахмурился, будто искал в вопросе подвох, и растянул в ответ:

– Ну, да-а. Что? Будем мусолить эту тему ещё четверть часа? – взбрыкнул княже. Вот это больше похоже на правду. – Нехрен было так со мной разговаривать. Всё, едем. Как там? Меш… Мех… Мес…

– Мехшед, – ответил Вегард, но прежде, чем уйти, кивнул на тарелки перед Казимирой. – Поешь, дорога долгая.

Да-а, с такой компанией любая дорога станет невыносимо долгой.

7

Запись от 16. 10 15.10 17.10

Уже неважно. Как здесь понять, когда ночь, когда день, сколько времени прошло.

Компьютеры в библиотеке ещё вели какой-то отсчёт, а после пожара всё, встала жизнь, ну, то, что от неё оставалось. Электронные и аналоговые часы давно сдохли. Скоро сдохнем и мы.

Они проводят там какое-то расследование, ищут следы поджога. Удачи. Два… или три дня назад закрыли коридоры. Я не видел брата с тех пор, как всё это началось. Медсестра, которая мне помогает, говорит, их с сыновьями разделили при спуске, она не знает, где её дети и что с ними, никто не отвечает на вопросы, только командуют. Ищите лекарство. Исправляйте это.

Как будто мы это начали.

…

По бункеру иногда бегают дети. Никто не ругается, что они шумят, пусть веселятся. Мы смотрим на них, слушаем… И ждём конца.

Страница из дневника, найденного в одной из бункерных лабораторий.

Автор неизвестен, на обложке запеклась кровь.

Прежде в этом мире был единственный бог и владыка – оружие. И все признавали его власть. Никогда здесь не жили в согласии, иначе бы не случилось Катастрофы.

Неизвестно, кто первым открыл огонь. Кто-то рассказывает, что это были люди из народа салдана. Зачем? А попробуй теперь разберись. Может, боялись, что другие нападут на них, может, кто-то их спровоцировал. Другие болтают, будто это крийцы виноваты, у них и по сей день любимое занятие – рубить врагов.

В некоторых книгах пишут, что всё случилось из-за ошибки. Годы были напряжённые, открытой войны не велось, но все понимали, что рано или поздно кто-то нарушит перемирие. Люди воевали тогда не мечами, топорами и стрелами, а куда более опасными приспособлениями. Человек даже не держал оружие – достаточно было нажать на кнопку. Наверно, так проще убивать. Не глядя в глаза, не видя крови, не ломая собственными руками тела, будто кукольные.

Пишут, якобы, у людей того времени была аппаратура, чтобы отслеживать ракеты и бомбы противника. В ту ночь люди, которые ждали, атакует ли их враг, решили, что в их сторону летят ракеты. Одно попадание – и половина страны будет стёрта. Они должны были защитить свой народ, свои семьи. Они ответили.

Люди ошибаются, аппараты для отслеживания ракет – тоже.

Где одно, там и другое – что-то, что называли ядерным оружием, химическим, биологическим. Полный набор. За одной страной ввязались другие, кого-то задели, кто-то только и ждал повода ввязаться.

Не осталось мирных людей, не осталось планов на будущее, только желание доказать, что ты сильнее. Для этого придётся умереть самому и погубить всех, кого ты знал? Такова цена.

Стёртые города, аварии на атомных станциях, отравленный воздух, вода, почва. Люди уничтожили всё то, что строили сами, то, что создавала природа, то, что должно было служить ещё столетия – всё обратилось прахом в считаные дни.

Сколько людей населяли эти земли до Катастрофы и сколько из них выжило – здесь ни одна книга не подскажет. Горстка. Казимира запомнила это слово. Горстка от миллионов и миллионов мужчин, женщин, детей, стариков. Горстка попряталась по бункерам, которые тогда были у каждой страны.

Люди спаслись от опасностей верхнего мира, но с собой принесли болезни, которых никогда прежде не видели. Они изолировали заражённых – день-два и снова кто-то покрывался синими пятнами, терял контроль над собственным телом, умирал с воплями от боли.

По крайней мере, так пишут.

Со временем учёные изобрели лекарство, которое не исцеляло, но позволяло жить. Пятна с кожи не исчезали, чувствительность не возвращалась – клетки уже отмерли. Вот, держите протез, привыкайте к новой жизни.

Всё это – слухи и пересказы.

К тому времени между бункерами разных стран открыли проходы. Какая теперь разница, салданец ты или пакранец, остался только один народ – выжившие. Чтобы облегчить работу учёных, все книги, все накопленные о мире знания, перенесли в отдельный бункер, библиотеку. А потом случился пожар. Всё сгорело. Все наработки, схемы новейшей техники, формулы, исторические сводки, свидетельства, научные трактаты. Принято считать, что поджог в библиотеке устроил человек из того народа, который всё это начал. Замести следы.

Своё название этот мир получил уже после того, как люди вернулись из бункеров на поверхность. Морбос. В переводе с монтанийского «болезнь» или «наказание».

* * *

На прощание адепты Белой Длани дали свите Валлета немного провизии, топлива, несколько бутылок чистой воды и мешочек монет. Взвесив его в руке, княже поморщился.

Каз повторяла в мыслях: нечего сочувствовать этому храму. Они сами выбрали, кому отдавать последнюю булку хлеба и пожертвования прихожан.

Пока слуги и Вегард переносили поклажу в багажник, Валлет сидел на капоте машины и изучал карту. Советница тёрлась рядом, так что Казимира заняла защитную позицию на другом конце двора, у своего мотоцикла.

– Казимира, подойди, – позвал Вегард у входа в храм.

Когда Каз приблизилась, он подал ей длинный кинжал в кожаных ножнах.

– Больше не воруй. Странно, что у убийцы нет своего оружия.

Казимира скривила губы, не принимая подарка, и Вегард приподнял брови. Без слов требовал ответа.

Почему-то только сейчас она присмотрелась к нему получше. Простое лицо без острых аристократических черт, чуть загоревшее. Светлые волосы на висках были выбриты, а на макушке зачёсаны назад. Пара мокрых прядей упала ему на глаза. Слева над бровью зарубцевался старый шрам, слишком близко к виску.

– С последнего задания пришлось сбегать в спешке, – повторила Каз то, что придумала за утро, и всё же взяла протянутый кинжал. – Сам видел, во что я была одета. Даже меч где-то там оставила.

Как и полагается телохранителю, одежда Вегарда была красной за исключением белой рубахи. Он поднял с последней сумки свою кожаную куртку и накинул на одно плечо. Казимира услышала, как звякнули металлические пластинки, вмонтированные на плечах, груди и понизу. Не просто одежда, а что-то вроде слабого доспеха. И кожа, Каз видела, была плотной. Ух и запаришься ты, телохранитель.

– Ясно. – Вегард взял сумку и зашагал к машине. Не попрощался с адептами, не поблагодарил за помощь, оглянулся через плечо на Каз: – Голова как?

– Царапина, – бросила Каз, возвращаясь к своему мотоциклу. Небольшую сумку с водой, вяленым мясом и сменной серой рубахой она уже приладила за сиденьем. Как передал слуга, утром храмовый техник осмотрел байк, почистил свечи, проверил и поменял прогоревший клапан. Если Казимира встретит того, кто катался за эти годы на её мотоцикле, – сожжёт живьём.

– Постой, – голос Вегарда отвлёк её от кровожадных фантазий, – а тот парень вчера, убийца, он вроде узнал тебя? – Вегард остановился в паре футов от Каз и смотрел теперь так, будто знал правду, и ждал услышать ложь. Или это снова разыгралась её паранойя.

– Возможно. – Казимира постучала себя кинжалом по бедру. – У меня плохая память на лица и имена.

– Что он сказал?

Каз поморщилась, будто вспоминала и прикидывала, как перевести. В том, что свита Валлета не знала гастинский язык, Казимира почти не сомневалась.

– Мол, свали, мешаешь работать, – сказала она.

Вегард выпятил нижнюю губу и кивнул.

– Понятно. Едем?

– Ага, только, – Казимира шагнула к нему, вспомнив, – только объясни своему… кхм, светлости, что в Гастине не стоит так себя вести.

– Как? – Вегард глянул поверх её головы на слуг, что так и топтались на лестнице. Ручки сложены для молитвы, взгляды как у фанатиков. Хотя, почему как.

– Грызться со всеми, а потом посылать Белых подчищать за собой, – объяснила Каз, не понижая голос.

Вегард нахмурился.

– Не он послал…

– Он, не он. Старуху тоже осади. – Казимира кивнула в сторону машины. – В Гастине ваших не особо чтут. Местный князь за этот храм не вступится, если люди придут мстить за «Пони». А они придут, гастинцы злопамятные. – Каз не заметила, что сжала свой покалеченный локоть. – Сначала придут к этим, – Казимира указала большим пальцем назад. – Потом доберутся до вас.

– До нас, – поправил Вегард, чуть склонив голову вперёд. – Ты теперь с нами, помнишь?

– Ага. Тем более. Не ругайтесь с Гастином, если хотите выбраться.

* * *

Они не проехали и получаса, как Казимира съехала на обочину. Едва мотоцикл затормозил, Каз спрыгнула с него и уронила в песок. От яркого солнца левый глаз горел, будто под веко залили кипящее масло, а правый слезился так, что не сфокусироваться. Пришлось уткнуться в рукав.

Только не сейчас! Ну же, возьми себя в руки! Каз стала растирать глаза, размазывая слёзы по щекам и шипя проклятия.

До этого она уже пару раз съезжала в траву, один раз на встречную полосу, слава богам, сейчас пустую, и чуть не врезалась в княжескую колымагу, когда Вегард затормозил перед отарой овец.

Приблизился чей-то шаг, кто-то кашлянул.

– Я не могу ехать, – призналась Каз, не глядя, кто перед ней, но догадываясь. Большим и указательным пальцами она надавила на веки, стало чуть легче.

– Часто у тебя так? – спросил Вегард.

Глаза перестало печь, и она открыла правый – это Вег встал так, чтобы своей тенью закрыть её от солнца. Машина остановилась чуть дальше на дороге – похоже, ситуацию Казимиры быстро заметили. Из окна по пояс высунулся Валлет и крикнул что-то.

– Сейчас! – бросил через плечо Вегард.

– Бывает, – ответила Каз не сразу. – Солнце слишком яркое. Слепит.

Вег не раздумывал ни секунды:

– В салоне хватит места, бери вещи, пойдём.

– Нет. – Казимира встала, закрывая мотоцикл собой. Тень сместилась, и солнце снова обожгло. – Я его здесь не брошу.

– И что ты предлагаешь? – со смешком спросил Вегард.

Каз помедлила, но всё же заставила себя выдавить:

– Сядь за руль?

– Сколько он жрёт топлива? – Вегард окинул байк взглядом, но Каз снова встала на защиту.

– Считай, что он пункт моего контракта – куда я, туда и мотоцикл.

Спустя пару секунд Вег кивнул и прикусил нижнюю губу.

– Ладно. Попрошу Ариана пока вести машину. – Он оглянулся в сторону всё так же торчащего из окна Валлета. – В темноте-то ты ехать сможешь?

Каз кивнула. Она даже Айми и Элке не позволяла садиться за руль, а знала их куда дольше и лучше этого типа. Фу. Вернувшись к развалюхе, Вегард некоторое время говорил, прежде чем прозвучало отчётливое княжеское: «Чего-о?» Вегард сказал ещё что-то, хлопнул ладонью по крыше и вернулся к мотоциклу.

– Иди.

«Спасибо» встало Казимире поперёк горла. Водительское сиденье уже занял Валлет, и Каз села на переднее пассажирское. Между двух зол – князьком и его советницей – выбирать не приходилось.

Окна в машине закрывались только до середины – большой минус на степной дороге. Каждая поверхность в автомобиле уже блестела от мелких песчинок, всё хрустело и царапалось.

В зеркале заднего вида Казимира увидела, как Вегард сел на мотоцикл, и отвернулась. Прости, малыш, но уж лучше так, чем я тебя разобью в хлам.

Мотор колымаги издал какой-то чавкающий звук, труба прокашлялась, и машина, пусть и с сомнением, дёрнулась с места. Каз на секунду задумалась, не предложить ли помощь – заглянуть под капот, исправить то, из-за чего автомобиль издавал такие болезненные хрипы. Нет уж, не вмешивайся. Добьёшь умирающего, ещё предъявят.

Почти все машины были сделаны ещё до Катастрофы или в бункерах. Некоторые сохранились хуже, некоторые лучше. Но были и вот такие более современные консервные банки. Собирали их из старых авто, сваривали вместе разные модели, впихивали несоразмерные моторы, какие-то запчасти и вовсе могли не доложить, а рухлядь потом рассыпалась по дороге.

Казимира много лет слушала, что в Кибрийе хотят построить автомобильный завод, но то знаний не хватало, то средств, то во время восстаний обскуры разносили стройку и сжигали всё на своём пути. Изменилось ли что-нибудь за шесть лет?

Валлет протянул Казимире какой-то свёрток, но когда она не приняла его, потряс грязной тряпкой у неё перед носом.

– И что это? – спросила Каз. Валлет уронил тряпку ей на колени и вернулся к наблюдению за дорогой.

– В бардачке нашёл, пока вы болтали.

В мягкой пыльной ткани оказались солнцезащитные очки. Исцарапанные, с погнутой дужкой, но какая разница, если глаза не будут больше вытекать.

– О. – Казимира не нашла, что добавить. Давай, ты знаешь это слово. Скажи. Скажи хоть раз, не отравишься. – Спасибо.

Конечно, очки не могли вернуть зрение, так что на дороге бы не помогли, но теперь она хотя бы видела лицо Валлета, а не только очертания человека.

Он редко сверялся с картой, сворачивал не туда или проскакивал мимо нужных перекрёстков, поэтому Казимира взяла навигацию на себя.

Мимо проносились жёлтые поля, в редких садах расцветали деревья, и выжженная трава сменялась розовыми и зелёными мазками. Домики терялись за горизонтом, на указателях через каждую милю значилось, чьи это владения. Казимира могла только догадываться, сколько князей сменилось в Оссире за последнее время.

Первый же закон Сола Мелина гласил – если хочешь стать князем, убей нынешнего правителя. Ах да, ещё для этого нужно быть резистентом, обскура за такое казнят.

– Расскажи о себе, – заговорил Валлет. Как будто даже не приказ, а просьба – Каз расслышала усилие в голосе. – Хоть что-нибудь. Тоска смертная.

Казимира выставила руку в окно, и ветер запутался в пальцах, защекотал ладонь песчинками.

– Что рассказать?

– Ну-у, – протянул Валлет, но Каз показалось, что вопросов у него припасён целый десяток. – Расскажи, каково это, – он глянул искоса, – расти будущим убийцей?

– Могу задать тот же вопрос.

Клаудия с заднего сиденья зашипела себе под нос. Ариан шумно выдохнул и мотнул головой.

– Ты же меня не знаешь, – он развёл руками, – как можешь судить?

– Я знаю таких, как вы.

Несколько секунд Валлет молчал, но, видимо, язык слишком чесался.

– Зафери с тобой. Тогда-а. – Он постучал пальцами по рулю и сощурился. – Я вот всегда думал, что Гур – орден убийц, а вы, оказывается, ещё и военных готовите?

Каз посмотрела на княже, но разглядела только, как ветер трепал его волосы.

– А ваш телохранитель не в Гур учился?

– Вег? – Валлет указал большим пальцем себе за спину и усмехнулся. Мотоцикл ехал в нескольких футах впереди них, но княже этого не замечал, потому что на дорогу почти не смотрел. – Не-ет. Нет, нас с ним учили в одном Белом Храме. – Клаудия кашлянула с заднего сиденья. – Ну, так. Как военные к вам затесались?

Казимира приосанилась. Можно сколько угодно ненавидеть родной Орден, но на то он и родной, ты всё ещё испытываешь за него гордость и с честью носишь его цвета.

– У нас преподают искусство убивать.

– Совсем не пафосно.

Каз повела бровью и отвернулась к окну.

– Шутите, княже, сколько изволите. У нас учат генералов наёмных армий, княжеских военачальников, личных телохранителей. Князья сами отправляют к нам своих подданных за лучшей подготовкой.

Валлет глянул на советницу:

– Почему Вега туда не отправляли?

– Собирались, – пробурчала та. – Он отказался.

Отказался? И Белых волновало его мнение?

Валлет хмыкнул и обогнал мотоцикл, ударив несколько раз по клаксону, из-за чего Каз пришлось прикрыть ухо.

– И откуда столько желающих берётся? – спросил Валлет, словно не прерывался. – Вроде помирать за князей для обскуров не самая почётная работёнка?

Казимира улыбнулась князю и ответила так, чтобы услышала советница:

– Единственный способ для обскура безнаказанно убивать чистеньких – стать ассасином.

Давай, карга, скрипи зубами, надеюсь, они в порошок у тебя сотрутся. Княже, наоборот, рассмеялся. Хм, Каз не такой реакции добивалась.

– Тебе никто не обещал укоротить язык? – спросил он, но смех звучал искренне.

– Бывало, – признала Казимира.

– И как ты оказалась в Гур? Шла убивать «чистеньких»?

Ну, только расслабилась.

– Или младенцем подбросили? – не отступал князь.

Казимира молчала. Валлет поглядывал на неё, будто сейчас она передумает и выложит все сокровенные воспоминания.

– Ла-адно, никак тебя не разговорить.

Машина резко свернула вправо, дым повалил из-под колёс. Каз едва удержалась за ручку под крышей, чтобы не свалиться на княже, а ветер швырнул песок ей в лицо. Машина выровнялась, и, шипя ругательства, Казимира стряхнула со лба острые песчинки. Стеклянный кулон, вывалившийся наружу, она вернула за воротник.

– Что за кулон? – спросил Валлет. Яáр, Алаян[13], научи этого дурака смотреть на дорогу и помалкивать. Хотя бы иногда. – Единственное, что осталось в память о матери? – Даже такую фразу княже умудрился опошлить своим мерзким тоном. – О потерянной сестре? Брате?

– Первый трофей, – отрезала Казимира и одёрнула нитку, чтобы стекляшка легла на место, в ложбинку между ключицами.

– А.

– Вторым стал глаз той девки, когда она пришла забирать свою безделушку.

Брови Валлета так и замерли на середине лба, зато княже заткнулся.

* * *

Когда солнце почти доползло до горизонта, Казимира смогла снять очки. Где-то за глазными яблоками все ещё жгло, но это мелочи. Она попросила Валлета посигналить Вегарду и остановиться.

Пока она вышла размяться – за целый день сидения в машине затекла каждая часть тела, – Вегард отвёл князя в сторону, тихо о чём-то говоря. Советница дремала на заднем сиденье, но даже это у неё выглядело фальшиво.

Казимира прошлась по краю дороги, и сквозь тонкие сандалии нагретый асфальт жёг ей ступни. После вечного холода и влажности темницы это чувство было поразительно приятным. Постепенно глаза привыкали к темноте, различали травинки и мелкие камушки. Стрёкот насекомых, крик какой-то поздней птицы, рычащие вдалеке моторы и скрип шин – всё то, на что прежде Каз бы не обратила внимания, как на фоновый шум, но теперь… Теперь это было доказательством, что всё вокруг – не затянувшийся сон.

– Тогда давай голосовать, – сказал Вегард громче прежнего, и Каз едва не вздрогнула, возвращаясь к реальности.

Хлопнула дверца машины – это вышла Клаудия.

– Я всё решил! – кричал вслед телохранителю Валлет. Да, ведь именно так ведут себя решительные князья. Что у них за отношения, в которых подчинённый позволяет себе столько вольностей?

– Пусть они тоже послушают. – Вегард остановился перед машиной и разложил на капоте карту. – В десяти минутах езды есть деревня. Можно там переночевать – денег, что дали в храме, хватит.

Валлет упёрся бедром в водительскую дверь. Вьющаяся прядка волос упала ему на глаза, и князь сдул её, нахмурив брови. Теперь Казимире казалось, что его светлости не больше лет семнадцати, просто борода хорошо растёт.

– Нам ещё новую свиту собирать, платить деревенщинам за комнату я не буду, – бухтел Ариан. – Им бы радоваться, что князь выбрал их дом.

– И до конца дней своих не мыть ладонь, которая коснулась подола его одежд, – подсказала Казимира, приложив кулак к груди. Валлет смотрел на неё почти с ненавистью. – Взглядом меня не убить.

– Так или иначе, – попытался продолжить Вегард, прикрывая улыбку кулаком.

– Клаудия, поддержи меня. – Валлет кивнул на карту.

– Я не совсем понимаю суть вопроса, ваша светлость, – произнесла Клаудия. Она поправила перчатки, разгладила складку на подоле плаща. Ох, Алаян, здесь асфальт почти плавится, а обскура прячет свои синие пятна в перчатках.

– Я сказал ему, что обивать пороги деревенщин, ища приюта, мы не будем. Уж лучше вон в степи лагерь разбить.

Его перебил шакалий вой. Удачи, княже, давай как-нибудь сам.

– Светлейший, – ласково сказала Клаудия, будто обращалась к буйному ребёнку. Она обогнула авто, взяла Валлета под руку и заговорила тихим, медовым голосом. – Разбивать лагерь под открытым небом – весьма опасно. Не лучше ли дать этим… людям пару медяков и получить толику комфорта?

Вегард навис над горячим капотом, изучая карту. Казимира остановилась слева от него, у пассажирской двери. Солнечного света ещё хватало, чтобы рассмотреть очертания материка и островов на потёртой бумаге.

Материковый Морбос делился на четыре региона – южный Гастин, северо-западный Пакран, северо-восточную Лауки и восточную Монтанье. До войны и обскурии это были страны, но теперь каждый регион расчерчивался на четыре-пять княжеств. В каждом свой князь, и над всеми ними один правитель – Сол Мелин. Верховный князь, первый и пока единственный в истории.

На острова власть Мелина не распространялась. Зýрити на западе, Крийский архипелаг на севере и Хидо́н на востоке не признавали ни законов Мелина, ни деления на княжества.

– Эй, светлость, – позвала Казимира. Названия гастинских городов и рек она разглядеть не могла, но отлично помнила. – Сам глянь, тут в двух днях пути ни одного города или деревни. Не остановимся сейчас – не будет провизии и хакы́та вплоть до Ярмарки. – Казимира кивнула на карту. Путь лежал через реку и лесок. – Того, что дали в храме, с вашими аппетитами хватит до… – Каз выпрямилась, разминая шею и прикидывая в уме. Когда она в последний раз путешествовала с кем-то и рассчитывала на ещё один рот? На четыре рта, один из которых очень прожорлив. – До завтрашнего вечера.

– Что такое хак… ыт? – переспросил потухшим голосом Валлет.

– Топливо. Фюэл, – перевёл Вегард и добавил, победно улыбнувшись: – Вот и решили.

* * *

Горстку домиков выстроили по обе стороны от дороги, ещё десяток затесался в темноте позади. Все ухоженные, ни разбитых окон, ни дырявых оград, ни одного покосившегося сарая. Ни единого человека.

Вегард вышел из машины первым, погромче хлопнул дверцей – вдруг кто появится. Дома встречали чужаков только светом из окон. Казимира остановила мотоцикл рядом с авто, руль не выпустила, слушала тишину. Валлет потянулся к ручке двери, но Каз цыкнула и мотнула головой.

Вегард обернулся к ним:

– Я разберусь.

За день воздух нагрелся и теперь комьями застревал в горле.

– Тихо, – шикнула Казимира.

Она закрыла глаза, напрягая слух, ногами почувствовала вибрацию от земли – люди, десятка два или три, топтались на одном месте, где-то неподалёку.

Вегард смотрел на неё в ожидании. Его спокойного лица Каз не видела, но слышала, как он вынул меч и переложил из левой ладони в правую и обратно. Не слишком-то сдержанно.

Казимира обернулась. Шаркнули шаги.

Из темноты свет фар выхватил силуэт – мужчина в потрёпанной шляпе таращился на чужаков, морщился и прикрывал лицо, чтобы не слепнуть. Собрался крикнуть, но так и остался с раззявленным ртом. Вегард и Казимира тоже замерли. Откуда-то из темноты нарастал гул, будто сотня голосов пока ещё шептала, но скоро должна была закричать.

– Где все люди? – спросила Казимира на гастинском и медленно слезла с мотоцикла. Мужчина смотрел только на меч в руках Вегарда.

– Нам тут таких на хер не надо! – бросил деревенщина и махнул рукой, будто кота с забора прогонял. Он зашагал к дому через дорогу, вытер влажные ладони о штаны, снял шляпу, чтобы взъерошить мокрые волосы. Рубаха тоже пропиталась потом. Каз поморщилась от запаха.

– Почему дома нараспашку? Где люди? – спросил Вегард на салданском, но деревенщина его не понял.

Казимира обернулась на новый звук. Молитва. Эти слова, интонации, лающие вскрики – Каз надеялась никогда больше их не услышать.

– Здесь зафери, – сказала она пересохшими губами. Язык не слушался, воспоминания всё ещё были свежи.

– Проваливайте! – рявкнул деревенский мужик. Он стоял на пороге дома с вилами в одной руке и незажжённым факелом в другой. – И без вас проблем до лошадиной жопы!

– Мы поможем вам, – снова на салданском сказал Вегард и повернулся к Каз. Она перевела.

– Себе помоги, – деревенщина сплюнул Вегарду под ноги, – забирай девку и сваливайте.

Рокот толпы набирал силу. Гул молитвы тоже.

