Андрей Панченко
Китобой 4. Гвардеец

Глава 1

Весна в Москве, почти лето. Я стоял на пороге военного госпиталя и полной грудью вдыхал густой воздух, наполненный озоном после тёплого дождя. Красота! Впереди десять дней отпуска без учета дороги, а потом опять, бороздить северные моря. Новенькая форма сидела на моём похудевшем тельце как влитая, на груди висели ордена и медали, на весеннем солнце ярко поблёскивали две звезды Героя, новенькие погоны непривычно топорщились на плечах при каждом движении, нужно будет их подшить, а то так и потерять недолго.

Закончилась моё маканье по госпиталям, бесконечные операции и мучительная реабилитация, рана на руке оказалась серьёзнее чем я предполагал, плюс ещё и то, что в госпиталь после ранения я попал только через три дня и успел заполучить инфекции и осложнения, едва без руки не остался. Но всё, когда ни будь кончается, закончилось и эта история в моей жизни, и слава Посейдону вполне благополучно. Только большой шрам на руке всегда будет мне напоминать о том, по какому краю я прошёл разминувшись со смертью.

Дождь из наград, повышений в должности и званиях осыпал всех защитников Диксона, но особо досталось главным виновникам торжества – мне и моему экипажу. Теперь я капитан второго ранга, проигнорировав одну ступень, звание мне присвоил лично Кузнецов, уже на следующий день как подтвердилось уничтожение тяжёлого немецкого крейсера, ещё через неделю я стал дважды героем, ну а когда снятая военными операторами хроника боя тяжелого крейсера и маленького буксира вышла на экраны страны и попала к союзникам, Витька Жохов проснулся знаменитым как кинозвезда и стал кавалером нескольких иностранных орденов. Награждали меня прямо в палатах госпиталей, в краткие моменты, когда я был в состоянии воспринимать окружающий мир, отходя от наркозов или болеутоляющих, так что посещения разных высокопоставленных лиц, военных атташе союзников и высшего командования флота я помню смутно, просто после каждого нового гостя, на кителе, который висел на спинке стула в моей палате, появлялась новая красивая побрякушка, что значат все эти кресты и как они называются я не знал. Навесили столько, что аж к земле тянет под тяжестью наград.

В тот день, когда немецкий экипаж подбитого крейсера сдался практически без боя, суеты было много. Требовалось организовать разоружение и охрану почти пяти сотен пленных, большинство из которых было ранено. Требовалось сделать кучу дел: наладить связь с командованием, провести спасательные работы на разбитых судах моего дивизиона и в разрушенных взрывной волной постройках порта, узнать о судьбе двух пропавших тральщиков, оказать помощь нашим раненым, похоронить убитых… Под воздействием адреналина я почти два часа провёл на ногах, решая свалившиеся на нашу голову проблемы, а потом просто рухнул без сознания и очнулся уже на транспортном судне, которое везло меня на большую землю. С тех пор о судьбе своих товарищей, разбитого крейсера и «Шторма» я узнавал только по письмам, газетным заметкам и рассказам начальства, которое считало своим долгом меня периодически навещать.

Из дивизиона, только три судна посчитали целесообразным восстановить. Два тральщика ушли на дно, приняв неравный бой во время возвращения с разведки, ещё один получил значительные повреждения силового набора, его вытащили на берег в Диксоне и возможно отремонтируют, но только после войны. Особым распоряжением Кузнецова отремонтируют и «Шторм», который пострадал больше всего, номинально он войдёт в состав моего дивизиона, став флагманом, но в боях скорее всего принимать участие не будет, командующий приказал поберечь легендарный корабль. И да, я так и остался командиром дивизиона, но только вот в должности всё-таки повышен, ибо дивизион теперь гвардейский! Теперь он будет состоять из сторожевиков, специальной постройки, которые по программе ленд-лиза передали нам союзники, бывшие рыболовные траулеры вышли из его состава, их вернули к мирной профессии, Мурманск и Архангельск остро нуждались в продовольствии и по мери пополнения флота специализированными военными кораблями, флот избавлялся от мобилизованных кораблей, в первую очередь рыболовов.

Подбитый нами карманный линкор уж отбуксировали для ремонта. Северный флот в кратчайшие сроки организовал уникальную операцию по подъёму и буксировке трофейного крейсера на судоремонтный завод, несмотря на активное противодействие немцев. Взбешённые потерей крейсера, немцы предприняли всё возможное, чтобы трофей не достался врагу, подводные лодки и авиация без перерыва терроризировали конвой, буксирующий «Адмирала Шеера», что вылилось в грандиозную морскую битву. Потери с обоих сторон были значительными, немцы потеряли несколько подводных лодок и до эскадрильи бомбардировщиков и торпедоносцев, а наши лишились эсминца и нескольких истребителей Пе-3, прикрывавших конвой с воздуха. Но всё же крейсер дошёл до места назначения и сейчас ремонтируется, сменив своё имя. Теперь он гордо называется «Диксон», в честь памятного боя в котором он был захвачен.

Мой экипаж по моей просьбе войдёт в состав дивизиона, они так и будут служить на «Шторме». Всех парней наградами не обделили, весь экипаж в полном составе получил по ордену «Ленина». Они уже побывали в отпусках, повидав родных и близких, а мне вот отпуск только предстоит.

– Тащ кап два, пора ехать! – водитель присланного за мной «Виллиса» наконец то справился с мотором, который пытался запустить «кривым стартером».

– Ну поехали, коль не шутишь – хмыкнул я, усаживаясь на переднее сидение маленького внедорожника – не встанем где ни будь? Твоя телега что-то у меня доверия не вызывает.

– Зверь машина тащ капитан! – обиделся водитель – до Берлина и обратно доедет!

– Ты меня до аэропорта вовремя довези, без поломок и остановок, а потом куда хочешь звиздуй – усомнился я в словах водилы.

– Домчу с ветерком, тащ капитан второго ранга, не извольте беспокоиться!

С ветерком, на открытой машине, не имеющей ремней и даже дуг безопасности, мне кататься не понравилось. На кочках трясло немилосердно, и я едва не вываливался из этого военного кабриолета, но шофера не одёргивал, времени действительно мало, а опаздывать на самолёт мне нельзя, шанс увидеть семью выпадает на войне не часто, так что я потерплю.

Транспортный «Ли-2» садился в аэропорту Владивостока, три дня пути с различными пересадками подошли к концу. Я с трудом потянулся, разминая затёкшее тело. Кожаный плащ, который так хорошо защищал меня от любопытных взглядов и сквозняка во время полёта, заскрипел на складках и распахнулся. Эх, пришлось мне его носить постоянно, ни смотря на тёплую погоду, я только раз допустил ошибку и на целый день застрял в Молотове. Как редкую зверушку, меня водили по предприятиям города, заставляя произносить речи. Надо же было нарваться на начальника политотдела прямо в аэропорту! Когда под вечер меня измотанного и нервного загрузили в попутный самолёт, я тут же достал плащ и больше не снимал.

– Етическая сила! Вот это да! – мой иконостас тут же привлёк к себе внимание моих попутчиков, летчиков полярной авиации, которые следовали к месту службы – очуметь!

– Ага… – зевая согласился я – полностью с тобой согласен братишка.

– Ты кто?! – летчик в звании майора смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Не видишь, что ли? Моряк в кожаном пальто! Жохов маё фамилиё! – вздохнув выдал я, начинается…

– Тот самый?!

– А чё, нас много? Знаю я ещё двух Жоховых, но они, наверное, дома сейчас дрыхнут, возле мамки. Один под стол пешком ходит, а другой немного побольше должен быть, я их уже два с половиной года не видел – поделился я секретной информации обо всех знакомых мне однофамильцах.

– Ты это… Видел я как ты фрицевский крейсер уделал! Молоток! – майор от переизбытка чувств хлопнул меня по плечу.

– Да не, там не молоток, там гидравлический молот был! – подключился к разговору смутно знакомый пилот в кожаном реглане – помнишь меня?

– Лицо знакомое, а так не признал, извини – честно сознался я, и правда, где-то я видел эту рожу, уж больно хитрая.

– Ха! Сколько времени прошло, ты тогда штурманом был на вельботе, а я штурманом у Молокова! Гидросамолёт что вы буксировали помнишь?

– Ежики кудрявые, вот это встреча! – обрадовался я – да как тебя узнать то, ты тогда голый ходил, мудями тряс, а теперь в одежде, тут любой обознается!

– Было дело! – заржал мой бывший коллега – ну ты конечно и взлетел! Величина! Я ещё тогда подметил, что ты далеко пойдёшь, уж больно ушлый! Давай за встречу по маленькой?!

– Знаю я твои маленькие! – хмыкнул я – вынужден отказаться, не хочу домой пьяный прийти, два года там не был. Ты лучше адрес оставь, я во Владике десять дней буду, загляну в гости и накатим, вспомним наше приключение.

– Да, семья это святое – согласился штурман, имени которого я так и не узнал – только мы тут нинадолго. Примем ероплан и в дорогу.

– Ну тогда только после войны – развёл я руками.

– Договорились! – хохотнул штурман – не забудь!

Владивосток изменился. Большинство зданий перекрашено в невзрачный серый цвет, на улицах военные патрули которые то и дело останавливают меня, я ещё не отметился в военном комиссариате, так что у них есть повод до меня докопаться, но стоит мне только распахнуть плащ, чтобы достать из кармана документы, как меня тут же оставляют в покое, вежливо и уважительно козыряя, и не забывая напомнить, что отметится мне надо непременно сегодня. Я это и без них знаю и поэтому прежде чем идти домой, навострил лыжи как раз в районный военкомат. Герой в отпуске после ранения, всё законно и правильно оформлено, но нарываться лишний раз не стоит, поэтому я хочу побыстрее закончить с формальностями.

Военком сам меня принял, подполковник с тростью в руке, медалью «За боевые заслуги» и желтой нашивкой за тяжёлое ранение на груди, прихрамывая вышел из-за стола и как родного сына обнял меня, поздравив с возвращением домой и с тем что выжил, на моих звёздах он внимание не акцентировал, сразу видно – фронтовик. Через пять минут мы уже пили чай, а через пятнадцать минут все формальности были соблюдены, и я получил на руки даже пропуск, разрешавший мне, находится на улице в комендантский час. Пообещав не опаздывать из отпуска и просто зайти на рюмку чая, я наконец-то направился домой. Телеграмму о своём прилёте я специально не давал, не желая портить сюрприз.

– Баб! Там какой-то моряк к нам пришёл! Иди быстрее! – дверь мне открыл старший сын, он только взглянул на то, кто стоит за дверью и испуганным воробушком скрылся из виду. Быстрый такой, я даже поймать его не успел, хотя и пытался, чем наверно и напугал пацана.

