Анатолий Мусатов
Оставшиеся в вечности

Глава 1

От долгого напряжения спина затекла. Сергей потянулся. Надо было взять справочник. Никак не удавалось припомнить точное толкование термина. Он поднялся. Пройдя небольшой коридорчик, Сергей вошел в комнату. Сгустившийся полумрак скрадывал обстановку комнаты. Щелкнув выключателем, Сергей застыл от изумления и холодного, резкого импульса испуга. Там, где несколько лет назад лежало уже остывшее тело матери, все оставалось в точности так. Как будто не было промежутка в несколько лет.

Сергей инстинктивно зажмурился. Оцепенев, он застыл истуканом. То, что он увидел, в реальной жизни не могло быть ни в каком мыслимом варианте. Его сознание медленно заливало древнее чувство жути. Тело матери, прикрытое покрывалом, лежало в том же месте, на том самом топчане. Его он смастерил сам. Матери с каждым разом становилось все труднее сползать к горшку. Несмотря на помощь, она упорно не желала ничьих услуг. Пришлось соорудить нечто вроде лежака в японском стиле. Он возвышался над полом ровно настолько, чтобы можно было без усилий соскользнуть на прикрепленный к его боку горшок.

Сергей попятился назад. Осторожно прикрыв за собой дверь, будто опасаясь громким звуком пробудить мертвое тело, он перевел дыхание. Мерзкое ощущение бессилия отозвалось в ногах. Едва удерживаясь на ватных подпорках, Сергей медленно сделал несколько глубоких вдохов:

– Аня! Аня! Подойди ко мне!

Едва жена взглянула на Сергея, как улыбка истаяла с ее милого личика:

– Господи! Сережа! Что случилось? На тебе лица нет! Ты бледный, как восковая кукла!

– Подожди, сейчас… Аня, только ты не пугайся, загляни в комнату.

– Зачем?

– Просто загляни.

Аня, отерев ладонь о фартук, взялась за ручку двери. Приоткрыв ее, она обозрела комнату. Обернувшись к мужу, она удивленно спросила:

– Ты что-то хотел мне показать? Там все, как и было. Сюрприза не получилось, – игриво хохотнула она.

– Нет. Я позвал тебя, потому что… Нет, так, ничего. Иди, малышка. Я…

Уняв бешеный стук сердца, Сергей решился войти снова. Его руки дрожали мелким тремором, остановить который он никак не мог. Чуть приоткрыв дверь, Сергей обозрел комнату. Полусумрак не совсем скрывал доступное взгляду пространство. На том месте, где он только что видел невозможное, не было ничего. Никакого тела, топчана и коробки с медикаментами, стоявших на маленьком стульчике. Комната встретила его тишиной и привычным видом. Сергей шагнул вперед.

С трудом соображая, он огляделся. Ничего не говорило о привидевшихся фантомах. Мать умерла шесть лет назад. С того времени квартира была капитально переделана. Мебель, обои, шкафы с книгами и огромная панель телевизора совершенно изменили ее.

Что с ним было? Банальное переутомление? Мгновенное переселение души? Сергей помотал головой. Душа, в обыденном ее смысле, как категория сущности, для него не существовала. Он давно уяснил для себя, что это понятие есть эфемерное представления о мышлении, сознании в сочетании с физиологическими факторами, их обусловливающих. Но тогда что? Он не мог списать произошедшее с ним на мифическую инфернальность. Это было невозможно. Сергей допускал, что такие видения могли быть в жизни, но только не с ним. Кучи примеров из религиозного опыта сразу возникли в памяти. Люди того времени и определенного психического склада могли представлять некие воображаемые картины, порожденные фантазмами больного мозга. Для религиозных фанатиков такое было нормой. Но в наше время о таких униках он не слышал. Время легковерных прошло. Даже церковь скептически воспринимала россказни новых провидцев, прорицателей и ясновидящую публику. Таких всегда было много. Но в наше время церковная верхушка ясно понимала, что такие экземпляры для дела веры принесут больше вреда, чем пользы.

Страх еще трепетал где-то за сердцем, но ум уже вернулся к своему привычному состоянию скепсиса. «Дежа вю!». Сергей зацепился за это слово. Он с облегчением выдохнул: «Все, хватит! Надо работать».

Открыв шкаф, он взял справочник. Особое значение слова, необходимое для статьи, в интернете он не нашел. Ни Википедия, ни многочисленные смежные сайты на нужную тему не дали ничего. Тщательно перелистав книгу, Сергей с раздражением отбросил ее. Все было напрасно. Ничего. Память подсказывала ему что-то приблизительное, но ему нужно было точное значение. Иначе найдутся кропатели, обвинив его в некомпетентности.

Пропустив этот абзац, Сергей принялся редактировать текст дальше. Эти кроки, записанные наспех, почти украдкой, были мало разборчивы. Но сам материал стоил любых усилий. Сергей записал его на закрытой совещании по эпидемиологической обстановке в стране. Министр настаивал на самых жестких мерах. Ему возражали, что такой шаг приведет к непредсказуемым последствиям. На что министр с усмешкой отпарировал: «Ничего, пипл схавает и не подавится. На каждую старуху у нас найдется своя проруха!».

Сергей проник на совещание под видом звукооператора. Здесь у него был свой человек. Было непросто, но договориться удалось. Сумму человек запросил конскую. Сергей пошел на сделку. Материал того стоил.

Дождавшись, когда министр подвел итоги совещания: «Пойду с этим к хозяину. Надо еще его уговорить хотя бы на половину этих мер», Сергей, тихо отодвинувшись к боковой двери, незаметно исчез.

Материал был убойный. Но чтобы его подать, следовало обработать некоторые частности. Невозможно было конкретно указать на его источник. Не то, чтобы Сергей опасался последствий, он не хотел осложнять жизнь главреду. Спонсоры, а, стало быть, хозяева их издательства, по головке за такое не погладили бы. Эти люди с властью дружили. Дивиденды, падающие в их мошну, стоили любой лояльности. То, что ему самому могут ее осложнить, закрыв доступ к ответственным мероприятиям, Сергей не боялся. Сколько уже было таких материалов! И ничего. Жив-здоров! Где наша десантура не пропадала. И все же сомнения едкой струей подтачивали его уверенность. Не указать источник публикации, значило сделать ее нелегитимной, собранной из сплетен, слухов и домыслов. Нет, это не его стиль! Надо что-то придумать! Но с этим позже. Сейчас другое.

Открыв ноутбук, Сергей вошел в блог. Настроившись, он перевел взгляд на камеру:

– Я хочу начать сегодняшний разговор на самую, буквально, больную тему. Только что вышло распоряжение мэра, – запереть здоровых людей по домам, вместо того, чтобы ограничить поездки за бугор особо охочих к перемене мест. Какие могут быть открытые границы во время тотальной эпидемии, как нам это преподносят власти. Всемогущий ковид победил все болезни. Нет теперь ни астмы, ни туберкулеза, ни воспаления легких, ни простого, банального гриппа! Забудьте гипертонию, сердечно-сосудистые болячки, рак и всю остальную мелочь! Все это теперь накрыто ковидом!

Мало того, нас буквально пытаются распять на кресте позора, объявив здоровых людей врагами нации. Реклама цветет махровыми букетами. Статистика обрушивает на наши головы огненные письмена Апокалипсиса! Мрут люди тысячами, заболевают десятками тысяч! Но хоть бы в одном из страстных репортажей показали этих бедолаг, распятых на больничных койках! Где эти ряды тысяч и тысяч обреченных на смерть?!

И тут же статистики утверждают, что девяносто девять процентов привившихся, переносят эту подаренную врачами болезнь легко! И только один процент неудачников помирает! Каждый может на это сказать: кто даст мне гарантию, что я не окажусь в числе этого процента умерших. Я здоров, пока не сделал прививку! На кой черт мне такая липовая статистика? Незаконченные испытания вакцины говорят о возможном необратимом воздействии на здоровье человека впоследствии.

 Конечно, упертые сделают акцент на слово «возможные». А я бы больше обратил внимание на словосочетание «незаконченные испытания». Думаю, что это единственная причина почему ни одна из российских вакцин так и не получила международного сертификата.

 Из каждого утюга нам не двусмысленно намекают, что если привьёшься, то ты царь и бог и никакая зараза тебе не грозит. Однако смысл вакцинации далеко не в этом. Давайте же разберемся: а в чем?

 Во-первых, вакцинация от любого заболевания строго запрещена в разгар пандемии, об этом вам скажет любой практикующий врач.

 Во-вторых, перед приемом любых, а уж тем более новых медицинских препаратов каждый испытуемый – увы, но это все ещё испытание – должен пройти полное обследование на предмет противопоказаний и возможной аллергической реакции на компоненты препарата.

 И наконец в-третьих – вакцина не защищает от заболевания на сто процентов. Она лишь должна, как нас уверяют, увеличить шансы не сыграть в «ящик» в случае заражения. А в идеале помочь перенести болезнь в лёгкой форме.

Почему я не привился? Если вы думаете, что мой ответ будет по типу «я против вакцинации»? Скажу сразу – нет. Я много лет делаю прививку от гриппа и ничего, живой вроде. А ответ мой будет таков.

Если весь процесс вакцинации сделают наконец по всем правилам безопасности, то я встану в первых рядах. А именно: закончат испытания вакцины в полном объеме и опубликуют результаты. Перед уколом проведут все необходимые тесты и предупредят меня о возможных последствиях и рисках, не абстрактно, а именно индивидуально. И никто не станет вынуждать меня подписывать бумагу, что производитель, как и медики, ответственности за последствия моего добровольного шага не несут, что я делаю всё на свой страх и риск.

Как видите, ничего особенного. Просто перечень обязательных правил. Однако ни одно из них никто выполнять не хочет. И возникает резонный вопрос: «А чего же вы хотите от меня?!».

С минуту Сергей молча смотрел на экран монитора. Его молчание было намеренным. Этим он будто говорил: «Люди, будьте бдительны!». Закрыв ноутбук, Сергей окликнул жену:

– Аня!

– Ты что, куда-то собрался? – удивленно подняла брови жена, увидев одевающегося мужа. – А как же концерт? Ты же обещал сегодня пойти со мной на английскую группу?

Аня обиженно надула губки. Отвернувшись, она замолчала. Ее глаза подернулись влажной пеленой. Глядя на застывшую маленьким истуканчиком жену, Сергей не мог сдержать улыбки:

– Малыш, я все помню. Мне нужно обязательно отвезти материал. Это займет час, не больше. Я непременно буду вовремя. Ты сама будь готова и билеты не забудь…

Он помнил, как накануне Аня умоляюще заглядывала ему в глаза. Маленькая, худенькая, она была похожа на нетерпеливую девчонку, только что не приплясывающую в желании получить свое.

