Алесь Коруд
Студент в СССР

1 глава. Нежданно-негаданно

Что-то заставило меня еще раз оглянуться на согбенную в трауре процессию. По шоссе, что протянулось вдоль Маймаксанского кладбища, неслись потоком автомобилисты. Никому ни до кого не было дела. Как говорят – «Все там будем!» Вот именно, что все. Настроение, и так бывшее практически на нуле, и вовсе упало ниже плинтуса. Может, все-таки стоило поехать на поминки? Оставил бы машину на стоянке у вокзала, а утром бы забрал. Такси вызвать нынче плёвое дело. Не-не, даже не думай! С некоторых пор я практически не хожу на поминки. Мне и кладбища хватает, чтобы сполна окунуться в черноту чужого горя и получить очередной моральный удар. Если еще остаться подле людей в черном на поминовение, то сердце начинает безумно щемить. Боюсь сам крякнуть ненароком. Да и что это, по существу, изменит?

  В конце концов, последний долг старому корешу отдан сполна. Мне уже вся эта череда похорон – вот где! С тоской вспоминаю тот период жизни, когда радостной вереницей тянулись свадьбы друзей и знакомых. Веселье от души, танцы до упада, новые знакомства, а частенько наутро и новая постель. Наверное, потому занялся позже устройством свадеб, даже открыл собственное агентство. Благо связи уже к тому времени наработал и язык подвешен правильно.

    Так что извините, братцы, но без меня!

 Но все равно чего-то накатило. Резко защемило в груди, застучало в голове. Давление поднялось! Закинув под язык таблетку капотена, я неспешно включил зажигание. Машина новая, надо лишь нажать кнопку, чтобы завести. Большая машина, вот только возить на ней нынче некого. Дети разъехались, жена… Да тут она неподалеку легла. Даже не знаю, что меня самого еще на этой грешной земле держит? Товарищи, работа, жажда путешествий? Да пустое! Живешь, то и радуйся! Уныние грех, так что поехали, дружочек, домой. Пить таблетки и читать газеты. Тьфу ты, какие газеты? Все нынче в интернете.

  Отъезжаю с обочины и неспешно перестраиваюсь. Сзади никого, качусь потихоньку до разрыва в разделительной полосе. Все случилось на развороте. Откуда взялась эта фура, я даже не заметил. Да не могло там никого быть! Шоссе просматривается далеко. А я водитель осторожный, десять раз оглянусь, а потом совершу маневр. И после поездок в южные регионы, и городов типы Махачкалы еще вдобавок виртуоз вождения, вписываюсь в свободные пять сантиметров. Но здесь сделать уже ничегошеньки не успевал. Даже прошептать молитву. Страшный удар и наступила темнота.

  Обидно так закончить, как лампочку выкрутили. Ничего, что ли мы для Господа не стоим?

  Сквозь шторы проникал яркий до боли свет, и как назло, он бил прямо в прищуренные глаза, заставляя выкарабкиваться из небытия. Понемногу мое сознание возвращалось в тело. Ощущение жуткое, как будто после хорошей попойки. Вроде и голова трещит, и туловище затекло, но все равно невероятно приятно ощущать себя более-менее целостным организмом. Чего? Живой!  Чуть не подскочил от радости с кровати. Слава тебе Хоспади, живой! Видимо, сейчас нахожусь в больнице. Странно, но ничего вроде не болит, лишь шея затекла. Осторожно открываю глаза, боясь увидеть перед собой апостола Петра. Вдруг это он, зараза, фонариком мне в глаза светит?

  Мдя, братец, ни фига тут не больница. Получается, что все мне приснилось? И я тупо нажрался на поминках и даже не помню, как после завалился домой. Какое домой, идиот? У меня потолки подвесные и ремонт самый современный. А здесь – беленый верх и обои в цветочек. Неужели кто-то из знакомых к себе домой пьяное туловище притащил? Что-то мне обстановка смутно напоминает. Как и запах. Знаете, у каждого жилища имеется собственный запах. Квартира в старом фонде обычно пахнет плесенью и разложением. Жилище больного человека насквозь пропахло лекарствами. Студия молодой активной женщины благоухает чистым бельем и парфюмом. У холостяка может быть, кстати, по-разному, мужики народ непредсказуемый. Или бухают не по-децки, а являются записными чистюлями. Но здесь…

  Так, подожди, только не думай, что ты на старой квартире родителей! Такого не может быть и точка! Иначе прямая дорога в дурку, а я туда категорически не желаю. Закончить жизнь в психиатрической клетке – это полнейший зашквар. Ты сейчас скорее всего валяешься в больничке под капельницей, потому тебе и видится черте что. А что, пожалуй, самый реальный ответ! По этой причине и не болит ничего. Фу, сразу как-то отпустило!

   Если бы я помер, то уж точно оказался бы не в квартире на Стрелковой, а где-нибудь… Да даже не знаю где. Не ангел я, хоть и не козел откровенный. Всякое за мной водилось, но целенаправленно зла никому в жизни не делал. Пошутить издевательски мог, я такой… Блин, а можно я одним глазком гляну, что там за окном? Насколько мозг точно нарисовать картину моего детства? Окно в нашей с братом комнате выходило прямо на Стрелковую улицу. Хоть и переименовали ее еще в семидесятые по имени известного советского диверсанта Шабалина, но все очень долго по привычке звали по-старому. Сам у себя спросил, сами разрешил. На кого еще надеяться за гранью бытия?

   Ох ты ж меть! Меня всего прям закачало, голова закружилась, и я чуть не рухнул обратно на кровать потным мешком. Да это и не кровать вовсе, а весьма приятный заду диванчик. У меня такого в детстве не было! Вот и отметилось первое расхождение с реальностью! Спокойно, сидим и держимся, сейчас остается лишь потихоньку встать. Туловище как будто чужое, еле ворочается. Ну так это-то как раз и понятно, точняк под наркотой я. Во сне частенько не получается своим телом правильно управлять. То бежать не можешь, то прыгать. Хотя ведь когда-то летал. Странные они, вообще, флуктуации нашего подсознания. Осторожно делаю шаг, еще один. Ноги как костыли, пришлось для равновесия ухватиться за широкий деревянный подоконник. Отодвигаю белый тюль. Тюль?! Эта мода давным-давно прошла!

   Мать моя женщина! Это точно квартира моих родаков на Стрелковой. Дорога с, характерно для нашего городка, разбитым асфальтом. Вдоль на редкость ровного тротуара жидкий рядок березок и рябин. Ха-ха, да они уже давно вымахали до пятых этажей! Их не раз прореживали, иначе света в окнах нет совсем. Напротив нашего дома стоит одна из первых на Привокзалке пятиэтажек, и вывеска на магазине еще фирменная – «Восход». Сейчас там обосновался вездесущий «Магнит». Деревяшек на проезде почему-то не видно. Но ларек, где арбузы и прочие сезонные фрукты продают, на месте.

  И сейчас там очередь стоит, но торговли пока нет. Видимо, ждут завоза. Батя, если был не в рейсе, частенько с мужиками оказией к машине подскакивал и помогал выгружать арбузы и дыни. За это вне очереди отоваривался. Эх, были времена! Я отшатнулся. Были? А это что тогда за окном? Фантом моего подсознания? Ничего себе какие нарядные сказочки наркоманы наблюдают! И запах, и осязание, все как по-настоящему. У меня такого опыта точно не было! Водку пили, ну еще был период, когда гончубас курили. Но без фанатизма. Кто по этой кривой дорожке дальше пошел, никого уже в живых не осталось. Та еще забавная забава. Так что глубокого опыта общения с галлюциногенами у меня нет и потому сделать какие-либо объективные выводы я не могу.

  Шарахаюсь обратно к кровати и неожиданно справа от себя что-то примечаю. Это сервант! Наверху отделение со стеклянными дверцами, понизу обычный шкафчик. Но он ведь стоял у родителей? На его месте находилась кровать брата. Внезапно замечаю свое отражение в стеклянном заднике серванта и ошеломленно впиваюсь в него взглядом. Это же не я! Это Серёжка!! Впору сойти с ума. В собственном глюке я – не я, а мой старший покойный брат. Надо ли говорить, что в этот момент я завис надолго.

  Вот дьявол! А вот его звать как раз и не надо. Может, он эту ситуацию и создал. Сердце ухнуло в пятки. Так, успокойся! Терять все равно нечего. Я помер и сейчас в теле умершего брата нахожусь в… А, кстати, где я нахожусь? Что-то данное местечко совсем непохоже на ад или иное потусторонне обиталище. Или это бессовестный обман со стороны Создателя? А может быть нечто вроде места для адаптации? Тебе дают некоторое время побыть в дорогом для тебя уголке мироздания. А потом такие – иди сюда, дорогуша, твое место в пятьсот пятом котле в третьей кентуре. Сука, хорошенькие, однако перспективы!

  Еще раз внимательно всматриваюсь в лицо того, в чье тело я без спроса вселился. Это замена разума или нечто вроде клонирования? Странно, но никаких чуждых воспоминаний в голове или невольных рефлексов навроде почесывания правой ягодицы не наблюдаю. Мне стало даже интересно. Странное такое состояние, как будто раздвоился в нескольких мирах. Я осторожно касаюсь пальцами пшеничных волос над губой. Брательник вроде усов не носил, сразу бороду начал лет в тридцать. В остальном это точно он. Светлые волосы, голубые в маму глаза, высокий рост. Поморские гены. Я же весь в отца, потомка сербской крови.

  Задираю футболку и рассматриваю худощавое туловище. Черт, никакого животика! Осторожно сгибаюсь из стороны в сторону. Ничего не хрустит, не трещит, давно забытое ощущение здорового молодого тела. Так, а что у нас под трусами? Фу, все на месте! Копенка светлых волосков и рабочий инструмент. Тьфу ты, что за аналогии! Им вот как раз и не работают. Гашу на раз излишне фривольные мысли. Мы не в мусульманском раю, так что гурий не будет. Нашел, едрить колотить, о чем думать. В этой нежизни мужские причиндалы скорее всего и вовсе не требуются. Одни душеспасительные разговоры впереди.

  Надо бы создавшуюся ситуевину хорошенько обдумать. Присаживаюсь обратно на диванчик и внимательно рассматриваю комнату. В углу стоит массивный письменный стол. Он-то как раз на своем обычном месте, даже настольная лампа та же с зеленым абажуром. На потолке! Эта люстра висела у родителей в большой комнате, да и стулья другие, полки для книг вроде похожи. Хотя, честно, я их не особо помню. Да и большая часть книг переместилась в сервант заместо убранного хрусталя.

  Интересно, зачем моему мозгу производить подобные перестановки? Или это некий сбой в памяти? И кстати, где тогда в здешнем мире я? Койки своей не вижу, и сваленной, как обычно в кучу одежды тоже. Помню мама еще постоянно ругала меня за вечный бардак, а потом жена ворчала. Мама! Из глаз чуть не брызнули слезы. Неужели она Здесь, и я смогу её увидеть! Вовремя торможу начинающуюся истерику. Во-первых, где это Здесь? Отсюда и вывод, который во-вторых, кто это на самом деле будет? Фантом призрачного мира или нечто иное? Фу… Что-то я совсем запутался. Так точно с ума сойти недолго!

 Внезапно откуда-то из подсознания проносится яркая до рези в глазах вспышка – «Попаданец!»

  Да ладно! Неужели? Я хоть фантастикой увлекаюсь, но точно не этим дурацким жанром. С детства интересовался историей, потому несколько попавшихся под руку произведений оставили странное впечатление. Особенно про людей, что попали в прошлое СССР. Ну госпади, какой же эти писатели временами несут бред! Неужели ты, попав в тело ребенка, сможешь каким-либо образом помешать развалу такого исполина? И более гуманный перестроившийся СССР будет дальше существовать и процветать на радость трудящимся? Думаешь, руководящие товарищи наверху тут же по чьей-то подсказке раз и поменяются? Люди вокруг станут совершенно другими? Расплодившиеся в восьмидесятых мещанство и жлобство как пол волшебству канет в лету? Ведь именно те мелкие душонки на самом деле и развалили великую страну. Всем вдруг резко захотелось сто сортов колбасы, и чтобы за это им ничего не было. Вот и получили колбасу чертову!

  Ты, братец, давно живешь в этом мире и в сказки не веришь. Невозможно вот так одномоментно поменять людское сознание и инерцию времени. Семена разрухи уже давно запущены в землю и вовсю процветают. Одному человеку, пусть и обладающему сверхвозможностями, такую глыбищу с места никак не стронуть. Да и характеристики лиц, к которым обращались люди из будущего в книгах, на деле просят кирпича, а не советов. Сплошные властолюбцы и политические проститутки. Других прозвищ у меня для облезлых гамадрил из Политбюро нет!

  Дальнейшим моральным терзаниям помешал горячо знакомый голос.

– Сын, ты уже встал?

  Батя! Живой батя! Хотелось закричать, немедленно вскочить и побежать, но ноги внезапно отказали. Я так и остался сидеть как дурак на кушетке.

– Ты чего? – отец зашел в комнату и подозрительно принюхался. – Бродишь полночи, а потом спишь до обеда. Странный стал какой-то после армии. Просыпайся уже!

  У меня враз перехватило горло, неимоверно громко застучало сердце. Батя, живой и еще крепкий мужик! Сколько ему нынче? Где-то немного за сорок. Это сейчас я понимаю, что для мужика соракет вовсе не возраст. Какой-никакой жизненный опыт получен, здоровье еще имеется, да и хрен стоит. Живи да радуйся! Отец подозрительно на меня оглядывается:

– Ты чего, Серёж?

– Да просыпаюсь, – выдавливаю сипло из себя и опрометью, чтобы отец не увидел моего лица, бросаюсь к туалету.

– Подходи потом на кухню, обедать будем. Завтрак ты уже благополучно проспал.

  Утренние процедуры много времени не заняли. Вот эту часть квартиры я почему-то ни фига не помню. Хотя нет, зеркало и ванна точь-в-точь такие же. Завис лишь в одном месте – какая из зубных щеток моя? Так, если батя сказал, что я из армии, то скорее всего вот эта новенькая. И полотенце мама выдала, как пить дать, самое красивое.

  Ого, парниша, ты уже начинаешь привыкать к Здесь? Так, неведомые мои покровители, а какого собственно черта? Я хочу Здесь жить, это все мое родное! Пускай оно, по сути, ничто иное, как галлюциногенный сон, но зато в кайф. Буду вести себя, как будто я в этом странном месте и на самом деле живу. На этом порешал и тут же как-то разом успокоился. Сходить с ума надо не торопясь. До галоперидола еще есть время!

  Возвращаюсь в комнату и одеваюсь. Вот здесь в отличие от меня у настоящего брата всегда был полный порядок. Штаны и футболка аккуратно разложены в шкафчике на полке. Приоткрываю другую дверцу, на плечиках висят рубашки, куртки, штаны и парадная форма. Ага, служил, значит, в пограничниках. Судя по всему, к дембелю заранее готовился. Погоны со вставками, и фуражка явно неуставная.

– Садись, сейчас ушицы налью.

  Присаживаюсь на крепкий табурет из кухонного гарнитура. Я их выкинул с этой квартиры на помойку еще вполне живыми лет через… Внезапно понимаю, что не знаю какое Здесь время. Глаза сами собой натыкаются на отрывной календарь. Твою ж дивизию!  Как вам такое? Двадцать седьмое августа тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Точно, брат в этом году из армии вернулся! Тогда где сейчас сам я? Порылся в памяти. Зимой этого года в туристическую секцию записался и в первые походы ходить начал. Неужели еще с Пинеги не вернулся?

– Ешь давай!

– Спасибо!

