Оливия Лейк
Ты выбрал ее

Глава 1

Оля

– Русь, доброе утро, – позвонила мужу. Он ночью был на дежурстве. Точнее, на срочном вызове. Сложный случай. Муж нейрохирург, этим все сказано: режим работы абсолютно не нормирован. Утром я на работу уехала, не дождалась. – Ты там живой?

– Живой, – проговорил устало, слышно было, как глоток сделал. – Кофе пью.

– Ты когда домой?

– Да к вечеру только. У меня полная запись. И зачем всем нужен главный врач.

– Ясно, – улыбнулась, хоть муж и не видел. – Я сегодня пораньше буду: приготовлю ужин и буду тебя ждать.

– Угу, – услышала и обреченно закатила глаза. Наверняка, истории болезней просматривал.

– Я люблю тебя.

– И я.

Вздохнула и отложила телефон. Последние три недели какие-то жутко напряженные у мужа. Вроде и дочку к бабушке в Подольск отвезли: погуляет на участке у них, затем в Турцию на моря. А там и школа не за горами, второй класс, лето заканчивалось. Столько возможностей побыть вместе, даже в отпуск сгонять вдвоем, но Руслан слишком занят в клинике, плюс докторскую защищать скоро, еще в министерстве дела. Все навалилось, мы и не видимся почти.

Позвонила Соне, дочке. Странно, не берет. Свекровь тоже. Наверное, завтракают. Не буду отвлекать. Да и мне работать нужно, урок через пять минут.

Я работала в детском коррекционной центре адаптации и развития детей с ОВЗ. Закончила московский педагогический. Если откровенно, то поступила туда от безысходности. Приехала в Москву из Ростова, хотела в МГУ на бюджет – не вышло. А в пед получилось, плюс общежитие давали, так и зацепилась в столице. А оказалось, что это мое призвание: дети тянулись ко мне, а я к ним. Даже особенные, необычные дети.

В два я обычно уже свободна. Очень удобно, конечно: из школы Соню забирала и домой вместе, папу нашего ждать.

Для ужина поехала в магазин покупать продукты. Решила сделать каре ягненка с овощами. Руслан любил. Мужчина, здоровый, сильный, работает много и ест соответственно. Он у нас добытчик: жирного мамонта приносил регулярно. Лучший нейрохирург Москвы, кандидат наук, с хорошими перспективами в министерстве здравоохранения. Я очень гордилась мужем. Девочка из провинции и мечтать о таком не могла.

Я загрузила в свой Рендж Ровер – подарок Руслана на пятилетнюю годовщину – пакеты с продуктами. Уже собиралась уходить, когда через дорогу заметила машину мужа. Странно, он вроде в больнице. Я перешла по зебре и оказалась в Ильинском сквере. Это не наш район. Я и сама случайно оказалась здесь – каре ягненка искала.

Не знаю, почему не позвонила сразу и не спросила, что здесь делает, просто зашла в парк. Погода хорошая, вокруг зелень, пушистые деревья, дети гуляют, на лавочках студенты, на газонах пикники. За одну семейную пару глаз зацепился…

– Что же это… – одними губами прошептала. Клетчатый плед, плетеная корзина, пара подушек и… мой муж, моя дочь и какая-то женщина.

Соня делала колесо на траве. Брюнетка с длинными ногами и волосами с густыми завитыми локонами, в коротком сарафане и на шпильках, хлопала ей. Руслан стоял рядом, совсем близко. Он не смотрел на дочь, только на женщину. Когда Соня пропала из поля зрения, он как магнитом потянулся к брюнетке и поцеловал. Короткий, но чувственный поцелуй. Господи, как же штырит, раз не боится ни людей, ни дочери, а вдруг увидят?!

Мой муж, всегда сдержанный, в чем-то холодный (рассудок, а не эмоции), рациональный и рассудительный, разве это он? Я не узнавала его! Разве что в широком развороте плеч, высокой статной фигуре, в сильных руках с закатанными руками, так свободно, так по-летнему.

Я собиралась шагнуть к ним и потребовать объяснений. Что происходит и как в этом оказалась Соня? Но женщина обернулась, и я вспомнила ее. Неужели…

Я спряталась за дерево, нервно достала из сумочки телефон. Это она. Она вернулась. Бывшая жена моего мужа. Биологическая мать моей дочери. Ее родная мама…

– Руслан, – набрала мужа, хотела услышать его голос. Понять, что он чувствует. Неужели ничего не дрогнет. Ведь он ответил, не сбросил звонок, – я Соне не могу дозвониться. Мама твоя не выходила на связь? Ничего не говорила? – как же фальшиво спокойно звучал мой голос.

– Они вроде бы в аквапарк собирались, – наврал, не моргнув глазом.

– А ты в клинике? – спросила ровно.

– Да. Извини, Оль, у меня работа. До вечера.

– Я тебя люблю, – обычно говорила на автомате, как само собой разумеющееся, а сейчас произнесла, чтобы понять самой и услышать его.

– Угу, – и отключился. Сколько раз он отвечал: угу, ага, и я тебя, я тоже. А когда последний раз говорил первый: я тебя люблю. Не помню. Совсем.