– Сереженька, миленький, такая удача бывает раз в жизни. Только подумай, сами Coldplay будут в «Меридиане». Их концерт всего один-единственный проездом.

– А где это?

– Недалеко! На Калужской! Полчаса езды.

– Ну ладно, не дуйся. Так уж и быть, поедем.

Сидя в машине Сергей невольно размышлял о случившейся с ним фантасмагории. Этот случай не шел из головы.

«Такое не бывает в реале. Если предположить, что это все проделки моего воспаленного и усталого разума, то дела плохи… Видно, я и впрямь сильно устал… Семеныч прав, надо отдохнуть. Взять Аньку и на теплый морской бережок… Куда она там хотела? В Хургаду? По моему состоянию сейчас хоть к черту на рога, лишь бы узнать, что со мной произошло. Хотя без вакцинирования все равно нас туда не выпустят… Моглики из фантастов наверняка бы уцепились за такой вариант совмещения двух реальных пространств. Зрительная галлюцинация?.. На нее можно было бы списать, если бы не такая подробность, как совершенная отчетливость картинки. И точность… Это ни с чем не спутаешь. При галлюцинации есть недочеты в картинке. Всегда чего-то не хватает. А тут я словно был там, в этом времени. Спутать невозможно. Мое тело было само собой, как если бы тот я и нынешний составляли одно целое. Даже нет! Не составляли, а были одной субстанцией… Без всяких замещений и внедрения в тогдашнего себя…».

Сергей резко тормознул перед зданием типографии. Бросив машину прямо у подъезда, он одним махом проскочил лестницу и влетел в вестибюль:

– Аппаратная работает?

– А как же, Сергей Владимирович. Уже звонили, спрашивали, подъехал ли! Я сказал, что уже прибыл, пусть чуток подождут.

– Спасибо, Михалыч!

На третьем этаже было пустынно. Дежурный свет по торцам коридора слабо отсвечивал в панорамных окнах. Здесь, в этих коридорах всегда стоял плотный аромат типографской краски, бумажной массы и тонкий, едкий запах наэлектризованной пыли. Сергей проскочил от лифта к двери аппаратной и сходу бросил:

– Юрий Гаврилович, прошу простить за задержку. Дикие пробки и мобилу забыл, как назло. Вот тут все видео.

Сергей торопливо раскрыл поданный ноутбук. Пока он вставлял флешку, Юрий Гаврилович уже настроил сканер. Минутное дело копирования на сервер данных с флешки завершилось одобрительным кряканьем Юрия Гавриловича:

– Нормально. Все точно по цвету и раскадровке. Добавим видеоряд и вся информация будет в полном ажуре. Больше ничего?

– Нет.

– Тогда быстренько пробежимся по материалу и вчерне отредактируем. Остальное я доделаю сам.

– Отлично, – кивнул Сергей. – Тут редактировать практически нечего. Важно скомпоновать интервью так, чтобы не замылить главное. Я хотел бы, чтобы было предельно ясно настроение людей. Кое-какие вставки с другими мнениями не группировать в один пул. Раскидайте их по сюжету. Ну, вы знаете, как.

– Не беспокойся, Сергей Владимирович. Будет все в ажуре.

– Тогда я убегаю. Тороплюсь…

Сергей мог полностью положиться на этого человека. Он не раз выручал его своей интуицией и огромным опытом в деле подачи материала. В типографии он совмещал должности рерайтера с допечатной подготовкой материалов. Иногда бывало так, что, просматривая готовую работу, Сергей изумленно крутил головой. То, что он хотел бы сказать, лишь интуитивно чувствуя, но не понимал, как это сделать, Юрий Гаврилович, посмеиваясь, легко выявлял все скрытые смыслы темы. Его великолепное профессиональное чутье не раз выручало Сергея.

Часто бывало, что материал, острый и злободневный, главред отодвигал к Сергею со словами: «Это мощно и крепко, но понимаешь, слишком сумбурно, что ли. Надо доработать». И доработка могла продолжаться до тех пор, пока злободневность материала скисала, как перестоявшееся квашеное тесто. Сергей бился за свой репортаж до последнего, но Владлен Семенович, с печальной улыбкой возвращал ему переделанный материал. Сергей прекрасно понимал, чего добивается главред. Желая оставить перчинку в его статье, он, вместе с тем, старался сгладить всякие острые углы до предела. Получался этакий тяжелый валун. Сглаженный, округлый, серый и вместе с тем безликий, как и подобает подобному в куче подобных. Сергея это категорически не устраивало. Он приносил острое лезвие событий, которое Владлен Семенович никак не мог пропустить в номер. Потому между ними происходили битвы, долгие и упорные.

Случай помог Сергею. Он наткнулся на Юрия Гавриловича в очередную мутную волну глевредовских отказов. Тот глянул на осунувшееся лицо Сергея и предложил ему пойти отдохнуть. А материал оставить на кое-какую доработку. Когда Сергей просмотрел готовый материал, то не смог сдержать удивленного восклицания: «На может быть! Это как раз то, что я хотел!».

Каждый раз, зашиваясь в дефиците времени, Сергей шел на поклон к своей палочке-выручалочке. В свое время Юрий Гаврилович прошел прекрасную школу в ТАСС. Эта организация, не в пример нынешним, была единственной, где все публикуемые материалы были выверены, что называется «рукой бога». Люди, работавшие там, себя не считали профессионалами. Они были выше этого определения. Мощь аналитики с выверенными фактами приучили людей верить их сообщениям, как последней инстанции. Выше их не было. Юрий Гаврилович был последним из этой когорты мастеров.

А потому, выкладывал перед главредом готовый репортаж, искусно отделанный Юрием Гавриловичем, он был уверен в успехе. Исчерпав отговорки и вялые возражения, Владлен Семенович сдавался.

Так было и в этот раз. Материал, отданный на монтаж, был полулегальным. Сергей добывал его с видеооператором Игорем на улицах в преддверии предстоящих выборов. Он хотел, чтобы власть почувствовала нарастающее напряжение в народе. Чтобы его тексты не были голословными, Сергей обильно снабдил их интервью с людьми, встреченных на улицах города.

Владлен Семенович, просмотрев материал, опять заартачился. Он страшно боялся неудовольствия совета владельцев издательства. Сергей решил идти ва-банк. Предложив сделать для проформы «рыбу», подсунуть материал в этом приблизительном изложении своим денежным тузам. Тема была злободневной, как никакая. Предстоящие выборы набрали вес в массах и в СМИ, а потому хозяйский глаз должен сам утвердить сюжетную канву и тему материала. После его одобрения уже потом добавить мелкие, но острые перчинки. Погоду они не сделают, а суть будет изложена как задумано.

Возвращаясь, в зеркало заднего вида Сергей заметил «Тойоту», юрко ныряющую вслед за ним. Авто упорно не отставало. Сергей поначалу не придал этому никакого значения. Но «Тойота», назойливо следовавшая за ним, поселила в нем некое беспокойство. Что-то намерено явное прослеживалось в маршруте этой тачки. Несколько раз в зеркало заднего вида Сергей видел эту, весьма потрепанного вида, машину. Его преследовали почти до самого дома. Глянув в очередной раз на повороте к дому назад, Сергей с каким-то облегчением не увидел своего преследователя. «Черт! Параноиком становлюсь! Кому на хрен я сдался!».

Зарулив во двор, он въехал на парковочную стоянку. Выйдя из машины, Сергей огляделся. Надо было убедиться, что интерес к его персоне у какой-то зачуханной тачки пропал. Ее не было видно. Но напряжение, поселившееся в нем, не давало ему расслабиться. Он вдруг почувствовал, как что-то вокруг стало быстро меняться. Куда-то пропали припаркованные машины, будто стремительно навалившаяся темнота поглотила их. Машин всегда было много возле дома, но сейчас на парковке не было ни одной. И его машина исчезла, словно и не было ее. Сергей замер. Что за чертовщина происходит вокруг?! И холод, адский холод сжал его тело как тисками! Едва удержав себя от панической атаки, Сергей с силой шлепнул себя по щекам. Хлесткий звук пощечин быстро затух в плотном, вязком мраке. Он оторопело оглядывался по сторонам. В памяти вдруг запульсировала давно забытая картина пятнадцатилетней давности. Вокруг него контурами угадывались очертания прежней панорамы двора. Рядом с местом, где он стоял, виднелся обсаженный акациями за низенькой оградкой, стол с двумя широкими лавками. Чуть поодаль белесой массой маячила трансформаторная будка.

Тьма, мгновенно накрывшая все вокруг, внезапно выплюнула из своего чрева плюгавенького, в кепчонке и спортивных трениках мужичка.

– Серега, будь другом, одолжи трешку, – сипло забормотал он. – Гадом буду, если завтра не отдам. А?

Сергей с ужасом узнал в мужичке умершего три года назад дворового бомжа Валеру. В точности таким он видел его в последний раз. И тогда тот так же выпрашивал у него на чекушку. Он стоял, трясясь от холода и похмела всем тщедушным телом. Сергей смотрел на него и панический ужас сковал все его существо.

Видение продолжалось недолго. Все внезапно вернулось. Сергей в изнеможении привалился к машине. Опустившись на сидение, Сергей вытер пот. Черт знает, что такое это было! Все внутри дрожало мелкой судорожной изморозью. Считанных секунд ему хватило, чтобы понять, что с ним что-то не так. Он не допускал реальности случившихся с ним сейчас и утром… Он понимал, что существуют психические срывы от переутомления. Стрессы, мертвой хваткой вцепившиеся в его нервы и мозги, могли породить эти бредовые глюки. Но он чувствовал, что дело совсем не в его психике. Сергей чувствовал, что как бы ни измотался он, стрессы не есть причина таких миражей. Это что-то другое. Что же? Что?..

Рассеянно отвечая на радостные клики жены, Сергей устало опустился в кресло. Ожидая, пока Аня приведет себя в порядок, он с мрачным ощущением обреченности копался в своих мыслях. Такие провалы в прошлое не сулили ничего хорошего. Сергей встал. Покопавшись в шкафчике, он вытащил плоскую фляжку коньяка. Немного задержавшись в размышлении «пить или нет», свинтил крышку и сделал несколько глотков. Коньяк мгновенно ударил в голову. Сергей глубоко вдохнул и расслабился. Тепло разлилось по телу, отозвалось в затылке и сердце. «Ладно, порядок… Будем считать, что со мной нечистая пошутковала…».