Я вошёл в свою квартиру, поставил чемодан на пол и огляделся. Все как прежде, ничего не изменилось.

– Кого там черти принесли в такую рань! – ворчливый голос старушки послышался ещё до того, как она показалась в коридоре – ходют и ходют! Сказано было вам иродам, нече у нас тырвью всякие брать! Как придут, так Витькины карточки пропадают!

– И что, часто ходят? – удивлённо спрашиваю я.

– Так почитай раз в неделю, не меньше! И ты, уматывая отсель! Витя?!– бабушка застыла с открытым от удивления ртом, не дойдя до меня метра, она подслеповато щурилась, пытаясь рассмотреть посетителя – Витюша!

Я успел подхватить бабулю на руки до того, как она грохнулась на пол. Переборщил ты Жохов с сюрпризом, бабушка чувств лишилась! Я подхватил хрупкое тело и перенёс бабулю на кровать в спальне, за мной, вцепившись в друг друга наблюдали сыновья, испуганно смотря на незнакомого им военного.

– Так! Карапузы, мухой на кухню, воды бабушке принесите! Чего стоим? Кого ждём? Не узнали? Не мудрено, встречайте папу с войны, я в отпуск приехал! – заметив, что бабуля стала приходить в сознание я переключил внимание на своих пацанов.

– Ты наш папа? – робко сделал шаг вперед старший.

– Ну да, неужто фотографий моих не видели? Идите сюда обормоты, я вас обнять хочу! – я улыбнулся и протянул руки.

– Папка! – старший сын, как паровоз таща за собой младшего, бросился ко мне на грудь, слёзы предательски подкатили к моим глазам, и я расплакался как маленькая девочка, прижимая к себе сыновей, которых уже не чаял увидеть – ты приехал! Мама говорит, что ты у нас герой, немецкий крейсер потопил, это правда? А где твои награды? Не дали, да? А когда дадут? Ух ты! Красивые! А ты мне одну подаришь? Я всем в садике покажу!

Старший тарахтел как из пулемёта, ни умолкая, взахлеб засыпая меня вопросами, мелкий же тихо сидел, как заворожённый, перебирая тонкими пальчиками мои ордена и медали.

– Дурак ты Витька! – палка больно пропечаталась к моей спине, я охнул от неожиданности и обернулся, бабуля, потеряв сознание свою тросточку не выронила, и сейчас замахивалась для второго удара, не вставая с кровати – не порола я тебя в детстве, а надо было! Это тебе за то, что в письмах своих врал, а это за то, что не предупредил заранее!

Я легко перехватил из бабушкиных рук её оружие.

– Тебе бабушка в мою роту в десант надо было, ловко палочкой орудуешь, от тебя в рукопашной был бы толк – засмеялся я – ну а что мне писать надо было? «Здравствуйте бабушка и Иринка, сегодня я выжил чудом, полкоманды убито, до завтра, наверное, не доживу» так что ли? Зато вы меньше переживали!

– Точно дурак, на пол твоей команды как раз похоронки и пришли! Ты за дур то нас не держи внучок! Эх, оболтус! Ирка то сегодня на смену ушла! Предупредил бы, она бы подменилась! – запереживала бабуля.

– Ничего бабушка, я на десять дней приехал, отпуск у меня!

– Иди обниму тебя балбес!

В госпиталь, в котором работала Ира я попал через полчаса, бабушка с пацанами накрывают на стол и готовит праздничный обед, а я рванул сюда. Если не получится её сегодня отпросить, то хоть смогу увидеть и обнять любимую.

– Вам кого? Сейчас посещения запрещены! У нас обход! – маленькая и пухлая медсестричка сидя за заваленном бумагами столом смотрит на меня строго и непреклонно – выйдете и подождите на улице, через час приходите!

– Да я не к больным, мне бы фельдшера увидеть, Ирина Жохова у вас работает, я к ней пришёл.

– Прием больных у нас тоже через час начнётся, с виду у вас ничего экстренного, так что подождите! Выйдете мужчина, не отвлекайте от работы!

– Я не болею, я муж её!

– Ой! Мамочки! Я сейчас! – как капля ртути выскользнув из-за стола, медсестра умчалась по гулким коридорам больницы, оставив меня стоять в коридоре. Ладно, подождём…

Я вышел на крыльцо и закурил папиросу, блин, от волнения даже руки трясутся, я так не волновался даже во время своего крайнего боя. Как же я соскучился по жене! Два года разлуки, не шутка, и за меньшее время люди могут стать друг-другу чужими. Мне стало жарко, я расстегнул плащ, и пальцем поправил воротник кителя, маловат что ли стал? Чего-то тяжело дышать стало, выбросив недокуренную папиросу, я повернулся что бы вернутся в больницу и встретился взглядом с Ирой. Моя жена стояла, прислонившись к стене и просто молча смотрела на меня, прижав руки к подбородку.

– Ну здравствуй любимая, я вернулся…

– Витенька! – по своей старой привычке, Ирка в два шага оказалась возле меня и уткнула своё лицо мне в грудь, не обращая внимание на то, что она вся увешана наградами. Вокруг нас молча стояли врачи, медсёстры и пациенты, на глазах многих женщин слёзы. Редкое событие в эти годы, одной из них повезло, муж приехал домой живым и даже относительно целым. Я наклонил своё лицо и сорвав с головы Ирки косынку, зарылся в её волосы своим лицом, вдыхая такой родной и сладкий запах, все мои недавние переживания растворились сами собой, как будто и не было этих долгих лет расставания. Я дома!

Глава 2

Отпуск пролетел как один день. Дети только привыкли ко мне и вот мне снова уезжать на войну. Мы стояли возле КПП аэропорта обнявшись с женой, и она никак не хотела меня отпускать. Рядом переминались с ноги на ногу заплаканные сыновья. Папка уезжает, ну и ладно, он и так всё время где-то шляется, а вот то что плачет мама, для детей большое горе, она роднее, привычнее, дети остро чувствуют настроение родителей. Бабушка осталась дома, ей тяжело ходить, и проводила меня она только до порога, перекрестив перед расставанием и расцеловав в щёки. Через пол часа мой транспортный самолёт должен взлететь…

Только три дня дали Иринке, чтобы провести время с приехавшим в отпуск мужем, потом она стала так же выходить на суточные смены как обычно, но эти три дня и три ночи мы провели просто отлично почти не отпуская друг друга. Я оттаял в кругу семьи, расслабился, хотя уже на второй день в квартиру повалили представители и делегации от разных заводов и учреждений, все хотели видеть меня у себя и провести встречу с рабочими. Разорваться я не мог, согласись я посетить всех и месяца бы не хватило, но для «Дальзавода», который ремонтировал и вооружал мой «Шторм», для больницы, где работала Иришка и моего китобойного треста я сделал исключение.

– Мотор на «Шторме» до сих пор стоит тот, который поставили мастера вашего завода! Именно вы сделали из бывшего китобойца боевой корабль, который так хорошо смог показать себя в войне с фашистскими захватчиками. Не раз и не два, добрым словом вспоминал «Дальзавод» весь экипаж «Шторма», когда он выносил нас из различных передряг! Спасибо вам огромное и низкий поклон! Ваш тяжёлый труд и ваши старания приближают победу над врагом! Ура товарищи! – как заправский лектор я жгу привычными словами, не стесняясь огромной массы людей, которая стоит сейчас передо мной. Не в первый раз, привычку имеем. Да я и правда им всем очень благодарен, если бы не «Шторм» …

– Смерть не хочет щадить красоты, ни веселых, ни злых, ни крылатых, но встают у нее на пути, люди в белых халатах… Я не помню кто автор этих красивых стихов, но они отлично передают суть вашей работы. Именно благодаря людям в белых халатах – врачам, фельдшерам, медсестра и санитарам я сейчас жив и здоров, и стою перед вами. Вот на моей груди, на правой стороне, две нашивки – красная и золотая, все вы знаете, что они означают. Два раза только меня одного спасали военные медики, вылечили, поставили на ноги, вернули в строй, а сколько ещё миллионов жизней они спасли?! Много, не сосчитать! Я не понаслышке знаком с вашей работой и как пациент и как верный спутник жизни одной из вас. Моя супруга, Ирина Жохова, работает в вашем коллективе, моя вторая мама, сейчас руководит санитарным эшелонам! Честь вам и слава и огромное спасибо! – я ловлю на себе заинтересованные взгляды женщин, на Ирку смотрят с откровенной завистью, а та аж зарделась от гордости за мужа. Ну а чего, есть чем гордится, муж у неё молодой, красивый, известный на всю страну герой, если выживет, может далеко пойти. Перспективный я короче, на месте не стою, быстро развиваюсь, таких бабы любят.

– Все вы меня знаете, как и мой экипаж. Именно в нашем тресте мы прошли становление, закалку в непростой работе китобоя, которая так пригодилась нам во время проводки караванов во льдах и боях. Именно тут я научился стрелять без промаха из пушки! Чего смеётесь? Мне это очень пригодилось в боях! Я может сейчас по количеству взятых на гарпун китов и отстал от передовиков треста, да вот от того же Дмитрия, но обещаю догнать и перегнать их, когда закончится война. Ну а кроме шуток, давайте почтим минутой молчания всех китобоев, которые погибли, защищая наши моря от фашисткой гадины! – работники треста встали и замерли сняв головные уборы, по сути то тут и нет самих китобоев, только экипаж одного из прибрежных гарпунных судов присутствует, которое сейчас стоит на ремонте. «Алеут» и вся флотилия в море, сейчас самый разгар сезона, но и эти люди причастны к промыслу – снабжение, обеспечение, контроль и учёт, осуществляют именно они.

Сыновьям я подарил по игрушечному кораблику. Нашёлся в госпитали умелец, который по фотографиям выстругал мне две почти точные копии «Шторма», раскрашенные красками игрушки, вызвали бурный восторг у детей. Я как маленький игрался с ними, не позволяя себе отдохнуть или прерваться. Да скучно, да хочется просто полежать, поспать, но может быть это последние десять дней которые они проводят рядом с отцом. Я возвращаюсь на войну, а по моему прошлому опыту совершенно ясно, что гарантий того, что меня не убьют нет никаких. Парни отлипали от меня только когда ложились спать, младший даже ел только на моих руках.

– Как он погиб? – вдова Ивана сидит на кухне с опухшими от слёз глазами, перед ней остывает кружка с чаем и рюмка коньяка, я сижу напротив, не поднимая на неё глаз. Мне стыдно, я весь увешанный орденами герой, сижу сейчас рядом с ней живым, а её муж, который несколько лет провел со мной на одном мостике мёртв и даже не награждён посмертно. Только измятая похоронка, которую сейчас теребит в руках его жена, осталась в память о моем лучшем рулевом и друге.