8

– Слышишь, нет? – повторила Казимира громким свистящим шепотом. Будто демон мог её услышать, заметить, заинтересоваться ею. – Здесь зафери.

– Чего ты так нервничаешь? – спросил Вегард, глянув на неё через плечо.

Казимира не успела возразить, что, конечно, она не нервничает. Поэтому и кулак так сжимает, что ни разу не испугана.

Деревенский мужик поудобнее перехватил вилы и пробурчал:

– Есть уже один помощник. – И скрылся между домов.

Валлет по пояс высунулся из окна машины – слишком далеко, ему было не слышно, о чём говорят. Казимира, увлечённая молитвой, не заметила ни как Вегард шикнул на князя, ни как махнул ему, чтобы оставался в тачке. Валлет всё равно вышел, хлопнул дверцей и присоединился к ним.

– Чего тут интересного? – Он одёрнул камзол, поставил кулак на плечо Вегарда и хотел сказать что-то ещё, но его прервал детский плач. Почти вой, он заставил Казимиру зажать уши и опустить голову.

– Так, это херово, – буркнул Вегард и пошёл вслед за деревенщиной.

Валлет сплюнул, подумал секунду и тоже поплёлся в темноту.

Да вы серьёзно? Два идиота! Нет. Нет, я с вами не пойду. Не-а.

Зазудело под ногтями, плеч будто коснулись влажные ладошки, и на коже остался липкий след. Не пот. Кровь. Кровь той девчонки. Казимиру передёрнуло.

– Ты тут собираешься топтаться? – раздался голос Клаудии.

Каз раздумывала меньше секунды – лакх, уж лучше зафери, чем карга.

Идиотов Казимира нагнала быстро, шла на звук грузных шагов князя. Толпу местных жителей они нашли в поле, люди стояли плотным кольцом, а перед ними – костёр и плачущая девочка. Плачущая не так, словно её наказали за провинность, не так, будто она потерялась в лесу. Плачущая, будто её связали по рукам и ногам и стегали ремнями.

Казимира споткнулась, когда рёв, рвущий детское горло, перерос в проклятия. Молитва запнулась.

Не пуская его дальше, Вегард поднял перед Валлетом руку. Каз замерла позади них, смотрела, как тени от костра искажали лица деревенских жителей, и сжимала кулак, пока ладонь не онемела от впившихся в кожу ногтей. Нет, она не развернётся и не сбежит.

– Жди здесь. – Вегард склонил голову в сторону Валлета, а Каз вздрогнула, на секунду решив, что он прочитал её мысли. – Может напасть.

Княже хмурился и не сходил с места. Замер даже воздух – ни ветерка.

– Каз, присмотри за ним, – бросил Вегард и шагнул к костру.

Казимира вслушалась в проклятия и только теперь поняла, что рычал их уже не детский голос. Она прикрыла глаза, зажмурилась всего на секунду, но будто снова оказалась в том сарае.

Лицо исцарапано до мяса. Грудь и живот разорвало изнутри, сломало рёбра, распахнуло их, как мерзкий цветок из костей, мяса и органов. Стены, стога сена, половицы, запертые ворота – всё в крови и ошмётках плоти. От запаха выворачивает даже опытного убийцу. На руках и ногах девушки порезы, будто серпом махнули. Ногтей нет, сломала, оставила в половицах, в располосованных руках, в лице. На тот момент девушка ещё была жива, но уже охрипла от крика, сил не осталось даже на слёзы. Сейчас из глаз, ушей и ноздрей трупа вытекает только чернота.

Казимира всё ещё слышит хруст её позвонков.

Не успел Вегард втиснуться в толпу, как новый звук пресёк проклятия. Вскрик на злом, чужом языке. Молитва. Снова, но с силой, властью, уверенностью, слова будто воспарили над полем и людьми и ударились в небо, чтобы расколоть его молниями.

Казимира вздрогнула, чем вызвала у Валлета смешок. Руки он убрал в карманы брюк, смотрел на толпу, изгибая губы в гнусной ухмылке. Нервозность и опасность, повисшие в воздухе, его забавляли.

– Что смешного? – ощетинилась Казимира. Она тряхнула рукой, чтобы рукав упал до ладони и спрятал вставшие дыбом волоски.

– Эта реакция. – Валлет кивнул в сторону костра. – Ну, девчонка с демоном в голове, и чего?

– По-вашему, это обыденно?

– Ну да. – Он повёл плечами. – У нас из шахт каждый день кто-нибудь приносит зафери. Изнеженные вы тут, на юге. – Он сплюнул и прикусил указательный палец. – Лишнего вам не скажи, косо на вас не посмотри, перед зафери в штаны наваливаете.

Казимира смотрела только на толпу. Когда молитва заткнула демона, люди тоже притихли, но теперь снова зароптали. Если монах не справится… всё кончится кровавой баней, как тогда.

– Чего шахты-то винить в появлении зафери? – снисходительным тоном продолжил Валлет, но Каз показалось, что она прослушала какую-то из его реплик.

– Не шахты, – поправила она, – князей, которые приказывали копать глубже.

– Об этом я и говорю. – Валлет указал на Казимиру и закатил глаза. – Зафери жили здесь до нас, будут и после. Может, и до бункеров здесь шатались, потом уснули, закопались, так же, как люди. Не шахтёры, так кто-нибудь другой разбудил бы их.

– Интересно, кто бы ещё влез так глубоко под горы Монтанье?

– Ну…

– Ну-у, – передразнила Казимира и шагнула к костру, – ты пока придумывай ответ, а я пойду.

Вегард пропустил Казимиру перед собой и оглянулся на Валлета – тот натянуто улыбнулся и помахал рукой.

– Я велел присматривать за ним, – отчеканил Вегард. Впервые приказным тоном, но Каз слишком злилась, чтобы обратить на это внимание.

– О, я ушла ради его безопасности.

Внутри круга находились девочка лет восьми и монах в чёрном балахоне. К нему Каз стояла ближе: видела, и как тряслись у монаха руки, и как пальцы сжимали серебряную цепь с треугольным кулоном. Губы бледные, едва шевелились, хотя голос звучал твёрдо и громко. Лицо обливалось потом, монах едва держал глаза открытыми, казалось, он вот-вот упадёт. Казимира подавила желание взбодрить его парой хлёстких пощёчин.

Поодаль на коленях стояла девочка с раскинутыми в стороны руками. В опасной близости от неё полыхал костёр. Волосы липли к её лбу и шее, лицо перекосилось от боли, слёз и ярости демона. Из носа и ушей вытекало что-то чёрное, ветер потревожил пламя, и тени легли по-новому. Вдоль кромки волос девочки будто выступил ряд рожек, распорол кожу – вот и кровь потекла. Казалось, что на месте щёк пустота, как в голом черепе, девочка оскалилась и клацнула клыками, кривыми, огромными, не помещающимися во рту. Она запрокинула голову, облизнула сухие губы слишком длинным языком. В её горле что-то дёрнулось раз-другой, будто комок застрял и теперь вырывался наружу. Визг заставил всех отступить и зажать уши.

– Верёвки! Держите верёвки!

Только теперь Казимира разглядела, что по рукам и ногам девочка была связана, поэтому стояла, раскинув руки. Хватку ослабили, и зафери вырвался, рванулся к монаху. Тот смотрел мутными глазами и не отступил, только поднял перед собой амулет, будто треугольник мог его защитить.

Заворожённая, Каз потянулась к поясу, где раньше носила меч. Оглянулась на Вегарда – он уже держал оружие.

Люди вцепились в верёвки, дёрнули девочку назад, но всего на секунду она успела лбом коснуться серебра. Взвыла, заскулила, зарычала проклятия, на лице выступили язвочки – от лба к щекам и подбородку.

– Как это сюда добралось? – Вегард склонился над плечом Каз. – Зафери в Гастине. Ты видела такое?

– Один раз, – сипло выдавила Казимира.

Кожа на детском лице пузырилась, лопалась, кровь сочилась вперемешку с гноем. Если Каз не отвернётся, её стошнит. Слишком похоже.

Толпа редела, кто-то всхлипывал, кто-то кричал, кто-то ревел в голос. С гадостной улыбкой девочка вторила молитве – слова монаха для неё звучали не страшнее причитаний деревенской старухи.

– Аннáщинэ чозо́-джу мегáщинэ нийо́ре, ванын сéт-су зо́ккурыль хиккынси нида, – скороговоркой закончил монах. Хидонский язык, язык молитв Чёрной Длани. Казимира даже помнила перевод, будто эти слова выжгли у неё в мозгу. «Во имя твоей создательницы-богини, я разрываю эту связь».

Монах замолчал, не опустил серебряный кулон, не отвёл взгляд, только шагнул к одержимой. Ноги едва его слушались. Никто не подал ему руки, и монах выпрямился, придержав полы балахона. Он остановился в паре футов от девочки, что висла на верёвках, но высоко поднимала голову. Не осталось спеси, проклятия кончились. Зафери отпрянул, но его словно тянуло к монашескому треугольнику. Девочка мотала головой, брыкалась, пыталась укусить монаха, но не дотягивалась, и вот верёвка на левой руке порвалась.

Толпа подавилась криком.

Вегард шагнул вперёд, сдвинув Каз плечом. Толку-то, его оружие не навредило бы зафери. Телу ребёнка – да, но не демону.

Вместо того чтобы вцепиться в тянувших верёвки мужиков, девочка повернулась к костру, но прежде чем случилось непоправимое, монах перехватил малышку поперёк тела и оттащил подальше от пламени. Демон брыкался, лупил его ногами и локтями, но парнишка повалился на землю, снося все удары. Когти впились в белые ладони, рык и визг глушили. Люди замерли, разом заткнулись.

Казимира хотела как-то помочь, но тело не слушалось. Остались только ужас и оцепенение. Сарай в крови и ошмётках. Каз так долго не моргала, что на глазах вскипели слёзы.

Она глянула на Вегарда. Тот так сжимал рукоять меча, что кулак побелел, и клинок подрагивал от напряжения.

– Ну, давай, монтаниец, – Каз указала подбородком вперёд, – у вас ведь такое каждый день, вмешайся, помоги монашку?

Через плечо Вегард обернулся к ней, напрягая желваки.

– Во-первых, я родом не из Монтанье. Во-вторых, я прожил там достаточно, чтобы знать – помочь здесь нечем. Всё, что мы можем сделать, – задержать демона, если на людей нападёт.

– А если на монаха, то не считается?

Наконец девочка притихла и обмякла. Люди медлили – не уловка ли это? – но всё же подошли. Кто-то забрал ребёнка из рук монаха, но никто его не поблагодарил и не помог встать.

– Пойдём. – Вегард убрал меч в ножны и кивнул в сторону оставленного князя. Каз промолчала.

Когда они поравнялись с Валлетом, вид у него был скучающий и сонный.

– Хорошая работа, – бросил он кому-то за спиной Казимиры.

Она оглянулась – монах плёлся по дорожке неподалёку от них, руки опущены, глаза впали, серебряная цепь тянулась почти до земли. От слов Валлета монах вздрогнул и уставился на троицу. Лицо белое, как одежды Клаудии. Каз засмотрелась на разрез его глаз – хидонский, внешний уголок задрался вверх, внутренний ушёл вниз.

– Паршивая, – послышался сорванный голос. Казимира даже не заметила, чтобы монах размыкал губы. – У неё сломаны нога и левая рука. Лекарям работы на месяцы. – Монах стыдливо оглянулся. Из-за акцента он то сглатывал окончания слов, то лепил слога в один комок.

– Зафери покалечил? – спросила Казимира тихо. – Странно, что не убил.

Она не помнила случаев, когда одержимые выживали.

Хидонец скинул капюшон и провёл ладонью по лицу. Песок прилип к щеке и подбородку, длинные тёмные волосы вымокли. Губы дрожали от усталости, когда он отвечал, когда глубоко вдыхал, но не прогонял любопытных чужаков.

– Заставил спрыгнуть с дома. А потом ещё раз. И ещё. – Он отвернулся от догорающего костра. – А вы кто?

– Мы сопровождаем князя Ариана Валлета, – сказал Вегард и указал на княже, будто без этого в нём было не узнать особу высших кровей. – Хотели остановиться здесь на ночлег, провизии закупить.

– Амбары пусты, вам здесь ничего не продадут. А переночевать можете у меня, – предложил монах. – Моё имя Дакин.

Он протянул Вегарду руку, и тот медлил секунду, прежде чем пожать бледную ладонь. Каз сцепила зубы и заставила себя принять рукопожатие. К Валлету Дакин благоразумно не полез, только едва склонил голову.

– Ну, веди, – позволил княже и махнул рукой, пропуская монаха перед собой.

* * *

Дом Дакина стоял почти на другом конце поля от остальной деревни, и такой же идеальный, как прочие – аккуратные окошки с голубыми ставнями, крыльцо из светлого дерева, под окнами клумбы, но без цветов, только огороженные белыми кирпичиками.

Внутри дом напомнил Казимире келью Белого Храма. Стол, стул и печка для готовки в первой комнате, во второй – лежак на одного, тумба с масляной лампой и книжный шкаф. Вот и главное различие – у Белых читают только одну книгу, у Чёрных все талмуды не умещаются на полках, сложены на столе, у кровати, по углам комнат. Валлет запнулся за один из томов и посмотрел на монаха, будто тот тоже покушался на княжескую шею.

Казимира входила последней и теперь остановилась на пороге. И Белую, и Чёрную Длани в народе звали фанатиками. С первым Каз никогда не спорила, а теперь поняла и второе. Все стены жилой комнаты были размалёваны чёрными треугольниками, где-то они пересекали друг друга, где-то доходили до высокого потолка.

Дакин заметил смятение Казимиры, но ничего не сказал – продолжил показывать, где гости могут расположиться. Валлет тоже косился на треугольники, пока Вегард не пихнул его локтем. Так и не задав свои бестактные вопросы, княже закрыл рот.

Валлету предложили хозяйский лежак. Да, жёсткий, низкий, но хоть как-то похож на кровать. По словам Дакина, деревенские жители не пустили бы гостей и в хлев к скоту. Вегард снял куртку, вывернул подкладкой наружу и со звоном бросил на пол, чтобы спать подле его светлости, как верный пёс. Клаудии и Казимире Дакин предложил вторую спальню, где стояла маленькая, должно быть, детская кровать. Каз даже не стала туда заходить, взяла предложенное шерстяное одеяло и постелила его под окном большой комнаты. Монах расположился почти у выхода, благо тут хватило угла для каждого.

– Кому это жилище принадлежало до того, как стало резиденцией Чёрной Длани в этих краях? – спросила Клаудия, пока взбивала подушку и вокруг неё разлетался пух. Ох, Алаян, подушка опустеет быстрее, чем эта карга договорит.

В дальнем углу комнаты княже, сидя на лежаке, снял правый сапог, и Вегард зашёлся кашлем. В ответ Валлет уронил обувь ему на живот, тихо буркнул что-то, и оба расхохотались. Как он там говорил, учились вместе? Поэтому княже готов доверить свою жизнь другому резистенту? Поэтому игнорирует такое неуважение и панибратство?

Тем временем Дакин рассказывал, что прежде в этом доме жил мужчина по имени Серкáн с дочерью. Жена его умерла вскоре после родов, а в деревне говаривали, что девочка ему неродная, нагулянная. Огненно-рыжая, хотя и мать, и отец из степных гастинцев, тёмных. Деревенские дети с девочкой играть не любили, даже взрослые её сторонились. Матери смотрели на дочь Серкана и страшились того дня, когда она позврослеет и похорошеет – один из сыновей ведь приведёт её в свой дом, ащ, Алаян, ащ, обязательно приведёт.

Казимира проморгалась, прислушалась. Сухие слова «отец», «ребёнок», «соседи», «поджог», – их произнёс Дакин, но в ушах Казимиры звучал голос Эды.

В те вечера, когда в девичей казарме ставили в ряд четыре лампы и садились рассказывать сказки, ассасины приглашали к себе Эду. Никто не знал столько страшилок, как подруга Казимиры. В другие дни Эда была для них лишь дочкой Айлин-тайзу, «подай-принеси-не-лезь-к-нашим-мальчишкам».

Слушая скупой пересказ Дакина, Казимира вспомнила, как горели глаза Эды, как вздрагивали девочки помладше, как Айми фыркала себе под нос «корýфу». Годы спустя Каз узнала, что это было не ругательство, а первое, хидонское, название демонов.

– Нет. – Она рывком поднялась и перебила Дакина: – Нет, было не так. Их дом не поджигали.

– А? – Вегард обернулся к Каз.

– Ты откуда знаешь? – спросил Валлет, щурясь.

Дакин молча лежал, подложив руку под голову, и из-под чёрного рукава выглядывала татуировка. Казимира не разглядела узор.

– Нам рассказывали эту историю. Я всегда думала, это было лет сорок назад.

– Двадцать шесть, – ответил Дакин.

– А. Вот как. – Казимира легла на место. Ей стало не по себе, что она перебила его, что поделилась со свитой таким личным воспоминанием, а теперь и Валлет, и Вегард пялились на неё, ждали продолжения.

– Как рассказывали вам? – спросил Дакин почти дружелюбным тоном.

Каз пожевала губу, но всё-таки ответила, глядя в потолок.

– Никто не нападал на них, Серкан не выносил дочь из пожара. Она сама его спалила. В смысле, не дом, отца. Она стояла на крыльце и смотрела, пока Серкан перекатывался по траве и бился в агонии.

– Почему? – спросил Валлет.

– Зафери, – в один голос ответили Дакин и Каз. Дакин помолчал и добавил непробиваемо спокойным тоном:

– Может, ты права. Как бы то ни было, дом, отмеченный смертью, отдали нам.

Клаудия больше ни о чём не спрашивала, притихла, но наверняка молилась перед сном. Ариан и Вегард тихо перебросились парой фраз и тоже замолчали.

Казимира перекатилась на бок, послушала ветер за окном и шебуршание в соседней комнате, перевернулась на другую сторону. Даже через рубашку одеяло кололось, как если бы вместо шерсти туда были вплетены мелкие иглы. Каз всё чудилось, что кто-то смотрит на неё, заглядывает через плечо.

– Пойду воздухом подышу, – буркнула она и выскочила из дома.

На крыльце Каз остановилась – забыла надеть сандалии. Так даже лучше. На последней ступеньке Казимира села и вытянула ноги, запустив пальцы в траву. Прохлада и лёгкая щекотка взбодрили перегруженную голову. От рыжего лунного света поле и листва на деревьях будто полыхали, взгляд зацепился за пятно неподалёку. Там будто лежало что-то крупное, что придавило высокий ковыль. Каз поднялась, чтобы посмотреть, но запоздало поняла, что земля в том месте была выжжена, поэтому ничего и не выросло. Даже за двадцать шесть лет.

Казимира прошлась вдоль крыльца в одну сторону, в другую, обошла дом. Минуты тянулись, беспокойство засело в груди, не давало ни ровно дышать, ни перестать озираться.

Домик Дакина стоял на отшибе, и звуки из деревни сюда не доносились. После такого вечера, явно никто не пошёл спать, хотя стоило бы. Забыть всё, выдохнуть, порадоваться, что девочка выжила, – и просто пойти спать.

Казимира снова села на крыльце, выпрямила спину, поджала ноги в позе, из которой удобно будет быстро подняться. Прислушалась. Предчувствия редко её посещали, и эта странная тревога… Да что такое?

– Подъём! – рявкнула Каз после нескольких секунд тишины и хлопнула ладонью по деревянной ступеньке. – У нас гости.

Она услышала, как Вегард велел княже не высовываться. На крыльцо он вышел в куртке, с мечом в одной руке и воротником Дакина в другой.

– Его-то зачем привёл? – спросила Казимира. Вег не ответил и отпустил монаха. – Ладно, а лишний меч не завалялся?

От шагов толпы земля уже слабо вибрировала, тихий гул, приглушённый звон – вряд ли оружие, скорее вилы да грабли.

– Так плохо? – Вегард спустился и воткнул меч в землю перед собой.

Машину и мотоцикл они оставили вверх по дороге, побоялись, что тачка здесь не проедет. Хотелось надеяться, деревенщины их не найдут.

– Будет плохо, если встречать гостей с пустыми руками, – сказала Каз.

– Кинжалы не подойдут? – Вег сдвинул край куртки, показывая пояс с ножнами.

– Маловато, и не хочется их подпускать так близко.

– О чём вы? – вклинился Дакин. Он стоял двумя ступенями выше, переводил взгляд между ними.

– Деревенские идут сюда, видимо, работа твоя не понравилась, – объяснила Казимира. – О, может, у тебя какая железяка в подвале завалялась?

Дакин без раздумий мотнул головой.

Толпа приближалась. Шумно, спешно, с каждым футом всё увереннее. Даже воздух звенел в такт их гулу.

9

«Ваша светлость!

Мéса полностью вышла из-под контроля, зараза может перейти на всё княжество. Войска не справляются, эти рабы обладают нечеловеческой силой, оружие их не берёт, огня они не боятся и жалости не знают. Все они измазаны в чём-то чёрном.

Сперва мы решили, что это кровь, но ошиблись. Воины бегут с поля боя, а Белые Монахи бессильны перед этой напастью. Жители деревни, которую мы проходили вчера, рассказали о каком-то отшельнике. Деревенщины обращаются к нему за травами, лекарствами и советами. Говорят, отшельник предупреждал о каких-то демонах, что спят под этими горами.

Я взял на себя смелость отправить к нему людей…»

Отрывок из письма Óтто Óльфсена, аскéлского военачальника,

к аскелскому князю Маттéо Бáссо.

23-й год от Возвращения на поверхность,

6-й день 7-й дюжины хиúэмса[14].

– Против меня ты вышла безоружной, – напомнил Вегард, напрягая желваки. – И наёмного убийцу двумя ножами обезвредила.

Каз поморщилась и повела подбородком. Услышь такое сравнение Киор-бэй, высмеял бы её.

– Ты был один, а на того бедолагу я напала исподтишка.

– Бедолагу? – Вегард обернулся к Каз. Даже голос чуть повысил от удивления.

– Всё обойдётся, – перебил Дакин тихо, но ровно. – Оружие ни к чему. Я поговорю с ними…

– И они расправятся с тобой так же, как с той девочкой, что жила здесь раньше, – подсказала Казимира, кивнув в сторону некогда выжженной травы. – Казнь без суда и следствия. Вегард, зачем ты его сюда выволок?

Тот не ответил: всматривался в приближающиеся огоньки факелов.

Через минуту уже можно было расслышать выкрики. «Разберёмся с убивцем», «Душегуб», «Привёл к нам беду». Во главе толпы Казимира узнала мужика в соломенной шляпе и с вилами.

– Отдайте его нам, – сказал тот, когда люди подошли достаточно близко. Сейчас на чужаков мужик смотрел ещё грознее, чем когда встретил их на въезде в деревню.

– Монах Чёрной Длани Дакин принимает нас как гостей, – произнёс Вегард на салданском.

Первые ряды затихли. Казимира перевела его слова на гастинский и не успела закончить, как люди снова закричали. Каз повторила громче:

– Дакин принимает нас и князя из Монтанье, его светлость Ариана Валлета.

– Не надо пугать нас чистенькими! – кричала толпа.

– Пускай князь проваливает!

– Какой, она сказала, князь?

Предводитель толпы ответил без злобы:

– Посторонитесь. Не ваше это дело.

Факелы слепили левый глаз, и Каз чуть опустила подбородок, чтобы волосы упали на лицо.

– Князей не боитесь, – она повысила голос, – может, Белая и Чёрная Длань вас тоже не страшат? С Гур поругаться хотите?

– Отдайте нам засранца, – прорычал главный и воткнул вилы в землю. Прозрачный намёк. – Девочка пострадала из-за него.

– Монах-то в чём провинился? – Казимира указала на Дакина, который упирался плечом в балку, поддерживающую крышу. Без этого не мог стоять, ноги не держали. – Он её спас, сам чуть не сдох.

Какая-то тщедушная бабка растолкала парней из первого ряда и прошамкала:

– Все знают: за чёрными одеждами чёрных дух следует. – Скрюченный палец указывал Казимире за плечо.

Как по команде, толпа зашевелилась. Вегард шумно выдохнул, выставив перед собой меч, но первый смельчак из толпы бросился к Казимире. Двумя ударами руки она выбила у паренька грабли. Лучше, чем ничего. Перехватила, выставила ржавыми зубцами вперёд, чтобы припугнуть деревенщину и заставить отойти. Древко Каз прижала к рёбрам для упора, резкими выпадами отогнала тех, кто стоял ближе. Вегард оставался неподвижен.

– Не вина монаха, что зафери выбрал эту девочку, – сказал он. Ни тихий голос, ни успокаивающие интонации больше не работали, и Вегард перешёл почти на рык. Казимира перевела, но вряд ли её услышали.

Кто-то шагнул к ней, попытался отобрать грабли, назвал резистентской шлюхой. Плоской частью железяки он получил в бок, деревяшкой – под подбородком. Не так сильно, чтобы что-то сломать, но достаточно, чтобы потерять равновесие.

Главарь, похоже, терял терпение и стал подначивать своих:

– Что мы, с двумя не управимся?

Каз перехватила грабли так, чтобы держаться за зубья, а древком бить. Несколько точных ударов достались очередному умнику. Снизу вверх в подбородок – в левое плечо – в солнечное сплетение – и победный, в пах, уже из мелочной мести.

Вегард отпихнул ещё двоих обратно в толпу. Позади скрипнула дверь.

– Стой здесь, – рявкнул Вег.

Ещё трое рванулись в бой. Одного Вегард встретил ударом кулака в челюсть, другого – сбило с ног древко граблей, третьему, совсем мальчишке, острие меча ткнулось в кадык.