  Передо мной ставят большущую тарелку с ухой. Нет, не так. С Ухой!!! В янтарном бульоне плавают крупные куски белой рыбы. Наша северная треска – самая лучшая рыба на свете! Это я вдали от дома позже осознал. И еще в ухе заметен кусочек палтуса для жирности. И стоит это все не так дорого, как в будущем. Батя крошит в супчик зеленый лучок и черный хлебушек. Мне внезапно захотелось сделать так же. Мы смотрим друг на друга и смеемся.

– В армии небось по трещечке соскучился?

– Ага, из рыбы там лишь минтай.

– Это разве рыба! Давай я тебе еще сига добавлю.

  Внезапно смекаю, что сиг явно не покупной. Кто у нас в рыбаках ходил из знакомых? Хм, дядя Толя! Интересно, батя сейчас в отпуске или судно в порт в кои веки зашло? Я привык все детство видеть отца эпизодически. Разве что летом мы всей семьей длительное время проводили в деревне. Или в нашей северной на родине бабушки по маме, или в белорусском Полесье. Фактически же была сплошная безотцовщина, которую не могли заменить зарубежные подарки от моряка торгового флота СССР.

– Чем займешься?

– Да не знаю пока.

– Ну несколько дней до картошки у тебя еще есть. Но смотри, дурака не валяй. Знаю я твоих школьных приятелей. Половина из них полная шпана! – батя у меня все-таки классный, надо было к нему чаще прислушиваться. Но кто же в молодости слушается своих родителей?

 Отец убирает миски, а я тут же берусь их мыть. Батя хмыкнул:

– Армия тебе явно на пользу пошла. Здесь на сковородке котлеты и картошка. Вечером согреешь, если что. Мама придет поздно, у них на работе завал. Новый учебный год начинается. Говорил ведь, пойдешь в начальство и дома бывать совсем не будешь!

– А ты куда намылился?

 Батя останавливается на полпути:

– Маме скажешь, что на вахте, поменялся мол. А так к дяде Толе еду.

– Рыбалка и все такое сопутствующее? – я успел заметить, что он достает из холодильника бутылку «Столичной» с яркой наклейкой. Наверняка на чеки в «Альбатросе» купил. Ну что за страна – покупать свою же водку за валюту приходится?

  Батя тихарит улыбку, нечего мол авторитет подрывать.

– Ну ты мальчик уже большой, мы мужики, также имеем право на отдых.

  Понятно, с чисто мужицкой компанией собрались посидеть без женщин. Ну заодно и порыбачить. Значит, завтра у нас снова или уха или жарёха. Мама у меня хоть и поморка по крови, но рыбу чистить ужас как не любит. Считает – кто ловил, тот пусть и чистит! Ну а я не понимаю, когда мне говорят, что в Союзе было голодно. Допустим, колбасу я не так часто видел, разве что в Белоруссии с этим проблем никогда не было. Там еще выбирали – вот эту буду, а ту нам не надо. Но рыба на столе у нас северян водилась завсегда. И магазинная, и сезонная с рынка или от знакомых любителей рыбалки.

 Самые яркие воспоминания детства еще на первой квартире в деревяшке. Огромная скворчащая сковорода с жареной навагой, только что снятая с плиты. Щёлкали её, как семечки, стоила двенадцать копеек. Корюшка, ряпушка, нельма, сиг, речная мелкота, названия которой и сейчас толком не знаю. Ну и, конечно же, царь-рыбешка Семга. Без звена оной и праздничный стол не стол. Маме частенько оказией её мезенская родня присылала. Это вам не то дерьмо, что в будущем времени в магазинах лежит.

  Кладешь кусок такой свежепосоленной семужки на белый хлебушек, а она так и течет желтоватым жирком. Настоящее поморское сало! Чаще всего огромную рыбину солили, голова и хвост шли на уху. Вот икру я редко ел. Но скажу, что красную на осетровую никогда не поменяю! И особенно меня как-то в командировке поразил так называемый мезенский засол. Семгу квасят целиком прямо в бочках, и запашок получается такой, ох, характерный. Но зато вкус…изюмительный!

  Батя одет по-походному и деловито смотрит на часы.

– Сейчас Саня подъедет. Маме скажешь, что останусь на судне до следующей вахты. Ехать далеко, в Маймаксе стоим.

  Я понятливо киваю. Дядя Саша – это серьезно, он старшим помощником капитана ходит и у него есть «Волга». А «Волга» в этом времени машина статусная. Дядя Саша её через тестя приобрел. Благо деньги были. В отличие от отца этот хитрожопый мужик не брезговал фарцевать привезенным из-за рубежа дефицитом. Помню и я много чего в молодости доставал, те же кассеты с новой музыкой. Архангельск областной центр портовый, потому на фоне остальных городов Союза относительно продвинутый. У нас на дискотеках новый музон раньше Москвы появлялся. Здесь нам конкуренцию лишь Прибалтика составляла.

– Когда в рейс?

– К концу недели, к Новому году отпуск дадут, так что вместе встретим. И еще, Сереж, ты бы часть денег, что у геологов заработал, положил на книжку. Потом спасибо скажешь. И это, с тебя еще магарыч дяде Толе.

   Отец напоследок улыбается и захлопывает дверь. Меня же после его ухода как будто пронзает током. Да не может быть, я только что разговаривал с недавно умершим отцом! И происходит это черт-те где и черт знает когда. Бросаюсь на кухню и с жадностью пью воду прямо из чайника. Он желтый с цветочками по бокам. Его простецкий вид меня и отрезвляет.

  Вижу лишь два объяснения всему: или я лежу в психушке под веществами. Больно уж реальность ладно выстроена. Не может быть такого под воздействием обычных болеутоляющих. Или я все-таки помер и сверхъестественным образом перевоплотился в тело брата. А он тогда где? До его трагической смерти еще почти десяток лет. Как она в тот момент подкосила маму! Глядишь, и прожила бы подольше, внуков понянчила.

  Дьявол! Ну почему наше прошлое приносит чаще всего не радость, а горе и страдания от невозможности все изменить? Так, чувак, подожди голосить. Все еще живые! Тогда где я, который я? Двигаюсь обратно в комнату и внимательно осматриваюсь. Странно, вообще никаких признаков меня самого маленького. Сколько мне тут? Пятнадцать. Уже должен был достаточно наследить в пусть и недолгой жизни.

  Направляюсь к письменному столу и выдвигаю ящичек. Тут уже ничего не осталось из школьного периода. Пакеты с фотографиями, старые журналы, документы и … стопка денег. Существенная для этого времени куча денег. Что там отец говорил? Я работал после армии у геологов. Было такое у меня который я, но очень короткое время. Дядя Толя устроил. Так, подожди. Он же работал всегда в аэропорту, что-то со строительством связанное. Хотя, может, это уже потом? А вот в настоящий момент он у геологов? Тогда все сходится. Надо будет трудовую книжку брата глянуть. Ага, а она у меня есть?

  Да неважно! Откладываю деньги в сторону и достаю пачку документов. Военник, такая-то часть. Уволился сержантом? Да охренеть! Пограничник. Не понял, это же я в погранцах служил! Медвежью услугу оказало мое увлечение скалолазанием. Вот и наползался по горам по самое не балуй! Очередная странность. Паспорт. Сергей Васильевич Караджич, шестьдесят второго года рождения. Все пока вроде совпадает. Только где тогда опять я сам? Сберегательная книжка открыта на мое, то есть на Серегино имя. Адрес сберкассы рядом на Энгельса в новом доме. Подожди, а он разве уже был построен?

  Иду в комнату к родителям. Хрущевка, пусть и улучшенная, остается достаточно примитивным жильем. Маленькая до невозможности кухня, небольшие комнаты и до ужаса неудобный коридор. Ого! Этой стенки в это время точно не было! Похожая появилась, когда я тот настоящий вернулся из армии. Красивая, заставленая по советской мещанской традиции сервисами и хрусталем. Наверное, импорт, батя за чеки взял. В Балатоне уже и мебель продают?

  Ключик вставлен, поворачиваю, и дверца неожиданно выпадает вниз, сдерживаемая направляющей. Точно импорт! Как и предполагал, документы и семейные альбомы лежат тут. Через некоторое время понимаю, что ни в документах, ни на фотографиях моего младшего брата, то есть меня самого нет вообще. В некоторой прострации подхожу к креслу, на нем любит сидеть по вечерам мама. И тут мои глаза невзначай натыкаются на сегодняшнюю газету.

  С каких это пор у нас подписка на «Правду»? Обычно её в обязательном порядке заставляли выписывать членов партии. Публика больше жаловала «Комсомолку» и «Труд», плюс местные издания. Подрабатывал я перед армией на почте, знаю точно. Практически каждая семья в те времена что-то выписывала. А уж, когда приходили журналы, то почтальонные сумки становились поистине неподъемными. Так что молодому цветущему организму на такой работе было самое место. Я в день по деревяшкам пробегал по шесть километров. Неплохая кардиотренировка и еще за это деньги платят. За полтора участка я получал по сто шестьдесят рублей.

  Разворачиваю свежую газету и тут же натыкаюсь на передовицу – «Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Романов посетил с дружеским визитом Индию».

  Охренеть! А где Брежнев? Память услужливо подсказывает, что Леонид Ильич должен умереть лишь 10 ноября текущего года. Даже не знаю, почему я эту дату запомнил. Видимо, вся тогдашняя жизнь была так связана с дорогим Ильичом, что его смерть потрясла практически всех. Я еще дурак думал, а что такого, чего взрослые так серьёзны и даже некоторые из женщин плачут? Родовая память! Со сменой вождя обычно обязательно начинается вакханалия.

  Ну да, а потом, как понеслись лафеты! Вот даты следующих смертей наших вождей хоть убей, но не припомню. Даже Бори-алкаша, хотя надо бы. Чтобы отдельный праздник в этот день устраивать. Как в нашем кругу его ненавидели! Впрочем, как и следующую снулую камарилью. Превратили страну в бардак!

  Но тогда в какой мир попал я?

2 глава. Свежим взглядом

  Мне немедленно захотелось проветриться. Я в мире, которого в моем прошлом попросту не было! Но который до безумия похож на мир нашего светлого и счастливого детства. Хотя именно меня в нем никогда и не было. От подобных новостей впору еще раз сойти с ума! Задумчиво рассматриваю в зеркало такое знакомое и в то же время незнакомое лицо. Ну в принципе морда не кирпичом, смазливая. Братец девчонкам нравился, и я всегда ему отчасти завидовал. Только вот эта дурацкая прическа! Длинные лохмы в стиле семидесятых. Когда и успел отрастить? И усики… Не, их сразу на фиг. Где тут у нас бритва?

   Ёпрст! Иначе никак не скажешь. Забыл уже каков был процесс бритья в данном времени? Это тебе не пятилезвейным «Жиллетом» по-быстрому поскрестись. Хорошо, что в станок вставлено импортное лезвие. Как вспомню советский «Спутник», так сразу волосы на яйцах дыбом встают. А ведь еще были лезвия фирмы «Нева». Неужели ими кто-то на самом деле брился? Ну вот другое дело! Чего себя зря старить? Мажусь каким-то приятным парфюмом, видимо, батя с рейса привез. Он любил вкусные запахи.

  Затем двигаю к своему платяному шкафчику. На улице судя по одёжке прохожих, отнюдь не жарко. Конец августа в Архаре это уже не совсем лето. Ладно хоть листья зеленые. Так что потребуется вот этот джемпер со странными полосами на пузе, а сверху надену хлопчатобумажную курточку. Ты смотри, а она нашего производства. Умеют ведь, когда захотят! Отдельно на вешалках висят штаны. Джинсы сейчас, пожалуй, перебор. Что за лейба? «Вранглер». Фирма! Вот эти простые штаны вполне подойдут для прогулки. Широкие, так мода сейчас вроде такая? Ого, а армейские штанихи от парадки я все-таки оставил. Пригодятся ещё на картошке, да и в лес по грибы. Крепкие и не жалко. Кстати, а почему я уволился от геологов? Пойду учиться? До армии разве никуда не поступил?

  Странно, но никаких студенческих билетов и прочих документов в столе не обнаружил. Пойду на подготовительные курсы? Это частенько парнями после армии практиковалось. За два года школьные знания обычно напрочь вылетали из башки под пилоткой. Чем больше дубов, тем крепче наша оборона! Вот основной принцип армейского начальства. Потому многие после дембеля сразу уходили работать, так толком недоучившись. Так как жить хорошо охота здесь и сейчас! Потеря нескольких лет сказывалась. Несправедливость какая-то, и сколько страна в итоге лишилась классных специалистов? Хоть и были для служивших льготы, но экзамены все равно сдавать приходилось. Подожди! Это же Серегин ежедневник, я отлично помню его! Брательник регулярно его вел, была у него такая странная привычка. Посмотрим самые последние страницы.

  «Двадцать девятого августа, главный корпус, восьмая аудитория. Организационный сбор по картошке».

  Интересно, это же послезавтра. И восьмая аудитория чего? Копаюсь в книжке дальше. Деканат, телефоны, ФИО преподавателей. Ничего себе! Я, то есть Серёга поступил на исторический факультет нашего Архангельского пединститута! Который потом станет университетом. Ни фига не понял, это же я хотел туда поступить? Серый был всегда у нас технарем. Паял, собирал конструкторы, пошел в техникум, после армии решил не продолжать учебу в Питере и ушел работать на телефонную станцию. Стал бригадиром. И погиб в командировке в результате несчастного случая.

  А вот как раз я поступил на филологический факультет института. Хотел стать журналистом, да так и не доучился. Святые девяностые помешали. Долго рассказывать, но в принципе все случилось как у всех. Поначалу челночил, затем отдел в магазинчике, наезды-отъезды разнообразной братвы, крыша не текла, прогорел по глупости в девяносто восьмом и вот тогда неожиданно вспомнил о своем страстном увлечении фотографией. Благо техника уже имелась, купил оказией дорогую японскую, любил снимать для себя. Свадебный бизнес как раз только начал в те годы вставать на ноги, и я успел заскочить в первый вагон.

  Ну что, братец, получается, будем учиться сызнова?

  Ключи от квартиры лежали на тумбочке в прихожей, я это почему-то сразу вспомнил. Такое ощущение, что некая внутрипамять этого тела частично возвращается. Да и мой вселившийся без спросу Дух привыкает к другой оболочке. Двигаюсь уже вполне непринужденно, поначалу приходилось, как будто приказывать телу. Типа двинь ногой сюда, а этой туда. Биоробот, блин, хренов! А это, знаете, так муторно и странно. Выскакиваю на площадку и по лестнице кубарем качусь вниз.  Как здорово, никаких домофонов и замков на дверях! Распахнул дверцу, и ты сразу попадаешь во двор своего детства. Именно в такой, каким он был тогда. Как вам подобная перспектива?

   Я останавливаюсь на крыльце, голова натурально закружилась, и ошеломленно оглядываюсь по сторонам. Божички ж ты мой, это сколько зелени раньше было! Клумбы, аккуратно подстриженные кусты, но деревья еще маленькие, посажены относительно недавно. И куда вся эта красота потом подевалась? Сам дом и дворовая территория не выглядит старой и покоцанной, какими они будут казаться потом. Ведь этому району еще и десяти лет нет! И детский садик сверкает новизной, вон какие там классные площадки для малышей оборудованы! Ничем ни хуже, чем в прилизанном будущем. И ведь я через этот садик десять лет проходил в родную семнадцатую школу. Открыли её аккурат в семьдесят пятом, так что мне в жизни выпало целых две первых торжественных линейки. В первом классе и во втором, уже во вновь открываемой школе. Почему-то вторая больше запомнилась.