Выглянула из-за дерева. Семейная идиллия: Соня ела любимый бутерброд с нутеллой, Руслан яблоко и смотрел на НЕЕ. Она пила что-то золотистое из настоящего бокала, не из стаканчика.

Злости или ненависти я сейчас не ощущала, только боль и опустошение. Наверное, еще придет, но не сразу. На дрожавших ногах, обхватив себя за плечи как в лихорадке, пошла к машине. Если бы они были вдвоем – не ушла бы так тихо, но там Соня. Я ведь педагог: нас учили думать о детях. В первую очередь о них.

Наша квартира встретила мягкой тишиной с едва гудящим очистителем воздуха в гостиной и компрессором в солидном аквариуме. Наша. Наша ли? Я ведь пришла сюда. Пришла молоденькой девочкой в дом к мужчине с ребенком и с его прошлым. Никогда не чувствовала себя здесь лишней, а сейчас каждый шаг как по битому стеклу.

Бросила пакеты прямо в прихожей и стремительно направилась в кладовку. Я видела. Она была где-то там. Коробка со старыми вещами лежала под кучей хлама, вроде полезного, но никто давно не пользовался: мои старые ролики, мешок с поломанными коньками Руслана и Сони, елочные игрушки и сдутая зимняя ватрушка.

Открыла коробку, вот он. Альбом с фотографиями. Свадебный, где он и она. Я видела молодую красивую женщину в шикарном белом платье, с яркой внешностью и хитрым взглядом. Руслан смотрел на нее с большой любовью. Так же, как и сегодня. Роскошная женщина, роскошный мужчина, роскошная свадьба.

У нас такой не было. Мы просто расписались, а потом Руслан уехал на срочную операцию. На следующий день улетели к морю вдвоем на целую неделю. Для мужа это целый подвиг! Целых семь дней отдыха!

Я смотрела на нее. Алиса. Я помнила ее имя. Красивая женщина. Я тоже хороша, но совсем другая: миловидная блондинка, худенькая, гибкая, невысокая. Внешне мы полные противоположности. Внутренне тоже: я никогда бы не бросила своего ребенка.

Руслан рассказывал про мать Сони. Скупо и сухо, но все же. Встретились, влюбились, завертелось. Они поженились, Алиса быстро забеременела. Когда дочери было всего полгода, поняла, что устала, что не готова. Слишком молода для пеленок и подгузников. Отказалась от дочери, оставив на мужа, и уехала заграницу. Руслан стал отцом-одиночкой. Трудоголик и мрачный сухарь. Именно таким показался мне в первое время. Вспомнилось, как я встретилась с этой семьей. Так неожиданно и судьбоносно.

Я шла по тихому коридору приемного покоя в НМИЦ имени Бурденко. Одногруппница с парнем попали в аварию на мотоцикле: тяжелая операция, выживет или нет – прогнозов не давали. Меня отправили навестить от группы. Бедная Марина, два месяца до выпускного. Мы не были близкими подругами, но слезы все равно набежали. Взмах ресниц и скатились по щекам. Я всегда была гиперчувствительной к чужому горю.

– Ой! – что-то влетело мне прямо в ноги. Я изумленно опустила глаза: девочка, совсем малышка, годика два, не больше. Огромные синие глаза и темные густые кудряшки. Она упала на попу и захлопала глазками, с интересом меня рассматривая. Серьезная такая! Я присела и ласково погладила по волосам. Какая красивая, просто куколка, а какой осмысленный взгляд!

– Мамя, – неожиданно уверенно произнесла и, забавно поднявшись, как мишка, обняла меня за шею. Я опешила. Голову вскинула и встретила взгляд пытливых синих глаз, совсем как у девочки. Белый халат, суровое лицо, холодная жесткая непримиримость в сложенных на груди руках. Взрослый, статный, высокий. Я не могла вымолвить ни одного слова, просто смотрела и обнимала девочку, а он нависал над нами грозной тучей.

– Папя, этя мя. Наса мя, – и обняла меня очень крепко. Такая маленькая и такая сильная.

Мужчина, которого девочка назвала папой, разорвал нашу игру в гляделки и перевел взгляд на дочь. Они похожи, не сильно, но уловимо. Скупая улыбка скользнула по тонким губам. Он красивый, самый красивый из всех виденных мною мужчин. Когда на дочь смотрел, лед трескался и виднелся живой человек, а не каменная глыба.

– Нашли, Сонечка, – и протянул мне руку. Я встала с его дочерью на руках. Так началась наша история.

Да, так и вышло. Сначала Руслан предложил мне работу няни. Я была ошеломлена, а Соня категорически не хотела меня отпускать. Из общаги перебралась в большую двухуровневую квартиру совсем рядом с центром Москвы. Я сдавала крайнюю сессию и заботилась о Соне. Ее отец мне щедро платил. Сначала это была хорошая подработка, но не заметно для меня самой привязалась к девочки и влюбилась в ее серьезного сурового папу. Наш первый раз с Русланом Игоревичем, именно так звала его тогда, случился, когда пришел ночью, злой, усталый, молчаливый. Я встречала его, поговорить хотела, но когда увидела, поняла, что не сегодня – у него что-то случилось. Руслан не сказал и слова: не плакался, не делился, у него всегда и все в себе, но он неожиданно прижал меня к стене и начал целовать. Тогда я в первый раз ощутила себя настоящей женщиной, чувственной и отзывчивой в любви. Через три месяца мы поженились.

