Оливия Лейк
Мой неверный муж

Глава 1

Полина

В Варну мы приехали с мужем и детьми неделю назад. Вроде бы стандартное лето для нас: мы привозили своих двойняшек к моим родителям с трех лет на все три месяца: море, свежий воздух, бабушка с дедушкой рядом. Мои на пмж в Болгарии уже десять лет как, пенсия у них. Два года назад папе поставили диагноз – рак желудка. Операция вроде ничего прошла, а химиотерапию переносил плохо: не молодой уже, куча всякой хрони за шестьдесят лет налипло. Последний месяцы врачи держали опухоль под контролем, она уже неоперабельна, но рост замедлился. Папа целый год на оральной химии: увы, она в одном месте лечит, в другом калечит. Сильные отеки ног и асцит – постоянные спутники. Врачи не давали утешительных прогнозов. Но мы будем бороться! Я сама врач и знала, что последнее дело – опускать руки и ждать смерти. Уже неделю обзванивала больницы в западной Европе, высылала анализы отца и надеялась на лучик надежды. Может, кто-то возьмется? Умом понимала, что мы оттягивали неизбежное, но один отвоеванный день, месяц, год – это целая жизнь!

Пришел ответ из Мюнхенской клиники. Профессору и доктору наук в области лекарственной терапии интересен наш случай, он готов был взяться. Самые важные вопросы обговорили через посредника, затем мне выставили счет. Особенность немецких клиник – депозит. Большой депозит. Сто тысяч евро. А там либо вернут остаток, либо доплачивать, если превысим лимит. Скорее всего превысим…

Я встала из-за компьютера и пошла искать Марата. Сто тысяч евро – это большие деньги, нужно с мужем посоветоваться. Мои родители не бедствующие пенсионеры, но не миллионеры. Я совладелица клиники эстетической медицины, одной из лучших в Москве, с очень влиятельной клиентурой, но, конечно, все деньги вложены в оборот: себя могу достойно обеспечить, но в миллионы не высмаркиваюсь, естественно.

Муж – другое дело: успешный адвокат с миллионными инвестициями в семейном бизнесе. Его отец и мой свекр, соответственно, – глава московской татарской диаспоры. Они все так или иначе связаны со строительством и выступали подрядчиками у крупных девелоперов. Также сдавали помещения в аренду по всей Москве. Здание «Эдема» тоже в их помещении. Связи мужа когда-то помогли, в остальном сама с командой таких же энтузиастов: заразились идеей, придумали концепцию, представили как медицинский стартап и получили инвестиции. Десять лет прошло: клиника выросла, заняла «золотую» нишу, отличные специалисты, доход, признание. У меня было трое детей: Ильдар, Лиана и «Эдем».

– Вот ты где, – положила руки на широкие плечи, заглядывая в ноутбук, стоявший на коленях Марата. Я ему скинула на почту прейскурант мюнхенской клиники. Муж был достаточно практичным и в силу профессии не сильно склонным к сантиментам. Марат говорил, что мы пытались остановить мельницу в разгар урагана, поэтому должны быть готовы, что крылья вырвет с корнем. Но я не могла отступить.

– Я с ними тоже списался, – вскинул голову муж, активно что-то набирая в телефоне, – у них за отдельную плату сопровождение, круглосуточная сиделка, переводчик, в общем, полный фарш.

Я устроилась в плетеном кресле рядом, помахала детям, игравшим с маминым красавчиком корги по имени Ленин. Папа сидел в каталке и негромко посмеивался. Дети хорошо на него влияли, с ними он оживал.

– Я, наверное, с ним полечу в Германию, – поделилась планами. – Мне будет приятно, если ты будешь со мной.

Да, я помнила, что мы собирались в отпуск. У нас лежали билеты в Доминикану и оплачено роскошное бунгало на берегу, но…

– Я себе отпуск как-то иначе представлял, – криво усмехнулся Марат. – Поль, – повернулся ко мне, за руку взял, наши пальцы переплелись, – я едва выбил эти две недели. Одна уже закончивается. У меня работа.

– У меня как бы тоже, – внутри разгорались недовольство и обида. Это ведь мои родители. Мой отец. Они никогда и ни в чем нам не отказывали, освобождали целое лето, беря на себя наших детей из года в год. Двойняшки у нас не подарок: им по девять, третий класс, оба характерные, упертые козероги. – Лети один в Доминикану, – предложила, но понимала, что съем его, если согласится. Он тоже это понимал.

– Хер ли мне там делать одному? – недовольно буркнул, но руку мою продолжал держать. – Поль, поехали, а? Отдохнем вместе, потом приедешь и займешься Германией. Это же все не быстро. Неделей раньше, неделей позже.

– Я мыслями вся здесь. Ну куда мне ехать? Я переживаю. Папа тоже не хочет, чтобы мы тратились на него. Если меня не будет, он просто махнет рукой на лечение.

У родителей осталась трехкомнатная квартира в Москве. В случае чего ее можно было бы продать, но родители настаивали, что это наследство внуков. Они все для нас. Я просто не могу сейчас веселиться. Морально переключиться не получится. Мне нужно папу устроить, все организовать максимально быстро. Я ведь тоже работала и не могла пропасть надолго. У меня пациенты, сотрудники, отчеты.

– Тогда я в Москву вернусь. Работы много. У меня по нескольким делам суды.

– И свободное время с нами не проведешь?

Неделя же осталась…

– Посмотрим, – нехотя ответил и поднялся. – Иль, пасуй мне! – поднял руку. Лиана тоже сорванец и вписалась в футбол вместе с отцом и братом.

Я встала и переместилась к папе поближе. Он мог сам ходить, но из-за отеков быстро уставал. Надеюсь, в Германии ему помогут, и остаток жизни проведет максимально комфортно и без постоянной боли.

– Ты как? – спросила у него.

– Нормально. На внуков смотрю и легче становится.

– Пап, полетим в Мюнхен? Там врач хороший, обещает помочь.

– Поля, да не помочь мне. Месяцем раньше, месяцем позже, все одно, – и так по-доброму улыбнулся. У меня с отцом всегда были особенные отношения. Он меня исключительно поддерживал, что бы ни сделала, ни учудила. Если мама могла поругать, то он жалел. У него всегда было доброе слово для меня. Теперь моя очередь отплатить ему за все: рождение, воспитание, образование и любовь.

– Не говори так. Мы еще поборемся. Я с тобой буду, – шмыгнула носом и незаметно вытерла набежавшие на глаза слезы.

Уже вечером, уложив своих буйных двойняшек, усталая отправилась в спальню. Маму к отцу отправила: успеет еще с моими бедокурами намучиться. Марат сидел на кровати лицом к окнам и с кем-то шутливо говорил.

– Слушай, да мы в Болгарии застряли. Вряд ли завтра успею в Москву.

Я оперлась о косяк и слушала. Понятно, что у нас тут не гламурная тусовка, но как-то цапнуло такое равнодушие к сложной ситуации в доме.

– Ахаха, – смеялся. – Не соблазняй, Дава.

Понятно, Давид звонил. Видимо, у них там очередной шалман кутежный собирался. Двоюродный брат. Он, с одной стороны, достаточно жестко блюдет каноны религии: жена в платке, мужу не перечит, дом и дети – главное, а он и хороший коньяк себе позволял, когда Аллах не видел, и на женское тело любил смотреть со всеми вытекающими… Марат в этом плане светский. В ином случае я бы за него замуж не вышла, даже по большой любви.

– Я подумаю, ага, давай. Скинь список, я посмотрю, может, полезные люди придут.

Я не знала, что сказал Давид, но Марат так бесшабашно рассмеялся. Он что ему, корову продавал?

– Марат? – позвала и закрыла дверь в комнату. – Ты улетаешь все-таки?

Ну да, пусть расскажет, что у него дела и суды.

Муж резко обернулся, острым прищуром темных глаз смотрел: анализировал, как много я слышала. Я Марату доверяла и даже понимала, что мужчине иногда охота с мужиками посидеть, потрындеть, но сейчас он и мне нужен. Его поддержка необходима.

– Дава на мероприятие зовет. Думаю, смотаться на пару деньков, потом вернусь.

– Марат, я не прошу тебя грустить вместе со мной, но совесть-то имей, а?

– Поль, нам всем траур уже надеть? – поднялся и откинул назад густые, длинноватые на макушке волосы. Сейчас расслабленный, без майки, с каплями влаги в волосах и на груди. Он профессионально занимался борьбой по молодости, поэтому и в почти сорок лет тело рельефное, мощное, подтянутое. – Иди сюда… – осмотрел мои шорты и топ. – Мы как прилетели, не трахались. Я соскучился… – и оттянул резинку шорт, сжав в руке налитую напряженную головку.

Я эндокринолог, и о тестостероне знала все. Марат в интимных делах очень активный индивид. Мне нравилось. Мы в этом плане идеально совпали. Десять лет женаты, а наша близость только слаще и острее стала. Да, мы оба занятые люди и порой падали от усталости. Но если мы уж занимались любовью, то это было до дрожи в пальцах и красной пелены на глазах. Наверное, потому что это любовь. Настоящая любовь. Я была совсем не подходящей партией мужчине другой религии. Он тоже не предел мечтаний родителей коренной москвички с родней в православной церкви. Мой дядька по отцу – архиерей. Вот такая штука. И все-таки мы вместе. Какое бы ни было имя у Господа, но нас он благословил двумя детками за раз…

Я медленно и грациозно подошла к мужу. Мне нравилось видеть в его глазах сексуальный голод и агрессивное нетерпение. Когда мужчина хочет женщину – это заводит.

– Соскучился, говоришь? – шепнула прямо в губы, перехватывая инициативу, лаская напряженный член.

– Да… – хрипло на выдохе.

– Я тоже… Проверь…

Рука нырнула мне между ног: муж пальцем сдвинул полоску трусиков и погладил влажные нижние губы, медленно и уверенно обводя вход. Затем резко вставил, вызывая неожиданный спазм.

– Сожми, Полюшка… – я подчинилась и рукой, и стенками внутри. – Ты такая красивая… – сжирал взглядом мое лицо. Неожиданно просигналил телефон, я скосила глаза: сообщение от авиакассы. Марат уже купил билеты?!

– Загитов! – толкнула в грудь. – Ты все решил? Сам?!

– Поль, ну что ты начинаешь? Сказал же, дня через три прилечу обратно. Давиду я нужен!

– Ты бы хоть ради приличия спросил: как я вообще? Нужна ли мне помощь? Твоя поддержка? Мне ты тоже нужен! Но я, конечно же, не Давид! – завелась не на шутку.

– Полина, не душни. Я все оплачу, сказал же.

– Да иди ты! – обиженно вырвалась из объятий. – Без тебя разберемся.

Я направилась к выходу. Даже если мы ссорились, то спали всегда вместе. Конечно, я приду в спальню, но не сейчас. Марат неприятно удивил. Он нужен здесь, но рвется в Москву, потому что Давиду, видите ли, он нужен. Я никогда не ревновала к его большой семье, где каждый первый брат, но моя тоже должна иметь значение!

– Ты уверена, Поля? Не знаешь, от чего отказываешься! – светил стоячим хозяйством.

Я повернулась и, снисходительно улыбнувшись, ответила:

– Мартик, – использовала ласкательное, которое он ненавидел. Только Марат или Март. Ну или господин Марат Адамович Загитов. – Там, – кивнула на возбужденный пах, – нет ничего, что меня может удивить.

Да, этот прибор я исследовала да мельчайшей поры и выемки, каждую венку, волосок, цвет, вкус и запах. Я уже отвернулась, но успела заметить странную злость в темных глазах. Неужели обиделся? Ну так и мне неприятно!

Я просидела до часа ночи над новыми услугами клиники. Попросила команду накидать интересных предложений, потом будем внедрять. Индустрия красоты и эстетической медицины не стояла на месте.

Легла в постель осторожно, чтобы не разбудить мужа. Марат спал, развалившись на всю кровать. У него до сих пор стоял. А может, что-то снилось? Я сжала напряженный член через боксеры. Непокорный характерный мужчина. Волевой подбородок, чувственные тонкие губы, ресницы, удивительно черные и длинные. Я обижалась и все равно легла ему под бочок, утыкаясь носом в смуглую кожу с запахом солнца и теплого песка.

Проснулась от того, что дочка стягивала с меня одеяло. Я села в кровати. Марата уже не было. Взяла телефон – девять утра и несколько сообщений от мужа.

Март: Я улетел. Буду через три дня. Люблю тебя, зараза.

Вот же жук! Улизнул, чтобы избежать новых обид. Я знала, что раз он решил, то уедет, но мозг бы ему взбила миксером. Я открыла документ, прикрепленный к сообщению. Марат оплатил предварительный счет из Мюнхенской клиники. Слово держит при любых обстоятельствах.

– Доченька, – поцеловала Лиану. – Вставать будем?

В комнату вошел Иль с телефоном. Серьезный, темнобровый мальчик. Дети оба похожи на отца, но характером дочка – моя копия.

– Мам, привет, – поцеловал меня в щеку. Марат приучил. Лиану он нацеловывал, а сын меня. – Папа просил передать, – и протянул мне сорванную в мамином саду розу.

– Иль, прячь! Бабушка увидит и голову нам оторвет!

Я не могла позвонить Марату, пока был в полете. К вечеру телефон стал доступен, но он не отвечал и в сети его не было. Странно, хоть бы скинул сообщение, что долетел! Я волновалась. Муж позвонил мне только следующим утром, когда всю его родню на уши подняла. Помятый и с шальным взглядом. Что же там было на мероприятии Давида?..

Глава 2

Марат

Вроде и рейс ранний, а домой только к пяти вечера попал. Прямых перелетов нет, приходилось страдать, а зафрахтовать частный джет не успел – сорвался неожиданно, да и жирно одному. Полине с детьми нужно будет обязательно нормально все устроить, иначе наши бандиты всех сведут с ума.

– Приветствую, – ответил на звонок Давида, открывая дверь во двор. – Приехал-приехал. Вечером буду. У тебя в клубе? – уточнил на всякий случай.

Сам не знал, чего так резко собрался. Не могу тупо сидеть без дела: и не отдых, и не работа, плюс атмосфера тяжеловата. Полина загоняла себя и упиралась, словно если позволит себе расслабиться и немного отдохнуть, станет предательницей. Неделя ничего не решает в случае моего тестя, а нам нужно набраться сил, выдохнуть, перезагрузиться. Ладно, видимо, нам и друг от друга отдохнуть нужно.

Сейчас дела порешаю и прилечу огурчиком. Помимо моей постоянной адвокатской практики я занимался юридическими вопросами диаспоры. Давид просил быть сегодня на частном мероприятии – вероятно, будут полезные семье люди и что-то необходимо будет сразу зафиксировать юридически.

Я вошел домой: чистенько, убрано. Татьяна Михайловна даже в наше отсутствие содержала все в идеальном порядке. Домработница, няня, клининг – мы с женой оба работали и могли делегировать часть обязанностей. Хотя у меня мать ни дня в жизни не работала, но и у нее куча помощниц, но дом ведет идеально! Отец сейчас еще пуще о ней заботился, после того как взял вторую жену. У него были на то причины, и мама дала добро. Необычно, если честно, но судить не мне. Все взрослые люди.

Поднялся в спальню, разделся и под душ. Сейчас бы Польку сюда. Зараза, отказала мне вчера. Нет, нужно было сказать сразу, что улечу ненадолго. Не спрашивать разрешения, но и не втихую покупать билеты. Сегодня, правда, уехал под покровом раннего утра, будить не захотел. Вот если бы не проспал и спешно не собирался, так отлюбил бы, что забыла бы, как отказывать мужу в близости. Поля получше многих знала, что это путь в никуда. Она в том числе и сексуальной гормональной дисфункцией занималась в паре с психологом в своей Альма Матер. Понимала лучше многих, чем чреваты игры в «дам не дам». Ну это ладно, а вот фраза, что во мне ничего не удивляет, неприятно кольнула. Современным женщинам не хватало тонкости, хрупкости, даже глупости. Кичатся своими «яйцами». Мне тридцать девять, и да, я хотел удивлять женщину, давать новое, учить чему-то, восторгов и благодарностей жаждал. Нет, жена, конечно, принимала подарки с радостью, но и с благосклонностью. С бессловесным намеком, что и сама может. Полина любила в ответ дарить не менее дорогие презенты. По любви, конечно, но…

Я всегда знал, что не женюсь на девушке, которую выбрали бы родители. На кротких послушных не смотрел никогда. Я любил побеждать и завоевывать! Мне нравилось, что Полина не пустышка и не глупышка. Целеустремленная умная женщина. Но сейчас все чаще посещали мысли, что хотел бы видеть ее дома чаще, занятую бытом, детьми и мной. Без конференций, активных рабочих будней и мужиков. У нее врачи – сплошные бравые ребята. Я ревнивый и никогда не был другим. Жена тоже никогда не станет иной. Даже не знаю, что должно произойти, чтобы бросила клинику…

Спустился на кухню, порылся в морозилке и бросил в кастрюлю пельменей. Другой еды не было, перед отъездом жена подчистила холодильник, чтобы плесень не разводить. Ехать в клуб Давида только поздно вечером, поэтому я решил поспать. Полине не дозвонился, что-то вызов не проходил, написал сообщение и отрубился.

Я так сладко спал и совершенно с неохотой открыл глаза. Зевнул во весь рот и хотел забить на просьбу Давида, в особенности когда увидел, что уже двенадцатый час. Схватил мобильный – батарейка села. Черт. Быстро освежился и собрался. Настроения бухать нет, поэтому сел за руль.

Прихоть Черкессова, камерный закрытый клуб для своих, находился в коротком переулке в исторических Сокольниках. Неприметный вход, барный стул и охранник мрачной наружности у дверей. Сюда сложно попасть с улицы, только свои. Это место не для денег в прямом смысле, но вопросы здесь решались серьезные.

– Марат Адамович, – меня здесь знали и распахнули дверь тут же. По глазам ударил резкий мигающий свет из главного зала, небольшого, но эффектного. Сейчас клуб выглядел иначе, чем я привык: стены затянуты алым шелком, голые барышни в кружевных масках разносили выпивку. Мужики пили и хватали девушек за все выпуклости и округлости. Я опоздал, поэтому попал аккурат к началу развратного перфоманса. Еб твою мать! Кто-то, не стесняясь, тут же наяривал грудастую красотку.

– Дава, ты нахрена меня сюда вызвал?! – удивился, когда нашел двоюродного брата.

– Здесь много важных людей, – хохотнул, перебирая четки, но не выпуская пузатый бокал из пальцев.

– Мне на сморщенные жопы и писюны смотреть без надобности. Что у тебя за Содом и Гоморра?!

Давид давно женатый, отец троих детей, в самом расцвете сил, но он верность семье всегда разграничивал с верностью жене. Поэтому увидеть его с постоянной любовницей или парочкой шлюх – дело привычное. Все как одна блондинки со светлыми глазами, полные противоположности жене. Перед Лотой свои гулянки Давид не выставлял, но и не таился сильно. Всякое, конечно, бывало. Но такой порно-театр я видел впервые!

– Зря ты, брат, это очень важно, – и кивнул на стену. Разврат и компромат. Ясно-понятно. Он записывал еблю. Я и сам заметил пару чиновников и важных силовиков. Бизнес-мужики тоже были. Человек десять, а шлюх штук тридцать.

Сам Давид чинно и благородно пил коньяк и с хищным прищуром созерцал созданную им вакханалию.

– Если хочешь, выбери шлюшку, в моем кабинете нет камер. Я уже парочку опробовал. Владик классных поставляет, чистых и опытных. Любой каприз оплачен.

– Меня общественные давалки не интересуют, – ответил, скользя взглядом по сексуальным телам эскортниц. Но член дернулся в брюках. Разврат и пошлость всегда возбуждали, а я неделю на суходрочке.

– Как Полина? Как ее отец? – неожиданно поинтересовался Давид. Меня на мгновение кольнула совесть. Вряд ли ей бы понравилось, что я в таком месте. Я лично убил бы, узнай, что ходит по таким гадюшникам.

– Плохо. Она очень переживает.

– Ну, привет ей передавай. А для тебя у меня есть кое-что интересное. Помнишь, говорил про судью Миронова?

Да, был такой дядька. Один из так называемых честных и неподкупных судей. Такие есть в нашей системе, но мало. Несговорчивый упрямый моралист.

– Он в одной из випок дерет мулатку. Скину тебе запись. На всякий случай.

Я покачал головой. Ох, господин Миронов, какое разочарование. Нет, наличие любовницы у нас не компромат, но для примерного семьянина не комильфо. Не факт, что буду использовать видео, но лишним не будет.

– Ты, главное, – повернулся к Давиду, – аккуратней с записями. Мало ли…

Люди при власти, всякое может быть.

– Так силовики и заказали. Все для них, родимых.

Диаспора плотно контактировала с силовыми ведомствами: мы платили, они закрывали на многое глаза.

– Ладно, пойду, осмотрюсь.

Единственное место, не изгаженное спермой и блядством, – бар. Я присел на высокий стул. Ну и кто тут наливает? Мне без ста грамм не обойтись.

– Извините, что будете?

Барменом неожиданно оказалась молоденькая девушка. Одетая. В нынешней ситуации даже удивительно. Короткий обтягивающий топ, открывавший плоский живот, и куцая юбочка, подчеркивавшая длиннющие ноги. Темные волосы в высоком хвосте, пухлые губы, скулы, брови и ресницы – в общем все по фэн-шуй.

