Юлия Кот
Тайм-аут: NoSugar Books

1
Василиса

Апрель 2023

Оставалось всего пять минут, чтобы вырвать победу. Атмосфера в зале была предельно напряженной – казалось, воздух наэлектризовался и вот-вот взорвется искрами. Счет 68:68. Сейчас каждая секунда на вес золота.

Василиса чувствовала, как по спине стекает пот. Она нервно вытерла лоб, облепленный мокрыми волосами. Тяжело дыша, уперлась руками в колени, каждая мышца была напряжена. «Просто сделай это», – велела она себе, закрыв на секунду глаза. На позиции разыгрывающего она играла уже несколько лет, с тех пор, как перешла в юношескую команду «Оникса». Сегодня, на одной из трех последних игр сезона, она должна была показать себя в лучшем свете. Она, первый номер, была головой своей команды и не имела права их подвести.

Пронзительный свисток разрезал воздух: начался овертайм. Как только судья бросил мяч, Василиса тут же рванула вперед. Даша, тяжелый форвард, метнула ей мяч из-за боковой линии. Вцепившись в него мертвой хваткой, Василиса прикинула свои шансы забить трехочковый, замерла на секунду и бросила мяч в корзину. Удар о кольцо. Мимо.

– Да чтоб тебя… – выругалась она сквозь зубы.

Теперь защищаться пришлось «Ониксу», игра переместилась на их половину площадки. Сегодня «Хром» будто надел броню. Они были хладнокровны, выдержанны, мастерски защищались. Василису скаутили[1] другие команды как быстрого, выносливого атакующего игрока. Обычно невероятно ловкая и изворотливая, сегодня она чувствовала, что устает. Слишком большая ответственность. «Сколько там времени осталось?» – пронеслось у нее в голове.

Краем глаза она заметила счет: он все еще оставался прежним. Болельщики скандировали названия команд, трясли яркими плакатами. Василиса чувствовала, как кровь стучит в висках. Ей казалось, она физически ощущает на себе взгляд агента «Атлантов». Сегодня он будет принимать решение, кого приглашать в команду. Получит ли Василиса заветный билет в молодежную команду высшей лиги?

Еще рывок. Василиса ловко увернулась от тяжелого форварда «Хрома», девушки с угольно-черными волосами, которая была чуть ли не вдвое мощнее, чем она.

– Вася! – крикнула Алена, их центровой и самая высокая девушка в команде.

Алена отдала передачу. Пальцы Василисы коснулись прорезиненной поверхности. В два прыжка она оказалась у второй линии.

«Проход. Два очка», – вот что повторяла про себя Василиса, приближаясь к кольцу соперника. Центровая «Хрома» бросилась ей наперерез, защищая кольцо. Василиса не собиралась вести мяч, это было слишком опасно. У нее есть всего три секунды. Она просто обязана вырвать эту победу.

– Вася, пас! – закричала Ника, их атакующий защитник.

Но Василиса мотнула головой. Волосы, стянутые в тугой хвост, хлестнули по щеке. Центровая «Хрома» не отставала, дышала в затылок. Толкнула Василису в бок, так что ту шатнуло в сторону. Размерами Василиса прилично уступала центровой, но в своем стремлении к победе они были равны. Сейчас в этом зале никого яростнее Василисы не было. Ей просто необходимы эти жалкие два очка, которые должны приблизить ее к заветной мечте.

Прикусив губу от напряжения, Василиса зло отпихнула центровую плечом. Толчок, напряжение мышц, тело, вытянувшееся в струну, и рука, готовая забросить мяч, – вот что чувствовала Василиса. Она предвкушала триумф.

Мяч, почти не вращаясь, полетел в кольцо и упал в сетку. «Я сделала это! Сделала!» – подумала она. В ушах стоял оглушительный звон. Внезапно раздался чей-то крик. А затем свисток.

– Номер пятнадцать! Фол! – закричал судья.

Ошарашенная Василиса отпустила кольцо. Спрыгнув на пол, обернулась и увидела растянувшуюся на паркете центровую «Хрома». Та зло смотрела на нее, потирая колено. К ней уже подошел второй судья и девушки из команды.

– Как? – выдохнула Василиса. – Не могла я ее так толкнуть!

Она беспомощно размахивала руками, обращаясь за поддержкой к команде. Тренер Роман Витальевич, стоявший на противоположной стороне площадки, закрыл лицо руками.

В следующее мгновение появились два врача, подняли центровую «Хрома» и увели. Проходя мимо Василисы, девушка обернулась и одарила ее ядовитой усмешкой. Конечно, Вася не могла бы уронить на пол девушку в два раза большее нее самой.