– Я не хочу проливать твою кровь. – Вегард смотрел ему в глаза и говорил почти доверительно. Даже знание языка не требовалось, хватило взгляда и тона. – Не заставляй.

Лезвие опустилось, паренёк отступил, стёр выступившую полоску крови с шеи и смешался с толпой. Деревенские уже были взвинчены, они наваливались все сразу – древко вертелось в руке Казимиры, едва не выскальзывало из вспотевших пальцев. Меч Вега сталкивался с граблями, вилами, лопатами, сковородами. Клинок почти не касался людей – отбивал, едва царапал, но не рубил и не рассекал.

Каз увернулась от вил, ударила по ногам, и враг упал как подкошенный. Очередной десяток быстрых ударов Казимиры рассеялся на несколько человек, но она пропустила летящий в челюсть кулак, и в глазах всё поплыло. Новый звук – звон толстой цепи – заставил Каз увернуться. Влево, вниз, поднырнуть. Цепь всё же достала, несколько звеньев саданули по левому плечу.

– Каз? – крикнул Вегард.

– В норме!

Она отбила чьи-то вилы в сторону, отступила, наотмашь ударила граблями, вновь отступила. Их слишком много. Слишком.

И вдруг без видимой причины толпа стихла. Люди зароптали, кто-то попятился, кто-то бросил оружие.

Каз обернулась вслед за их перепуганными взглядами и увидела, что это Дакин спустился к толпе. Из его рта и глаз вытекали чёрные маслянистые дорожки. По инерции Каз выставила перед собой древко граблей, но осеклась. Он это контролирует. Контролирует же?

В считаные минуты поляна перед домом опустела. До Казимиры ещё доносились выкрики, ещё мелькали огоньки факелов вдалеке, но претензии к монаху, похоже, кончились. Вегард воткнул меч в траву – так резко, будто вложил в этот рывок всю кипящую энергию. Порванная в нескольких местах красная куртка с металлическим грохотом упала на крыльцо.

– Опасный козырь, – ответил Дакин на никем не заданный вопрос.

Вегард не то фыркнул, не то посмеялся. Каз было что сказать, но она придержала свои вопросы, ища формулировки без мата. Мимо неё взад-вперёд прошёлся Вегард.

– Ты вызвал зафери, чтобы натравить на них? – наконец спросила Казимира. Зубья граблей взрыли землю, и Каз оперлась на древко, потому что уже едва стояла.

– Припугнуть. – Дакин сплюнул маслянистый сгусток себе под ноги. – Я бы на них не напал.

Прозвучало будто с осуждением или оскорблённостью, но, может, Казимире так только показалось.

Всё её тело вибрировало после драки, горели пальцы, крутившие шершавую деревяшку, зудело в ногах от полученных ударов, ныла ушибленная скула. Каз хотела встряхнуться, как пёс, вышедший из реки.

Вегард опустился на крыльцо и потёр вспотевший затылок. Не смотрел ни на меч перед собой, ни на Каз с Дакином.

– Но ты мог его не сдержать, – настаивала Казимира.

– Мог. – Дакин так сосредоточенно вытирал руки о свою рясу, будто в мире не было ничего важнее. – Поэтому козырь опасный. Я могу защитить себя от таких, как они. – Он мотнул головой в сторону деревни.

– Но зачем оставаться там, где тебе не рады? – раздался ровный голос за их спинами.

Валлет стоял на пороге дома, будто своего собственного. Интересно, это врождённый талант, выглядеть хозяином всего вокруг, или этому учит Белая Длань?

– Находиться здесь – моя обязанность. – Дакин выдержал взгляд Валлета. Каз даже позавидовала – ей смотреть в чёрные глаза было гадко, будто в затылке щекочут, будто в самое нутро всматриваются.

– Мне пригодится такой человек, как ты, – ответил Валлет. Не приглашение, не деловое предложение, только сухая личная выгода.

Валлет отвернулся первым.

Хха!

– Приму к сведению, – бросил Дакин и добавил через пару секунд, будто и правда забыл: – Ваша светлость.

Сгорбленная щуплая фигура, голос такой тихий, что приходилось вслушиваться, чтобы что-то разобрать, но твёрдый взгляд. Спокойный в любой ситуации, не ищущий ответов, знающий их ещё до того, как прозвучит вопрос. Первое впечатление о нём оказалось ошибочным, и Каз это признала.

Валлет шагнул в сторону, пропуская Дакина в дом, и оглядел скромное поле боя. Брошенные вилы, лопаты, сковороды. С немым вопросом он кивнул Вегарду. Тот медленно, будто сонно, качнул головой и указал большим пальцем на дверь. Валлет не спорил и удалился обратно. Да он у вас выдрессированный.

Взвинченность Казимиры так и не исчезла, сейчас не заставишь себя просто лечь спать. Ещё эти местные, да и демон, а если за Валлетом по следу идёт кто-то ещё?..

Вегард тоже не торопился уходить, может, хоть так отвлечься?

– От монаха ведь не отстанут, – сказала Казимира, приставила грабли к балке, поддерживающей крышу, и отряхнула руку о брюки. Глаз уже перестал слезиться после факелов, но зрение возвращалось медленно. Странная, странная херня, когда половина твоей реальности нормальна, а половина плывёт в цветных кругах. – Вернутся ещё.

– Конечно, – ответил Вегард. Разбросанные под ногами Казимиры железяки звякнули друг о друга, когда она их задела. Едва разобрала продолжение: – Когда он будет один.

– Остолопы, – буркнула Казимира.

– Они напуганы. – Вегард рвано выдохнул, вытянув ноги. – Главное, чтобы больше боялись монаха, чем демонов.

Страх к демону и породил их ненависть к монаху. Каз обернулась к единственному окошку – тусклый свет только что потушили.

– Думаешь, Валлет прав? – Она вернулась к крыльцу и села на другом конце ступеньки. Левое колено ныло, но не больше обычного, и Каз подтянула его к себе, поглаживая и баюкая. – Ну, что зовёт Дакина с собой?

Вегард ответил без промедления:

– Нет. – Ковырял старую мозоль на ладони, всем видом показывая, что это занятие ему интереснее, чем болтовня.

– Почему? – Каз тоже считала это паршивой идеей, хоть и по своим причинам.

Вегард молчал, слишком увлечённый своими болячками, всё ещё тяжело дышал и вздергивал верхнюю губу, как скалящийся пёс.

Ясно, на эту тему тебя не разговорить.

– Интересно, – Казимира оглянулась посмотреть на потухшее окно, – а Клаудия всё это время мирно спала?

Вегард проследил за её взглядом и подхватил свою куртку, чтобы осмотреть.

Если бы не ровный свет полной луны, здесь, без фонарей и свечей, Каз бы ничего не смогла разглядеть.

– Не-е, у наших воспитателей всегда был такой чуткий сон, что мимо их дверей не прокрасться, – сказал Вег. На красной коже куртки между металлическими вставками остались дырки, подпалины, где-то пластинки держались только на верном слове и тонком звене цепочки.

Каз ляпнула быстрее, чем обдумала:

– Проверено на собственном горьком опыте?

– Проверено на собственном горьком опыте, – согласился Вегард и наконец усмехнулся.

Казимира осеклась – Валлет и его телохранитель одинаково криво усмехались, одинаково при этом щурили глаза и одинаково выдыхали. Но если один смотрел свысока, будто шутил над тобой, второй делился шуткой. Или здесь Каз тоже ошиблась, как с монашком?

– Значит, ка… Клаудия была у вас воспитательницей? – продолжила она.

– Ага. – Вег отложил куртку. – А потом Ариан выбрал её советницей.

Занялся мечом – осмотрел лезвие, сорвал пучок травы и повёл им по клинку. Деревенщин он всерьёз не бил, Каз видела это, но всё же кое-где кровь осталась.

Наблюдая за чужими ритуалами с оружием, Казимира снова заскучала по своему мечу. С идеальным балансом, мягкой кожей рукояти, крепкой гардой, чтобы ломать носы.

– А тебя он почему выбрал телохранителем? – спросила Каз, прогоняя навязчивое чувство, что в ладони снова лежит её клинок. Всё равно, что руки лишиться, уж я-то знаю.

Ладонь Вегарда чуть сжалась на лезвии.

– Ты хоть иногда думаешь, прежде чем сказать что-то? – спросил он, глянув на неё беззлобно, почти с улыбкой.

Каз скривила губы и уперлась лопатками в перила – не нравятся вопросы, можешь не отвечать.

Пару секунд спустя Вегард всё-таки сказал, заглушая тихую речь шорохом травы по металлу:

– Не Ариан это решал.

– Ваш Орден? – не отступала Казимира. Не вязалась эта картина с реальностью.

– Я, – отсёк Вегард и откинул побуревшую траву в сторону.

Клинок отозвался тихим звоном, когда хозяин провёл по нему пальцами. Оружие всё равно что верный питомец – любит заботу и уход, отзывается на твою ласку, а при опасности вскроет глотку твоему врагу.

– Неглупый резистент, – стала перечислять вслух Казимира, – воспитанник Белой Длани, похоже, с образованием военного. – Она наконец перевела взгляд с блестящего металла на такие же холодные глаза. – Не поверю, что не нашёл местечка потеплее.

Вегард не отвечал.

– Вы братья?

Это единственное объяснение, которое находила Казимира.

– Нет, и ты не первая, кто так решил. Ладно, – он упёрся острием меча в землю, подхватил куртку и встал, – поздно уже, надо выспаться.

Вег посмотрел на Казимиру и облизнул уголок рта.

– У тебя губа разбита. Ты как вообще? Не сильно задели?

Каз утёрлась тыльной стороной ладони – и правда осталась бледная кровавая дорожка.

– И не заметила. Да цела вроде, а ты?

Вегард оглядел себя, тоже только вспомнив о травмах. На рукаве белой рубахи впитались капли крови – чужой, у Вега остались только пара царапин да синяков: основной удар приняла кожаная куртка.

– Может, кому-то остаться сторожить дом? – предложила Казимира, пока Вегард ещё не ушёл, и глянула в сторону затихшей деревни. – Если они снова придут?

– Хочешь, оставайся, – ответил Вегард, прервавшись на зевок. – Дважды за одну ночь не сунутся, слишком напуганы. Сейчас до остальных донесут в красках, как он их тут демонами стращал, и разойдутся по домам.

Звучало разумно, но беспокойство Казимиры не отступало, и следующие пару часов она просидела на крыльце.

Сидеть, слушать, готовиться встречать незваных гостей.

* * *

Позже Казимира вернулась в дом и отключилась за минуту, но спала тревожно. Снился ей протяжный детский крик, и всё казалось, что это где-то там, наяву. Каз хотела убежать или залепить уши воском, ватой, хоть травой, но вокруг была лишь темнота, ни пола, ни потолка, а у неё ни рук, ни ног. Остался только мучительный вой, разрывающий голову. Она уже готова была убить девочку, чтобы прекратить страдания их обеих, когда звук оборвался на высокой ноте.

Сквозь сон Казимиры прорвался запах гари, а следом и алкоголя. Она разлепила глаза – по полу, перед самым носом, стелился не то туман, не то дым.

Кто-то сжал её плечо и дёрнул, заставив встать. Казимира различила полыхающую комнату: всё плыло, сливалось в блёклое пятно, то бледнело, то вспыхивало рыжим, горло сдавило. Перед Каз возник Вегард, встряхнул её за плечи, сунул в руки какой-то свёрток, а после развернул и крикнул уходить.

– В окно вытолкну, – пообещал Вег, пока Каз медлила, и подтолкнул в спину.

Чья-то влажная ладонь схватила её за запястье и потянула. Пара секунд в дыме и темноте – и вот они уже на улице. Глоток воздуха застрял в горле, выдавил кашель и тошноту, на языке осела копоть. Дым забирался в ноздри, глаза слезились, ничего не разглядеть.

– Где Вег? – спрашивал Валлет поблизости и повторял всё громче. Его перебил глухой удар, вскрик и металлический стук чего-то упавшего.

Каз бросила свой свёрток, прислушалась, готовясь защищаться, но треск деревянного, разваливающегося дома всё заглушал. Казимире показалось, что в футе от неё кто-то боролся и барахтался в траве. С грохотом обрушилась крыша, скрипнули остовы дома, будто выдохнули.

Удар прилетел Казимире в затылок. Подлый, сучий удар. Она упала на колени, пальцы потонули в мягкой почве. Попыталась оттолкнуться, встать, но голова разрывалась, гудела, перед глазами вспыхивали белые круги.

Крик Валлета оборвался на полуслове и прервался металлическим ударом. Ариан звал Вегарда, скулил, матерился, но продолжал звать.

Удар холодным железом, тяжёлым, сука, припечатал Казимиру к земле, выбил дух, она попыталась увернуться, отползти, но чья-то нога надавила ей между лопаток, не дёрнуться. Следующий удар – в рёбра. Казимира зашипела сквозь зубы, впилась в землю пальцами, уперлась левым локтем; приподнялась на дюйм, и её снова ткнули носом в грязь. Хотя бы сгруппироваться, хотя бы закрыть голову. Спина, рёбра, ноги, поясница, руки, голова. Рядом тоже кричали, голос не узнать. Сапог пнул Казимиру под бок, заставляя перекатиться, железный прут метил в живот, но Каз выставила руку и поймала, тут же вскрикнув от боли в плече. В лицо прилетело пудовым ботинком. Всё снова загудело, вспыхнуло, поплыло.

Деревянные балки прогрохотали в последний раз. Где-то поблизости Ариан повторял: «Ве-ег!», шипел, выплёвывая проклятия.

– Дакин, – выкашляла Каз с кровью, – Дакин… вызывай… зафери! – Хрипела между ударами, сама не веря, что её услышат. – Пусть… сожрёт их нахер!

Она перекатилась на бок и закрыла голову, проглотила кровь, задержала дыхание, потому что рёбра ныли от каждого вздоха. Замерла.

Один из бивших Каз отшатнуся. Левым ухом она почти не слышала, но поняла, что где-то там – ещё трое чужаков. Над ней стояли двое, различила по голосам. Несло от них кровью и алкоголем. Каз знала это сочетание и знала, что случится, когда колотить её им надоест. Вставай-вставай-вставай. Ла-акх! Вставай и защищайся!

Первый ублюдок упал лицом к лицу с Каз. Из раззявленного рта вырвались хлюпающие звуки. Что-то со звоном разбилось, и Казимира культей прикрыла голову от осколков.

– Вег! – выдохнул Ариан, задыхаясь.

Меч свистел, разрубая воздух, а с ними животы и глотки. Всхлипы, хрипы, кашель заглушали грохот, должно быть, догорающего дома.

Каз перекатилась на спину и вскрикнула, в глазах снова потемнело. Только не разрывы связок, только не переломы. Не-ет, не сейчас. Сука, нельзя сейчас!

Когда она смогла разлепить от слёз и крови правый глаз, то разглядела над собой два мужских силуэта, но этих узнала. Широкоплечий и взъерошенный, а рядом тщедушный в балахоне.

– Жива? – со свистящим выдохом спросил Вегард.

– Ага, – ответила Каз одними губами, даже напрячь голос не было сил. Она попыталась приподняться на локте, подтянуться к протянутой руке, но – отключилась.

10

Я… отключилась? Лакх!

Лицо гудело, голова разрывалась и пульсировала, под носом запеклась кровь. Кто-то коснулся Казимиры, и она ударила кулаком в воздух. От ладони к локтю, к плечу, ключице, груди, рёбрам помчалась вспышка боли, а дыхание перехватило.

– Что-то сломано? – прозвучал над ней голос Дакина.

– Несколько рёбер точно, – ответил вместо Каз Вегард. – Возможно рука, нос. Эй-эй, не спи.

Горячие ладони сжали её плечи и приподняли Каз с земли, заставив снова шипеть сквозь стиснутые зубы.

– У тебя может быть сотряс, не спи. Говорить можешь?

Каз кивнула, сглотнула кровь.

– Могу.

– Сиди так. Присмотри за ней, – голос отдалился, и раздались шаги. Каз упала обратно в траву. – Ан, вы тут как?

Голос Валлета дрожал от бешенства:

– Как?! Как мы, сука?! Херово! Мне зарядили лопатой голове, чуть не переломали нахер все кости, прижгли руку! И! Сука, и! Они спёрли мой перстень!

Каз попыталась приподняться на локтях. Правая рука взвыла, но сил в левой хватило, чтобы опять не упасть. Хорошо, что сейчас Казимира не могла ничего ответить, слова не собирались в предложения. Она почти кашляет своими лёгкими, рядом хрипит Дакин, едва на ногах стоит, Вег чуть не сгорел заживо, но Валлета заботит только его побрякушка! Ладно-ладно, не побрякушка. Перстень-печатка, важная княжеская побрякушка.

На его слова Вегард не отреагировал, спросил тихо:

– Клаудия?

Правый глаз всё же открылся, и Каз, растирая левый, наблюдала, как Вегард присел перед расплывающейся фигурой в белом. Уже не в белом, даже Казимира видела грязь, кровь и копоть. Лица Клаудии не разобрала, ответа не услышала, но интонация показалась благодарной.

Вегард помог советнице встать, поддержал за локоть и о чём-то тихо спросил. Она похлопала его по протянутой ладони и указала на Валлета, который сейчас осматривал дыры на камзоле.

– Можно… кхм, можно где-то умыться? – с трудом спросила Казимира у Дакина, что стоял поблизости.

Он перебирал свою цепь в пальцах – никак не мог остановиться. Его руки дрожали даже сильнее, чем вчера, и этот свистящий хрип на вдохе и выдохе – явно тоже не один перелом.

– Колодец здесь есть? – голос Каз перешёл на сиплый шёпот, связки не удалось вновь напрячь. – Озеро? Река?

Солоноватый привкус железа на языке смешался с гарью и песком: сколько ни сплевывала, не помогло.

– Река вниз по дороге, – прохрипел Дакин, откашлялся и сморщился. – Пара миль. Колодец есть, но ночью в него дохлого пса сбросили.

Заферовы фантазёры.

– А ты ещё думал, оставаться ли здесь. – Ариан встал в паре шагов от Дакина и потёр затылок. Белая сорочка тоже измазалась в грязи, местами опалилась. Хоть на человека стал похож, а не на картинку.

– Я не думал, – ответил Дакин. Он смотрел на то, что осталось от его дома, – одно пепелище, остовы торчали, как обглоданные кости.

– Ну, и идиот, – огрызнулся Валлет и покосился на Каз, словно только заметил. – Долго ещё разлёживаться будешь?

Каз сплюнула в его сторону кровь. Хотела приподняться на правом локте, чтобы сесть, но лёгкие укололо, а в рёбрах словно что-то треснуло.

– Ей сильно досталось. – Вег встал так, чтобы закрыть утреннее солнце, которое уже слепило Казимиру. – Это тот мужик, которому ты по яйцам зарядила. – Он кивнул в сторону лежавших в траве тел.

– А, – просипела она. – Я же сказала, давай кто-нибудь присмотрит за домом. – Каз прикрыла глаза ладонью и передразнила Вега: – Не-ет, они не су-унутся. Ага, я вижу.

– Ну, так и присматривала бы. – Толика заботы из голоса Вегарда пропала. – Какого зафери ты уснула?

– Тебя послушала! – Каз дёрнула рукой в его сторону и охнула. – Кх, з-зафери, кажется, он мне плечо вывихнул.

Боли почти не было, пока она не делала резких движений. Ерунда, не впервой.

Вег присел перед ней и коснулся правой руки, на которую Каз не опиралась.

– Ага, эта, – ответила она.

– Подожди, вправлю, – сказал Вег тихо, вряд ли кто-то ещё услышал. Снова заботливо, почти тепло. – Ляг.

Чтобы не видеть любопытной княжеской морды, Казимира прикрыла глаза и опустилась на траву. Вегард пробежался пальцами по костлявому плечу, вытянул её руку под прямым углом, отодвинулся.

– Будет больно. – Взялся за запястье мягко, будто впервые такое делал и боялся навредить.

– Ты хоть уме… а-а! Ясно, умеешь-умеешь, хватит!

– Лучше?

Его улыбку Казимира не видела, но слышала в голосе. Весело ему, лакх. Дождавшись её подтверждения, что рука болит уже меньше, Вегард встал и подхватил Каз за левый локоть. Похоже, помочь хотел, но культю обдало жаром, и Казимира отдёрнулась.

– Сама встанешь? – спросил Вегард и выставил перед собой ладони в защитном жесте.

Она даже протеза никому не позволяла касаться, не то что руки.

– Не смогу. – Каз прикусила изнутри щёку. Боролась с собой секунду, но всё-таки протянула культю. – Спасибо.

– У тебя с этим проблемы? – влез Валлет и покрутил левым запястьем. Ты хвастаешься, что ли, дурачок?

Отряхнувшись от травы, Казимира медленно повернулась к нему и смерила усталым взглядом.

– Так какого зафери ты уснула, если сама предложила дежурство? – переспросил Валлет. Похоже, к первому вопросу он уже потерял интерес. – Почему не разбудила Вега себе на замену?

– Она права, – ответил вперёд неё Вегард. – Я сам сказал, что это лишнее, и нам нужен был отдых перед дорогой. Думал, Дакин припугнул их, и второй раз никто не сунется.

– Это гастинцы, – просипела Казимира. – Их ничем не запугаешь. Моя вина.

У Валлета её слова вызвали издевательский смех, он будто хотел что-то возразить, но встретил взгляд Вегарда и только покивал.

– Есть что сказать? – спросила Каз.

– Нет. Едем? – Валлет обернулся к Вегарду.

– Дакин? – позвала Каз. За время разговора монах так и не сдвинулся с места, не отвёл взгляда от пожарища. – Куда ты теперь?

– Моё предложение в силе, – напомнил Валлет и скрестил руки.

Подозрительно стихло. Нет, птицы пели, где-то далеко в поле работали люди, лаяли собаки, и коровы мычали, никакого затишья перед бурей. Это Клаудия перестала перебивать чужие разговоры: стояла в сторонке, поддерживая раненую руку, и пялилась в землю пустым взглядом. Ох, не хотела бы Каз попасться карге на глаза, когда та придёт в себя.

– Едешь? – повторил Валлет.

– Ему нечем тебе заплатить, – вклинилась Каз. Надо же предупредить монаха, чтобы не попался, как она. Княже цыкнул на Казимиру.

Дакин ещё раз обернулся на пепелище, взвесил цепь на руке и спросил:

– Куда едете?

– Так бы сразу, – огрызнулся Валлет.

– Пока до Мехшеда, – сухо ответил Вегард.

Несколько секунд Дакин молчал, что-то взвешивал в мыслях, прикидывал.

– До Мехшеда поеду с вами, – сказал он.

И свита Валлета поплелась к дороге – туда, где вчера они оставили машину и мотоцикл.

Казимира шла с трудом, каждый вдох-выдох сжимал грудную клетку, каждая кочка в траве лезла под ноги. Перед глазами всё ещё то вспыхивал дом, то мелькали грязные ботинки, то блестел прут, которым её били.

– Эй, княже, – просипела Казимира. Валлет вышагивал впереди и нервно обернулся на зов. – А когда доберёмся до следующего Белого Храма, – пришлось перевести дух, чтобы продолжить, – ты пошлёшь новых головорезов сжечь и эту деревню?

Дакин повернулся к ней, но ничего не спросил.

– Пожалуй, так и сделаю, – сказал Валлет на удивление спокойно. Каз ждала куда более яркой реакции. – Возражения? – его голос дрогнул. – Пара нравоучений? Или крови в рот набрала? – Валлет оглянулся. Хмурый, взбешённый, он тяжело дышал и напрягал верхнюю губу.

– Ан, – позвал Вегард, который шагал последним, поддерживая Клаудию.

– А ты даже не начинай! – Валлет развернулся на пятках и ткнул пальцем в его сторону. – Я был уверен, что ты там сгорел или сдох под обломками!

Вегард поравнялся с Арианом, положил руку ему на плечо и попытался отвести в сторону.

– Нет! – Валлет вывернулся из-под его ладони. – Ты меня выслушаешь.

– Выслушаю, – пообещал Вегард и снова потянулся к Ариану.

– Они заплатят.

– Ан.

– Они чуть не убили Клаудию, пока ты торчал зафери знает где, а эта была бесполезна!

– Ан, прекрати на неё срываться. Им с монахом больше всех…

– Ты прав, – выдавила Казимира. Думала, что они не услышат, но оба обернулись.

– Кто? – Валлет нахмурился и никак не мог отдышаться.

– Ты.

– В чём?

– В том, что я была бесполезна, – выдавила Каз, чувствуя, что не только синяки мешают говорить. – Что они заплатить должны.

– Нечего ему поддакивать, – осадил её Вегард. – Ан, послушай, эти люди…

– Молчать, – рявкнул Валлет. Он стоял к Вегу боком, глядя сверху вниз, и сплюнул в сторону.

Расправив напряжённые плечи, Вегард убрал руки в карманы брюк, медленно кивнул. Может, князь и был выдрессирован, но хватало его ненадолго.

– Потом поговорим.

Ариан пошёл дальше по высокой траве, будто ничего не услышал.

– Должны заплатить, это верно, – продолжил он. Поднял голову, сощурился на горизонт. – Я этого не забуду.

* * *

Машина и мотоцикл уцелели. Ох, если боги столько благоволят Казимире, какова же будет цена? Может, сломанные рёбра, разбитое лицо, возможное сотрясение мозга, вывих плеча и два десятка синяков? Достаточная плата?