– Виски на два пальца, – бросил, рассматривая девочку. Симпатичная. Только перепуганная какая-то. В первый раз на оргии?

– Что красная такая? – поинтересовался. – Девственница, что ли?

– Нет… – смутилась. – Но не так же… Как животные… – поставила передо мной бокал и принялась смешивать коктейль для голой девицы. Та освежилась мохито и отошла. Я отвернулся, залпом проглотил жгучий односолодовый. Через секунду ощутил, что меня обнимают чьи-то руки, и в ухо:

– Скучаешь, красавчик?

– Вон пошла, – ответил, встретившись взглядом с моим симпатичным барменом. С ней поприятнее сидеть, чем потные тела с мускусным запахом секса нюхать.

– Ты как здесь оказалась, скромница?

– Подработать хотела. Одногруппница позвала. Деньги хорошие, только выпивку мужикам наливать, а тут такое… – стрельнула глазами в зал и снова налила мне. Я опять выпил залпом. Прямо шло как в сухую землю.

– Марат, – представился.

– Камилла, – протянула изящную руку. – Налить? – кивнула на пустой бокал. Я чуть задержал женскую ладонь в своей. Безобидный флирт с симпатичной девушкой – ничего такого.

– Наливай, – улыбнулся и откинулся на спинку стула. Через часик понял, что меня нехило так повело, за руль точно нельзя.

– Вызвать такси? – предложила Камилла, облокотившись на стойку. Мой взгляд случайно зацепился за упругую грудь. В паху болезненно отозвалось. Все, домой нужно.

– Водить умеешь? – неожиданно даже для самого себя спросил.

– Умею, – удивленно ответила.

– Тогда дай мне бутылку «Hine» и поехали: подработаешь трезвым водителем. Клянусь, руки распускать не буду.

Я шел на выход, не оглядываясь. Уверен, девчонка бежала за мной. Пусть отвезет на квартиру. Ехать сейчас домой в Новую Ригу смысла нет. Переночую в своей старой квартире. Да и не нужно, чтобы камеры возле двора засняли, что меня телочка подвозила. Это маленькое безобидное приключение должно остаться в тайне от жены. Меньше знает, меньше волнуется…

Глава 3

Марат

Мы вышли на улицу. Думал, свежий ночной воздух остудит пожар внутри. Порывистый ветер собьет напряжение и хмель. Нет, погода словно сговорилась с моим грешным телом: все замерло, парило, запретным огнем лица касалось. Я сделал большой глоток коньяка и поманил Камиллу за собой к припаркованной в темноте пушистой ивы машине. Прямо разморило меня, на приключения тянет.

– Это твоя?! – изумленно распахнула глаза девчонка. – Ничего себе авто! – губы плотоядно облизнула и чуть ли не в ладоши хлопать начала. Чистый восторг.

Я как-то даже по-новому взглянул на свой черный внедорожник. У меня точно не единственный «Rolls-Royce» в Москве, хотя тачка новенькая, полгода всего катаюсь. Презентабельная, по цене неплохой московской квартиры, тяжелый люкс. Но в моем окружении это абсолютная норма, а тут такой неподдельный экстаз. Приятно. Значит, удивлять я все еще могу.

– Смотри, осторожней, – бросил ей ключи, – иначе не расплатишься со мной, даже если обе почки продашь.

Я вбил в навигатор адрес квартиры на Тверской-Ямской, подарок отца на двадцатилетие. От родителей съехал как только на юридический поступил, но не в общежитие, на съем ушел. Барменом ночами подрабатывал, рынок инвестиций изучал – тогда это в новинку было, крутился и вертелся, как мог. Семья у нас достаточно строга в отношении религии и обычаев правоверных, а я отрезанный ломоть: светский мусульманин во всех отношениях. Вот отец меня и воспитывал. Через два года, когда не приполз к нему за деньгами и к маминой юбке поближе, помирились. Он за учебу с отличием квартиру подарил в центре, но, главное, не лез больше в мою личную жизнь: невест на смотрины не приводил и не угрожал отлучением от семьи, если выберу девушку не нашей веры. Я тогда в принципе о женитьбе не думал, но точно знал, что хочу особенную женщину. Когда найду ее, то не будет важно, кто она по национальности и вероисповеданию. И я встретил ее через несколько лет.

Я тряхнул головой, отгоняя ностальгические воспоминания. Сейчас не получалось сконцентрироваться на образе жены, только на удивленном лице Камиллы. У нее явно картографический кретинизм, иначе не задавала бы вопросы и не уточняла бы каждый поворот, но это не раздражало, умиляло разве. Боже, прелесть какая дурочка! Дьявол, какие рабочие губы! Соску накачала определенно, но Камилле даже шло. Таким идет: сразу понятно, что перед тобой ничего серьезного.

– Фух, – заехали на подземный паркинг, и она заглушила мотор, – я бы без вас, Марат, не справилась, – и погладила руль, медленно и томно. Как член, туда-сюда. – Никогда не водила такого офигенного красавца, – и ко мне повернулась. – Настоящий альфа-самец.

Я усмехнулся и достал бумажник. Девчонка явно флиртовала, а мне, не скрою, было приятно. Я женским вниманием никогда обделен не был, а сейчас и вовсе женат. Вращался в таких темных кругах, где красивых шлюшек и вип-эскортниц можно на завтрак, обед и ужин заказывать, и они не кончатся. Никогда не тянуло сорваться и втихую трахнуть одну из таких. Ну как не тянуло: до звона в яйцах точно нет, но иногда посматривал. Давид так и жил: жена и шлюхи. Никто из знакомых его за это не линчевал и не стыдил, а Лота… А деваться ей некуда. Про меня так вообще никто не узнал бы. Просто не хотелось настолько, чтобы рискнуть женой. Ей как раз-таки есть, куда деться. Я не святой: все мужчины смотрят на других женщин, могут пофантазировать, даже в постели с любимой представить что-то рандомное или запретное. Это нормально. Реальность – дело другое. Сейчас моя реальность… Посмотрел на симпатичный профиль. Не знаю. Восторженная юная дева. Сложно устоять. Но можно. Конечно, можно.

– Держи, – достал из бумажника несколько пятитысячных купюр, хорошо, что наличные были. Не светит же номер мобильного Камилле. Опасно. – За услугу «трезвый водитель».

– Это много, – нахмурила темные брови и оттопырила капризную нижнюю губу. Было в Камилле что-то милое: глупое, но притягательное. – Может, мне отвезти машину на мойку? Или еще что-то сделать?

– Ты чем-то можешь меня удивить? – вопросительно приподнял бровь.

– Я умею танцевать.

Я только хмыкнул. Взглядом показывал, что знаю, как и что такие девочки умели танцевать. Видел много раз в мужских клубах.

– Я занималась балетом с детства. Могу показать, чему научилась, – и с хитринкой прикусила губу. Надо бы отправить барышню восвояси на такси, но я зачем-то одобрительно кивнул и повел ее к лифту наверх. Мы ничего такого не делали, просто вместе поднимались в мою квартиру. Пусть станцует, балерина…

Открыл дверь и вошел первым. Свет включил только нижний, более атмосферный и менее яркий. Мне сейчас вот вообще не хотелось рассматривать ситуацию со всех ракурсов и прямо в лоб.

А у меня в квартире ничего в принципе! Я не был в ней год точно и помнил, что здесь склад ненужных вещей организовался, а сейчас встречала моя прежняя холостяцкая берлога. Месяц назад приезжала сестра жены с мужем из Германии: погостить, Москву посмотреть. Полина предоставила им мою квартиру: клининг до и после был моим главным условием. Я пошарил над полкой у одной из стен и включил фиолетовую подсветку, кресло развернул спиной к окнам и лениво упал в него вместе с наполовину опустошенной бутылкой коньяка.

– Ну, танцуй, – хрипло приказал застывшей в дверях деве. Пусть попробует поразить меня.

Камилла сбросила сумочку и каблуки, волосы распустила. Встала на носочки и начала выделывать какие-то па, которые видел, бывая в Большом театре на балете. С растяжкой у нее полный порядок, отметил, когда задрала ногу. Правда, юбка явно лишняя…

Камилла словно бы услышала мои мысли и через мгновение осталась в узких стрингах и коротком топе. Я сделал глоток из бутылки и поставил коньяк на пол. Включил тягучую мелодию на смартфоне, втягиваясь в эротичный водоворот. Камилла сменила темп и репертуар: теперь она активно работала бедрами, крутила жопой и касалась груди.

Дикое возбуждение вскипело в крови, посылая недвусмысленные импульсы моему младшему братишке. В паху набухло и болезненно таранило болты джинсов. Я все еще не согрешил, просто созерцал эротический танец, даже не касался девы. Она тоже смотрела, приближаясь ко мне, соблазнительно покачивая бедрами, пальчиками поглаживая низ живота.

Хмель ударил в голову, как чертова молния, а член дымился, как хорошо раскуренная сигарета. Трахаться хочу. Так хочу, словно виагры нажрался. Может, сучка подсыпала мне чего-то тонизирующего? Вряд ли. Наливала при мне из новой бутылки, а коньяк я лично открывал. Значит, сама Камилла так на меня действовала. Черт. Рука инстинктивно упала на ширинку, потерлась, сжала. Я не выдержал чувственной муки и достал ствол. Смотрел на крепкие ягодицы и дрочил, как зеленый юнец, медленно и неспешно растягивая удовольствие и мысленно натягивая на себя юную деву.

Камилла опустилась передо мной на колени и как преданная собака следила за каждым движением хозяина. Капля похоти заблестела в интимном полумраке, свидетельствуя о моем грехе. Я размазал ее по тугой головке.

– Какой у тебя большой член, – выдохнула Камилла. – Я никогда не видела обрезанный. Это красиво.

А вот Польку мой член не удивлял, а эта смотрит, как на самое большое сокровище.

– Ты ж не ебешься за деньги, – поддел ее. Конечно, мы перешагнули черту, когда можно изображать из себя нечто иное, нежели шлюшку.

– А я не за деньги… – улыбнулась и медленно облизнула нижнюю губу. – По желанию…

Похоть расплывалась надо мной, застила глаза, подвергая полному распаду все жизненные принципы и привычные установки. Алкоголь в симбиозе с бешеным желанием порочных удовольствий туманом накрыл голову, густым, вязким, с запахом разгоряченного тела и мускусом жаркого секса. Камилла не касалась меня. Взглядом поняла, что без разрешения нельзя, но вся трепетала от мучения, губы облизывала и кусала, на мой ствол как на вожделенный приз смотрела. Давно у меня такого не было.

– Возьми в рот, – скомандовал и откинул голову со стоном. Я пал смертью слабых. Погребенный под пошлостью и пороком. Камилла обхватила головку и втянула в себя, приближая мое болезненное облегчение. Я прикрыл глаза, а руку положил на затылок, чтобы глубже, сильнее, грязнее, с хрипами и соплями. Один ведь раз можно? Один раз не считается. Даже в жопу один раз не пидарас.

– Я заканчиваю… – хрипло предупредил, вынимая член из глотки. Все же джентльмен, и не могу кончить в рот без разрешения. По губам провел, готовый излиться, но Камилла проворно раскрыла губы и приняла в себя мое семя. Неожиданно лестно.

– Я тоже хочу сладкого, – капризно надулась, оставаясь у моих ног. – Хочу оргазм, Маратик.

– Марат, – лениво поправил и на нее с усмешкой посмотрел. – Ты же не думаешь, что буду лизать тебе?

– Нет, конечно, – распахнула глаза. – Такие как вы не лижут.

Еще как лижут, просто не рандомным телочкам.

– Но уверена, что вы еще сможете… – и стянула через голову топ. Лифчика, естественно, не было. Хорошие крепкие сиськи, небольшие, но стоячие и молодые. Трусики полетели куда-то в сторону. Она раскорячилась на полу и принялась ласкать себя между ног.

– Я же сказала, что вы мустанг…

Член действительно встал моментально, словно и не было минета пять минут назад. Понятно, там он отдыхал, а сейчас потрудиться над девой нужно будет. Червячок совести грыз, но я уже здесь, я уже изменил жене, я уже смотрел на другую и готовился ей вставить – уже виноват, а от количества раз Армагеддон не изменит своей фатальности. Хотя, стоп!

– Гандонов нет.

Принести жене заразу – это можно вешаться. Я сам себя уничтожу, точнее, отгрызу блядский корень похоти.

– У меня есть. Нам всем выдали перед вечеринкой, – и положила передо мной целую ленту из презервативов.

– Раком вставай, – скомандовал и, надев колпак, прогнул ее в пояснице, чтобы щекой пола коснулась, а ягода была оттопырена и принимала глубже. Я пару раз ударил по ягодицам и отпустил себя на эту ночь. Я уже по всем статьям грешник. Я намаз не совершал очень давно: завтра сделаю, покаюсь, и Аллах простит. А Поля… Полина просто не узнает.

Глава 4

Марат

Просыпался я тяжело. Потный, вонючий, в ворохе простыней, с перегаром и жутким похмельем. Едва ноги коснулись пола, наступил на пустую бутылку. Кажется, я вчера допил коньяк. Память догоняла тошнотворной волнообразностью. Девочка из клуба, бухло, ебля. Всех мастей, форм и степеней развратности. Пиздец. Я обернулся: пусто. Хоть за это спасибо. Ушла и отлично. Мне бы отмыть себя от чужого выпота, память наждачкой стереть и в мир выходить. Еще помолиться. Я же собирался.

Поднялся и, пошатываясь, в душ шмыгнул. Противно-то как. Я себя собой не ощущал, словно другой человек. Морально сейчас рефлексировать ресурса не было, а физически… Во рту кошки насрали, член ныл от натуги, духан от меня чисто конский. Мерзость.

Я стал под душ и на полную выкрутил ледяную воду. Шокотерапия. Нужно проветриться мозгами, я до сих пор шальной какой-то. Когда кожу щипать от зябкости начало, резко дал температуру, близкую к кипятку. Мылом счищал чужой дух, соскребал мельчайшие поры другой женщины, следы выискивал, как ищейка. Как я умудрился так попасть?! Повезло еще, что Полины нет, спалила бы и как итог отрезала бы мне член.

Я осмотрел аппарат: не дай бог дева зубами поцарапала. Я к жене и детям вернуться в ближайшее время собирался, мне нужно быть молодцом.

– Да ёб твою мать! – выругался, заметив несколько алых борозд на шее и спине. Ну как так! Каким местом думал, почему не пресек когти! Ладно, согласен, что вообще не думал. Ничего не пресек. Позволил лишнего. Нет, блядь! Я не просто позволил, я жене изменил! Первый раз за десять лет! Ради чего, собственно? Потрахался вкусно, отрицать не буду. Полька в плане интима охуенная, но изученная и знакомая. Эталонный оргазм. Но у жаркого спонтанного секса с незнакомкой, причем настолько восторженной, впечатлительной, покорно доступной, была своя доза чумового адреналина. Это да, отрицать бессмысленно. Но минусов гораздо больше: голова болит и заболит еще сильнее, если жена узнает. Цена такого траха сильно завышена.

– Блядь, – максимально осмотрел спину. Не кровавые борозды, но заметно.

Я вышел из ванной в одном полотенце и сразу услышал какую-то возню со стороны кухни. Меня тряхнуло. Мандраж пробрал до посинения мошонки. Я быстро вернулся в спальню, надел джинсы, в голове гоняя мысль – кто? Полина не могла. Детей и отца не бросила бы ради того, чтобы меня проконтролировать. Королевы так не поступают. Они и так уверены, что подданные готовы им ноги целовать. Черт, а где вообще мой телефон?!

– Доброе утро, Марат, – Камилла в моей рубашке колдовала на кухне. Завтрак, мать его, готовила!

– Какого хрена ты все еще здесь? – я поседел трижды и все из-за этой ляди.

Камилла округлила глаза, да и рот тоже, затем губы обиженно задрожали. Вся такая оскорбленная невинность!

– Я завтрак приготовила…

– Ты выходила? – буравил тяжелым взглядом. Прелесть, какая дурочка, оказалась ужас что за дурой. Камилла несмело кивнула. – Ты ебанутая? Я женат, – кольцо светанул. Свой статус женатого человека не скрывал никогда, тем более перед разовой девицей. Свое место знать должна.

– Просто в холодильнике пусто… Я ходила вниз за кофе и вот… – развела руками.

Я осмотрел свой монументальный каменный стол с гранитной шершавой крышкой: кофе, сэндвичи и пирожные. Очень мило, блядь. Хорошо, что я здесь редко бывал, и практически все жильцы сменились, меня не спалят. Да, Загитов, срать там же, где этим говном в морду получить можно, то еще дерьмовое приключение.

– Одевайся и на выход, – жестко бросил.

– Раздевайся.

– Что? – нахмурился я.

– Ты хотел сказать, раздевайся. Я же в твоей рубашке: ее сначала нужно снять… – и грациозно сбросила с плеч. Шутить со мной вздумала? Я и только я решаю: хочу я трахаться или нет. Меня на дешевый цирк не взять. Если бы выпрыгивал из штанов всегда, когда меня пытались соблазнить, то уже был бы чемпионом по леваку.

Я цапнул Камиллу за руку и притянул к себе, совершенно не впечатлившись близостью ее стоячих сисек.

– Ты какого черта спину мне исполосовала, дура?

Камилла только молчала и испуганно хлопала глазами. Никаких аргументов. Все, прения сторон закончились, так и не начавшись.

– Вещи собрала и вон пошла.

Камилла активно закивала. Я отпустил ее руку. Она оказалась достаточно понятливой и не стала испытывать мое терпение долгими сборами. Через пару минут полностью одетая, с сумкой на плече и обиженным взглядом снова появилась передо мной.

– Прости, я не подумала, что могу подставить, – извинения были неожиданными. Неужели не такая дурочка? – Мне просто было очень хорошо ночью. Лучший секс в моей жизни… – произнесла, глядя прямо мне в глаза.

– Еще денег дать? – с насмешкой поинтересовался. – Отыгрываешь на полную?

– Я не из-за денег! – натурально возмутилась и схватила со стола ручку, рядом мой дежурный блокнот для записей, профессия такая. – Вот, – кивнула на ровные цифры номера. – Уверена, таким очешуительным мужчинам не бывает скучно, но все же… – и ушла.

Очешуительным… Звездец сленг! Но долго рассуждать о комплементарности моим ночным подвигам не стал: вернулся в спальню и сгреб белье с запахом спермы, смазки и чужих духов. Не стирать, сжечь нужно! В остальном вроде никаких следов, но клининг на всякий случай вызвал.

Делом номер два стало найти телефон. Черт, заряд на нуле, звук выключен, тонна входящих звонков и сообщений. Жена, мама, папа, даже Давид! Он вчера видел, как я на баре пил и на жопу Камиллы пялился. Но заметил ли, что мы ушли вместе? Он не сдаст, но все же об инциденте распространяться нельзя. Это не должно дойти до Полины даже в качестве неправдоподобной сплетни.

Полюшка: ТЫ ГДЕ???

Глава 5

Марат

Мое сообщение о приземлении светилось красным: система предлагала отправить его повторно. Да нет уж, сам позвоню. Жена всех на уши поставила, потеряла любимого мужа. Горе-мужа…

Я накинул на плечи рубашку, пропахшую Камиллой, но выбирать сейчас не приходилось. Мне нужно максимально спрятать царапины и морду сделать чуть менее виноватую. Бля, у меня все на лице написано.

– Привет, паникерша, – улыбнулся жене. Звонить без видео не вариант: Полина всегда переключалась на формат глаза в глаза. – Всю Москву на уши подняла!

– А что делать, если муж утром убегает, и сутки его с собаками не найти! – наигранно воскликнула, включаясь в шутливое подтрунивание. Пронесло… – Марат, – стала абсолютно серьезной. Не пронесло… – Ты вообще, что ли? Я чуть с ума не сошла. Ты куда пропал? Я и так на нервах и ты со своими выкрутасами, – отвела взгляд. Реально переживала за меня.

Мне стало капец как совестно. Уехал, чиркнул сообщение на отвали, не позвонил, не проверил, не успокоил. Про свой загул даже думать нельзя. Совесть заест вместе с виной.

– Поль, я написал и звонил, но какой-то глюк был. Сообщение не дошло, – даже скрин с телефона выслал. Жена удивленно брови подняла. Обычно я так упорно не оправдывался. Палюсь, блин. – Потом спать лег.

– Выглядишь ты не сильно выспавшимся.

– Да бухали полночи. Сейчас домой поеду.

– А ты где вообще?

– У нас на квартире. Вчера сил хватило доехать только сюда. Вчера перебрал малёха… Поль, я соскучился, – сказал чистую правду. Смотрел на красавицу-жену, блондинку-лису, голубоглазую ведьму. Очень красивую, но не шаблонной современной красотой, когда одна на другую похожа. Полина особенная.

– Ты прилетишь еще или уже в Москве останешься?

– Конечно, прилечу, – только царапины заживут… – Из клиники новости есть? Когда готовы принять папу?

– Через два дня летим. Они молодцы, всю организацию на себя взяли: борт, сопровождение, медикация.

– Еще бы! За такие-то бабки!

Сто тысяч евро – это депозит клиники, а сопровождение, частный медицинский перелет и процент посредника за услуги – еще пятьдесят.

– Ну так прилетай, помоги с организацией, десятку евро сэкономим, – Полина прохладно ответила.