На концерт они успели впритык. Народ, разогретый предстоящим действом, почти буйствовал. Ор стоял оглушительный. Сергей невольно поморщился, когда рядом какая-то девица в немыслимом одеянии зашлась в истошном вопле. Он с сожалением подумал, что зря не захватил беруши. Когда-то он сам был безбашенным фанатом тяжелого рока. Ревущие акустические системы на порядок сильнее, чем самолет на взлете, ничуть его не травмировали. Наоборот, всей их кодле хотелось раствориться в этих немыслимо адских звуках. Но время шло…

Что-то прибавилось в мозгах, что-то изменилось в его отношении к жизни. Вся прелесть прежних увлечений постепенно истаяла. Приятели из прежних претерпели те же самые пертурбации. Пропал интерес, который склеивал их разнокалиберные сущности в единый сплав. Потому распалась их компания на отдельные индивидуумы. Редкие встречи заканчивались коротким приветствием, иногда парой-другой банок пива и только. Жалко ли было ему того восторженно-изумленного времени? Ничуть. Сергей прекрасно понимал, что жизнь все равно возьмет свое. Только она может обломать любого, самого крепкого в своей вере человека. Сам человек сделать этого не в состоянии. Как и, впрочем, любой другой. Менее слабые духом ломаются на допросах в известных учреждениях, раскиданных по всем странам. Сильный же предпочтет умереть, чем оказаться от своих догм. Но жизнь… О, это совсем другое. Очнется иной после тяжкого беспамятства похмельного загула и обрадуется. Не помер! А ведь точно помнит, как синело лицо, не хватало воздуха и легкие, разрываясь в спазмах, умоляли о глотке воздуха. Сердце уже не билось, оно трепетало в предсмертной хаотичной пляске. И вот это воспоминание, вдруг прорвавшееся через мутное сознание, делает свое дело. Жизнь остановила череду таких загулов. Жить захотелось, наверное. Ведь не все еще сделано, и страшно умирать в полном дерьме…

Аня тянула мужа поближе к сцене. Он неохотно двинулся за ней. Расталкивая потные, горячие тела, Анна ничуть не смущалась, когда ее также бесцеремонно облапив ладонями, отставляли в сторону. Видя это, Сергей иронично хмыкал. Ему слишком хорошо была знакома такая обстановка. Здесь не было ни парней, ни девушек. Эта ревущая в фанатской истерике масса жила только одним-единственным посылом: «Я и Боги!».

Происходящее на сцене Сергея мало занимало. Из головы не шли тягучие, тяжелые мысли по поводу дневных фантазмов. Анализируя их, он все больше склонялся к варианту какой-то психической аномалии, случившейся с ним. Опять же, никакой мистики он не допускал в принципе. После некоторых размышлений он пришел к выводу, что надо пройти обследование, типа томографии. Черт его знает, может у него в мозгу развилась опухоль и сейчас он пожинает плоды ее развития. На ум пришел когда-то виденный фильм с участием Джона Траволты. В том фильме его герой вследствие развития опухоли в мозгу поначалу обрел чуть ли не провидческую способность, доходящую до сверхгениальности. Сергей поморщился. Не очень-то похожи его видения на сверхспособность. Тело покойной матери и другое покойное тело в уже в ожившей ипостаси, никак не тянули на киношный вариант.

Когда они возвращались домой, Сергей в темноте заметил, что за ними следует, как тень, фигура. Он заторопил жену. До самой парковки тень следовала за ними.

Глава 2

Другое событие, как точка отсчета в его жизни, произошло внезапно. Перед ним разверзся кусок другого места. Это было похоже на вставленную в распахнувшееся перед ним пространство огромную, без всяких рамок, картину. Первым движением чувств Сергея был удивленный ступор. Это дало ему кусок времени, чтобы остаться в разумном состоянии. Голова не лопнула, сердце трепыхалось на прежнем на месте. Только липкий пот противно разбежался теплыми струйками между лопаток. Несмотря на фантасмагоричность ситуации, чуть погодя к нему пришло понимание происходившего с ним. Видимо, что-то произошло с глазами или психикой. Невозможно видеть одновременно два куска жизни в едином восприятии.

Эта вставка в реальность была настолько отличима от того, что его окружало, что Сергей поначалу зажмурился. Раскрыв глаза, он замер от накатившегося ужаса. «Что это?! Неужели опять?». Ничего не исчезло. Перед ним все так же простиралась какая-то местность. Открывшаяся панорама рванулась ему навстречу всей палитрой летнего солнечного дня. И почти мгновенно в памяти вспыхнуло знакомое место из его настолько глубокого детства, что не сразу припомнилось. Но вот же он, этот речной обрыв, река и луг за ней! На обрыве, визжа от радостного удовольствия, веселилась стайка малышни. Это было похоже на мгновенный прокол памяти. Так бывает, когда внезапно осеняет что-то неуловимо близкое. «Так было уже однажды!», пронизало его. Первым делом Сергей подумал, что это опять своего рода «дежа вю». Но он тут же отбросил эту мысль. «Дежа вю» не бывает столь реальным.

Он решился. Вчера он не смог войти в комнату, где лежало тело матери. Но сейчас жуть и страх не лишили его окончательно разума. Пусть будет что будет. Сергей шагнул вперед. Никакой границы не было. От его проникновения в это пространство не произошло чего-то невероятного. Он просто оказался там. Сергей стоял в паре метров от мелюзги. Их веселье послужило ему своего рода психологической опорой. Он не потерял самообладания. Сергей все также ясно мыслил, видел четко свое окружение и слышал звуки заливистого смеха. Он обонял запахи, ощущал тепло яркого солнца на голубом небе. Сергей ущипнул себя. Нет, это не сон.

Он втянул в себя в глубоком вдохе сорокадвухлетней выдержки воздух. Не понимая, что ему делать. Сергей растерянно огляделся. Позади себя он увидел ту же самую обстановку, откуда только что вышел. Офис редакции, столы и аппаратура, сотрудники и его оператор Игорь находились там, где он был несколько мгновений назад. Сам он сидел за столом, сосредоточенно что-то набирая на клавиатуре ноутбука. Сергей остолбенело смотрел на эту фантасмагорию. Этого не может быть!..

– Дядь, а дядь, ты что, спишь?

Сергей почувствовал, что его теребят за рукав. Он машинально глянул вниз. Стоявший перед ним мальчонка ничуть не был испуган. На его мордашке светилась веселая гримаска. Остальные дети стояли чуть поодаль. Они молча смотрели на неизвестно откуда появившегося чужого мужчину. И впрямь, откуда ему было взяться в этом, совершенно открытом месте? Оно было за городом, на крутом скате берега реки где они сейчас находились.

– Может, ты заблудился? Так в город туда идти.

Мальчонка был явно не из пугливых. Он с интересом рассматривал необычно одетого дядьку. Таких на улице он не видел. Сергей с усилием взял себя в руки:

– А где город?

– Вот там.

Мальчонка махнул рукой. В его манере говорить, двигаться и жестах Сергею почудилось нечто неуловимо знакомое. Он вгляделся в своего собеседника. Горячая волна прокатилась по его телу. Сергей вдруг понял, что смотрит сам на себя, того четырехлетнего человечка, которому предстоит стать им самим.

– Дядя, мы можем туда тебя отвести. Все равно, нам уже домой нужно. А то бабуля заругает.

Остальная стайка загалдела. Девчонка, чуть постарше, потянула мальчонку за руку.

– Пошли быстрее, попадет мне от мамки, если запоздаю.

Сергей нашелся с ответом:

– Ты иди, я побуду еще здесь.

– Ну тогда ладно, мы побегли…

Они с визгом и смехом умчались, как стайка стрижей, носившихся над речным обрывом. Сергей никак не мог прийти в себя. Только что он мог прикоснуться к тому, чему в жизни быть невозможно. Он стоял, сожалея сердцем об упущенной возможности. Сергей постепенно понял, что судьба, неведомым ему способом дала этот шанс. Для чего?! Значит ли это что-то? Перед поворотным событием, или…

Сергей обернулся. Та жизнь, в которой он существовал, была в двух шагах. Он глубоко вздохнул и сделал эти шаги…

Сергей встал. Закрыл ноутбук и сказал Игорю:

– Я к шефу. Хорошо было бы, если бы ты к моему возвращению закончил монтаж.

– Как скажешь, – со странным выражением на лице, протянул Игорь.

– Ты чего? – остановился Сергей.

– Ничего.

– А что ты на меня уставился, будто привидения увидел?

– Какое привидение? – отстраненно ответил Игорь.

– Не темни. Говори, что случилось?

– А что случилось? Просто ты пару минут назад встал и подошел к стене. Прямо-таки уперся в нее и застыл, как истукан. Совершенно ни на что не реагировал. Я тебя спрашиваю, а ты в ответ про какой-то город, а потом послал меня куда-то. Так и сказал: «Ты иди, а я побуду еще здесь». Причем любой манекен был живее тебя на сто процентов. Потом вернулся и сел. Чего это с тобой было? – с веселой усмешкой хохотнул Игорь

– Да так. Мысль одна пришла в голову, – рассеянно ответил Сергей. – Не обращай внимания. В материале есть закавыка, а какая, я не могу понять. Вот и отключился.

– Ну-ну! Не отключись по дороге к шефу. А то выйдешь в пролет лестницы или в окно.

– Ты мне еще поговори! Иди, работай. Расселся тут.

По пути к главному редактору, Сергей упорно обдумывал случившееся. Что это было? Наваждение? Бесовство? Второй день подряд его бросает по немыслимым в реальности событиям. В голову лезли именно такие ассоциации. Ничего из его жизненного опыта, знаний и бесчисленных прочитанных романов на такие темы не подсказывало решения этой проблемы. Да уж, проблема, если одновременное нахождение его тела в двух временных пространствах можно ею считать.

– А, Сергей Владимирович! Проходи, присаживайся. Как раз я хотел повидаться с тобой по одному вопросу.

– Здрасте, Владлен Семенович, – отстраненно ответил Сергей.

Он пододвинул массивное кресло к столу и опустился в него. Попадая в резиденцию главного, он всегда ощущал себя как мелкая сошка-клерк, случайно попавший в святая святых недоступного хозяина. Кабинет главного и впрямь был похож на чертог. Массивные, украшенные резными фризами, шкафы, подстать им грузный, антикварный стол наводили мысли о величии статуса его хозяина. Редакция, разместившаяся в одном из особняков Арбата, была передана им по наследству от какой-то древней советской структуры. Странно, но главному редактору эта мебельная архаика пришлась по душе. Менять он ее не стал. Мало того, все офисные металлические стеллажи он отгородил ширмой. «Чтобы не мозолили глаза».