Шесть лет в браке. Я мамой для Сони стала. Единственной. Сначала она была маленькой, чтобы узнать, кто ее родная мать, потом Руслан махнул рукой. Бывшая много лет в его жизни не появлялась и дочерью не интересовалась. Смысл травмировать ребенка не нужной правдой?

Почему-то я не боялась, что внезапно объявится Алиса. Муж никогда не вспоминал бывшую и с тоской не просматривал общие снимки, а Соня слишком моя, мамина дочка, чтобы разлюбить… А сейчас она с ними… Неужели заодно? Нет, не верю! Она добрая и нежная девочка, чтобы играть в привязанность. Она меня любит.

Я тяжело поднялась, спрятала коробку под толстый слой хлама и спустилась вниз. Да, я въехала в эту квартиру: не покупала, не строила вместе с Русланом, но уют создавала, быт вела, домом холодные стены и дубовые полы сделала.

Выжитая морально все же разобрала пакеты, но готовить не стала. Дочь ведь у бабушки – ну да, ну да. А муж… Думаю, он не голодный.

Я не стала звонить Соне. Боялась, что начнет врать мне. Подговоренная своим отцом или биологической матерью. Как больно знать, что невинную девочку втянули в грязную историю обмана. Не верю, что она в этом отвратительном фарсе полноценный игрок.

Налила бокал ледяного белого полусухого и села за уютный кухонный островок, размышляя о превратностях судьбы. Мой муж мне изменял. Моя дочь, по сути, больше не моя. Я ее не удочеряла, если что, меня легко можно убрать или заменить. Моя жизнь – то ли настоящая, то ли черновик. Я черновик. Для мужа точно.

Входная дверь тихо клацнула. Вернулся. Девять вечера. Вероятно, на ночь с бывшей не стал оставаться.

– Оль, привет… – Руслан увидел меня в темноте и с бокалом. Подошел, остановился в паре шагов. Я молчала, просто смотрела.

– Ты меня любишь, Руслан?

Глава 2

Оля

– Все нормально? – Руслан почему-то хмурился. Наверное, вопрос слишком сложный. Нет, муж у меня умный, кандидат наук, сорок лет – самый расцвет сил и остроты ума: ни много ни мало. Только некоторые ответы сердцем давались, а оно у него всегда инеем припорошено было. Мой снежный король. А с ней пламенный рыцарь. Вот так…

– Ты выпила? – осмотрел меня, бокал и наше одиночество. Оно мурашками по коже ползло. Никогда так остро не ощущала себя не нужной. Даже, когда осталась в этом мире совсем одна.

– Немного.

– Что отмечаешь?

Похороны своей любви. Они же с Соней – моя единственная семья, нет больше никого.

– Устала на работе. Расслабляюсь.

Мы молча гипнотизировали друг друга в сгоревших августовских сумерках.

– Ты не ответил на вопрос? – шепнула в пустоту. Как странно. Как быстро. Как больно. Жизнь, оказывается, обращалась в пепел с одной спички.

– Почему ты вдруг спросила? – тяжелым взглядом сканировал.

– Ты давно не говорил.

Руслан прикоснулся к ножке бокала, едва касаясь моих пальцев. Я убрала руку. Он выпил залпом, не отводя от меня взгляда, и ровно произнес:

– Конечно, я люблю тебя.

Да же так. Я не верила ему. Руслан тоже не верил самому себе. Слишком пристально смотрел. Нажимал каждой буквой. Никакой легкости, никакой свободы. Неужели муж заставлял себя меня любить… Шесть лет заставлял.

– Покормишь меня? – осмотрел девственно пустую плиту. Да, я не приготовила ни-че-го.

– А ты голодный? – вздернула бровь. Руслан повесил на спинку высокого стула пиджак, до того лежавший на локте. Я рассматривала его руки. Сильные, жилистые, с заметной сеткой вен на смуглой от природы коже. Нейрохирургу нужны сильные руки. Этими руками он обнимал меня ночью, по-доброму, породному. Этими руками притягивал к себе бывшую, страстно, чувственно. У меня был штамп в паспорте, а у нее его сердце. Моя сегодняшняя горькая реальность.

Я встала, провела пальцами по щетинистому подбородку, царапая нежные подушечки, смотрела, запомнить пыталась суровую красоту, запах, энергию и близость своего потерянного мужа. Ничего больше не будет прежним.

– Ужины после девяти… – демонстративно покачала головой. – Ты же врач, Гордеев. Беречь себя нужно, – и, поднявшись, вышла из кухни. Руслан смотрел. Я всегда чувствовала его взгляд. Я его всегда чувствовала. Потому что я любила. Только я и любила…

Поднялась на второй этаж, в спальне спряталась, плотно закрывая дверь. Не хотела слышать, как поднимается, идет в ванную, мерный звук воды. Я села на нашу супружескую постель и тупо уставилась в стену.