– Да мне не жалко, просто это большие деньги. Мы оба это понимаем.

– Мама хочет дарственную оформить на квартиру на Иля и Лиану. Не хочет безвозмездно помощь принимать.

– Ну квартира твоя, как единственной наследницы. Сомневаюсь, что ты обделишь наших бандитов. Поль, я закончу дела и прилечу сразу в Мюнхен. Дня через три. Выбери хорошую гостиницу с большой кроватью. Я соскучился, зараза моя.

– Хорошо, – мягко рассмеялась. – Люблю тебя.

Полина отключилась, и я выдохнул. Я так не боялся, наверное, никогда. Жена у меня женщина умная и достаточно прогрессивная. Она многое понимала и не торопилась осуждать. Мы много раз обсуждали фактор измены. Не нашей, чисто гипотетически. Она проявляла здравость и пыталась проанализировать проблему со всех сторон. Я, конечно, более категоричен: убью, если узнаю. Все очень просто. Теперь сам был на скамейке подсудимых и очень боялся, что жена узнает. Сомневаюсь, что Полина будет слушать мои доводы в такой нелегкий для ее родителей период.

– Мам, привет. Ты звонила?

– Сыночек, тебя Поля потеряла. Ты в Москву прилетел и молчал? Все хорошо?

– Да, Поля меня нашла. Слушай, а папа рядом? Мне с ним по нашим делам поговорить нужно.

– Нет, – коротко ответила. – Папа сегодня у Динары.

Я замолчал. А мы ведь с мамой по душам на эту тему не говорили. Может, стоит?

– Слушай, мам, я заеду к тебе. Через часик буду, – отключился и посмотрел на номер, оставленный Камиллой. Я записал его в телефон. Пусть будет. В моей профессии всякое могло пригодиться.

Кое-как привел наглую помятую морду в подобие порядка, оделся во вчерашнее и поехал к матери в закрытый поселок на западе Москвы. Там жило много старейшин нашей татарской диаспоры. Дом большой, но очень уютный, пестрый, яркий. С садом как во дворе, так и в доме. Мама обожала цветы: не только любоваться красотой, но и самой доводить их до душистого цветения. Именно там нашел мать. В перчатках и широкополой шляпе – платок она надевала только на улицу.

Пока ехал в родительский дом, упорно пытался определить, что чувствую после ночи с другой женщиной? Первое: страх, что жена узнает и взбрыкнет. Я не хочу ругаться с Полей, серьезно ругаться. Мелкие бытовые ссоры не в счет. Я не хочу расстраивать жену. Не хочу терять ее доверие. Не хочу, чтобы была нервной и дерганной из-за ревности. Естественно, я не хочу разводиться! Это даже не рассматривалось. Мы никогда не расстанемся: потому что я не захочу, а ей просто не позволю. Мы поженились раз и на всю жизнь. Это константа. Для пары Загитовых развода быть не может!

Второе: совесть и вина… Или нет? Умом я полностью признавал, что виновен в супружеской измене, но внутри меня не рвет и не колбасит. Наверное, потому что это просто секс. Тупое физиологическое совокупление. Вероятно, если бы были замешаны чувства, то был бы стыд и раскаяния, метания и горькие думы. А так: страсть и секс. Главное, без последствий. Не могу отрицать, что понравилось, взбодрило как-то. Горячая девочка, шепчущая, какой я охуенный. Что ее никогда не трахали так хорошо. Что у меня лучший в мире член. От такого у любого мужика стоять будет как по стойке смирно! Самолюбие Камилла мне почесала профессионально. Но рисков больше, чем удовольствия. Можно проиграть, а проигрывать не люблю и не умею.

– Здравствуй, сыночка, – мама обняла меня крепко. – Все хорошо? Ты какой-то сонный.

– Нормально, мам.

– Пошли в дом. Чай пить со сладостями, – обняла и повела к ступеням на крыльцо. Погода хорошая, и мы расположились на веранде. Мама кликнула Зоряну, помощницу:

– Зоря, сделай чай и принеси сладости с медом, – затем на меня посмотрела. – Как Полина? Папа ее? Я так соскучилась по внукам.

Я рассказал последние новости, показал фотки детей на море в Варне, поделился планами снова поехать в Европу.

– Папа как?

– Да ничего, нормально, жив-здоров.

– Мам, он не слишком часто у Динары? – участливо спросил я.

– Она беременна, ей нужно больше внимания, но папа проводит у нее не больше трех дней. Адам очень справедлив.

Папа взял вторую жену меньше года назад, и она уже беременна. Это было общее решение родителей: папа захотел еще ребенка, принцессу, а мама после того, как меня родила, лишилась возможности к деторождению. Жили они хорошо, по канонам ислама, без фанатизма, но все же. Отец не брал другую жену и не разводился с мамой, хотя всегда мечтал о большой семье и детях. Очень любил маму. Динара появилась в нашей семье как помощница по дому. Двадцатипятилетняя одинокая вдова, одна осталась в большом городе, отца попросили пристроить ее. Мама приняла у себя, сдружилась с ней. Конечно, шестидесятилетняя женщина уступала в пленительности молодой женщине. Динара – черноволосая красавица с большими темными глазами, светлокожая и очень покорная. Отца эта лань сумела заинтересовать кроткими взглядами. Он хоть и в возрасте, но кровь горячая, а плоть еще в силе. Папа пришел к матери и попросил дать разрешение взять вторую жену по законам ислама. Мог потребовать или поставить перед фактом, а он попросил. Мама не отказала любимому мужу. Динара на четвертом месяце, у нее будут близнецы.

– Мам, – начал разговор на, вероятно, не самую приятную тему, – тебе не обидно, что отец так поступил?

– Сынок, – мягко и грустно улыбнулась, – твой папа и так был очень добр и терпелив со мной. Столько лет с пониманием ко мне относился… – мама замолчала. – Адам всегда хотел много детей, но Аллах не дал. Когда папа пришел с этой просьбой, я не смогла отказать. Знаю точно, мое "нет" остановило бы его, но разве после стольких счастливых лет можно быть злой, эгоистичной и неблагодарной?

Я молчал. Не знаю. Мы с Полей обсуждали ситуацию: у нее однозначное мнение. Она не пыталась вникнуть в нашу культуру, а просто считала это сединой в бороду и желанием почувствовать себя молодым рядом с новой женой и младенцем, а мать оставлял стареть в одиночестве. Динару вообще терпеть не могла. Она считала это подлостью в ответ на доброту женщины, которая тебя приютила, дала кров, дом и доход. Взяла и женила на себе чужого мужа. У меня не было четкой позиции, а сейчас, когда услышал мнение матери, понял, что Полина слишком категорична и совсем не хотела признавать, что есть люди, воспитанные иначе.

– Ты так его любишь? – спросил у матери.

– Конечно. Просто сейчас очень волнительно, что у твоего отца появится еще дети.

Какая большая любовь и невероятная преданность. Идеальный союз мужчины и женщины. Полина вот не верила, что можно настолько любить другого человека, что его комфорт ставишь даже выше собственного душевного равновесия. А хотел бы я, чтобы меня любили так же? Возможно, возможно…

– Время полуденной молитвы, – произнесла мама, когда часы пробили, извещая дом. – Намаз, милый, я пойду.

– Мам, я тоже хотел помолиться. Папин коврик на месте?

Она удивленно взглянула на меня и погладила по щеке. Да, я совершил первый намаз за многие годы. Мне скоро сорок, и сейчас наши законы и обычаи как-то ближе для моей души становились…

Глава 6

Полина

Мы с папой уже два дня находились в Германии. Его сразу определили в палату, чтобы откачать лишнюю жидкость и взять воду на гистологию. Асцит стал прогрессировать, и перерывы между откачиванием все меньше и меньше. КТ тоже назначали. Опухоль прогрессировала стремительно, а потеря в весе и трудности с приемами пищи создавали печальную картину. Отца подключили к искусственному питанию через капельницы. Я старалась держаться и не впадать в апатию, но было слишком сложно. Была бодрячком для папы и заражала его оптимизмом, но внутри каждую минуту отмирало что-то важное и нужное – надежда. Мне говорили, что шансы на продление жизни есть, что максимально улучшат прогнозы и комфорт, но необходимо быть готовым к печальному исходу.

– Привет, мой хороший, – позвонила сыну. – Что-то к вам не дозвониться. Где бабушка? Лиана?

– Они на пляж пошли, а я не хочу, дома остался.

– Иль, наслаждайся морем и солнцем. В компьютере успеешь еще посидеть.

Когда дети были вместе – это просто ураган, а вот по отдельности Ильдар совсем другой: спокойный, обстоятельный, с зачатками интроверта. Он любил виртуальный мир, играл в игры и осваивал программирование. Лиана всегда огонь и пожар: активная, спортивная, уже достаточно дерзкая и с собственным упрямым мнением. Если Илю нужно время и тишина, чтобы сосредоточиться, то Лиана делала все быстро, что удивительно, без ошибок, но чтобы ее усадить за уроки… Лень-матушка и природная неусидчивость, увы.

– Завтра пойду, – произнес сын. – Папа звонил только что. Говорил, что скоро к тебе приедет. Как там дедушка?

– Нормально. Сейчас обследование.

– А ты скоро вернешься, мам? Бабушка грустная. Приезжайте с дедушкой и папой. С вами я пойду купаться.

Я улыбнулась своему красивому черноглазому мальчику. Гены у Марата сильнее, поэтому наши двойняшки пошли в Загитовых, а не в наших блондинов Крамер.

– Когда дедушка подлечится, мы обязательно приедем. И все вместе будем купаться, а потом полетим домой.

– Скоро? – так серьезно нахмурился Иль.

– Я очень на это надеюсь. Я тебя люблю, мой котик. Передай Лиане, что ее тоже, а бабушке скажи, чтобы перезвонила мне.

Я попрощалась с сыном и направилась к аппарату с кофе. Он, конечно, здесь дрянной, но мне нужен допинг. Я выбрала крепкий американо и ждала свой стаканчик, когда меня случайно толкнули.

– Entschuldigung, – услышала мужское. Это абракадабра вроде бы означала «извините».

– Все нормально. Ничего страшного, – повернулась, переходя на английский. О!

– Фрау Загитова, – улыбнулся доктор Шолле. Хирург, который после осмотра сразу сказал, что опухоль проросла в пищевод. Мы ждали подтверждения от компьютерной томографии. Маркус Шолле будет оперировать папу. Затем химиотерапия с доктором Зельцером. Профессор и очень опытный врач, стаж сорок лет. Маркус, напротив, молодой хирург: наверное, и сорока нет. Он вообще больше на уроженца Скандинавии смахивал: высокий, голубоглазый, яркий блондин. Красивый мужчина. – Можно составить вам компанию? – он тоже перешел на язык англосаксов.

Мы взяли кофе и устроились за свободной стойкой. Сначала обсуждали случай отца. Маркус очень интересно и, главное, оптимистично рассказывал о чрезвычайно сложных, даже отчаянных пациентах, которым удалось отвоевать себе жизнь.

– Полина, – мы как-то легко перешли от фрау и херр к именам, – вы тоже врач?

– Да, эндокринолог. В Москве у меня клиника и пациенты.

– А семья?

– Конечно, но они сейчас не в России. Муж должен уже лететь ко мне, а дети в Болгарии с бабушкой.

– А вы? – спросила для поддержания разговора. Интереса к личной жизни доктора Шолле у меня не было, а у него не было кольца ни на одном из пальцев. Правда, для хирургов это скорее профессиональное и никак не указывало на статус.

– Женат исключительно на работе, – улыбнулся Маркус. – Я был несколько раз в Москве. Мне понравился город: архитектура, много зелени, люди.

– Москва прекрасна, – согласно кивнула, отпивая кофе.

– Очень красивые женщины. Если женюсь, то исключительно на русской.

– А как вам русские мужчины?

Маркус нахмурился.

– Нет, я не в том смысле, – смущенно тряхнула светлой копной. Взяла, ни с того ни с сего человека в геи записала! – В сравнении с женщинами? Соответствуют?

Когда-то Карл Лагерфельд пожалел нас, россиянок, заявив, что не понимает, как такие красивые женщины живут в стране с таким некрасивыми мужчинами. Будь он женщиной, то стал бы лесбиянкой. Я была не согласна. Мой муж очень привлекателен, сексуален, а главное, он мужчина в том понимании, в котором оно уже устарело. Сейчас столько альфонсов, лентяев, мамкиных корзиночек и диванных альфачей. Мужчина, способный принимать решения и брать ответственность – большая редкость. Я была безмерно благодарна мужу за помощь с лечением. Да, он побурчал, но оплатил счета. Мы не бедствуем, деньги есть, но не долларовые миллиардеры, конечно. Я врач: работаю с пациентами и в коллективе. Знаю много историй. Со мной часто делятся наболевшим. Порой мужья даже на жену и детей денег жалеют, не то что на ее родителей. А пациенты у нас платные и совсем не бедные. Но даже они иногда горько плачут…

– Нет, – Маркус по-мужски улыбнулся. – Настолько красивым женщинам сложно соответствовать, – на долю секунды показалось, что это флирт. Но я даже ответить не успела.

– Не помешаю? – голосом Марата можно океан заморозить. Минус сорок в каждой интонации.

– Март, – любовно назвала его, обернувшись, – привет! – шагнула, обнять хотела. Но он сам стиснул мою талию большими руками и к себе притянул, поцеловал жадно и больно. И все это со взглядом мимо меня. На доктора Шолле смотрел. Для него представление. Это не про нежность, не про то, что соскучился, даже не про страсть. Это ревность, собственничество и желание утвердить свое право надо мной. Скоро одиннадцать лет как женаты, а Загитов властный ревнивец.

– Маркус Шолле, хирург папы, он будет оперировать, – и к доктору повернулась. – Мой муж, Марат Загитов.

Мужчины обменялись недружелюбным рукопожатием: Загитов включил Отелло, а Маркус просто реагировал соответственно.

К вечеру мы с мужем вернулись в гостиницу. Пока были в клинике – молча поддерживал; остались вдвоем в номере – фонтанировал ревнивой язвительностью.

– Вери бьютифул вумен, – коверкал английский немецким акцентом Шолле. – Какого хера, Полина?

– А ты знаешь, что обращаться к мужчине-немцу нужно херр… – я пыталась разрядить обстановку. Что нашло на мужа? Откуда эти вспышки агрессивной ревности и едкой раздражительности?

– А ты знаешь, – подошел вплотную и с обманчивой мягкостью коснулся моих плеч, – если какой-нибудь херр подкатит к тебе свои яйца любой национальности, то я отрежу их тупым ножом, – и сжал, впечатываясь в меня напряженным телом, демонстрируя мощную эрекцию.

– Соскучился, Мартик? – медленно целовала то одну губу, то другую, лаской туша ревнивое пламя.

– Не называй меня так! – прорычал и жадно впился в губы, срывая блузку, задирая юбку. – Иди сюда, зараза моя, заноза сердечная.

Марат часто меня так называл, когда хотел настоять на своем, но понимал, что не выйдет.

– Поля, – с какой-то обескураживающей страстностью и отчаянием обхватил ладонями мое лицо, – я люблю тебя. Очень люблю.

– Я тоже люблю тебя, Март. Мой муж… – взяла инициативу и толкнула на кровать. Сбросила блузку, избавилась от лифчика, юбку к черту. Я соскучилась по мужу, по страсти, по его члену и по нашему головокружительному сексу. После разлуки он всегда такой: острый, яркий, на грани.

– Иди сюда, посмотри, как он, – кивнул на ровный и крупный член, – соскучился по тебе.

Я оседлала Марата и медленно, чтобы он видел, направила ствол в себя. У меня стояла спираль, поэтому никаких барьеров между нашей плотью не было, только влажные шлепки, вязкая смазка, терпкий аромат жарких тел.

– Полюшка, скачи, девочка, не останавливайся… – рвано просил, пальцами впиваясь в мои бедра. Больно, но от этого экстаз острее. Марат рывком сел и губами прихватил сосок: терзал, мял, на языке прокатывал. Вбивался в меня, а я в него. Как молот и наковальня.

– М-ммм… – взорвалась долгожданным оргазмом. Марат не дал передышки, а опрокинул на спину и жестко вдалбливался, пока с рычанием не излился.

– Поля… – целовал мои груди. – Полюшка, любимая моя… – сгреб в объятия и утащил под одеяло: нежиться, обниматься, целоваться. – У меня есть подарок, – потянулся к прикроватной тумбе.

– Цветы я уже видела. Спасибо, котяра.

– Вот, – положил на мой живот бирюзовую коробочку очень дорогого ювелирного бренда.

– Ничего себе! – воскликнула. Роскошное кольцо с бриллиантом. Большим, очень большим. – Март, у меня же руку оторвать могут! Это же целое состояние! Загитов, – хитро посмотрела на мужа, – ты часом не вину замаливаешь? Так обычно за измену извиняются.

Я говорила в шутку. Но Марат нахмурился, леность удовольствия слетела, на меня смотрел суженными черными глазами.

– Поля, это не смешно, – отрезал и перевел тему: – Я не могу с тобой быть здесь неделями и не могу в Москве думать о тебе и этом немецком херре докторишке. Поэтому нужно поменять хирурга. Это больница, их дохрена…

– Марат, ты чего? – ошеломленно округлила глаза.

– Полина, мне так спокойней. Это что, так сложно?!

Господи, да что за бред?! На кону жизнь человека, а он свои ревнивые условия ставит!

– Ты в себе?! – возмущенно вскочила, голая и злая. – Ты предлагаешь рискнуть жизнью отца, потому что тебе что-то там показалось? Серьезно?!

– Да он все равно умрет! – крикнул эмоционально и жестко.

Я опешила. Просто замерла, как испуганный кролик. Что он сейчас сказал? Почему так жесток? Зачем делает больно? Неужели думает, что не знаю этого?

– Поля… – две слезинки скатились по щекам. Я очень редко плакала, очень. – Полюшка, прости… – бросился ко мне, но я прытко вырвалась и стремительно бросилась в ванную. Закрылась и осела на пол. Марат стучал, просил, винился. А я шептала:

– Я не буду плакать. Я не буду плакать. Я сильная. Я не буду плакать.

Маленькая девочка во мне вопила, что без папы я снова стану слабой, беззащитной… Малышкой из детства.

Мне было десять. Я осталась на площадке одна: папа побежал через дорогу в ларек за мороженым. Я качалась на качелях, а в стороне стояли незнакомые мальчишки: не взрослые, лет по четырнадцать. Они позвали меня за деревья, сказали, что покажут интересное. Я не понимала, что происходит, и почему они расстегнули свои штаны и показывали мне, что у них между ног. Я испугалась. Я начала плакать, когда схватили за руку и заставляли их трогать. Я тогда не понимала значения сексуального насилия и половой неприкосновенности. Мне просто было страшно. Я плакала и ждала папу. Он пришел быстро. Нашел меня. Дал по ушам пацанам.

Уважаемый врач, вирусолог, доктор наук – он поднял всех знакомых, чтобы это не осталось безнаказанным. Да, фактически ничего не произошло, тем более мы все подходили под определение дети. Но их поставили на учет в органы тогда еще милиции.

После того, как обидчики получили свое, папа отдал меня на карате, чтобы я имела хотя бы базовые навыки самозащиты. Я занималась до сих пор. Во мне веса пятьдесят килограмм, и с сильным мужчиной не справлюсь, но и безропотной жертвой не буду.

Второе, что сказал отец: если не можешь одолеть – бей всем, что под руки попадется. Спасай себя, потом разберемся. Главное, чтобы цела осталась. Благодаря отцу я перестала бояться быть женщиной в грубом мире мужчин. Теперь он уходит. Мне больно и страшно.

Почему Марат так безжалостен? Он говорил, что я должна быть готова, чтобы потом не было мучительно больно, но иногда казалось, что ему просто необходимо пробить меня до самого основания и посмотреть, что внутри. Казалось, будто мои слезы доставляли ему какую-то тайную радость. Они были так редки. Возможно, он по ним скучал… Глупость. Конечно, глупость. Просто Марат такой: слишком прямой, слишком честный, слишком жесткий. Даже со мной…

Глава 7

Марат

Марат

Спустя неделю я вернулся в Москву. Не хотел уезжать и оставлять жену, но не мог долго отсутствовать: у меня клиенты, несколько судов приближалось, нужно сосредоточиться и подготовиться. А я только и думал о Полине и этом херре Шолле. Я видел, как он смотрел на нее. Понравилась. Ему понравилась чужая жена. Моя жена! Ревность кислотой разъедала и мешала дышать. Раньше я так остро на внимание чужаков не реагировал. Сейчас везде видел подвох. Я же захотел другую и получил. Что ему мешает так же захотеть?! Сама Полина. Это конечно. Но мне противна даже мысль, что с ней будут заигрывать, флиртовать, втягивать в любовную игру. Неужели этому доктору свободных девушек мало?! Вон пусть таких, как Камилла, подбирает! Зачем на мою жену смотреть с сексуальным интересом?