Вегард без просьбы Каз сел на мотоцикл. До реки добрались быстро и в тишине, в небольшом лесу разбили лагерь. За ночь никто толком не поспал, и теперь один только Дакин не клевал носом, хотя синяки под его глазами занимали почти пол-лица.

– Схожу к реке, воды наберу, – сказала Казимира тихо. Вот уж не думала, что Валлет найдёт слова, которые смогут её пристыдить. Всю дорогу у Каз в ушах звучало его «эта была бесполезна».

– Я помогу, – вызвался Дакин и подхватил канистру для воды.

Ариан никак не отреагировал, только сонно жевал остатки вяленого мяса. Вегард проводил их напряжённым взглядом.

Когда Каз и Дакин вышли к реке, он спешно набрал воды и заторопился обратно со словами, что не хочет мешать.

– Плескаться голышом я тут не собираюсь, – сказала Казимира. – Можешь остаться, самому же умыться надо.

Пока Каз смывала грязь с волос, лица, шеи и руки, пока полоскала горло, выкашливая остатки гари, промывала нос и уши, Дакин разделся по пояс и вошёл в реку. Вода была ледяной, у Казимиры немели пальцы, ныли зубы и каждая косточка, а кожа головы гудела от холода. Монах же, похоже, был закалённый. Каз села на поваленное дерево на берегу, перевесила волосы через плечо и подставила спину солнцу, чтобы скорее отогреться.

Подпаленный балахон Дакина и выцветшая рубаха остались здесь же, на ветке. Каз перевела взгляд на монаха в воде. Его бледный торс усеивали шрамы и синяки, старые и новые. Обе руки от запястий до лопаток покрывали зажившие ожоги и мелкие татуировки-треугольники. Каз не хотела его рассматривать, но интерес был сильнее: она никогда не видела Чёрных Монахов без балахонов.

– Что? – спросил Дакин, стоя по колено в воде.

– Откуда у тебя столько шрамов?

– Коруфу, – сказал Дакин и сразу поправился: – Зафери. – Он ополаскивал руки до плеч, морщился от каждого движения, каждого наклона. Дакин набрал ладони, чтобы умыться, но замер над водой на пару секунд. Молитву читал? – Перед уходом наносят увечья. Мы берём их под контроль, впускаем в свои тела, кормим своей энергией, но в момент изгнания их не сдержать.

Кажется, таких длинных реплик за раз он ещё не произносил.

– Я такое видела. Однажды. – Каз хотела подтянуть к себе колено, но рёбра напомнили, что это плохая идея. Пришлось выпрямиться и прижать ладонь к боку, успокаивая тело.

Дакин вышел из воды и надел рубашку. Длинные волосы легли на плечи, и ткань быстро намокала. От одного этого вида Казимиру пробирала дрожь, но Дакин словно ничего не замечал.

– Что именно видела? – переспросил он.

С секунду Каз подбирала слова:

– Взбешённого зафери. Он отомстил монахине, которая его вызвала, а после пыталась изгнать. Она сопротивлялась, ни на кого не бросилась, только себя исцарапала, о стены билась. Три человека её удержать не смогли. Её… просто разорвало. – Теперь Казимиру точно трясло – не то от холода, не то от воспоминаний, как она смывала с себя кровь молодой девушки. Кровь, крошево костей, ошмётки мозга, возможно желудка или лёгких.

– Бывает, – ответил Дакин. Только и всего. Бывает. – Почему ты боишься зафери?

Будто описанное Казимирой не должно внушать страх.

– Ха, кто их не боится?

– Твои друзья. – Дакин указал себе за спину.

– Наниматели, – поправила Казимира. – Не друзья. И чего им бояться-то, им ничего не грозит. Чистенькими зафери не интересуются. Почему, кстати? Мне никто никогда не мог объяснить.

– Не любишь говорить о страхах, – не спросил, утвердил Дакин.

– А кто… – Каз осеклась, когда во второй раз попыталась защититься той же формулировкой. – Я боюсь того, кого не могу убить.

– Ариана Валлета ты тоже не можешь убить. Его ты боишься?

– Ариана Валлета в теории я могу убить. Нож, яд, стрела, болт, меч…

– Я понял. Спасибо. – Дакин медленно кивнул, прикрыв глаза. Он будто оценил её откровенность. – Что ты спрашивала?

– Зафери и резистенты.

– А. – Дакин огляделся, видимо, в поисках другого поваленного дерева или пня, но ничего не нашёл и сел на землю, напротив Казимиры. Она заметила, какие бледные у него ноги под закатанными мокрыми штанинами. И тоже в шрамах, ожогах, татуировках. – В Хидоне рассказывают, что создательница зафери, богиня Киро, была чистой. Она собрала коруфу из тени, угля и драгоценных камней, зажгла их сердца, вдохнула воздух в лёгкие. Киро хотела защитить людей от опасностей, приставила к ним этих воинов, наказала следить за порядком. Но коруфу стали нападать на смертных. Они вершили суд богини – те люди были преступниками, убийцами, лгунами, и так коруфу вышли из-под контроля Киро. Они стали видеть врагов в каждом смертном. Её брат, бог Вáто, не мог убить демонов, поэтому заточил их глубоко под землёй. Вато был отмечен болезнью, и теперь коруфу обозлены на каждого, у кого видят следы обскурии. – Дакин поднял правую руку – от основания ладони до середины предплечья расползлась узкая синяя клякса.

– Я что-то помню об этой сказке. – Каз защёлкала пальцами, пытаясь вспомнить, где слышала это прежде.

– Легенде, – поправил Дакин. Впервые проявил хоть какие-то эмоции – тяжёлый косой взгляд из-под бровей, губы сжал в линию. Оскорбился.

– Легенде, да, – поправилась Казимира, но секунду спустя задала новый вопрос: – Погоди, зафери… Коруфу ведь были здесь до Катастрофы. До войн, до болезней. Откуда у Вато могли быть следы?

Дакин пожал плечами.

– Такова легенда.

Его непоколебимое принятие всего вокруг как должного раздражало Казимиру. Ничем не пронять. Монахи погибают в мучениях, легенды нагло врут, а деревенские жители сожгут твой дом в наказание за доброту. Таков мир, едем дальше.

Со стороны лагеря донёсся хруст веток: кто-то пробирался к ним, ломая кустарник и валя молодые деревца. Птицы взлетели над кронами, встревоженно крича. Дакин встал, замер на середине шага, Каз тоже подалась вперёд, хоть в драку сейчас бы лезть и не стала. Всё обошлось – это Вегард расчищал себе дорогу к реке через лес.

– Вон там тропа, – указал Дакин.

– Ага. – Вегард широко и совсем не дружелюбно улыбнулся, подходя к поваленному у воды дереву. – Зато я нашёл поляну с оленями.

– Мило, – кисло отозвался Дакин и потянулся к своему балахону.

– Не «мило», а «ужин», – поправил Вегард и бросил куртку на свободный сук.

Накануне он так и не объяснил, что имеет против общества Чёрного Монаха, а после того как Дакин согласился ехать с ними, Каз слышала, как Вегард отговаривал князя от этого.

– И ты не распугал всю дичь, пока прорубался через лес? – спросила Казимира. После их короткого разговора о зафери Дакин стал казаться куда человечнее, хоть и страннее. Вчера Каз тоже бы воспринимала его в штыки, но теперь хотела защитить от нападок. Будто эта непробиваемая шкура нуждалась в чьей-то защите.

– Выйду по следу, – отмахнулся Вегард. В дерево, на котором сидела Каз, он воткнул топорик, облокотил на ствол меч в ножнах. – Пойдёшь со мной охотиться? – спросил Вег у Казимиры. – Остальные не помощники.

Дакин, который до этого сидел у берега и вымывал золу из серебряной цепи, покосился на Вегарда.

– М-м, а лук для охоты смастеришь из пары веток? – спросила Казимира.

Вегард указал на топорик. Скорее метательный, чем для рубки дров, прикинула Каз.

– Надеюсь, не подумаешь плохого. Случайно увидел у тебя дома. – Вегард обернулся к Дакину. Тот уже выпрямился, смотрел, как Вег снимает с пояса четыре новых ножа. Один кухонный для разделки мяса, остальные – тонкие, длинные. Каз взвесила один на руке – идеальный баланс; оружие, а не столовая утварь.

– Мне ты сказал, что ничего нет, – с упрёком напомнила Казимира.

– Не хотел, чтобы вы навредили тем людям.

В голосе и во взгляде Дакина читалось – он всё ещё считал себя правым.

– Поэтому твой дом сгорел, – Вегард уже не маскировал издёвку, – мы в лесу, а на ужин, если повезёт, оленина.

– Присмотрю за лагерем, – обратился Дакин к Казимире, подхватил с земли канистру с водой и ушёл.

Каз покрутила тонкий кинжал в пальцах и вернула его Вегарду.

– Чего с тобой? – спросила она, когда чёрный балахон затерялся среди деревьев.

– Не нравится он мне. – Вегард ещё хмурился в сторону тропинки. – Не доверяю Чёрной Длани.

В этом их мнение сходилось. Монахи всегда себе на уме, с ними невозможно договориться. Как-то раз Казимира должна была сопроводить процессию с одержимым больным, все тонкости были обговорены, все знали свои обязанности. Но из-за выходки Чёрного Монаха чуть не погиб заказчик, и никакие аргументы не заставили монаха признать вину. Он следовал уставу ордена, сопутствующие жертвы – головная боль вашего телохранителя.

Одни только воспоминания заставили Каз поморщиться. Ну, Дакин кажется адекватным и не использует формулировок «сопутствующие жертвы».

Чтобы волосы поскорее высохли, Казимира расправила их по плечам. Солнце припекало спину, но как будто совсем не грело, временами Каз всё ещё вздрагивала от холода.

– Если он тебе стоит костью поперёк горла, – спросила она у Вега, разминающего затёкшую спину, – чего тогда защищал его перед деревенскими?

Куртка Вегарда висела рядом, дотянуться можно, в ней Казимира бы точно отогрелась. Нет уж, оружие его беру, теперь ещё и одежду?

– Я хотел помочь, а не тащить с собой чужака.

Вег стянул через голову рубашку и снял сапоги.

– Как плечо? – Вегард обернулся к Казимире.

Она и забыла уже о травме, поводила рукой, подняла-опустила.

– В порядке.

– Надо что-то холодное приложить.

– Всё в порядке.

– А будет лучше, быстрее вернёшься в форму. – Он прошёлся вдоль реки и вернулся с плоским холодным камнем.

– Хорошо, мамочка, – кисло ответила Каз.

Вегард усмехнулся и, будто поражённый ударом, схватился за грудь.

– Не начинай. Нытья Ариана хватает.

Она заметила теперь и его шрамы. Что за компания – у каждого по два десятка рубцов. На одном Казимира задержала взгляд – ровный полукруг под сердцем, должно быть, глубокая была рана.

– Так, что с охотой? – спросила Казимира, отводя взгляд к лесу.

– Сначала тоже хочу искупаться. – Вег подошёл к ней ближе. – Глянь, волосы не подпалил?

Он наклонил голову – в нескольких местах русые пряди и правда завились, капли чужой крови запеклись на его лице и руках. Стоп. Если можешь это рассмотреть, значит, стоишь слишком близко.

– Как твоя голова? – Вегард выпрямился и поджал губы.

– Иди уже, мойся, – отмахнулась Казимира. Когда Вег спустился к воде она бросила вдогонку: – Жаль, что мирно всё не разрешилось.

– Ага.

Вег расстегнул ремень брюк, и Казимира снова отвернулась к лесу.

– Когда они пришли в первый раз, ты осторожно отбивался, я видела, – продолжила она погромче, чтобы перекричать плеск воды. – Ты не хотел им навредить, хотя это твоя работа.

Он ничего не отвечал, и Каз притихла. Смотрела на деревья, грела спину и думала, что явно не такого ждала от этого контракта.

Красивый вид, редкость для Гастина – лес, поляна, река. А, нет, в эту сторону нельзя смотреть. Вдохнула поглубже. Пахло мхом, рыбой, тиной и влажной древесиной. Вот так, думай о природе, о пейзаже. И не вертись.

Южный Гастин сочетал и сухие степи, и редкие леса, но Каз, за годы на дороге привыкшая к постоянному песку, злому ветру и простору, забыла, что бывает по-другому. Забыла и что такое путешествовать с кем-то. Разговаривать, делиться, иметь возможность положиться на кого-то. Положиться на резистента. Придумала шутку.

Вегард выбрался на берег и отряхнулся как пёс, чтобы брызги разлетелись во все стороны. Его курткой Каз закрылась, как щитом.

Она думала, что он так и не ответит, слишком скользкую тему она затронула, но Вег надел брюки, сел на песке и заговорил:

– Можешь сказать, что я трус или слабак. – Он пожал плечами и облизнул губы, в её сторону не глядя.

Между его лопатками Казимира заметила татуировку и не сразу поняла, что это: вершина треугольника указывала в центр широкого чёрного круга. Каз подавила смешок. Княжеский телохранитель буквально поместил себе на спину мишень.

Вегард продолжил глухим голосом:

– Я против убийств.

– Даже обскуров? – спросила Казимира.

Вег нахмурился и покосился на неё:

– А есть разница?

Что-то новенькое. Жизнь обскура не мусор в глазах резистента. Воина-резистента.

Только сейчас Казимира вспомнила, что все это время охлаждала плечо. Камень уже нагрелся, локоть затёк в согнутом положении, но руке и правда стало легче. Потом поблагодарю.

– Я не спорю, – прозвучало едва слышно, так что Каз прокашлялась, – просто хочу понять. Конечно, смерть – не пыль на сапогах, стёр и забыл.

Вегард отставил руки назад и обернулся.

– Какая поэзия. Думал, вас учат легче к этому относиться.

– Легче, но не наплевательски же. – Каз поморщилась. – Любая жизнь ценна, поэтому ценна и моя работа. – Она положила камень рядом и вытерла руку о штанину. Рассматривала ладонь, вены, линии и старый шрам от большого пальца к основанию кисти. Неудачно схватилась за меч, которым её пытались проткнуть. – Не знаю, – Каз подняла взгляд, – может, было бы гуманнее делать из нас машины для убийств, которые ни о чём бы не спрашивали. Всем было бы проще.

Она прикусила губу. Чуть не проболталась. Не забывай, он такой же, как его князь, что бы ни болтал. Не позволяй снова себя задурить. Сейчас улыбается, в глаза заглядывает, но услышит что-то лишнее и донесёт.

– Двое прошлых ассасинов, которых мы нанимали, были такими.

«Мы нанимали».

– Никаких вопросов, – продолжил Вегард, покивав, – никаких сожалений. Машины, ты правильно сказала.

– Бывают и такие. Один наш учитель, Клод, – Каз постаралась не скрипеть зубами, – он как-то вернулся с задания и всё хвалился, мол, молодого князя и его жену заколол одним ударом в их первую брачную ночь.

Теперь Вегард сидел, уперев локти в колени – слушал и морщился.

– Не Орден делает людей такими, – попыталась оправдаться Казимира. – Это природа. Больше скажу, очень немногие доживают хотя бы до сорока. Мы помним каждого убитого, а забудешь – во сне явится.

Таких, как Клод, это не коснётся. Если не от ножа какого-нибудь ученика, то умрёт он от старости в своей постели. Умиротворённый, сука. Казимира ослабила кулак, когда почувствовала, как горит ладонь – на коже остались следы от ногтей. Давно пора это отпустить.

Казимира встретилась взглядом с Вегардом. Тот хмурился и ждал продолжения.

– Суицид и алкоголь – верные друзья ассасина! – Каз с напускной радостью махнула кулаком.

Вега это не проняло. Не дрогнули губы в улыбке, не разгладились морщины на лбу.

– Ты всех помнишь?

– Мои глаза видели не так много смертей.

Только не спрашивай почему, только не спрашивай.

Вег кивнул и промолчал.

Возвращались они в тишине и с оленем за плечами Вегарда. Было ещё светло, солнце должно было зайти только часа через три. Каз уже заметила между деревьями пламя костра, когда вспомнила, что хотела задать ещё один вопрос:

– Зачем ты тогда вывел Дакина на улицу? – Она замедлила шаг.

– М? – Вег не обернулся. Олень был молодым, не слишком мясистым, но достаточно тяжёлым. Каз подумала, что, если Вегард надеется на её женские кулинарные навыки, свиту ждёт голодный обморок или несварение. Когда-то её так разбаловала Элке, что в дороге Казимира совсем перестала готовить, в худшем случае перебивалась сухпайками.

– Когда деревенщины пришли в первый раз, ты выволок Дакина на улицу и не позволил ему уйти в дом. Почему?

– Они бы это увидели, кто-то бы влез в окно, а я бы не успел остановить. Ан бы пострадал.

Хмм.

В лагере их ждала тишина – Ариан спал, Дакин, кажется, тоже дремал, Клаудия сидела даже мрачнее прежнего, но хотя бы помалкивала. Глаза у неё сейчас были, как у восковой фигуры, – холодные и застывшие. Распухшая от удара щёка, порванная одежда, растрёпанные волосы, из которых ещё торчали травинки и веточки, – всего этого Клаудия будто не замечала. Каз вспомнила, что слышала её голос накануне – Клаудия сипло просила ублюдков не трогать Ариана.

Вегард подошёл к наставнице и спросил, как она себя чувствует, помочь ли чем. Клаудия улыбнулась, не этой своей приторной подхалимской улыбочкой советницы. Искренне. С благодарностью.

Следующий час Вегард сам разделывал тушу оленя, только попросил Казимиру принести из машины какие-то мешки, которые должны были сохранять прохладу. Туда запаковали часть мяса, а остальное поджарили на костре.

К заходу солнца сытые, отдохнувшие, запасшиеся провизией они собрались выезжать.

– Какой ближайший город? – спросил Ариан, потягиваясь. Голос звучал бодрее, ненависть ко всему живому будто бы поутихла.

– Ярмарка, – ответила Каз, не заглядывая в карту. Сейчас она развешивала на поясе метательные ножи, которые ей отдал Вегард. Сразу прибавилось уверенности.

– Непохоже на обычные ваши названия, – сказал Ариан и поводил рукой, видимо, изображая что-то более экзотичное, чем салданское слово.

– Раньше он звался «Фуáр», но сейчас его знают только как «Ярмарка». – Казимира размяла шею и повела плечом, проверяя. За последний час боль почти не беспокоила, особенно если сидеть неподвижно и не дышать глубоко.

– В первую очередь ищем врача, – сказал Вегард и перекинул Дакину мешок с мясом. Монах поймал его, но пошатнулся.

– Тебя ранили? – Кажется, Ариан задался этим вопросом впервые за день.

– Пара ожогов, – отмахнулся Вегард. – У Клаудии всё серьёзнее, нужны лекарства. У Казимиры сломаны рёбра и надо проверить руку. Твоя ладонь выглядит паршиво.

– Дакин? – Каз повернулась к нему. Монах ни на что не жаловался, но морщился от каждого движения.

– В норме.

– И хочет того светлейший или нет, – Клаудия впервые за день заговорила со всеми, – нам нужен другой автомобиль.

Ела она мало; дала Вегу обработать её порезы и ожоги и последние пару часов возвращалась в норму – щурилась с презрением на любое неугодное слово, поджимала губы и закатывала глаза. Казимира вот-вот ждала очередной тирады.

Ариан упёрся плечом в ствол дерева и сложил губы трубочкой. Так измотался, что даже не спорил.

Собрали вещи, затушили костёр, проверили топливо. Сумерки и свет редких фонарей позволили Казимире самой сесть на мотоцикл. Она чувствовала себя предательницей: сначала пустила за руль чужака, а теперь вернулась как ни в чём не бывало. Прости, малыш, но ещё одну аварию мы оба не перенесём.

– С твоими рёбрами лучше посидеть в машине, – сказал Вегард, подходя к ней.

– С моими рёбрами всё в порядке. – Казимира потянулась к рулю, но вздрогнула и чуть не зашипела. Только бы без внутреннего кровотечения.

– Ага, я вижу. Не глупи.

– Всё в порядке.

– Каз.

– Вег.

– Слезай.

Клаудия открыла дверцу машины и рявкнула:

– Она большая, хоть и непроходимо глупая девочка! Пусть делает, что хочет!

Впервые Казимира испытала благодарность к старой карге и нацепила солнцезащитные очки. В темноте от них не было толку, но жест так и напрашивался. Вег чуть сощурился и махнул на Каз рукой – ещё нянчиться с тобой.

* * *

Вегард завёл драндулет, и округу оглушил рёв мотора. На последнем издыхании, Клаудия права: надо срочно менять. До города бы доползти.

Мотоцикл отъехал первым. Вегард проследил взглядом. Уверен, она снова дёрнулась от боли. Вот дура упрямая.

В спинку его кресла вцепились чьи-то пальцы.

– Хватит уже, – прошипел голос Клаудии поблизости. – Мы здесь по делу. Не отвлекайся.

11

«В других деревнях верят, что Алга умирает не для блага гастинцев, а ради любимой жены Алаян. Алаян не может оставлять своё подземное царство без присмотра и чахнет там одна. Тогда ей на замену приходит Алга, чтобы богиня увидела солнечный свет.

На востоке же нам рассказали другую версию – будто бы каждый год Алга умирает, чтобы напитать землю, вобрать в себя все болезни и гниль. Чтобы у гастинцев были лучшие урожаи, чтобы реки были полноводны, чтобы скот был здоров.

А Алаян мстит людям, из-за которых не может свидеться с мужем, и насылает в гневе вьюги и морозы.

Есть всего одна ночь в году, когда муж и жена встречаются».

Отрывок из книги «Мифы и легенды народов Морбоса» под авторством Джиневры Гроуминг

До самого рассвета ехали без остановок. Когда солнце не слепило, и глаза не пытались вытечь, Каз так увлекалась дорогой и хрустом асфальта под колёсами, что уезжала далеко вперёд свиты и не замечала этого. Старый мотоцикл рычал, как хищник, который полжизни провёл в неволе. Вырвался наконец. Воздух наполняли едкие запахи хакыта и машинного масла, от чего Казимира уже отвыкла, а прежде ведь вся одежда была ими пропитана.

Встречались на дороге и менее приятные запахи – свалки. Перегнившие продукты, испорченные медикаменты, дохлый скот, а где-то и людские трупы. С опустевших ферм животные уходили в поля, кто не попадался хищникам, добредали до таких помоек. Мусорные острова виднелись с дороги издалека – птицы кружили над ними и горланили.

Когда солнце поднялось выше, свита Валлета остановилась на привал. Это Клаудия попросила – нужно помолиться – и ушла в поле, чтобы её не отвлекали. Разложились они подальше от дороги, чтобы пыль и выхлопные газы проезжающих машин не испортили короткий отдых. Казимира спросила у Дакина, займётся ли он своими ритуалами, но тот только покачал головой. Неподалёку Вегард заметил два полусгнивших деревца и ушёл к ним тренироваться, даже не закончив с завтраком.

Всё, чего хотелось Каз, – это упасть в траву и больше не двигаться. Никогда. И чтобы только ветер щекотал травинками кожу. Но если она тут развалится, придётся снова просить Вегарда помочь встать – рука почти перестала болеть, но не стоило напрягать её лишний раз. Казимира сидела, вытянув босые ноги и разминая пальцы, только в таком положении в боку не кололо. Искоса Каз поглядывала на Вегарда – он закончил подтягиваться на ветке дерева и теперь отжимался. Спасибо, Алаян, что не снял рубашку.

– Он всегда такой? – спросила Казимира у Ариана, который растянулся на земле, подложив руки под голову.

Ариан кивнул, но Казимира этого не заметила.

– Если ты дашь себе пять минут на отдых, что, сердце остановится? – спросила она погромче.

– Тебе бы тоже форму набрать, – не отвлекаясь, крикнул Вег. – Монаху такая худоба простительна, но не бойцу.

– Пощади мои сломанные рёбра. – Каз поверженно упала в траву. К зафери.

Через несколько часов в пути, когда солнце поднялось в зенит, Вег предложил привал. Сегодня пекло ещё сильнее, чем в предыдущие дни, а в машине сломался кондиционер. Прекра-асно.

– Доедем до изгиба реки. – Вег ткнул в точку на карте, разложенной на раскалённом капоте. Секунду назад Каз оперлась на него и теперь трясла в воздухе обожжённой ладонью. – Там разобьём лагерь, проспим остаток дня, ночью в путь. К утру будем в Ярмарке.

– Зачем мы тратим драгоценное время? – процедила всем недовольная Клаудия. Временное помутнение спало, и вернулся гундёж. – Что мешает поехать прямо сейчас?

– Если ты сама не сядешь за руль, то ехать будет некому, – ответил Вегард, складывая карту. – Меня вырубает, Ариан тоже хочет спать. Каз?

Она покрутила рукой, давая понять, что при необходимости ещё сможет ехать, но при дневном свете это будет проблемой.

– Вот. – Вегард указал на неё картой. – Нужен привал.

Проспавшись, поужинав и набрав пресной воды, они выехали на закате. Казимира сама села на мотоцикл – с этим шумом ветра в ушах, вибрацией мотора и тяжестью металла казалось, будто не было никаких шести лет в промозглой темнице. Всегда была только дорога.

Каз так увлеклась, что не заметила, как далеко позади оставила авто свиты. Посигналив, Вег догнал Казимиру, поравнялся и крикнул что-то, но ветер унёс слова прочь. По жестикуляции – Вегард махал двумя пальцами вперёд, подначивая её, – Каз решила, что он предлагает гонку. Поиграть хочешь?