– Мгновенно – вру я, говорить о том, что Ванина агония растянулась на несколько дней я не буду – осколок в сердце, он даже ничего не почувствовал. Тем же снарядом и меня ранило, только вот меня в ногу, а его…

– Спасибо Витя. Мне все говорят – он герой, погиб как герой! А как герои погибают?! Сейчас ты сказал, и я могу спать спокойно. Ванечка мой не мучился, любимый!.. – жуткие, истерические рыдания заполняют собой крохотную кухню, я хватаю со стола стопку водки и выпиваю одним глотком. В этот момент я хочу оказаться как можно дальше от этого места! Мне жутко и страшно, сердце болит, в голове туман от выпитых поминальных рюмок и воспоминаний, но я должен был побывать у каждого из погибших парней дома…

– Пора – я поднимаю голову жены и через силу улыбаясь смотрю ей в глаза – Не кисни Жохова, всё будет нормально, я вернусь, обещаю! Я тебе врал, когда ни будь?

– Да ты постоянно врёшь! Но обещания выполняешь… Я буду ждать, возвращайся скорее! Даст бог, после твоего отпуска ребёнок родится, я хочу, чтобы эта была дочь! Так страшно отправлять мужчин на войну! – Ирка уже не плачет, не может просто – Иди, а то у меня сердце разорвётся!

Поцеловав сыновей и Иринку, я бегу на взлетное поле, от куда мне призывно машут руками летчики уже несколько долгих минут. Еще немного и самолёт улетит без меня, когда я вернусь домой и вернусь ли, я не знаю, но этот свой отпуск я запомню навсегда.

***

Вот они, новые корабли моего дивизиона. Сторожевые корабли типа PF «Tacoma», собранные на американских верфях. После гибели конвоя PQ-17 и захвата крейсера «Адмирала Шеера» союзники решили усилить Арктическую группировку флота прикрытия конвоев и передали восемь кораблей этого типа в рамках программы морского ленд-лиза именно на Северный флот, для охраны конвоев. На сколько я помню историю, в моём времени Северный флот пополнился новыми кораблями только в сорок четвертом году, после выхода из войны Италии, сейчас же история менялась, и я был тому причиной. Я стоял на пирсе и смотрел на сторожевики – здоровенные дуры, на эсминцы больше похожи, только башен с орудиями нет. Водоизмещение две тысячи двести тонн. Длина девяносто один метр, ширина одиннадцать, осадка четыре метра. Мощность двухвальной паросиловой установки пять тысяч пятьсот лошадиных сил, скорость двадцать узлов. Дальность плавания экономическим ходом девять тысяч миль. Корпус сварной. На каждом сторожевике по три семидесяти шестимиллиметровых орудия, прикрытых только щитами странной конструкции. Два из них располагались линейно-возвышенно в носу, одно в корме. А вот зенитное вооружение отличное – два спаренных сорокамиллиметровых и девять двадцатимиллиметровых «эрликонов». Для борьбы с подводными лодками установлен один реактивный бомбомёт «Хеджхог», восемь мортирных бомбомётов и два бомбосбрасывателя. Экипаж каждого сторожевика сто девяносто человек! И четыре этих монстра теперь мои, я их командир!

– Ну чего скажешь Алексеич? – обратился я к своему «деду», который сейчас временно заведовал машиной одного из «Таком» – как кораблик?

– Говно! – поморщившись рубанул рукой воздух стармех – херня полная! Качество сборки такое, что я боюсь они развалятся на волне. Сварные корпуса из секций собраны, скрипят суки даже на средней волне, а это совсем не хорошо. Руль одинарный и паровые машины тройного расширения. Радиус циркуляции, слишком большой. Кольцевые ограждения из стального листа вокруг орудий, во время шторма воду набирают только так – в бассейны превращаются, пришлось самим водостоки делать. Тут из хорошего только дальность хода, и количество зениток.

– Мда… – протянул я – а ты краски не сгущаешь? С виду ничё так кораблики.

– С виду и ты на юнгу зленого похож, а капнуть глубже – зверюга каких поискать, вон, крейсера на буксире на дно пускаешь. Тут же всё, наоборот. Он должен подводные лодки гонять, а с его радиусом поворота, эта калоша пока разворачиваться будет, любая лодка спокойно уйдёт. Сейчас их по очереди на судоремонтный ставят. Корпуса усиливают в месте сварки. Быстро их делали, на коленке считай, от того и получили что имеем.

– Так, ладно, что там со "Штормом"? – пока мало информации для размышления, войдут в курс дел, буду потом думать, что со всем этим делать.

– Ха! А вот со "Штормом" всё отлично! Заканчивают ремонт, полгода в доке, переделали его, что мама родная не узнает! Надстройку полностью поменяли, она больше стала. Машину поменяли – больше тысячи лошадок! Не знаю на сколько скорость больше станет, но точно мы теперь от этих кастрюль не отстанет! Бомбомет на реактивный заменили, вокруг пушек бронещиты установили, рубку и машину даже от осколков бронировали. Клюзы тральные убрали, вместо них бомбосбрасыватели теперь. Это теперь не буксир, а настоящий охотник за лодками! Не корабль – картинка! Мне особенно четыре звезды на рубке понравились: за конвои, сбитые самолёты, потопленные подводные лодки и корабли, и ещё одна за снятые мины! И гвардейской знак! Сразу видно – заслуженный корабль! Работяги его чуть ли не облизывают! Ещё неделя и закончат, наверное, а ведь когда его притащили, я думал только на металлолом наш "Шторм" пригоден будет, разбило его знатно.

– Отлично! – то, что восстановили мой бывший китобоец меня откровенно порадовало, жалко мне его было, прямо до слез – только вот вряд ли он больше в бой пойдёт, приказ командующего – беречь "Шторм".

– А зачем тогда его отремонтировали? – удивился Алексеич – да не, херня это какая-то! Мужики все в море рвутся, засиделись на берегу, это я тут по машинам на новеньких помогаю, а они закисли уже, полгода только и делают, что для фотографий позируют! И вот ты теперь вернулся, а вместе мы сила!

– Сколько нас той силы осталось… – грустно вздохнул я – про Кольку слышно чего?

– Пропал без вести. Так и не нашли. Погиб он, чего там, от надстройки только обгоревшие куски остались, не мог он выжить. Сидоренко только по форме опознали, да и мало чего от него осталось. Да, мало нас, но мы в тельняшках, рано нас списывать на покой, мы ещё за мужиков не отомстили!

– Ладно, собери всех наших вечером. Посидим у меня в штабе, помянем ребят, награды обмоем, за встречу выпьем. А я к начальству, сразу с самолёта сюда рванул, надо бы и командиров уважить, а то скажут, мол зазнался Жохов – хлопнул я по плечу «деда».

Командующий Беломорской военной флотилией, хоть и был новый, но знал я его хорошо. Степан Григорьевич Кучеров с начала войны был начальником штаба флотилии и вот с одиннадцатого марта сорок третьего года стал её командующим. Мы встретились как старые друзья.

– Хорошо, что ты Витя вернулся, работы предстоит много – подойдя к висящей на стене карте, по старой штабной привычке Кучеров стал водить по ней карандашом – смотри. С февраля союзники приостановили проводку конвоев, так как потери транспортов, по их мнению, слишком большие. Сейчас ведутся переговоры о их возобновлении. Вашими усилиями немецкий флот в нашем районе серьёзно ослаблен, а вот мы как раз набираем силу, два дивизиона сторожевых кораблей нам союзники передали, один как раз твой. Пока конвоев нет, мы сосредоточили свои силы на проводке транспортов по Северному морскому пути. Тебе этот район хорошо знаком. Там практически нет случаев налёта авиации, но лютуют подводные лодки! Топят транспорты, обстреливают и сжигают наши полярные и метеостанции. Дошло до того, что в Диксоне скопилось уже пятнадцать транспортов, а мы не рискуем их вести дальше, не можем к Диксону привести ледоколы и ледорезы, которые срочно там нужны! Твоей задачей будет встречать и провожать эти караваны в Архангельск и Мурманск. Скажу тебе так, подлодки эти нам как кость в горле! Первой твоей задачей будет как раз эти застрявшие в Диксоне транспорты привести сюда, второй дивизион займётся свободной охотой. Туда будете сопровождать два ледореза. Понятна задача?

– Задача то понятна товарищ адмирал, непонятно почему я? Я не кадровый военный, охотниками никогда не командовал, тем более дивизионом тяжёлых сторожевиков. Весь мой опыт, это траление мин и пару боёв с немцами. Да там только экипажей, штаба и тыловых служб под две тысячи человек. Идти в бой и ответственности я не боюсь, боюсь подвести и потерять транспорты! – честно признался я. Старым дивизионом тральщиков я командовал по наитию, да и гражданские моряки там были, у нас совещания даже больше на производственные походили.

– Молодец что честно признался, я переживал, что тебе геройские звёзды и новые погоны разум затуманят. Честно тебе скажу, я тоже думаю, что это место не твоё, не дорос ты ещё до такой должности, но решал не я, и ты тоже тут не по собственному желанию, а значит надо справится! – вздохнул адмирал – начальник штаба у тебя опытный, командиры кораблей тоже кадровые и опытные, не стесняйся советоваться, но и на шею им сесть не давай! Ставь задачи, их тебе штаб разработает, а потом сращивай за выполнение! Понял?

– Так точно! Только один вопрос, что мне со «Штормом» делать? Вроде и ремонт его вот-вот закончат, а вроде и использовать его нельзя…

– В этих условиях поберечь его не получится. Даже больше того, он обязательно должен выходить в море и сопровождать конвои. Может ты и не знаешь, но твой «Шторм» первая цель для лодок противника! Личный приказ Гитлера, уничтожить тебя и твой бывший тральщик. Гордись, мало кто в личные враги этой собаки попадал. О том что «Шторм» выйдет в море мы специально в газетах напишем! Именно ты его поведёшь! Если у подводных лодок будет выбор кого топить, «Шторм» или транспорт, атаковать они буду именно «Шторм». Вы приманка для лодок и защита караванов. Придётся тебе Витя снова своей жизнью рискнуть… – адмирал выжидательно посмотрел на меня, ожидая реакции.

– Надо так надо, товарищ адмирал. Тем более, что «Шторм» я знаю лучше, чем собственную жену – усмехнулся я, позволив себе немного нарушить субординацию, вот и прояснилось всё. Парадный генерал Витька Жохов просто приманка, ну что же, не жили хорошо и нехрен начинать. «Шторм», так «Шторм» я даже рад, что не поменяю свой китобоец на огромный сторожевик. Хотя как командир дивизиона я на любом сторожевике могу выйти, только вот командир на нём будет свой.