Сергей понимал, что к чему. Таким оригинальным образом Владлен Семенович утверждал значимость своей персоны. Тем не менее, он всячески подчеркивал свой демократизм. Общаясь с подчиненными, Владлен Семенович был радушен и приветлив. Вот и сейчас он поместил на свое полное, отблескивающее жирным налетом личико, добродушную улыбку:

– Сергей Владимирович, я хотел побеседовать с вами по поводу вашей последней статьи. Не то, чтобы я был не согласен с вами. Вы правильно осветили вопрос. Но поймите, ваша позиция в нем на данный момент может быть понята определенными слоями общества, как проявление некой экстремистской направленности. Наше издание имеет вполне заслуженную репутацию беспристрастного обозревателя. Вы же несколько перебарщиваете в своих оценках текущей ситуации. Я не то, чтобы был против. Наоборот, ваши ремарки придают статьям этакую оригинальность. Но прошу вас – чуть поменьше открытых комментариев. Приглушите их, переведите в частность. Все и так поймут суть дела и направленность статьи…

Главред говорил витиевато, почти беспредметно. У него это получалось как-то само-собой. Сергей терпеливо слушал пространный монолог главреда. Едва он закончил, Сергей возразил:

– Владлен Семенович, без таких частностей нам лучше перепрофилироваться в гламурное издание.

– Ну вот что, Сергей Владимирович! Мне ваше макрекерство дорого обходиться, – обиженно протянул главред. – Не обязательно вытаскивать, скажем так, неудобные частности, на прилюдное обсуждение. Повторяю, достаточно деликатных намеков на суть дела.

– Это невозможно, – пожал плечами Сергей. – Там все, от первого до последнего слова пропитано явной аферой. Суть только усилит смысл.

– Господи, Сергей Владимирович! – взмахнул ручками главред. – Мне ли говорить вам, прожженному журналюге, как подать материал! Да вы сто очков дадите вперед кому угодно!

– Только не в этом случае, – мрачно пробурчал Сергей. – Там пробу ставить негде было. Вся эта кампашка, как говорил наш гарант, сплошь людишки с низкой социальной ответственностью!

– Ну и что? Разве другие лучше? Да таких по стране, как грязи! – возопил Владлен Семенович. – Так что, мы будем всех мазать черной краской! Вместо статьи сплошные черные плашки! Наше дело показывать положительные моменты в любой ситуации. Не то окажемся мы с вами, сами знаете где, – обреченно выдохнул главред.

Слушая его, Сергей вдруг почувствовал резкий укол. Пробежавшая по телу волна обдала его крепкой морозной крепью. Плеснувшись в голове, тут же пропала. Одновременно с ней в кабинете будто стало темнее. Легкая вуаль полусумрака опустилась на все пространство комнаты за исключением стены, возле которой разместилась в резных шкафах библиотека. Сергей сглотнул. Он увидел, как из полусумрака, сгустившись, появился абрис мужской фигуры. Она с деловым видом подошла к шкафу. Отворив одну из дверок, фигура, чуть поводя пальцем по корешкам с золотым обрезом, взяла один из томов.

Сергей видел все невероятно отчетливо. Сознание отказывалось верить в происходящее. Сидя в кресле, он слушал главного и вместе с тем отмечал действия мужчины. Одет потусторонний посетитель был несколько странно. Жилет из мягкого вельвета свободно облегал его торс, вокруг шеи повязан платок, а из кармашка жилета торчал клок материи точно такого же цвета. На нем были твидовые брюки свободного покроя, в косую клетку. Завершали его вид шлепанцы мягкой кожи, грозившие свалиться с его ног при каждом перемещении. Оттого мужчина двигался шаркающей походкой.

Странно было то, что мужчина, на вид лет шестидесяти, носил это одеяние. Оно никак не соответствовало никакой одежде двадцать первого, да и, пожалуй, всего двадцатого века. Мужчина выглядел, как иллюстрация моды позапрошлого времени.

Сергей встал. Не обращая внимания на удивленный возглас Владлена Семеновича, он подошел к шкафу. Остановившись возле мужчины, Сергей некоторое время молча стоял, разглядывая своего визави. Он не мог объяснить своих действий. Он подчинялся какому-то неведомому импульсу, который властно и настойчиво заставлял его исполнять свою волю.

Мужчина повернул голову. Нимало не удивляясь внезапному возникновению возле себя Сергея, сказал:

– Могу предложить тебе вот этот том. Тут весь материал и изложен он весьма толково. Не то, что эти нынешние борзописцы. Так что, мой дорогой Аркаша, не вредничай, бери эту прелесть и начиная работать.

Сергей машинально взял книгу. Мужчина, одобрительно кивнув, повернулся. Сделав несколько шагов, он растворился в сумраке дальнего угла комнаты. Наваждение в тот же миг исчезло. Сергей в оцепенении слушал недоуменную тираду главного и изо всех сил старался прийти в себя:

– …Сергей Владимирович, вы слышите! Что это еще за фортель? Положите книгу на место и сядьте!

Сергей только сейчас увидел, что держит в руках ту самую книгу, которую принял из рук потустороннего мужчины. Он глянул на главреда глазами снулой рыбы. Совершенным наитием Сергей решил вести себя так, как если бы ничего с ним не произошло из области. С трудом справившись с потрясением, он пробормотал:

– Простите, Владлен Семенович! Не знаю, что на меня нашло, но… мне понадобилась вот эта книга. Тут как раз есть тот материал, над которым я сейчас работаю!

– Да вы откуда знаете, что там за текст!

– Я по заголовку на корешке увидел! Представьте, Владлен Семенович, я месяц разыскивал эту книгу по всем библиотекам и интернету, а вот нашел, что называется, под носом.

– Ну-ка, дайте!

Сергей подошел к столу. Протянув том главреду, он послушно замер. Владлен Семенович раскрыл книгу. Полистав, он покачал головой:

– М-да, кто бы мог подумать! Надо бы провести ревизию всей библиотеки. А то, вот так сидишь и не знаешь, что за богатства находятся в паре метрах от тебя. И все же, вернемся к нашему вопросу.

– Владлен Семенович, я понимаю, что есть пределы наших возможностей, – по мере возможности казаться спокойным, ответил Сергей. – Я постараюсь по мере моих сил тактично и вежливо указывать на просчеты наших власть предержащих.

– Да, да, – кивнул Владлен Семенович. – Идите, дорогой, и постарайтесь уж как-нибудь помягче.

Сергей смотрел на своего главреда. Он всегда был таким, – инертно-аморфным. Таким он был нужен своим хозяевам. Главред не даром был столь мягок в общении с Сергеем. Он знал, что его издание в большей степени держится на статьях этого парня. Люди читают его статьи и потом они расходятся по интернету самым широким обсуждением. Все социальные сети будто взрываются в день выхода очередного материала Сергея.

Выйдя из кабинета, Сергей едва унял колотун. «Все, стоп! Вруби соображалку! Что это могло быть, сходу все равно не понять! Потом разберусь. Второй раз за день. То, что произошло вчера дома можно еще списать на нервический казус. Но сегодня! Такая чехарда с этими припадками кончиться сумасшедшим домом».

Он принялся анализировать ситуацию как бы со стороны. Чем можно объяснить его психоделические выверты? Случайным попаданием в область каких-то научных экспериментов над психикой случайно выбранного индивидуума? Почему он? И почему такая избирательность? Ведь рядом с ним находилось уйма людей? Никто из них даже не ощутил того, что происходило с ним. Эксперимент… А он, как объект этого эксперимента… Найти бы тех, кто проделал с ним такие финты. Мало не показалось бы.

Вывод был однозначен, – он стал участником какого-то физического явления. Неважно, какова была его природа. Он чувствовал это почти на уровне инстинкта. И все же ему было ясно одно, – он попал в какую-то пространственную петлю. Что-то вроде миража или временного сдвига. Термин для этого он сразу определил. Именно петля! О таких фантастических возможностях он читал в фантастике. Но то была именно чистой воды фантастика! Воображение авторов посылало своих протагонистов покорять миры, проникать в прошлое. В реальной жизни вся эта писанина при малейшем логическом анализе превращалась в галиматью.

Сергей всегда полагался на свою энциклопедическую эрудицию. Мистику и чертовщину он сразу отмел. Слишком многое в его жизненном и интеллектуальном опыте говорило о некоем сбое в окружающем его пространстве. В силу каких причин могло такое произойти, Сергей даже не хотел думать. Это было ему не под силу. Ничто из его обширных знаний не наводило на подсказку.

Сейчас это его уже не пугало и не удивляло. Может быть, такая линия судьбы имеет какой-то дальний прицел. Вот только хотелось бы узнать, что за физическая аномалия проявляется в этом, какова ее природа. То, что с ним кто-то проводил эксперименты, он отмел сразу. Судя по тому, что эти провалы во времени ему пока не принесли никаких психологических или телесных проблем, их нужно принять, как абстрактный коловорот течения жизни. И еще одно наблюдение Сергей вынес из своих временных прыжков: никто из присутствующих не видел никаких аномалий. Все воспринимали только лишь его поведение, как таковое. Но пусть. Главное – надо обдумать, осмотреться и попытаться как-то объяснить эти сверхъестественные выверты.

За обедом он был задумчив и рассеян. Жена хлопотала на кухне, а он вспоминал приключившееся с ним невероятное, для здравого смысла, событие. Сергей пытался анализировать произошедшее. Для того «библиотекаря», как он про себя его назвал, Сергей был каким-то Аркашей. Это означало одно, – в том пространстве его хорошо знали. Его присутствие «библиотекаря» не удивило. Полное несовпадение внешних данных с мифическим Аркашей, для «библиотекаря» было несущественным обстоятельством. То, что с ним случилось, было на самом деле. Он понимал это всем логическим ходом мысли. Там, где он был, Сергей все чувствовал, ощущал и видел. От прикасался к предметам, составлявшим те пространства на самом деле. Это не было видением или сном. Не было это похоже на помутнение рассудка. Та реальность, куда он попал, существовала одновременно с этой.

Так как ни в бога, ни в черта Сергей не верил, всякая инфернальность у него вызывала раздражение и досаду. Стоило ли людям тратить свою жизнь на эфемерные сказки! Но сегодня все его мировоззренческие устои были потрясены. Этот случай был необъясним. Он не поддавался логическому анализу. Он просто был, произошел с ним и… На этом обрывалась вся логика. Ну что ж, поживем увидим. Повода для паники еще нет. Будут ли повторяться в будущем с ним такие случаи, тогда посмотрим. А так… Наплевать и забыть.