То мотоцикл, то авто выбивались вперёд, но соперник не позволял далеко оторваться. Подначивали друг друга, сигналили, обгоняли редкие авто на ночной дороге и не разбирали мата в свой адрес. Финишем послужил ненадёжный полуразрушенный мост, где уже пришлось остановиться.

– Если бы не эта развалюха… – Хохотнув, Вег ударил ладонью по рулю.

– Да-да, это единственная причина, по которой ты проиграл, – ответила Каз, выпрямляясь и делая вид, что не замечает, как он смотрит на неё.

– Как насчёт ставок? – предложил Вегард после секундной заминки.

– Мне ставить нечего.

Вег приподнял бровь и ответил:

– Я придумаю, как тебе расплатиться.

Ха! Ну, ты и аламáр[15].

Где-то на заднем сиденье Дакин поперхнулся водой, а Ариан медленно повернулся к Вегарду.

– Ваша светлость, не сядете за руль? – раздался едва не звенящий от злости голос Клаудии. – Пока эти двое нас всех не угробили?

Интересно, как быстро мы сможем довести старую каргу? Вег подавил усмешку – похоже, о том же подумал.

До рассвета они больше не останавливались, пока Вегард не обратил их внимание на дым на горизонте. Значения не придали и маршрут не сменили, а стоило.

Несколько миль спустя дорогу преградила полыхающая конструкция. Строения по обе стороны от неё – бараки, конюшни, пара домиков, амбары – всё было в огне, и пламя уже перебросилось на поля и молодую траву.

Сначала Каз услышала крики и только после разглядела людей. С факелами и оружием, с вилами они носились опьянённые, как дети, объевшиеся сластей, крушили, поджигали всё на своём пути. Восстание обскуров. Удивительно, как Валлет не встретил этого на пути раньше.

К столбам между полыхающими кучами привязали княжеских надзирателей. Серебристо-белая форма наполовину сгорела, некоторые резистенты ещё кричали, но большинство уже умерли или потеряли сознание от боли. Ветер швырнул в лицо Каз запах палёной плоти.

– Назад, – тихо сказал Вегард.

– Заглохла, пытаюсь, – шипел Ариан.

Каз чуть откатила мотоцикл, мазнула взглядом по толпе, по столбам. Наверху развевались порванные княжеские штандарты – на жёлтом полотне чёрная буква «О» – княжество Оссир. Мазок красной краски перечеркнул букву.

– Да ты издеваешься! – Ариан ударил по рулю.

– Тише, – шикнула Казимира.

– Не сейчас, сука, ну, не сейчас!

Несколько обскуров заметили их, крикнули остальным, человек десять-пятнадцать двинулись в сторону колымаги. Пока медленно. Оставалось ярдов пятьдесят[16], Каз приготовилась дать по газам, сбежать, если придётся, но мотор авто ожил, взревел – дым повалил из-под колёс, когда машина сорвалась с места задним ходом. Таких скоростей из неё в жизни не выжимали.

Остановились только пару миль спустя в кармашке пустующей дороги. Ариан выскочил из тачки как ошпаренный, пнул колесо, прошёлся взад-вперёд, сбивая пыль с высокой выжженной травы. Хотелось крикнуть на него и осадить, но Каз не стала. Саму ещё слегка трясло.

– Этим землям необходима Белая Длань, – подала голос Клаудия. Даже снаружи было слышно, как шумно и тяжело она дышала. Бешенство душило. Клаудия не сказала вслух, но каждый понял, что у неё на языке: «Я же говорила».

– В Гастине… тяжелая ситуация. – Казимира хотела сгладить углы.

– С чем? – спросил Ариан и несколько раз щёлкнул зажигалкой. Каз не увидела, когда он достал портсигар.

Пламя тухло, руки Валлета тряслись, он шипел от злости, всё щёлкал и щёлкал. Уже замахнулся, чтобы швырнуть зажигалку, но вышедший Вег забрал её, одним щелчком поджёг сигарету и похлопал Валлета по плечу, успокаивая.

– С чем тяжёлая ситуация? – продолжил Ариан после длинной затяжки. Дым пахнул гвоздикой, и Каз отстранилась от приторности. – С человеческой тупостью? – Ариан махнул рукой в сторону. – Ну, отомстили они, ну, убили надзирателей. Что, свободны теперь? А поля зачем жечь? Сами же ничего не вырастят, что жрать будут?

– Им уже нечего есть. – То, что Казимире очевидно, Валлет не разглядит даже под носом. – Князья воюют, набирают войска из жителей – дешевле, чем нанимать профессионалов. Налоги поднимают каждый месяц. – Она сжала рукоять мотоцикла в кулаке и заметила следы сажи над крылом переднего колеса. – Лучше всё сжечь, чем отдать врагу.

– Князь выделил им земли, защищает их – и при этом враг? – гаркнул Ариан. Вегард потянулся к его руке, чтобы успокоить.

– В их глазах – да, – сказал он. Каз посмотрела на Вега, изучая. В напряжённых скулах, скрещенных руках, спокойном лице она находила что-то новое. – Едем.

Отъезжая, Казимира слышала, что Валлет о чём-то спрашивал, когда садился за руль.

– Фахурýн… другое… – отвечал Вег.

Рык мотоцикла заглушил все звуки.

* * *

Ярмарка была самым крупным городом Оссира, даже больше столицы. Здесь всегда было шумно, людно, а развлечений и товаров хватало на любой вкус. По улицам тянулись торговые ряды – основной местный заработок. Кто-то предлагал мясо, фрукты, овощи, чуждые для Гастина и его сурового климата. Мастера из Каллгиры, Фийо и других горных княжеств держали здесь оружейные лавки. В цивильных магазинах с охранниками на входе под стеклом держали драгоценные камни и редкие металлы. Древесину свозили из Гегýта и Кимы, лучших скакунов пригоняли с востока, из Кибрийи. Морскую рыбу – деликатес для гастинцев – везли из ближайших портов. Но Валлета интересовал только рынок автомобилей.

Вегард предложил высадить Клаудию у Белого Храма, но она настояла, чтобы остальные к ней присоединились. Казимира и Дакин вызвались на поиски врача и аптеки.

– Мало ли он ещё вспыхнет, если перейдёт порог вашей церкви? – Каз указала на чёрные одежды монаха.

Вег улыбнулся уголками губ, Ариан усмехнулся, Клаудия сделала вид, что не услышала.

– Без обид? – спросила Казимира, когда машина отъехала, и они с Дакином остались одни посреди незнакомой улицы.

– А?

– Ну, шутка моя.

– Всё хорошо, я посмеялся, – с непроницаемым лицом ответил Дакин.

Каз на пару секунд задержала на нём взгляд, пытаясь заметить какие-то изменения – может, и правда, улыбка проскользнула. Если бы.

– Ты бывала здесь прежде? – спросил Дакин и поправил капюшон.

Как ты не спёкся на такой жаре во всём чёрном и с покрытой головой?

В этом году бафáр[17] выпал на удивление жаркий и душный. Если четыре дня назад был Догюд, праздник пробуждения Алги, значит, сейчас началась пятая дюжина дней бафара. Совсем скоро наступит ряáз, и тогда под открытым небом не походишь, ночи будут длиться пару часов, дни станут бесконечными, воздух – таким сухим и прожжённым, что редкие леса начнут гореть. Малейшая искра – вспыхнет всё поле. Свалить бы из Гастина до той поры.

Казимира никогда не питала тёплых чувств к этому краю, в традициях и вере которого выросла. Всё здесь слишком показное, всё тебе навязывают. Вот, есть праздник, мало ли, в кого ты там веришь, будешь есть вот это вот этой рукой, а назавтра – пост начнём, только водой и хлебом питаться будешь. Что значит, ты мужик, и тебе нужно мясо? Никаких поблажек! Что с того, что ты из другого края? Живёшь под нашей крышей, будешь по нашим правилам есть, спать и праздники справлять!

Гастинцы гостеприимны, пока ты по незнанию не откажешься от угощения, чем оскорбишь весь род. Гастинцы щедры, пока тебе есть, что предложить взамен. Гастинцы религиозны и набожны, пока не пойдут мстить князю и жечь урожай – всё, что им Алга дал. Но чего у людей Гастина не отнять, так это несгибаемости. Суровый климат – суровые люди.

Казимира выставила перед Дакином руку, чтобы не дать шагнуть. Из ворот перед ними только что вышел парень с громоздким мешком, а за ним выглянула женщина. Она остановилась на пороге и выплеснула вслед парню кувшин воды. По привычке Каз дёрнула себя за мочку уха и сплюнула под ноги. Суевериями здесь будто воздух пропитался – не захочешь, а всё равно налипнут, как мерзкий запах. Воду вслед уходящему льют, чтобы дорога была чистой и лёгкой. Мочку уха дёргают и плюют под ноги, чтобы не сглазить. Каз остановила себя на том, что попыталась толкнуть Дакина локтём – мол, повтори за мной. Ну-ка, нечего его учить.

Они поблуждали ещё какое-то время, но всё же нашли узкий двухэтажный домик, зажатый между баром и заведением, название которому заменял плакат с веточкой сирени.

– Здесь я когда-то жила, – сказала Казимира и указала подбородком вперёд.

Ступеньки и порог отмыли от красной краски, которую недовольные горожане плескали на дом убийцы. На окнах теперь колыхались ажурные шторки, пахло выпечкой и тушёным мясом. Крышу переложили, фасад освежили. Неплохо, но было лучше.

– Здесь? – Дакин посмотрел на одну вывеску, на вторую, на Казимиру. – Между баром и домом фрин?

– Кто я, по-твоему? – Каз повернулась к нему и продолжила с надрывом в голосе: – Аристократичная барышня, которую подобное общество должно повергать в обморок? – Она ещё раз с ностальгией посмотрела на окошки и перила балкона. – Тут было весело.

Она улыбнулась, вспоминая, как засыпала на крыльце, как вусмерть пьяная спорила, что пройдётся по перилам этого балкончика и не упадёт. Выиграла. А вот когда залезла во второй раз, чтобы отпраздновать победу, подвернула лодыжку. Мастерство!

– И арендная плата была такая, что съезжать было бы… было преступлением, – исправилась Каз.

– Почему тогда съехала? – спросил Дакин, когда они двинулись дальше по булыжной мостовой.

– Уехала как-то на задание, – на ходу выдумывала Казимира, – потом появился другой контракт, второй, третий. Не успела вернуться до того, как хозяин нашёл новых жильцов. В этом городе никого не ждут. – Она пнула булыжник, вспомнила коллекцию метательных ножей, которые развесила когда-то на стене в столовой. Вспомнила серый плащ ручной работы, который ей подарили за отличную работу в Колаге. Столько добра, столько воспоминаний, и всё это теперь зола. Или золото в чьих-то предприимчивых руках.

– Я думал, ассасины живут на территории ордена.

– Можно выпросить землю, дом отстроить. – Они замерли на оживлённой дороге, где никто не замечал пешеходов и останавливаться не собирался. Каз подняла руку, свистнула так, что Дакин вздрогнул, а машины тормознули. – Шагай, их вежливость ненадолго. Что я говорила? А, вот, можно комнату выбрать в крепости, чтобы не в общих казармах жить, но многие покупают дома в княжествах – так и мотаются с места на место. У меня было… – Каз задумалась, подсчитывая, – съёмная квартира здесь и в Мехшеде, по дому в Дэи́ве и в Кýгу.

– Неплохо.

Да, было очень даже неплохо.

Каз помнила эту улицу куда более просторной, но Ярмарка перестраивалась день за днём. Старое здание уступало место новому, владельцы сменялись быстрее, чем князья, а лавочники перебирались всё ближе к центральной торговой площади.

Дорогу преградили высокие каменные плиты – стройка. Чудесно. В том самом месте, где прежде находился кабинет врача Казимиры. Она сплюнула под ноги, размяла шею и предложила Дакину вернуться к бару и поспрашивать там, может, кто из местных подскажет хорошее место.

– А нельзя зайти в любую аптеку? – Дакин указал на очередную вывеску с травами.

– Не стоит. – Казимира поморщилась от едкого запаха из открытого окна. – Слишком много жулья. Я хожу тут только к проверенным людям.

Она не уточнила, что «тут» – это не в Ярмарке. «Тут» – это в Гастине.

Шли годы, город перестраивался, люди съезжали, умирали, воевали, но вот запах в «Хмельном кабанчике» не менялся никогда – будто здесь полы мыли пивом и натирали луком. В такое время бар пустовал, только пьяное тело распласталось на стойке. Каз понадеялась, что оно живое. Работники не вышли ни на стук захлопнувшейся двери, ни на зов Казимиры. Дакин вздрогнул, когда она рявкнула:

– Догáн! Доган, я знаю, ты здесь! – По привычке на салданском. С этой княжеской свитой язык родной забудешь.

Тело на стойке подало признаки жизни – подпрыгнуло, упало на пол, нашарило ножку табурета, обнялось с ним и заснуло. Что здесь сменилось, так это мебель; уж очень посетители «Кабанчика» любили швыряться всем, что под руку попадётся. Швыряться, разбивать о чужие головы и спины, отламывать ножки и использовать их в качестве оружия. В темноте зала Каз заметила блеск – это из балок и деревянных стен торчали ножи и вилки.

Доган вышел из кухни, стуча по половицам бионической ногой, и всмотрелся в лица гостей. Не узнавая Казимиру, он сонно хмурился, пока она снова на него не рявкнула:

– Совсем допился, хер старый?

– Ка-аз! – перебил Доган и бросился обнимать её, чуть не сломав оставшиеся рёбра. – Ай, джáне, бени́м джане[18]!

Казимира уткнулась в его мясистое плечо и не хотела отпускать, только слушать медовый голос.

Последовали долгие причитания о том, куда она пропала, почему не послала весточку, почему ни разу не явилась ни в Догюд, ни в Ирáм, ай, как похудела, да где же тебя зафери носили, голодом морили, присядь, сейчас Самина обед тебе приготовит, где это видано, чтобы над нашей девочкой так издевались, ай, беним джане, ай, ащ Алга, ащ Алга, ты дома, блудная девчонка.

И всё на одном дыхании.

– Доган, – позвала Казимира с улыбкой. Железной хваткой хозяин бара усадил её за один из столиков, рявкнул в сторону кухни так, что там с грохотом посыпалась посуда. – Доган, – повторила Каз мягко.

За годы жизни тут Доган стал для неё тем самым дядей с дурной репутацией – тем, который научит материться и пить ракýт, но наутро подаст плошку бульона по семейному рецепту, что похмелье в одночасье снимает.

– Доган, послушай, пожалуйста, – пришлось повысить голос. Доган остановился и уставился на неё, хлопая большими карими глазами. – Я тоже рада тебя видеть, правда, но давай всё обсудим потом. Мы с другом… – Казимира указала на Дакина, который так и остался стоять у барной стойки. Доган покосился на монаха, будто не замечал до того. – Мы с другом здесь по делу. Ищем доктора Галена.

– Да док уже лет пять как съехал. – Доган отодвинул стул напротив Казимиры, осел, вытянув протезированную ногу, и растёр колено. – Авий его выжил.

– Авий всё ещё наместник?

Этот скользкий тип занял пост в тот же год, когда Казимира сняла дом за стенкой от этого бара. Уже тогда в городе подшучивали, что Авий не жилец, слишком многим насолил, пока был торгашом, – а теперь, на посту, и подавно.

– Ага, четверых князей пережил, сукин сын. Охрану выставил вокруг дома. У вас, в Гур, нанимал. Мы всё ждали, когда ты вернёшься, контракт хотели на ублюдка дать. – Доган сипло посмеялся, а Каз слушала вполуха. Рассматривала, как он поседел, как поредели борода и волосы, как руки в обскурных пятнах дрожали сильнее прежнего. Синяя клякса, что тянулась через всю левую часть лица Догана, чуть стягивала кожу, и уголок губ замирал, будто в улыбке. – А док теперь где-то в Идене принимает. Давно копил, помоги ему Алга, хоть он и не верующий. Ащ, Алга, ащ.

– Понятно. А посоветовать врача хорошего и аптеку можешь?

– Всё по делам, да по делам. – Доган хлопнул себя по бедру. Каз поморщилась от его повышенного тона, отвыкла. – Девочка, я тебя не видел лет шесть, посиди со мной, поешь, выпей, потом обсудим, ну!

– Я зайду к тебе вечером, – пообещала Каз и сама себе не поверила. Вряд ли поверил и Доган. – Но сейчас нас ждёт заказчик. Нужно срочно уладить одно дело, у нас там раненые, и…

– Ты ранена? Что болит? Кто тебя? Самина-а!

– Да сядь ты, ащ, Алаян! Доган!

Казимира не увидела, но услышала сдавленный смешок Дакина. Ага, значит, ты всё-таки знаешь, как это делается.

Они вышли из «Хмельного кабанчика» только минут пятнадцать спустя, но раздобыли адрес проверенного лекаря. Чувствовала себя Каз отвратительно, будто снова предавала Киор-бэя. Прощание Догана прозвучало так, что Казимира не сомневалась – он уже не надеется встретить её снова. Одна радость, хоть повидались ещё перед смертью.

Шагая дальше по мостовой, Казимира замечала, как время от времени Дакин поворачивался к ней и уже раскрывал рот, но осекался. Правильно, помалкивай, всё равно не отвечу, почему шесть лет здесь не появлялась.

Взгляд Каз остановился на указателе в виде вешалки, обвитой сиренью.

– Подожди тут, мне надо заглянуть, – сказала Казимира.

Дакин замер, глянув на витрину с сиреневым и розовым атласом, лентами, вазами с сиренью.

– Я не собираюсь всё золото за шелка отдавать, не косись так, – ответила Каз на незаданный вопрос.

В Белом Храме ей, может, и выдали свежую одежду с чужого плеча, но проблемы белья это не решило. На пару монет Ариан не обеднеет.

* * *

По мнению Вегарда, местный Белый Храм выглядел не лучше, чем тот, в котором они ночевали пару дней назад. На внешнем фасаде остались следы ударов камнями, подтёки синей краски, где-то осыпалась штукатурка, в паре окон выбили стёкла. Оступившись от шока, Клаудия удержалась за подставленную руку Вега и вошла. Ариан и Вегард, без права выбора, – за ней.

Полчаса спустя, когда они выходили из молебной, послушник, что мёл пол в коридоре, поклонился и спросил:

– Ваша светлость, вы слышали, что случилось с южным храмом?

У Вегарда затекло всё тело – сначала в дороге, теперь тут на жёстких скамьях сидеть. Клаудия отмахнулась:

– Его светлости ни к чему слушать сплетни.

– Рассказывай. – Ариан кивнул и закурил.

Вег заметил, как послушник боролся с собой – в храме курить нельзя, но князю ведь не возразишь. Поэтому зажжённую сигарету забрал Вегард и потушил её о подоконник. Ариан уставился на него – и какого зафери? Вег указал на послушника – тебе рассказывают, слушай.

– В Гастине осталось всего два оплота нашей веры. Местные нас не только не жалуют, но и пытаются выжить отсюда. – Послушник показал посиневшие пальцы – не обскурия, это краска, которую он смывал со стен, въелась в кожу. – А на днях вот напали на южный храм, сожгли. Только несколько служанок спаслись, еле до нас добрались.

– Дикари, – бросила Клаудия. Она так и стояла на пороге, спиной к ним. – В Идене я переговорю с викариусом об усилении Длани на юге.

Вег поморщился, когда проходил мимо послушника. Тот всё кланялся, благодарил, чуть ли не хватал Ана за подол камзола. У машины Ариан снова закурил и показал сигарету Вегарду – опять отберёшь?

– Бросал бы ты, пока не загнулся от них, – буркнул Вегард и вернулся к прежнему предмету разговора: – Поджог. – Он положил локти на крышу автомобиля и упёрся подбородком в оттопыренные большие пальцы. – Не из-за той таверны?

Клаудия собиралась сесть в салон, но задержалась и глянула на Вега поверх машины. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Глаза полуприкрыты, губы плотно сомкнуты. Отчитывать собралась.

– Нет. – Она дёрнула дверцу на себя.

Вег нахмурился и склонил голову.

– Как связаны, – нараспев сказала Клаудия, садясь, и медленно прикрыла дверцу, чтобы скрип почти заглушил слова, – та таверна и ненависть этих дикарей к нашей светлой вере?

– Связаны так, – в тон ей ответил Вег, – что люди из храма подожгли таверну. Очевидных параллелей не находишь?

– Нет. Садись за руль.

Вегард повернулся к Ану, стоявшему у капота и пинавшему переднее колесо. Только не говори, что опять спустило, эта заферова колымага…

Ан кивнул в сторону Вега – ты чего? Тот взглядом указал на Клаудию – скажи ей что-нибудь. Ариан махнул рукой, докурил, зашвырнул сигарету в сточную канаву и сел в салон. Ла-адно, без толку.

С Каз и Дакином они условились встретиться через два часа у въезда на авторынок. Это был огромный ангар, с тремя входами и каким-то цветным делением на зоны. Не разминуться бы, но Казимира дала чёткие указание, где и что находится, и пообещала, что сама найдёт их, если заплутают.

Машину припарковали в тени ангара, наблюдали за проезжающими мимо, за горожанами и за тачками, которые выкатывали с рынка. Именно выкатывали – на собственном ходу не шла ни одна. Ариан с Вегом сидели на капоте и тихо переговаривались, а Клаудия осталась в салоне. Даже в тени было невыносимо жарко.

– Чего она так на тебя взъелась? – спросил Ан.

Вег снова почувствовал себя как в школьные годы, когда они прятались от воспитательниц по подвалам. Потому что приводить корову в кабинет главы храма и скармливать ей парадную рясу – очень плохая идея. Зато не попасться старшим – очень большой талант.

Вег пожал плечами. Куртку он оставил на водительском сиденье, но и в просторной рубахе обливался потом.

– Всё ты знаешь, – снова этот детский тон, – мне говорить не хочешь.

– Поверить не могу, что ты отдал ей все наши деньги! – раз в десятый выкрикнула Клаудия из салона. Вег зажмурился. – Один раз стоило не проследить за всем самой, и вот он уже готов отдать первой встречной девке…

– Клаудия! – Первые девять раз он молчал, на десятый не сдержался. – Я ей доверяю. Ариан ей доверяет. – Вег повернулся к Ану. – Ариан ей доверяет?

– Ариан ей доверяет.

– А я ей…

– Так вот из-за кого весь шум, – протянул вполголоса Ан, и Вегард прослушал очередные нравоучения.

Две девушки, которые шли мимо них, обернулись на слова Ариана. Вег подмигнул рыженькой, но та отвернулась и повела улыбчивую подругу дальше.

– Из-за кого? – Вегарду почти удался невинный тон.

Прежде чем Ариан что-то ответил, Вегард спустился на мостовую и шагнул навстречу Каз и Дакину.

* * *

– Ну как? – спросил Вег.

Вместо ответа Казимира приподняла грязную рубашку и показала бинты на торсе. Друид Синей Длани надавал ей каких-то снадобий, туго обмотал этой дрянью, что стало трудно дышать, и наказал, как ухаживать.

Дакин, которого тоже осмотрели, пусть он и отпирался, теперь протянул Вегарду бумажный пакет.

– И сколько потратили? – спросил Ариан, не спускаясь с пыльного капота.

– На нормальную машину хватит, – пообещала Казимира. – Плюс эту развалюху на металлолом пустим.

– И одними бинтами ты вылечишь сломанные рёбра? – Вег вынул из пакета мазь от ожогов, пронёс её мимо протянутой руки Ариана и передал Клаудии. Дакин предложил и советницу отвести к лекарю, но та отмахнулась – в Белом Храме уже осмотрели.

– Ещё мне нужен покой, но где взять такую роскошь? – Казимира закинула свои лекарства в бардачок и с гримасой боли выпрямилась. Вегард стоял напротив и упирался локтями в крышу авто, мотнул головой, когда Ариан протянул мазь и ему. – Друид дал десяток микстур, сказал, они восстановят кости за несколько дней, если не буду перенапрягаться.

– Друид? – Вегард поднял голову и скривился.

– И меч ты купила, чтобы не перенапрягаться? – За спиной Клаудии хлопнула дверца. – Что я говорила? – Карга обернулась на Вега и Ариана. – Доверили деньги убийце – она всё и спустила.

– На машину денег хватит, – повторила Казимира почти по слогам. Солнце ещё не выглянуло из-за крыши рынка, так что Каз и Клаудия могли вдоволь буравить друг друга взглядами. – А это не меч, – она поправила оружие в кольце на поясе, – одно название. Дешёвка, с поля боя подобрали. Весь в зазубринах, зафери знает, когда его точили в последний раз, но теперь от меня будет хоть какая-то польза.

Ариан соскользнул с капота, улыбнулся и приподнял бровь. Да-да, княже, я всё помню.

* * *

Пока Ариан и Вегард прогуливались между рядами авто, Казимира, Клаудия и Дакин сидели в салоне машины. Каз разглядывала товар – ну, не лучше, чем их консервная банка.

От жары и духоты кожа липла к сиденьям, волосы падали на лицо, пропитываясь потом. В другое время Каз могла часами сидеть в засаде, но провести в этом автомобиле ещё пару минут под убийственным взглядом Клаудии – лучше убейте.

Казимира дёрнула ручку двери раз, другой, но поддалась та только с четвёртой попытки, а захлопнулась с хрустом, будто какая-то деталь переломилась. Каз замерла на секунду – не отвалится ли. Нет, удержалась на месте.