Глава 3

Полгода я на мостике «Шторма» не стоял, соскучился уже. Маленький он конечно, по сравнению с боевыми рубками и мостиками сторожевиков моего дивизиона. Того оборудования, что стоит на новых кораблях и половины нет. Но тем не менее он создает впечатление абсолютно нового корабля, это можно сравнить с тем, как будто на старый компьютер поставили новое программное обеспечение и заменили процессор. Резвее он стал и значительно, при этом присущая всем буксирам манёвренность осталась на месте. Осадка корабля незначительно, но увеличилась, всё же лишнего железа теперь на нём много. Закрытые с трёх сторон противопульной бронёй орудия создают впечатление маленьких башен, рубка бывшего китобойца, переделанная в боевую, теперь закрыта броневыми листами противоосколочных щитов, в которых прорезаны смотровые щели. Сейчас идут ходовые испытания, я тестирую «Шторм» по полной программе. Рядом со мной на мостике стоит Иваныч, который снова старпом гвардейского флагмана.

– Чего там скорость? – «Шторм» идёт полным ходом и с помощью лагов я хочу выяснить предел скорости бывшего тральщика после замены мотора.

– Восемнадцать с половиной узлов, до девятнадцати максимум разгонимся – улыбается Иваныч – хорошо идёт!

– Отлично! Главное, чтобы от остальной колоны не отстал – я доволен, скорость хоть и уступает боевым кораблям, но совсем немного.

– Так они на полной и не ходят, у них средний ход одиннадцать и у нас столько же, только мы легче, они ещё нас догонять будут – смеётся Иваныч – да и попасть в нас будет трудно, с таким-то ходом и манёвренностью!

О том, что «Шторму» выпала сомнительная честь выступить приманкой для подводных лодок я парням честно рассказал, не став скрывать и того, что всем им перейти на новые сторожевики не светит. Мой экипаж воспринял эту новость даже с радостью и как-то с облегчением. Они так же, как и я чисто гражданские люди, хоть и показали себя на войне истинными бойцами. Все верят в то, что наш корабль и я на его мостике, приносим экипажу удачу и непотопляемы как прибрежные скалы. Я бы ему имя на «Феникс» поменял, ведь он столько раз возрождался практически из пепла.

– Ладно. Давай рули, возвращаемся в порт, меня высадишь и готовьтесь, вечером выходим. У меня же в штабе ещё дел невпроворот, вояки наши меня уже рапортами, служебными записками и планами закидали, аж голова гудит. Как мы раньше то без этого жили? – вздыхаю я, возвращаться в штаб не хочется, тут, на мостике в открытом море, гораздо легче и проще. Тяжело мне приходится находить общий язык с кадровыми военными. Снобизм и стойкая уверенность, что они лучше нас, гражданских моряков, у них в крови, хотя практически все и не отличились ничем особенным за время войны.

Мой начальник штаба, капитан третьего ранга Шаповалов, смотрит на меня с укоризной. Дел невпроворот, а командир кораблик обкатывает, как будто этим другие заняться не могут. Шаповалов опытный штабист, по картам и сводкам он плавает как рыба в воде, в отличии от моря. Он сразу показал мне, что в штабном деле я вообще ничего не смыслю. Да я и не спорил, бумажки перебирать это не моё, для этого специально обученные люди есть, вон, тот же Шаповалов. Пока он не появился в штабе, всё у нас было хорошо и проблем не было, а с его появлением оказалось, что мы лохи вокзальные, и чуть всё дело не просрали. Уже через час после того как он начал знакомится с делами, меня засыпали неудобными вопросами. Ну вот, например, как ты собака такая (меня он так конечно не называл, но явно подразумевал) учёт топлива ведёшь? Графики чистки котлов где? Почему у тебя плана боевой подготовки нет? Взаимодействие с разведотделом как налажено? Учет личного состава ведётся? У тебя целых тридцать два человека некомплект, а ты и в ус не дуешь! Тысячи вопросов на которые у меня нет ответа! Я выслушал его с каменным выражением лица, а затем ответил так, как мне и советовал адмирал: «Тебя псина сюда и прислали для того, чтобы у командира по таким мелочам голова не болела! А теперь иди работай, Чапай думать будет!». Ну не дословно конечно, но в этом ключе. С тех пор у нас с ним чисто служебные и официальные взаимоотношения.

– Товарищ капитан второго ранга, нужно утвердить план похода, походный ордер и задачи командирам кораблей – передо мной на стол падает пухлая папка с бумагами – все корабли кроме «Шторма» ведут подготовку к выходу. Боеприпасы, мины, провизия, медикаменты, средства спасения, и топливо загружены.

– Хорошо Олег Николаевич, я ознакомлюсь и если не будет замечаний, то подпишу. «Шторм» будет готов к выходу вовремя, не переживайте, там опытный экипаж и выходят в море они не в первый раз – подколку о неготовности «Шторма» к выходу я пропустить не мог. А эти бумажки я сейчас очень внимательно изучу, ишь хмыкает он, на мои слова, что в его писанине я могу найти какие-то недоработки. Смотрит на меня снисходительно, мол чего ты там читать собрался, ставь свою закорючку и не вые… не выпендривайся.

– Почему «Шторм» в ордере в составе конвоируемых судов? – первый вопрос возник у меня сразу, как только я взглянул на бумаги – он корабль охранения, а вы его между транспортами засунули, как он будет атаковать подводные лодки, если понадобится? По бокам по сторожевику, впереди и позади ледорезы?

– Ну что вы товарищ командир, всё продуманно до мелочей. «Шторм» резерв и главная охраняемая ценность в конвое, поэтому он сейчас в ордере пойдёт как транспорт. В случае необходимости будет буксировать поврежденные суда, он для этого и предназначен. Не будем забывать, что «Шторм» всего лишь переделанный буксир, а не боевой корабль – как первокласснику снисходительно поясняет мне штабная крыса.

– Мне казалось, и об этом четко до всех нас доведено командованием, что главная наша цель прикрыть ледорезы и транспорты, а «Шторм» всего лишь приманка, на которую мы должны отвлечь силы противника! Вы же его в центре охраняемых транспортов ставите! Вы чем думаете?! Может «Шторм» и бывший буксир, но манёвренность у него такая, что он на месте может развернутся, как трактор или танк! Он увернётся от торпед, а вот сторожевики, ледорезы и сухогрузы так не смогут! Более того, «Шторму» придётся специально подставляться под торпеды, что бы они не поразили охраняемые суда, если он пойдёт так как вы тут мне написали! И хочу вам напомнить, что у этого «всего лишь буксира» боевой счёт больше, чем у всего Северного флота вместе взятого! «Шторм» пойдёт в голове колонны, на незначительном удалении от каравана. Переделывайте! – я со злостью захлопнул папку и толкнул её к штабисту, который в отличии от меня в штабе и останется, в боевой выход он не идёт. «Повезло» же мне с главным заместителем…

Представительный конвой получился, в охранении стометровых сторожевиков два парохода ледореза идут в Диксон, впереди идет «Шторм», на котором почтя вся команда сейчас заняла наблюдательные посты, пытаясь высмотреть перископы противников. Огни кораблей выключены, они идут «противолодочными» зигзагами. Глаза так себе замена гидроакустике, но нету у нас на флагмане такого оборудования, вся надежда только на опыт бывших китобоев и маневренность корабля, который в случае чего должен увернутся от торпедного залпа и вступить в бой первым, задержав лодку до подхода основных сил.

На море небольшое волнение, погода ясная, светло как днём, сейчас стоят белые ночи, идеальные условия для атаки из-под воды. Самолёт бы нам, но чего нет, того нет. Вообще бродит у меня в голове одна мысль, которая не даёт покоя. Подводные лодки работают на дизельных генераторах, как раз такой и был установлен на «Шторме», до его замены. Немецким подводникам приходится практически постоянно держать подлодку на поверхности. Во-первых, под водой они могут находиться в течение недолгого времени, поскольку запасы воздуха ограничены. Во-вторых, когда они не на поверхности, врагов они могут обнаружить только при помощи пассивного гидролокатора или гидрофона – под водой они практически слепы. Кроме того, они не могли долго находиться под водой из-за трудностей, связанных с двигателем. На лодках установлены по два двигателя, дизельный для передвижения по поверхности и электрический, работающий от аккумуляторов во время погружения. Аккумуляторы заряжаются, когда лодка на поверхности, что ограничивает ее автономность. На больших скоростях аккумуляторы расходуются почти мгновенно. Немцы вроде бы первые придумали и применили шноркель – поднимаемая из рубки труба, с помощью которой в лодку поступает воздух при её нахождении на перископной глубине. Это обеспечивает дыхание экипажа и работу дизелей без всплытия. Однако шноркель этот, особенно в штормовую погоду и при движении применять сложно, его заливает водой, от чего дизель приходит в негодность, из-за работающего двигателя под водой невозможно использовать акустиков на самой лодке, их глушит. Помимо всего прочего, под водой лодки могут передвигаться на скорости всего три-четыре узла. Поэтому немецкие подводные лодки преследуют своих жертв днем и нападали на них ночью, что сейчас не очень актуально, так как светло круглосуточно. Гидросамолёты разведки для них цели ищут, это бесспорно, догнать караван лодка практически не в состоянии. Сами лодки очень низкие, у них нет высоких надстроек и найти цель они способны только примерно за десять мил от себя, и то, если море спокойное. Если же погода совсем плохая, то подлодки практически слепы. Нам нужно ловить лодки не на живца, а искать их с воздуха и топить первыми, не ожидая атаки!

Что бы всё время атаковать наши караваны, должно действовать минимум три группы субмарин. Не может быть, чтобы все лодки, которые задействованы на севере, были сейчас в море, их тут не более десяти одновременно ходит. Как максимум треть имеющихся у немцев судов может одновременно вести оперативную деятельность, другая треть в переходах на место несения дежурства или возвращается с них, и еще одна треть в это время проходит подготовку либо находится на ремонте. Это логика, от неё не уйти. Нужно спокойно додумать эту мысль, что такое интересное в голове крутится, то всплывает, то пропадает «умная» идея, как нам от этой проблемы избавиться.

– Торпеда с лева по борту! Лево руля! – крик Иваныча отвлёк меня от размышлений. Я перевожу взгляд на левый борт, и вижу хорошо различимый след. Иваныч дал правильную команду. Он, как и я, изучал методичку по манёврам уклонения от торпедной атаки. Сейчас нужно изменить курс на торпеду, привести её на курсовой угол двести борта обнаружения и увеличить скорость хода до максимальной. Да и курс на торпеду ведёт нас к нашему обидчику, до которого осталось уже метров шестьсот.