   Ностальгия! И как она разом на меня навалилась, что чуть ноги не подкосились! Еле устоял на месте, чуть покачнувшись, и чтобы не искушать судьбу, сбежал с крыльца на тротуар. Вы только представьте – живой в далеком и отчасти непонятном прошлом. Казалось бы, живи да радуйся! На улице прохладно, но сквозь прорехи облачного неба то и дело высовывалось солнце и еще неплохо пригревало. Листья пока и не думали желтеть. Бывает у нас такое. Потом уже в сентябре враз все вокруг превращается в настоящую красочную осень. Резкий порыв ветра заставил плотнее запахнуть куртку. Однако, не май месяц!

– Эй, Серый! Серый, ты чё, оглох!

  Не сразу осознаю, что кричат именно мне. Вот тебе и первое затруднение, связанное с переносом духа в чужое тело. И по ходу дела такое будет встречаться еще не раз. Пора как-то привыкать к новому имени. Оглядываюсь, возле соседнего подъезда на скамеечке восседает разбитная компашка. Широкие штаны со стрелками, длинные лохмы, яркие куртки. Мода семидесятых еще не ушла? Я вот ни фига не помню, как в начале восьмидесятых одевались. Кампания на вид наглая, себе на уме. Как там в будущем подобных граждан называли– лица с низкой социальной ответственностью? По-здешнему просто шпана. Сразу узнаю старых корешей брата. Неужели они еще дружат? Странно, но в памяти всплывают их имена – Кеша, Паша и Колька.

– Здаров, народ!

  Ручкаюсь по очереди со всеми. Парни настроены дружелюбно, радушно скалятся и щурят от выбежавшего солнышка глаза. Все какая ситуевина, а не скука смертная. Заметно, что мне откровенно рады. Все-таки детская дружба с нами надолго. Главный в нашей компании вихрастый блондинчик Кеша с нарочитой серьезностью сует в рот беломорину, прикуривает, а затем интересуется у меня:

– Серый, ты, когда проставишься? С армии, как пришёл, так мы тебя толком и не видели. Нехорошо старых друзей забывать.

  Понимаю, что это конкретный косяк. Только уже не мой. А с этими парнями мне лучше и дальше дружить. Ну хотя бы отношения поддерживать. Все-таки на одном районе обитаем. Как там еще обстоятельства сложатся? Тот, который я в будущем, обладал поразительным свойством несмотря на довольно сложный характер заводить массу знакомств и даже крепких товарищей. Нет, конечно, друзей настоящих всегда было мало. На то они и друзья!

  Но зато обилие разнообразных знакомств здорово помогало в тяжелые девяностые. Так уж получилось, что у меня оказались завязки как со стороны органов, так и граждан бандитов. Мы же в молодости никогда не знаем, на какую дорожку в дальнейшем свернем? Я даже странные знакомства с не самыми приятными людьми со счетов никогда не сбрасывал. И знаете, как ни странно, но те такое отношение по достоинству оценивали. Обычно личности с говенным характером догадываются, что они, мягко говоря, неприятны остальным. И если ты продолжаешь с такими общаться, то тебя занесут в список «неприкасаемых». Ох, как мне один из редкостных говнюков помог решить позднее чрезвычайно насущный вопрос. И ведь запросто так! Как говорится, от всего сердца. В любом человеке остается место для щедрости и благодарности.

  Поглядываю на корешей и прикидываю, что в ближайшие дни окажусь сильно занят, потому в одном порыве решаюсь.

– Тогда чего тянуть? Давайте сегодня вечерком и посидим!

  Парни тут же оживились. Длинный и худой как костыль Колька радостно потирает руки:

– Тогда без базара! Место торжественной встречи с нас. Бери сразу три бомбы, чтобы потом не бежать.

– Заметано!

  Кеша ухмыляется и смотрит на меня в упор с неким потаенным интересом. Он, кстати, в отличие от остальных прикинут по фирме. Куртка джинсовая, модный пуловер, на ногах импортные «шузы». Тут же вспоминаю, что у него отец, капитан торгового флота. Он один из немногих советских граждан, что ездит по городу на импортном автомобиле Renault 7. Мы с пацанами всегда выбегали на улицу, когда тот выкатывал изделие французского автопрома из гаража. Чтобы украдкой прикоснуться к чужому и более яркому миру. Эх, знали бы тогда, чего нам будет стоить вся эта мишура!

   Паша, самый здоровый и рыжий из всех деловито предлагает:

– Тогда здесь в семь?

– Заметано, – я как будто просыпаюсь. Наверное, именно в этот момент я начал по-настоящему проживать вновь подаренную жизнь. – Времени сейчас сколько? А то дел полно!

  Паша сует мне под нос большие красивые часики с лейблом «Slava»:

– Третий час, балда! Времени вагон и маленькая тележка!

  Все заржали аки кони, весело поглядывая друг на друга. Довольные от предвкушения приятного вечера. Ценна ведь не сама встреча, а её ожидание. На такой благостной ноте и расстаемся с пацанами.

  Странные ощущения. Вроде эти парни мне толком и незнакомы, но все равно приятно, что в этом странном мире хоть кто-то знает Серегу Караджича и готов его по-дружески поддержать. Где-то в глубине души я осознаю, что несмотря на выпячиваемую ими гоп-культуру, парни они нормальные. Ну принято среди местной молодежи вести себя по-пацански. Иначе не поймут и не будут уважать. Но это везде так – или соблюдай общие правила игры, или окажешься на обочине жизни.

  Ноги сами выносят меня по дорожке в проход между домами. Впереди пустынная проезжая часть улицы, а через дорогу сияет витринами магазин «Восход». В девяностые их заложили кирпичами. Сходить, что ли туда? Оценить, так сказать, уровень советской торговли. Уже оказавшись на той стороне, с огорчением останавливаюсь. А деньги-то у меня с собой имеются? Инстинктивно сую руку в карман.

  «Есть!»

  Мятый желтоватый рубль и еще разная мелочь. Несколько монет по пятнадцать копеек и медяшки. Вот ведь презрение к железякам из будущего, не сразу осознаю, что Здесь это деньги. На одну мелочь можно в столовке досыта пожрать! Тогда решено, двигаю в лабаз на разведку. Надо же начинать как-то приспосабливаться!

  Поначалу было страшновато. Внезапно вспомнились все кошмары советских магазинов, которые остались с детства. Сначала надо подойти к продавцу, озвучить требуемое и дождаться, когда она его взвесит. Затем тебе следует двигаться в кассу, бубня себе под нос озвученную сумму. Бесконечные очереди за колбасой или другим дефицитом, на которые родители нас зачастую «одалживали» соседским бабулям. Ведь давали некую норму в одни руки. Зато в иной раз бабки занимали очередь на нас. Вот такой вот своеобразный бартер!

  Снабжение в стоявшем в тупике городе желало быть лучшим. Вот в соседнем Северодвинске по нашим меркам было все! И все почему? Потому что там строили огромные подводные крейсера-ракетоносцы, шел стаж крайнего севера и получить квартиру было проще. Потому Север, как еще называли соседский город, словно пылесос выкачивал отовсюду хороших специалистов, да еще был закрыт для посещения. Думаете, ради секретов? Да нет, чтобы всю колбасу не вывезли! Смех смехом, но между жителями городов всегда существовало некоторое недопонимание. А ведь между ними было всего тридцать с лишним километров!

   Моя детская рефлексия живо испарилась внутри магазина. Кассы на выходе, открытые витрины с товарами, полки, решетчатые ящики. Да ведь у нас уже ввели самообслуживание! Цивилизация приходила и в советскую страну. Правда, в будущем об этом не принято было вспоминать. Хорошим тоном считалось обосрать державу за колбасу, очереди и синюшных куриц. Хоспади, натурпродукт-то чем им не угодил? Жлобье проклятое! Итак, что мы имеем в наличии? В мясном отделе, естественно, хоть шаром покати. На прилавке лежит шпик по-венгерски и обычное сало. Да нет, вон колбаска ливерная по шестьдесят пять копеек кило. Интересно было бы сравнить с тем продуктом, что под видом её продают в нашем времени. Тут я зависаю, напрочь забыв, как в детстве проходил подобные квесты.

  Но неожиданно выручает шустрая бабуля, что походя отталкивает меня бедром и заискивает перед продавщицей:

– Тося, колбаски свесь, пожалуйста, грамм триста. Моему охламону.

– Счас, Марь Ванна.

  Я чуть не прыскаю от смеха. Как в анекдоте, честно слово! Затем присматриваюсь к продавщице. А ведь она еще нестарая, и тридцати нет. Что же её так разнесло? Доступ к дефициту заставляет жрать все подряд? Мдя, с таким весом и стоячей работой недолго и проблем заиметь с ногами. Вот, значит, откуда в девяностые и нулевые столько инвалидов среди пенсионеров взялось! Люди или не хотели, или не успевали следить за собой. Да кому бы говорить! Мое поколение, вообще, водка и наркота сгубили. Следующее погубит вся та дрянь, что продавалась долгие годы под видом импортных продуктов.

  Так что квиты.

– Курица, когда будет, Тося? Хотела на выходные пожарить.

– Завтра с утра цыплят обещают выкинуть, Марь Ванна.

– Ну спасибо тебе, Тосенька. Маме привет передай.

 «Тося, интересно, что это за имя?»

  Так и не припомнил, потому не выделываюсь и заявляю прямо:

– Мне, пожалуйста, полкило этой колбаски и двести грамм шпика, Тося.

  Девушка кидает на меня хмурый взгляд, но отрезает и взвешивает на синеньких весах «Тюмень» кусок в четыреста девяносто грамм. И не спрашивая нужно ли дорезать, заворачивает ливерную колбаску в серую бумагу, чиркая попутно на обертке химическим карандашом цену. Я прикидываю шпик в качестве закуски, но вовремя вспоминаю, что денег у меня с собой немного.

  «Так, поглядим, что у нас еще есть!»

  Масло сливочное несоленое, уже нафасовано, лежит себе в витрине-холодильнике свободно по три пятьдесят кило. Странно, думал это дефицит. Там же разновидности маргаринов и прочих комбижиров. Яйца по девяносто восемь копеек за десяток, крупы, макароны, бесконечные ряды рыбных и овощных консервов. Огромные банки с натуральными соками. Ага, вот и наш любимый «Завтрак туриста»! А ведь, кстати, ничего был на вкус. Но брать консервы в качестве закуски моветон! Хотя вот эти копеечные с морской капустой домой потом возьму обязательно. Полезные они, что бы ни говорили!

  Рыба. Соленая и копченая. Замороженная в витрине-холодильнике. Минтай, селедка, хек, мойва. Цены демократические. Что-то не бохато для поморского города! Вовремя вспоминаю, что есть специализированный магазин «Океан», и даю себе зарок обязательно там побывать. А это что за чудо-юдо в коробках лежат? Мидии, свои северные. Расфасованы фабричным способом в ярких коробочках и, судя по всему, не пользуются спросом. Дикий у нас все-таки народ. Сколько? Сорок копеек. Беру, конечно! Нажарю и пацанов угощу.

  Молочные изделия. Ну тут все понятно. Бутылки стоят прямо в таре, ячеистых ящиках из стальной проволоки. Эта часть квеста почему-то четко осталась в памяти. Сдаешь пустые вымытые бутылки, получаешь бумажку, которую тебе зачтут на кассе и двигаешь к ящикам с продукцией. Молоко с серебристой крышкой из фольги, рядом зеленеет крышечкой кефир, розовеет ряженка, снежок закрыт сиреневой крышкой. Сразу захотелось все попробовать! Нет, не сейчас, еще успею.

  Двигаю дальше, тут же пахнуло ароматом хлебушка. В будущем все хлебобулочные изделия упакованы, а здесь лежат себе в деревянных лотках и ждут своего покупателя. Видимо, недавно привезли свежую партию, от него еще веет теплом печи. Так что можно даже не пользоваться специальными ложками, которые висят на веревочке. По привычке оглядываюсь в поисках пакетов. Ага, братец, ты в другом времени. Здесь следят за экологией!

  Однако, собрался, называется, в магазин! Ни сумки, ни уникального изобретения советских дизайнеров авоськи. Болван из светлого капиталистического будущего! Ладно, беру прямо руками кирпичик Дарницкого по 18 копеек и сую его подмышку. Рядом аппетитно истекает ароматом булка городская и отдельно лежат ситные булочки по семь копеек. Эх, успею еще все заново испробовать! Хотя говорят, что черный Дарницкий на городском хлебозаводе за все эти годы так и не успели испортить. Потому что это «Народное предприятие». Они регулярно воевали с очередными прихватизаторами, рейдерами и пока побеждали. Везде бы так!

  В конце зала продажа овощей. Ого, знакомый с детства бункер. Откуда-то снизу на ленту сыпят картофель и подают наверх. Ты подставляешь сумку и насыпаешь его, сколько тебе потребно. Двадцать копеек стоит картофель и в наличии сейчас имеется. Так ведь конец лета, пора овощей! Вон продавщица готова тебе взвесить морковку, свеклу или репу. Я глотаю слюну при виде солёных зеленых помидорок. И чего я, дурачок не любил их в детстве? Этот отдел я еще обязательно навещу!

  Так, а где у нас фруктики? Вспоминаю, что их по сезону продают в том ларьке, что стоит слева от магазина, а частенько и вовсе на улице. Выгружают ящики с машин прямо наземь, ставят стол и весы. И крутись как хочешь. Я еще постоянно жалел бедных продавщиц. На жаре или холоде стоять не все равно. Сейчас понимаю, что их держала на улице ловкость руки и никакого мошшенства. Небось, еще и очередь из продавщиц на такую денежную работу выстраивается. Ну так в отличие от моего времени продавцы в этом мире уважаемые люди. Они вхожи в священный мир дефицита!

  В кассе долго не стоял, с интересом наблюдая, как тетенька с прической «А ля Леонтьев» бьет толстыми пальцами по клавишам.

– С вас рубль двадцать три.

  Сую мятую бумажку и две монеты по пятнадцать, забираю сдачу медяшками.

  «Нужно обязательно кошель купить. Что за ребячество в карманах деньги носить!»

  Это меня жена приучила, носить кошельки и всегда считать сдачу. Аккуратная была без меры женщины. Я невольно остановился прямо посреди винного отдела, что находился отдельно от гастрономического. Ведь моя ненаглядная в этом мире еще в третий класс ходит! Смешная белесая девчонка с косичками. Сердце неожиданно сдавило лохматой лапой. Вывел из забытья чей-то недовольный голос:

– Чего встал посреди дороги?

  Одарив ароматом перегара, к прилавку пробрался мутный мужичок и потребовал себе большую бутыль бормотухи. Я пробежал взглядом по ряду разнообразных бутылок.

  «А выбор-то не очень и велик!»

  Честно говоря, хотя бы по вину ожидал большего разнообразия. Где все богатство сухих вин и плодово-выгодного пойла? Бутылок десять на весь торговый ряд.

– Не впечатляет, парень?

  Рядом откуда ни возьмись нарисовался пожилой мужичок в берете. Ну раз в берете, то точно моряк. Обветренное лицо, добродушная ухмылка.

– Да вина хотел взять друзьям…крепленого.

  Здешняя бормотуха на вид не внушала мне никакого доверия. На выбор еще два сорта водки – «Русская» и «Московская». Есть коньяки, ликеры и еще что-то непонятное.

– Ты случаем не Петровича сын?

– Ага, я это. Закончил работу, на картошку с институтом едем, вот надо перед братвой проставиться, – решаюсь продолжить разговор я. Со стариками надо разговаривать. Старики – это бесконечная кладезь любой информации. Жаль мы молодыми это слишком поздно понимаем и упускаем массу возможностей.

– Ну друзья – это дело святое! Тогда ты лучше в коопторговский на Выучейского дуй, там выбор лучше. Бери «Арпачай» азербайджанский, не пожалеешь. Где счас работаешь?

– Уже закончил, был в партии у геологов.

– Молодец! Времени зря не теряешь! Отцу привет от дяди Николая передай.

– Спасибо, обязательно.