Короткий меч, что висел на поясе, стучал по бедру в такт шагам. Да, в боку ещё ныло, разбитая губа не зажила, голова временами гудела, стоило резко повернуться, но хотя бы рука и нога больше не тревожили. За двадцать шесть лет в теле Казимиры срослось столько костей, что это – ерунда.

Вязкий воздух оседал на коже с запахами хакыта, пыли, дешёвой краски и пота. В бархатистом полумраке ангара Казимира видела почти идеально.

Плотными рядами тут стояли автомобили разных марок и степени разбитости, а вдоль стен высились горы металлолома. Ариан сам выбрал это крыло рынка, когда услышал расценки на машины получше.

Каз прошла мимо авто, бок которого облез, стекло с пассажирской стороны выбили, а осколки так и не смели с сиденья. На лобовом стекле не до конца соскоблили белую краску, и Казимира стала колупать её ногтём, когда услышала… знакомые голоса.

12

Казимира не могла пошевелиться, боялась шаркнуть ботинком, вдохнуть. Она же знала, что всё так сложится, – даже подготовилась, меч купила. Только надеялась, что время ещё есть. Конечно, они наследили сначала в храме, потом в деревне. Ищейки поспрашивали; наверняка опознали по рассказам однорукую девку с синим глазом. Да, теперь не бритую под пацана, но какая разница, маскировка слабая.

Кулак несколько раз сжался и расслабился. Чтобы найти взглядом Вегарда, Каз обернулась.

Голоса на другом конце ангара, она успеет.

Каз перекатилась через капот машины, шагнула на следующий, запуталась ногой в каком-то шнуре, ударила мечом наотмашь и дальше – с капота на багажник, спрыгнула на бетон и помчала на смех Ариана. Её пока не заметили, но это ненадолго. Ещё один прыжок через мятый капот, через дыру в багажнике.

– Кто за тобой гонится? – усмехнулся в бороду Ариан, когда Казимира приземлилась на авто, которое они как раз рассматривали.

– Джане, платить будешь, – возмутился продавец. Дешёвый парик соскальзывал с его потной лысины.

– Ничего не выбрал, княже? – Каз подхватила Валлета под локоть, чтобы развернуть лицом к их оставленной развалюхе. – И правильно, один хлам, поехали дальше.

– А вот и Гёзлюи́р, – пронёсся между рядами женский голос.

Он ударился эхом о железные бока машин, взвился под потолок. Казимире показалось, что окна разойдутся трещинами и осыпятся.

Конечно, это услышали и Вегард с Арианом. Не отвертеться, не отбрехаться, не сбежать. Ла-а-акх!

– Чего она сказала? – спросил Ариан.

Вег потянулся к ножнам на поясе и повернулся к Казимире. Она выдавила сипло:

– Синеглазая. Они так в детстве меня прозвали.

Между рядами машин к ним двигались трое в серых одеждах убийц. Кáима, Сато́н и Айми. Все с оружием в руках, но княже бы не успел заметить и взмаха их клинков.

– Старые друзья? – спросил Ариан.

– А похоже? – рыкнула Казимира.

– Мне вернуться в машину? – спросил Ариан у Вега.

– Угу, – ответил тот, взглядом водя от одной незнакомой фигуры к другой. Оценивал.

– Не торопись, княже! – крикнула Айми. Высокий голос заставил Казимиру поморщиться. – У меня тут контракт и на твою голову.

Ариан покосился на Вегарда, но тот повёл подбородком, командуя уходить. Айми выбросила вперёд руку – оружие даже не блеснуло. Меч Вега чуть склонился вправо, и кунай убийцы отскочил в сторону.

– Мог ведь отрикошетить в… – буркнула Каз.

– Не мог, – отрезал Вег. Услышал, видимо, что Ариан остановился в паре шагов позади, снова скомандовал: – Иди, я разберусь.

Валлет скрылся между машинами, и Казимира вынула свой меч.

– Упустим, – прошипел Сатон.

– Догоним, – вполголоса ответила Айми.

– Убирайтесь с моих владений, – взвизгнул торговец, который всё ещё стоял неподалёку, – или позову городскую стражу!

Никто не отреагировал, и до торговца наконец дошло, что лучше бежать.

Казимира всё для себя решила задолго до того, как продумала план бегства. Если глотнёт свободы, больше не попадётся. Лучше сама себе глотку перережет.

– Казими-ира, – ласково протянула Айми тем же тоном, которым обещала своим жертвам очень болезненную смерть. Каз знала это наверняка – они столько заказов брали вместе.

Прежде они были в одном отряде. Дарио, Элке, Айми и Казимира. Пока Дарио не пропал, Элке не погибла, а Айми не нашла себе команду получше.

Худенькая хидонка с чёрными косами до пояса и неизменными кунаями в руках. Это Айми когда-то учила девичью казарму нарушать уставы Ордена. Это Айми когда-то была лучшей ученицей курса, до которой никто не мог дотянуться.

– Давно не виделись, – процедила Каз. Кулак сводило от того, с какой силой она сжала рукоять меча.

– Потом расскажешь, – голос Вега не изменился. Оружие он держал одной рукой, преграждая Казимире путь. Или путь к ней.

– Не мешайся, пренáр джур[19], – выплюнул Сатон.

Ты, ублюдок, столько заказчиков подвёл, почему тебя Орден до сих пор не осудил? Серые одежды, нейтралитет, «фринская работа» – всё это одна сторона, но если взял контракт, то обязан выполнить его, а не бежать за тем, кто больше заплатит.

– Ты не должен мне помогать, – сказала Каз. Сама удивилась, как тихо. Вег улыбнулся и поджал губы. Что смешного она сказала? Да, их всего трое, но это обученные ассасины, члены Пятёрки из Гур. Спасибо, Алаян, что Марка и Рема сегодня здесь не было, шансов на спасение бы не осталось.

Вег сделал шаг вперёд. Хотел договориться или атаковать, но пришлось принимать удар. Каз не отставала. Ногой оттолкнула от себя Каиму, мечом встретила удар слева, сверху, справа. Чудом не пропустила уколы под рёбра, в бедро, в шею.

Казимира не видела, но слышала, как шаркали шаги рядом, как шумно выдыхал кто-то, как звенело оружие, отбивающее всё новые кинжалы и кунаи. Айми взялась отвлекать Вега. Затрещала ткань – клинок вспорол рубаху. Лакх, Вег оставил куртку в машине и теперь без защиты.

Коротким мечом Каз подсекла Каиму под колено, но ткань на ассасинском костюме была слишком плотной, даже надреза не осталось. Мелкие порезы жалили руки Казимиры, щёки, плечи, бёдра. Как она ни отбивалась, как ни крутилась на месте, всё же пропускала многие удары.

Убийца должен с холодной головой вступать в бой, но куда больше сил придаёт застаревшая ненависть, бешенство, хоркефрет.

Повязка скрывала от чужих взглядов левый глаз Каимы, но Каз помнила пустую глазницу, истекающую кровью. «Гёзлюир» было вторым прозвищем Казимиры. Сначала появилось «гёзтúр» – «одноглазая». Каиме и её подружкам это казалось смешным. До тех пор, пока она сама не стала гёзтир, а Казимира получила новое имя и первый трофей – стеклянную подвеску.

Знакомый грохот мотора заставил Каз отпрыгнуть в сторону. Каима тоже отскочила, прямо на мятый капот развалюхи позади неё.

– Внутрь! Быстро! – рявкнул Ариан.

Легко сказать, попробуй тут отбейся.

Каима спрыгнула, занося меч за голову. Казимира увернулась, но удар пришёлся в плечо, по касательной – не страшно, крови немного.

– Каз, кто-то из них обскур? – крикнул ни с того ни с сего Дакин.

– Нет, но ты дайрáн[20] вовремя!

Клинки жалили так, что глаз не поспевал, рапире Каимы везло больше. Казимира уже потянулась, чтобы левой рукой схватиться за лезвие – нечестно, да и плевать. Лакх, протеза-то нет! Каз отбила удар слева, поднырнула под замах, врезалась плечом в торс противницы и повалила на бетон. Каима стала бить её по спине, пнула коленом в живот, но Каз отпихнула её ногу, села сверху и несколько раз врезала по лицу. Выпрямилась, замахнулась мечом – нет времени думать – и проткнула Каиме грудь. Надавила всем весом, привстала, ступнёй отшвырнула рапиру, чуть прокрутила свой клинок в теле врага. Потом отшатнулась, опираясь на рукоять меча, и встала.

Стоило оно того? Идиотка мстительная, не сиделось на месте! Казимира смотрела в угасающие глаза, будто впервые слушала булькающий в горле хрип. Да встретит тебя Алаян.

К зафери, не время сопли разводить!

Каз бросилась на выручку к Вегу. Сатон жал его к рядам машин, наносил тяжёлые удары, так что Вегард едва успевал защищаться. На машинах вокруг них остались вмятины и царапины, оторванные боковые зеркала мешались под ногами.

Айми получила навершием меча в затылок, но удар у Каз вышел слабым. Айми не отключилась, только повалилась вперёд. От следующего выпада она перекатилась в сторону. Взмах руками, блеск сюрикенов. Казимира пропустила удар клинка, и лезвие проехалось по левой руке вверх от сгиба локтя.

Грохот оружия и доспехов отвлёк их обеих. Городская стража – должно быть, торговец всё-таки добежал до поста. Как вовремя. Заминки хватило, чтобы Вегард схватил Казимиру за воротник рубашки и швырнул к машине. Сатон, похоже без сознания, развалился на капоте грузовика. Вслед им Айми швырнула кунай, но промахнулась.

Каз запрыгнула на переднее сиденье, Вег – позади неё, и автомобиль сорвался с места.

* * *

Далеко за пределами города Ариан остановился и выскочил, будто в салон пчела залетела. Вегард всё ещё не мог отдышаться, упирался лбом в спинку кресла Казимиры. Ей было бы легче, если бы он обматерил Каз, но всю дорогу Вег молчал. Казимира держалась за ноющие бока, выгибалась дугой и задерживала дыхание от боли. Смотрела только в окно, чтобы не встретить взгляды в зеркале заднего вида.

– Выходи! – рявкнул Ариан.

Уточнять, кого он зовёт, не требовалось. Каз вышла и выпрямилась, тяжело дыша через сжатые челюсти. Как падальщик над ней тут же нависла Клаудия.

– Какого хера? – Рядом с каргой встал Валлет. Ноздри раздуты, лицо покраснело, княже сжимал кулаки и едва удерживал себя на месте, Каз это видела. – Она сказала «Контракт и на твою голову». Так? – Он указал на Вегарда, что из машины ещё не вышел. – Я ведь правильно услышал? – Валлет дёрнулся обратно к Каз. – Они пришли за тобой?

Чего теперь юлить, Казимира кивнула.

– Да.

По правую руку от неё встал Вегард. Ничего не спросил, ничего не возразил: оперся о крышу машины локтем, ждал. Краем глаза Каз заметила движение – Дакин тоже вышел послушать увлекательную историю.

– Ну? – Валлет опустил голову, смотрел исподлобья.

– Я сбежала из тюрьмы Гур, – ответила Казимира. Выдохнула, будто задерживала дыхание при погружении под воду, но теперь вынырнула. – Эти пришли меня вернуть. Убить. Они пришли меня убить.

– За что тебя посадили? – спросил Валлет.

– Нарушила закон.

– Да я догадался, что не язык кому-то показала!

Каз прикусила изнутри щёку. Давай, начала рассказывать, выкладывай всё, они вправе знать, с кем едут. Он вправе знать. Казимира прочистила горло, выпрямилась, посмотрела Валлету в глаза.

– Убила заказчика.

Клаудия всплеснула руками, со свистом вдохнула через ноздри, готовясь к тираде, но Валлет поднял перед ней палец, затыкая.

– Что за заказ? – спросил Вегард.

– Один резистент метил на престол князя. – Каз оперлась на капот, поддерживая себя за рёбра. Только сейчас заметила, что левый рукав пропитался кровью, размотался и тянулся до пояса. Вегард, похоже, тоже это увидел, потянулся за аптечкой, но Ариан на него цыкнул, и Вег остановился. – Заказал мне убрать действующего князя и всю его семью. Во время смены караула я пробралась в спальню, сняла охрану у покоев, – она описывала обыденным тоном, но взгляда не поднимала от кулака, на котором запеклась кровь Каимы. Усгюрýм, Алаян[21]. – Убила князя и его жену. Осталось ещё проверить комнату в конце коридора. Я не знала, что там спал их сын, лет пяти-шести.

– И на него у тебя рука не поднялась? – с издёвкой спросила Клаудия, приложив ладонь к груди.

Если бы у Каз хватило сил, она бы врезала карге.

– Нет. Но на заказчика поднялась.

Ариан сплюнул на песок, прошёлся взад-вперёд.

Ха, недолгое путешествие. Будь Казимира на месте Валлета, она бы себя уволила. Если бы не казнила для верности.

– Сколько тебе дали лет? – спросил Вегард. Голос звучал так спокойно, почти равнодушно. Будто он давно узнал её секрет, будто уже свыкся с этой новостью.

– Было пожизненное.

– Было?

Каз припомнила, сколько дней они в пути.

– На завтра назначили казнь.

– А просидела?

– Шесть лет.

Ариан ругнулся, прошаркал куда-то в сторону.

– Стоило оно того? – спросил Вег. Его хладнокровие в бою позволяло Казимире положиться на Вегарда. Его хладнокровие в этом разговоре… Необъяснимо злило.

– Стоило, – сказала Каз и прикрыла уставшие глаза. Ей будто горсть песка в лицо швырнули, и под веками теперь горело.

– Скажи… Неразумное ты создание, – Клаудия шагнула к Каз. Та услышала шорох её одежды, почувствовала запах ванили и мыла. Не отшатнулась, сдержав первый порыв. Каз раскрыла глаза. Представляла, какие ругательства карга перебирала в уме, чтобы не выматериться. Давай, ещё пара слов отделяет тебя от изящного шрама через глотку. – Ты вчера родилась? Ты не знаешь законов или считаешь всех вокруг идиотами? Выживает сильнейший, – Клаудия чеканила каждое слово. Губы побледнели от напряжения, веко дёрнулось раз-другой, желваки на скулах напряглись. Если с таким же выражением лица Клаудия отчитывала детишек в Белой Длани, неудивительно, что они вырастали такими… князьями. – Не можешь защитить свой дом и семью, значит, ты недостоин их иметь.

– Клаудия, – позвал Вег, но та не прервалась ни на секунду:

– Значит, на твоё место придут другие. И не каким-то прошмандовкам-обскурам решать…

Каз в плечо оттолкнула Клаудию, вставшую слишком близко.

– Успокоились, – скомандовал Валлет, но у самого голос дрогнул, Казимира слышала бешенство в его тоне.

– Ваша светлость… – едва не задыхаясь выпалила Клаудия. Вегард за плечи оттянул её назад.

Когда Карга заткнулась, Ариан продолжил:

– Так и в чём был виноват заказчик?

А, это ещё объяснять надо.

Казимира уперлась спиной в нагревающуюся машину, прижала руку к рёбрам. Пусть поза выглядит защитной, она и вправду чувствовала себя здесь как среди врагов.

– В том, что был… – Каз почувствовала прожигающий взгляд Клаудии. – Аи́ч[22]. В том, что был манипулятором, обманщиком и гнусным аич. Он мог просто дать мне заказ, – Казимира не сдержалась и протянула с горьким смешком: – Но он придумал таку-ую историю. – Её лицо разгладилось, улыбка потухла, и голос осел. Хватит эмоций, сухие факты. – Он не дал всей информации о заказе. Для Гур этого достаточно, чтобы разорвать контракт. Он навёл обо мне справки, знал, что говорить, на что давить. Он обманул… И поплатился.

Свита помолчала какое-то время.

– Продолжаться так не может, – сказала Клаудия и отступила на пару шагов, будто Каз наставила на неё оружие. – Увольте её, ваша светлость. – Карга заглянула Валлету в хмурое лицо, сложила руки на подоле, сжала ладонь в кулаке так, что Казимира, кажется, услышала хруст. – Это слишком опасно. Нанятые врагами убийцы, ищейки Гур, теперь ещё она. – Уголок губ Клаудии дёрнулся, Каз поморщилась, но возразить не могла. – Один Дэум знает, что творится в этой больной голове. А если она так же набросится на вас?

Это уже перебор! Я не какая-нибудь бешеная псина, чтобы…

– Ты перегибаешь. – Вегард закрыл Казимиру плечом, прежде чем она ответила за себя сама. – Каз рассказала, что и почему произошло. Она могла бы соврать, – Вег с секунду помолчал, укоряя в прежней лжи, – но поделилась.

– Да-а, это аргумент, врала всю…

– Я не договорил, – отчеканил Вегард. Клаудия выпятила подбородок. – Казимира убила ассасина, который пробрался в храме в покои Ариана. Казимира вместе со мной отбивалась от людей в деревне. Казимира могла сбежать и оставить меня разбираться с этими убийцами из Гур, но не сделала этого. Она уже доказала, что заслужила своё место здесь. – Он повернулся к Валлету, который стоял между советницей и телохранителем, слушал, опустив голову и прикусывая указательный палец. – Мы не будем никого прогонять.

– Это бред…

– И она идёт с нами при том, что до сих пор не получила ни медяка. Идёт на веру.

Иду, потому что только с вами выживу, но вам об этом знать не стоит. Тебе, Вегард, знать не стоит.

– Если Ариана придётся защищать от неё, есть я, – продолжал Вег бесстрастным, ровным голосом. Каз следила за каждым его движением, за напряжёнными бровями. Клаудия же странно усмехнулась, чуть сощурилась, будто ей было, что возразить. – Если Ариана придётся защищать от убийц, есть Каз, которая лучше всех нас знает методы ассасинов. Каз остаётся.

Только после этих слов Вег снова повернулся к Валлету. В этот раз их взгляды встретились, мужчины одновременно кивнули, и Ариан сказал:

– Согласен. – Он посмотрел на Казимиру. – Нанимать тех, кто будет нам нравиться, у нас денег нет. Будем терпеть тех, кто идёт задаром. Просто не станем отправлять Казимиру убивать детей.

Она не успела выдавить ничего благодарного, как пришлось оскалиться:

– Тебе смешно?

Одновременно с её вопросом Вегард тыльной стороной ладони ударил Ариана по предплечью.

Клаудия совсем побледнела, сжала губы в невидимую ниточку.

– Ариан, ты допускаешь ошибку, которая может стоить тебе слишком многого, потому что слушаешь этого умника.

Кажется, она впервые обратилась к князю по имени. Довели.

Вег молчал, глядя ей через плечо, в поле, только напрягал желваки. Валлет посмотрел на Клаудию сверху вниз не со злобой, но с непробиваемой уверенностью. Это бы возымело больший эффект, не потирай он при этом ушибленную Вегардом руку.

– Я знаю, что делаю.

Даже Клаудия не выдержала его взгляд.

– Надеюсь. – Она несколько раз кивнула. – Как пожелает светлейший.

Клаудия вернулась в машину, и Валлет только теперь заметил Дакина, что весь разговор тихо простоял в стороне.

– А ты не мог опять свою… – Ариан помахал рукой, – штуку с зафери провернуть? Вселить в кого-нибудь из этих ублюдков?

– Не мог, – ответил Дакин, будто готовился, что сейчас переключатся на него. – Поэтому и спросил, есть ли среди них обскуры. Зафери же не принимают тела резистентов.

Казимира прикинула, сколько ещё Айми будет плестись за ними – эта гончая вцепится и не отстанет, пока не изведёт. Вот кого надо было убивать. Каима-то почти два десятка лет не доставляла проблем – так, иногда маячила на горизонте.

Пока Ариан тихо матерился под нос, пытаясь закурить, Вегард отошёл к капоту и сел на него. Меч, видимо, лежал в машине, куртка тоже. Пару секунд Вег разглядывал свои мозоли и шрамы на ладонях, провёл рукой по волосам и так и остался сидеть с опущенной головой.

Из Ярмарки вело несколько дорог, и Ариан по счастливой случайности выбрал ту, которой почти никто не пользовался. За всё это время мимо них не проехало ни одной машины, тишина степи и тихий стрёкот помогали выдохнуть, привести мысли в порядок.

Ариан поравнялся с Вегом, ткнул его кулаком в плечо, повёл подбородком, на что Вегард покивал и снова склонился. Валлет повернулся к Казимире. Смотрел долго, будто изучал.

– Уверена, что ты на своём месте?

– О чём ты? – Ни настроения, ни сил на философские вопросы у Казимиры не осталось.

С секунду он подбирал другие слова:

– Ты считаешь, что занимаешься тем, чем должна?

Каз никогда прежде не видела Ариана таким прямолинейным. Говорил без увёрток то, что думал, не маскировал насмешками.

– Я занимаюсь тем, что умею лучше всего.

– Но ты сомневаешься в моих приказах, споришь со мной, – он указал на авто, – с Клаудией, даже с Вегардом.

Это ещё что значит? «Даже с Вегардом»?

– Ты не выполняла приказы и раньше, преступила закон. – Ариан скривил губы. Да, он предпочёл оставить тебя, но не думай, что закроет глаза на всё остальное. – Сама веришь, что тебе здесь место?

– Другого нет. – Казимира перевела взгляд с чёрных глаз на серебряные пуговицы камзола. Солнце играло в них, слепило, но лучше это, чем смотреть в ожидающее чего-то лицо Валлета. – «Наёмный убийца» – не то же самое, что «безвольное оружие». Я имею право задавать вопросы и не соглашаться.

– То же самое. – Ариан чуть опустил голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – Именно, что то же.

Валлет швырнул сигарету в засохший куст и отошёл к водительской двери. Запах гвоздичного дыма остался в воздухе, как напоминание о прескверном разговоре. Когда Ариан попытался открыть заевшую водительскую дверь, Вегард спустился на землю и мимо Каз зашагал к своему месту. Она коснулась его рукава.

– Эй, – выдавила, – спасибо.

– Пожалуйста, – секунду спустя ответил Вегард. – И больше не лги. Хорошо?

Казимира кивнула.

Её мало интересовали вопросы Ариана, не волновало желание Клаудии поскорее от неё избавиться, не задевало, что подумает Дакин. Но сейчас Казимире до судороги в пальцах была необходима ободряющая улыбка Вегарда. Подтверждение, что ничего не изменилось, что она ничего не испортила.

Лакх, а это откуда взялось?

13

Они проехали около часа, но Казимиру всё не отпускало странное чувство – что-то не так. Чего-то не хватает. Боль в рёбрах – на месте. Ноющие связки в плече – на месте. Они забыли кого-то из свиты? Нет, все здесь. Тогда…

– Валлет, – позвала Казимира с подозрением в голосе.

Ариан сидел на переднем пассажирском, камзол положил себе на колени – жара вынудила снять.

– Что? – спросил Ариан, заглядывая в зеркало заднего вида. Если бы хватило чуйки или ума, заранее бы начал оправдываться. Или даже выпрыгнул на полном ходу.

Казимира впилась пальцами в спинку кресла перед собой и прошипела Ариану почти в ухо:

– Мотоцикл мой где?

Ариан ничуть не выглядел виноватым, говоря:

– Продал. – Вот так буднично. Будто они давно это обговорили, а Каз и забыла.

Вег свернул на обочину, кивнул Ариану на дверь – выходи.

– Что сделал? – рыкнула Каз.

– Продал, – повторил Ариан. Он приподнял бровь и посмотрел на Казимиру, как на восьмилетку, которая закатила истерику из-за отказа купить ей пастилу. Повторяющиеся намёки Вегарда он не замечал. Никакого инстинкта самосохранения. – Извини, я был занят попыткой спасти ваши задницы!

– И заработать, – Каз ударила раскрытой ладонью по подголовнику кресла, так что Ариан отшатнулся вперёд, – на том, что тебе, сука, – ещё удар, – не принадлежит!

– Каз, хватит. – Вегард выставил руку, чтобы поймать её за запястье, но промахнулся. – На улицу, оба.

Казимира выскочила из машины, смачно хлопнув дверцей, прошлась взад-вперёд, опустив голову. Дыши ровнее, успокойся, хватит истерить. К зафери, тут есть из-за чего истерить.

– Дайран! – прикрикнула Каз. – Как дайран придумал!

Ариан тоже вышел. Да ты последние мозги вместе с сигаретным дымом выдул. Хватило бы ума, заперся бы в тачке и не высовывался. Аич! Заферов аич! Врезать бы тебе хорошенько!

– Теперь у нас есть… – начал Ариан почти миролюбивым тоном.

– Теперь у тебя есть все шансы получить по…

Хлопнула водительская дверца.

– Казимира! – позвал голос Вегарда. Она стояла перед Валлетом, едва не трясясь от злости.

Что ни говори, это не поможет. Не заставит его раскаяться, не докажет, что он неправ. Ни хрена этот человек не исправится.

– Надо было позволить тем мужикам из деревни ещё раз треснуть тебя лопатой по хребту! Чтоб не встал больше! – рявкнула Каз. Щурилась на него, сдерживалась, чтобы не оскалиться. – Хорошо, что они спёрли твой перстень. – Валлета её злоба будто только забавляла. Смотрел сверху вниз, давил улыбку, аич. – Если бы безделушка ещё при тебе была, я бы её в первый же ломбард сдала, как только бы ты спать лёг!

Она не заметила, когда сбоку от них встал Вег. Должно быть, готовился удержать Каз, если потребуется.

– Следи за языком, – сказал он впоголоса. – Час назад тебя чуть не уволили.

– Пусть увольняет. У меня ещё есть самоуважение.