Пулемётчики огонь не открывают, уже видно, что торпеда проходит мимо, а значит и нет смысла тратить патроны, пытаясь попасть по белому буруну в надежде потопить или подорвать плавающий снаряд. Минёры и так на боевом посту, а сейчас без команды готовят бомбы и реактивный бомбомёт к стрельбе.

По моей команде, сигнальщики передают на корабли конвоя информацию о торпедной атаке и приказ увеличить ход до полного, лодка может быть не одна, а маневрировать и уклонятся от торпед легче на полном ходу. Один из сторожевиков тут же меняет курс и идёт нам на подмогу.

– Торпеда прямо по курсу! Право руля! Бомбы товсь! – это уже я заметил, как на поверхности воды, примерно в трёхстах метрах прямо по курсу появился большой пузырь воздуха, что говорило об очередном пуске. Этот немецкий капитан смелый засранец, подпустил нас почти в упор и дал второй залп! А ведь у него могло получится, поторопился он или побоялся подорваться на своей же торпеде, если бы она попала в "Шторм" рядом с лодкой. Но уйти он уже не успеет, у него теперь только один выход – падать на дно и затаится!

Со второй торпедой мы разминулись буквально в паре метров левым бортом. Мы почти над лодкой, но бомбомёт к стрельбе не готов, у него сложная система предохранителей и подготовить к стрельбе его не успели, да и мы идём полным ходом, а что бы радиус накрытия при стрельбе был больше, требуется сбавить ход до шести узлов. Но ничего страшного, на бомбосбрасывателях уже лежит первая серия и я даю команду минёрам.

– Первая серия пошла! На бомбомёте, шевелитесь мать вашу!

За кормой встают первые разрывы, серия из пяти глубинных бом в воде.

– Бомбомёт к стрельбе готов! – старший минёр сам стоит у бомбомёта ожидая приказов.

Я смотрю на ощетинившуюся реактивными бомбами платформу, сейчас нужно принимать решение, бомбить ли нам по старинке, или сбавить ход и использовать этот шедевр британских инженеров. Наши моряки эти бомбомёты не хвалят, капризная штука. «Хеджхог» представляет собой специальную платформу с двадцатью четырьмя неподвижными штоками (шесть рядов по четыре штока в каждом). Штоки были расположены таким образом, что напоминали иголки ежа, и именно отсюда и пошло название оружия. При помощи электромоторов платформа может поворачиваться на тридцать градусов в стороны. На каждый шток надета глубинная бомба массой в тридцать килограмм с контактным взрывателем. Стреляют из него как из миномёта, только частыми залпом попарно, с интервалом полсекунды, с целью уменьшения силы отдачи. За каких то несколько секунд платформа опустеет, а её перезарядка, займёт около трёх минут. Траектория полёта бомб такова, что залпом из «Хеджхога» накроется эллипс с осями от тридцати до сорока метров, чем меньше скорость, тем площадь поражения больше. Попадание в подводную лодку хотя бы одной контактной бомбы приводит к подрыву всего залпа и становится смертельным для подлодки. Но качество этих бомб хреновое, они отсыревают и иногда взрываются через раз или вообще могут столкнутся между собой, что в полёте, что при погружении.

– Разворот, средний ход! Залп из бомбомёта прямо по курсу и сразу увеличиваем ход до полного, вторая серия товсь! После залпа перезарядка! – принимаю я решение скомбинировать применение бомбомёта и бомбосбрасывателя, пока "Шторм" закладывает циркуляцию, что бы повторить атаку. Хорошо, что шайтан машиной можно и перед кораблём стрелять. Пока серия будет уходить, пока развернёмся, бомбомёт снова зарядить успеют.

– Ты смотри командир, рыбы то сколько! – отвлекает меня от управления боем Иваныч, кивнув за борт, где не пережившие соседства с местом боя морские обитатели всплыли просушить ласты – давай потом наберём на ушицу?

– Ну елки палки, нас тут чуть на дно не пустили, а этот про уху! Иди в задницу Иваныч! Потом мы точно останавливаться не будем, а как пуля до Диксона полетим, пока нас крабам на ужин не отправили! Да и потом, ты китобой, а не рыбак, для тебя эта рыба сильно мелкая! – возмущаюсь я.

– Так не пустили же. А добру чего пропадать? – обиделся старпом – ходим по морю, а жрём одну ячку с тушёнкой. Рыбки хочется!

– Железяку подводную вначале утопи мне, и я тебе сам лично из красной рыбы уху сварю, да ещё и водкой буду поить до потери пульса! Всё, не отвлекайся!

Пять серий и три залпа из бомбомёта мы сделали, прежде чем подошёл первый сторожевик, который продолжил утюжить место погружения лодки, мы же свой боезапас исчерпали. Удалось ли нам уничтожить лодку или все наши усилия прошли в пустую я так и не понял, детонация реактивных бомб была на последней атаке, а это значит, что контактный взрыватель как минимум одной из них сработал, но было ли это попадание в лодку, или бомбы столкнулись между собой я не знал. Да и хер на них всех, рисуем ещё одну цифру в звезде! Нам приятно, а немцам что так, что иначе это всё до лампочки! Сейчас нам предстояло прямо на ходу пополнить боезапас с одного из сторожевиков, а потом кусачая приманка по имени «Шторм» снова займёт своё место в голове походного ордера.

Глава 4

– Нихера себе! Вот это да! – понять Иваныча можно, я сам офигел, когда увидел, какой флот собрался в порту Диксона. Американские и советские транспорты и танкеры разного тоннажа, баржи с буксирами и лихтерами, даже две подводные лодки, очевидно переделанные для прохождения во льдах и не способных погружаться.

– Он же пятнадцать говорил… – прошептал я. Тут не менее тридцати судов. И конвойных я среди них не вижу, разве что сухогрузы вооружены пушками и зенитками.

– Чего говоришь? – Иваныч повернулся ко мне.

– Да так, мысли в слух. Как мы эту херню всю в Мурманск потащим? Вот вопрос! Нас только пятеро, а за время похода сюда нас два раза подлодки атаковали?! – озадаченно чешу я немытую уже несколько дней голову.

– Начальству виднее, скажут – потащим – вздохнул Иваныч – пойдём командир, надо успеть на могилу к мужикам заглянуть.

Надо. Надо многое сделать в Диксоне. Нужно связаться с начальством и спросить какого х… хера, тут всё это оказалось, нужно встретится и согласовать действия с командиром конвоя, ибо я только командир охранения и подчиняюсь непосредственно ему, нужно узнать ордер и задачи кораблей охранения, нужно бункероваться, нужно к парням…

– Рад, очень рад знакомству! Позвольте вам руку пожать, шикарный бой и отличная тактика! Видел в кинотеатре хронику, аж дух захватывает! И всё это тут было, буквально рядом! Места боевой славы легендарного «Шторма» и вдвойне приятно что именно вы будете нас охранять! – командир конвоя капитан первого ранга Зотов прямо лучится энергией и позитивом.

– Взаимно! – я пожал протянутую руку – и всё же не совсем понятно почему столь малое прикрытие выделили среднему конвою? Всего пять сторожевиков, при чем один не оборудован гидролокатором и шумопеленгатором, это я как раз про «Шторм». Мы не сможем перекрыть все транспорты. Пока шли сюда, мы дважды были атакованы подводными лодками, одну даже смогли потопить, но сколько их там бродит только богу известно.

– Две атаки? Интересно… – Зотов задумался – кого атаковали? Я в курсе что «Шторм» шел приманкой…

– Первая атака была как раз на нас, а вот вторая на сторожевик охранения, тот лодку быстро запеленговал и отбил атаку. Мы же едва торпеду не схватили. Не думаю, что задумка адмирала сработала, «Шторм» маленький и вёрткий, а вот транспорты неповоротливы, если будет выбор кого топить, выберут не нас. Тут такой пирог вкусный получится, что мы будем просто вишенкой на торте, да вкусной, но нами не наешься. Каковы вообще наши действия?

– Не переживай Виктор. Одни вы не пойдёте в охранение. Второй дивизион сторожевиков вашей бригады будет в точке сбора уже завтра. Итого девять кораблей охранения, плюс вооруженные транспорты. К нам сунется только безумец. Порядок действий у нас следующий. Каждый транспорт, покидающий порт, получит точку сбора (район формирования) и срок рандеву. Точка сбора как раз возле Диксона, вы выдвинетесь на её охрану первыми. Прибыв в точку к сроку, согласно походного ордера сформируем строй. Пойдём параллельными колоннами, самые ценные и крупные транспорты и танкеры в первых рядах в центре, остальные на флангах и в хвосте. Ближнее охранение по кругу. Дальнее охранение из «Шторма» и двух вооруженных транспортов лесовозов пойдёт впереди. Позади конвоя пойдёт группа «зачистки» из двух вооруженных спасательных судов. Кораблей ПВО у нас нет, но зениток на транспортах и сторожевиках много, да и вероятность воздушной атаки минимальна. Как видите всё продуманно и охранения хватит. Я пойду на уравнителе, это танкер «Калинин», скорость хода десять узлов.

– Ну что же. Теперь всё понятно, а то я переживать начал. Четко, понятно, всё по делу – на душе у меня отлегло. Всё-таки не зря штабное начальство паёк свой усиленный получает – задачи дальнего охранения какие?

– Задачи обнаружения лодок противника и опять же приманка, два лесовоза хоть и вооружены, но на корабли охранения с первого взгляда не похожи, авось и клюнут на вас охотники.

– Так может лучше сторожевик с шумопеленгатором и акустикой впереди пустить? Мы же слепые будем, толку от нас как от группы обнаружения ноль – предложил я.

– Нет. Все корабли, оборудованные пеленгаторами, пойдут в ближнем круге охранения, рисковать транспортами мы не будем. Лесовозы груженные, даже получив торпеду не затонут, ну а «Шторм»… сам же говорил, вёрткий и случись что увернётся.

Поход по местам боевой славы. Вот он этот пролив, где мы подорвали «Адмирала Шеера». На берегу видны следы земляных работ, тут как следуют поработали, чтобы поднять и поставить на киль тяжёлый крейсер. Объем огромный, а если подумать, что всё это сделано практически вручную, то просто невероятно, как всё это провернули военные инженеры уму не постижимо. Тут же и братская могила защитников острова. Деревянный обелиск с красной звездой на рукотворном холме из камней. Тут парни похоронены, не все, а только те, которых смогли найти. Под этими камнями лежит Сидоренко, комиссар «Шторма», расчёт орудия которое подорвало мину, тут почти все кроме Коли. Мы с Иванычем и Ромашкой сидели рядом, налив по стопки спирта. Одну можно, выходить нам ещё не скоро. Такая же стопка с краюхой хлеба стоит у основания обелиска.

– Может в море их лучше было похоронить? Землица то тут совсем не мягкая – вздохнул Иваныч.