Руслан уже три недели не прикасался ко мне. Дочки не было, можно было не стесняться: стонать громче, не торопиться, не бояться в ванную бежать. Ничего этого не было. Устал, вымотался или занят… Я понимала и принимала отказы в близости. Сама порой падала в постель и засыпала измученная морально. Моя работа требовала огромной отдачи и забирала энергетический ресурс. Но таких длительных перерывов в интиме у нас никогда не было.

Как и детей. Мне уже двадцать восемь, шесть лет я замужем. Я очень люблю Соню, она для меня родная, но часики тикали, и я хотела бы родить сама. Подарить мужу общего ребенка, а дочери братика или сестричку. Руслан не хотел. Не то чтобы в открытую заявил, что детей у нас не будет, но… Сначала Соня была маленькая и не до еще одного малыша. Потом говорил, что только окончательно закончились подгузники, давай поживем в тишине. Да и вообще я слишком молода, куда торопиться.

Сейчас все виделось в другом свете. Дети связывают людей, скрепляют брак, делают пару ближе: можно не быть мужем и женой, но родителями останетесь навсегда. Руслан не хотел со мной навсегда. Он ее ждал. У нас, по сути, официально общего только штамп в паспорте. Меня легко можно стереть ластиком с семейной фотографии или заменить на другую. Что мой муж удачно делал. И дочь. Если от мужчины можно ожидать такого предательства, даже от самого любимого, то ребенок – это двойной удар в самую сердцевину моей материнской любви. Не хочу в это верить. Больно. Сонечке всего восемь, она не могла так просто принять другую женщину в качестве матери. Не младенец ведь.

Я услышала глухие шаги и забралась под одеяло, прикрывая глаза. Не могу смотреть на него, говорить, дышать одним воздухом. Но и начать разговор нет сил. Я должна понять, что Руслан задумал. Что происходит. Как мне действовать. Куда идти.

Я изучила каждое его движение, каждый следующий шаг, действие и маневр. Смотреть не нужно, чтобы знать: Руслан в одном полотенце, на плечах капельки воды, через мгновение небрежно скинет его на пол и наденет боксеры. Ему через месяц сорок, но он поддерживал форму – ни качок с бицепсами и кубиками пресса, но с широкой спиной, мощными плечами и длинными ногами, без пивного животика и дряблого второго подбородка.

– Оль… – лег рядом, забираясь под теплое одеяло. Рука опустилась мне на талию, а напряженный пах впечатался в мои ягодицы. Я замерла. Я не хотела мужа. Больше нет. Но даже пошевелиться не могла. Окаменела. – Спишь… – чмокнул в макушку и отодвинулся, только рука по-хозяйски обнимала меня.

Я не спала. Он тоже. Мы оба притворялись. Только я это понимала, а он думал о своем. Слишком громко: в глухой тишине его мысли казались кричащими, как и телефонная трель.

– Что-то случилось? – услышала мужа. Я затаила дыхание. – Я же просил не звонить, когда дома, – едва слышно. – Зачем?

Не знаю, что ему говорили, но Руслан обреченно вздохнул, сдаваясь.

– Хорошо. Буду… – и контрольный выстрел в мое сердце. – Лиса…

Я сжала кулаки до кровавых борозд, когда через пять минут шебаршения в гардеробной, муж сжал мое плечо.

– Оль. Оля… Мне ехать нужно. Срочный вызов, – и поцеловал в лоб.

Когда постель остыла от его присутствия, я села в ней и посмотрела на свои руки. Меня трясло и лихорадило. Он уехал к ней. Мой муж и его бывшая жена снова вместе… Я обняла себя и горько заплакала. Это конец. Вот теперь точно конец. Я не прощу. Но самое болючее, что Руслану и не нужно мое прощение. Он выбрал ее…

Глава 3

Руслан

Я ненавидел себя за то, что делал. Я всегда за рациональность, рассудительность, практичность. Разум на первом месте; эмоции, чувства, гормоны только после четкого анализа. Ехать в ночи в отель к женщине, которой стоило поманить пальчиком – вообще не про меня. Как огурец зеленый, ей-богу! Я все это понимал, и тем не менее тянулся к ней. К Алисе. Оправдывал себя тем, что она не просто какая-то баба. Она моя бывшая жена. Мать моей дочери. Не чужая, любовь моя шальная, первая, сильная. Нас многое связывало. В том числе страсть. С первого взгляда.

Так было тогда, когда меня тридцатилетнего, сурового, надменно хладнокровного сухаря покорила двадцатилетняя яркая бабочка. Студентка МГУ, дочка главного врача Москвы, принцесса вечера. Я никогда не влюблялся до нее. Предпочитал физиологическую составляющую химико-физической зависимости. Скинул напряжение и работать. Я врач. Это не просто профессия. Это моя жизнь. Моя любовница, соратница и верная подруга. Все остальное – потом. С Алисой я потерял эмоциональную девственность. Она забеременела, и мы быстро поженились. Когда родилась Соня, понял, что любовь теперь неотъемлемая часть меня. Наша доченька неуловимо похожа на нас обоих. Только Алиса оказалась не готова. Ее хватило на полгода материнства.

Когда она ушла, мое сердце закрылось для женщин. Я не ненавидел ее. Просто понял, что любовь мужчины и женщины конечна. Окунулся в работу, дочь растил. Спасибо маме, помогала.