Потому что Полина офигенная, не просто красивая и манкая, она интересная, умная, начитанная, состоявшаяся по всем фронтам. У девок двадцать плюс есть юное тело и обычно нет мозгов: красивые глупые дурочки, на фоне которых мужчина – король! А женщины за тридцать многое знали, умели, подать себя могли – с такими можно обосраться. С такими вряд ли ограничится исключительно сексом. Только если сама женщина использует тебя как член, пристегнутый к человеку. Полине, естественно, это все не нужно. Ей я доверял, но я не доверял мужикам, которые рядом с моей женой. Все до единого похотливые козлы. Собственно, я и сам оказался таким. Сколько раз говорил, чтобы не ходила на прием к Максиму, гинекологу из «Эдема», там такие ручища… Полина смеялась и крутила у виска. Я хоть и светский человек, без дремучести и радикальности, но я мусульманин, темпераментный и жутко ревнивый. Я не ограничивал свободу жены, не пытался перекроить ее гардероб, изменить круг общения, просто просил, чтобы под ее юбку заглядывал только один-единственный мужчина – я! Полина слишком уж независимая и вольная. Только сейчас понял, что слишком много позволял ей, отпустил вожжи, дал много свободы. Я бы хотел, чтобы она больше была дома со мной и детьми и меньше на работе. Но как этого добиться? Загадка…

В офисе меня уже ждал клиент. Неожиданно. Бросил взгляд на часы – еще пятнадцать минут до назначенного времени. В моей юридической конторе царили движение, активность, драйв. Работы много, интересных дел тоже. Сюда мечтали попасть на стажировку выпускники лучших ВУЗОВ страны. Я брал только самых-самых. Мне нужны акулы. Потому что «Загитов и К» – это только про победу.

– Милана, Новиков уже здесь? – секретарь вскочила, завидев меня.

– Да, Марат Адамович. В переговорной ждет. Злой как черт, – шепнула. – Я угостила его кофе с коньяком, подобрел…

Я поднял на нее глаза и нахмурился. Милана выглядела обиженно-смущенной.

– Что случилось?

– Да по заднице шлепнул и всякие скабрезности говорил.

– Ясно. Разберемся. Иди пока в архив: мне несколько дел нужно просмотреть, перекрест намечается. Я выслал сообщением номера. С Новиковым разберусь, не вешай нос, – шутливо поддел курносый носик. Милана молоденькая совсем, двадцать лет. Учится на заочном. Знакомый знакомого попросил устроить свою дочь. Я ее как-то так и воспринимал. Есть сын полка, а она дочь.

Я направился в переговорную. У бизнесмена Новикова в процессе скандальный развод. Я должен был сделать так, чтобы бывшая жена не оттяпала половину имущества. Пятнадцать лет брака – она полагала, что имеет право претендовать на жирнючий кусок.

Относительно Миланы нужно поставить его на место: у нас тут не бордель. У некоторых людей есть ошибочное мнение, что если они заплатили деньги за какую-то работу, то могут пользоваться и нагибать во всех позах. Это не зависело от количества денег на банковском счете, это именно черта характера. Сколько людей, купивших стаканчик кофе, требовали, чтобы бариста их чуть ли не в жопу в знак благодарности поцеловал.

– Станислав Олегович, – вошел, белозубо улыбаясь. Новиков поднялся, и мы пожали руки.

– Адамович, – хмыкнул он, явно подпитый уже, – у тебя секретарша случайно не шлюха? Недавно с похожей отдыхал… – даже причмокнул. Вероятно, хорошо прошло.

– Станислав Олегович, в Москве девяносто процентов женщин или шлюхи, или бывшие шлюхи…

– Это верно! – со смешком перебил меня.

– Но мы не в борделе, поэтому не нужно шлепать сотрудниц. Они у меня все умные, образованные, могут и засудить, – говорил с улыбкой, а в глазах сталь. Нужно, чтобы дошло: в моем курятнике не стоит гадить.

– Понял-понял, – поднял примирительно руки. – Твое не трогаю.

Я не стал оправдываться и рвать глотку, что женат и верен жене. Таким людям не объяснишь, они все своей меркой мерили. А я… На мне, как и на солнце, появились пятна.

– Моя сука-жена звонила, кричала про какие-то фотки, суд и что обдерет меня. Тупая овца. У нас брачный контракт, по которому в случае развода она получает примерно нихуя! Что она ерепенится!

– В нашей стране верховенство права и семейного кодекса. Брачные контракты рассматриваются во вторую очередь.

Новиков прожил с женой пятнадцать лет, нажил детей, дом, имущество, кошки-собаки. Муж гулял всю супружескую жизнь, но последний год вообще перестал скрывать любовниц. Госпожа Новикова подала на развод и требовала свою долю за потраченные годы, за свое время, за воспитание их детей, за быт и семейный очаг. Станислав Олегович крыл жену матом и делиться не собирался.

– Да мне пох, что там у нас в стране. Мне главное, чтобы эта дрянь ушла из моего дома с тем, с чем пришла. А знаешь, с чем она пришла?

Я отрицательно покачал головой, хотя догадывался.

– Ни с чем! У нее даже сисек нормальных не было. Я оплатил ей сиськи-письки-губы.

– Станислав Олегович, с женой ясно, но алименты на детей платить придется. Вы же не будете настаивать на отрицании отцовства?

Дети – это наше благо, будущее, цветы жизни и то, что останется после нас. Я работал с разными людьми и бывало, что искажал закон в свою пользу. Выиграть хотел. Но я не воевал против детей.

– Конечно, мелкие мои! Платить буду.

Я открыл папку и достал выписку его банковского счета. Это только то, что проходило легально.

– Одна третья от вашего месячного официального дохода – два миллиона сто тысяч.

– Два мульта на детей?! – воскликнул ошалело. – Да они что, на золоте срать будут?! Не-е, так не пойдет. Тринадцатилетний пацан и десятилетняя девчонка столько просто не потратят, а их сука мамаша не должна получить и копейки на себя с этих денег.

Это действительно очень жирно.

– Я буду ходатайствовать о фиксированной сумме.

– Да, тысяч по сто каждому готов платить, и чтобы их мать отчет давала за каждую копейку.

Что же, пожелания клиента учел, будем работать. Мое мнение как мужчины, мужа и отца не имело значения. Только выиграть процесс.

Вечером отец пригласил к себе, новые контракты с азиатскими поставщиками посмотреть. Я поехал по новому адресу – в дом к Динаре. Папа ей тоже купил недвижимость в районе нового Кунцево. Есть там пара улочек с симпатичными домиками. Отец не мог обделить новую жену: раз у первой дом, значит, и второй нужно, но, естественно, не такой большой.

– Здравствуй, сын, – мы обнялись. Он хорошо выглядел, реально помолодевший и бодрый. Навстречу вышел и Давид. Он тоже приехал, мы побратались.

Обосновались в кабинете, дела обсуждали. Вошла Динара с подносом: в домашнем, но красивом платье, глаза в пол, темные волосы спрятаны под платок. Даже дома придерживалась обычаев: не демонстрировала красоту никому, кроме мужа. Мы родня, перед нами можно и с непокрытой головой, но, вероятно, молодая жена отца очень религиозна. На столе мигом оказался чайник, стеклянные стаканчики, мед, орехи, печенье. Интересно, каким ужином она нас порадует?

– Дядь Адам, какая у тебя кроткая и послушная жена. Завидую по-белому. Моя Лота мне весь мозг проела. Знал бы, что такая склочная и ревнивая, никогда бы на ней не женился!

Мы сели за стол: хаш из баранины, ягненок из печи, рис и пирожки. Динара накрыла стол и оставила нас общаться, не фильтруя информацию и тон. Мы все прекрасно знали, что брак с Лотой был устроен отцом Давида. И моим тоже. Когда-то папа ударил по рукам с Галиевым, чтобы нас поженить, когда девочка в возраст войдет. Я поступил на юридический, собрал шмотки и ушел из дома. Жениться по указке не собирался! Отец замял скандал через брак племянника. Хоть какое-то укрепления и слияние. Выбора Давиду, естественно, никто не давал, а чтобы идти против семьи, нужно быть менее практичным и более вдохновленным, чем Дава. Его вполне все устраивало, а ругать жену уже вошло у него в привычку.

– Нет плохих жен, Дава. Есть мужья, которые не умеют с ними обращаться, – хмыкнул отец.

Я молчал и слушал: чему-то удивлялся, что-то на ус мотал. Поблагодарил Динару, которая буквально вплыла в столовую и тенью убирала остатки ужина. Затем подала крепкий кофе и сладости.

– Дядь Адам, ну расскажи, как это – две жены? – неожиданно спросил Давид. Мы хоть и мусульмане, но здесь в диаспоре крайне редко практиковали многоженство. Любовницы да, но не больше.

Отец бросил на меня короткий пытливый взгляд. Когда объявил о помолвке с Динарой, то меня лично позвал на разговор: объяснил и заверил, что я его первенец и наследник. Я только ответил, что если мама согласна, то и я истерить не собираюсь. Неожиданно было, это да. Столько лет с мамой жили и никаких женщин. Я даже о любовницах не слышал, и тут такое! Получается, что нет ее, моногамной любви: рано или поздно ружье стреляет в соседнюю мишень. Всегда. Вот и мое выстрелило.

– Если у мужчины большое сердце, и он сможет искренне любить двух женщин, то станет очень счастливым, – мудро изрек, затем нас осмотрел. – Но вам, оболтусам, лучше даже не начинать.

– Дядя Адам, вот ты счастливым выглядишь, а я вот несчастный и выгляжу так! – Давид ударил себя в мощную грудь. Ага, самый несчастный из людей. Ну-ну. – Лота совсем озверела: отчета требует, телефон проверяет, истерит и ревнует. Куда, с кем, во сколько вернешься! – Давид обреченно уронил темную голову. – Точно возьму вторую жену! Надеюсь, хоть с ней отдыхать буду!

– Дава, вторая жена – это не развлечение, – парировал отец. – К этому с умом подходить нужно. Чтобы не обидеть и не оскорбить ни одну из женщин. Если есть желание просто таскаться по бабам, то делай это, как делал раньше. А Лота пусть будет хозяйкой. Если хочешь потешить самолюбие самим фактом возможности взять еще одну женщину, то не нужно. Дом должен крепостью быть, а не полем боя.

– Ох, дядя, умеешь ты мозги вставить словом, – Давид ко мне повернулся. – А ты, Марат, не хочешь?

Я раскуривал кальян, расслабленно откинувшись на подушки. Глубоко затянулся и выпустил густую ароматную струю в потолок.

– Никогда не думал об этом, – лениво и коротко ответил. Не вижу смысла спорить над тем, что невозможно. Полина и вторая жена – даже в одном предложении стоять не могут. Буквы разного алфавита. Я согласен, что папа очень бодр и молод стал, взяв в постель молоденькую Динару, но так-то для этого не обязательно было жениться. Нет, официально по документам у него одна жена, но Никах имел ту же силу, только в религиозном смысле. В общем-то, мне это совсем неинтересно. Две жены. Два дома. Дети от разных женщин. Нет, не мое это. Никогда не привлекало.

– Как после вечеринки домой добрался? – Давид сегодня был чемпионом по неудобным вопросам.

– Ну ты вспомнил, – зевнул я. – Нормально. Напился, правда…

– Мне показалось или ты с девочкой ушел? – с ухмылкой поддел. Он всегда потешался над моей верностью. По-доброму, но все же. Мне всегда было похер.

– Показалось.

– Да ладно, брат, думаешь, Полине сдам? – продолжал допытываться.

– Дава, я жену люблю. Мне вот это все блядство не нужно.

– Да-а, – протянул, – крепко она тебя за яйца взяла. Хотя… Знаешь, я даже немного завидую: жениться по любви и сохранить чувство на годы – это счастье. А жить с опостылевшей бабой… – покачал головой. – И развестись с ней не могу, и видеть тоже не могу. Баб дохрена, очередь в мою постель, а счастья нет. Ладно, – протянул руку, – бывай, Марат. Полине привет передавай.

Всю следующую неделю был занят подготовкой к заседанию по делу Новикова. Работал по пятнадцать часов в сутки, и как итог – мы выходим победителями из зала суда. Бывшая жена Станислава Олеговича кричала мне вслед проклятия и желала всего самого-самого плохого, и тем не менее домой вернулся в прекрасном настроении: надеюсь, через недельку выкрою пару-тройку дней и сгоняю в Мюнхен к жене. Полина говорила, что теща с нашими бандитами планировала приехать на несколько дней. Тесть после операции вроде пошел на поправку. Я очень рад, что ошибся. Дай бог, чтобы прожил как можно дольше. Своей прямотой обидел жену, сделал ей очень больно. Извинялся потом, каялся за глупый язык, и она простила дурака. Больше так нельзя, иначе закроется от меня. Полина отлично умела надевать броню и включать лютый игнор. Это бывало крайне редко, но если случалось – помириться с ней практически нереально. Наша общая знакомая как раз попала в такую немилость, заявив, что мой лучший друг Тимур развелся из-за нее. Полина дружила с его бывшей женой и приняла слова дурочки Марьяны за чистую монету. Как итог, вычеркнула ее из круга общения. Мантуровы развелись, но совсем по другой причине, но я не мог рассказать жене почему. Это их тайна.

– Привет, Полюшка, – позвонил жене. Хотел поделиться очередной победой и планами к ней прилететь.

– Привет, Март, – улыбнулась жена. Красавица, уставшая немного, но красавица. – Да, я здесь, – чуть скосила глаза, – просто пока не могу говорить, – и снова на меня переключилась, поправляя наушник. – Марат, у меня совещание: сложный случай, мы штурмуем всем топ-советом, – так она называла своих главных специалистов по красоте и здоровью. – Можно я тебе перезвоню?

– Через сколько?

– Максимум через час, – сексуально прикусила губу.

– А ты где? – услышал голоса. Явно не в номере.

– В больнице, в лобби засела за работу, так и уйти не могу, – неожиданно перед ней появился стаканчик кофе, и принесла его волосатая мужская рука. – О! – Полина натурально удивилась. – Danke, херр Шолле.

Опять это немецкий хрен!

– Ну все, все, Отелло, – шутливо успокаивала. – Люблю тебя.

Я позвонил детям, вышел во двор и под навесом начал колотить грушу – из немецкого херра дурь выбивал, потом отжимался. Снова душ и невкусный сэндвич, который сам себе приготовил. Полина не перезвонила. Вот зараза.

Я листал список контактов и абсолютно случайно всплыл номер восторженной девы. Камилла. Я нажал вызов. Ответит или нет.

– Алло? – услышал сахарный голосок.

– Узнала? – надменно бросил. Говорила, что никто не трахал ее так, должна по рычащим интонациям меня вспомнить. Секундная пауза, затем она выдала:

– Нет, извините.

Да блядь! Мое самолюбие и мужское эго полетели на свалку.

– Это Марат.

Если и сейчас не вспомнит, то нахер!

– Марат! – удивленно и радостно воскликнула. – Я так и подумала, но не верила… Вы…

– Свободна сейчас?

– Да, конечно.

– Где живешь? Куда подъехать?

Камилла замялась и рассказала, что снимает студию с девчонками в Черемушках.

– Жду у метро через полчаса. Подготовься…

Думаю, она поняла, что нужно быть идеальной, ароматной, без единого волоска. Я собирался, но посматривал на телефон. У моей жены все еще есть возможность удержать меня от блядства, но она не торопилась. Рубашка-поло, джинсы, мокасины, черные волосы уложил назад, брутальную щетину оставил… Полина так и не перезвонила. Стерва.

Я заказал в Редиссоне люкс, шампанское, устриц. Хочу девочку побаловать и удивить, даже в ювелирный заехал. Я мужчина щедрый, но платить ей чисто бабками – слишком смахивало на проституцию.

На станции «Новые Черемушки» мой Роллс-Ройс выглядел максимально лишним, но Камилла хоть и задержалась, чего я не любил, своим внешним видом компенсировала.

– Я не люблю, когда опаздывают, – бросил и сорвался с места, вливаясь в поток.

– Прости, – капризно надула губы. – Я хотела быть красивой.

Удалось, да. Платье-мини, ноги длиннющие, темные волосы завитыми кольцами лежали на обтянутой тканью груди. Крупные соски отчетливо проступали. Хороша дева. Ебабельная. В штанах мигом стало тесно.

– Какой крутой номер! – восхищалась Камилла, когда вошли в люкс. Портье организовал все в лучшем виде: интимный свет, дорогое ледяное шампанское в серебряном ведерке, клубника и свежайшие устрицы.

– Ой! Я никогда не пробовала! – Камилла с интересом смотрела на морских гадов. Это даже весело. Обычно такие телочки напускали пафоса: мол, чуть ли не дочки миллионеров, везде были и все видели, а эта удивительно простодушная и столько восторгов!

– Тебе сколько лет, девочка? – уточнил со смешком.

– Двадцать два.

Приличная у нас разница – семнадцать лет.

– Давно в Москве?

– Год почти.

Странно, она вроде студентка. Что-то не сходится. Хотя ладно, понятно, что врет: приехала белокаменную покорять, если не умом и фантазией, то передком и задком. Мне лично похер, тупо сливать напряжение в кого-то нужно. Камилла явно пустой сосуд, мне подходит: хрен встает, а сердцу зацепиться не за что.

– Камилла, у меня есть к тебе предложение, – она устроилась на роскошной кровати, закинув ногу на ногу. Я стоял. – Моя жена уехала на пару месяцев из страны, и мне нужна постоянная девушка для секса, – я был абсолютно честен и лить про любовь-морковь не собирался. – Как только она возвращается, наша связь должна прекратиться. Это ясно?

Она кивнула и робко спросила:

– А если я влюблюсь в тебя?

– Это исключительно твои проблемы, детка.

Она нарочито громко вздохнула.

– Чтобы быть моей девочкой, есть несколько условий: ты должна быть доступна для меня всегда; никаких других мужчин, только я; наша связь прекратится, когда я скажу. На людях называешь меня Марат Адамович. С меня рестораны, подарки, деньги, секс.

Камилла очень внимательно слушала и не перебивала. Какая покорная и понятливая.

– Если тебя все устраивает, завтра идешь к гинекологу и проверяешься на инфекции. Я должен быть уверен, что ты чистенькая.

– Меня устраивает, – мягко улыбнулась, – но не из-за денег. Мне понравилось с вами спать. Раньше я испытывала оргазм только от своих пальчиков. А вы… ты, Марат, просто бог секса.

Я усмехнулся, но лесть была очень приятной.

– Держи, – бросил на кровать футляр с золотым браслетом. Так, ерунда, купленная в самом обычном ювелирном, но Камилле понравилось. Примерять сразу начала.

Я устало упал в кресло и щелкнул пряжкой ремня, привлекая внимание.

– А теперь, Камилла, покажи, как ты мне благодарна, – кивнул на каменный ствол. Она буквально стекла с кровати и на четвереньках поползла на меня. Колени развела и достала член. Телефон в кармане завибрировал. Жена. Все, Полина, время ушло. Теперь тебе придется подождать…

Глава 8

Полина

– Привет, мои хорошие! – мама привезла в аэропорт детей. – Как я по вам соскучилась, – я обнимала сына и дочь. – Котята мои!

Мы с папой прилетели обратно в Варну. Я привезла его домой! Он ходил, не быстро, но все же! Коляска в этот раз была лишним багажом. Я держала за руки детей и смотрела, как папа целовал рыдающую маму. Это были слезы счастья.

– Обнимите дедушку, – шепнула своим и легонько подтолкнула. Я им объясняла, что сейчас не выйдет играть с дедом как раньше, до болезни: в бычка, в медведя и, увы, никаких охотников на лесного кабана, которого папа мастерски умел изображать.

– Мам, ты не устала с моими сорванцами? – спросила, когда добрались домой и пообедали.

– Не больше чем ты, дочь, – она обняла меня. – Я тобой очень горжусь. Очень, милая.

Мы с мамой стояли вместе и тихо плакали. Я характером в отца пошла, а внешностью в нее. Она у меня красивая, светловолосая, фигуристая. Да, годы свое взяли, но в пятьдесят пять женщина может выглядеть и чувствовать себя прекрасно. Я это точно знала. Это моя работа!

Ближе к вечеру по видео набрала мужа. Так соскучилась по нему. За последние два месяца у Марата получилось вырваться на несколько дней всего лишь один раз. Я не пилила. Он работает, как иначе. Но соскучилась до онемения в пальцах: обнять хочу, темные волосы взлохматить, целовать любимые губы и колоться об острую щетину. Наши бандиты тоже скучали по отцу. Уже скоро домой, но не прямо сейчас.

– Любимая… – мы смотрели друг на друга и молчали. Я рассматривала его. Статного, смуглого красавца. Пиджак, галстук, модные очки для чтения. Я любовалась им. – Когда домой?

– Через две недели. Как раз к школе.

– Может, пораньше? Все же хорошо.

– Нужно здесь с врачами поговорить, показать протоколы лечения, обеспечить связь с немецкими докторами. А папа… Ну ты же знаешь: мужчина идет в больницу только в двух случаях: если при смерти или если его туда привела женщина. У нас второй вариант.

– Ну ясно, – Марат рассмеялся. – Значит, на благотворительный бал в Манеже не идем? Мне приглашения пришли.

– Сам сходи.

– Что я там забыл без тебя! Не пойду, – скривился и на меня ласкающий взгляд перевел. – Приезжай скорее. Я по тебе и детям соскучился.

– Мы тоже. Люблю тебя.

Я попрощалась с мужем и вышла во двор. Дышала свежей вечерней прохладой. Скучала и грустила. Домой уже хочется. К мужу. Ну и клиника без меня слишком давно. Это тоже тянуло в Москву.

– Что-то случилось? – мама заметила мое настроение.