  Вот и первые связи в новом мире. Мужик наверняка на пенсии и живет где-то поблизости, пересекаться частенько будем. И я его даже смутно припоминаю. Он рыбаком был заядлым. Ну а что? Вышел на пенсию поди в 55, еще крепок телом и умом. Раньше мужики дома не сидели. Грибы, ягоды, рыбалка. Кто-то на зиму устраивался дворником или сторожем. Даже не столько для пропитания, а чтобы ощущать себе при деле. В бодром настроении выкатываюсь на улицу и вдыхаю свежий ветер свободы.

Сегодня в нашем клубе будут танцы,

Кино, концерт, буфет и дискотека.

Ты любишь ананасы и бананы,

И обожаешь песни Челентаны,

Ты принимаешь солнечные ванны,

И на тебя глазеют хулиганы.

Ты любишь шоколадные конфеты

И куришь дорогие сигареты,

Ты не читаешь книжки и газеты,

Зато меняешь часто туалеты.

  Чего стоим? Кого ждем? У меня еще дел полно!

3 глава. Пати под небесами

– Хорошее винцо, – Паша внимательно осмотрел синюю этикетку «Арпачая» и потянулся за котлетой, примостив её на толстенный кусок хлеба. – Где брал?

– На Выучейке с Обводным, в деревяшке.

– Надо будет завтра заглянуть.

  Кеша бросил неодобрительный взгляд на кореша:

– Кончай бухать, Пашка!

– А я что? На следующей неделе днюха у однокашника. Вот заранее возьму.

– Ну, смотри.

   Мы довольно неплохо устроились на скромную пати, и даже не представляете где. Ну а что вы хотите? Почти осень, темень и холодрыга с северным ветром в придачу. На Привокзальном микрорайоне, что на самом деле включал в себя чуть ли не десяток жилых микрорайонов и все еще застраивался, самыми лучшими нычками для молодежи всегда являлись стройки.

Это были места в которых мы проводили детство, играя в войнушку и прячась от сторожей. Осваивали основы химии, бросая в лужи карбид. Строили плоты и катались по заполненным водой огромным котлованам. Да много чего можно было найти на стройке, количество коих с годами не уменьшалось. Лет за пятнадцать Архангельск оказался наполовину перестроен, и все это происходило буквально на моих глазах. Так что не надо про социализм песен петь. Это безумная мощь и индустриальная сила!

  Рядышком с моим домом вдоль одной из основных улиц города имени товарища Энгельса неспешно вырастали четыре жилых дома так называемого индивидуального проекта. Четыре тринадцатиэтажных башни. Две уже стояли, в последней из всего наличествовал лишь котлован. Мы устроились на крыше третьей, что еще возводилась. В будущем на первом этаже этого здания разместится городской ЗАГС. Во времена свадебного бизнеса я в нем бывал регулярно и меня там знали, как своего человека. Иногда нового клиента находил тут же безо всякой рекламы.

  Хотя неправильно сказал. Это еще не была настоящая крыша, а просто очередной построенный этаж, но уже достаточно высоко. И стоял на нем с краю неприметный балок для строителей. В нем мы, собственно, и устроились. Парни по ходу водили корефанство со сторожем и ничего не опасались. Единственно, что подниматься по лестнице пришлось высоко. Но молодое тело такое испытание даже не заметило. Да и парни не запыхались.

  Внутри маленького вагончика было тепло, имелись даже электричество и плитка. Поэтому прихваченные мной из дома котлеты были немедленно разогреты. Вдобавок, в качестве закуси, я выставил буханку черного хлеба, ливерную колбасу, банку какого-то салата и неизменные плавленые сырки «Дружба». Кеша с язвительной ухмылкой наблюдал, как я почистил один из них и в одну же харю слопал. Вкуснотища! Что интересно туда такого добавляют?

– Что, голодуха еще с армии не прошла? Неужели у геологов плохо кормили?

– Нормально там снабжали, но однообразно. Не представляешь, как временами хотелось чего-то такого эдакого.

  Худосочный Колян одобрительно хмыкнул:

– Нормально бабосиков поднял?

– Да есть малёхо.

– Тогда гуляем! Тут бар интересный недавно открылся…

– Счас тебе, Колян, уймись! У Серого и так впереди расходов немеряно! – Паша выставил стаканы на ящик из-под инструментов и начислил по новой. – На одну стипенсию не проживешь. И сколько там институтских девчонок. Трали вали, чпок-чпок!

  Пухловатый товарищ детства использовал характерный жест, и все заржали. Те еще любители кого-нибудь подколоть. Кеша поднял вихрастую голову и маслено улыбнулся.

– Ты, Серый, для этого в пед, что ли пошел? Цветник окучивать?

– Да, Серёг, мы тут знатно прифигели. Оно тебе надо в учителя переться? – Николай закурил дешевую сигарету без фильтра и маленькое помещение начало наполняться дымом.

   Я в свою очередь попросил у Кеши сигаретку, он принес понтовые «БТ». Обычно я не курю, разве что за компанию могу немного подымить. Вот и сейчас захотелось совместить все удовольствия.

– Плоско думаете, пацаны. Окончу институт, устроюсь в аспирантуру, сразу примусь за кандидатскую потом докторскую. Между прочим, за каждое звание несколько чириков доплачивают.

– Да ну? – подался вперед всегда жадный до денег Колян.

– Баранки гну! Ты видел бедных ученых?

  Парни замолчали, мой опрометчивый на их взгляд поступок неожиданно приобрел подспудный смысл.

– Хрена себе! А ты у нас пацан прошаренный!

  Кеша с интересом смотрел на меня сквозь клубы дыма:

– Так гляди и до профессора дойдешь. Я в тебя верю, братан!

– Да цыпок он молоденьких репетировать будет. Те-а-тет! Ты смотри, какую модную причу сделал. Просто так, что ли? Красавчик!

   Паша умел напрягать своими подколками.

  И правда, с этой прической я еле успел. Хоть молодые ноги и резвые, но времени потратилось на все про все немало. Это сначала следовало метнуться к лабазу на Выучейского, а потом на обратном пути зайти в «Восход» за закусью. После закупочных мероприятий бежать с документами и деньгами в сберкассу. Дом из серии, где она располагалась, уже стоял. Или меня память подвела, или здесь все идет не так. Но меня удивил совсем не этот факт, а то, что находилось внутри.

  Понятно, что новое помещение и так смотрится неплохо. Высокий потолок, большущие окна, свежие облицовочные материалы, много света, горшки с живыми цветами. Красота, да и только! Но ко всему прочему у входа стояла молоденькая девчушка, которая тут же спросила, по какому поводу я обратился в сберкассу. Затем дала мне номерок на бумажке и направила к нужному окошку. Это что, некий спойлер из будущего? Номерок очередного клиента, кстати, высвечивался на электронном табло, что имелось над каждым окошком. Зато никаких сварливых очередей. Садись себе на диванчик и читай журнал или газету, пока твой номер не загорится. Офигеть! Ну не было такого в моем мире.

  В итоге пребывал я в сберкассе относительно недолго, положив на счет половину денег – ровно двести восемьдесят рублей. С учетом того, что судя по найденным в шкафу и столе вещам, уже потратил не меньше полтинника, заработал я у геологов очень даже неплохо для обычного разнорабочего. Это байки, что заработать в стране Советов было нельзя. Но вот именно что заработать! Многие же предпочитали получать, протирая штаны в кабинетах. Все эти бесчисленные НИИ, никому не нужные конторы, типа Гортопа, плодили массу бездельников на шее у государства.

   Закончив основные дела, я выскочил во двор и задумчиво уставился через перекресток. А ведь по ту сторону улицы имени Тимме, если мне память не изменяет, находилась большая парикмахерская. Новая и самая модная. С такими же окнами до потолка и современным дизайном кресел и оборудования. Мне здорово не нравились отросшие лохмы на голове у братца, хотя на улице то и дело попадалась молодежь с длинными прическами. Отрыжка влияния хипперских семидесятых. Странно, я думал, что уже в моде «перышки», «площадки» и прочие «каскады».

  Сквозь стекло я некоторое время наблюдал за двигающимися вокруг клиентов тетеньками в химических завивках и тяжело вздохнул. Вряд ли они смогут предложить мне что-то, кроме бокса и стрижки «молодежная». Внезапно в голову пришла здравая идея и я стремглав помчался к дому. Вот что мне в здешнем мире нравится, так это то, что необязательно скакать до ближайшего пешеходника. Потока машин практически нет, и все перебегают дорожное полотно, как кому в голову придется. Неправильно, конечно, но, черт возьми, до ужаса удобно. В итоге мне удалось здорово срезать дорогу дворами. Потому что дальше по улице вокруг строящейся тринадцатиэтажки возвышался забор и его надо было далеко обходить.

   «Такс, документы в стол, пятерик в кошелек!»

   Оказывается, он уже был куплен еще тем Серегой. В ванную помыть башку. Вряд ли мне предложат в салоне подобную услугу. Вообще, от советских парикмахерских у меня остались далеко не самые лучшие воспоминания. Блин, ну не нравится такая непрестижная работа, зачем торчать на ней до старости? Не понимал я никогда сидения на одной работе до пенсии. Так скучно прожить единственную жизнь! В сторону перекрестка я мчался уже хорошо подготовленным. В кармане куртки лежала небольшая рекламная брошюрка. Скорее всего дядя Саня её у нас оставил. Он любил тащить с загнивающего Запада все подряд и еще умудрялся сбывать здесь разным дурёхам весь прилипший к его рукам рекламный мусор. Чаще всего использует их как взятки на манер шоколадок для секретарш. Наш народ всегда ведется на яркую упаковку. Так ему и перестройку скормят.

– Можно вас на секунду, – на столе перед молоденькой приемщицей нарисовалась яркая английская открытка с видами Лондона. Девчуля оказалась особой понятливой и быстро прибрала презент в столик. С любопытством смерив меня взглядом и на некоторое время задержавшись на джинсах и модном пуловере, она многозначительно хмыкнула:

– Ну что тебе?

 Скажете, фу, как невежливо переходить сразу на ты! Но видимо, в этой среде подобное общение не было чем-то предосудительным. «Ветер свободы!» Да и по возрасту мы не особо отличались. С точки зрения меня из будущего. Девушки двадцать два или двадцать восемь для меня уже на одно лицо. Молодые и симпатичные. Стараясь не опускать свой взгляд ниже на открытое и довольно увесистое декольте, я зашел издалека:

– Есть у вас девочка, что не боится экспериментов?

  Приемщица задумалась, а я, не стесняясь, пялился на её бюст не меньше третьего размера. В принципе девчонка зачетная, все при ней. Замутить или старовата для меня этого? Девушка не делала вид, что не заметила мой плотоядный взгляд и чуть кокетливо приоткрыла губы. Ха-ха, во всех эпохах женщины одинаковы! В этот момент я понял, что мои познания общения с дамами из будущего, в том числе и как вести себя с ними в постели, в этом мире могут принять весьма неожиданные обороты.

  «Стопэ! Успеешь еще!»

– Есть один мастер, но она работает в женском зале.

– Не вопрос, договоримся. Да вы не пожалеете!

– Меня Нина зовут. Мастера Мариной.

  «Эге-гей! Эх, кони мои привередливые!»

– Сергей. Можно с Мариночкой тему перетереть?

  «Молодой человек, что за манеры?»

– Сейчас гляну, свободна ли она.

  Нина прошла мимо меня, оставляя легкий флер от запаха незнакомых духов. А девочка-то наша прикинута по-модному! Юбка средней длины туго обтянула аппетитной формы ягодицы, на стройных ножках черные чулки. У меня аж организм начало подколбасивать. Ни фига, как в молодом теле гормоны шуруют!

  «Так, поручик, отставить!»

  Марина была не особо старше приемщицы, но судя по прическам обоих, в стрижку умела. Объемный «каскад» ей отлично шел, но мэйк был, на мой взгляд, несколько тяжеловат.

– Добрый день, Мариночка, у меня до вас серьезное дело. Мы можем присесть?

  Девчуля окинула меня оценивающим взглядом, томно вздохнула и показала на свободные кресла рядом с журнальным столиком. Однако, сервис в Союзе уже присутствует? Может, зря на этот счет наезжаю? Я, не откладывая дело в долгий ящик, тут же выложил на столик импортную брошюру, тут же заметив, как вспыхнули глаза у Марины.

– Мне нужна вот такая прическа!

  Не знаю, когда эта мода доберется до СССР, но мне хотелось «площадку». Вряд ли у девушки получится настоящий flattop, но попробовать стоит.

– Можно посмотреть?

  Девушка не только моментально оглядела выбранную мной модель, но и быстро пролистала дальше. Это была реклама пижам, домашней одежды и нижнего белья. Заметив, что я вижу, как она остановилась на откровенно снятом на моделях женском белье, девушка покраснела.

  «Ха-ха, а строит из себя независимую крутую фифу! Хоспади, какие вы все тут все-таки наивные люди!»

– Давай так. Я заплачу по высшему тарифу и этот журнал получишь в придачу!

  Надо было видеть глаза Марины. Предложение было поистине «царское». Обычно подобные дела Здесь решаются банальным бартером. Так что я угадал. В будущем знакомства нужны, чтобы делать деньги, а здесь овеществлять их в дефициты.

  «Ты мне – я тебе и ничего личного».

– Марин, ну ты чего? Соглашайся!

  Подсевшая к нам незаметно Нина уже тянула руки к журналу. Мариночка очухалась и быстро отобрала у подруги зарубежный раритет.

– Пошли, Серёжа!

  Как все банально! Мы прошли мимо сидевших под огромными фенами дам в женский зал. Работающие там мастера никаких вопросов нам не задавали, хотя озадаченно переглянулись. Видимо, чрезвычайных правил мы все-таки не нарушили. Марина взъерошила мои светлые лохмы, вздохнула и приступила к работе. У девушки явно был талант. Ножницы так и летали, а расческа порхала над моей бедовой головушкой. Минут черед двадцать она повернула меня к зеркалу и натянуто вздохнула:

– Извини, Сереж, но точно скопировать не получилось. Требуется тренировка на кошках.

  Я внимательно оглядел свое отражение и в принципе остался довольным. Я же помнил, что брату эта прическа отлично шла. Правда, сделал он её уже в конце восьмидесятых. Получается, что нынешний я несколько опередил время и пустил в народ веяние иной эпохи?

  «Эффект бабочки черт меня дери!»

– Сойдет. Спасибо большое, Маришка!

  Девушка улыбнулась мне через зеркало. Мы как-то быстро вышли на доверительные отношения. Оба молодые и симпатичные, и легкие на подъем.  Это сразу чувствовалось.

Марина наклонилась к моему уху и громко прошептала:

– Ты заходи позже, я постараюсь на ком-нибудь разные варианты попробовать и тебе лучше сделаю. И спасибо за журнал, – девушка снова улыбнулась, а меня, как током шарахнуло. Йидрицкий огнемёт, женский шепот так заводит! Уже обмахивая меня, Марина добавила. – Записывайся в следующий раз через Нину. У меня иногда бывают очереди, так что лучше подходить ко времени, когда я свободна.

– Понял. Спасибо, Мариночка!

  Я выпрямился и еще раз глянул в зеркало, заметив, что в этот раз в зале на меня обернулись все. Еще бы – такой модный красавчик! Мне и самому понравилось!

  В приемной мое появление произвело фурор. Несколько сидящих в очереди молодых парней только что головы не свернули вслед. Глаза у Нины засверкали:

– Вот это да! Я же говорила, что Мариша сможет!

 Счет мне выписали как за прическу «Молодежная», драть деньги зазря не стали. Молодцы, девчонки! Вот никаких лишних понтов! Я разменял у Нины пятирублевку и начал натягивать джинсовую куртку. Когда Нина передавала мне бумажку с номером телефона, то заинтересованно спросила:

– Когда тебя в следующий раз ждать?