Никогда ещё так долго она не выдерживала взгляд чёрных заферовых глаз князька. Ничего, я сотру эту усмешку с твоей рожи.

Ариан почесал бороду, посмотрел на свои ногти со скучающим видом.

– Закончила? – спросил он.

Вдохни. Выдохни. Ещё раз вдохни поглубже. Он только этого и добивается, сама же говоришь, на него ничем не повлиять. Из гнилого человека всю дрянь без ножа не выковырять, так учил Клод.

– Сикрáн гит[23]! – прошипела Казимира.

Возвращаться в машину она не была готова, так что развернулась к полю и зашагала туда. Высокая трава цеплялась за штаны, не помогая успокоиться.

Сейчас, сейчас отпустит. Сейчас я перестану представлять, как поджигаю это поле… или дом Валлета. Ещё много миль впереди, успею остыть. Хотя…

Если бы не ассасины, объявления по всему городу и стража, она бы вернулась в Ярмарку. Тот торгаш наверняка загнул бы цену за мотоцикл, но дважды Каз уже угоняла его, что бы помешало в третий раз.

– Успокоилась? – спросил голос из-за спины.

– Нет, – рыкнула Казимира.

Вегард шумно вдохнул и выдал:

– Благодаря Ариану у нас теперь есть на что покупать топливо, обеды и крышу над головой. Не придётся больше спать в лесу на камнях.

На пятках Казимира развернулась, шагнула к нему, сжимая кулак.

И Вегард, и Ариан стояли на том же месте, но теперь к ним присоединилась Клаудия. Встала каменным белым изваянием, губы сжаты, глаза сощурены. Естественно, не пропустила слов Казимиры. Почему только сейчас вышла высказаться?

– Я здесь не для того, чтобы затыкать прорехи в вашем бюджете, – ответила Казимира, глядя в глаза Ариану.

– Будем считать, что это плата за твою бесстыдную ложь, – ответила Клаудия своим елейным голоском. Таким сладким, что на зубах сахар скрипел.

Вегард молчал. Взгляд в пол, руки скрещены на груди. На этот раз не поможет, исчерпала лимит. Ожидая, когда спор наконец завершится, Ариан скучающе посматривал на горизонт.

В паре футов от них Каз остановилась. Она бессильно сжимала кулак, смотрела на троих чужаков, которым собственноручно вручила поводья, зажимая в зубах удила. Возразить нечего. Соврала, ошиблась – расплачивайся. На каждое действие своё противодействие, а значит, и Валлета ждёт расплата. Ащ, Алаян, ащ.

Казимира обошла три фигуры и пошире распахнула дверцу, чтобы задеть Валлета. Дакин поднял голову со спинки кресла. Ещё и вздремнуть успел? Ох, хотя бы ты не зли.

Снаружи едва слышно Клаудия сказала что-то и тоже вернулась в салон. Дальше ехали в молчании.

* * *

Той ночью на привале Каз не могла уснуть, хотя тело ломило от усталости.

Она перекатилась на бок, потёрла рёбра. Костёр давно потушили, но дымок ещё курился. Спутники спали – по звуку дыхания, скрипу зубов, посапыванию, тихому храпу Каз могла понять, кто где. Она прислушалась. Ровное дыхание сменилось рваными выдохами, ускоряющимися и резкими. Всё стихло. Не ей одной здесь снились кошмары.

Каз сменила бинты, обработала порезы, прогулялась до дороги и обратно. Холодный металл автомобиля успокаивал расшатанные нервы, когда каждая тень дерева казалась спрятавшейся Айми, каждая проезжающая тачка – посланной за ними вдогонку. Когда её это пугало? Почему сейчас начало?

Впрочем, уж лучше эти мысли, чем очередной план мести Валлету. За день Казимира успокоилась, но с Арианом лишний раз не заговаривала, чтобы не сорваться.

На привале следующего дня, пока Валлет прятался от жары в салоне, Клаудия молилась в поле, а Дакин занимался чисткой своей цепи, Казимира и Вегард сидели на капоте. Она растянула ноги на металле, спиной упёрлась в стекло, прикрыла глаза рукой. Он сидел на краю, затачивал свои ножи и кинжалы.

– Надо? – Вег протянул точильный камень.

– Зафери, да, но этот меч ничего не спасёт, кузнец нужен. – Каз помолчала и мечтательно добавила: – Где-то в оружейных Гур висит отличный меч. Полуторник, кожаная рукоять, утяжелённая гарда и навершие, что череп пробить можно. Отличная сталь, фийовская. Мастер из Мехшеда, кстати, делал.

Вегард покивал, слушая её.

– Неплохо.

– Было. Пока у меня его не отобрали. – Каз осеклась. Впервые со вчерашнего дня они заговорили о Гур и её заключении.

– Хм. – Вег ещё раз провёл камнем по лезвию ножа. Дз-з. – А когда ты сбегала, – начал осторожно, – как раздобыла мотоцикл?

– Угнала из гаража.

– И никто не заметил? – Он оглянулся, будто пытался поймать на лжи.

– У меня был… – Каз поводила головой, придумывая формулировку. – Отвлекающий манёвр.

Вег приподнял брови, ожидая продолжения.

– Я подожгла одну из башен, – будничным тоном ответила Казимира.

– Ха! Неплохо. – Вегард открыл рот, словно ему было чем ответить, поделиться какой-то своей историей, но промолчал. Вернулся к ножам, изредка поглядывал в ту сторону, куда ушла Клаудия. Всё время он присматривает за каждым из них.

Секунд десять Каз боролась с собой, прикусывая щёку изнутри. Вопрос жёг язык, но тема казалась слишком личной, не спугнуть бы его, не оттолкнуть напором.

– Могу я о чём-то спросить?

Вег глянул через плечо. Она расценила это как разрешение.

– Ты против убийств, но, когда пришли ассасины, не раздумывал. – Казимира смотрела только на тучи, что собирались у горизонта. – Я видела.

– Выхода не было, – просто ответил Вегард и взял следующий кинжал. Дз-з.

– Был. Сбежать. – Каз пожала плечами. – Оставить меня с ними разбираться. Это же не твоя проблема.

– Не было выхода, – отрезал он. Не грубо, не холодно. Так же бесстрастно, как точил ножи.

– Это что-то меняет? – Каз чуть подалась вперёд, чтобы видеть его лицо, но то ничего не выражало. Расслабленные скулы, сосредоточенный взгляд. – Условия, при которых ты… прольёшь кровь, назовём так.

Вегард остановился на секунду, но снова вернулся к точильному камню. Дз-з. Дз-з-з.

– Почему ты спрашиваешь?

Казимира оглянулась на тучи и ответила тихо, чтобы не услышали посторонние, чтобы было легче признаться себе:

– Никогда не была по эту сторону. Того, у кого есть выбор. Интересно.

– Меняет. – Он помолчал, наверное, подбирая слова. – Меняет то, что я о себе буду думать.

Его жесты, мимика должны были сказать то, что не выдавали слова и тон, но лицо оставалось непроницаемо.

– Как меняет?

Вег шумно выдохнул, опустил руки. Останови меня, если тебя раздражает эта тема. Просто скажи, и я отстану.

– Это ведь разное – убить кого-то ради забавы или ради защиты близких.

Каз нахмурилась. Близких? А, заказ на Валлета.

Клаудия уже возвращалась к дороге, задирая подол плаща и бурча что-то под нос. Казимира соскользнула с капота и сказала, пока была возможность:

– Спасибо, что поделился.

Она не стала говорить, что такая защита долго не выстоит. Когда-нибудь Вегарда это сломает.

Необходимость убивать ради Ариана Валлета его сломает.

* * *

Ещё два дня ушли на дорогу. Уже чаще встречались постоялые дворы, где за пару монет предлагали постель, еду и горячую ванну.

В очередном безымянном заведении остановились на завтрак, но Валлет не притронулся к своему кофе, пока не пересчитал деньги.

– До Мехш… Меш…

– Мехшеда, – подсказал Вегард по слогам.

– Вот до него денег нам не хватит. – Валлет швырнул на стол скромный кожаный мешочек, из которого выкатился медяк и закрутился на месте. Ариан прихлопнул его, как муху. – Я всё посчитал. Остановки, провизия – мы ровно укладываемся в шестьдесят один каси́ми[24].

– Ровно?

– Ага. Ни медяка лишних. Хотел по пути войско нанять, а теперь ни хера.

За столом стихли, только нож и вилка Вегарда скрежетали по тарелке. Каз поморщилась и заговорила, чтобы заглушить этот звук:

– До столицы примерно день пути. – Она откинула голову на спинку стула. – Там поживимся.

Казимира не видела этого, но почувствовала, как Клаудия повернулась к ней, вперилась взглядом. Её бы воля – когтями бы вцепилась.

– Ты смеешь предлагать его светлости воровство?

– Нет, что вы, – наигранно отозвалась Казимира. – Пусть лучше раздаёт чужое.

Разумная часть Казимиры уже успокоилась и согласилась – это было самое выгодное, простое и быстрое решение. Эмоциональная же представляла, как переломает Валлету все пальцы. Хрусть. Хрусть. Один за другим. А потом и руки. Хрусть. Хрусть.

– Можно продать машину и взять лошадей, – предложил Вегард. – Медленнее, но дешевле.

Валлет закурил, покрутил в пальцах сигарету, полюбовался синеватым дымом.

– Хорошо, в столице решим. – Он махнул рукой, и пепел упал на край карты, что лежала на столе. Запылённая, пропахшая машинным маслом и гвоздичным дымом, с подпаленной канвой. Теперь вот мокрые бурые пятна проступили на Каллгире и других горных княжествах. Каз это показалось дурным знаком. Ариан переспросил: – Как, ещё раз, называется город?

– Лахм, – повторила Казимира. – Думала, будущие князья должны хорошо учиться, ваша разорённая светлость.

– Князья должны выучить только границы собственных княжеств, – проговорил Валлет лениво. – Чтобы знать, куда их расширять.

Каз приподняла бровь, медленно кивнула.

– Не удивлена, что ты из Монтанье.

– М?

– Там все такие пафосные.

Ариан пожевал губу, затушил сигарету в своём блюдце и посмотрел на Каз, вздёрнув подбородок. Будто вызов бросал – давай, что ещё придумаешь. Клаудия кашлянула.

– Ты даже не торговался, – процедила Казимира, пытаясь выдержать взгляд чёрных глаз. – Четыре кари́соса[25]! Где ты видел такие цены?

Да-да, разговаривать с князем в таком тоне – верный способ лишиться головы. Пусть попробует.

– Каз, – позвал Вегард. Перехватил её взгляд, чуть опустил голову. – Я думал, мы это прошли.

Она размяла шею, откинулась на спинку стула. Зафери с ними.

* * *

Теперь тесниться в колымаге приходилось впятером. Разговор не клеился, Казимира отвернулась к окну и щурилась от сильного ветра, но стекло не поднимала – духота доконала бы.

Чем ближе к столице они подъезжали, тем больше мест Казимира узнавала – придорожные таверны, маковые поля, фермы, вон там её как-то приютили на ночёвку, а тут за полцены продали хакыт, а там за поворотом будет Дом Фрин.

– Тормози! – Казимира застучала по водительскому сиденью. Для этого пришлось перегнуться через колени Клаудии.

– Чего? – рыкнул Ариан.

– Тормози, говорю!

– Что теперь за истерика?

Казимира выпрыгнула из авто за секунду до остановки.

– Это же… Как их…

Ариан, Вегард и Дакин тоже вышли, но вслед за Каз к четырём красным кабриолетам не приблизились.

– О чём она? – спросил Валлет.

– Какой там «легион»? – Каз обернулась к Вегу, щёлкая пальцами, чтобы он подсказал.

На дорожке перед трёхэтажным особняком стояли блестящие новизной автомобили. Чтобы купить такие, наверняка нужно было бы опустошить всю казну Каллгиры. Даже пахло от них иначе – травой, металлом, кровью, ромом. Каз рассматривала каждую деталь, присаживалась перед мягкими изгибами крыльев, любовалась хромированными чёрными глушителями, чёрными дисками, чёрными зеркалами, чёрными кожаными салонами. Роскошные «маковки» на колёсах.

– «Призрачный легион», – подсказал Дакин.

– Точно! – голос Вегарда раздался неподалёку от Каз. Он тоже любовался кабриолетами, но не с таким фанатизмом.

– Мне кто-нибудь объяснит? – скучающим тоном спросил Ариан.

– На таких, – Вег указал большим пальцем в сторону кабриолетов, – ездят генералы одной наёмной армии.

– Лучшей наёмной армии, – добавила Каз и выпрямилась, потирая занывший бок. От блеска солнечных лучей на металле глаза снова заслезились.

– И? – переспросил Ариан.

– Сам же говорил, что хочешь нанять войско. – Казимира старалась не оборачиваться, пока шагала обратно к их тачке, которая на фоне «маковок» выглядела ещё более убого. – Не понадобится тебе целый легион – они выделят сотню, две, как пожелаешь. Эти парни лучшие на юге, а на материке могут соперничать только… да только с «Гидрами из Лийе».

Название перекатилось у Каз по языку. Давненько она не говорила этих слов, забыла это чувство и ту тоску, что вызывали воспоминания.

– Тебе-то откуда знать о лучших наёмниках, если шесть лет гнила в темнице? – Клаудия тоже высунулась, но от машины отходить не стала. Будто боялась, что её прямо из-под носа могут угнать. Впрочем…

– Мне передавали новости, – огрызнулась Казимира.

– Денег нет, – отрезал Ариан, вернулся в машину и с размаху хрястнул дверью. Вот теперь точно не откроется.

– Когда шёл в Гур, тебя это не заботило. – Казимира развела руками. – И вот я стою тут.

– Мне не нужен очередной беглый преступник, – прикрикнул он, а тише добавил: – С этим не знаю, как сладить.

– Хотя бы поговорим с ними. – С такой подстраховкой можно будет не бояться очередной команды, посланной Гур. Вслух Каз этого, конечно, не сказала, не признаваться же перед князем. – До Мехшеда осталось немного, из денег, что на счету, оплатишь им аванс – остальное после… того, зачем они тебе там нужны.

А кстати, зачем? Когда Ариан проговорился об этом за завтраком, Каз была слишком занята, представляя его переломанные пальцы. Если не удастся разболтать Валлета, спрошу у Вега, не зря же втираюсь к нему в доверие. Хоть будет толк. Казимира обернулась к Вегарду не с вопросом, а за поддержкой. Тот морщился, будто ему идея тоже не нравилась, но с места не сходил.

– Ваша светлость, – проворковала Клаудия самым медовым голосом, который Каз от неё слышала. Не к добру. – Не верю, что говорю это, но доводы… убийцы меня убедили. А если ещё и брать во внимание репутацию этих воинов… Если те вести не устарели. – Она оглянулась на Дакина, который стоял к авто спиной и рассматривал что-то на высоком дереве. Молчаливого взгляда он не заметил, и Вег свистнул, привлекая его внимание.

– А? – Дакин обернулся.

Вегард указал на Клаудию.

– Вести об этих наёмных воинах не устарели? – погромче повторила та менее приятным тоном.

– Нет. – И Дакин вернулся к наблюдению за деревом.

Ариан молчал, постукивая большими пальцами по рулю, и смотрел перед собой, будто ничего не слышал.

– Именно такие бойцы потребуются, ваша светлость, – продолжала Клаудия, – для отвоевывания вашего дома.

Отвоевывания дома? Это что-то новенькое.

Вег и Ариан одновременно уставились на Клаудию – следи за языком – и та прикусила губу. Похоже, эти слова всё же стали решающими – одной рукой Валлет взъерошил волосы и дёрнул ручку двери. Не поддалась. Дёрнул ещё раз и ещё.

– Зафери с вами, – рыкнул Ариан, когда всё-таки выбрался. Шаг его стал тяжелее, Каз заметила, что Валлет даже сжал кулаки. Не к переговорам готовился, а к драке. – Пошли.

Пересекать порог этого заведения Клаудия отказалась, Дакин тоже посчитал, что будет там неуместен и лучше присмотреть за машиной.

Фойе Дома Фрин встретило лёгкой музыкой, приглушённым светом и ароматом сирени. Он тянулся от цветов в вазах, от благовоний, даже от сушёных букетиков на стенах – должно быть, духами обрызгали. От такого переизбытка запаха у Каз засвербело в носу и запершило в горле. Длинный коридор огибал винтовую лестницу и тянулся куда-то вглубь дома. Дверные арки прикрывали плотные бархатные гардины, которые не пропускали ни звука.

На нижней ступеньке лестницы сидела девушка лет семнадцати. Она так широко распахивала глаза и таращилась на гостей, будто они – ходячие грибы, не меньше. Каз заметила, что нос у девушки покраснел, веки распухли, губы искусаны. Что такого ей дали, чтобы успокоить?

Со второго этажа вереницей спустились ещё четыре фрины в шёлковых платьях до пола. Только слепой бы не заметил, каким взглядом Ариан провожал обнажённые девичьи плечи.

Пока Казимира и Валлет рассматривали фрин, Вег подошёл к высокой стойке, чтобы ударить по звоночку. Из-за одной из гардин появилась пышная женщина лет сорока с фиолетовыми губами. На запястьях каждой из фрин Казимира заметила татуировки в виде веточек сирени. Наверняка, если бы декольте были чуть глубже, открывался бы вид и на бутоны сирени, набитые у правой груди. Куколки-проститутки.

Четыре круга фрин разделяли свои обязанности.

Первые, сáймни, хозяйки, сопровождали господина. Умны, начитанны, они писали стихи, рисовали или играли на музыкальных инструментах – им всегда было чем занять гостей. Саймни повязывали атласную сиреневую ленту на правом запястье. Воздушные, неприкасаемые, недосягаемые, всегда только резистентки. Саймни – самый самостоятельный круг. Они могли купить жильё, открыть собственную школу. Остальные фрины должны были жить вот в таких домах.

Вторые, вéсмы, музы, вдохновляли и позировали. Талантливы, но сами творить не могли, только подсказывать господину. В весмы иногда даже принимали обскур. Музы чаще жили в домах хозяев, иногда даже выходили за них замуж, но до той поры должны были оставаться девственны. Весмам татуировку в виде веточки сирени наносили на левое запястье.

Третий круг, мáйди, питомцы. Симпатичные мордашки и пустые глаза. Ни умений, ни знаний – единственная задача радовать взор господина. К этим уже можно было прикасаться. Помимо тату на левом запястье, майди носили цветы в волосах. Срок их работы самый малый; как быстро кожа потеряет упругость, а щёчки – румянец? Как быстро майди отправят к четвёртым – лéлле?

В круг лелле, или Куколок, принимали, не глядя на возраст, внешние данные, даже на наличие протезов. Сюда же переводили фрину из круга выше, если девушка пренебрегала законами Ордена. Рисунок сирени куколки носили на правой груди, ближе к центру, и от такого клейма никто не мог избавиться.

– Добро пожаловать, господа. – Женщина за стойкой улыбнулась, но с тёмным цветом губ скорее напоминала утопленницу, чем обольстительницу. – Чем могу помочь? У нас есть барышни на любой вкус и для любых целей.

Фрина выразительно посмотрела на Каз, но вслух не добавила: «Нет, такого отребья у нас не водится». Говорила она на гастинском, и Каз уже собралась перевести её слова, но Вег ответил на салданском:

– Позвольте вас перебить, – он подошёл ближе к стойке, удостоверился, что его речь понимают и заговорил доверительным тоном. – Мы приехали не ради ваших девушек… Но когда-нибудь в следующий раз обязательно исправим это упущение.

Каз про себя фыркнула. Вегард продолжал:

– Мы заметили перед вашим заведением четыре кабриолета и хотим переговорить с их владельцами.

Фрина перевела взгляд с Вегарда на Ариана, глянула на второй этаж, где кто-то расшумелся, поправила цветы в вазе и сказала куда менее радушно, чем прежде:

– Я не могу прервать отдых этих господ ради вас.

– Мы с деловым предложением. – Вегард поставил локоть на стойку, чуть наклонился, понизив голос: – В их интересах принять нас.

Несколько секунд фрина не моргая смотрела в голубые глаза и сдалась.

– Присядьте, пожалуйста. – Она вышла из-за стойки и указала на софу у стены. – Я спрошу их разрешения. Как вас представить?

Вег указал на Ариана:

– Его светлость, Ариан Валлет, князь Каллгиры.

– Ох, простите, ваша светлость. – Щёки старшей лелле вспыхнули под румянами, глаза расширились. – Ваш… ваши… Простите. Я сейчас вернусь.

– Ага, – отмахнулся Ариан, но фрина этого уже не слышала, скрылась за одной из гардин.

Несвежая рубашка, подпалённый камзол без пуговиц в двух местах, порванные на колене брюки – Валлет и правда не слишком-то походил на правителя. Как и его потрёпанные спутники не создавали впечатление княжеской свиты.

Вегард повернулся и развёл руками. Ариан в ответ поморщился, одёрнул камзол и заметил оставшуюся на ступенях фрину. Она всё так же глазела, но теперь только на Валлета. Тот улыбнулся ей и подмигнул. От оскорблённости не осталось и следа. Девушка хихикнула, кокетливо отводя взгляд.

– Княже, не отвлекайся. – Казимира взяла Ариана за лацкан камзола и развернула к лестнице спиной.

– Ревнуешь, красавица? – Ариан склонился к Каз и изогнул брови.

– Естественно! – Она расправила ткань на его груди, приподняла поникший воротник рубашки. – Такого-то завидного жениха. – Взгляд Вегарда она почувствовала кожей и отошла назад. – Так лучше. Главное, генералам глазки не строй, как местным девицам. Не хватало ещё по шее получить, как только порог…

– Вас примут, – сказала старшая лелле. Она стояла в проходе, придерживая гардину, чтобы пропустить свиту в комнату.

Каз прикусила язык, надеясь, что её не услышали.

Обстановка оказалась приятнее, чем она ожидала. Никаких взрослых игрушек, обнажённых тел, масел, благовоний и кип сирени. Свет приглушённый, но не до пошлости. По всему периметру комнаты стояли диванчики и софы, на полу – мягкий ковёр с высоким ворсом, на нём разбросали десяток подушек. В углах пара кофейных столиков. На одном пыхтел чайник, должно быть, на какой-то спрятанной жаровне. На другом стояли кувшин, бокалы, фрукты. На круглом пуфике лежал раскрытый футляр, похоже, от скрипки, но никто из фрин музыкального инструмента не держал.

– Ощ кáйден[26], – начал один из генералов, но навстречу гостям не поднялся. Плохой знак.

Одна из фрин с тугими русыми кудрями предложила чай. Вегард с улыбкой отказался, Ариан попросил что покрепче, а Каз приняла из рук девушки чашку, больше похожую на высокую рюмку с широкими краями.

– Ощ булýк[27], – ответила Казимира, как полагается.

– Ощ… б… – сказал Ариан, повернулся к ней в поисках помощи. – Мы бы предпочли разговаривать на салданском.

Тот же генерал, самый молодой из троих, развёл руками и склонил голову. Другие молчали, один не сводил взгляда с Вегарда, другой – с Казимиры.

Свита Валлета присела на свободный диван напротив генералов.

– Чем обязаны? – с заметным акцентом спросил самый молодой. Явно гастинец, рыжий с бронзовым загаром и почти жёлтыми глазами. От правой брови до подбородка у него расползлась синяя клякса обскурии.

Слева от него сидел хидонец с длинными чёрными косами на плечах. Справа – салданец, обе руки которого заменяли бионические протезы. Железные, грубые, слишком крупные, наверняка со встроенными клинками. У этих двоих Каз не заметила следов обскурии, а протезы… Ну, он – вояка, мог и по доброй воле отрезать себе руки и заменить их функциональным оружием.

Казимира чувствовала, что за ней кто-то подглядывает, будто в затылке щекотало. Она оглянулась через плечо и заметила девочку лет двенадцати, которая сидела на пуфе в углу, так что заходившие её не видели. Одета девочка была не по-фрински – ни шёлка, ни оттенков розового или сиреневого. Не местная. Красная куртка лежала на полу рядом, на воротнике и коротких рукавах белой рубашки красная нить выводила узор. Витиеватый, с закорючками и плетением – как гастинское письмо. Волосы у девочки были острижены под короткий ёжик, но будто светились в темноте от рыжины.

Откуда ты здесь? Генеральская дочка? Одета под стать им, вот и остригли. Тогда какого зафери привели в дом шлюх?

Генералы о чём-то говорили с Вегардом, Каз не разобрала слов, когда с рыком перебила их:

– Ребёнку здесь не место.

Генерал-гастинец медленно повернулся к Казимире, чуть сощурился, будто плохо видел, и ответил, но Ариану:

– Ваша светлость, укоротите язык своей убийце.

– Да, как только отсюда выйду, – сквозь сжатые челюсти пообещал Валлет, не глядя на Каз.

Она расправила плечи. Да-да, обязательно.

Фрины, что сидели с генералами, правда выглядели невинно. Насколько невинно могут выглядеть девушки в таком месте. Обе были в закрытых до горла и щиколоток платьях, у одной на коленях лежала книга, другая протянула Ариану кубок с вином. Татуировка на левом запястье и цветы в русых кудрях. Солдафоны выбрали симпатичных питомцев для своего общества?

– О чём вы хотели поговорить? – спросил гастинец, возвращая голосу расслабленный тон.

Видимо, момент, когда Вегард со всеми почестями представлял его светлость, Казимира прослушала, и теперь Валлет перешёл к делу.