Включив ноутбук, Сергей принялся обрабатывать почти готовый материал. Ему хотелось довести его до высшей точки кипения. Пока это не удавалось. То ли сам материал не дотягивал, то ли он сам не врубился в его еще сырую породу. Главный смысл ускользал. Сергея это раздражало. В сегодняшней беседе главред сказал, что лучше ему не вдаваться в мелкие частности, не укрупнять их. Давать все в обтекаемых формах. Из администрации мэра ему звонили по поводу опубликованной на днях статьи о двойной бухгалтерии одной фирмы, с которой их шеф весьма тесно завязан. «По твоей милости пришлось изворачиваться ужом, – обиженно бурчал Владлен Семенович. – Впредь никакой самоволки! Весь материал перед запуском ко мне на стол!».

«Надо съездить к Гаврилычу. Покумекаем вместе. Свежий взгляд и тому подобное». По столу заерзал смартфон. Сергей всегда держал его на вибрации. Когда он работал, звонки мобильники его раздражали неимоверно. Сергей взял телефон.

– Алло?

– Сергей Владимирович, это Аркадий Львович, ваш сосед. Простите за беспокойство, я хотел бы у вас спросить, – не располагаете ли парой минут своего времени, чтобы зайти ко мне? У меня к вам есть очень важное для меня дело.

– Не вопрос, Аркадий Львович. Если вас устроит завтра, ближе к вечеру, то я в вашем распоряжении. Извините, точнее не могу сказать. Как дела сложатся. В любом случае я позвоню и сообщу дополнительно.

– Как вам будет удобнее. Подходите, как сможете.

Сергей хорошо знал соседа. Учитель физики был весьма деликатен и дружелюбен при встречах. Здороваясь, он непременно приветствовал его в легком полупоклоне. Сергей слышал, что Аркадий Львович был не простым учителем. В прошлом он преподавал в университете и имел профессорское звание. Что случилось и почему он резко изменил свою жизнь, уйдя из университета преподавать физику и астрономию в простую школу, никому не было известно. Аркадий Львович жил анахоретом. Хотя иногда они, встречаясь на лестничной площадке, вели непродолжительные разговоры, больше о светских пустяках, Аркадий Львович к себе никогда Сергея не приглашал. Сергей не настаивал. Он понимал, что Аркадий Львович, будучи одиноким человеком, привык к такому образу жизни и впускать в свой мир никого не хотел.

Сергей закрыл ноутбук. Глянул на часы. Через час он должен быть на брифинге после совещания в министерстве в качестве штатного корреспондента. Его аккредитация прошла с трудом. Кое-кто из управленцев знал о неудобном журналисте. Но не принять его на брифинге было нельзя. Хозяева его издательства были в тесных отношениях с вышестоящей структурой.

Оказавшись в такой же массе журналистской братии, Сергей быстро сориентировался. Протиснувшись поближе, он вытащил планшет и прикрепил гарнитуру. Все должно быть в полной готовности. Сергей понимал, что, задав свой вопрос, он сразу переведет брифинг в открытое противостояние с ним. Вопросы, которые он наметил задать, были весьма неудобны и щекотливы.

Брифинг был в самом разгаре. Сергей предпринял пару попыток задать свои вопросы, но не успел это сделать. Он почувствовал, как его трогают за рукав:

– Простите, вас срочно вызывают к телефону.

Сергей обернулся. Перед ним стояла молодая девушка. Она мило улыбалась.

– Кто звонит?

– Я не знаю, – пропела она. – Наш старший менеджер просил срочно позвать вас. Здесь, в соседней комнате.

Сергей с досадой дернул головой. Кому это он понадобился в такое время? Он проследовал за девушкой. Подведя его к одной из дверей, с которой сообщался зал, девушка сказала:

– Пройдите сюда.

Отворив дверь, девушка отступила назад. Сергей прошел в комнату. Она была небольшой. Стол, пара банкеток. У зашторенного окна стоял диванчик. Возле него высилась круглая тумба, на которой стоял двадцатилетний давности кнопочный телефон.

– Возьмите трубку, – раздался сзади голос.

Сергей обернулся. Возле него стоял средних лет мужчина. По его выправке и жесткому лицу можно было сразу догадаться о роде его занятий.

– Не скажете, кто мне звонит?

– Это неважно. Возьмите трубку и ждите.

Сергей усмехнулся. Поворот дела был не то что неожиданный, но не такой скорый, как он предполагал, идя на брифинг.

– Слушаю…

– Сергей Владимирович, вам следует немедленно прибыть по адресу, который назовет вам стоящий рядом человек. Дело не терпит отлагательства.

Властный, повелительный тон голоса не дал Сергею повода что-то возразить. Он понял, что тут все его резоны и аргументы будут пресечены самым действенным способом. Он положил трубку.

– Пройдите за мной.

Мужчина повернулся и направился к двери в противоположной стороне комнаты. Сергей шел за ним и обдумывал варианты последующих событий. Ясно было, что его таким образом вывели из состава журналистов, освещающих брифинг.

После получасового броска по городу, машина остановилась у огромного, представительного здания. Ничто в его внешнем виде не говорило о его предназначении. Но Сергей, едва взглянув на него, вдруг почувствовал, как по телу пробежал холодок. Слишком хорошо оно было известно в народе. Перед тем, как войти, Сергей невольно задержался у массивных дверей подъезда. Мысль о том, что войти он сможет, но сможет ли выйти отсюда, коротко пробила мозг. Выдохнув, он сделал шаг в вестибюль через створку двери, любезно отворенную его сопроводителем.

Шли недолго. Коридоры большого здания терялись в приглушенном свете. Провожатый Сергея через несколько минут подошел к двери. Нажав на кнопку, он негромко, с заметным почтением в голосе, сказал:

– Докладывает Гущин. Мы прибыли. Разрешите войти?

Вместо ответа щелкнул запор. Мужчина открыл дверь. Отступив назад, он жестом указал Сергею пройти в комнату. После того, как Сергей вошел, мужчина закрыл за ним дверь. Сергей остался один в обширном, прекрасно обставленном помещении. Остановившись в нерешительности, он огляделся. В окружающем его пространстве холла, он не заметил ничего, чтобы привлекло его внимание. Вокруг было пусто. Ничто не говорило о присутствии еще кого-то. Тем не менее, тихий, с повелительными нотками в голосе, сказал:

– Подойдите.

Сергей глянул в сторону, откуда послышался голос. В приглушенном свете, льющегося из встроенных в стены светильников он заметил очертания фигуры. Сделав несколько шагов, Сергей остановился в нерешительности. Задний свет, постепенно разгоревшийся за фигурой, не давал возможности разглядеть ее. Фигура, указав жестом Сергею на кресло, стоявшее чуть поодаль, проговорила:

– Присаживайтесь.

Сергей опустился в кресло. Мягкая кожа, чуть скрипнув, приняла его тело как в купель. Он поневоле отдался расслабляющему чувству покоя и … удобства. После небольшой паузы, мужчина сказал:

– Все объяснения по поводу вашего присутствия здесь вам дадут в свое время наши сотрудники. Не скрою, мне было любопытно взглянуть на человека, так свободно общающегося с топологическими аномалиями. Это единственная причина, по которой вы находитесь сейчас здесь. Именно поэтому я хочу спросить вас: за последнее время не случались ли с вами странные события, которые вы объяснить не в состоянии?

Фигура умолкла. Сергей напрягся. Это было совершенно неожиданно. Он никак не мог сообразить, что ответить сидящему напротив субъекту. Откуда об этом ему стало известно. То, что случилось с ним, никому не было известно ни при каких обстоятельствах. Случай в кабинете главреда тоже не вышел за рамки чудачества с его стороны. Владлен Семенович был уверен, что Сергей покинул кресло лишь затем, чтобы взять из шкафа книгу. Он откашлялся:

– Простите, я не совсем понял ваш вопрос…

– Да полно, – не дала договорить фигура. – Вы все прекрасно поняли. Вам виднее, отвечать на мой вопрос, или нет. Но одно пожелание я хочу вам дать: не упорствуйте в своем, скажем, недальновидном решении. Оно может привести к непредсказуемым последствиям в жизни. Неприятным последствиям. Подумайте над этим. Время у вас есть. Хотя, судя по некоторым признакам, его осталось совсем немного.

Долго ему размышлять не дали. За спиной Сергея раздались шаги. Кто-то подошел сзади и остановился у его кресла. Фигура шевельнула пальцем:

– Проводите нашего гостя. Прощайте, Сергей Владимирович. Простите за доставленное беспокойство. Надеюсь, что не очень нарушил ваши планы. Думаю, мы с вами скоро увидимся.

По тому, как замерла фигура, Сергей понял, что аудиенция окончена. На его плечо легла рука.

– Прошу вас следовать за мной.

Он поднялся. Назад они шли другим маршрутом. Вместо долгого петляния по коридорам здания, сейчас они сразу подошли к лифту. Сергей привычно ожидал какого-то перемещения вверх или вниз, но кабина лифта вдруг дернулась, и, медленно ускоряясь, поехала горизонтально. С минуту они ехали без остановок. По ее истечении двери лифта раскрылись. Сергей с удивлением обнаружил, что выход из лифта вел в небольшой сквер. Вид знакомого бульвара несколько успокоил его натянутые до предела нервы. Он вышел из лифта.

Услышав шум закрывающихся дверей, Сергей обернулся. Небольшой, двухэтажный домик имел всего один, совершенно обычный подъезд. Внешне он выглядел одним из тех домов, каких на бульваре было много. Сергей обескураженно выдохнул. Он не понимал, что с ним произошло за последний час. Главное, – какой смысл был в таком перемещении, если он отлично знал, куда его сначала привезли?