– Скучаю по дому, мужу, работе, – честно призналась. – С Маратом уже сто лет не виделись…

– Ну так лети к нему, – мама выглядела удивленной. Вроде как очевиден порядок действий.

– Нужно с папой в диспансер сходить. Посмотри, – кивнула на него с внуками, – какой он бодрый.

– Да, – согласилась мама, – Лиана и Ильдар в него душу вселяют. Поля, – повернулась ко мне, – оставь детей и лети к мужу. Три-четыре дня погоды не сделают. Сережа восстановится, с внуками поиграет, а вы с Маратом вдвоем побудете, – и подмигнула так, что я, тридцатитрехлетняя барышня, вспыхнула, как невинная девственница в брачную ночь.

– Ты справишься со всеми? – на всякий случай переспросила. Мама только рукой махнула и послала меня покупать билеты.

Я успела ухватить последнее место на ранний рейс. Хотела позвонить мужу, но решила, что сделаю сюрприз. Я домой собиралась, поэтому, кроме документов и ключей, ничего не взяла. В Москву вернулась налегке. Зря, конечно. Здесь тебе не Золотые пески и не Черное море. Холодно и дождь.

Такси домчало меня до Новорижского шоссе и встало в длинную пробку из мерседесов, бмв, порше – я соскучилась по России! Вроде стонут, что жить тяжело, а плюнуть нельзя, чтобы в дорогую машину не попасть.

В дом забежала под тугой ливневый аккомпанемент дождя.

– Вот это встреча Родины! – воскликнула, тряхнув мокрыми волосами. Затем осмотрелась, втянула привычный аромат, прикрыла глаза и насладилась гудящей энергетикой. Дом. Наконец-то. Он принимал меня и распахивал объятия. Тишина не давила, а была уютной и родной. Я прошла на кухню, попутно отметив, что Марат не раскидал носки, ну либо наша домработница их за ним беспрекословно собирала. В холодильнике, как и предполагалось, мышь повесилась. Не удивительно. Марат Адамович готовить не умел и не любил. Сомневаюсь, что ел хоть раз дома. Я заказала доставку продуктов и отправилась в душ. Промокла изрядно, да и смыть пыль дороги нужно. Мужа ведь встречаю.

Переоделась в удобный домашний комплект и принялась готовить ужин. Марат примерно в восемь возвращался, к этому времени успею запечь картофель и рыбу с лимоном и укропом. Через час поставила заготовку в духовку. Овощи помыла и порезала. Легкий салатик не будет лишним. В погребе взяла бутылку вина и поставила доходить в холодильник.

К приходу мужа нанесла легкий макияж, особенно выделив светлые глаза, волосы уложила феном, покрутила концы, на губы блеск. Кружевное белье: выбор пал на белый кокетливый комплект с поясом и шелковым халатиком, который распахну, когда придет время. Я очень соскучилась…

Рыба и картофель готовы, салат на столе, вино открыла и дала отдохнуть. Я тоже разогрета, а вот мужа нет.

– Черт! – взяла телефон. Может, он ужинает с кем-то или к родителям поехал, а я жду? Нужно было предупредить, но уже поздно. – Привет, – набрала без видео, чтобы раньше времени не понял, где я. – Ты на работе или уже дома? – вопрос, конечно, провокационный. Вдруг соврет? Глупость какая!

– Слушай, Поль, занят очень. В конторе еще.

– Уже десятый час, не переработай, Март, – со смешком поддела.

– Я постараюсь. Скоро домой поеду. Целую.

– Целую, – и жду, мысленно добавила.

Думаю, скоро будет. Десять. Одиннадцать. Еще два часа я старалась бодриться и храбриться. После двенадцати порывалась позвонить и высказать все, что думаю. Останавливало только то, что муж не знал, что я тут жду его. После часа ночи задумалась: и часто он так? Насколько поздно приходит, пока нас нет? А приходит ли? А следом самый страшный вопрос: если не вернется ночевать, что мне делать?

Я не успела осмыслить ответ – свет фар мазнул по окнам, а ворота распахнулись. Марат вернулся домой. Обычно он так поздно не задерживался. Крайне редко. Были встречи с клиентами, но на такие ужины или вечеринки брал меня. Всегда.

Я пошла встречать мужа: дверь распахнулась, когда я вышла в коридор: босая, простоволосая, в белом шелке. Марат смотрел на меня ошалелым взглядом. Не двигался, не говорил, не моргал.

Подошла к нему вплотную, голову задрала максимально, глаза его жгучие в темноте искала, щеку медленно погладила, царапая ногтями и ответно колясь щетиной.

– И как часто ты возвращаешься домой за полночь, дорогой мой человек? – шепнула в губы. Сердце замерло и задрожало в груди. Впервые в жизни меня посетила мысль: а что, если… Я смотрела, искала, принюхивалась. Боже, как ищейка выискивала следы измены любимого мужа.

– Поля? Полюшка… – смотрел на меня как на привидение, затем коснулся лица руками, волосы пропустил сквозь пальцы, тело нежно обвел. – Ты настоящая… – и обнял крепко-крепко. Все страхи и сомнения руками разорвал и в прах обратил. Он пах мужчиной. Моим мужчиной. – Я думал, воры. Черт, Поля, – тихо рассмеялся. – Дети дома? – продолжал гладить мои волосы.

– Нет, только я…

– Ты нереальная… – мистическим шепотом ответил и языком провел по моей шее. Остро, словно лезвием бритвы. Я как оголенный провод искрила от каждого вдоха. До мельчайшего волоска на коже стремилась навстречу своему мужу.

– Я люблю тебя, Март, – дернула плечами и опустила руки, избавляясь от шелка. Муж хрипло выдохнул и прижал мою руку к бугру на брюках. Соскучился. Я тоже. Хочу его в рот. Так давно не ласкала губами его член. После длинного рабочего дня лучше бы в душ, но он же мой мужчина, и мне слишком не терпелось. Пока Марат боролся с пуговицами рубашки, я выдернула ремень и взялась за болты.

– Стой, – удержал меня от колен. Марат психанул и сорвал сорочку через голову, с треском и отлетевшими пуговицами. – Я первый хочу, – не дал опомниться, повалил на диван в гостиной и начал целовать меня внизу, трахать языком через трусики, сдвинул мокрую полоску и сводил с ума умелыми движениями. Урчал, рычал, дышал рвано. Я вскрикнула, когда навалился и резко вставил. Вроде подготовленная, но мужу слишком повезло с размером и толщиной. За два месяца успела отвыкнуть. Марат вколачивался в меня нетерпеливо, с оттяжкой, иногда выходил и таранил обласканный клитор. Я ответила страстным протяжным стоном. Марат дал пару секунд понежиться на волнах оргазма, затем полностью раздел меня и снова вошел. Действовал медленнее, растягивал удовольствие, когда был готов – кончил мне на грудь и живот, размазывая сперму по телу. Столько лет вместе, а он все еще метил территорию. В душ Марат нес меня на руках…

– А ты почему не предупредила, что прилетаешь? – спросил Марат, когда я уже засыпала, нежась в прохладных простынях. – Я бы встретил, допоздна не задерживался бы.

– Хотела сюрприз сделать, – ответила, зевнув.

– Ты проверяла меня, что ли? – лег рядом, подперев ладонью голову.

– Нет, конечно, – нахмурилась, но ответила весело. – Просто обрадовать хотела.

– Полина, мне было бы очень неприятно узнать, что ты мне не доверяешь, – мрачно произнес. Неужели его обидел мой неожиданный приезд?

– Март, – приподнялась на локтях, – я просто соскучилась и хотела удивить тебя. Но… – замолчала, прикусив губу. – Тебя долго не было, и всякие мысли в голову лезли… – честно призналась.

Марат неожиданно подмял меня под себя и навис сверху.

– Я люблю тебя, Поля. Ты же знаешь?

– Да, – погладила его лицо, муж в ответ поцеловал мои пальцы. – Я знаю, что любишь.

– Все остальное ерунда…

Глава 9

Марат

Через три дня я посадил Полину в самолет обратно в Болгарию. Да, Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Мое очко сжалось до мизера, когда жену увидел. Чуть не спалился от неожиданности и от какого-то мистического страха. Полина выплыла как невесомое видение: белый саван шелка, лунные светлые волосы, пронзительный туманный взгляд – невероятно и пугающе. Я словно снова окунулся в мрачную средневековую готику, о которой так любил читать когда-то.

Сперва решил было, что это тень моей любимой жены или моя совесть. Полины могло не быть в доме, но она всегда в нем. Хозяйка. Я реально был рад, потому что жутко соскучился по жене и детям, по этой части своей жизни. Но, обнимая жену, срывая жадно одежду, думал, нет ли на мне духа чужой женщины? Хорошо, что у меня появились твердые и четкие правила: не оставаться с Камиллой на всю ночь и принимать душ перед возвращением с таким остервенением, словно бы меня патрульные собаки обнюхивать должны. Но и слишком уж чистым быть нельзя: целый день на работе, а писюн свеж и не пахуч. Пришлось от ее проворного язычка отказаться. Нельзя рисковать. Ох, блин, блядство – та еще наука: тут и тактика, и стратегия.

Я, конечно, крутой мужик и в своих мыслях мог бы обыгрывать, насколько мне похер, и жена примет и проглотит все мои закидоны, но дело в том, что мне не похер. Я боялся потерять ее, не хотел рисковать семьей, карьерой, репутацией наконец! Напрашивался логичный вопрос – зачем завел любовницу? И вывод – бросай ее к чертовой матери, пока яйца вместе с членом по ленте Мебиуса не размотало! Так и сделаю. Полина с детьми возвращается, выгул жеребца окончен, в стойло пора.

С Камиллой ничего серьезного, просто удобно: как мастурбация, только с живым человеком. Напряжение и стресс снимала очень хорошо. Но как-то ее слишком много в моей жизни стало. Даже Тимур, дружище мой, узнал о связи на стороне. Смотрел так неодобрительно. Он тоже со своей Ангелиной разводился жестко, и я его поддержал: помог, правда, так и не понял. Для меня дети – это святое, даже не родившиеся, даже особенные.

Я другу сказал, что меня прет от восторженности Камиллы, и это правда. Она слушала меня с открытым ртом, постоянно говорила, какой я невероятный, училась у меня всему. Поддержать беседу не могла, но чсв чесала знатно. Она ж и сосать правильно не умела, анал не пробовала… Теперь у нее нет девственных входов, и я первый был в этом местечке. Поля, к примеру, анальный секс не жаловала в принципе и под меня подстраиваться и терпеть не собиралась, минет у нее первоклассный – золотая медаль, этого не отнять! Первым я, конечно, у нее не был. Ее девственность досталась кому-то другому…

В Сокольники приехал после суда. Я снял здесь симпатичную квартиру. Так удобнее и безопаснее, чем отель. Тем вечером, когда жена нежданно прилетела, я реально был на работе: до десяти сидел, документы изучал, пока глаза слезиться не начали. Позвонил Камилле и велел ждать в гости. Ласки и страсти хотелось. Жена далеко, а секс по телефону я перерос. Я не против подрочить, но этим каждое утро занимался – это часть моей зарядки: разминка, пробежка, спарринг с Толяном – моей грушей, душ и мастурбация. Это чистый сброс остатков напряжения. Я мог бы разбудить жену и заняться любовью, но это другое: там тело, сердце, голова и душа. А с рукой чисто механическое действие: сбросил лишнее, и доброе утро. Можно и к жене под бочок, пошалить с утра. Одно другому реально не мешало. Но и не заменяло.

Я адвокат и знал, как сделать так, чтобы улик не оставалось: Камиллу в душ, затем сам раздевался и к ней шел. Чтобы ни волоса, ни грамма чужих духов, помад и выпота. Ногти у нее теперь спилены под корень, а за зубы уже пару раз получала по губам. Камилла в этом плане не глупая и быстро училась не злить меня. Кстати, я сам с себя удивился, что после секс-марафона с любовницей с удовольствием и богатырской силой отлюбил жену. Чисто теоретически сил у меня хватило бы на обеих женщин, денег тоже. Со временем, правда, напряженка… Иногда проскальзывала мысль: иметь двоих женщин – очень возбуждает. Желание запретное, но я ведь о нем никому не говорил. Но заканчивать пора. Поля и дети домой скоро вернутся. С Камиллой все.

– Маратик… – Камилла встретила в одном кружевном боди, обнять попыталась, но я сразу убрал руки. От нее пахло духами, губы накрашены, и я жутко брезгливый. В первый раз пьяный был, поэтому залез на нее «несвежую», а сейчас мне нужно видеть, что она чистая. Только с Полиной мог без этого бзика. Она жена, часть меня. Как по-другому?!

– В душ? – кокетливо поинтересовалась Камилла. Она это воспринимала не как брезгливость, а как сексуальную игру, эротическую прелюдию, мой фетиш.

– Нет, – прошел в комнату, – поговорить нужно.

– Что-то случилось? – выжидательно замерла напротив.

– Я тебе говорил, что наша связь закончится. Время пришло. Квартира оплачена до конца года, денег кину тебе на карту и вот, – подошел ближе и поставил перед ней футляр с украшением: бриллиантовая подвеска и серьги в комплекте. Отец учил быть щедрым и внимательным с женщинами, пригодится в жизни. Камилла доставляла мне удовольствие, и безделушка – знак моей благодарности.

– Марат… – губа задрожала. Да, она признавалась мне в любви. Я не верил. Увлеклась – это да. Роман со мной многое открыл для нее: места, люди, качественный секс. – Я… Я… Я буду скучать…

Ее искренне расстроенный вид возбудил. Я уже столько раз виноват, что количество соитий не имело значения. Лишние пару оргазмов не сделают мою карму чернее, некуда просто.

– Иди в душ, детка. У меня сегодня королевская ночь. Мне не нужны слезы в постели…

Глава 10

Полина

Наконец мы с детьми возвращались домой! Лето почти закончилось, вероятно, поэтому над Москвой уже кружили тяжелые сизые тучи. Марат заказал для нас частный небольшой джет, обеспечил нам комфорт и мне облегчение. По отдельности с Лианой и Ильдаром легко, но вместе они искрили – покоя не было бы никому в полном боинге: хоть в бизнесе, хоть в экономе.

– Дети, нужно присесть и пристегнуться, мы приступаем к снижению.

Я меланхолично наблюдала, как мои бандиты носились по компактному салону, а стюардесса мило пыталась уговорить их. Наверняка ей охота гаркнуть, но тысячи евро, которые мы заплатили, не позволяли.

– Лиана, Иль! – грозно крикнула я, даже брови свела. – Сели и пристегнулись, быстро!

Иногда с ними по-другому никак. Я очень их любила, но понимала, что дети – это не всегда прекрасные херувимчики. Иногда это дьяволята, которых не обязаны любить посторонние люди и умиляться шкодным проделкам. Стюардесса посмотрела на меня с благодарностью. Я взглядом дала понять, что все мы, женщины, сестры.

– Я с мамой! – сказал Ильдар, присаживаясь рядом.

– Нет, я! – Лиана тут же в спор пошла. Они не разлей вода, но тут же могли разругаться в пух и прах или даже подраться, но стоит разлучиться даже на время – гасли, как перегоревшая лампа. Все-таки двойняшки и близнецы – особенные дети.

Я крепко обняла их обоих, пресекая назревавший конфликт, и чмокнула в маленькие носики.

– Я люблю вас обоих одинаково, – шепнула. – Скоро мы будем дома, но чтобы долететь, нужно слушаться бортпроводника. Сесть, – указала на два места напротив меня, – и пристегнуть ремни. Мы же не хотим, чтобы пилот посадил самолет где-нибудь в Латвии, и мы пешком через белорусские леса шли домой.

Дети оба отрицательно покачали головой. Сели и пристегнулись.

– Мам, а расскажи страшную историю? – попросил Иль.

– Да, мам, расскажи! – поддержала Лиана.

– Ну-уу, сейчас же не ночь, и мы не под одеялом, – с сомнением протянула. Дети начали канючить и просить. Я решила пересказать одну из повестей Кинга, «Лангольеры». Как раз про самолет.

Рассказывала на автомате и думала о своем. Папа чувствовал себя хорошо. После операции восстановился и прошел четыре курса химиотерапии внутривенно. Исследование показало, что активных очагов опухоли в организме нет и можно возвращаться домой. Увы, все не так просто: каждый день он будет продолжать паллиативно пить химию в таблетках. Она действует медленнее и легче переносится, и без нее никак. Риск возвращения болезни слишком велик. Врач был честен: наша цель – продлить жизнь и максимально улучшить ее качество, убрать болевой синдром, отеки, асцит. О полном выздоровлении речи не шло. Но я все равно была счастлива. Кто знает, что там впереди.

– Говорит капитан корабля: мы приступили к снижению…

Прежде чем выйти из самолета, надела на детей толстовки: до первого сентября три дня, а уже пятнадцать градусов! Ох, у нас так мало времени собраться в школу. Мерки для школьной формы скинула, завтра ехать, примерять. Блузки, рубашки, обувь, сменка – голова кругом. Хорошо, что в остальном рулили общие закупки. В нашей школе все должно быть четко. Частная английская школа. Хорошая, на ней Марат настоял. Я вот в обычной училась и ничего. Он, кстати, тоже, но для наших детей хотел только лучшего и не скупился финансово.

– Марат, а ты где? – позвонила мужу. Он должен был встречать возле трапа. – Мы уже приземлились.

– Поль, десять минут. Такие пробки, жуть.

Мы стояли возле самолета. Стюардессы и пилоты с маленькими чемоданами тоже вышли. Это смешанный борт: русско-прибалтийский.

– Может, вас подвезти до здания аэропорта? – ко мне, наблюдавшей за возней детей, подошел пилот. Бравый мужчина: форма, шикарный разворот плеч и белозубая улыбка. Не красавец в классическом понимании, но видный. Он говорил с легким латвийским акцентом.

– Нет, спасибо. Наш папа, – кивнула на детей, – сейчас приедет.

– Янис, – представился.

– Полина, – ко мне подбежала дочка. – А эта красавица…

– Лиана, – представилась с любопытством.

– Действительно красавица, – и на меня взгляд перевел. – Но на вас совсем не похожа.

– Да куда мне до нее, – погладила дочь по волосам. Янис ничего не сказал, только смотрел. В глазах много всего. Кажется, он считал меня красивой. – Иль, машина! – крикнула я. – Папа приехал. Спасибо, Янис, что доставили нас в целости и сохранности, – прощалась, краем глаза заметив, что Марат вышел из машины и уже обнимал повиснувших на нем двойняшек. – До свидания, – я тоже пошла к мужу. У меня было три чемодана, и Янис решил помочь с багажом.

Мама с детства говорила, что я, может, и не классическая красавица, но энергетика женственности в каждом взгляде и движении. Я не понимала сначала, а как в возраст вошла… Сейчас я и сама в своей клинике помогала женщинам взглянуть на себя с другой стороны, проанализировать здоровье по-женски, гормоны, свои желания и выйти в мир обновленной. У меня были такие, кто в пятьдесят приходил с лишним весом, щитовидкой и полнейшем равнодушии к себе и жизни. Вытягивали! Если ты здорова, чувствуешь себя красивой, глаза сияют – остальное приложится. Были и те, кто замуж выходил и даже беременел, а приходили с настроем чуть ли не в гроб лечь.

– Спасибо, – сухо бросил Марат, забрав чемоданы у Яниса. Я поблагодарила нашего пилота и проверила, пристегнулись ли дети. Мы отправились домой. – Тебя ни на секунду нельзя оставить, чтобы рядом не появился мужик, – муж улыбался, высказывая претензии. Чтобы наши мелкие не начали задавать вопросы или переживать.

– Март, перестань. Это просто услуга. Такие деньги за перелет заплатили. И вообще, – повернулась к нему корпусом, – ты когда стал таким ревнивым?

– Когда на такой красивой заразе женился, – проворчал и громче: – Кто в Макдональдс хочет?

– Я! Я!

Дети начали вслух перечислять, что они будут. Сегодня я не была букой и не обрубила кайф. Домой вернулись, пусть наслаждаются. Завтра их рыбой кормить буду. Противовес и компенсация за сегодняшние излишества.

– Тебе что-нибудь взять? – с улыбкой поддел Марат. Знал ведь, что не ем такое.

– Нет. И тебе не советую. Холестериновые бляшки – одна из главных причин закупорки сосудов и, как следствие, тромбоза. У мужчин сердечно-сосудистые нарушения – самое распространенное заболевание и причина ранней смерти.

– Полька, умеешь ты кайф обломать! – и хлопнул дверью. Я рассмеялась. Мой чувствительный муж.

Дети съели по чизбургеру, и мы наконец-то приехали домой. Я разбирала вещи, а Марат играл с детьми в «Пять секунд»: они давно не виделись и все соскучились. Было приятно смотреть на них: дети тянулись к отцу, а отец к ним. Я девочка взрослая, разное видела: у меня перед глазами был здоровый пример отца и мужа, к такому же я стремилась для себя. Но слышала разные некрасивые истории: от простого игнора детей отцом семейства до ухода и полного вычеркивания их из жизни. В чем я точно уверена: наших двойняшек Марат очень любил.

– Читай, что говорит об этом пророк, – я спустилась вниз и застала прелюбопытную картину: Ильдар сидел рядом с отцом, и они вместе выискивали что-то в Коране. Бог ты мой! Что случилось с моим мужем? Пора бить тревогу? Марат Адамович Загитов и Коран – так же странно и необычно, как я и фаст-фуд!