– Господин Раим, я хочу нанять ваш легион. – Он отпил вино, откинулся на спинку дивана и постучал пальцем, на котором прежде был перстень, по краю бокала. Поморщился. Должно быть, привык к звону серебра по металлу.

– Весь легион? – переспросил гастинец. Каз показалось, что он подавил улыбку. И правда, весь легион? Что ты затеял, княже?

– Уверен, вы слышали о ситуации в Каллгире, – сказал Ариан с заметным раздражением в голосе. Он чаще застучал пальцами, словно сам себя подгонял.

– Слышали. – Раим кивнул в сторону Казимиры, которая так и не присела. – И о вашей убийце тоже слышали.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ни Ариан, ни Вегард не ответили.

– Да-а, навели вы шуму, весь Гастин знает. – Раим упёрся локтями в колени и подался вперёд. – Тут новости, понимаете, быстро разлетаются. Особенно если столько зла приносить нашим людям.

– Мы никому…

– Можете не распаляться, – отмахнулся Раим. – Мы не пойдём за вами, Валлет.

– В войнах между обскурами и чистыми, – впервые заговорил генерал-салданец. Хрипло, тихо, слишком спокойно для человека с такими ручищами, – мы не воюем за избранную расу.

Ариан усмехнулся в свой бокал, растянул губы в улыбке и через секунду ответил:

– Забавно. – Одним глотком он допил вино и встал.

Вот и поболтали. Яар, Алаян, помоги этому вспыльчивому идиоту!

Вег медленно поднялся следом за Валлетом, оглянулся на вход. Может, ждал, что сюда могут ворваться солдаты или охрана. Никого. Тишина.

Третий генерал, хидонец, всё так же молчал, медленно переводя взгляд с Казимиры на Вегарда и обратно. А вот Раим подался вперёд. Вряд ли его задели слова – он посматривал на девочку, которая сидела к Валлету ближе, чем к генералам.

– Ваша-то малышка, – Ариан указал большим пальцем себе за спину, – она из чистых.

Каз покосилась через плечо, сделала полшага назад, прикрывая ребёнка.

– И? – Раим раскрыл ладони и упёрся локтём в колено, пока фрины за его спиной переглядывались.

– И то, что моя глазастая убийца права. Ребёнку здесь не место.

Каз сжала челюсть, сощурилась.

– Чистому ребёнку избранной расы место в Белом Храме, – не затыкался Валлет, явно не чувствуя нарастающей в комнате температуры.

Без промедления встали салданец и хидонец по бокам от Раима.

– Как говоришь, – Валлет усмехнулся, склонив голову, и покрутил в руке бокал, – я принёс зло вашим людям? Наверное, недостаточно.

– Пойдём, ваша светлость, – едва слышно сказал Вегард и плечом подвинул Ариана в сторону выхода.

– Шавку свою послушай. – Салданец кивнул.

Казимира заметила, как Вег сощурился после этих слов, но не больше. Ариан поставил бокал на стеклянный столик. Тонко и мерзко звякнуло.

– Всё равно здесь нечего делать, – сказал Валлет на удивление весёлым тоном. – Какой разговор можно вести с варварами?

Да закрой ты рот, бестолочь!

Валлет наконец вышел, Вегард следом. Каз задержалась на секунду, будто хотела показать: «Я не с ними, я не имею ничего общего с этим придурком».

Великовозрастная фрина за стойкой что-то сказала им вслед, но никто не ответил. Уже на крыльце Валлет остановился и опёрся плечом о деревянную балку. Каз обошла его по большой дуге, чувствуя, как гнев исходит волнами и нагревает воздух. Вегард прошёлся до их машины, снял пояс с мечом и вернулся к парковке. Лицо спокойное, взгляд сосредоточенный, будто что-то придумал. Что-то, что Казимире не понравится.

– Как всё прошло? – Видимо, издалека Клаудия не разглядела, какая гримаса перекосила лицо княже, потому и решилась спросить.

– Паршиво, – ответила Казимира, пока Валлет молчал и кусал указательный палец.

– Из-за денег?

– Из-за того, что они ублюдки! – рявкнул Ариан и пнул балку.

Клаудия ахнула и уставилась на Казимиру, будто винила наёмницу, что хороший мальчик выучил плохие слова.

– Спасибо, что уговорила! – рыкнул Ариан на Каз, когда проходил мимо.

Она открыла рот, закрыла. Уж лучше княже выговорится тут, чем вернётся к генералам и продолжит язвить. Не ему же потом с ними драться.

Перед одним из кабриолетов Вегард остановился, оглянулся на окна дома и присел перед шиной. Казимира и не заметила, когда в его руке оказался нож.

– Ты чего делаешь?

Пф-ф-ф – вышел воздух из первой покрышки.

– Серьёзно? – Казимира понизила тон и тоже покосилась на дом.

– Не мешай, – бросил Вег, поочерёдно протыкая каждую шину на одном кабриолете, потом на втором.

– Поторапливайся, – скомандовал Валлет, будто они обговорили такой исход с самого начала. Казимира даже засомневалась – может, что-то прослушала?

– Вам нужны такие враги? – Она обернулась к Валлету.

Пш-пш-ш-ш – продолжали шипеть шины, и Ан заторопился к их собственной тачке. Успеть бы её завести и свалить.

– Ащ, Алаян, – прошипела себе под нос Казимира и зашагала мимо заткнувшейся Клаудии, мимо бесстрастного Дакина. Вот, вот чьему примеру надо следовать – молчать, не вникать, ничего не советовать, не реагировать на очередные раздражители, которые придумает его идиотская светлость.

Когда с шинами на трех авто было покончено, Вегард сел в последний кабриолет, долго возился под рулём, вынырнул и махнул Ариану, чтобы тот уезжал. Их развалюха на последнем издыхании дёрнулась с места, а секунду спустя её обогнала красная вспышка.

– Зла я их людям принёс, – ворчал Валлет, вжимая педаль газа в пол. – Ага, опять везде плохой.

14

«Итого к 96-му году от Возвращения на Поверхность в Морбосе насчитывается семь орденов.

Белая Длань. Церковь Дэума. Готовит наших будущих правителей, воспитывает аристократию. Даёт лучшее образование во всём Морбосе.

Чёрная Длань. Монахи, борющиеся с демонами зафери, которых сами они именуют коруфу.

Пламенная Длань. Негласно считаются подчинёнными Белой Длани. На плечах Пламенных Монахов лежит тяжкая ноша кремации наших погибших братьев и сестёр, детей и родителей. Орден Гур. Ассасины в сером. Отсюда выпускаются те, кто решил связать свою судьбу с убийствами. Именно сюда после выпуска Белая Длань направляет своих учеников, выбравших военное дело.

Зелёная Длань. Числятся в списке “орденов” только из-за благосклонности его верховной светлости Сόла Мелúна. Сборище торгашей, деляг и банкиров.

Синяя Длань. Друиды, поклоняющиеся всем богам, известным в Морбосе. Беспринципны в своём стремлении лобызать любую подающую им руку.

И последние – фрины. Проститутки, которым её верховная светлость Фрина Мелин, да хранит Дэум её сон, даровала статус ордена и своё имя.

Выдержка из учебника истории под редакцией Белого Адепта Козимо из Дорада.

Старую тачку столкнули в первую же попавшуюся заводь и пересели в привлекающий слишком много внимания кабриолет. Если бы тут сидели пять взрослых людей нормальной комплекции, а не их компания, наверное, свита бы не втиснулась в кожаный салон.

До Лахма, столицы Оссира, оставалось меньше мили. Защищали город высокие стены, будто каждую дюжину дней их осаждали армии. Вели сюда только две дороги – с юга и с востока. Примерно в миле от гарнизона Каз попросила остановиться.

– Очередные генералы-наёмники? – спросил Ариан, поправляя зеркало заднего вида.

Казимира опустила голову и уперлась макушкой в кресло перед собой. Собралась воровать в городе, где каждый стражник будет разыскивать девицу с синим глазом и одной рукой. Ага, план без единого изъяна.

– К зафери, нам нельзя в столицу.

Клаудия всплеснула руками.

– А теперь-то что приключилось?

– Городская стража её узнает, – ответил Вегард размеренно, будто уже подумал об этом.

Каз выпрямилась, откинулась на спинку кресла. И чего ты раньше не сказал? Ладно я, всю дорогу только и думаю, что такого случилось у вас в Каллгире. Что, восстание обскуров? Княжеская армия должна была бы давно всё подавить. Соседи вторглись? Ну, если с разных фронтов разом… Уже больше похоже на правду.

Тем временем Вегард продолжил:

– До генералов дошли вести о беглой преступнице из Гур, в Ярмарке я видел плакат «разыскивается» с её лицом. Значит, здесь тоже о ней знают. Не удастся спрятать, на въезде всех досматривают.

– Поймают её, – пробурчала Клаудия, – обвинят и нас, что укрывали преступницу. Я ведь говорила ещё тогда…

– Тихо! – рявкнул Валлет. Он простучал пальцами по рулю, достал портсигар, но сигарет не нашёл и выругался под нос. Оглянулся на Вега. Тот мотнул головой. – Так. Ладно. А что, если… – Ариан повернулся назад и с самыми честными глазами сказал, приложив ладони к груди: – О чём вы говорите? Я понятия не имел, что она преступница.

– Всем насрать, – с натянутой улыбкой ответила Казимира. Клаудия шикнула на неё. – И ещё. Запомни на будущее: захочешь соврать гастинцу – не прячь ладони. От твоей лжи могут зависеть наши жизни, бездомная светлость, так что… – Каз взяла его за запястье, Ариан упирался с секунду, но поддался и, как положено, вытянул руку ладонью вверх. – Понял?

Он высвободился и уставился на Каз:

– Чего? Как ты меня обозвала?

– Если я правильно помню слова советницы, там было что-то как-то, – Каз картинно приложила палец к подбородку, – «княжеский дом нужно отвоевать». Значит, он занят врагом. – Казимира указала в сторону Ариана. – Значит, сейчас ты бездомный. Значит, мы в ещё большей заднице, чем я думала. Значит, я буду дёргать тебя, пока не надоест. Или, может, ты расскажешь, что случилось с княжеским домом и у кого его нужно отвоёвывать?

Валлет морщил нос и молчал несколько секунд. Не был бы таким ссыкуном, может, и отвесил бы ей, но он вернулся обратно к дороге.

– Вег, может, правда, отрезать ей язык? Дельное ведь предложение, от стольких проблем всех избавит.

– Всё, ньок[28], по делу, – пробурчал Вегард, который в это время изучал карту.

Все в машине притихли, даже Клаудия умолкла, только шумно сопела и шуршала складками юбки.

– Плюс те генералы. – Дакин упёрся подбородком в руку и буркнул это в кулак, из-за чего слова получились скомканными.

– Что с генералами? – переспросил Валлет замученным тоном. Спинка кресла едва качнулась, когда он стукнул по ней затылком.

– Они из Лахма, – голос Дакина звучал всё так же скучающе.

– И-и-и?

– Он ведёт к тому, что в городе их каждый в лицо знает, – поддакнула Казимира. – Машину тоже могут опознать.

– Прямо в лицо каждый знает? – переспросила Клаудия, глядя то на Дакина, то на Каз.

– Они – местные герои.

– Почему вы вспомнили всё это, – вскрикнул Валлет и треснул ладонью по рулю, – когда мы стоим почти на въезде в город?

Дакин посмотрел в зеркало заднего вида и с непроницаемым лицом ответил:

– Я медленно соображаю.

На несколько секунд Каз задержала дыхание, справляясь с приступом смеха. Судя по лицу Валлета и его злобному прищуру, он не решил, как на это реагировать – тоже пригрозить физической расправой или списать всё на скудоумие монаха.

– Вот, Наби́д, – вклинился Вегард. – Город неподалёку. Каз, бывала там?

– Ага, дыра та ещё, но заправиться где найдём. – Казимира перегнулась через его кресло, чтобы заглянуть в карту и прикинуть дальнейший маршрут. – Может, даже, – Каз кашлянула, – продадим эту тачку, чтобы проблем избежать. Там бывают проездом торгаши. Ну, чего ждёшь, княже? – Она обернулась к Валлету. – Поехали!

– Вег, дай мне нож, я сам всё сделаю.

* * *

На въезде в Набид Ариан пообещал:

– Если сегодня не случится хоть что-то хорошее, я пойду убивать.

В салоне понимающе молчали. Все кроме Дакина, молчание которого могло выражать спектр эмоций от негодования до ликования.

Казимира скользила взглядом по вывескам и витринам, мимо которых они ехали – почти каждое третье заведение торговало алкоголем, но с тех пор как она заезжала сюда в последний раз, город заметно облагородили. Фасады поправили, вывески обновили, вставили стёкла в окна, сгребли мусор с обочин. Надо же, клумбы, скамейки, фонари! Каз запомнила Набид дырой, на дне которой копошились сплошные пьяницы, а тут по дорогам ездили машины и редкие господа верхом на лошадях. «Господа» – не иначе. Кто в военной форме высокого чина, кто в выходном камзоле с белой рубахой навыпуск.

– Ты несколько приврала, описывая этот городок, – заметила Клаудия, когда кабриолет свернул на менее оживлённую улицу. Не хватало ещё и тут примелькаться.

Каз оглянулась на открытое окошко какого-то милого дома. На подоконнике цвели петуньи. Что за оазис посреди Гастина? Алга, какие тебе жертвы здесь принесли?

– В те дни он был иным, – буркнула Казимира. А нам хватит денег на этот новый Набид?

Надеясь, что хотя бы это не изменилось, Каз подсказала, как выехать к неплохой гостинице. Кабриолет проехал мимо покорёженного чёрного авто с мятым бампером и выбитыми стёклами на пассажирских сиденьях. Пожалуй, единственная консервная банка на весь цветущий город. Взгляд царапнул белый блик – Казимира обернулась.

Кто-то исписал лобовое стекло машины белой краской, а поверх нарисовал синий силуэт человека с раскинутыми руками. Почти как Дэум у Белых, только цвета поменяли местами – фигура должна быть белой, а фон синим. И красный круг над головой мужчины здесь разрывался. Каргу удар хватит, если увидит такое.

– Эй, Клаудия? – позвала Казимира, но опоздала – машина осталась за поворотом.

Пару минут спустя они остановились перед гостиницей. И снова сюрпризы – покосившееся здание из двух этажей превратилось в почти коттедж с тремя ярусами и балкончиками. Ариан присвистнул, задрав голову так, что приложился затылком о спинку сиденья.

– Неплохая? – переспросил Вегард и покосился на Каз.

– Шесть лет – большой срок! – рыкнула Казимира. Выскользнула из авто первой и хлопнула дверцей до характерного «Кхрр!».

Монеты тоскливо застучали по дубовой столешнице, когда Ариан, скрипя зубами, отдал последние серебряники за комнаты. Тут даже в фойе пахло цветами, выпечкой и… домашним вином? Каз потянула носом, прикрыла глаза. От Ариана она стояла на расстоянии вытянутой руки, чтобы не достал, если ещё не отказался от идеи рукоприкладства. Навредить ей вряд ли сможет, а вот сам покалечится.

Вегард скинул под ноги сумки и куртку, выпрямился, осмотрелся с тягостным выдохом – затекло всё, наверное, от долгого сидения в машине.

– Мы и услуги массажа предоставляем, – сказала девушка за стойкой, та, что принимала плату у Ариана, но сейчас от денег отвлеклась. – Если пожелаете.

Я бы пожелала, чтобы ты… не пялилась так.

– О, буду иметь в виду. Спасибо, милая барышня, – ответил Вегард с улыбкой.

– Да, милая барышня, – подхватила Клаудия и локтём сдвинула Вега со своего пути. – Его светлости не помешает массаж и горячая ванна, организуйте.

– Мы не можем себе этого позволить, – выдавил Ариан.

– Я разберусь. – Вегард кивнул.

Ариан щёлкнул пальцами и указал на него.

– Заодно раздобудь мне табак.

Пока готовили комнаты, горячие ванны и помещение для массажа (нет, Алга, признавайся, ты сам здесь поселился?), Вег куда-то исчез, ничего не сказав, а Дакин вызвался поискать, где можно купить хакыт.

Комнату Казимира делила с Клаудией. Личные покои для каждого – непозволительная роскошь, потерпите. Каз планировала уйти осмотреться в городе, который не узнавала, но стоило лечь на постель, и… Даже если бы карга разразилась сейчас худшей из своих тирад или запела бы молебные песни, Казимиру это не заставило бы подняться. Весь мир может лететь к зафери в пасть, все девицы этого отеля могут вешаться Вегарду на шею, все ассасины Гур могут покушаться на Валлета – Каз не сдвинется с этих перин.

Она не заметила, как провалилась в сон, а разбудил её окрик:

– Подъём!

Каз еле разлепила глаза и подняла голову. Ариан стоял на пороге, распахнув дверь.

– Отвалите, княже.

– Вег сказал, есть разговор. Мы собираемся на обед.

Минут через десять Казимира спустилась в общий зал. Дакин так и не вернулся, а на его месте за столом свиты Валлета сидел чужак. Каз проверила пояс с ножами.

– …дажи этой машины, – услышала она обрывки чужих слов.

Невысокий, смуглый, тщедушно-худой с рыжей щетиной. Очередной гастинец.

Казимира села по правую руку от Вегарда – так, чтобы наблюдать за чужаком, но не оказаться слишком близко, не вдыхать от него запах жареной рыбы с тонной лука. Вег держал в пальцах короткий нож, прокручивая, как игрушку, обернулся к Каз, улыбнулся уголками губ и снова посмотрел на болтливого гастинца.

В этой стране жили десятка два национальностей. Отличить кими́за от áлта мог только знаток или другой гастинец. Для Казимиры они всю жизнь были «очередной рыжий». Почти у всех гастинцев были жёсткие вьющиеся рыжие волосы, смуглая кожа и карие глаза разных оттенков. Чем светлее – тем севернее. Только восточных, кибрийцев, легко было узнать – длиннорукие и длинноногие, с крупными носами, тёмными глазами и волосами.

У чужака глаза были почти жёлтые. Каз едва заметно дёрнула себя за мочку уха – все знают, у желтоглазых нет души и язык что помело.

– Рассмотрел, да, знаю их.

На салданском торгаш говорил с жутким акцентом, будто нарочитым.

– Призрачные, ага, славные парни, что ж вы с ними не поделили?

В лицо чужаку Ариан не смотрел, Каз вообще не была уверена, что он слушает. Глаза полуприкрыты, вид сонный, хмурый. И правда, чему радоваться.

– Узнаваемо, да… Сложно будет. Хороша, не спорю, машинка – чистое золото. Но послушай, кадéш[29], у вас тут никто…

– Как тебя звать? – перебила его Казимира.

Торгаш поморгал и отвернулся от Ариана, которому так плотно присел на уши.

Воротник рубашки гастинца был оторочен зелёными нитками, на груди вышивка в виде изумрудной ладони. Он не просто торгаш, он член Зелёной Длани. Не орден, скорее гильдия, члены которой вечно грызутся между собой, но если ругаются с кем-то чужим – основательно портят ему жизнь.

Зелёная Длань – в цвет патины, что покрывает медные монеты. Её члены не гнушаются ни мелочью, ни сомнительными сделками.

– Мети́н Кхан, джане.

– Ага, Кхан, бана бак, – сказала Каз скороговоркой, подалась вперёд и положила ладонь на стол тыльной стороной вверх. – Я тебе не джане. Он, – Казимира указала на Валлета, – тебе не кадеш. Хочешь сказать, тачку никто не купит? – Она приподняла бровь. Предпочла вести разговор на салданском, чтобы все за столом её поняли. – Пошли на площадь, проверим? Я пару часов назад видела, как там перепродавали машину с кибрийскими штандартами. – Каз широко улыбнулась, кивнула: – Ага, княжескую, представляешь?

Кхан чуть скривил губы и поморщился от её тона.

Кхан, ага, как же. На континенте обскуры имели право на фамилию, только если их родители были резистентами, внуки такой привилегии уже лишались. Казимира не сомневалась, что господин Кхан приврал ради статуса.

– Джане, Кибрийя далеко…

– А мой кулак близко, и я не люблю, когда меня пытаются обмануть. И он, – Казимира указала на Валлета, – этого не любит. Но этот, – она ткнула в локоть Вегарда, – слишком вежлив и не заткнул тебя до сих пор только потому, что ну о-очень уж у тебя сладкие речи – слушать, что мёд в уши вливать, чок ию́[30]. – Она перестала кривляться и заговорила серьёзно. – А теперь давай по делу. Ячи́к[31], кадеш?

Кхан глянул на Вега, будто ждал, что тот отмахнётся от Казимиры, как от городской сумасшедшей, – подумаешь, несёт всякую чушь. Вегард перевёл взгляд с неё на торгаша. Молчал, слушал.

– Ты, размахивая кулаками… Прости, кулаком, много сделок не заключишь, – ответил Кхан, всё ещё пытаясь давить улыбку. Такую улыбку, которую легко спутать с инсультом.

– Зато много денег сэкономлю. И много нечестных рож украшу синяками.

Вег обернулся на неё, едва хмурясь, – не перегни. Да-да, княже снова скажет, что мне надо укоротить язык. Плевать, это мой способ приносить пользу.

– Ты прав, машина – золото. – Казимира расслабилась, отдалилась от Метина Кхана и смягчила тон. – Как новенькая. Не нравится, давай оставим на ней пару вмятин, крыло, может, поцарапаем?

Кхан простучал пальцами по столу и цокнул языком.

– Знаешь, лицо у тебя знакомое. – Словно, пытаясь получше её рассмотреть, он сощурился. – Где я мог тебя видеть? Не искал ли тебя кто, девочка?

Ах вот как ты пошёл, кýрна эннáи[32].

Вегард развернулся, закрывая её плечом, чтобы спор ни во что не перерос.

– Кто кого видел, не так важно. – Вег поднял руки в миролюбивом жесте. Казимира не видела его лица, но слышала в голосе улыбку. Вот эту дежурную улыбку для чужаков, защиту которых нужно пробить своей дружелюбностью. – Вернёмся к сделке. Казимира всё правильно предложила – не нравится, что машина выглядит слишком новой, перекрась, поцарапай, начинку похуже поставь. Включи фантазию. Даже так она будет стоить больше, чем то, что ты нам предлагаешь.

Кхан поморщился, допил своё пиво и швырнул кружку на стол, так что та закружилась на месте.

– Пошли, – буркнул он, не оборачиваясь к столу.

Клаудия и Ариан проводили его удивлёнными взглядами. Сработало, вот ведь. Вегард задержался у стола, чтобы положить ладони на плечи Каз и тихо сказать:

– Она разобралась.

От этого жеста и тепла его рук Казимира инстинктивно напряглась.

Когда Вегард вышел, Ариан сказал, прокручивая чашку на блюдце:

– Мы не проезжали мимо никаких площадей. Что за машина с кибрийскими штандартами?

Каз повела плечами, глотнула воды, чтобы промочить пересохшее горло.

– Выдумала. Ничего, княже, поездишь по Гастину, тоже научишься врать.

Ариан мотнул головой и едва улыбнулся.

Каз, не дай себя провести честными взглядами, вежливыми улыбками, подмигиваниями, прикосновениями. Резистенты – прирождённые лгуны. Не тебе их учить.

15

Прошёл час. Вегард не возвращался.

Когда Клаудия удалилась на молитву, за столом остались только Валлет и Казимира. Она и рада была бы тоже уйти, но княже без присмотра не оставишь – Айми может объявиться в любой момент или другой подосланный ассасин. Потерпи.

Ариан отодвинул от себя тарелку с сочными рёбрышками, к которым не притронулся. Взгляд его бегал по залу, нога под столом грузно стучала по ножкам и полу. Кажется, это шанс расспросить Валлета, пока рядом нет никого, способного осадить его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Услышь, Алаян, услышь, пожалуйста (гастинский).

Вернуться

2

Господин Киор (гаст.).

Вернуться

3

Дерьмо (гаст.).

Вернуться

4

Тётя Айлин (гаст).

Вернуться

5

В Морбосе нет деления на недели, дни считаются дюжинами. Тогда месяц равен не четырём неделям, а четырём дюжинам дней. В каждом сезоне по два месяца.

Вернуться

6

Примерно 30 см.

Вернуться

7

Спасибо (гаст.).

Вернуться

8

Дядя Керэм (гаст.).

Вернуться

9

Послушай-ка (гаст.).

Вернуться

10

Примерно два метра.

Вернуться

11

Ты? (гаст.)

Вернуться

12

Тупица, ты что наделала? (гаст.)

Вернуться

13

Помоги, Алаян (гаст.).

Вернуться

14

Зима (монтанийский).

Вернуться

15

Засранец, сучонок (гаст.).

Вернуться

16

Около 45 метров.

Вернуться

17

Весна (гаст.).

Вернуться

18

Дорогая, моя дорогая (гаст.).

Вернуться

19

Княжеская шавка (гаст.).

Вернуться

20

Охрененно (гаст.).

Вернуться

21

Прости, Алаян (гаст.).

Вернуться

22

Ублюдок (гаст.).

Вернуться

23

Пошёл на хрен (гаст.).

Вернуться

24

Материковая серебряная монета.

Вернуться

25

Материковая золотая монета.

Вернуться

26

Добро пожаловать (гаст.).

Вернуться

27

Форма обязательного ответа. Приятно вас видеть (гаст.).

Вернуться

28

Хватит (крийский).

Вернуться

29

Брат (гаст.).

Вернуться

30

Очень хорошо (гаст.).

Вернуться

31

Понятно? (гаст.)

Вернуться

32

Хитрый хрен (гаст.).

Вернуться