Совершенно вымотанный эмоционально и психологически, он шел до метро безо всяких мыслей и чувств. Таким же, почти неодушевленным существом, он ввалился в квартиру. Не отвечая на тревожные расспросы жены, прошел к бару. Взял початую фляжку коньяка и осушил ее одним махом…

Сон не шел. Весь день представлялся ему раздерганным на безумные клипы. Они были такими разными, что их с лихвой хватило бы на несколько дней спокойной жизни. Сергей думал, что сегодня им все время управляла какая-то непонятная сила. Она бросала его по жизненному пространству, не спрашивая на то согласия. Калейдоскоп событий не укладывался в голове. Сергей пытался обнаружить хоть какую-то связь между ними, но только все больше увязал в нестыковках и несуразностях своих предположений. Эти броски по пространствам близкого и совсем непонятного прошлого, не имели ничего общего со странной поездкой в такое же странное место. Человек, обитающий в таком здании, вызвал в нем стойкое чувство опасности. Хотя ни его поведение, ни общению с ним он не давали такого повода. Но Сергей остро ощущал укол грозящей беды. Суматошное течение дня теперь казалось ему заранее спланированным. Ничего из того, что он намеревался сделать, не получилось. Неотвратимо наваливающийся сон едва пропускал обрывки мыслей. Аркадий Львович… Забыл позвонить. Завтра обязательно зайду… Нельзя старика заставлять нервничать… Он… единственный, к кому… я питаю доверие…

Глава 3

Утро встретило его пробуждение тяжелой головной болью после мучительных ночных кошмаров. Нечасто с ним такое бывало. Последние разы он испытывал подобное после чеченской кампании. Безголовые трупы солдат, побывавшие в руках «духов», потом долго снились ему. Сергей там не филонил, как некоторые журналисты из тех, забугорных. Отсиживаясь в офисах, за десятки километров от горячих точек, они строчили свои полумифические сводки и обзоры. Такие репортажи, тенденциозные и предвзятые, были ходким товаром. Их стряпня охотно покупалась тамошними издательствами.

Но Сергей смотрел и анализировал. Жесткая правда необъявленной войны ужасала его. Он должен был все увидеть сам. И часто, сидя на блокпосте, он был свидетелем смерти солдат. Внезапной и оттого страшной в своей неотвратимой реальности. Тогда он был еще молод. А потому чувство долга всегда пересиливало чувство опасности. За проведенные в Чечне несколько месяцев Сергей повзрослел на многие годы. Именно там он стал личностью. Закаленной и бескомпромиссной. Со временем острота ощущений прошла, лишь картины, виденные вживую, запечатлелись в его мозгу навечно. Иногда они прорывались в снах, как беспощадное напоминание о хрупком равновесии жизненных ценностей. И мучили его жестоко, беспощадно…

Сергей встал и прошел на кухню. Ани дома уже не было. Она всегда торопилась попасть перед работой на раннюю службу в церкви. Она была истовой христианкой. Ее вера была безусловна и всеобъемлюща. Первые годы совместной жизни Сергей подтрунивал над ней по этому поводу, отпускал скабрезные шуточки и подначки. Но по прошествии времени он понял всю выгоду ее особого менталитета. Они со временем как бы договорились принимать это как статус кво, без лишних напрягов и обсуждений в их отношениях.

Достав из холодильника пакет молока, Сергей плеснул из него в стакан и с облегчением выпил. Холодная жидкость подействовала на него как переключатель. В голове будто зажегся свет. Постепенно из головы ушла тяжесть, растворилась мутная пелена. Он чуть постоял, ощущая наступившее облегчение. Потом прошел в ванну. Душ окончательно привел его в рабочее состояние. Надо было приниматься за дела. На утро их намечено немало. И первым среди них был звонок в редакцию.

– Владлен Семенович, я сегодня буду попозже. Хочу поработать в тишине. Офисная беготня мало способствует продуктивной работе. Материал тяжелый. Хочу осмыслить кое-что без суеты. Есть нюансы, которые могут придать точный смысл статье. Приеду, как закончу… Часам к двум-трем… Да-да, обязательно зайду к вам для обсуждения.

Сергей отключил телефон. Он вспомнил о просьбе Аркадия Львовича. Лучше было зайти сейчас. Неизвестно, когда он окажется дома. А поздним вечером Сергей не хотел беспокоить пожилого человека. Он знал, что Аркадий Львович работает в школе во второй половине дня. Утром уроков у него не бывает. Набрав номер телефона учителя, Сергей сказал:

– Аркадий Львович, это я. Если вы сейчас не заняты, я мог бы зайти к вам.

– Чудесно, Сергей Владимирович. Я как раз бьюсь над текстом реферата. Очень жду вас.

Сергей натянул на голое тело свитер. Он всегда работал дома в одних шортах. Эта привычка осталась у него после месячной поездки в Сирию. Тамошняя жара быстро приучила его сидеть под одной простыней. Другая была накручена в виде чалмы на голову. Так было легче работать, не думая об одуряющей, раскаленной духоте. Захватив смартфон, Сергей вышел.

Аркадий Львович встретил его со своей обычной радушностью. Сергей чувствовал личное расположение старика к его персоне. Он не понимал, почему учитель как бы выделяет его среди прочих. Их встречи всегда носили какой-то доверительный характер. В этом была загадка. Сергей присутствовал при общении Аркадия Львовича с другими. Со всеми прочими он был сух, деловит и краток. Это было заметно. Но с Сергеем он вел себя по-особому. Это чувствовалось слишком явно. И объяснений такому отношению старого учителя не находилось.

– Прошу, прошу, Сергей Владимирович. Пройдемте. Чаю не хотите? У меня по случаю появился настоящий «Чжень Шан Сян Тао». Его привез один из знакомых из самой чайной провинции Китая.

Сергей начал было отказываться, но Аркадий Львович сжал его руки:

– Ничего слушать не хочу. Вы сами не знаете, от чего отказываетесь! Посидите с минуту, я мигом. Этот чай требует некоторой процедуры приготовления, иначе он будет испорчен.

Аркадий Львович торопливо прошаркал на кухню. Сергей уселся в потертое кожаное кресло и огляделся. Ничего из того, что называется бытовыми мелочами в комнате не было и в помине. Стены, заставленные объемистыми шкафами, были забиты книгами. Стол, с пишущей машинкой и грудой наваленных брошюр, рукописных листов да диван у клочка свободной стены были единственной мебелью, не забитой бумажным навалом. Впрочем, и над диваном тесными сотами висели стеллажи. Все они были забиты плотными рядами книг, грозя обрушить эти хрупкие конструкции. Аркадий Львович по всем признакам здесь жил, работал и спал.

Сергей знал, что в двухкомнатной квартире учителя, только эта могла считаться жилой. Другая, закрытая на ключ, не использовалась по назначению. Однажды он попал в нее. Там была совсем другая обстановка. Кровать, застеленная красивым, шерстяным пледом, тумбочки по краям, зеркала и комоды по обе стороны трюмо, картины и фотографии в изящных рамках составляли другую атмосферу. И все это было покрыто явственным духом отжившего. Налет пыли, покрывший тончайшей вуалью мебель и гладь зеркал, говорил о полной заброшенности этого чуждого жизни места.

– Ну вот и я.

Аркадий Львович показался в дверях. В его руках был поднос, уставленный чашками, пузатым объемистым чайником и баночками. Он аккуратно примостил его на свободное место на столе. Повернувшись к Сергею, Аркадий Львович с легкой улыбкой сказал:

– Вот теперь можно приступать к делу. Знаете, есть какое-то очарование, когда дело обсуждается за чашкой чая в неспешном разговоре. Так, мне кажется, можно не упустить в нем важные нюансы. Как вы считаете, Сергей Владимирович?

Легкая смешинка скользнула в его интонации.

– Полностью согласен с вами. Что же за дело, которое вы хотели обсудить со мной за чашкой чая? – в тон ему ответил Сергей.

– Сейчас, сейчас, сначала отпробуйте вот этого напитка.

Учитель взял чашку, открыл роскошно расписанную в китайском стиле баночку, взял маленькими щипчиками один из нежно-зеленоватых шариков. Осторожно уложив его на дно чашки, Аркадий Львович обдал его тонкой струйкой из пузатого чайника. Тут же, подхватив чашку, он вылил жидкость из нее через ситечко, снова облил из чайника шарик и подал Сергею:

– Прошу, не торопитесь, пригубьте и вдохните аромат. Вы будете награждены неземным ощущением свободы и свежести.

И пока Сергей пригубливал напиток, Аркадий Львович пристально глядел на него. В его темных глазах, упрятанных в складки век, чувствовалось какое-то напряженное внимание. Сергей смутно припоминал эти взгляды. Иногда он ловил их на себе во время кратких встреч с Аркадием Львовичем. Сергей не придавал им особого значения, приписывая свое ощущение мимолетности встречи. Вот и сегодня этот взгляд он отнес насчет предстоящей просьбы старика.

– Дело у меня к вам такое… Вы не могли бы сделать макет книги. Самый простенький. Без диаграмм и фотографий, только текст. Все вставки мне пообещали сделать в типографии бесплатно, включив в общую цену. Но вот цена макета, который они хотят делать, мне… – старик замялся, – не по карману. Сергей Владимирович, если возьметесь, я обязательно оплачу вашу работу. Но…

Аркадий Львович замялся. Вздохнув, он продолжил:

– Если вас устроит, скажем, рассрочка оплаты, по частям, то мы сможем поладить. Если же нет, увы, я останусь на своих бобах. Ну так как?

– Аркадий Львович, я в принципе согласен. Дело не в оплате. Дело во времени. Как скоро нужен вам макет?

– О, не беспокойтесь о сроках. Это уже пройденная тема. Я столько ношусь с этим материалом, что месяцем раньше, месяцем позже уже не имеет никакого значения. Вам виднее, когда управитесь, тогда скажите. Вот только у меня есть еще одна просьба. Вы литератор, Сергей Владимирович, а мои познания в тонкостях русского языка не простираются далее уровня приемлемой образованности. Будьте так великодушны, поправьте в моих каляках-маляках все, что нужно для печатного издания.

– Не беспокойтесь, Аркадий Львович. Это часть работы с макетом. Так или иначе, текст будет правлен техническим редактором. Давайте вашу рукопись.

Аркадий Львович выдвинул ящик стола. Вынув оттуда тоненькую пачку листов, он протянул ее Сергею:

– Здесь все. Тема моего труда весьма специфическая. Если будут трудности понимания смысловых связей текста или их соотношений, пожалуйста, скажите мне. Я это говорю вам потому, что некоторые обороты выходят за рамки общепринятых понятий и их сопряжение с литературными правилами несколько необычны. Дело в том, что в этой работе я рассматриваю принципы существования одного из краеугольных камней в понимании всей современной физической парадигмы. Здесь я попытался как можно проще изложить суть моей теории. Эту работу я предназначил для наиболее широкой аудитории читателей. Так как математического обоснования принципов теории еще нет, тема может быть изложена только с точки зрения физики процесса. Сергей Владимирович, вы сначала прочтите реферат, так сказать, чтобы сбросить первоначальную оторопь. Это обязательная реакция людей на рассуждения и аргументацию этого реферата. Поначалу тема работы покажется вам размышлениями поврежденного рассудком человека. Об этом мне весьма часто говорили мои оппоненты и в научной среде, и в беседах с редакторами издательств и научно-популярных журналов. Простите, я слишком много занял вашего времени, – спохватился Аркадий Львович. – Вы сначала покопайтесь в тексте, а потом выложите мне свои соображения.