– Что делаете? – поинтересовалась осторожно. Сын поднял на меня глаза и очень серьезно произнес:

– Папа говорит, что Аллах разрешил мужчине иметь до четырех жен. Представляешь, мам! Целых четыре можно!

Я перевела ошеломленный взгляд на мужа. К чему это все? Зачем учить тому, что никогда не пригодится?! Наши дети мусульмане по рождению, несмотря на то, что я христианка, таков их закон. Но религия Марата никогда не была проблемой для нас с ним. Его родители и родня были поначалу не в восторге от невестки другой веры, но на него в этом плане махнули рукой. Так с чего вдруг его самого потянуло к истокам?

Выдалась возможность спросить, когда дети, надев резиновые сапоги и яркие дождевики, вышли во двор под дождь, а мы, закутавшись в пледы и с теплым вином с корицей, сидели на террасе и наблюдали за ними:

– Помнишь, как познакомились? Был такой же дождь, – неожиданно вспомнил Марат. В такую погоду он всегда говорил про ту встречу.

– Помню, – ответила и положила голову ему на плечо.

Я тогда еще студенткой была: опаздывала на пары после ночного дежурства. Папа по блату устроил без диплома учиться азам: меня не допускали к людям, но позволяли под чутким руководством опытных врачей изучать поведение вирусов. Мне было интересно, я хотела учиться, узнавать новое, горела медициной, и неважно, что были ночи, когда не спала, а утром на лекции или практику.

Тогда я попала под дождь: чтобы не вымокнуть еще больше, перебегала дорогу на последних секундах красного, а Марат так торопился, что рванул на своем понтовом порше на желтый. Он едва успел затормозить, чтобы не раскатать меня по асфальту, но я все равно упала в лужу. Марат выбежал, обматерил меня. Я тоже за словом в карман никогда не лезла. Он помог мне подняться, в больницу хотел отвезти, но я его послала. Он уже тогда успешно работал в адвокатуре, и как знающий юрист нашел меня. Хотел убедиться, что все в порядке, и я не заявляла на него и не объявлю, что оставил в беде, помощь не оказал. Я его снова послала. Только в этот раз господин Загитов не пошел по указанному адресу. Больше он вообще меня не оставлял. Добиваться Марат умел.

– Слушай, а что это за разговоры с Илем? С чего вдруг такая позиция?

– Это наши корни, – пожал плечами, словно так и должно быть. – Основы нашей религии.

– Марат, у тебя от правоверного только обрезанный член, – не сдержала сарказма. – Мы – светские люди. Наше общество и наши дети тоже. К чему все это?

– Ты против того, чтобы я знакомил сына с Кораном? – вопросительно вздернул бровь.

– Я не против, просто удивлена, что…

Ты сам-то знаешь его! Ткнуть хотелось, как и в вино, которое он с удовольствием пил, и в хот-доги, которые иногда делал с детьми. Но я промолчала. Тогда диалог станет деструктивным и неприятным.

– Удивлена аспектом, который ты выбрал. К чему? С чего вдруг в Москве Ильдар будет жениться четыре раза? Ты вот Лиану отдашь четвертой женой, м?

– Не передергивай, Поля! – строго обрубил. – Ты знаешь ситуацию в моей семье. И дети узнают. Отец женился, скоро Динара родит. Они спросят, как так?! – эмоционально рассуждал. – Я объяснил, что для мусульман – это один из вариантов нормы. Что это нормально.

– А это нормально?

Марат на эту тему преимущественно отмалчивался. Может, его мнение склонилось в одну из сторон…

– Отец доволен, мама тоже.

– Конечно, Адам Даниярович доволен, – нарочито демонстративно согласилась. У него две женщины: привычная, та, которая за домом смотрит, болячки его лечит, выслушает и чаю принесет, и другая, та, у которой молодое тело и способности выносить ребенка. Она ласкает его эго и тешит мужскую мощь: вот еще как могу, ух! Работает! Стоит!

Я не высказывала своего фи свекру, но ничего «нормального» в этом не видела. Седина в бороду, и все это удобно прикрыто религией. Я не первый год наблюдала за татарской диаспорой: многоженство поддерживали единицы! Ни одна женщина не была за, просто у кого-то не было выбора. А свекровь… Она хорошая женщина, мужа любит. Да, она дала согласие, но я не верила, что с душой. Ей больно, только это так глубоко внутри, что даже единственному сыну не разглядеть.

– Я разговаривал с мамой. Она взволнована предстоящими родами, но за отца рада.

– Март, тебе скоро сорок, а ты совсем не знаешь женщин, – вздохнула я.

– Может, это ты не знаешь мужчин? – вкрадчиво поинтересовался – На что ты готова ради меня, Поля?

Я совершенно не понимала, к чему он клонит.

– Что значит: на что готова? Сигануть с двадцатого этажа? – иронично предположила. – Прости, но нет.

Марат фыркнул, ответить хотел, но мне из клиники позвонили. Я срочно нужна.

– Марат, я уеду на часик, – предупредила и, поднявшись, крикнула детей. – Заходите, совсем мокрые уже.

Не хватало заболеть перед началом учебного года.

– Тебе стоило бы взять пример с мамы и Динары, – неожиданно выдал муж. – Ради своего «Эдема» ты на все пойдешь и даже с двадцатого этажа прыгнешь, – едко произнес. – Если не ради меня, то хотя бы ради детей стань нормальной матерью, будь с ними!

– Слушай, – снова села рядом, – а давай ты станешь супер включенным отцом, м? Я неплохо зарабатываю, у тебя есть пассивный доход от вложений. Бросай к черту юридическую практику, будь с детьми! Они же и твои. А на ногти, реснички, бровки денег дам, не волнуйся.

Марат перевел на меня тяжелый надменный взгляд и поднялся.

– Я запомню это, Полина.

Мне не понравилось выражение его лица. И тем не менее я уехала.

«Эдем» находился в Замоскворечье, и мне с Новой Риги ехать прилично, но я торопилась, как могла. Вера просто так звонить не будет. Если бы какая мелочь, то администратор бы связалась, а так…

У нас пиздец…

Вот и как на это реагировать и не поседеть от фантазий разной степени тревожности: от легкого звездеца до траурного марша? Стараясь храбриться и не унывать, я добралась до клиники: заехала во двор с собственной парковкой, с интересом рассматривая два мерседесса-майбаха, стоявших прямо напротив входа. Три года назад «Эдем» получил статус элитной бьюти-клиники, контингент соответствующий.

– Сюда нельзя, – два мордоворота с лицами, необремененными интеллектом, перегородили мне путь. Вот это действительно пиздец какой-то!

– Я здесь работаю. Меня ждут.

– Разберемся, – и в наушник что-то говорить начал. Через пару минут у входа появился Макс Чатский, наш гинеколог. С ним меня пропустили.

– Максим Алексеевич, – обратилась по форме, – что за фигня творится?

Хорошо, что уже вечер и клиентов не так много.

– Пиздец, Поля. Пиздец.

Мы вошли в перевязочную: я сразу выхватила взглядом посторонних: двое мужчин, хозяин и охранник, и девушка. Над ней колдовали Вера и Влад – они занималась пластической хирургией и эстетикой лица.

У нас была операционная и происходили хирургические вмешательства, но минимум и только в сфере красоты, мужской и женской. Серьезных манипуляций не производили. Сейчас мои врачи пытались оказать девушке первую помощь. Я подошла ближе: сломанный нос и рассечение на скуле. Отек свидетельствовал о трещине. Прекрасно!

– Господа, – посмотрела на незнакомцев, – объясните, что здесь происходит?

– Нужно девочку привести в божеский вид. Деньгами больничку вашу не обидим.

Естественно, команда вызвала меня – это ЧП. В этой клинике без моей санкции никаких хирургических манипуляций не производилось, тем более по требованию каких-то неизвестных типов.

– Мы окажем ей помощь, но нам нужно вызвать правоохранительные органы и зафиксировать травмы.

Девушка сильно избита, не удивлюсь, если еще и изнасилована. Она смотрела в одну точку и беззвучно плакала.

– Никаких ментов, – произнес мужчина и положил на стол толстую пачку купюр.

– Здесь это не работает, – равнодушно отвернулась от денег. – Если наш пациент столкнулся с насилием, мы сообщаем в полицию.

– Как вас там? – показательно задумался. – Полина Сергеевна?

Я снисходительно кивнула.

– Так вот, Полина Сергеевна, меня заверил Антон Павлович…

– Чехов? – вздернула бровь. Как же меня бесили эти престарелые толстосумы, которые думали, что им все можно и ничего за это не будет.

– Не Чехов. Ежинский.

Назвал имя одного из наших инвесторов. Неприятный тип, возрастной бизнесмен, но по сути – бывший бандит. С такими же понятиями и методами.

– Он меня заверил, что вы сделаете все тихо и без огласки. Принимайтесь за работу! – скомандовал.

– Марина, – кивнула нашему администратору, которая испуганно жалась к стене, – полицию вызывай.

Мы не черные доктора и покрывать насильников не будем! Они калечат жен, любовниц, иногда даже дочерей, а мы их латать должны и делать вид, что ничего не произошло! Нет!

– У вас будут большие проблемы.

Я, сложив руки на груди, уверенно встретила его взгляд. Да, проблемы будут…

Глава 11

Марат

Я спустился к завтраку чуть позже обычного. Дети уже поели и топтались в столовой с рюкзаками наперевес. Сегодня в суд к десяти, в офис заезжать не буду, из дома поеду.

– Привет, бандиты, – потрепал сына по темным волосами, а дочку поцеловал в макушку. – Что сонные такие?

– В школу… – застонали оба. Ясно.

– Привет, – приобнял жену со спины. Она была задумчива: рассеянно улыбнулась и на большую тарелку выложила аппетитный омлет с сыром и грибами. Хрустящий хлеб с маслом и кофе уже дожидались меня.

– Дети, – крикнула, – обувайтесь. Мы уже опаздываем!

– Поль, что-то случилось? – нахмурился, заметив, что чуть не облилась горячим кофе, пронеся мимо рта.

– Помнишь, рассказывала про мужчину, который девочку к нам привез?

– Конечно.

Жена потом мне звонила, консультировалась относительно их ответственности как лиц, вызвавших полицию. У меня в юридической фирме был отдел, который вел корпоративных клиентов: не крупный бизнес, а небольшие частные компании, которым время от времени нужна юридическая помощь: в основном рутинная работа юрист-консульта. Я во избежание конфликта интересов ее клиникой не занимался, но Поля позвонила мне. Это приятно. Мне вообще приятно выручать ее. Мужчина должен быть полезен своей королеве.

– Что-то случилось?

– Ежинский в позу встал. Он же инвестировал в клинику… Учредитель, мать его. Не понравилось ему, как мы с его другом поступили. Требует моего отстранения с поста руководителя.

– Или? – почему-то чувствовал, что там есть еще варианты.

– Я ж его корректно послала. Обещает нам финансовые проблемы или предложил выкупить его долю в уставном капитале. Загнул цену, жесть! – Полина к потолку глаза подняла. – Я не могу вынуть деньги из оборота. Хотелось бы избавиться от такого соучредителя, но… – беспомощно развела руками.

Я задумался. Возможно, настало время поговорить с женой о ее роли в клинике. Нет, пусть владеет, доход получает, но не работает сама. Пусть будет хозяйкой, а не рабочей пчелкой.

– Поль, можно ведь выкупить долю. Деньги большие, – я понимал примерно, сколько это, но торг всегда уместен, особенно если знать слабости оппонента, – но подумать над вопросом стоит…

– Но? – теперь она чувствовала некий подвох. Да, было у меня интересное для нее предложение.

– Поля, – я поднялся и положил руки ей на плечи, – давай выкупим долю и ты будешь собственником. Хозяйкой. Поставь директора. Найми самых крутых врачей вместо себя, а сама наслаждайся результатом. Зачем тебе каждый день ездить на работу, решать проблемы, забирать время у наших детей? Ты вполне можешь позволить себе не напрягаться. Руководи, отдыхай, кайфуй.

– Марат, ты опять… – высвободилась и отошла к окну. Ильдар и Лиана сбросили рюкзаки и носились по двору. Светлый брючный костюм из какой-то мягкой ткани обтекал аппетитную фигуру. Стройная, но такие округлости очень приятно сжимать в руке. Мне даже захотелось пристроиться сзади. – Я люблю свою работу, люблю клинику, люблю пациентов. С этим как быть? – спросила негромко.

– А детей и меня ты любишь меньше? – пытался загнать ее в угол неудобными вопросами.

– Это нечестно, Марат, – Полина призывала к объективности. – Я же не прошу тебя бросить любимое дело…

– Я мужчина! – обрубил твердо. – Я воспитан добытчиком! А ты забыла, что женщина, жена и мать! Уходишь рано, приходишь вечером. Скинула детей на няньку, дедов и бабушек. Ты когда последний раз уроки у них проверяла?

– А ты когда? – спокойно отзеркалила. – Ты хоть на одном собрании был за три года? Может, знаешь, как их классную зовут, м?

– Я в эту школу их устроил. Я за нее плачу. Как и за нашу няню и домработницу. Остальное – бабье дело, – закипел я. – Твое, Полина. Посмотри на мою мать, на Динару, на Лоту! Они сами занимаются своими детьми, мужем и домом! А ты что?

– Так может, тебе жениться нужно было на женщинах своей национальности? – парировала с холодной улыбкой и прошла мимо, обдавая дерзким ароматом восточно-пряных духов. Я матерился про себя, стараясь побороть гнев. Смотрел, как она детей в машину усаживала, и так злился на ее упрямую гордую натуру. Многие женщины мечтали жить, как у Аллаха за пазухой: не думать о финансах, заниматься собой, нежиться в постели подольше и не напрягаться лишними хлопотами. Но не Полина. Отрастила яйца как мужчина. Вот Камилла за каждую шмотку, украшение и просто деньги чуть ли не руки целовала. Послушная, не перечила, услужливая. Правильное поведение.

Я уехал в суд и о жене вообще не думал. Мне нужно сосредоточиться, а гнев в этом деле мешает. Нет, профессиональная, соревновательная злость наоборот заряжала, а то, что в последнее время чувствовал к Полине – разъедало изнутри. Неужели чертов кризис и нас достал?

В шесть вечера я был уже свободен. Вышел из Тверского суда, телефон достал и жену набрал. Я остыл немного и даже готов принять ее извинения. Сам тоже готов признать неправоту. Частично. Гудки монотонно вбивались в ухо и действовали на нервы. Затем длинные оборвались. Полина сбросила меня! Вот зараза!

Я прыгнул в тачку и ради интереса набрал Камиллу. Она ответила после первого гудка! Вооот!

– Марат Адамович… – обратилась, как учил, но в голосе столько надежды. Я ведь порвал с ней. Давно не виделись.

– Соскучилась?

– Очень, очень соскучилась!

Я довольно улыбнулся и повернул на проспект, ведущий на восток Москвы. Я поймал себя на мысли, что хочу поехать к ней. Ощутить слепое обожание и щенячий восторг.

– Я знала, что ты не сможешь без меня, – победно улыбнулась Камилла, впуская меня в квартиру. Она не кинулась обнимать меня, не вешалась на шею, помнила правила. Но губы для поцелуя подставила. Я только усмехнулся и шепнул ее по заднице.

– В душ иди. Я скоро.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – кокетливо шепнула и отправилась в ванную, предварительно сбросив халатик и демонстрируя голую спину и крепкие ягодицы. У меня встал. Я хочу ее трахнуть. Пусть будет моим маленьким грязным секретом.

Я полностью разделся и уже было открыл дверь – ароматный пар пахнул в лицо. Но увидел, что телефон разрывался. Жена. Ну ее нахер, эту Полину! Она и не заметит! У нее дела поважнее, чем удовлетворенность мужа семейной жизнью. Да, в моем глазу было целое бревно, поэтому я цеплялся и искал соринку в дерзких глазах жены. Я понимал, что не прав, но меня это волновало не сильно. Совесть практически не грызла. Покинула меня.

– Мы снова вместе, Марат? – Камилла сглотнула мое семя под жарким струями и подняла глаза. – Или…

– Я буду иногда приезжать. Буду содержать тебя, а ты тупо соблюдаешь правила. Но есть новое, самое главное, – схватил за подбородок: – Запомни: моя семья – табу. Если моя жена узнает о тебе благодаря твоим стараниям – загоню до смерти. Кивни, если поняла и согласна.

Камилла была согласна…

На следующий день мы с Полиной все еще не разговаривали. Нет, не в смысле ругались и рычали, а ровно общались при детях и Таисии Валерьевне, нашей няне, и едва обменивались репликами, оставаясь наедине. Она, вероятно, ждала извинений. Я тоже ждал. Задолбался делать первый шаг. Пусть тоже прогибается! Дома я полностью отсекал от себя интрижку с Камиллой. Ее не было в моих мыслях, я не дрочил на нее в душе, не тянуло слать похабные сообщения и закрываться в туалете на час, чтобы мельком увидеть с ней пошлое видео. Она для меня просто антистресс: помацал, всунул, кончил и забыл.

Через пару дней мне позвонил Тимур Мантуров. Мы давно дружили и всегда приходили друг другу на выручку.

– Марат, здорово, я тут инфу на Ежинского по министерским каналам пробил. Поля твоя просила. Скинул на почту.

Даже так! Полина искала выходы и к моим друзьям обратилась. Через мою голову прыгнуть решила… Тимур – замминистра торговли и энергетики: комерсы, даже если они бывшие бандиты, на поклон туда ходили.

– Если что, управу на него найдем.

– Спасибо, брат, сочтемся, – не стал рассказывать, что мы с Полиной на тропе войны.

– Да какие вопросы. Бывай.

Да, мы друг друга выручали. Я тоже помог состряпать ему договор, чтобы жена с сыном вернулись к нему. Теперь все в его руках…

Вечером вернулся домой и хранил молчание относительно вопроса Ежинского. Сначала детей спать отправим.

– Пап, – Лиана повисла на мне и требовала отнести ее в постель. Полина о чем-то тихо говорила с Илем, поднимаясь на пару ступенек впереди. Это было нашим ритуалом: по возможности вместе укладывать детей. Они пока еще спали в одной спальне, но жена уже готовила отдельную детскую для Лианы. Дети разнополые, следующей весной им десять, скоро начнут стесняться друг друга.

– Спокойной ночи, роднульки, – Полина поцеловала каждого и пошла на выход.

– Сладких снов, бандиты, – поправил одеяло у дочери.

– Спокойной ночи, родители, – слишком уж покорно закрыли глаза в десять часов. Ага, понятно.

– Телефоны на базу, – протянул руку. Ильдар отдал сразу.

– Пап, я чуть-чуть… – я ждал, не впечатлившись просящей мордочкой. – Я на зарядку поставлю.

– Я сам поставлю.

Плотно прикрыл дверь и оставил телефоны в нашей спальне. Жену нашел на кухне: она сидела за ноутбуком и упорно не обращала на меня внимания. Волосы наверх собрала, демонстрируя тонкую шею, ноги голые, удлиненный широкий свитер открывал острое плечико.

– Мне Тимур звонил, – закрыл проход, опершись о косяк. – Ты обращалась к нему, не поговорив со мной?

– Ты мне все сказал. Смысла к тебе обращаться не вижу, – бросила, не глядя. Ебать, занятая!

– Когда я с тобой разговариваю, смотри на меня. Пожалуйста, – добавил нарочито позже основной фразы. Полина подняла глаза и сложила руки на груди. – Не надо искать помощь через мою голову. Все равно ситуация в меня упрется.

– Я даже не знаю… – жена демонстративно пожала плечами: – Ты в последнее время ведешь себя так, что начинает казаться, что вскорости мне придется искать нового мужа, – и поднялась с ноутбуком.

Меня накрыло. Звучало так двусмысленно. А если знает? Догадывается? А если у самой кто-то на примете есть?

Полина попыталась пройти мимо, но я схватил ее за предплечье и резко дернул, потянув на себя. Ноутбук выпал. Жена ошеломленно глаза распахнула. Я никогда не был груб с ней вне каких-то интимных дел, когда оба хотели жестче. Я никогда не делал больно жене. Никогда не бил ее.

– Не смей так говорить, поняла? И уходить, пока не разрешил, не смей.

– А то что? – первая волна испуганного удивления схлынула, и Полина упрямо и твердо смотрела прямо мне в глаза. Мне захотелось ее ударить. В первый раз в жизни. Или не в первый? Бывало, что бесила крепко свой непокорностью, хотелось по заднице дать от души. Но я точно знал, что это будет последним, что сделаю. Физического насилия она не приимала. С моральным сложнее: его попробуй докажи. Иногда казалось, что мы оба насиловали друг друга. Слишком разные, слишком похожие.

Жена вырвала руку и ушла наверх, не глядя на меня и ноутбук. Это теперь моя проблема, и я должен ее решить.

Утром сразу заехал в магазин электроники. Сломанный ноутбук под мышкой. Купил точно такой же. На работе зашел к айтишнику: попросил сделать так, чтобы информация с одной умной машины безболезненно и в полном составе переехала на другую. После полудня отправил к жене на работу курьера. Записку написал вручную, даже сердечки и смайлики рисовал сам:

Прости меня. Поль, я дурак, который очень тебя любит

В офисе был до вечера, поэтому тот же курьер застал меня на месте: он вернулся с запиской.