– Я через несколько дней на картошку уезжаю. Так что в лучшем случае через месяц.

– Не думала, что ты первокурсник.

– Я после армии поступил.

  Судя по взгляду приемщицы, мое реноме тут же поднялось высоко-высоко. Это в будущем всем сразу подавай бандита или миллионера. Главное, чтобы был с деньгами.  В это время неплохой парой считалось такая, чтобы мужчина состоял где-нибудь на престижной должности, а жена работала в сфере обслуживания или торговли, выполняя задачу заполнять домашний холодильник. Как ни странно, но противоположный мезальянс, когда он простой заводской работяга с характерными для его прослойки интересами, а она, например, интеллигентная учительница, случался крайне редко. Обычно такие разные люди попросту не уживались. Хотя знавал я неудачные примеры браков и с противоположной стороны. Мир чистогана и мещанства также мог понравиться далеко не всем. Ведь как раз нравы в сфере торговли и обслуги и перенеслись затем к нам в будущее в лице нуворишей и новых хозяев жизни. Разве что криминальных понятий по пути нахватались. Мне, вообще, казалось странным, что наша горячо обласканная властями интеллигенция с таким усердием проламывала дорогу банальнейшим жлобам и рвачам.

  «А ведь как дышали!»

– Угощайтесь, парни! – я подогрел на плитке пожаренные еще дома мидии и выставил сковородку на импровизированный стол.

– Что такое? – Паша подозрительно поворошил морепродукты. – Опять лягушки?

– Сам ты лягушка! – Кеша уже вовсю орудовал запасливо прихваченной из дома ложкой. – Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках.

– Ну это ты у нас манерный любитель разных там кальмаров и креветок.

– Паша, ты идиот? Это чистый белок. С него мышцы растут и железный стояк!

  Иннокентий знал, как разговаривать с менее учеными корешами. И я с улыбкой наблюдал, как Павел тут же начал резко орудовать ложкой. Вместе со мной над приятелем посмеивался Николай. Он по давней привычке закусывал «курятиной».

  «Закусь градус жрет!»

  Мы ополовинили вторую бутылку «Арпачая». Азербайджанский винопродукт шел хорошо и был даже приятным на вкус. Я взял с запасом три бомбы по два шестьдесят, чтобы в магазин второй раз не бежать. Болтали, как всегда, обо всем и ни о чем конкретно. Послушав новости, что в городе творится, я рассказал о службе в пограничных краях, карьере у геологов. Мой заработок ожидаемо заинтересовал Николая. Семья у него была небогатой. Батя-инвалид, и мамка без образования всю жизнь вкалывала на нескольких работах сразу. А ведь еще у них в семье была младшая сестренка. Особа болезненная и капризная. Лучший кусок всегда шел ей.

– Кончу гопу, за меня похлопочешь? У тебя ведь там блат.

– Ты на кого учишься?

– Сварщик.

– Тогда, думаю, без проблем устроишься, – обнадежил я товарища, решив, что сварщики нужны везде. Тем более на строительстве. Но хоть убей, не помню, чтобы геологи в том времени вели где-то рядом большое строительство. Нефть и газ искали северней в Ненецком округе. Много лет туда вкладывался Архангельск, а после Ельцинского бардака автономия начала оставлять нефтяные деньги при себе. Архангельский север в тридцатые годы являлся всесоюзной валютной лесопилкой, затем оставался одним из важнейших экспортных цехов страны. Беломорская доска ценилась по всему миру. В итоге свели все ближайшие леса, поперли рубить приполярные и позже начал резко меняться климат. К двадцать первому веку область осталась на бобах, вложив все ранее в огромную страну, которая в итоге её бросила. Даже губернатора московские столоначальники ни разу поставить нормального не смогли. А ведь на ту валюту поднимали нефтяные районы. Вот где справедливость?

  Дальше разговоры сами собой перетекли на тему однокашников и старых знакомых. Кто где и как. Жили ведь все в одном районе, да и Кеша со своей шпаной знал о них больше меня. Некоторые из знакомых парней еще служили в армии, часть девчонок благополучно выскочила замуж. И чего так рано? Невтерпеж? Кто-то учился, кто-то квасил, кто-то работал. Ничего интересного, сплошная бытовуха. Хотя нет, вот пошли первые неприятности.

– Леху Скворцова помнишь из параллельного? Утонул прошлым летом.

– Спасал, что ли кого?

– Скажешь тоже, – усмехнулся Паша. – По пьяни на Смольном Буяне заплыв устроили. Вот он и не выплыл.

– Идиот! – честно выразил свою мысль я. Сдохнуть по глупости, даже не пожив, это еще надо постараться. А на том пляже купаться очень опасно. Глубина сразу и течение.

  Кеша опростал стакан и как-то странно на меня взглянул:

– Тебя, кстати, Даша спрашивала.

   Я напряг память и внезапно в ней всплыла светловолосая разбитная красотка. Только Серега каким боком к ней? Эта фифа еще лет с пятнадцати гуляла с парнями постарше. Но не спилась, лишь хорошела. В итоге в девяностые нашла себе богатенького папика и жила припеваючи. С тех пор я о ней ничего не слышал. Как и о том, что Серый вел какие-то шашни с Дарьей.

– Морозова?

– Ага.

– И на фиг я ей сдался?

  Паша заговорщически переглянулся с Кешей:

– Ну это мы хотели у тебя узнать.

  А крыть мне было нечем! Что здешний братец пообещал Морозовой, я не в курсе и потому решил свернуть со скользкой темы.

– Сами-то, кого имеете?

  Вопрос вышел двусмысленным и немедленно вызвал дружный ржач, также потребовав еще одного стакана внутрь. Это в семнадцать мы в большей части были нецелованными и не искушенными в щекотливом вопросе. Пока я, как и остальные неудачники парился в сапогах, оставшиеся пацаны приступили к изучению полового вопроса «вплотную». Про Кешу, вообще, молчу. Сын капитана, да еще и симпатичный малый. Кто из девчонок в уме и здравии откажется от такого? Если бы не шел в пединститут, то точно попросил с кем-нибудь познакомить. Дамы с низкой социальной ответственностью были всегда. Серьёзные отношения, чувствую, пока не про меня. Я себя еще толком не знаю, зачем мне чужие заморочки взваливать? То, что женщины могут буквально в один момент стать проблемой, я знаю не понаслышке.

  Неплохо мы в итоге посидели, так что еле смогли спуститься. На лестнице темно, а с уличными фонарями, я скажу, в эти годы было так себе. Район еще достраивался и понемногу благоустраивался. Запросто вместо дворового проезда могла оказаться дорожка из бетонных плит или временные деревянные мостки. Но если в соседних домах хотя бы желтели окна квартир, то в сторону стыка улиц Тимме и проспекта Дзержинского просматривались темные проплешины. Тот микрорайон на Привокзалке достроят последним и, кстати, самым интересным с архитектурной точки зрения.

  Расходиться по домам никто из нас не спешил. И мы, тепленькими и довольными жизнью, почапали к перекрестку улиц Энгельса и Тимме. Его окружали новые девятиэтажные дома «белоснежного» стиля и оттого это место казалось каким-то необычным, неким куском из светлого будущего, привлекая сюда скучающую молодежь. В эти годы здесь обосновалась многочисленная местная «туса». Многочисленные окна создавали уютную иллюминацию, ярко светили уличные фонари. Здесь не было темноты и затхлости старых деревянных кварталов. Сама атмосфера настраивала на радостный лад.

  Припозднившиеся прохожие спешили по своим делам, ближайшие магазины уже закрылись, до одиннадцати работал неподалеку лишь дежурный «Пингвин». Город накрыла осенняя тьма, поддувал свежий ветерок, но нас это не останавливало. Мы прошли мимо нескольких веселых компаний, сидящий прямо на ступеньках около новенького магазина номер двадцать два. Так его по номеру и будут много лет называть. Народ тут, похоже, сидел бывалый и ничего не боялся, открыто пуская бутылку прямо по кругу. Временами слышался задорный девичий смех. Как мне его не хватало в той жизни! Все старые товарищи и подруги выросли, стали взрослым и скучными людьми.

   У этих же юность, все еще впереди, и потери и приобретения. Ощущение непременного будущего счастья.

– Чё вылупился?

– Кто такие?

– А ты сам, кто такой, пингвин?

– Мы с Привоза, а ты откуда такой красивый взялся?

– Эй, пацаны, я этого шкета знаю, с Суфты они, бродяги точно!

– И чего? Все равно это не ваш район. Валите на свою сторону!

– Ты, что ли нам указывать будешь, щегол?

– Чё сказал?

  Ёкале мане, сейчас точно начнется драка! Как-то в той жизни молодежный период быкования прошел мимо меня. Я зависал на секциях, постоянно посещал какие-то занятия или просто читал. Времени шляться по городу и дурака валять совершенно не было. И на тебе – провалиться в прошлое и в первый же день вляпаться в бучу. Еще не хватало фингал перед «картошкой» заработать!

  «Понеслось!»

  В драку пока не ввязываюсь, стараюсь сначала осмотреться. Нас четверо, их пять. Паша неожиданно для меня показал себя с сильной стороны. Так он вроде на секцию бокса ходил. Кеша также старается, молотит какого-то хмыря почем зря. Вот Коляну не повезло, свалили сразу наземь. И тут на меня налетел один из привокзальных. Длинный и борзый.

  «Давно не брал я в руки шашек».

  Видимо, на ловкость молодого тела наложился мой опыт занятия с Гуань дао, китайской разновидности глефы. Не успел я что-то придумать, как уже стремительно отодвинулся в сторону и перехватил руку пытавшегося ударить меня пацана. Берем её на излом и ребром ноги по колену.

– Больно!

  Нападавший свалился с диким криком на газон, а я бросился на выручку к Николаю.

– Вы чего, суки вдвоем на одного!

  Неизвестно чем бы дело кончилось, но в этот момент послышался визг тормозов и крик:

– Атас, менты!

 Мы, не сговариваясь, подхватили за руки Коляна и побежали во дворы. В ближайшем сто двенадцатом доме находилась редкая для нашего города подворотня. С милицией связываться не хотелось. Патрульные же в это время ловили наших соперников, которые не придумали ничего лучше, чем бежать к себе прямо через перекресток.

  Темнота – друг молодежи!

– Ты чего так поздно, сынок. Где был?

– Я же, мама, записку тебе оставил.

 Снял обувь, кинул на тумбочку ключи и замер.

  «Мама!»

 Мне стоило огромных усилий не разрыдаться. Потому я быстро скинул куртку и тут же обнял маму.

– Ты чего? – мамины глаза меня стремительно оглядели. Нет, не сможет наших матерей ничто и никогда заменить. Ни одна женщина мира. – Ты пил и еще курил. Ты начал курить?

– Да все нормально, мам. Ну, посидели немного с ребятами. Мы же уже большие.

– Знаю какие вы большие! Как бы с твоими дружками в неприятности не попасть.

 Ну что еще можно ожидать от любой мамы мира? Сейчас с высоты своего настоящего возраста могу сказать, что дети для тебя никогда не станут ровней и взрослыми.

– А когда еще нам встретиться, мам? Мне скоро на картошку ехать. Парни тоже кто куда.

– Ох, горе ты мое луковое! Быстро в ванну и на кухню. Голодный?

– Нет, спасибо, сыт. Вот чаю выпью со сладеньким!

  В ванной я долго смотрел на себя иного. Да что же это такое? Я вынужден врать маме! Самому родному в этом мире человеку. Подожди, братец, ты уже веришь, что данный мир реален и перед тобой не фантом? Нет, ты просто хочешь в это верить. Да, я чертовски хочу в это верить! Ну а раз так, то оставим пока все без изменений. Лучшее – враг хорошего.

  На кухне мама сначала поставила передо мной заварочный чайник, потом глянула и ахнула.

– Ты, когда успел свои космы состричь?

  Она легонько потрепала меня по шелковистым волосам.

– Нравится?

– Красиво, молодец. На певца какого-то стал похож. Неужели у нас так научились стричь?

 Я хлебнул горячего чая и потянулся за печенькой.

– Да есть тут девчонки одни, они умеют.

– Девочки – это хорошо, – мама разом успокоилась и задумчиво размешивала в чашке сахар. Она не ела ни булочек, ни прочих сладостей. Боялась растолстеть.

– Да все нормально, мам. Буду рядом с тобой еще как минимум пять лет.

– Рядом, а потом…

  Мама неожиданно расплакалась. Я тут же соскочил с места и принялся успокаивать её.

– Да все нормально, мам. Мне же надо расправлять крылья.

  Бляха, муха, говорю, как взрослый индюк! Еще какую-нибудь заумь озвучь, придурок.

– Извини, Сереж, устала на работе.

– Так, может, отец прав, тебе стоит уйти с должности завуча?

– Не дождётесь! – мама промокнула платочком слезы и снова выглядела решительной. – Все, иди спать! Я тебе постелила. Мне завтра к двенадцати, так что утром поговорим.

  Я возражать не стал:

– Спокойной ночи, мам!

– Добрых снов, сынок.

  В один момент умчался в свою комнату, чтобы мама не увидела моих текущих по лицу слез. Взрослый мужик, а реву как девчонка! Алкоголь лишь усилил чувства, приведя меня в полнейшее смятение.

  Я лежал на диване и никак не мог уснуть. Кто я, где я, что вокруг меня? Я боялся погрузиться в сон и никогда больше не проснуться. А может весь этот день лишь последний сумасбродный всплеск моего сознания? Ведь течение времени относительно! Я уже покидаю наш грешный мир и напоследок устроил себе вот такой чудесный сон длиной в пару секунд. Или мне попросту дали короткую передышку? Или…чёрт меня дери, это все-таки инопланетяне?

  Чему быть, того не миновать. Древнейшая поговорка была права. Ты уже ничего не можешь изменить, потому смирись и жди дальнейших событий. Аминь!

4 глава. Свежие впечатления.

  Вот так неожиданно, прожив более пяти десятков лет в линейном времени, я оказался зашвырнут в, неизвестный мне, вывернутый наизнанку, отчасти чужой, мир. Нет, это не был тот Советский Союз, что я знал ранее. Пары дней мне хватило для того, что заметить в здешней реальности существенные перемены. Из этого короткого времени половину двадцать восьмого августа я провел в библиотеке имени Добролюбова. Современный четырехэтажный корпус на набережной уже был, как год построен и открыт для всех желающих.

   Эх, сколько я времени провел в его стенах в прошлой жизни! Подготовка к экзаменам, затем поиск разнообразной информации для рефератов и докладов. Именно в библиотеке можно было послышать редкую, в том числе зарубежную музыку, заказав заранее пластинку. Уже в зрелом возрасте в её стенах случались как персональные, так и общие выставки. Так что расположение залов было мне отлично знакомы. Сами помещения поражали обилием пространства и света, оригинальной архитектурой. Пахло новизной и желанием сделать наш несчастный мир лучше. Даже мне, человеку из будущего здесь очень понравилось. Я, наверное, удивил милых библиотекарш, заказав для начала подписки на основные газеты СССР. Конечно же «Правду», «Известия» и «Комсомольскую правду». Они-то точно здесь хранились долго!

 Наскоро пересмотрев подшивки за этот и прошлый года, я попросил другие за предыдущие пять лет. На нескромный вопрос строгой тетеньки в очках ответил, что информация мне нужна для доклада. Я здорово подозревал, что наскоком вряд ли узнаю что-то конкретное, но обрисовать отличия этой страны от той, где я провел детство, жутко хотелось. От этого зависела моя будущая здешняя жизнь.