Аркадий Львович умолк. Некоторое время он сидел, опустив голову. Потом как-то странно глянул на Сергея и негромко сказал:

Вы знаете, Сергей Владимирович, что-то подсказывает мне, что для вас тема реферата не покажется некими заумными фантазиями. Я не могу определить, почему у меня возникли такие ощущения. Но это так, не обращайте внимания на домыслы старика. Я часто в последнее время вижу…

Аркадий Львович оборвал себя. Поднявшись, он протянул руку Сергею:

– Простите, Сергей Владимирович, что пользуюсь вашим долготерпением. Я больше не прибавлю ни слова. Буду ждать результатов вашего труда, как ждут самую главную надежду в жизни. Простите за этакую выспренность. До свидания, Сергей Владимирович.

Приехав в издательство, Сергей прошел сразу к Владлену Семеновичу. Коротко поздоровавшись, Сергей раскрыл ноутбук. Дождавшись загрузки контента, ткнул пальцем в экран:

– Вот, взгляните сюда. Я вставил этот кусок интервью за кадрами видеоряда. Я думаю, что так незаметно и ненавязчиво пройдет самая значимая часть информации. Без навязывания и нажима.

Главред нацепил очки на потную переносицу и наклонился к ноутбуку. Сергей терпеливо ждал, пока виденное не уляжется в голове Владлена Семеновича. Как всегда, тот был полон всяких подозрений насчет его работы. Вот и сейчас, главред поднял на Сергея глаза и меланхолично прожевал:

– Ну-у… нет, слишком сложно. Надо упрощать. И читатели не поймут, и дирекция замордует. Вот здесь, что это такое?

И Владлен Семенович вяло процитировал: «Исходя из особых условий консенсуса, можно предположить, что он никогда не будет достигнут». И далее такая же хрень, прости меня господи!

Сергей не смог удержаться от смеха:

– Владлен Семенович, вы же цитируете цитату, взятую мной намеренно из текста в третьем чтении. Я это привел в качестве примера, как можно заболтать здравые предложения. Дума и не на такое способна.

– Ой, Сергей Владимирович, – поморщился главред. – Оно вам надо? Пустите материал без излишних уточнений. В Думе есть свои критики. Они сами разберутся.

– Ну да, – хмыкнул Сергей. – Как всегда, устроят междусобойчик, кому что выгодно. Я подумаю, что можно еще покоцать в этом материале. Я пойду.

– Идите. Два часа вам на правку. Материал должен сегодня быть на столе директората.

Вечером Сергей, отговорившись от приятных посиделок в пивбаре с мужиками, отправился на дачу. Надо было решить вопрос с подрядчиком о строительстве бани. Заодно захватить несколько банок с огурцами и помидорами. Аня все лето трудилась над их закаткой. Летние каникулы в гимназии она проводила на даче с большой пользой. Соления и варенье круглый год не переводились. Сергей иногда захватывал несколько хрустящих корнишончиков к пиву в обеденный перерыв. Игорь частенько справлялся об их наличии. Едва огурчики появлялись на столе, он первым делом, хищно выцеливая вилкой ближайшие к себе. Потом долго смаковал его, запивая жадными глотками пива. Корнишоны были на славу. Жена была мастерицей по этому делу.

Обдумывая материал, Сергей привычно свернул к съезду на поворот. Подъезжая к высокому забору из профнастила, Сергей остановил машину напротив ворот. Въезжать он не собирался. Подрядчик должен был подъехать с минуты на минуту, о чем он только что предупредил звонком. Пока оставалось несколько минут, Сергей поспешил к двери, вделанной в ворота. Как раз можно было успеть взять банки с солениями. Он щелкнул замком и распахнул дверь. Застыв на месте, Сергей увидел невообразимое. На веранде, около газовой плиты, хлопотала мать. От столба веранды к тополю у противоположного забора были протянуты веревки, на которых висело белье и прочие тряпки. Их методично развешивал брат. Обернувшись на звук отворяемой калитки, он радостно заорал:

– Серега! Ну ты вовремя! Я как раз купил два бидона пивка! Нашего, бочкового. Дуй сразу на кухню. Они уже в холодильнике! Я мигом. Пару тряпок повешу…

Липкий, холодный пот облил всего Сергея. Усилием воли преодолев ступор, он медленно на подкашивающихся ногах, отступил к калитке. Почувствовав спиной дверь, Сергей мгновенно развернулся и в два прыжка подскочил к машине. Рванув дверь, он мгновенно завел ее и задом припустил к повороту на съезд. Выруливая на автомате, он едва не сбил подъезжающую машину подрядчика. Тот, вильнув в сторону, едва успел отвернуть от бешено мчащейся на него машины Сергея. Вдавив сигнал, он яростно просигналил. Мужчина не мог понять, почему его заказчик, с вытаращенными глазами и белым лицом, пронесся мимо. Подрядчик выскочил из машины только для того, чтобы увидеть стремительно развернувшуюся машину. Газанув по полной, та без остановки не сбавляя скорости, рванула прочь. Мужчина схватил телефон и набрал номер Сергея. Ответом ему были долгие гудки. Матернувшись, подрядчик уселся в машину и в полном недоумении отправился назад.

Колотун не оставлял Сергея всю обратную дорогу. Несмотря на это, он пытался привести обрывки мыслей к какому-нибудь основанию. «Не может это быть чертовщиной! Ничего из того, что сопровождает такие явления я не слышал и не видел… Ни грома небесного с запахом серы! Зловещие тени не прыгали передо мной… Если это из области фантастических прорывов через время и пространство, то я не видел ни светящихся ворот портала, или, хотя бы, какого-нибудь указания на это… Все было, как обычно. Ехал и ехал… И главное: почему эти видения из одной оперы? Мать, брат… Их нет уже шесть лет! А сам я в младенческом возрасте? Это что, намек на какие-то события?.. Конь гребаный! Крепко за меня какая-то хрень взялась! Вроде я в полном рассудке и трезвой памяти. Никаких голосов внутри не слышал. Тогда что это?! Как это понять?».

В этом, отстраненно-мрачном состоянии он вошел в квартиру. Аня сразу заметила его настроение:

– Сереженька, что случилось?

– Ничего, – хмуро отозвался Сергей. – Устал. Беготни много было. Заморочки главреда достали. В общем, все, как обычно. – Он махнул рукой. – Идем ужинать.

– Ты же говорил, что на дачу поедешь. Нет?

– Как-то не до этого было. Завтра обязательно смотаюсь.

Ночью он долго не мог заснуть. Ворочался, вставал курить, сидел долго на кухне, уставившись в одну точку. Он мучительно вдумывался в случившиеся с ним череду невероятных по здравому размышлению событий. Слишком все было реально и предметно. Сергей понимал, что такие явления не могут не затронуть какую-то часть психики. Но с этим все было в полном порядке. Он не ощущал в себе психических сдвигов, – кристальная ясность сознания и никаких провалов в логике. Все привидевшиеся события выстраивались в той хронологии, в какой они с ним случились. «Черт с ним! Разберусь…». Сергей затушил сигарету и хотел было встать, но вдруг услышал позади голос жены:

– Что-то все-таки случилось. Говори, я чувствую, с тобой что-то происходит.

Аня в рубашке стояла в дверях. Она глядела на Сергея в упор. Он опустил голову:

– Понимаешь, малыш, я не знаю, что со мной. Вокруг меня творится какая-то мистическая чертовщина. Помнишь, я пару дней назад попросил тебя заглянуть в гостиную?

– Ну да, и что?

Сергей глубоко вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду. Он решил по наитию рассказать жене все, без добавлений и предположений, что это могло быть. Не останавливаясь, единым духом, Сергей выложил все, что с ним случилось за это время. Аня слушала его с полными ужаса глазами. Застыв, она ни единым движением или звуком не прервала мужа. То, что говорил Сергей, она читала во множестве свидетельств подвижников в житиях святых и Евангелиях. Для нее все было просто и понятно. Дьявольская сила овладела ее Сережей. Она хорошо знала ее коварство и злобную хитрость. Искушение, – вот что было целью сатанинских наваждений. Запугать, лишить свою жертву душевного равновесия, а потом, ослабленную и сломленную, обратить в свою веру. Похитить душу.

Аня бросилась к мужу. Став на колени, она, глядя ему в глаза, умоляюще воскликнула:

– Сереженька! Ты вот что должен сделать немедленно. Пойдем. Я знаю, как избавить тебя от дьявольского наваждения.

Она вскочила, схватила Сергея за руку и с силой потянула его в гостиную. Подведя мужа к иконостасу, Анна тихо, но твердо сказала:

– Стань здесь. Сейчас я прочту молитву от дьявольского искушения и наваждения. Это молитва святого Василия Великого. Самая сильная и принятая Господом молитва.

Анна подняла глаза к тому месту, где была иконка этого святого:

– Боже Богов, и Господи господей, огненных чинов содетелю, и невещественных сил хитродетелю, небесных и земных хитрче, Егоже никтоже от человек виде, ниже видети может: Егоже боится и трепещет вся тварь, иже выю возвысивша…

Сергей думал, что эти архаичные слова, придуманные для тех, кто жил тогда, бывшие для тех людей живыми и значимыми, сейчас потеряли свой прямой смысл. Нужно быть слишком погруженным в глубины веры, чтобы принимать их за действующие в наше время.

…иногда архистратига, и свое преслушание отвергша, низвергий на землю, и отступники с ним аггелы, демоны бывшыя, в помрачения глубины тартара предавый…

Когда Анна заговорила, ее голос вдруг приобрел неизвестные доселе Сергею интонации. Он явственно услышал в них глубокое, неподдельное чувство страстной мольбы и искреннее желание помощи. Сергей стоял рядом, но ему казалось, что Анна вдруг отдалилась, поднялась в непостижимую для него высь и там, в этой недоступной высоте, стала неотделимой ее частью.

Сергей не вслушивался в словесную вязь церковных оборотов, слова молитвы звучали для него как набор мелодичных звуков. Но странное дело, он вдруг почувствовал их непреходящее значение психологической силы. Такими звуками древняя сущность человека искала путь во тьме бессознательного существования.

Ночью они не спали. Лежали молча, не говоря друг другу не слова. Анна боялась, что Сергей поддастся вражескому наваждению и его разум не сможет одолеть сатанинскую силу внушения. Она была уверена, что это испытание послано мужу за его честную, бескомпромиссную борьбу с темной силой, захватившую в свое время власть в их светлой Родине. Анна была убеждена в этом. Она знала, что только правда Божьего слова и те немногие избранные воины света, к коим она относила и мужа, смогут отстоять царство справедливости и добра.