Простила

Поля поцеловала листик. Жизнь, кажется, налаживается. Я люблю жену, и мне не нравилось быть с ней в ссоре. Вчера реально вспылил. Про другого мужа фраза зацепила. Хотелось перебросить через колено и больно шлепнуть по заднице. Сегодня это чувство прошло: злость сменилась потребностью в нежности от Полины. Это не про интим. Не люблю, когда ее взгляд на меня холодной и пустой. Кажется, что я теряю ее. Что глаза такими навсегда останутся. Этого допустить нельзя. Если Полина разлюбит, то все в принципе потеряет смысл. А насчет клиники… Я помогу ей. Ее проблемы – мои проблемы, и я их обязательно решу.

Я обратился к Давиду. Попросил через свою федеральную покрышку пробить обидчика моей жены. По своим каналам тоже работал. Компромат искал, рычаги давления, слабые места.

– Дава, брат, спасибо, – просматривал одно очень занимательные видео, сброшенное по блату из специальной папочки: такая на каждого, кто когда-то тянул государственную лямку, имелась. А Ежинский, как оказалось, не только бандитствовал в девяностые, но и государству служил. Чтобы лишнего не болтал, уйдя со службы, о нем хранилась всякая любопытная информация. У меня набралось прилично компромата, чтобы пойти к Антону Павловичу Ежинскому и сделать ему предложение, от которого он не мог отказаться. Я выкупил у него право указывать моей жене, как работать. Выкупил по нормальной, приемлемой для меня цене.

Вечером вернулся домой и положил перед женой документы: доля в уставном капитале ОАО «Эдем» и доверенность на полное управление на имя Полины Сергеевны Загитовой. Нет, я не отказывался от этого куска собственности, но отдавал в доверительное управление жене.

– И что я должна сделать? – спросила осторожно.

Полина по-турецки сидела на диване. Я опустился на пол и погладил ее колени.

– Ничего. Я люблю тебя. Я буду защищать тебя в любом случае. Просто иногда я такой дурак, – положил голову ей на колени. – Порой мне тебя очень не хватает, – потерся о ее ладонь, чтобы погладила по волосам, сквозь пальцы пропустила, и Полина ласкала меня, нежно, с любовью. Моя королева любит меня.

– Март, зачем тебе домашняя жена? – мягко спросила. – Я ж скучать начну и тебя доставать. Жена-домохозяйка ревнива и очень внимательна, – Поля откровенно смеялась. Доверяет мне по полной. И правильно.

– А мне нечего скрывать, – улыбнулся, стягивая к себе на ковер. Дети спят, можно пошалить. Негромко. – Но ломать не буду, Поль. Работай. Я люблю, когда ты счастлива.

Пока не буду. Наши отношения, как и в принципе жизнь, стали намного сложнее, и я уже точно не мог предсказать, куда нас заведет кривая судьбы. Я пошел извилистой дорожкой и самонадеянно верил, что не заблужусь. Прав Тимур был: предавать, лгать и обманывать сложно только в первый раз, затем совесть умолкает, а через время и вовсе пропадает: покидает человека за ненадобностью. Вот и я стал бессовестным. Смотрю на жену, сердце тянется и стучит для нее, но в четверг поеду к Камилле. Это теперь мой банный день. Почему? Потому что мне так хочется. Я и жену хочу. Любовницу тоже хочу. Я могу себе это позволить, а жена ничего и не заметила. Я бы учуял в ней перемену. Дух другого за километр ощутил бы, а она нет. Значит, так любит… А если жена любит недостаточно, значит, можно позволить себе маленькую шалость…

Глава 12

Полина

Я приткнулась на единственное свободное местечко возле Москва-Сити. Шестьсот рублей за час парковки, а встать негде! Вот у кого деньги водились! Оплатила онлайн и направилась в башню «Эволюция». Подруга пригласила на обед. Сегодня у меня пациенты с трех часов, время есть. Мы с Ангелиной поболтать хотели и обсудить совместный выход с детьми. Не знаю, как там Марат, пойдет с нами или устроим детишник-девичник.

Мы с ним помирились после той некрасивой ссоры. Муж хоть и встал в позу поначалу, но в итоге помог без всяких дурацких условий. Даже не знаю, почему его так накрывало относительно моей профессиональной занятости… В последнее время по жести. Но теперь мы в любом случае партнеры. Марату я доверяла полностью, в отличие от Ежинского. Муж отдал долю мне в управление: теперь никто не будет прогибать нас в угоду левых интересов.

– Гель, привет? Ты спускаешься?

Я осмотрелась и двинулась к ресторану, где можно пообедать. Мы не бронировали, но и людей немного. Меня посадили за круглый стол с двумя высокими креслами. Если компания маленькая, то большие столы и диваны я не любила, нет приватности.

– Что-то из напитков сразу? – вежливо поинтересовался официант.

– Латте на кокосовом молоке и маленькую холодную воду без газа.

Я подсветила экран и увидела сообщение от Марата.

Март: Сегодня буду поздно, занят в офисе.

Я предложила сходить в кино всей семьей. Дети просились на нового Майора Грома. Я взяла четыре билета на семь вечера. Эх, ничего, сходим втроем. Лишний отдам кому-нибудь с работы. Сегодня четверг: я разгрузила расписание, дети тоже прогуляют дополнительные занятия. Отдыхать тоже нужно, но, вероятно, не нашему папе.

Я: Ладно. Ты многое теряешь…

Ответ пришел быстро.

Март: В субботу посмотрим фильм поздно ночью, и я сделаю с тобой такое, что нельзя в фильме 12+…

Я тряхнула волосами, хотела послать ему селфи-поцелуй, но мимо проходил мужчина: он не разминулся с официантом и зацепил мой локоть, пролился кофе, а телефон вообще улетел под соседний столик.

– Извините, пожалуйста, – мужчина с глубоким насмешливым голосом положил мобильный прямо мне в ладонь. Память царапнуло странное узнавание. Я подняла глаза и удивлено склонила набок голову:

– Паша? Паша Реутов?

Мужчина прошелся по мне оценивающим взглядом без признаков узнавания. Но это был точно он. Если не вспомнит, то не буду представляться и быстро сверну повторное знакомство.

– Полина? – уточнил на всякий случай. Значит, вспомнил.

– Нет, не она, – шутливо спрятала лицо в ладонях. Паша рассмеялся.

– Можно присесть? – спросил, но уже отодвигал кресло. Знал, что не откажу. Когда-то так и было. – Я не узнал тебя, – рассматривал, не стесняясь, что замечу пристальный взгляд. Мы не виделись много-много лет, оба прилично изменились. Я тоже подмечала детали. Реутов возмужал, раздался в плечах, некогда выгоревшие на солнце светлые волосы потемнели и стали короче. Только озорство в голубых глазах осталось, но не без примеси здорового скептицизма. Или не здорового, не знаю. И ямочка на квадратном щетинистом подбородке осталась.

– Так изменилась? – демонстративно выгнула бровь, добавляя взгляду высокомерия и надменности. Могла бы быть такой: карьера, семья, достаток, внешняя привлекательность – все при мне. Но я звонко рассмеялась и жестом попросила не обращать внимания. Я никогда не хотела щелкнуть по носу тех, кто меня когда-то обидел. Тем более Паша не обижал.

– Изменилась, – осторожно кивнул. – Ты девчонкой совсем была…

– А я тебя узнала, – приветливо улыбнулась. Не хочу вспоминать мою юность. – Как ты вообще? С Димой поддерживаешь связь? Работа, семья?

– С Диманом созваниваемся, но он Азию покорять отправился. Работаю здесь, – показал плавный изгиб башни. – В разводе. А ты?

– А мы с Верой в одной клинике работаем, дружим до сих пор, – и показала правую руку. – Замужем, двое детей.

– А здесь?

– Подругу жду. Она в этом здании работает.

Паша задумчиво нахмурился.

– В Эволюции офис «West House». Значит, подруга работает у меня.

– Как ты ненавязчиво озвучил свое финансовое положение, – шутливо подколола. Паша рассмеялся. – Не знаю, Ангелина – художница и дизайнер.

– Ангелина? – переспросил и посмотрел мне за спину. На губах улыбка, но какая-то обреченная. Я тоже обернулась. А вот и Геля!

– Поля, – поздоровалась со мной. – Павел Игоревич, – и с ним. В голосе сквозила ирония.

– Паша, – попросил мягко и, поднявшись, помог Ангелине устроиться в кресле.

– Полина, – положил передо мной визитку. – Если будет время, звони: может, пересечемся, кофе выпьем, наших обсудим. – Ангелина, – в голосе ну слишком явная симпатия. Что-то между ними происходит. – Сильно кости мне не перемывайте.

Мы молчали, пока он не исчез из поля зрения. Затем я склонилась к Ангелине.

– Эм… У вас что-то есть?

У них с Мантуровым все непросто, но сложно представить, что Геля способна на измену.

– Конечно, нет! – воскликнула она. – Тут такое дело, – тихо рассмеялась и рассказала о своих приключениях: Реутов оказывал ей знаки внимания, потом вообще приставать начал и, как следствие, получил по морде от Тимура. Я хохотала до слез! А когда она рассказала, что Паша любил соблазнять замужних, вообще чуть под стол не упала. Реутов мало того, что оказался через три руки на расстоянии от меня, так и исполнял чудо какие перлы!

– Да, досталось Паше за любовь!

– Да брось ты! – отмахнулась Ангелина. – Спортивный интерес.

– Ты ему нравишься, это заметно, – серьезней добавила. – Поверь, я знаю.

– Вы ведь знакомы, – заключила она. – У вас что-то было?

– Было, – пожала плечами. – Но на меня он так никогда не смотрел…

Да, это так. Паша Реутов был моей первой любовью и моим первым мужчиной, но он не испытывал ко мне и капли той искры, что горела во мне когда-то.

– Расскажешь? – Ангелина была тактична и не настаивала.

– Почему нет, – пожала плечами. Я не стеснялась прошлого перед подругой, даже если в нем была проигравшей стороной. – Мне было восемнадцать, когда мы познакомились. Ну, как познакомились: у подруги старший брат, я к ней приходила. У них частный дом в Крылатском был, а Димка с Пашей в гараже ковырялись. Старше всего на четыре года, а высокомерия! – вспомнила, как Дима нас с Верой карапузками обзывал.

– В общем, влюбилась я в Реутова безумно, просто до беспамятства. Первая любовь. Кошкой за ним ходила. В рот заглядывала. Он такой красавец был…

– И есть, – справедливо заметила Ангелина. Я рассмеялась. Да, возмужал и из смазливого парня вырос в привлекательного мужчину.

– Как ты, наверное, догадалась, ему мои чувства были до фонаря. Паша сам по себе не злой, не жестокий, просто ему было все равно. Но я-то любила! – рассмеялась с грустинкой. Иногда оглядываешься назад, вспоминаешь себя прошлую и хочется обнять и плакать. От ошибок и разочарований уберечь, но они уже случились.

– Как-то родители Веры уехали на дачу, и ребята устроили вечеринку для своих. Нас не звали, но мы приперлись. Все немного, а кто-то очень много, выпили. Я увидела, что Паша ушел к машине, по телефону с кем-то эмоционально ругался. Я подошла, слово за слово. Ох, Геля… Я так сохла по нему… Сама полезла, поцеловала, ну и… Реутов молодым был, горячим, не отказался, естественно. Так случился мой первый раз…

– И что потом? – Ангелина слушала увлеченно.

– Да что потом… Паша, видимо, считал себя ответственным после нашей ночи. Я ведь девственницей была. Мы начали встречаться. Сначала я счастливая ходила, а дальше… – вздохнула, вспоминая, как грустно быть нелюбимой. Не потому, что парень плохой, просто он не полюбил в ответ. Так тоже бывает. – Я реалистка, и очень ясно понимала, что с его стороны это только физиология. Что я не нужна ему. Паша просто не хотел обидеть меня. Мы поговорили, решили остаться друзьями. Я поступила в мед, а он вообще уехал за границу.

Вот кто имел иммунитет к моему очарованию. Сейчас это было даже забавно, тогда я рыдала белугой.

– Пятнадцать лет не виделись, – я сморгнула пелену меланхолии. – И вот, представь, встретились через тебя!

– Позвонишь? – Ангелина взглядом указала на визитку.

Я покрутила ее в руках и положила на блюдце с остатками кофе.

– Да нет, конечно! У Марата обострение синдрома Отелло. Не хочу тянуть тигра за усы. Ладно, куда на выходные мелких поведем?

Мои бандиты постарше ее Егора, но мелкие всегда тянулись к старшим, тем более у сына Мантуровых была собака. Это аргумент. Сын с дочерью тоже хотели, но у Марата аллергия на шерсть и пот животных. Поэтому нам максимум аквариум. Но кто же за рыбками ухаживать будет! Я точно нет!

Мы с Гелей все обсудили, и я отправилась на работу. В «Эдеме» разгар рабочего дня. У всех врачей и консультантов полная запись. Ко мне тоже пациентка подойти должна.

– Полиночка Сергеевна, – наша администратор Марина только так ко всем обращалась, – тут Кобзева звонит, просится срочно к вам. На пять часов у вас никого, записать?

– Нет, Марина, я сегодня до пяти. У меня кино с детьми. Завтра на утро найди пятнадцать минут.

– Хорошо, Полиночка Сергеевна.

Я готовилась к приему, когда заглянула Кристина – топ-мастер по перманентному макияжу.

– Полина Сергеевна, есть минутка?

– Конечно, заходи, – я только надела форму и убирала волосы в хвост.

– У меня сегодня новая клиентка. Она вообще в первый раз у нас. Спрашивала насчет услуг, очень интересовалась женским здоровьем. Я ее к Чатскому уже записала на осмотр, сейчас у него пациент, принять не может. Она еще и к вам хотела попасть на консультацию.

Обычно я отправляла всех записываться, причем порой нужно ждать приема месяц-полтора, у меня все расписано. Но наша коммерческая философия: новых клиентов мы стараемся максимально привлечь и удержать. По крайней мере, мы на них смотрим, общаемся и делаем выводы. Если не наш профиль, то отправляем с богом. Избыточные медицинские услуги у нас категорически запрещено предлагать.

– У меня есть пятнадцать минут, могу принять.

Исключительно беседа. Бесплатная консультация.

Я только села, когда ко мне без стука, но с кокетливым «я только спросить» вошла молодая девушка. Ну, таких мы здесь видели и не раз! Это не мои клиентки: это косметология, пластика и гинеколог. Ей лет двадцать-двадцать два – зачем ей эндокринолог?!

– Здравствуйте, – я приветственно поднялась, – меня зовут Полина Сергеевна. Я врач-эндокринолог.

– Камилла, – представилась и присела напротив. Симпатичная девушка, которая стремилась в лигу молодых и не очень женщин, внешность которых определялась нынче «как у всех». Они к нам приходили и так и говорили: скулы как у всех, губы как у всех, брови как у всех. Такая сейчас мода.

– Вас что-то беспокоит, Камилла?

– Вы ведь гормонами всякими занимаетесь? – простодушно спросила.

– Занимаемся гормонами. Разными.

– Я хочу подготовить организм к беременности. Что нужно сделать? Может, попить таблетки какие-то?

– Вы планируете забеременеть или в принципе хотите определить уровень фертильности?

– Уровень чего? – непонимающе нахмурилась.

– Способность к зачатию.

– А что тут проверять? – повела плечами и грудь вперед толкнула. – Я молодая и здоровая. Родить смогу. У меня семья знаете какая плодовитая!

Тогда вперед, рожай. Хотелось сказать, но я же врач. Этика, чтоб ее!

– Камилла, уверена, у вас все прекрасно с фертильностью. Но обследование у гинеколога, – повернулась к компьютеру и открыла направление, – УЗИ малого таза, анализы на ФСГ И ЛГ не будут лишними.

– Мне нужно сделать так, чтобы организм был постоянно готов, понимаете? Я не знаю, когда смогу зачать. Когда может случиться незащищенный половой акт, ну или еще какая-нибудь случайность…

Ах, вот оно что! Любовника решила подловить!

– Вы хотите забеременеть без согласия мужчины? – на всякий случай уточнила.

– А что? Рожу и буду обеспечена на всю жизнь. Хороший бизнес-план.

– Разве детьми можно удержать мужчину? – мне реально стало интересно. Почему они так думают? Почему готовы свою молодость положить на алтарь охоты за кошельком? Ведь можно учиться, путешествовать, узнавать новое, любить, наконец! Искренне, верно, взаимно и счастливо.

– Он женат, – просто и честно ответила. – Из семьи точно не уйдет, но относительно детей очень принципиальный. Подруга посоветовала устроить залет и жить потом на хорошие алименты. Ребеночка все равно рожать нужно. Это ж наша природа, женское предназначение, – надула губы. Боже мой, иногда простота хуже воровства. Нет, я понимала, что папикам в таких юных и милых девицах мозги без надобности, но не до такой же степени! У нее же рот не все время занят, разговаривать приходится! Ее же слушать без слез невозможно!

– Камилла, – я все еще пыталась ей помочь, хоть как-то мозг включить, – вы уверены, что обманным путем зачать – это достойный способ забеременеть? О ребенке подумайте.

– А от кого рожать? – скривила распухшие от свежего татуажа губы. От нищебродов? Плодить нищету? Нафиг! Лучше от богатого родить. Дитятко миру подарила и обеспечена на всю жизнь.

Ага, конечно. Я разных мужчин видела, да и Марат порой делился такими дикими историями, что в голове не укладывалось. Мужчина очень часто щедрый, пока у него хотелка на женщину поднималась, потом можно и рубля от него не увидеть.

– Это всяко лучше, чем от какого-нибудь Ивана в рваных трусах рожать. Вот вы тоже ведь замужем за богатым, – утверждала, заметив дорогие украшения на руках. Последний подарок Марата – это вообще скандальный отвал башки. – Наверняка, дома-квартиры, машина офигенная, Мальдивы и Париж. Вы же здесь главная? Мне сказали, когда охренела от вашего ценника на прием. Клинику муж подогнал, верно? Вы слишком красивая, чтобы реально работать.

Я ошеломленно рассматривала ее. Фиговый из нее экстрасенс. Всех своей меркой мерила. Ну ок, если охота рожать от папика – ради бога, но я этому никак способствовать не собиралась.

– Держите, – распечатала направление на стандартные анализы. Пусть Максим Чатский разбирается с глупенькой девочкой. У меня нет желания обсуждать с ней мое финансовое состояние и тем более моего мужа. – У нас очень хороший гинеколог. Проверим ваше женское здоровье. А волшебных таблеток, чтобы забеременеть, нет.

Она фыркнула недовольно:

– За такие деньги…

– Мы должны готовых младенцев выдавать, – закончила за нее. Сразу язык прикусила, нельзя так с пациентами, даже если они удивляют до колик в животе, но Камилла, похоже, даже не поняла.

– Ну, мне готовый ребенок не нужен. Мне определенный.

Испанский стыд. Как держать лицо рядом с таким забавным экземпляром! У меня был свой топ удивительных пациентов, и Камилла рвалась в топ-три!

– Можно еще вопросик? А грудь делаете? Я бы хотела как у вас, сочную троечку, – кивнула на мой бюст.

– Нет, у нас только эстетика лица.

– Хочу любимого порадовать. Мужики любят побольше. Может, на радостях подарит мне ребеночка.

Все, с меня хватит. Я поднялась и дежурно улыбнулась:

– У меня следующий пациент. Всего доброго.

Она ушла, а я перекрестилась.

Уже вечером, когда собиралась убегать, чтобы детей в кино сводить, зацепилась языком с Верой своей. Рассказала про деву. Она оборжалась. Я ее даже не осмотрела, поэтому не считала, что раскрываю врачебную тайну. Хотя левому человеку, конечно, рассказывать не стану. Да, даже мужу!

– Знаешь, если мой муж когда-нибудь решит уйти от меня, – начала Вера, – то к такой…

– Если к такой, то я удавлюсь! – прервала эмоционально. Если Марат вот с такой сможет, то все, для меня такой мужчина потерян во всех смыслах. Это же какая-то деградация!

– Слушай, Вер, знаешь, кого встретила сегодня? Пашу Реутова…

Глава 13

Марат

– Марат, – Камилла, едва прикрытая полотенцем, выглянула из ванной, – я не могу кран повернуть. Там такая система, без тебя не разобраться, – и убрала полотенце, демонстрируя наготу.

Я раздраженно бросил телефон и подошел.

– Ты реально кран сама открыть не можешь и задать температуру?!

Да, хозяева квартиры, установившие умный дом, не думали, что сдадут ее такой тупой девице. Я сделал, как просила, и скинул ее руки.

– Мойся, – кивнул и вышел. Камилла начала раздражать вечными «помоги, расскажи, я тупая». Секс с ней, когда жена рядом, тоже особо не доставлял радости. Эти два месяца прошли на поразительном контрасте. Я хоть и ругался на Полину, но с ней не только в постели хорошо, но и поговорить можно и в люди выйти не стыдно. Но я отчего-то продолжал назло жене морозить уши…

Снял галстук и сбросил пиджак. В душ к Камилле не торопился. Полина улетела на международную конференцию в Израиль, и мы, забив на дела, переписывались целый день. Как подростки!

Полюшка: Меня не возбуждают мужчины с пейсами…

И прислала фото бородатого дядьки в шляпе и с кудрями на висках. Я поржал, но написал.

Я: Все равно ревную!

На часах шесть. У меня не так много времени, домой ехать нужно. Няня до девяти сегодня, как раз успею освободиться.