– В море Коля похоронен, а к парням теперь хоть прийти можно, поклонится. А земля… ничего что камни, главное, что своя! Они за неё погибли, в неё и легли, им теперь всё равно. Ладно парни, давай, не чокаясь и пошли. Нужно доделать то, за что мужики бились, додавим фашистов!

Вроде чисто всё. Район формирования конвоя мы прочесали от и до и первые корабли уже начали прибывать. Уравнитель – на которого все транспорты будут равняется, уже тут. Он задаст скорость хода, от него будут отсчитывать дистанцию ордера, он тут главный босс и командир. Второй дивизион нашей бригады тоже подходит, на горизонте видны их дымы, скоро они будут здесь и командование над охранением примет командир бригады. Хорошо, мне меньше ответственности. За час до окончания срока рандеву я ухожу вперёд, конвой больше не моя головная боль. Два лесовоза которые пойдут со мной почти похожи, только один из них заслуженный боец, а второго я не знаю. Со мной идёт «Революционер», который защищал Диксон вместе с нами полгода назад. Вооружены они как под копирку, по две пушки и по четыре «Эрликона». Даже со всплывшей подводной лодкой могут не справится, а уж для борьбы с лодкой под водой они бесполезны. Единственное их преимущество, что они практически не потопляемы. Загружены лесом оба под завязку, а дерево как известно почти не тонет, за исключением некоторых тяжёлых пород, которые у нас не водятся, чтобы их уничтожить их только сжечь нужно.

– Ну что, с богом? – Иваныч стоит со мной на мостике. Странное дело, мы до сих пор пользуемся в основном незащищённым от непогоды открытым мостиком, почти не спускаясь в боевую рубку, старая китобойная привычка, иметь хороший обзор не истребима.

– Да, пора. Сигнальщик, пусть на лесовозы сигналит, выдвигаемся – махнул я рукой. Действительно пора. Корабли дальнего охранения уходили в дозор.

Самолёт заметил Иваныч, который почти без сменно стоит рядом со мной на мостике. Самое интересное, что немецкий гидросамолёт взлетал. Буквально в нескольких кабельтовых от нас он набирал высоту, уходя на запад. Раз взлетает, значит приводнялся, а делают они это только в трёх случаях, либо для дозаправки, либо если сломался или получил повреждения, либо что бы передать разведданные подводным лодкам. Патрульно-разведывательная летающая лодка Blohm und Voss BV 138 – дальний разведчик, трехмоторный цельнометаллический моноплан, вооружен двумя двадцатимиллиметровыми пушками и пулемётами, может нести сто пятьдесят килограмм бомб. Этот разведчик поврежденным не выглядел, а взлетал тяжело, баки у него точно полные, а это значит, что где-то в этом районе он скорее всего производил заправку. Недалеко немецкая подлодка!

– Всем внимание! Меняем курс! Иваныч, нужно пройти по району взлёта самолёта. Сдается мне он там не зря крутился! Передай на лесовозы приказ двигается прежним курсом, мы догоним! – азартно потер я руки, если самолёт заправлялся, то там, где-то есть лодка танкер.

Из-за небольшой волны лодку я заметил не сразу. Эта субмарина была явно повреждена. Покосившись на бок, из-за чего рубка лодки имела крен чуть ли не в двадцать градусов, лодка медленно шла в надводном положении. На рубке и корпусе рванный металл, ей хорошо досталось. Идёт тяжело, от силы узла три, не больше. Нас тоже заметили, по лодке забегали маленькие фигурки немецких моряков, занимая позицию возле единственного орудия. Типа VIIC, у них одна восьмидесяти восьмимиллиметровое орудие и двести снарядов. Такая дырок может понаделать дай боже, но видимо с рулями у лодки тоже проблемы, чтобы применить орудие, расположенное перед рубкой, лодка медленно разворачивалась к нам левым бортом.

– Носовое орудие огонь! Предупредительный выстрел. Иваныч, полный ход, заходим с кормы! – отдаю я распоряжения.

– Захватить хочешь? – Иваныч напряженно всматривается в готовящуюся к бою лодку – а не обделаемся? Там экипаж побольше нашего будет.

– Хочу. По крайней мере пленных возьмём. Надо узнать сколько их тут, и кто их так потрепал. Думается мне, что это или мы её не добили или эта та, вторая, которую сторожевики гоняли. Да и вообще, смотри какая красотка, уже готовая и на блюдечке! – в это время возле лодки поднялся первый султан взрыва, расчёт орудия четко выполнил мой приказ и положил снаряд почти в притирку к немцу.

– Ща она нам вломит – обеспокоенно говорит старпом – смотри как шустро пушку крутят, а мы к ней на пистолетный выстрел подходим, в упор не промахнутся.

– Не успеют, видишь, они едва стоят из-за крена, а пушку до упора вниз опустили. Так им прицелится трудно, разве что случайно попадут. Но ты прав, надо с этим что-то делать. Пулемётам и зенитным орудиям огонь по расчету немецкого орудия! – это да, эти могут вломить. Захватить лодку конечно хочется, но вот только своих людей я терять не хочу.

По рубке и палубе подводной лодки захлестали трассеры крупнокалиберных пулеметов и скорострельных зенитных пушек. Если учесть, что трассер только каждый десятый, по лодке прошёлся смертельный ураган, уничтожая всё живое на своем пути. От орудия, с которым сейчас пытался справится его расчет в стороны полетели рикошеты, а артиллеристы стали падать один за другим, но всё же один выстрел они сделать успели. Восьмидесяти восьмимиллиметровый снаряд с воем пронёсся над палубой «Шторма» и взорвался где-то далеко позади. На этом организованное сопротивление закончилось. Лодка продолжала поворачивать в нашу сторону, но в рубке и на палубе больше живых немцев не было.

– Торпедой что ли решил шмальнуть? – задумчиво прошептал я себе под нос и тут же отдал команду рулевому и командиру БЧ-2 – правь так, чтобы подойти с борта. У него ещё торпеды могут быть! Подойдём в упор, сносите ему рубку к чертям собачим, что бы погрузится не смог!

– Так что бы на дно уйти ему рубка не нужна, затопят они её сейчас! – заерзал Иваныч, которого тоже охватил азарт.

– Не дураки же они, тут умирать в этой консервной банке – неуверенно возразил я ему, потому что не был уверен, в действиях захваченного врасплох экипажа.

Не затопили. Как только «Шторм» подошёл вплотную, и прямым попаданием разнес на куски рубку, лодка застопорила ход, над покорёженной рубкой взвилось белое полотнище флага, сигнализирующее о сдаче. Так то по идее они военно-морской флаг должны были спустить, но видимо показаться на палубе никто не рискнул, да и так сойдёт, главное что мы их поняли.

– И чего теперь делать будем? – растерянно спросил я Иваныча. Пока шёл бой у меня таких мыслей не возникало и вот теперь я завис. Лодку то мы по идее захватили, но как с ней быть? Экипаж так и не вышел, идти туда самим страшно, а буксировать не разоружённую лодку опасно, можно и торпеду в корму получить, этим гаврикам терять нечего. Наша же задача конвой охранять, а топить с таким трудом захваченный трофей жаба не позволяет – немецкий кто ни будь знает?

– Э… Руки вверх знаю как сказать, и всё – задумался Иваныч – сейчас поспрашиваю, вроде радист должен знать.

– Во. Как раз иди передай радиограмму, что мы тут учудили. Спроси чего делать, на лодке экипаж под пятьдесят человек был, сейчас конечно меньше уже, но всё равно их больше чем нас, а мы даже с ними поговорить не можем – оживился я.

Иваныч ушел, а я с зенитчиками которые направили свои пулемёты на рубку и вооруженными матросами стоял на палубе, ожидая вестей. На палубе подводной лодки, возле орудия в агонии умирал раненый немецкий матрос. Не жилец, у него ног нет по бедра, тут крупнокалиберный пулемёт постарался на славу, только вот жалко и жутко на такое смотреть. Добить бы его, но рука не поднимается…

– Рус! Не стреляйт! – из рубки робко выглянул немец в испачканной форменке и без головного убора, в руках он держал белый платок.

– Не стрелять! – тут же подаю я команду, похоже наша проблема решилась сама собой, надеюсь этот немец по нашему говорит сносно – Ком комрад! Не бойся. Сходни на палубу!

Немец шустро выскочил из остатков рубки и как цирковая обезьяна поднялся на палубу "Шторма" вытянувшись передо мною по стойке смирно.

– Обер-лейтенант цур зее Дитрих Шпиц! Навигатор! – представился немец. Етит твою мать, не думал что навигатор найду в этом времени! Чего это за должность такая? Штурман что ли?

– Лейтенант. Ваша лодка готова к сдаче?! Учтите, что при малейшем неповиновении будет открыт огонь, а лодка уйдёт на дно со всем экипажем! Где капитан и какой номер вашей подводной лодки?!

– Я, я! Мы сдаваться! Капитэн мёртв, убит рубка. Лодка U-320. Прошу разрешения оказать помощь раненый, фенрих Тимм! – лейтенант перевёл умоляющий взгляд на артиллериста.

– Ему уже не помочь… Хорошо, двое санитаров без оружия могут подняться на палубу, только перед этим снимите замок с орудия и передайте на палуб моего корабля. Торпедные аппараты заряжены?

– Я, Хекторпедорор геладен!… корма.

– Кормовой заряжен? Хорошо, идите, отдайте команду и поднимайтесь ко мне, продолжим – лейтенант быстро метнулся к орудию и вскоре замок полетел к нам на палубу, подниматься он не стал, видимо умирающий был ему очень дорог. Несколько слов на немецком и из рубки выскочили как черти из табакерки два матроса с санитарными сумками. Они бросились к орудию, а лейтенант поднялся ко мне. Рядом со мной уже переминался с ноги на ногу Иваныч и радист.

– Ну что там? – наклонившись к старпому шёпотом спросил я.

– Охринели там все до изумления. Три раза переспросили, правда ли то что я сказал. Приказ дождаться конвоя и передать лодку кораблям охранения, а потом догонять лесовозы. Передали поздравления ещё. А чего этот немец на русском могёт?

– Ага! Прикинь, повезло. Штурман он у них, говорит капитана убило в рубке при обстреле. Это получается самолёт к ним садился, что бы помощь им оказать, а не на заправку! – я вновь повернулся к лейтенанту – где ваша лодка получила повреждения?!

– Вурде эс фон айнем Церстёрер ангегриффен! – выпалил лейтенант, напряженно морща лоб и видимо пытаясь вспомнить русские слова.

– Два дня назад их какой то эсминец раскатал тащ капитан! – подключился радист.