  Резонно задать вопрос – Почему? Да потому что если история здесь идет иначе, то надеяться на мое послезнание бессмысленно. Не будет в СССР перестройки, развала страны и дикого капитализма. И возможно, все пойдет совсем иначе. Например, будет государственный социализм по образцу Китая или постепенная конвергенция по типу Швеции. Ну не верил я никогда, что Союз нельзя было спасти от полного развала. Все проблемы при должном подходе были решаемы. Если нам ресурсов советской экономики и политического влияния хватило на три десятка лет опосля, то, значит, имелись и возможности для реформ. Вот только ими никто по-настоящему заниматься не хотел. Или не умел.

  Про Меченого лучше и не говорите. Это прямо ярчайший пример для учебника истории в плане некомпетентности и «розового» видения окружающего мира. Никто нас не победил, сами себя сдали. Но как все будет происходить именно Здесь? Какие линию дальнейшего существования проводить мне в этом мире? Ведь не получится на халяву купить доллары по дешевке или приобрести счастливый билетик МММ! В сложившейся ситуации спасать страну бессмысленно. От чего её именно спасать? А ведь мелькнули у меня подобные мыслишки, мелькнули… Что бы там ни говорили, но родину свою я любил. Только вот она Здесь совершенно другая и, потребуется ли твоя помощь, пока мне непонятно.

  Поэтому я листал подшивки, делал в блокноте пометки, чтобы как-нибудь после заняться этой проблемой вплотную. Хоспади, а когда ты, братец, будешь ею заниматься. У тебя Здесь жизнь с первого дня кипеть начала! А через пару дней ты укатываешь на картошку, а потом начнется учеба. Я глубоко вздыхаю и решаюсь не торопить события. В конце концов, в этом мире еще ничего не началось. У меня вагон и тележка времени. Да и собственной жизнью заняться следует.

  «Поспешишь, людей насмешишь!»

   С его начались в моей душе подобные метания? Да просто после утреннего разговора с мамой я еще больше запутался в понимании текущей реальности. Исподволь выведал у нее некоторые моменты нашей, то есть здешней жизни. Ох, сколько там случилось странностей! Мама особо не откровенничала, но отсутствие именно меня в этом мире имело спрятанное от посторонних объяснение. Я остро почуял некую семейную тайну. Просидев несколько часов дома, не смог выдержать и рванул в библиотеку имени Добролюбова, благо читательский билет я нашел еще вчера.

  Размышляя по пути к остановке о цели моего пребывания Здесь, почти не смотрел по сторонам и чуть не попал под вынырнувший из двора автомобиль. Ну вот еще не хватало стать виновником глупейшего ДТП. Не для того жизнь мне дана заново! Или это все-таки некий небесный квест перед прохождением души в иной Горный портал? Вот черт его разберет!

   Ну вы, наверное, читали все эти бесчисленные романы о попаданцах? Как они в обязательном порядке помогают выиграть войну, спасти страну или каким-то иным способом облагодетельствовать человечество. Или начинают, пользуясь послезнанием, устраивать себе классную личную жизнь. Находят сонмы красоток для интимных удовольствий или успешных женщин для обустройства семейного гнездышка. Зарабатывают кучу денег, снисходительно давая советы правителям высшего ранга.

   Ну да, а то те дураки готовы выслушивать невразумительные бредни от мутных личностей! Там такие волкодавы на самом верху расположились, они между собой постоянной грызней заняты и таких выскочек на завтрак кушают. Кто там сказал – «Мы не знаем страны, в которой живем»? Андропов вроде? А ведь он был чертовски прав! Как показала дьявольская карусель последующих событий, никто даже и близко не подозревал, что вызревало внутри огромной державы. А тут заурядный человек из будущего, без допуска к государственным секретам. В нашей истории целые управления КГБ обосрались по полной программе. Кстати, а главный гэбист у нас нынче где? Он же был основным претендентом на трон и тогда повел страну не туда.

  Так, а мне, вообще, есть до этого всего дело? В раздумьях чуть не прошляпил идущий в нужную сторону автобус номер шесть. Днем народу в урчащем от избытка прыти ЛИАЗе ехало относительно немного, и я поначалу завис, по привычке высматривая кондуктора. Ага, так шпионы и палятся! Мне же мама сунула в карман пачку талонов! Их надо покупать в специальных киосках или у водителей. Лишняя морока!

 В голове тут же всплывают подробности старого квеста. Находим компостер, это такая металлическая хреновина, прикрученная к корпусу автобуса, засовываем в прорезь талон и пробиваем его ударом. Затем в очередной раз удивляемся сознательности советских граждан. Были, конечно, зайцы, но не так уж много и их регулярно ловили контролеры. Завези сюда людей, выросших при «свободе и демократии», и все станет ровно наоборот. Единицы из них буду пробивать, а большинство ездить нахаляву.

  Вот такие мрачноватые мысли и сопровождали меня в поездке до библиотеки. Хотелось узнать об этом мире побольше, ну и немного развеяться. Вот тебе и развеялся, ёканый Экибастуз! Ну а каково вам узнать, что известная тебе истории страны в середине семидесятых ни с того, ни с сего совершила резкий поворот? Леонида Ильича отправили на пенсию, и следом за ним в течение нескольких лет ушла половина Политбюро. То-то и оно! И все мои возможные наработки летят к черту. Устраиваться здесь придется по-взрослому, самому брякать крылышками.

  Нахлынувшая на молодой организм меланхолия привела меня к магазину «Спорттовары». Он находился рядом с библиотекой, лишь пройти один квартал в направлении проспекта имени Павлина Виноградова. Да, такое вот было имечко у революционера, бившего клятых англичан на Северной Двине. В советской торговле существовала четкая градация магазинов по номенклатуре продаваемого товара. Это в будущей «Ленте» можно было одновременно купить корм для кота, масло для машины, спортинвентарь, яблоки и пиво. Три в одном флаконе!

  Я еще с утра задумчиво осмотрел свое, то есть брата, тело. Мдя, подкачаться бы мне точно не помешало. Гибкость имеется, мускулов маловато! И вот сейчас я заинтересованно остановился в отделе, где продавали экспандеры, гири и гантели. Первый в доме имеется. Пожалуй, вот эти восьмикилограммовые гантели мне точно подойдут. Сколько? Рупь пятьдесят. Берем, заверните, пожалуйста! Пока тащил их до автобуса, толкался в нем среди удивленного тем, что везу, народа, затем пёр эти чертовы гантели до дома, семь потов сошло. Потому сразу в душ.

   И знаете, к своему вящему удивлению именно там я и осознал, что этот мир здорово изменился по отношению к тому. С шампунями в Союзе в те времена дела обстояли не ахти, они являлись диким дефицитом. Это нам отец частенько привозил импорт. Обычный народ в обиходе пользовался мылом. Помню, иногда мы любили с отцом ходить в новую баню на Ижемской улице, там была неплохая парилка. Так наша семья резко отличалась от других наличием импортного шампуня. Сейчас же в ванне я обнаружил целых пять разновидностей средств для мытья головы. И все советского производства. И еще на маминой полочке стояли баночки с бальзамом для волос и что-то еще косметическое.

   Вторую половину дня я целиком провел на улице. Благо, после обеда выглянуло солнце, и прогулка по ближайшим кварталам выдалась приятной. После знакомства с новой газетной реальностью захотелось воочию рассмотреть отличия в наших мирах на знакомых локациях. Я бродил по улицам и отмечал несоответствие между тем, что помнил и тем, что сейчас наблюдал. Прикидывал, думал, да так ничего и не надумал. В голове сплошная вата и пока меня просто несло по течению реки времени. Что, в общем-то, и понятно. Это вот как раз особо прыткие «попаданцы», четко знающие и имеющие план заранее, отвратили меня от чтения подобной литературы. В жизни же обычно впереди сплошной туман и идти вперед приходится сторожкими шажками.

  Что я увидел знакового. Однозначно намного больше новостроек. Например, в начале улицы Шабалина так и остались на месте, даже в моем времени, двухэтажные деревяшки и частные домишки. Самые умные даже успели выкупить там землю и построить коттеджи. В этом мире на месте деревянных кварталов разворачивается большое строительство, вся рухлядь снесена и уже намыт песок. Иначе нельзя, деревяшки были построены на болотине. Помню, брательник рассказывал, что маленьким собирал там клюкву, а у строителей бульдозеры уходили во мхи.

  Вообще, одно из ярких воспоминаний моего детства – частокол строительных кранов. И сопутствующая грандиозному строительству вездесущая грязь. Ну, тут ничего не поделаешь. Большая часть города построена на бывшем болоте. Будущие привокзальные микрорайоны сначала засыпали песком, а только потом строили. Представляете себе масштабы?! Сколько было сил у страны Советов! Жаль не все удалось воплотить. Ведь кто-то резко захотел сто сортов колбасы.

  За кинотеатром «Русь» уже нет никакого мшистого пустыря. Фабрика деревянных игрушек…Не смейтесь, именно такая у нас и располагалась именно на нем. Так вот – она снесена, и на всем протяжении свободного от построек участка посажены саженцы и проводится благоустройство. И правильно! Район здесь большой, а ни скверов, ни парков так и не соорудили даже в двухтысячные. Самая большая проблема Архангельска – с правильным озеленением у нас всегда дело обстояло неважно. Или бурьян на пустырях или все напрочь зарастало ивняком и тополями.

  В сторону Северной Двины между современными высотными микрорайонами Привокзалки и сталинскими постройками центральных проспектов чудная смесь пятиэтажных хрущевок и деревяшек. В моем будущем все эти кварталы плотно застроились коммерческим жильем уже в десятые годы двадцать первого века. Хотя самые прыткие личности успели вклиниться туда двухэтажными таунхаусами или даже мини-дворцами раньше. В итоге получилась жуткая и безвкусная мешанина. Где все это время спали наши городские архитекторы?

  Думаю, что Здесь все произойдет быстрее, и перспективный район успеют застроить по выверенному плану. Зачем лезть на окраины, когда в центре города полно мест для застройки? И здорово подозреваю, что советские власти центральные улицы города желали застраивать не типичными панельками, а зданиями индивидуальной планировки. Кое-где они уже растут прямо на глазах. Значит, здесь будет красивше, чем в моем времени! Задумчивый и окрыленный я двигался дальше, с любопытством вертя головой.

   По пути заглянул к маме на работу в Техникум Торговли. Стоит он на пересечении Ижемской улицы и Обводного канала. Не так давно это на самом деле был самый настоящий канал, обозначающий границу города и Мхов, огромных болот. Рядом с ним селились люди попроще. Иногда еще вдоль него можно было увидеть оставшиеся в живых развалюшки начала века. А нынче гляди – это широкая городская магистраль с троллейбусными маршрутами. Вон как раз мимо мчится «рогатый». Боже, какое тут маленькое движение! Рай для автомобилиста. Как они еще умудряются в аварии попадать?

  Мама моему приходу очень обрадовалась, горделиво показывая меня коллегам. Еще бы! Практически взрослый сын. Отслужил в армии и поступил в ВУЗ. В принципе, как отец двоих детей, я её отлично понимал и потому не перечил. Пусть себя потешит. Это все-таки и её заслуга. Затем мы двинулись в столовую, где меня насильно накормили. Хотя я особенно и не сопротивлялся. Послу двухчасовой прогулки на свежем воздухе молодой организм возжелал калорий. Вкусно, кстати, накормили. Мясо из столовой поварихи домой если и тащили, то без особой наглости.

   Затем мама меня огорошила, сказав, что вечером мы пойдем к её знакомой примерять мне новую куртку. Я, болван, даже не удосужился сделать ревизию своей одежды. Мне же надо в чем-то уже через два дня ехать на картошку! Так что дальнейший разговор оказался скомкан. И я продолжил свою прогулку, завершая круг по улице Урицкого и Тимме. Хотелось посмотреть здешние магазины, ознакомиться с ассортиментом и узнать, вернее, обновить в памяти цены. Похоже, что мне тут еще жить некоторое время.

   Просто голова кругом!

   Серёга, как оказалось, в этом мире занимался водным туризмом вместо меня. Одно из тех странных совпадений, что меня здорово напрягают. Среди конвертов я обнаружил пачку фотографий с походов. Потому в шкафу нашлось и подходящее обмундирование. Крепкая брезентовая штормовка, штаны из ткани, здорово смахивающей на джинсу, но зеленого цвета, а также туристские ботинки. Я померил, все пришлось впору.

  Видимо, одежду брали по давнишней привычке на вырост. Основная масса советских граждан не была особо богата. Не бедствовали, но деньги считали. Зато мы жили по средствам в отличие от некоторых стран соцлагеря. Их затем пришлось спасать СССР за счет благосостояния своих же граждан. Да-да, это я про поляков говорю. И набранные кредиты им уже никогда не отдать, и весь мир об этом знает. Но Америке в Европе нужен верный лакей, потому их будут всегда поддерживать. Интересно, а в этом мире есть «Солидарность»?

  Но не будем о политике, я все равно не смогу на нее влиять, а займемся лучше сборами. Одежду сразу кинул в стирку, включив обычную стиральную машинку "Рига" с загрузкой сверху. Ботинки смазал найденным в шкафчике кремом и поставил сушиться. Проблему с сапогами помог решить приехавший с вахты отец. Он отдал свои, благо, у нас размер одинаковый. Батя же приготовил мне портянки. В них намного теплее, чем в носках, да и ноги не мозолишь. Как их мотаться до сих пор помню.

  Затем мы дружно пили чай, кушали пожаренные мной оладьи и болтали о том о сем. Я осторожно вызнавал необходимую мне информацию, показал под одобрительным взглядом отца сберегательную книжку, рассказал о ближайших планах. Затем пришла мама и утащила меня к подруге. Сын у той женщины служил в морской пехоте и написал, что он за полтора года здорово окреп и старую одежду можно продать или выкинуть. Прошаренный пацан, подумал еще я, хочет наличку вместо надоевшего старья.

  Куртка здорово смахивала на «Аляску», практически неношеная. Так что я против секонд-хэнда нисколечко не возражал, чем здорово обрадовал маму. И она категорически отказалась от моих денег. Думаю, что тот Сергей бы такое не позволил и в итоге случился бы скандал. Но я внутри этого тела был взрослым человеком и отлично понимал мотивацию матери. Родители долгое время не хотят признавать, что их дети уже не маленькие. Так что активную готовность помочь надо принимать с горячей благодарностью. Побудем для мам и пап немножко маленькими.

  Вечер мы отметили чаем с плюшками, батя под недовольный взгляд мамы налил нам по стопке «Вани с Таллина». Мне желали лучшего будущего, такого, о котором еще никто не знал. А я отчего-то был печальным. Кто эти такие дорогие мне люди? Где я нахожусь? Что делать дальше? Голова шла кругом, мозги от безумного сонма мыслей буквально вскипали. Родители заметили мой настрой и решили, что я просто устал, тут же услав спать.

  Какие они все-таки у меня хорошие! И живые… Бляха, муха, я когда-нибудь перестану в этом мире плакать?

5 глава. Свежие лица

   Главный корпус пединститута располагался прямо по центру комплекса зданий педагогического института. Слева от него стояло второе общежитие, справа под номером один. В моем времени неприкаянный сквер был уже напрочь вырублен, а территория вокруг облагорожена. И ближе к железнодорожной насыпи построено огромное здание так называемой Библиотеки. На самом деле там находилось много всего. Аудитории, залы, музеи. В том числе и музей университета САФУ, в который был включен бывший педагогический. Бюджетные деньги в десятые годы тратились без особой экономии и с большим размахом.

   Но я Здесь и сейчас, так что всматриваюсь внимательней в будущий альма-матер. Мне в этих стенах куковать пять лет или еще больше. Правда, в соседнем корпусе, который находится в пятистах метрах далее. И пока я для себя до конца еще не решил, кем буду и по какой стезе пойду. Это приятелям можно трепаться про аспирантуру. В реальности же это сколько-то лет придется жить на копейки и долгие годы сосать худосочную лапу. Я же в сытом будущем привык хорошо одеваться и кушать не абы что попало.