Оля случилась в нашей с дочерью жизни случайно. Молодая, красивая, добрая и открытая. Полная противоположность бывшей жены. Да я и не рассматривал ее как замену. Мне нужна была няня. Но Оля смогла стать матерью моей дочерью. Соня так привязалась, и я видел, как наша няня на меня смотрела. Влюбилась в холодного сухаря. Я тоже реагировал на юную красавицу. Голубоглазая, тонкая и звонкая девочка. Красивая, нежная, добрая. Закрутилось быстро. Нам хорошо было вместе. Шесть лет в браке. Это долго. Дольше, чем с первой женой. Я полюбил Олю. Но…

Вернулась Алиса. Да, страсть нас всегда связывала. Так было и в этот раз. Как увидел ее, яркую и соблазнительную, возле моей машины, внутри ухнуло все и в пропасть улетело. Я думал отболело, прошло все, что контролирую себя.

Прости…

Она сказала только это, потом мы уже занимались любовью прямо в автомобиле. Нахлынуло так, что не смог сдержаться, потом в отель поехали. Всю ночь оторваться от нее не мог. Первый раз Оле соврал, что дежурство.

Похмелье наступило на утро. Сорвался, не удержался, предал женщину, которая этого совершенно не заслуживала. Домой приходил, в постель к ней ложился, хотел жену – на либидо никогда не жаловался, но всегда умел держать в узде – не смел прикоснуться к ней. Грязным себя чувствовал: и телом, и мыслями. Осквернить жену не хотел. Мне нужно было разобраться в себе и своих женщинах. Я и так уже виноват перед семьей безбожно. Никогда не был лжецом и подлецом. Стал. Сейчас я именно такой. Понимал и все равно парковал машину возле отеля в центре Москвы. На меньшее Алиса не согласна. Она всегда была с большими ожиданиями от мужчин. Папа приучил. Полгода назад Валерий Борисович умер. Я вращался в министерских кругах. Не скажу, что с бывшим тестем поддерживал какие-то теплые отношения, но уважал за прошлые заслуги в нашей больнице. Я ведь у него когда-то ординатуру проходил. Лет через десять мне прочили место главного врача Москвы и области. Возможно. Я был давно и прочно влюблен в медицину, а подковерная возня не мое. Правда, в Бурденко пришлось стать и.о. главврача. Думал, временно, но так и остался…

Я вошел в роскошный холл отеля. Сразу направился к лифтам. Сам удивлялся, насколько спокоен и хладнокровен. Голова работала четко, мысли ясные, совесть, правда, вяло пищала прямо в виски.

Я виноват перед Олей, но не только потому, что поддался гормонам. Больше беспокоила ситуация вокруг дочери. Алиса слезно умоляла познакомить ее с Соней. Она ведь мать и в своем праве. Говорила, что любит: меня и дочь. Что ошиблась, молодая была, глупая. И я решился. Мать свою втянул в обман. Она ругалась, но слишком любила меня. Послушала моих рациональных доводов. Да, мне они казались именно такими. Рано или поздно это могло случиться. Алиса обозначила свои намерения, значит, нужно максимально не травмирующе объяснить ситуацию дочери и познакомить с матерью. Если бы меня не тянуло к бывшей так сильно, если бы не брал ее так яростно в первую встречу после долгого расставания, если бы сердце не билось в сумасшедшем ритме рядом с ней… Тогда с Олей вместе решали бы, как быть. И с дочерью и нам с ней. А так…

Редкие встречи, осторожное знакомство. Три недели прошло, но я пока не говорил, что красивая тетя – родная мама. Готовил. Дочь очень привязана к Ольге. Но вроде бы и Алиса, наша с бабушкой якобы подруга, ей понравилась. Подарки, улыбки, совместный досуг. Я пытался подружить ее с биологической матерью. Нет, не заменить одну женщину на другую для Сони. Но ввести в ее жизнь и Алису, мать ведь, родная кровь.

Еще две недели, и заберу дочь обратно в Москву. И Оля узнает. Моей матери с трудом удавалось сводить их разговоры по видео-связи к минимуму, чтобы Соня не проболталась. По возвращении этого, конечно, не избежать. К этому моменту я должен определиться, как мы все будем жить дальше.

– Рус… – Алиса открыла дверь и томно прошлась языком по полным губы. В одном кружеве белья, на каблуках, с призывной улыбкой, манящей и чарующей. Меня скрутило изнутри, разум отступил, эмоции взъярились, гормоны ударили в голову, а тело отозвалось болезненным напряжением. Каждая клетка тянулась взять, сжать, получить. Алиса всегда на меня так действовала. Голая страсть. С ней я напрочь терял возможность думать связно.

Я захлопнул дверь, отсекая нас от реальности. Алиса обняла меня, целовать начала, прижиматься пышными формами. Стройная, но с сочным изгибами.

– Мне нужно решить, как будет, – поймал руку на ширинке, – с Олей поговорить.

– Ты ведь любишь меня, Рус. Всегда любил… – хотела на колени опуститься, я не позволил. Меня трясло как охота, чтобы ублажила меня; белье зубами на ней разорвать, но так нельзя. Я все еще цеплялся за остатки принципов.