– Эсминец?! Откуда тут наш эсминец… – задумался я – Иваныч, принеси ка мне карту района, только запасную, без отметок!

Пока я ждал карту, на палубе подводной лодки два санитара шустро осматривали убитых и раненых. Артиллеристу наложили жгуты и перевязали, вколов что-то, от чего раненый стонать перестал. Морфий наверное. Работали они красиво, видна выучка и профессионализм. Лейтенант тоже молчал, смотря на притихшего фенриха. Дружбан наверное, фамилии у них разные, так что вряд ли родственник. Скоро появился Иваныч, сунув мне карту в руку и я тут же передал её немцу приказав показать место где они получили по шее. Лейтенант уверенно ткнул в точку, где проходил второй бой нашего конвоя с подводными лодками.

– Ха! Это получается та вторая лодка, которую наши сторожевики гоняли! Получается не смогла она уйти, потрепали её парни, а мы получается работу за них доделали! – радостно воскликнул Иваныч и тут же повернулся к радисту, который оказывается знает немецкий лучше, чем немец русский – были ли у них ещё потери примерно в том районе?

Обменявшись фразами с немцем, радист подтвердил, что в том же районе перестала выходить на связь лодка капитан-лейтенанта Рехе, под номером U-611. Значит и мы не промахнулись! Удачный бой, может быть и прав был адмирал, что такую комбинацию замутил.

– Спроси сколько тут лодок всего и где они сейчас, а так же где их база – продолжил я допрос.

– Говорит, лодок всего четыре. Две сейчас должны быть прямо по курсу конвоя и две на базе, на острове Земля Александры – отрапортовал радист.

– Где?! Это же у нас в тылу! Земля Франца-Иосифа! – посмотрев на карту с круглыми глазами повернулся ко мне подоспевший Ромашов. Мы с Иваничев переглянулись. Похоже мы снова поймали удачу за хвост!

– Срочно доклад командиру конвоя! Передать примерный район нахождения вражеских подлодок и место расположения базы! Передай мою просьбу в составе трёх сторожевиков покинуть конвой и выдвинутся для уничтожения базы подводных лодок противника!

Глава 5

Не отпустил нас командир конвоя, у него своя задача, которую он должен выполнить любой ценой. Немец мог и дизу слить, а лишатся трёх сторожевиков способных засечь и отогнать подводные лодки он не мог себе позволить. Это его право и его ответственность, по крайней мере на базу флота информация ушла. Что предпримут наши начальники остаётся только гадать. Дождавшись конвоя, и высадив на захваченную лодку призовую партию, «Шторм» занял место одного из сторожевиков дивизиона в ордере, подцепив трофей на буксир. Имея информацию о примерном районе нахождения двух лодок противника, Зотов принял решение заменить «Шторм» кораблём, имеющим средства активного обнаружения противника, в передовой дозор ушла «Такома». Средний ход конвоя десять узлов, так что на полном ходу уже через час он догонит боевые приманки, а ещё через пару часов выйдет в район засады. Пусть им повезёт!

Пленного лейтенанта я оставил на борту «Шторма», сейчас они с Ромашовым и радистом в качестве переводчика записывают всё что ему известно о базе, планах кригсмарине и действиях подводного флота противника. Лейтенант активно сотрудничает, не запирается и вообще похоже горит желанием помочь. Надеюсь до возвращения на базу у нас будет полная картинка для доклада начальству. Большую часть немецких подводников мы с лодки сняли и пересадили на один из сухогрузов под охраной вооруженных моряков, но механиков и инженера пришлось оставить, на лодку так же перешло часть экипажа с одной из идущих в конвое «Щук». У лодки повреждены клапаны вентиляции и кингстоны одного из бортов, и для того что бы она оставалась на плаву, приходится постоянно качать воздух и продувать цистерны поврежденного борта. Тут нужны специалисты подводники и слаженная работа, если упустить момент, лодка или опрокинется, или уйдёт на дно.

Выяснилось и почему штурман остался старшим командиром среди немецких подводников. Капитан и второй помощник погибли в бою, а вот старпом оказался крепким орешком. Приказав открыть кингстоны, он кувалдой разбил шифровальную машину и сжёг все бортовые документы, после чего застрелился, однако команда не горела желанием идти на дно вместе с кораблём и последний приказ не выполнила. Остатки «Энигмы» сейчас аккуратно собраны в прорезиненный мешок и опечатаны. Надеюсь наши специалисты смогут из этого пазла сложить целую картинку…

«Такома» отлично справилась с задачей. Вовремя обнаружив противника, обе лодки были обращены в бегство, хотя ни одну из них он уничтожить не смог, но и так хорошо. Тут сработала русская пословица про двух зайцев, запеленговав с помощью ультразвукового шумопеленгатора обе лодки, командир сторожевика принял в принципе правильное решение, имитировать атаку на ближайшую лодку, а затем атаковать дальнюю. Займись он одной из них плотно, возможно результат был бы другим, но тогда последняя лодка могла затаится и произвести залп по конвою. Проскочив над местом расположения первого немецкого подводного корабля, «Такома» сбросила серию бомб и произвела залп из бомбометателей, после чего не задерживаясь бросилась за вторым «зайцем». Отогнали и то хорошо, будь в передовом дозоре «Шторм», мы бы точно не справились и как минимум по лесовозам лодки могли отстрелятся.

Караван дошёл до района расформирования без происшествий. Подождав пока в порт вошли сначала самые ценные транспорты, а затем остальные, корабли охранения ушли на базу.

– Данные авиаразведки подтверждают информацию, полученную от пленных. Самолёт совершил облёт острова на небольшой высоте и был обстрелян зенитными средствами противника. Получив повреждение одного из моторов самолёт совершил вынужденную посадку на косе соседнего острова. Экипаж эвакуирован гидросамолётом. На острове обнаружено два блиндажа, несколько палаток и ДЗОТ противника, несколько оборудованных огневых точек, в заливе стояло две подводные лодки в надводном положении. Вчера силами эскадрильи бомбардировщиков по базе нанесён авиаудар. Из-за плохих погодных условий результаты его точно не известны. Принято решение направить в район острова группу боевых кораблей с десантом на борту и произвести высадку. Группой будет командовать капитан второго ранга Жохов. В состав группы войдут два сторожевых корабля дивизиона Жохова и рота морской пехоты. Выход группы запланирован на завтра. Вопросы имеются? Хорошо, все свободны, а Жохова я попрошу остаться – совещание в штабе флотилии проходило через три дня после возвращения моего дивизиона, и это получается наши только сейчас очухались! Надо было тогда идти, и возможно мы бы смогли застать немцев врасплох, а сейчас чего там делать? На пепелище смотреть?

– Ну что Виктор, мелко это всё как-то, не по Жоховски! Всего две подлодки! После крейсера считай мелочевка! Ладно, не напрягайся, шучу я! Молодцы! Почти целая подлодка, ценные пленные и пусть и разбитое, но не менее ценное оборудование! Мне иногда кажется, что всех остальных можно смело демобилизовать к чертовой матери, вы с одним «Штормом» не плохо справляетесь! – Кучеров в хорошем настроении и решил пошутить.

– Мы ещё и крестиком вышивать умеем – скромно ответил я, а чего такого, каждый моряк шить умеет и получше многих портних! А уж концы вязать и распускать так вообще нам равных нет – но всё же подмога нам не помешает.

– Талант! – смеётся адмирал – я вот так и не удосужился научится. Ладно, шутки по боку. Ты понял задачу?

– Задачу я понял, не понял только почему нас сразу туда не отправили? Немцы теперь знают, что мы про них знаем, и на месте сидеть не будут. Если бомбёрам не удалось зацепить подлодки, то их там уже наверняка нет.

– Всё так, только конвой важнее! А если бы эта была ловушка? Если бы вас этот лейтенант на мины вывел или на немецкие эсминцы? Да тут бы и одного хватило, чтобы пол твоего дивизиона на дно отправить. Без разведки нельзя. Как погода позволила, так разведчика и направили. Судя по всему, до авиаудара немцы ничего предпринять не успели, они считали, что сбили разведчик, а значит надежда на хороший результат всё же есть. Сейчас погода штормовая, ждать несколько дней пока распогодится мы не можем, поэтому к острову пойдёте вы. Не рискуй, в бухту не заходи. Высадите десант на шлюпках и ботах и ждите от них результатов. Ваша задача только их туда доставить и обеспечить прикрытие. Если всё же подлодки будут ещё там, то тут уже вы вступите в бой. Отправляю тебя, потому что, во-первых, ты эту информацию добыл, а во-вторых надеюсь на твою удачу! И да, хватит тебе уже должности совмещать! Сколько ты ещё будешь на своем «Шторме» капитаном ходить? Надо назначить на него нового командира. Есть у тебя кандидатура на это место?

– Грунёв Максим Иванович, старший лейтенант, сейчас он старпомом числится. Если ставить, то только его. Он на «Шторме» старпомом ещё до войны ходил, во всех боях бессменно был со мной. А на его место Ромашова, он сейчас штурман – тут же ответил я. Я давно думал над этим вопросом и решение напрашивалось, само собой. Не хочу, чтобы «Штормом» командовал пришлый.

– Добро. Тебе виднее. Всё Виктор, иди готовься и удачи тебе.

Непривычно на сторожевике, всё кажется огромным. Многолюдно тут, и я почти никого из команды не знаю, кроме капитана и его помощников. Толи дело «Шторм», привычный и знакомый от киля до клотика. На море шторм и корабль скрепит как будто сейчас развалится, и это он ещё после усиления сварных швов! Хотя если не обращать на это внимание идёт кораблик ходко, волны режет хорошо, качка по сравнению с моим бывшим китобойцем приемлемая. На боевых вахтах стоят расчёты орудий и зенитных автоматов, застыли на мостиках наблюдатели с биноклями, акустики и радисты ведут дежурство возле своей аппаратуры, готовые засечь любые шумы или работу вражеских раций в эфире. Всё тут налажено, все при деле.

– Подходим – капитан сторожевика, капитан третьего ранга Игорь Изотов стоит рядом со мной в боевой рубке, чай попивает. Комфортно тут, чего уж. Ветер не гуляет, тепло и обзор хороший. Мужик Игорь нормальный, мы с ним сразу сдружились. Он кадровый военный и до этого командовал малым охотником, и вот теперь получил в своё распоряжение первый «настоящий» боевой корабль которым очень гордится.

– Действуй как планировали. Командуй короче, если будет надо я вмешаюсь. Вызови только мне сюда ротного – вздохнув говорю я. Вроде и начальник я тут, но командир на корабле должен быть один, не буду я ему мешать, он сам всё знает. Мы входим в пролив между островами Земля Александры и Земля Георга приближаясь к закрытой бухте, в которой по данным разведки расположена база противника. Мы блокируем пролив и бухту и высадим десант, больше от нас почти ничего не зависит. Если на острове начнётся бой, корабли окажут поддержку десанту огнём артиллерии, если обнаружим лодки противника, то им не выйти из бухты, даже один сторожевик типа «Такома» разнесёт в щепки две подводные лодки немцев в надводном положении. Теперь всё зависит от десанта.