Я не очень любил спонтанность в повседневной жизни, поэтому выделил для любовницы один день в неделю – четверг. Работа, жена, дети, родня – вырваться сложно, самый ценный ресурс – время, и его лучше заранее планировать. Если честно, ехать к Камилле не так уж и хотелось. Все чаще посещала мысль, что пора с ней завязывать. Восторженная юная дева надоела своими восторгами.

Я упал в кресло, набивая сообщение жене: рассказывал, как детей сначала в школу будил, потом собирал. Одним глазом заметил голую влажную Камиллу. Она неспешно приближалась, соблазнительно покачивая бедрами. Единственное, что оставалось более-менее сносным: член все еще вставал на нее, и оргазм я получал вполне себе яркий. Моя тайная полигамная ипостась вполне себе полюбила перемену блюд в рационе. И я пока не знал, нужно ли с этим бороться, или можно оставить как есть? Нет, не постоянную любовницу, с ней однозначно один напряг, но иногда сбрасывать напряжение, злость, агрессию. Просто бездумно трахать рандомную девицу. Чисто ради разнообразия, встряски, ничего общего с тем, что между мной и Полиной. Там душа, а здесь звериная похоть. Можно вообще не контролировать себя: захочу – обижу словом, захочу – больно физически сделаю. Мне иногда нравилось придушить или лупить по ягодицам, пока гореть не начнут. Камилла хныкала, но терпела. Поля… Она за эксперименты, но обоюдные: если хочешь вставить ей в попку, то дай сначала свою отстрапонить. Я подставлять зад для анальных дел не готов, жена тоже. На том и порешили…

Камилла опустилась на колени и течной кошкой потерлась о мой пах. У меня привстал, да. Крышесносное комбо: жена возбуждает на уровне мозга, манит и кружит, в каждом сообщении женственность, сексуальность, флирт. А любовница тело ласкает, угождает и удовлетворяет, пока истинной хозяйки нет. Так, конечно, можно жить!

Когда Полины не было в стране, интрижка на стороне стала приятным времяпрепровождением, достаточно легким и безопасным. Но сейчас… Теперь одно неверное движение – и пиздец, который подкрадется незаметно. Я уже два месяца сплю с Камиллой, а жена и не догадалась. Но все равно опасно.

– Марат, – Камилла достала член и легонько обвела языком головку, не забывая просить, – может, сходим куда-нибудь? Так давно нигде не были… – смотрела грустными глазами.

Конечно, не были! Поначалу да, водил ее по безопасным ресторанам и частным клубам, но теперь это невозможно, да и не нужно. Зачем? Я с женой или мужиками могу сходить в приличное место. Смысл мне Камиллу выгуливать?!

– Работай, детка, – кивнул на заскучавший член и переключился на переписку с женой.

Полюшка: Мартик, ты герой. Целых двух детей победил))

Я: Не называй меня так, зараза.

И следом:

Я: Хочу тебя трахнуть, Полька…

Когда имеешь охуенную королеву, иногда так и тянет измазать ее, нагрубить, продавить, наказать и жестко отыметь.

Полюшка: Перестань, мне выступать с докладом скоро, а я в мокрых трусиках…

Едва прочитал, и вниз импульс удовольствия пошел. Вообще не связанный с причмокиванием Камиллы.

– У тебя кто-то еще появился? – обиженно перестала сосать.

– Да, жена, – не отвлекался от телефона. Строчил пошлости. Как приятно знать, что Полина думала обо мне за много тысяч километров и текла…

– Жена, – повторила Камилла. Мне не понравился ее тон. Я отложил телефон и шлепнул ее по губам.

– Еще слово, и ударю сильнее. Помнишь правило?

Камилла молчала. Ок, напомню.

– Моя семья – табу, – резко поднялся, скидывая руки с колен. Порывисто разделся. Нужно закончить и домой. Детям еще уроки делать. Таисия Валерьевна наверняка займется этим, но попробую приехать пораньше и взять на себя.

Я достал из пачки презерватив и натянул. Покупка защиты была на Камилле. У Полины спираль, и если она обнаружит у меня в кармане, в бардачке или на члене гондон, то казнит без суда и следствия.

Телефон мигнул сообщением. Я схватил его.

Полюшка: Мой выход. Пожелай мне удачи

Я: Удачи, любимая. И смотри за своими влажными трусиками, прилетишь, проверю

Не дай бог к моей возбужденной девочке пристроится какой-нибудь левый хрен. Медики – ебливая братия, любят в доктора поиграть во всех отношениях. А моя жена возбуждена! В такие моменты женщины даже пахнут иначе: как наливной персик, сорвать, укусить, сок выпить…

Камилла изогнулась передо мной, локтями в подоконник уперлась и начала пристраиваться. Я реально с женой переписывался, а она направила ствол в себя и насаживалась. Только когда проблеск оргазма замаячил на горизонте, отбросил мобильный и начал драть агрессивно.

– Никогда не мешай мне, если занят, – кончал, крепко сжав ее тонкую шею, до хрипов. Наказывал, что лезет куда не надо.

Что случился пиздец, понял буквально сразу. Ощущение не те.

– Ебаный в рот!

Презерватив порвался. Черт, моя вина, смазка высохла, пока в мессенджер втыкал. А-а-а!

– Я не готова рожать! – испуганно хлопала глазами Камилла. Затем в душ опрометью бросилась.

Я обтерся полотенцем, оделся и отправился за таблеткой в аптеку. Злость клокотала в горле. Мне вообще это все нужно?! А если залетит? Черт! Черт! Черт!

– Дайте что-нибудь для экстренной контрацепции, – я даже на провизора рычал. – Чтобы сто процентов.

Она на меня зыркнула недобро и пробила коробочку с таблеткой. Хотелось сказать: что пялишься, грымза старая. Но я молча глотал жгучую ярость. И злился на себя, больше не на кого. Вся ситуация моих рук дело.

– Пей, – бросил Камилле упаковку. – Там одна таблетка, – и подал стакан воды. Она смотрела на меня. Я на нее. Если только заикнется, что не хочет, в горло затолкаю. – Хорошая девочка, – холодно улыбнулся, когда сделала по-моему.

Нет, эти отношения точно до добра не доведут. Это не легкая интрижка, я поседел за эти двадцать минут. Теперь точно все. Финита.

– Я ухожу и больше не приду.

– Но… – рыпнулась ко мне.

– Молчи и слушай. Нас никогда не было. Встретишь меня на улице, мимо проходи. Отныне твоя жизнь меня не касается. Хочешь, ищи нового спонсора, хочешь, монашкой живи. Квартиру я продлил до лета…

Да, поначалу думал, что мне понравится, и протянем дольше, но эйфория быстро прошла, а сейчас в принципе один тлен внутри. Ощущение, что я наступил в дерьмо и воняю…

– Прощай, – развернулся и ушел. Все, надеюсь, на этот раз развязал с ней окончательно…

Глава 14

Полина

Сегодня была невероятно звездная ночь для начала декабря. Ни туч, ни снега, ни ветра, только холодная сухая темнота. Я, закутавшись в пушистое одеяло, смотрела на далекие статичные огоньки на небе и бледный месяц. Мое настроение было удивительно переполнено нежностью. Все так хорошо, что даже страшно. Разве может быть всегда белая полоса? Любимый муж рядом, дети здоровы, на работе все гладко, даже больной отец бодрячком.

– Моя загадочная королева… – Марат вернулся из душа и, закинув меня на плечо, понес в кровать. Было уже поздно. Пора спать.

– Не спится, – устроилась у него на груди. Целуя и ластясь. Марат задумчиво поглаживал мою спину и смотрел с какой-то даже забытой нежностью. Как с лета начались недопонимания, недоразумения, разногласия, иногда крупные ссоры… Так и продолжалось, а в последние недели у нас нормализовалось все. Это не про постель, здесь как раз-таки всегда порядок, мы снова начали друг друга слышать! Это важно. Это бесценно.

– Поль, у меня к тебе дело на миллион долларов, – лениво улыбнулся муж, а глаза серьезные.

– Очень дорого, – покачала головой. – Чего ты хочешь? Мое сердце? Оно и так твое.

– Давай ребенка родим? Нашим бандитам весной десять. Разница очень приличная. Я всегда хотел троих детей. Как тебе такой план?

Я растерянно замерла. Марат заметил. И ему это не понравилось. По блеснувшим сталью глазам прочитала. Я всегда хотела двух ребят – мальчика и девочку. Мне повезло с двойняшками. Нет, носить их, как и рожать, было совсем не просто. Как и первые годы жизни – два младенца на руках, и обоих я кормила грудью! Сейчас у них прекрасный возраст, как и у нас с мужем. Я не хотела снова в декрет, в подгузники и детскую отрыжку. Правы люди, когда говорят: чем старше дети, тем меньше хочется снова рожать. Я не чувствовала в себе желания снова беременеть, а делать это в угоду мужу неправильно. Наверное…

– Март, – погладила его по плечам, – я не знаю… Я не хочу… – старалась быть честной. Если бы так вышло, то аборт исключен. Марат категорически против прерывания. Именно поэтому у меня хорошая спираль. Без сюрпризов и случайностей. – Прости…

– Не хочешь сейчас или вообще? – прохладно уточнил.

– Марат, я не знаю, – села в кровати. – Я люблю тебя, наших детей и нашу жизнь вчетвером. Честно, я больше не планировала.

– А чего тебе не хватает? – забросил подушку за спину и приподнялся. – По факту у тебя была одна беременность. Я ж не прошу каждый год по ребенку! Деньги есть. Дом, няньки, помощницы, все что хочешь, Поля. Мы женаты, и я имею право требовать исполнить твой долг женщины и жены.

Я нахмурилась. Что на него нашло? Неужели Марат так остро реагировал на рождение братьев? Динара родила близнецов. Все ждали девочек, а вышло вот так. Марат сам не свой. Неужели так зацепило, что Давид с мужчинами диаспоры сказал? Я так, краем уха услышала. Что Адам Даниярович настоящий мужчина: пацанов делает! У Черкесова тоже трое мальчишек. А вот Марат с серединки на половинку. Такой лютый сексистский бред! У нас прекрасная девочка, и я бы не променяла ее на десяток мальчиков. Очень надеюсь, что ее отец думал так же.

– Марат, только не говори, что тебя зацепили слова Давида о сыновьях и дочерях.

– Что-о-о?! – протянул возмущенно и даже вскочил. – Ты реально считаешь меня таким дебилом?! – неожиданно взъелся. – Я люблю своих детей. Лиана фору даст трем пацанам Давы! – остановился, ноздри как у жгучего арабского скакуна раздувались, взгляд злой, искристый. Марат всегда немного ветер: куда хочу, туда дую; иногда ласкаю, иногда ломаю. Ветер даже убить может… – Я не требую от тебя рожать мне мальчиков. Просто хочу еще ребенка. Почему нет?!

– Март… – он не дал мне сказать, палец к губам приложил.

– Подумай, Поля. Просто подумай над этим. Я твой муж и хочу детей. Ты моя жена и икс. Составь пропорцию и реши ее правильно. До конца года достаточно времени подумать и снять спираль, – ультимативно заявил и вернулся в постель.

– А если я не решусь? – в тон спросила. – Если скажу нет?

– Нет быть не может. В семье так не бывает, – закинул руки за голову и закрыл глаза, всем видом демонстрируя, что разговор окончен.

Я осталась сидеть. Кажется, я поторопилась, решив, что мы снова начали слышать друг друга. Я открыта к обсуждению, но он уже решил и требует подчинения. Муж просто взял и лишил меня права выбора…

В субботу свекр пригласил нас в дом своей второй жены на большой праздник – близнецам исполнился месяц. Подарки мы уже упаковали в машину. Муж не скупился для младших братьев. Он очень радовался, по-настоящему, искренне. Мы больше не поднимали тему детей, но его реакция явно демонстрировала, что реально хочет младенца в дом.

Я стояла перед зеркалом и думала над украшениями. Платье выбрала поярче, но без низкого декольте и с широкой юбкой-шопенкой. Кокетливо, но без нервов для горячих мужчин и их ревнивых жен. Конечно, никаких никабов у татар не носили, ну разве какие-то исключительно ортодоксальные семьи, я таких даже не знала. Возможно, где-то в республике. Но мужчины не любили слишком много открытого женского тела на больших общих сборах: старейшины не одобряли. Я не мусульманка, поэтому ко мне их дресс-код отношения не имел. Да и муж никогда не пытался изменить мой стиль под их нравы и обычаи. Но я в принципе взрослая женщина и мать, чтобы сверкать ягодицами и грудь вываливать. За тридцать начинаешь понимать, что мужчина должен хотеть узнать, что у тебя под одеждой, нет смысла ходить перед ним практически голой.

– Вот это вроде ничего, – прикинула к лицу крупные серьги и толстый золотой чокер на шею. Желтое золото я носила редко, особенно в таких количествах, но Марат точно оценит – его подарки. Мужчины из диаспоры достаточно успешны и любили хвастаться не только деловыми достижениями, но и красотой жен: это не столько внешность, сколько брендовая одежда, украшения, машины. Как дети, ей-богу!

– Мам, я не буду надевать платье! – в спальню ворвалась дочка и бросила праздничный наряд на кровать.

– Лиана, – взяла за руки, придется уговаривать, – ты же понимаешь, что все девочки будут в платьях.

– Я не хочу, как все! – сложила руки на груди и надулась, как маленький вскипевший чайник. В школе девочкам запрещено носить брюки, поэтому дочка начала категорически отказываться от юбок и платьев в бытовой жизни. Только джинсы, худи и костюмы. Протестует.

– Дочь, давай без истерик. Я вот тоже в платье! – покрутилась перед ней. – Не хочешь это, – кивнула на светлое кружево. – Надень новое, черное.

Не так давно она фанатела от Венздей Адамс, даже платье разрешила купить похожее на то, что было у героини в сериале. Черный, правда, не самый подходящий цвет, но хоть какой-то компромисс.

– Что случилось? – Марат вышел из гардеробной собранным: осталось пиджак и запонки подобрать. Он оценил мои украшения и тоже взял золотые.

– Лиана не хотела надевать платье.

Свекровь у меня мягкая и деликатная, но обязательно сделала бы замечание по поводу внешнего вида нашей с Маратом дочери.

Я сходила в гардеробную за туфлями. Не замерзну, смогу добежать до машины. Для детей дежурная пара обуви лежала в багажнике. Мы сначала поздравим малышей, затем в ресторан отмечать: в доме просто не уместиться всем приглашенным. На полке остался лежать мобильный мужа. Я подсветила экран – либо выбегаем, либо сильно опоздаем!

– Март, – положила на комод телефон, – чуть не забыл.

Я едва убрала пальцы, как айфон просигналил сообщением. Муж взял его. Я не то чтобы смотрела, но заметила, как свел темные брови.

– Что-то случилось?

– Да так. На работе проблемы, – и на меня глаза поднял. – Сегодня уже не поеду, завтра решу…

У молодой матери мы пробыли минут двадцать: подарили подарки, и Марат благословил братьев. Желающих почтить Адама Данияровича было слишком много, а перегружать мать и детей впечатлениями нельзя. Я и вовсе дежурно улыбнулась, пожелала здоровья детям и вышла со своими во двор. В туфлях зимой холодновато, но не хотелось толкаться в доме. Динара не была мне приятна, не люблю тихонь, которые со скромной улыбкой могли всадить нож в спину. Я это так воспринимала и была на стороне мамы Жанны, хотя она сама заверяла, что все отлично. Ну да, ну да.

– Мама, – ко мне подошла Лиана, – а почему у дедушки дети не от бабушки?

Марат с Кораном под мышкой пытался объяснить этот аспект ислама. Ильдар вдумчивый и спокойный, что-то вроде понял. Лиана пропустила мимо ушей. Мы у Динары не бывали: дочь по факту только обрывки фраз взрослых слышала, теперь все изменится. Дети родились…

– Ляна, ну ты же помнишь, что папа рассказывал? Иногда мужчина может взять еще жену. Вот, – обернулась ко входу, – дедушка твой взял. Хотел папе сестричку, а вышло два братика, – пыталась говорить ровно, даже беспечно, но это все как-то противоестественно. Отторжение на уровне инстинктов вызывало.

– Папа, значит, тоже может взять вторую жену? – неожиданно выдала. Настала моя очередь изумленно хлопать глазами.

– Конечно, нет! Даже не думай об этом! Я его знаешь как! – погрозила кулаком. Дочка рассмеялась.

– Мам, вот я не выйду за татарина, – заявила дочь, оглядываясь и убеждаясь, что отец ее не вышел. – Не хочу вот так, как у бабушки. Я буду единственной!

Я обняла дочку и поцеловала в курносый носик. Я свою дочь какому-нибудь упоротому мусульманину точно не отдам! Моя дочь будет свободной, самодостаточной женщиной. Я научу ее этому!

В ресторане было шумно и весело. Ощущение, что приехали на свадьбу! Гостей встречала мама Жанна и Адам Даниярович. Дети сразу побежали к друзьям и подругам. Я осталась разговаривать со свекровью.

– Как вы, мама Жанна? – сжала ладонь, унизанную кольцами со звенящими браслетами на запястьях.

– Хорошо, Полюшка. Спасибо, родная.

За десять лет у меня появилось много знакомых среди гостей, но подруг как таковых не было. Сначала была слишком занята, чтобы наводить мосты, затем все уже как-то скучковались. Зато многие из женщин стали постоянными клиентами клиники. Мужья при деньгах, и можно вкладывать в себя, в красоту, в здоровье. Сколько Влад с моей Верой сделали носиков и скул из присутствующих, не сосчитать!

– Здравствуй, Поля, – услышала над ухом и обернулась.

– Напугал! – легко шлепнула Давида по пальцам. Он чуть сжал их, широко улыбаясь. – Привет, – поздоровалась, но он приобнял меня, вроде целомудренно, но как-то не очень. Я чувствовала симпатию Черкесова, но не придавала значения. Он весь из себя заводной, душа компании и красивых женщин любил. И даже не скрывал этого факта. Но грань никогда не переходил. Мой муж – его двоюродный брат, у них с такими вещами серьезно.

– Давно не виделись, Полина. Как папа твой? Все хорошо?

Я кивнула.

– Рад. Ты же знаешь, если что-то нужно, я весь твой.

– Спасибо, Давид. Мы с Маратом справляемся.

Я повернулась к гостям. Играла задорная мелодия, и гости танцевали, а в кругу мои свекр и свекровь. Они казались такими счастливыми.

– Хм… – Давид оставался рядом со мной. Марата я что-то потеряла. Он нервный какой-то. Дерганный весь. Видимо, действительно что-то серьезное случилось. – Тетя Жанна не выглядит обиженной, – задумчиво проговорил.

Вообще, ситуация для татарской диаспоры не типичная. Я заметила, что мужчины так слегка призадумались: молодые, естественно. Возрастные радовались, но сами такого счастья не хотели на седую голову. Женщины все вроде веселые, но переговаривались и оглядывались по сторонам с опаской. Создан прецедент, и никто не хотел, чтобы шарахнуло в их сторону.

– А ты, Поля, что думаешь по этому поводу? – неожиданно поинтересовался Давид.

– Думаю, моя позиция не слишком отличается от той, что, наверняка, высказала Лота, – насмешливо приподняла бровь. С его женой у меня вообще натянутые отношения. По секрету свекровь говорила, что Лота должна была замуж за Марата выйти. Отцы все обсудили, когда еще она была девочкой, а он в отказ пошел. Лота красивая женщина, с непростым характером, а Давид такой веселый и обаятельный со мной. Я однажды слышала, как они спорили. Очень некрасивая сцена. Он уничтожал ее морально. Возможно, Лота думала, что Марат был бы другим мужем, а тут я.

– Я хочу тебя послушать. Лота и ее мнение уже… – сдержался и улыбнулся. – Я его знаю, а твое нет.

– Это не мое дело, раз они так решили. Ваши законы, хоть я и не понимаю этого многоженства, – пожала плечами. – Но то, что Адам Даниярович выбрал Динару, меня неприятно удивило. Так же, как и то, что она ответила положительно на его предложение. Мама Жанна приняла ее, и тут такое…

– Мне кажется, Динара так отблагодарила дядю Адама. Желанный второй ребенок. Даже два!

– А маму Жанну? – повернулась к нему. – Ее тоже отблагодарила?

– Поля, – мягко произнес и дернул рукой, словно бы хотел волос коснуться, но вовремя одумался, – сразу видно, что ты другая. Дети дяди Адама – это дети и его жены. Понимаешь? Она должна быть рада. Счастлива за мужа.

– М-да, – проговорила тихо, – я бы устроила муженьку…

– А что бы ты сделала с мужем? – с интересом спросил Давид.

– Ты точно хочешь знать?

– Абсолютно! – подтвердил весело.

– Послала бы трижды нахрен!

Давид громко рассмеялся, привлекая к нам внимание, а потом взял меня за руки и повел в круг танцевать. Марата я выхватила взглядом, кружась с его отцом в танце, рядом Давид с мамой Жанной плясал. Потом мы менялись парами. Муж стоял мрачный и задумчивый. Он совсем не был веселым этим вечером.

– Марат, я быстро в туалет схожу, соберешь детей?

Было уже поздно, и мы уезжали домой. Лиана с Ильдаром, естественно, уходить не хотели, но я уже зевала. В уборной ресторана столкнулась с Лотой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.