– Ты жесток, Рус, – надула губы, но отошла. Перестала испытывать мою выдержку. – Очень благородно, что решил не изменять ей. А мне? – впилась острым ревнивым взглядом. – Ты же и с этой не спишь сейчас, м?

– Она моя жена. Не «эта».

Алиса равнодушно махнула рукой. Олю она не считала соперницей. Моя вина, конечно. Я слишком ярко дал понять, как отношусь к самой Алисе.

– Она занимает мое место. Она была нянькой для нашей дочери. Ты ведь поэтому женился? – приподнял бровь иронично.

– Нет, – ответил ровно, а внутри запульсировало: частично да, именно так.

Алиса отошла к окну, освещенная только тусклым нижним светом и фонарями с улицы. Очень выгодный ракурс; загадочная, таинственная, раскаявшаяся грешница.

– Ты же знаешь, что так будет лучше, – мягко произнесла. – Соня моя и ты мой. Я была дурой, но я так жалею! – добавила голосу яростного пыла. – Рус, я хочу все исправить. Сонечке пора сказать, кто ее настоящая мама.

– Ей нужно к тебе привыкнуть, подружиться, – продолжал стоять на своем. Алиса умело соблазняла и давила на эмоции даже такого прожженного эмоционального импотента, как я.

– Я не хочу, чтобы моя дочь называла матерью какую-то левую тетку! – в запале даже ногой топнула.

– Алиса, – с нажимом произнес. Она перебарщивала, – не надо так говорить. Оля растила Соню с двух лет. Она единственная мама, которую знала наша дочь. Не смей говорить о ней плохо. Она моя жена.

Алиса дернула плечом и нервно улыбнулась.

– Рус… – томным шепотом, – я виновата, – и с грацией кошки на меня пошла, – очень виновата. Но я хочу исправить все. Любить Сонечку. Любить тебя… – прямо в губы. Гибким телом прижалась, ломая своей сексуальностью мои принципы. – Я твоя истинная жена. Эта твоя – просто замена.

– Алиса… – усилием воли отстранил ее. – Оля. Ее зовут Оля.

– Да плевать! – отошла к кровати и села на самый край. Призывная поза, страстный взгляд. – Можно ведь и без секса. Без проникновения, Рус… – и поманила к себе. Я сдался, что называется на половину. Это была сумасшедшая игра. Глубокий, глубокий петтинг…

Домой приехал под утро. Нет, я не остался у Алисы. Ушел, когда понял, что еще минута и не сдержусь. В клинику поехал. Напугал дежурных врачей и медперсонал. Обычно без вызова не заявлялся в ночи. Когда остыл и привел мысли в порядок, вернулся домой. Было тихо. Оля спала в нашей спальне, нашей постели, под нашим одеялом. Шесть лет у нас все общее, а сейчас я как вор в этой квартире.

Я пропах Алисой. В ванной разделся и снова под душ. Смывая порочные прикосновения и грязные мысли. Бросил вещи сразу в стирку и даже поставил ее. Лег рядом с женой. Заснуть пытался и ведь засну! Так всегда было.

Когда домой приходил, ложился в постель к жене, все казалось таким правильным. Однозначным. Никаких мук выбора. Это рядом с Алисой связно думать не мог. Она сводила с ума: вошла в меня, билась внутри, нужной стала за считанные недели. А может, всегда была необходима? Может, я просто забыл?

С Олей качественный добротный секс. Даже если под утро приходил и нужно было сбросить стресс, облегчить физическое и моральное напряжение, она не отказывала. Конечно, я точно знал, как ее растормошить, как ей нравится, как возбудить. Для меня секс – это не про нежность, слияние душ и волшебство тел. Это исключительно физиологическая потребность, которая подавала сигнал в мозг и запускала некую химическую реакцию: из нее появлялась привязанность и необходимость в чужом по крови человеке. Просто к кому-то было больше, к кому-то меньше. Мне нужно определиться, к кому и как я чувствую.

С Алисой всегда на нерве, на изломе удовольствия, как микро инфаркт. Репетиция к смерти. Я четко понимал, что двух жен у меня быть не может. Нужно решать.

– Прости, Оля, – прошептал тихо и хрипло. Я бы никогда так не поступил, но Алиса слишком глубоко во мне…

Глава 4

Оля

Следующие две недели я ждала. Чего? Сама точно не знала. Может, что у мужа проснется совесть, и он наконец расскажет о своих планах относительно бывшей жены. Или что укажет мне на дверь. Заявит, что не нужна: функцию выполнила и свободна. А еще возвращения дочери…

Как же ловко меня изолировали от нее! Когда звоню, так Марта Григорьевна рядом. Переводит разговоры на себя и отправляет Соню побегать на улице с подружками. И Турция у них сорвалась, ох несчастье! У меня закрались подозрения, ничем, кроме интуиции и фантазии, не подкрепленные, что поездка должна была быть в компании Руслана и Алисы, просто у него с работой не получилось. Свою больницу он любит и не бросит ни ради кого. Даже ради сближения дочери с биологической матерью. Такая подлость роняла мужа в моих глазах еще сильнее. Он ведь не подлец, по сути. Я бы заметила! Не один год вместе. Что-то толкало его, такого рассудительного, с ясной головой и трезвым рассудком на измену и гнусность. Неужели любовь?