  И еще ведь появятся женщины. Обязательно появятся. А это в первую очередь, большие расходы. Но, опять же, куда без них красивых? Честно говоря, мысли о них приводили меня в трепет. Нет, не потому что я боялся. Молодое тело будет активно требовать контакта с ними, а это проблема. Нужны ли мне новые отношения, способен ли я на любовь? Сможет ли ужиться в подобной ипостаси мозг взрослого человека и тело юноши? Это только в книгах герой прыг-скок в постель к очередной красотке и совершенно не думает о предохранении. А ведь от подобных любовных приключений могут быть детки. И не всегда желанные.

   Вот с такими фривольными сомнениями я и подошел к крыльцу учебного корпуса.

  Аудитория номер восемь находилась на втором этаже. Здание было старой еще дореволюционной постройки. Раньше в нем располагалась духовная семинария. Потому потолки высоченные, лестница длинная. И по ней текла наверх вереница будущих студиозов. Или уже нынешних? Студенческие билеты мы получим по приезде с картошки, так что будем считать, что находимся в некоем промежуточном периоде. Подле врат рая!

  Так, с любопытством озираясь по сторонам и читая объявления на стенах, я вошел в здоровенную аудиторию и остановился неподалеку от входа. Ну что могу сказать? Публика собралась в целом молодая или скорее даже очень юная. Для такого большого собрания еще было относительно тихо. Будущие студиозы или сидели молча за столами, или негромко шушукались в небольших группах. Кто-то из вчерашних школяров казался откровенно испуганным в связи с ближайшей отправкой из отчего дома, некоторые пребывали в нервяке от обилия незнакомых им лиц, но многим все это было абсолютно по барабану.

  Люди в восьмидесятые все-таки были крепче нас духом и смелее бросались навстречу неприятностям. Закалка иная и мотивация. Так что не пропадем! Видимо, мой настрой отразился на лице, и несколько человек в ответ мне улыбнулись. Затем я перевел лицо в режим покерфейс и двинул дальше. Аудитория в основном была наполнена девушками. Крайне молодыми девушками. Многие поступили в институт сразу после школы. Они еще не поняли разницы и вели себя как школьницы. То есть осторожно и не высовываясь. На Камчатке, наоборот, засела лихая компания из крепких парней послеармейского возраста. Никак это спортивный факультет держится вместе? Решили придать нам на усиление грубую физическую силу?

  Осмотревшись, я решил присесть рядом с чернявым и уверенно выглядевшим пареньком.

– Можно?

– Конечно!

– Сергей, истфак, – тут же протянул ему руку я. А чего откладывать в долгий ящик? Нам почти месяц вместе участвовать в битве за урожай. Ого, какие я словечки начал вспоминать! Так глядишь, вскоре начну запросто с комсомольским активом пропагандистскими фразами общаться.

 «Даешь пятилетку в четыре года! Партия сказала «Надо» – комсомол ответил «Есть!»»

  Меня всегда забавляли этот странноватый отрыв от реальности. Хотя и будущее с его дебильными рекламными слоганами недалеко ушло.

  «Ты этого достойна! Новое поколение выбирает Pepsi. Бери от жизни всё!»

– Эльдар, – кисть у парня была широкая и крепкая, да и выглядел он спортивно. – Физмат.

– Много ваших едет?

– Пока не знаю, – пожал плечами Эльдар. – Я, вообще, думал, что тех, кто после армии, брать не будут. Но, говорят, что есть указание послать в этом году как можно больше народу.

– Ага, очередной неурожай случился. Ты сейчас поступил?

  Эльдар покачал головой и с неохотой ответил.

– Сразу после школы. Но обстоятельства так сложились… Короче, ушел в академку, сейчас восстановили, так что опять первый курс.

– Понятно.

  Лезть дальше с глупыми вопросами к нему не стал и продолжал с любопытством оглядываться.

  Еще бы! Со времени попадания в этот странный мир я еще не видел разом столько молодежи вместе. Девчонок было подавляющее большинство. Ну а что вы хотите? Это же педагогический институт! Кузница кадров для советской школы. Несколько сидящих по отдельности пареньков выглядели … Ботанами они, честно говоря, выглядели, ну или казались таковыми. Хотя я не очень доверяю внешнему виду. Кто его знает, может, это будущий Ломоносов, и я буду гордиться знакомством с ним?

  По причине моего независимого вида и скорее всего из-за ультрамодной прически на меня обращали внимание. Я поймал немало заинтересованных или любопытствующих девичьих взглядов. С высоты своего реального возраста отлично понимаю, что дамы меня оценивают. Подхожу ли я на роль будущего спутника. Думаете, не так? Им хочется чистой романтики? Ну не без этого, конечно. Но так уж устроены женщины.

  Я высок, строен, симпатичен и моден. Масса плюсов! Ну да, себя не похвалишь, никто не похвалит! Так что в альфа-самцы меня зачислили сейчас многие. Ну, будем посмотреть! Политику в отношении слабого пола я еще не выработал. Нет, евнухом быть не собираюсь, но не забывайте, что здесь восьмидесятые и нет той свободы нравов будущего. Пока я играл в гляделки, народу прибыло. Большая аудитория была заполнена до отказа и в проходе появился невысокий и лысоватый мужичок. На препода он явно не тянул, на деле оказался замом ректора по организационной работе Якушевым. Я же засмотрелся на одну симпатичную девчулю, и его приход откровенно прозевал.

  В принципе в речи замректора не услышал ничего нового. Список чего брать и список, чего тащить с собой точно не стоит. Едем далеко, куда-то аж за Вельск. Это самый юг нашей области, почти Вологодская начинается. Область одна, а расстояние, как половину Франции пересечь. Подходить следует завтра к одиннадцати вечера к железнодорожному вокзалу и не опаздывать. Затем пошли общие слова о комсомольской дисциплине и ответственности. Я же решил похулиганить и внес от себя в общий список презервативы и показал страницу Эльдару. Одновременно с ним в мой блокнот с неуемным любопытством заглянула и девушка в очках, что села рядом с нами.

  Если физматовец тихонько прыснул от смеха, то слишком серьезная на вид девица достаточно громко на всю аудиторию произнесла:

– Дурак!

 В общем, мы тут же привлекли внимание окружающих и конкретно товарища Якушева.

– Я смотрю, что вам там смешно, молодые люди? А ведь речь идет о серьезных вещах! Нам нужны старшие групп, и я объявлял их кандидатуры.

  Я решил нагло схохмить:

– Тогда огласите весь список, пожалуйста!

  Старая шутка из известной комедии вызвала всеобщий смех, на меня стали оборачиваться. К моему удивлению, заместитель ректора не обиделся, наоборот, улыбнулся. Значит, мужик толковый и с ним можно работать. Больше всего я боюсь начальников без чувства юмора. Страшные на самом деле люди!

– Вы с какого факультета, молодой человек?

– С исторического.

  На меня немедленно обернулась группа девушек, сидевших на три ряда впереди. Похоже, что часть курса успела скооперироваться, а я не в курсе. Среди разнообразных девичьих голов я заметил одну лохматую мужскую. Вертлявый паренек поступил явно сразу после школы. И чего он потерял в этом цветнике?

– Ну так, может быть, вы и станете старшим вашей группы? Или в армии научились лишь препираться с руководством?

  Уел, мужичок! Да и вправду, так будет лучше. Назначат какого-нибудь дундука или хомячка, огребай потом заморочек.

– Записывайте! Сергей Караджич.

   Якушев удовлетворенно кивнул, поставил себе в список галочку и продолжил. Соседка в очках посматривала на меня уже более заинтересованно. Я, в свою очередь, повернулся и смерил девушку с головы до ног по-мужски плотоядным взглядом. Та тут же запунцовела лицом и отвернулась.

  А она неплоха! Только зачем носит очки в такой толстой оправе? Миловидна, личико правильной формы, симпатичные ушки, густые пшеничного цвета волосы забраны в узел. Ох, а какие губки! «Уточницы» из будущего, вкачивающее себе ботокс, обзавидовались бы точно. Жаль фигуру под одеждой не разглядеть, но она явно имеется. Видимо, соседке надоело мое бесстыжее разглядывание, и она бросила в мою сторону негодующий взгляд. Ладно-ладно! За погляд денег не берут.

  -Исторический! Исторический!

  Я решил сразу взять дело в свои загребущие ручонки. Мой богатый на неприятные события жизненный опыт подсказывает, что лучше решать проблемы до их появления, а не после. Два десятка девчат и два паренька, тот лохматый и прилизанный «ботан» в очках, собрались около меня и смотрели так преданно, как собачки на дрессировщика в цирке. Еще бы, они почти все малолетки сразу после школы! То есть ни понимания жизненных перепитий и здорового цинизма во взглядах, ни проблеска безумной отваги неофитов. Послушное стадо для меня любимого.

  «Мдя, хлебну я еще с ними!»

  Поборов желание подробней рассмотреть всех девчонок, я начал короткую беседу. Черт меня дери, похоже, что молодые гормоны начинают давить на сознание. Необычное, надо сказать, ощущение. В первый день я находился в жутком опупении от переноса и не обращал на это никакого внимания. А сейчас внезапно настигло. Похоже, что идет перестройка организма и моего сознания. Наскоро ознакомившись со всеми одногруппниками, я записал имена и фамилии в блокнот и начал раздавать советы. Короткие и четко по делу. Народ довольно быстро проникся и слушал меня со всей тщательностью, тут же внося правки к себе в записи. Все-таки я не препод, а человек, по их мнению, бывалый.

– Носки теплые обязательно и лучше две пары. На улице скоро будет холодно и в доме что-то носить надо. Обычно полы в деревнях холодные. Сапоги резиновые записали? Мыло хозяйственное, постирушки устраивать. Лекарства для головы, температуры и живота, лейкопластырь для порезов. Девчонки о теплых штанах не забывайте. Я понимаю, что это не всегда эстетично, – девушки дружно прыснули, – но зато убережет вас в будущем от многих проблем.

– Ты, Сереж, прям как моя бабушка рассуждаешь, – смешливо заметила симпатичная шатенка с озорными глазками и вздернутым носиком. Я уже успел приметить среди будущих сокурсниц несколько откровенных симпатюль. Эх, да почти все они такие миленькие! Юность, она красит намного лучше любого макияжа. Это потом их жизнь согнет, поломает и яркий бутон молодости постепенно увянет.

– Потому что успел всякого повидать, малышка, – я вопрошающе уставился на девушку.

– Светлана.

– Очень приятно! И не забудьте захватить дождевики.

– Мы что, и в дождь работать будем? – вскинулась худощавая блондинка. Свитер висел на ней, как на вешалке. Вроде её Катя Позднякова зовут.

– Конечно, будем! – ответил за меня Кирилл, тот самый взлохмаченный паренек. – Быстрее закончим, быстрее уедем.

– Правильно, Киря сказал. Да и дождь может несколько дней идти. Так что подумайте о запасной одежде. И помните о принципе «капусты».

– Это еще что такое?

– Многослойная одежда намного теплее, чем один толстый свитер. Сверху промокли, а внутри сухо и тепло.

– Я знаю, – неожиданно вмешался «ботан» Андрей. – Туристы такой используют в походах.

  Бросил на него внимательный взгляд. А он не так прост, каким кажется.

– Дюха прав. Чем сам занимался?

– Лыжи. Трешка зимой.

– Маладца. Я водник.

  Ну вот, нормальный пацан, сработаемся!

– Вопросы еще есть?

– Да, – крупная темноволосая девушка подняла руку как в школе, – вы всех будете так сокращенно называть.

– Э… – я завис на миг. – Как тебя?

– Елизавета.

– Лиз, не выёживайся, плиз. Мы еще нашим преподам сокращения придумаем. Правда, ребята?

– Да!!!

  Все дружно захохотали. Эх, мой любимый заводной девичий смех! Как давно я не слышал его так рядом с собой. На такой приятной волне мы и закончили нашу первую встречу.

  Срисовав в вестибюле несколько полезных объявлений, я облегченно выдохнул и вышел на улицу. Вроде как первый экзамен в этом времени прошел, даже начал карьеру. Я отлично представляю, что если не облапошусь на картошке, то стану старостой факультета. В принципе о себе полезно заявить с самого начала. Но это также привлечет ко мне ненужное внимание. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Погода благоприятствовала, солнышко вышло из-за туч, радостно посылая напоследок теплые по-летнему лучи. И потому решил прогуляться до дома пешком. Внезапно рядом волшебным образом образовалась знакомая прическа, и я заметил Светлану, неспешно двигающуюся в том же направлении.

– Нам вроде по пути? Проводить?

– Я не против, – девушка кокетливо выгнула ручку и озорно блеснула глазами. Это, получается, она меня специально караулила? – И да, нам по пути. Я напротив кинотеатра «Русь» живу.

– Ого, почти соседи!

– И учились мы в одной школе, Сережа. Только ты был старше на три класса и не такой бойкий на язык, как сейчас.

  Это точно! Я всегда был говоруном, а братец молчуном. Ныне все как-то разом поменялось! То-то будет проблем со старыми знакомыми. Ладно, спишем на влияние армии и взросление.

– Неужели школьная любовь?

  Света на миг нахмурилась, но сдержалась.

– Все бы вам мужчинам издеваться над бедными девушками.

   Я от удивления даже остановился. Ничего себе пигалица с характером!

– Извини, не знал. Дурак был молодой и неопытный.

  Светлана притворно вздохнула:

– Конечно, кто будет обращать внимание на малолетку!

 Я понял, что она все-таки шутит. Или все же не шутит?

– Зато сейчас на тебя хочешь не хочешь, но внимание обратишь. Красоткой выросла!

  Глаза у Светланы моментально вспыхнули:

– В самом деле?

– Не кокетничай! Не люблю этого, – я подал девушке руку, и мы потихоньку двинулись дальше. Светлана явно не спешила и прилипла ко мне плотно.

  Улица Красноармейская в те годы являлась тихим закоулком с большими тополями и частными домами на обочине. По пути нам даже попалась действующая водопроводная колонка, по сарайкам бегала детвора, играя в войнушку. Милое тихое время! Иногда казалось, что ты вовсе не в городе, а где-нибудь в небольшом поселке. Я помню этот деревянный город, уютный и свойский. Жаль, что каменные кварталы скоро вытеснят его из бытия.

  Четвертый день в ином для меня мире, и уже успел с друзьями брата бухнуть, подраться и с девушкой познакомиться. Кстати, о девушках! Нужно ли мне, вообще, общение с малолетками? Если по уму, то нафиг-нафиг! Одни проблемы с ними. Да и удовольствие вряд ли принесут, опыта в постели никакого. Этот вопрос, пожалуй, стоит серьезно обмозговать. Я все-таки взрослый мужик, лишний романтизм и создание семьи мне сейчас и вовсе ни к чему. А вот секс без обязательств…

– Ты чего замолчал, Сереж?

  Светлана повернулась ко мне и на её лице блуждала ехидная улыбка. А девчонка не так проста, какой кажется! Тут ухо востро надо держать!

– Да мысли всякие в голову лезут. Ведь начинается новый этап в моей жизни.

– Прости, я и забыла, что ты только из армии. Это мы вчерашние школяры, экзамены сдали и свободны до начала учебы. У вас, ребят жизнь уже вовсю бурлит несколько лет.

  «Ничего себе! А по виду обычная легкомысленная девчуля».

– Давай не будем сейчас о проблемах! Они сами нас найдут. Что сегодня в «Руси» идет?

– Ого, товарищ староста приглашает меня на свидание?

 Я на миг задумался и кивнул. Свидание так свидание! Надо же как-то обустраиваться в этом пока непонятном для меня мире. Хотя бы привыкать к общению с молоденькими девушками. Это же было почти сорок лет назад!