Командир роты морской пехоты капитан-лейтенант Фёдор Куницын появился на мости в полном десантном облачении. На плече автомат и командирская сумка, на поясе кобура с пистолетом и нож, на груди орден Красной Звезды. Вид у него боевой, сразу видно – мужик опытный.

– Готов Федя? – одобрительно оглядев капитана спросил я.

– Так точно! Рота готова к высадке! – доложил Куницын.

– Хорошо. Ты и так всё знаешь, но повторю ещё раз. Людьми не рискуй, хоть одного фрица увидишь, передавай координаты, и мы сотрём там всё в порошок! Из членов команды обоих кораблей сформированы два взвода резерва, проси помощь не стесняясь, немцы там даже если и есть, то много их быть не должно! Пусть вперёд идут сапёры под прикрытием твоих бойцов, берег и подступы к огневым точкам, даже если они и покинуты, могут быть заминированы. Есть ли там подлодки или нет, мы скоро узнаем, но если есть, высадка начнётся только после того как мы их на дно пустим! С тобой бы пошёл, но тут без меня эти гаврики что ни будь отчебучат, за ними глаз да глаз нужен, так что пока сам. Усёк!

– Усёк тащ капитан! – усмехнулся Куницын – мы вам потом экскурсию проведём!

– Это хорошо, экскурсии я люблю – засмеялся я, нравится мне этот ротный, безбашенный как я почти, никакого почтения к начальству – ты это, скажи бойцам, что все бумажки, которые найдёте, если найдёте конечно, нужно сдать тебе, а не себе оставить, чтобы задницу подтирать! А то потом не удобно получится, когда в штаб флотилии будем сдавать.

– Есть задницу не подтирать! – с серьезным лицом громко отвечает Куницын и вся рубка взрывается хохотом. Хорошее настроение перед боем парням не помешает.

Боя не случилось, база оказалась покинутой и абсолютно целой. Во время осмотра острова недалеко от края его восточного ледника были случайно обнаружены несколько блиндажей, метеоплощадка с оборудование и радиомачта. Здесь же были найдены продовольственная кладовая, жилье, вещевой склад и ремонтная мастерская. Все строения были покрашены белой краской, чтобы затруднить обнаружение с воздуха. Не знаю, чего бомбили летуны, но на территории базы не было ни одной воронки. А ничего так тут немцы устроились, солидно. И защищена она была надёжно. По ее периметру было сооружено шесть окопов с пулеметными гнездами, пять блиндажей и три дзота, в дзотах были найдены два ротных миномета. Она явно покидалась в спешке, но с немецкой аккуратностью была законсервирована.

На вещевом складе был полон, чего тут только не было – связка двухсторонних камуфлированных курток на специальной зимней подкладке, десяток кожаных курток на бараньем меху и таких же кожаных рукавиц, меховые шапки, крытые кожей с назатыльником и наушниками, стояло несколько пар финских башмаков из оленьей шкуры. Кроме того, лежало несколько тюков шерстяного белья и суконных шерстяных брюк, пара кожаных лодок-каяков и столько же нарт, валялось несколько банок краски на олифе и запас спичек в жестяных коробках. Неподалеку было складировано несколько канистр с бензином, на которых были отчетливо видны этикетки – Benzin, 1940, Wehrmacht.

В блиндажах лежали прекрасно сохранившиеся служебные бумаги, какие-то дневники, письма и даже несколько фотографий. В самом вместительном из блиндажей была установлена радио-станция, найдена секретная инструкция по проведению метеонаблюдении и журнал с записями погоды. Все бумаги были тщательно собраны и упакованы в водонепроницаемые мешки. Главный жилой бункер имел семь комнат, из которых две явно предназначались для офицерского состава. Кроме общей спальни, рассчитанной примерно на двадцать человек, здесь же имелись столовая, кухня и кладовые, в ремонтной мастерской на территории базы все станки и механизмы были хорошо законсервированы. Неподалеку от мастерской лежала небольшая моторная лодка, готовая к работе. Кладовая была полна продуктов, упакованных в деревянные ящики – норвежские и датские варенья и мармелад, датские пудинги и печенье, американские сушеные фрукты и изюм, чай, кофе и шоколад, несколько банок с венгерским яичным порошком и датской консервированной свининой. Здесь же хранились остатки спиртного – несколько нераспечатанных бутылок Hermann Меуег, Berlin, тут было всего очень много и в богатом ассортименте.

В пяти километрах от основной базы в небольшой избушке находилась еще одна компактная, но мощная радиостанция. Ее антенная стойка была изготовлена в виде колодезного «журавля» и при необходимости легко убиралась.

Неприятным сюрпризом оказалось то, что, пролив, в котором стоят сторожевики и бухта были заминированы. Заминированы оказались и подступы к базе. Двенадцать морских мин и полоса заграждения из пехотных, управлялись дистанционно, централизованная система управления была выведена в главный бункер. Стоило нам застать немцев на базе и как минимум один из кораблей был бы потерян!

Хорошо замаскированная взлётно-посадочная полоса явно намекала на то, что немцы экстренно эвакуировались с помощью авиации. Но главный сюрприз ждал нас впереди. Во время осмотра бывшего немецкого аэродрома бойцы обнаружили грибки вентиляционных шахт подскальной базы, продолжая осмотр, они обнаружили вход в подземелье, куда вела неширокая каменная лестница. Далее по нише, вырубленной прямо в скале, можно было быстро дойти до пары комфортных (с каминами) бревенчатых сооружений-казарм, укрытых маскировочной сетью, а при осмотре самой подскальной базы было обнаружено два пирса: на одном из них стоял подъемный кран «Демаг», предназначенный для погрузки минного и торпедного боезапаса. Другой пирс предназначался для ремонтных работ и зарядки аккумуляторных батарей. Электрокабели этого причала были полностью готовы к использованию. И снова склад продуктов, только куда разнообразнее и богаче верхнего. Было обнаружено огромное разнообразие датских и норвежских мясных консервов, несколько сортов американских супов, датское масло, норвежское сушеное молоко, немецкие сушеные овощи, датский пеммикан, а в бочках – большое количество соленой рыбы и растительного масла. Среди этих запасов даже удалось найти несколько ящиков коньяка, белого и красного вина. Прекрасно организованный склад продовольствия! Лодок не было, немцы ушли, неумелые действия лётчиков спугнули фашистов. А с другой стороны, не уйди немцы с базы, я точно бы потерял как минимум один корабль дивизиона на минах, если не все. Учитывая укрупнённость базы, бой бы вышел тяжёлым.

– Какие будут приказания? – Куницын стоит передо мной уже слегка поддатый, ну это и понятно, морпехи добрались до трофеев первыми.

– Эх Федя, командиру то хоть презент собрали? – вздохнул я, чувство меня охватили противоречивые, с одной стороны и корабли, и людей я сохранил, а с другой просрали такую возможность!

– Обижаете тащ начальник, всё готово! И коньячок с вином и консервы и Вальтер – полный набор! – гордо отчитался хитрожёпый ротный.

– Молодцы, службу знаете! Грузим трофеи и домой!

Глава 6

На бывшей немецкой базе мы оставили взвод морпехов с рацией и средствами усиления. Они станут в засаде, уж больно немцы много ценного оборудования оставили, за которым ни могут не вернутся. Еды им пока хватит, склады забиты, будут жить в немецком бункере и ждать. Что делать с самой базой начальство решит, но я бы её уничтожать не стал, а приспособил бы для нужд флота. Взлётная полоса на острове есть и расположена она очень уж удобно, на возвышенности. Зимой с этого места снег будет сдувать ветром, а весной оно первое на острове просохнет после оттепели – идеальное место для базирования самолётов разведки. Тут, на Земле Франца-Иосифа, есть недалеко флотская метеостанция, мы сюда даже смену и продовольствие возили, буквально на соседнем острове от немецкой базы она расположена, а будет ещё и аэродром, с которого удобно следить за ледовой обстановкой.

Два дня мы провели в бухте возле скальной базы подводных лодок. Минёры сторожевиков снимали установленные немцами мины и устанавливали их на входе в грот, который вёл к причалам подводных лодок. Эти мины так же, как и у немцев будут управляться дистанционно, и будут подорваны морпехами, если какая-то лодка сунется на свою бывшую стоянку. А прибыть немцы за своими нештяками могут только под водой или по воздуху, надводный корабль сразу же будет обнаружен и ему придётся туго.

– Алкашку всю загрузили? – Куницын поднялся на борт корабля последним, все десантники кроме тех, что остаются уже на борту.

– Оставили мужикам малёха для сугреву, не переживайте тащ капитан, не перепьются мужики, они с понятием – Куницын вступился за своих бойцов горой.

– Ну-ну, смотри сам – хмыкнул я – все на месте? Никого не забыли?

– На месте, можем уходить – подтвердил Куницын – а если кто и остался, пусть на себя пеняет, в дезертиры, а потом в штрафники засранца! Но таких нет, мои парни службу знают.

– Тогда уходим. Игорь, командуй! – вся работа на острове сделана, все живы и здоровы, мы даже уходим с прибытком, и не наша вина, что начальство лохонулось.

В порт мы вернулись без происшествий, поход прошёл даже скучно. Слегка штормило, хмурое небо давило тёмными тучами, грозясь вот-вот разродится дождём или снегом. Мрачно, уныло и холодно, одно хорошо, кок у Изотова на корабле своё дело знал, а в рубке было вполне комфортно, да и компания Игоря мне нравилась, есть с ним, о чем поговорить.

После возвращения и доклада начальству о результатах похода, меня затянула рутина. К дальнейшей работе по немецкой базе меня больше не привлекали, чего там с десантом и удалась ли засада я пока не знал. Мои действия адмирал одобрил, но на этом всё – тишина. Дозоры, проводки конвоев и одиночных судов, боевая подготовка и много, очень много писанины, вот чем я занимался почти месяц после возвращения. Никогда не думал, что у командира дивизиона боевых кораблей столько бумажной работы. Штаб почти не спал, постоянно планируя, контролируя и координируя действия кораблей дивизиона. Я зашивался, это видели все, в том числе и начальство. И я не выдержал и сбежал… Нет не с фронта, а в рейс, на «Шторме». По сути и не бегство это было, я как командир дивизиона мог выйти в море на любом корабле если посчитаю нужным, вот я и решил воспользоваться случаем и отсутствием прямых запретов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.