Я спрошу, придет время и обязательно спрошу. Еще меня разочаровала свекровь. Она меня очень тепло приняла. Я маму потеряла в восемнадцать лет: онкология, так бывает. Отец и вовсе тот еще молодец. Я и не помню его. Марту Григорьевну почти сразу мамой называть начала. Добрая, хорошая женщина, тоже врач, акушер-гинеколог, только она на пенсии уже. Волевая, но чуткая женщина. Никогда от нее слова плохого не слышала. Ее предательство – тоже удар. Ну да ладно, она мне клятв в верности не давала, бог ей судья.

Каждый день я отслеживала телефон дочери. Естественно, у меня была программа для этого. Мало ли что. Я должна знать, как часто мой муж забирает ее из Подольска и везет на встречу с блудной матерью. Теперь точно знала – раз в неделю. То ли с клиники уходил, то ли выходной у него, а мне врал, что в больнице и без него никак, но факт оставался фактом. Он ехал к матери, забирал Соню, они гуляли втроем, затем обратно в Подольск. В эти дни Руслан возвращался поздно и измотанным. Как после многочасовой операции: не прикопаешься, если не знать правды. Программа поиска телефона один раз привела меня в торговый центр, куда мы семьей никогда не выбирались – вероятно, боялся случайной встречи со мной или с кем-либо из знакомых. Они в кино ходили, на мультфильм. Второй раз в парк аттракционов. Я не выходила из машины, не пряталась, высматривая их, просто ставила зарубку на теле своей души: чтобы не забыть, чтобы помнить это предательство. Ложь, нагромождение лжи.

Одновременно с этим решала бытовые вопросы: собирала потихоньку вещи (я не останусь с Русланом, это уже точно) и занималась жильем. У меня в Ростове от матери осталась в наследство квартира. Три года назад я продала ее – что она простаивает, туда все равно не вернусь никогда. Думала, что с деньгами делать, как сберечь или, может, вложить куда-то. У меня ж своего и не было ничего, все мужа. Руслан предложил купить квартиру в Москве. Естественно, денег на хорошую и в пределах МКАД не хватило, но он добавил, и я стала обладательницей однушки в Некрасовке. Она сдавалась, мне шел не большой пассивный доход. Я попросила квартирантов в течении двух недель съехать: мне скоро и самой жить негде будет. Умом понимала, что квартира куплена в браке, хоть и оформлена на меня. Она Руслану не нужна абсолютно, но кто знает, как будет проходить наш развод? Как поведет себя его новая жена, насколько промоет мозг? Раньше я заявила бы со стопроцентной уверенностью, что муж не опуститься до базарной дележки нажитого, а сейчас ни в чем не уверена.

На носу первое сентября. Я по привычке, да и в школьном чате скинули список нужной канцелярии, заказала все на маркетплейсе и сложила в шкаф в детской. В общие закупки тоже я скинула деньги. У нас с Русланом общий бюджет, точнее, он сделал мне карту к своему счету, и я могла пользоваться ей как угодно: себя, дочку одевала, продукты, дом и быт. Крупные покупки, большие траты, солидные подарки – это все Руслан сам делал. Осталось форму Соне купить, но, очевидно, что это уже будет без меня.

Руслан поехал за ней к матери. Я хотела с ним, но он сказал, что уже в пути. Чтобы я ждала и не беспокоилась. Они плавно и методично отсекали меня от жизни Сони. Понятно. Я ждала, даже ужин приготовила. Последние две недели я сняла с себя эту обязанность. Возможно, муж начал догадываться о чем-то, но не шел на контакт и избегал щекотливых вопросов. Говорил завал в больнице: уходил рано, приходил поздно, ко мне интимно не прикасался. Я к нему даже случайно и невинно. Не могу. Не хочу. Исчезли утренние поцелуи, улыбки, слова любви. Мои, естественно. Руслан давно жил по принципу «я тоже».

Услышав поворот ключа, сглотнула и вышла встречать в коридор. Руки дрожали, в глазах слезы. Первая встреча с дочерью. Мы ведь больше месяца не виделись. Все, абсолютно все изменилось.

– Мама! – она, не разуваясь, бросилась на меня. Я едва сдержала слезы. Как же боялась, что увижу отчуждение и безразличие. Что услышу убийственное – ты мне не мать.

Я бросила короткий взгляд на мужа. Он смотрел на нас с неясным выражением лица.

– Кушать хочешь?

– Хочу, – Соня за талию меня обняла и попыталась сжать максимально крепко. – А что ты приготовила?

– Твои любимые крылышки в меду.

– Ура! – Соня начала танцевать. Очень смешно. Дома она была обворожительной кривлякой и баловницей. А в коллективе или с авторитетными взрослыми – учитель и тренер – очень серьезная и послушная.

– У бабули крылышки вкусные, но не такие как твои.

– Иди, мой руки.

На мужа я не смотрела, молча накрывала на стол. Это наш последний семейный ужин. Руслан стоял в дверях, опершись плечом о косяк, следил за каждым моим движением. Это слегка нервировало.

– Ты в уличной одежде будешь есть? – прямо на него посмотрела.