Сергей же, пытаясь освободить голову от липких, навязчивых обрывков мыслей, заставлял себя не думать. Так и провел он ночь в полудреме. Утром, раздерганный, почти без сил, отправился на работу.

Весь день прошел в мутном, навязчивом состоянии безразличия. Хотелось все бросить, уткнутся в стол лицом, да так и застыть. Игорь пытался его растормошить обычными подначками и шуточками. Но они не проходили. Сергей вяло отмахивался от навязчивых попыток Игоря. Тому наконец надоело одушевлять своего напарника. Он с видом «оно мне надо!» отошел в свой угол и занялся делами. Но иногда, выглядывая из-за ширмы, Игорь с усмешкой наблюдал за каменно-бессмысленным выражением на лице Сергея.

– Ну чего ты киснешь? – спросил он, заглянув Сергею в лицо. – Давай, просыпайся. Ночью надо было спать. Сейчас нам предстоит марш-бросок по известному адресу.

Сергей глянул на Игоря и вяло отмахнулся.

– Не поеду. Махни туда один. Там дел на полчаса. Возьми у главного цидулю и завизируй в бухгалтерии. Только не хватани лишнего. Бабки, – они счет любят. Нечего разбазаривать чужое добро. Нам они еще понадобятся для более ответственных дел. А то я знаю тебя. Выцыганишь пару лишних тысчонок, да на пиво спустишь. Потом жди тебя до вечера, пока шары не зальешь. Я Зине Самуиловне позвоню, чтобы не выписывала тебе больше, чем шеф завизировал.

– Да ты… чего… бредишь?! – заикаясь, воскликнул Игорь. – Когда это было? Один раз прокололся, так меня теперь попрекать всю жизнь, так что ли?

– Ну ладно, иди. – пробормотал Сергей. – Пару сотенок можешь отслюнявить, если Зина Самуиловна сегодня в настроении. Звонить не буду. Мухой туда-сюда. Мне прихвати пару банок. Полтора часа тебе хватит. Шефу скажешь, что я был с тобой, да куда-то отлучился, если будут с точки звонить ему. Понял?

– Ну, заметано. Я побежал.

Игорь схватил кофр, сунул подмышку тубус с бумагами и исчез за дверью. Смотря ему вслед Сергей с тупым безразличием обреченно подумал: «Если это будет повторяться, мне кранты. Крыша поедет определенно… Может, к невропатологу показаться? Ну-ну, тогда точно тебя сунут в психушку на обследование! Бляха-муха, что делать?..».

Игорь объявился к обеду. С заговорщическим видом он подмигнул Сергею. Скрывшись за ширмой в своем углу, он оттуда махнул Сергею рукой. Сергей понял. В редакторской комнате находились корректорши, две юные девочки-практикантки. При них не стоило проводить манипуляции, которые, как стало понятно из поведения Игоря, предстояли им.

– Все в порядке, Серега. Я надыбал кое-что получше, чем пивная бурда. По коньячку хлопнем. Тебе как раз в самый раз махнуть надо! Оцени! При том, что сам я даже не притронулся, ни капли, ни глоточка! Хотя погодка на улице мерзейшая! Я держался, потому как другу и напарнику сейчас быстрее надо. Я молодец?

Игорь, двадцатипятилетний парень, пытался придать в общении с Сергеем солидности и завуалированного панибратства. Может, он так чувствовал в его компании увереннее. Разница в менталитете, статусе и возрасте накладывали отпечаток на их отношения. А потому Игорь, чувствуя огромную дистанцию между ним и недосягаемым авторитетом Сергея, прилагал все усилия, чтобы не тушеваться в общении с ним…

Все последнее время Сергей каким-то наитием чувствовал, что за ним кто-то упорно наблюдает. Возвращаясь домой, он обнаружил, что преследует та же самая, что и пару дней назад, не первой молодости «Тойота». Если бы не его чувство опасности, Сергей не заметил бы этого настырного преследования. Что-то ему говорило об этой машине: – «она появляется везде, куда бы он ни проехал».

Ее преследование Сергей никак не связывал с ситуацией, которая привела его в один из ее отделов ФСБ. Тут все уже было более-менее определенно. Служба этого отдела не скрывала своего участия в наблюдении за ним. Мало того, предупредила его о вызовах к себе по мере необходимости.

«Что же тогда это за машина? По своему виду она мало похожа на транспортное средство, принадлежащее этой, грандиозной по своему статусу, организации? Может, это моя мнительность разыгралась? Пусть будет так. Но все же, чувствую, что-то здесь другое…».

Вот и сейчас, заметив ее, Сергей намеренно сбросил скорость. Резко тормознув, он вынудил «Тойоту» упереться в зад его машины почти вплотную. Рванув дверь, Сергей выскочил из машины и бросился к своему преследователю. Подбежав, Сергей забарабанил в стекло:

– Откройте!

Стекло медленно опустилось и взгляду Сергея открылось удивленное лицо дамы средних лет. Ее смущенная улыбка обезоружила Сергея. Он не сразу нашелся, что сказать:

– Вы, это, почему все время преследуете меня, – наконец проговорил он. – Не отпирайтесь. Я записал вас на свой регистратор. Несколько дней вы висите у меня на хвосте. Зачем вы это делаете?

– Я не висю! Что вам такое еще вздумалось? Я еду домой с работы, а вы тут на меня набрасываетесь и грозите? Отстаньте от меня. Не то позвоню мужу, и он разберется с вами.

– Но вы все время едете за мной по пятам! – воскликнул Сергей. – У меня сзади находится регистратор. Он все записывает.

– Это ваши проблемы. Я еду домой с работы.

– А где вы работаете?

– Какое вам дело?!

– Поймите, надо разобраться в этом. Понимаете, как только я выезжаю со своей работы, – Сергей назвал улицу, – как тут же вы пристраиваетесь ко мне и следуете за мной, как привязанная.

– Ничего я к вам не привязанная. Я работаю в здании напротив. А то, что я еду за вами, так мне так удобнее. Не надо объезжать и маневрировать на дороге. Я заметила, что вы едете практически до моего дома. И когда мне удается подкараулить ваш выезд, я пристраиваюсь к вам и спокойно доезжаю почти до дома. Понимаете, я вожу машину совсем недавно. Муж мне купил эту подержанную «Тойоту», чтобы, как он сказал, не было накладно и обидно за разбитую машину.

– Хм! – удивленно хмыкнул Сергей. – Дела! А то, что вы сами пострадаете, его не волнует?

– Ну что вы! Муж сказал, что вокруг меня кто угодно пострадает, только не я!

– О, господи! Оригинальный у вас муж! Ну, что ж, если все так обстоит, пристраивайтесь! Довезу вас до вашего муженька в целости и сохранности. Передайте ему от меня… пламенный водительский привет.

Сергей вернулся в машину. Усевшись, он несколько раз мигнул задним светом и медленно отъехал. Выдерживая постоянную скорость, он повел за собой нежданную спутницу. Подъезжая к своему дому, он услышал гудки. Притормозив, он глянул в зеркало заднего вида. «Тойота», мигая фарами, медленно сворачивала в боковой проезд. Сергей усмехнулся. «М-да, видно, паранойя скоро станет моей навязчивой идеей…».

За ужином Сергей рассказал об этом случае Анне, опустив причины, по которым он обратил внимание на это обстоятельство. Жена посмеялась над хитрой уловкой дамы и спросила:

– Ты что, так теперь и будешь ее таскать за собой!

– Ну это вряд ли! Мой распорядок дня настолько непредсказуем, что она устанет подкарауливать меня. Ну и потом, научиться же она, в конце концов ездить самостоятельно?

Глава 4

Как ни устал Сергей, вечером он решил взяться за трактат старика. Отправив жену спать, Сергей уселся на кухне. Вытащив из холодильника бутылку пива, он открыл упаковку с чипсами, (побороть свою привычку к этому «деликатесу» он не мог). Открыв бутылку, Сергей медленно нацедил в кружку темного пива и с наслаждением отхлебнул холодный, терпко-горьковатый Guinness.

Сквозь полупрозрачную полиэтиленовую обложку он прочитал название: «О сущности понятия Времени, как узаконенного мифа в научной парадигме». Сергей сделал еще глоток, хрустнул парой чипсов и вытащил из обложки тонкую подборку печатных листов. Он заранее настроился на нуднейшее изложение какой-нибудь теории, но первые же строки текста удивили его своей простотой и легкостью изложения. Сергей с интересом вчитался в смысл изложения мыслей профессора:

Для начала рассмотрим основные онтологические толкования и гипотезы, существующие на данный момент в научном корпусе знаний со времени их возникновения и до сего дня.

Космогоническая картина Мироздания на протяжении всей истории становления человеческой цивилизации строилась на трех основополагающих понятиях, позже составивших всю научную парадигму корпуса знаний, накопленных человечеством за период существования, а именно: трехмерном пространстве, веществе, его наполняющем и времени, определяющим длительность существования первых двух понятий. Эти категории возникали в сознании человека путем накопления знаний о них через воздействие на органы чувств окружающих его разнообразнейших форм и состояний материи и дальнейшего упорядочивания этих знаний. Все формы познания мира на протяжении становления этих фундаментальных понятий осмысливались во всевозможных религиозных, философских и научных мировоззренческих концепциях.

Реликтовые остатки такого мифологизированного принципа мышления до сих пор еще лежат в основе некоторых научных принципов понимания процессов, протекающих в природе.

В частности, если обратиться к истокам возникновения изначального представления о сущности понятия «Время», можно с абсолютной уверенностью сказать, что причины такого возникновения лежали в доисторических зачатках осмысления мира прачеловеком, в мифологизации окружающей его среды и всей Природы. Для большей наглядности и доступности понимания окружающей среды стало ее одушевление, персонализации явлений природы, овеществления этих явлений, опредмечивания тех физических процессов, которые на тот период развития человека были доступны для его понимания.

Вся окружающая прачеловеком среда обитания, конечно же, не могла быть им осмыслена в едином потоке ее познания. Что-то прачеловеком было освоено в первую очередь. А именно то, что являлось непременным условием выживания. И если перевести те направления его первоочередных интересов в термины научного естествознания, то они будут нами обозначены как «материя» и «пространство».

Но, вместе с тем, для упорядочивания, своего рода контроля над бытом любого социума, будь то элементарная семья, и, далее, вплоть до племени и всего рода, прачеловеку потребовался некий механизм отсчета периодов своей деятельности.

Этот механизм отсчета периодов жизнедеятельности прачеловек связал с теми явлениями, которые были для него совершенно очевидны, и которыми его жизнь была регламентирована на уровне инстинктов и возможностей физиологии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.