6 глава. В пути между прошлым и будущим

   Неожиданно отец решил проводить меня до вокзала. Заявил, что раз не получилось это сделать, когда я уходил в армию, то проводит сейчас. Я не смог отказать, отлично его понимая, как отец уже взрослых сыновей. Правда, служил у меня только старший. Все было еще днем сложено в походный рюкзак брата, вдобавок к нему сумочка для вещей первой необходимости. Потому до вокзала мы решили пройтись пешком. Последний вечер августа выдался тихим и на удивление теплым. Мы шли и разговаривали. Батя понимал, что я уже отчасти отрезанный ломоть, и его рука поддержки мне не особо нужна. А я осознал, что его здорово не хватало в моей жизни. Просто разговора, отеческого наставления или помощи. Нам всегда не хватает родителей, сколько бы они ни были рядом.

  Вспомнились наши будущие в моем прошлом задушевные посиделки в деревне осенью. Картошка собрана, баня истоплена, на улице промозгло. Как же классно париться в осенний ненастный день, когда хочется еще больше поддать жару, и отхлестать о себя свежий веничек! А после пройти на кухню, сначала выпить чаю, а потом посидеть за богато накрытым столом. Рыба свежая из Двины, картошечка с постным маслицем, шаньги со сметаной, другие дары осени из заботливых рук хозяйки. И неизменная бутылочка ледяной, с холодильника, водочки. Под нее отлично заходили грузди с луком и сметаной. И долгие беседы обо всем, потому что уже никуда не спешишь.

  Так за разговором мы подошли к вокзалу. Перед лестницей на перрон я тепло попрощался с отцом. Да и он понимал, что мне следует блюсти начальственный вид. Уже наверху я быстро отыскал «своих». Вот так неожиданно для себя самих мы в один момент стали группой близких друг к другу людей. И я здорово подозреваю, что это уже на всю жизнь. Студенческая дружба одна из самых крепких. По факту на курсе было больше народу, по какой-то неизвестной для меня причине ехали на картошку не все. Зато мы уже понемногу спаивались в дружный коллектив.

  Меня встретили радостно, и это было, черт возьми приятно! Мои птенчики, видимо, ждали очередных ценных ЦУ и надеялись на меня, как на самого опытного. Я придирчиво осмотрел их. Девчонки не могли обойтись без фасона, одежда не у всех оказалась предназначена для сельхозработ. Ну да, вот почему баулы у них такие увесистые! Андрей, напротив, был одет по-походному. Штормовой костюм, туристские ботинки, рюкзак. Кирюха опаздывал, но подходили девушки, которых я не видел на собрании. Пришлось достать блокнот и внести их в свой список, сверив с тем, что выдал мне Якушев.

  Наконец, мы все в сборе и движемся в направлении нужного вагона. Нас студентов много, потому темень августовского вечера прорезают яркие ребяческие выкрики, прожигают волны хохота, подначек и просто беззаботного веселья. Так что садимся в приподнятом настроении. После первоначальной суеты с размещением, раздачей белья и установки хоть какого-то порядка наступает относительная тишина. Самые ушлые уже достали закуски и пьют чай, кто-то устраивается спать или стоит подле окна, всматриваясь в огни вечернего города.

  Около вокзала расположился огромный район новостроек, построенных в последние годы. Привокзалка! Это чувство нового дома, новой улицы, еще оттопанных тропинок и какого-то неизбежного будущего счастья. Оно не могло не быть! Ведь с каждым годом становилось лучше жить. В буржуйском будущем это чувство полностью испарилось. Ждали неизбежной беды или кризиса. Ничего хорошего в жизни уже не предполагал.

  Я прохожу по «своим».

– Сергей…

– Сергей Васильевич, – с серьезным видом поправляю маленькую худосочную Наташу Одинцову и с ехидством наблюдаю по сторонам вытянутые лица. Затем не выдерживаю и хохочу. – Вы что – поверили? Ай-ай-ай, совсем потеряли дух товарищества! Можно звать меня Сергеем или Сережой, для пацанов Серый.

  Светка озорно блеснула глазами и съехидничала:

– А можно Сереженькой?

 Девчата прыснули, а я с серьезной миной на лице заявил:

– Это позволено только любимой жене падишаха!

  Наверное, наш смех слышали даже в соседнем вагоне. Из крайнего купе раздался густой мужской бас:

– Историки у нас, гляжу, самые бодрые. Берите повышенные обязательства!

  Кто-то из наших девчонок вышел в проход и ответил:

– Ну, если у мужчинок не осталось сил, то придется нам постараться.

– И это правильно! Вдруг война, а я уставший.

  Еле удалось всех угомонить, проводница, проходя мимо нас, лишь головой качала. Давно, видать, такой веселой поездки в этом вагоне не было. Я успел её перехватить и заказать чаю с сахаром. Люблю, понимаешь, на ночь чай пить. Пока ходил, забирал стакан в неизменном подстаканнике, мое место на втором этаже кто-то аккуратно застелил. Приятно все-таки быть начальством! Завалился на койку, но сон никак не шел. И устав от лежания, я двинул на неясный шум в конец вагона. В крайнем купе втихаря гулял спортфак. Мне тут же предложили стакан портвейна и покурить. Я вежливо отказался. Невысокий, но крепкий паренек смешливо спросил:

– Правильный? И не куришь, и не пьешь?

– Нет, я по девкам!

  Парни тихонько загоготали, а лежавший на койке блондин с длинными патлами отметил:

– Да я уже видел тебя в день собрания с одной из красавиц вашего курса. Шустёр бобёр!

  Парни было начали весело улюлюкать, но вовремя опомнились.

– Тише, братва, а то придет лесник и всех разгонит, – обладатель сочного баса и огромного туловища в тельняшке протянул мне свою лопату. – Павел, старший группы.

  Так я и познакомился с активом спортфака. Все парни после армии, в большинстве уже заработали спортивные разряды или даже звание КМС. Ребята шебутные, но дело с ними иметь было можно. Договорились держать друг с другом связь и дальше

– С нами лишь один препод в колхоз едет, да и то какой-то мутный.  Будет в центральной усадьбе жить. Нас же по ходу раскидают по деревням. Так что заботиться о себе придется самим.

– Ты знаешь, куда нас везут?

– Был там до армии. Я ведь второй раз на первом курсе.

– Мог бы и не ехать, – заметил патлатый Николай.

– Да ну! Разве от такого удовольствия откажешься! Девчонки, работа на свежем воздухе, дискотеки. Можно, если с умом подойти к делу и на магарыч заработать.

  Все тут же оживились. Нет, опыт все-таки вещь хорошая!

  Ночь уже перевалила за середину, но уснуть никак не удавалось. Я ворочался на второй полке, иногда поглядывая вниз. Все девчата давно мирно посапывали в подушки. Такие у них лица смешные во сне. Открытые и такие беззащитные. Совсем еще дети! Бляха, муха, неужели я притащил сюда свою старческую бессонницу? Или это от нервов? Ну еще бы, попасть непонятно куда и зачем! И насколько? Новая полнокровная жизнь или небольшое предсмертное приключение? Мудрено как-то. Чтобы немного успокоиться, решил обдумать мое незавидное положение с точки зрения обычного обывателя. Хотя почему незавидное? Не с голой жопой сюда попал и уже в наличии первые успехи. Ничего, пообтеремся! Лучше сейчас подумаем, что мы имеем на сегодняшний день.

  Главное и самое непонятное – мир Здесь другой. Что-то нежданно начало трансформировать его историю в середине семидесятых. Я еще далеко не все успел узнать, но можно точно сказать, что наверху поменялись рулевые. Другое дело, что добывать стоящую информацию об идущих в стране изменениях из центральных газет так себе занятие. Необходим более весомый источник информации. Первое, что на ум приходит – знакомые. Но кто именно? Я ведь буду в ближайшее время общаться в основном с молодежью. А их мозги заняты совершенно иным и во время тех перемен они сами были маленькими.

  Взрослые? Ну отца или кого-то из его знакомых можно попытать. Осторожно. Такие разительные перемены они всяко запомнили. Преподаватели? Ну да, так они и начали откровенничать с первокурсником. Эх, пока лишь одни проблемы. Точно! Я чуть подскочил с койки. Есть еще разные вражеские «Голоса». Я по причине молодости их почти не слушал. Мне тогда и периода гласности с её тоннами грязи хватило за глаза. Позже осознал, что это была враждебная стране информационная накачка с помощью ложки лжи на бочку полуправды. Да было уже поздно.

   Но как вариант сойдет.

  Ясно пока одно – изменить этот мир, не зная его, не выйдет. Так что зуд прогрессорства придется унять или использовать его себе во благо. Но такой вывод ставит крест на возможности раскрутиться, пользуясь инсайдом. А если Союз здесь останется живее всех живых? Вдруг мы будем ломиться по китайскому пути и станем первой экономикой мира? Всемогущей империей Света! Ха-ха, даже не смешно. Но потенциал в державе все равно имеется немалый. Так что со счетов такую возможность не сбрасываем, а лучше спросим себя самого – что ты хочешь от новой жизни?

  Хорошо устроиться? Стать богатым успешным и получать все удовольствия мира? Оставить после себя хоть что-то, кроме детей и никому не нужных мелкотемных дел? Ого, братец, у тебя появились амбиции! Хотя план не так уж плох. Опыт создания семьи у меня уже был, правда, пришлось ради нее вдоволь побарахтаться по разным говнам. Так себе, скажу, опыт. В самом деле приударить в науку? Ладно, откладываем этот кейс в сторону. Буду покамест учиться. И учиться хорошо! Вдруг на самом деле понравится?

  Из этого вытекает третья и, возможно, главная на сегодняшний день проблема. После прогулки со Светланой и скромного чмока на прощание я внезапно ощутил все прелести молодого и гормонально накаченного организма. Пришлось даже уединиться в ванную под душ. Вот это уже плохо. Ну не в смысле того, что все в порядке и работает, скажем так, ударно. Я все-таки, согласно настоящего возраста в жизни, познал немало женщин и опытней в этом плане всех находящихся вокруг. Но будет ли мне интересно с этими девочками? Букетно-конфетный период меня совершенно не волнует, он познан до дна и даже больше. Разве что роман с напряженной интригой. Во-во, напряжение оно того, не всегда в кайф. Так что ведем себя пока осторожно, мне с ними еще учиться пять лет.

   Бляха муха, я забыл купить презики!

  Не заметил, как уснул. Меня не самым вежливым образом растолкали уже днем. Через час будем в Вельске, а я еще не позавтракал. Хотя время уже скорее обеденное. Не выспался, потому смурной и недовольный жизнью сначала почапал к туалету. Освежившись, и уже в более бодром настроении заметил, что на столике меня уже дожидался горячий чай, печенюшки, открытая банка консервов и очищенное яйцо. Вот это сервис! Понемногу ожил и разговорился. Таня Рогозина, худющая и больше похожая на подростка, девушка усердно ухаживала за мной. Светлана, поглядывая из-за угла, ехидно спросила:

– И долго ты барагозил у спортсменов?

  Я поманил девушку к себе поближе.

– Запах есть?

– Нет, – обескураженно ответила та. – И что тогда делали?

– Дела наши грешные обсуждали. Мы же там одни будем, и скорее всего в какой-то деревне. Так что, девчата, привыкаем к самостоятельности.

  Народ разом поскучнел и занялся своими делами. Не у всех ведь были бабушки в деревнях, далеко не все умели растопить печь и приготовить себе ужин. Так что многим предстоит первое серьезное испытание в жизни. Парни этот процесс прошли ранее и в намного более жестоких условиях. В армии с нами не церемонились. И не потому, что не любили. В принципе большей части офицеров было на нас наплевать. Но если завтра случится непоправимое, то мы хотя бы будем готовы к любым испытаниям.

   Как говорится, нас ипут, а мы крепчаем!

 Перед тем как выйти из вагона, я еще раз проверил все купе. Ничто вроде не забыто и не оставлено. Гуд. Поравнявшись с Павлом Легостаевым, даем себе приказ на выгрузку. Бывший морпех спрыгнул на перрон с грацией медведя. Медведь и есть, огромный и лохматый. Чувствовалась в нем некая первобытная сила, не зря в морской пехоте сержантом службу закончил. Вон как некоторые девушки на него заглядываются. Странно, в современном мире уже давно не так важна физическая сила, как мозги. Представители последних чаще всего и зарабатывают больше, и устраиваются в жизни лучше.

  Но глядишь ты, «убийцы мамонтов» все равно притягивают внимание противоположного пола. Вторыми по рейтингу привлекательности, как ни странно, идут нахалы и мерзавцы. Понятно, что такие ушлые людишки смогут устроиться в любом бедламе и обеспечить необходимым свою самку. Но могут её и бросить ни за грош. Честно говоря, меня всегда удивляла страсть женского пола к откровенным мерзавцам. Столько разбитых судеб через это дело насмотрелся! И сам, бывало, при первом знакомстве включал «режим негодяя». И обязательно проводил ночь не один. Вот таков вот неожиданный поворот сюжета.

  «Зачем вы девушки красивых любите…»

  Нас уже встречали. Около вокзала выстроилась цепочка из пригородных автобусов «ЛАЗ». Не со всех даже таблички с маршрутами сняты. Старших групп тут же пригласили к автобусам и разъяснили обстановку. Представитель совхоза объявил, что сначала все вместе едем в центральную усадьбу, где нас накормят обедом. В дальнейшем столоваться всегда будем только там. После обеда расселят по ближайшему кусту деревень. В центре останутся лишь ребята со спортфака, для них приготовлено места в школе. Мы с Павлом переглянулись и хмыкнули. К моему удивлению, старшей группы филологов оказалась та самая девушка в очках, что сидела рядом со мной на собрании. Она окинула меня презрительным взором и удалилась к своим. Опа, а фигура у нее ничего! Аппетитные ляжечки и круглая попа были туго обтянуты джинсами. Паша перехватил мой взгляд и озорно стукнул по спине.

– Тебе своего факультета мало?

– Вот на своем как раз шашни лучше не заводить.

  Здоровяк хмыкнул в ответ и выдал:

– Ты не только сильный, но еще и мудрый Каа.

  Мы засмеялись и побежали к своим. Еще требовалось организовать посадку. Народ нервничал и следить за ним следовало в оба глаза.

7 глава. Эх картошка, картошка….

   Заселили нашу команду и филологов в один из тех старинных домов Русского Севера, что строили на большую семью и на века. Двухэтажный шестистенок был скорее всего постройки столетия девятнадцатого. Затем его использовали в колхозе в качестве школы, места в комнатах было предостаточно. Хватило его и нам. Отправив всю женскую половину, что составило на самом деле девяносто процентов коллектива на вместительный второй этаж, мы с пацанами начали устраиваться на первом.

  Я первым делом дал всему личному составу наказ заправлять матрацы и правильно расставить кровати, чтобы не мешать друг другу. Затем двинулся инспектировать помещения хозбыта, в том числе и санитарной гигиены. Рукомойники располагались по-северному сурово прямо на улице. Естественно, никаких душей и горячей воды из комфортабельного будущего предусмотрено не было. Обещали мыть нас в совхозной общей бане. В наличии имелись несколько эмалированных тазиков для постирушек и мытья головы, плюс для подогрева воды на первом этаже стояла плита.

  Пристроенный к зданию общий туалет с несколькими «кабинками» милостиво оставили девчонкам. Парням же в углу двора выделили обычный сортир с дверцей, в которой зачем-то был выпилен вырез в виде сердечка. Но санитарное строение выглядело крепким и чистым. Даже в боковом ящичке нужника оказалась заботливо помещена стопка резаной бумаги. Мдя, придется вспомнить лихую молодость с её суровыми бытовыми нравами. А ведь у меня не осталось по этому поводу никаких неприятных воспоминаний. Мы были проще или умели легче переносить трудности?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.