– Нет, – качнул головой, но с места не сдвинулся. – Оль… – вот оно. Руслан готов.

– Потом, – хрипло выдавила. Не при дочери. Не знаю, понял ли, что я все знаю, но ушел.

Мы ужинали в странной обстановке. Я слушала Соню. Не пыталась подловить ее или вывести на разговор об Алисе. Но пару раз она замолкала и смотрела на отца. Ясно, промывка мозга была. Руслан молча ел. На меня смотрел. Только на меня.

– Мам, можно мультик?

– Давай так: сначала туалетные дела, потом купаться, ну а там уже и мультик, идет?

Соня убежала наверх. У нас два санузла, но она предпочитала тот, что с ванной. Я убирала со стола, ставила посуду в мойку. Иногда смотрела на мужа. Он не уходил в гостиную, рядом был, но сейчас что-то раздраженно писал в телефоне.

Дочка вернулась чистенькой и распаренной. Мы включили телевизор в гостиной и смотрели в месте мультик. Ее голова лежала у меня на коленях. Я перебирать густые темные волосы. Как у Алисы. Сейчас видно, что она больше в маму. Гены Руслана тоже заметны: глаза, скулы и мимика, но в основном Алиса.

– Да ты зеваешь! – покачала головой. – Пошли.

– Уложите меня вместе? – попросила «вареная» Соня.

Мы втроем поднялись в детскую. Она залезла на второй ярус кровати. Дочь спала наверху, а любимые мягкие игрушки внизу.

– Спокойной ночи, мамочка, – обняла меня. – Спокойной ночи, папочка, – и отца.

Я медленно спускалась вниз, апатично размышляя, позволит ли Руслан нам с Соней видится? Или захочет устранить меня целиком и полностью? Это логично, если хочет, чтобы дочь привыкла к биологической матери. Жестоко, но логично.

– Соня вернулась, – села напротив, – теперь уж найди смелость и расскажи, как решил заменить одну маму на другую.

Руслан резко вскинул голову и впился в меня тяжелым взглядом. Не испуганным, не бегающим или стыдливым. Ледяная сталь, не теплее.

– Старую жену на новую. Или… – нарочито демонстративно задумалась. – Новую на старую. Каламбур какой-то!

– Ты знаешь?

– Знаю.

– Оля, что ты знаешь? – хмурился Руслан.

– А тебе мало?! – округлила глаза. Странно, но мне совсем не хотелось плакать. Я стремилась сделать больно. Себе и ему. Себе, когда спокойно обсуждала его предательство. Мужу – равнодушием и насмешливостью. – Хочешь больше узнать? Окей. Я знаю, что ты отвез Соню в Подольск, чтобы легче было возить ее на встречи к бывшей. Ну и от меня подальше, да.

– Нет, – твердо ответил. Врет. Именно да!

– Знаю, что вы гуляли каждую неделю: парки, кино, домино.

Лицо Руслана темнело с каждым словом.

– Знаю, что не стеснялся целовать ее на глазах всего Ильинского сквера. Знаю, что врал мне про дежурства и ехал к ней. Лиса… – произнесла, глядя прямо в глаза. – Это ведь Алиса, да?

– Да, – только и сказал. Даже не пытался оправдаться. Наверное, если бы начал рыдать и каяться, я бы удивилась. Руслан Игоревич Гордеев не из тех, кто плачет и стонет. – Оля, я не пытался заменить тебя, я просто хотел познакомить их. Соня не знает, что ты ей не родная, но Алиса ее мама, она в своем праве.

– Мама, которая не интересовалась дочерью шесть лет? Серьезно? Это она-то в праве?!

– Алиса одумалась, – ровно парировал. – Скажи, ты следила за мной?

Я горько иронично хмыкнула и откинулась на спинку стула.

– Нет. Случайно увидела, ну а потом да. Хотела понять, как далеко ты зайдешь в своем вранье.

– Я не знал, как сказать, Оль. Прости. Это все очень сложно. Алиса – мать Сони и моя жена, – сказал и осекся. Опечатка по Фрейду.

– Жена?! – неожиданно сорвалась на крик. – А я кто? Я разве не твоя жена?!

– Не придирайся к словам, – холодно отчеканил. – Алиса бывшая жена.

И будущая. Это на лице написано.

– Что у вас было?

Я хотела услышать. Стремилась провернуть нож в ране, чтобы с болью и кровью вытекла вся любовь к этому мужчине. Руслан молчал, но глаза сказали правду.

– Ты спал с ней? – спросила прямее некуда.

– Да, – сквозь зубы.

– Понравилось? – боже, дай мне выдержки!

– Да, – резал без ножа своей правдой. Руками с жилами, мясом и костями отрывал от себя.

Я не сдержалась и дала ему пощечину. Руслан никак не отреагировал, только смотрел стальным тяжелым взглядом.

– Ладно, – выдохнула, смиряя пульс, беря под контроль разорванное сердце. Там отныне одни ошметки. – На развод падала сегодня. Через госуслуги. Тебе придет уведомление. Думаю, ты согласен со мной, что для нас это логичный итог.

– Разве я сказал, что хочу развода? – неожиданно выдал.

– Разве похоже, что меня интересуют твои желания? – вздернула бровь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.