– Черт! Это какой-то бред! Глаза разуйте, она нарочно упала! – возмущаясь, повернулась Василиса к судье.

– Технический фол за неуважительное обращение с судьей. Номер пятнадцать удален с площадки. Штрафной для «Оникса».

– Нет-нет-нет! – запричитала Василиса.

Тренер поднял со скамейки запасных просидевшую на ней всю игру Лару Шведову. Он выбрал ее словно в укор Василисе.

– Ветрова, с площадки! – гаркнул он.

Василиса, глотая злые слезы, подбежала к скамейке запасных и сердито уселась. Прозвучал свисток. После одного штрафного броска «Хром» забил еще четыре дополнительных очка. Она снова облажалась.

– Василий, ты все равно была великолепна! Сражалась как фурия! А эта клуша специально упала, все это прекрасно видели. Судью на мыло! – бушевал Петя Краснов, лучший друг Василисы.

Петя тоже играл в юношеской лиге за «Оникс» – в мужской команде. Они с Василисой дружили с седьмого класса, и эта дружба многим казалась необъяснимой. Она как-то помогла ему подтянуть оценки, и с тех пор ребята стали не разлей вода.

– Ты видел этот позор… – застонала Василиса.

– Прекрати! Ты хорошо играла, просто в какой-то момент… переоценила свои силы, – успокаивал ее Петя, взлохматив свои светло-рыжие волосы.

Он дождался Василису у раздевалки и, несмотря на все мольбы оставить ее в гордом одиночестве, все равно не сдавался. Петя давно изучил характер подруги и знал: в такие моменты ей категорически нельзя оставаться наедине с мыслями о собственных неудачах.

– Сейчас поедем домой, закажем пиццу, посмотрим «Очень странные дела» и будем резаться в настолки.

– Петь… Можно я просто поеду домой? Следующие двадцать четыре часа я планирую пялиться в потолок и, возможно, рыдать…

– Нельзя! Не позволю тебе испортить наш выходной – единственный за целый месяц.

– Я собираюсь испортить его только себе.

Василиса поправила сумку на плече и до подбородка застегнула спортивную кофту. Сейчас она мечтала только о горячем душе, который расслабит мышцы, о стакане свежевыжатого апельсинового сока и о постели. Тусовка с Петей, чья энергия никогда не иссякала, в ее планы не входила.

Петя заботливо распахнул перед ней дверь спортивного комплекса, в котором находился баскетбольный клуб «Оникс». Василиса, угрюмо кивнув, вышла на улицу и поежилась от легкого ветерка. От еще мокрых волос стало неприятно и холодно, голова тут же замерзла. Апрель в Волгограде в этом году выдался не самый теплый.

Петя в белом лонгсливе и серых спортивных штанах, засунув руки в карманы, шагал рядом, без умолку треща об игре, о том, как несправедливо проиграл «Оникс», и осыпая Василису комплиментами. Но она-то знала, что сыграла хуже некуда и потеряла возможность попасть в московский клуб «Атланты», агент которого сидел на трибуне.

До конца сезона оставалось всего два матча, а Василиса все еще не получила ни одного приглашения от клубов высшей лиги, куда так стремилась попасть. Она с досадой поддела камешек носком белой найковской кроссовки.

– Ты меня что, совсем не слушаешь? – спросил Петя.

– Как ты догадался? – мрачно усмехнулась Василиса.

– Так, подруга, завязывай хандрить. Иначе я позвоню в «Скорую помощь бешеных подружек» и попрошу Катю приехать прямо сейчас, а не вечером на тусовку. Ты ведь знаешь: она затащит тебя к себе домой, заставит целый день пролежать с глиняной маской на лице и выпить три литра этой ее зеленой бурды…

Петю передернуло. Он терпеть не мог модный чай матча, который Катерина, наоборот, обожала.

– Звучит хуже некуда, но у меня всегда есть третий, лучший вариант – уехать домой, – заметила Василиса.

– Не-а. – Петя остановился прямо перед ней и положил руки ей на плечи. – Выбирай, Василий: либо я, либо Катерина. И потом, я уже позвонил твоей маман и сказал, что сегодня у нас тусо-овка!

Мать Василисы просто обожала Петю. Честно говоря, трудно было представить себе человека, которому не нравился Петр Краснов. «Исключительно положительный молодой человек», – так о нем отзывались в школе № 152, где учился почти весь состав юношеской команды «Оникса».

Так уж было заведено: тренеры рекомендовали игрокам клуба одну школу для обучения. Так им было проще поддерживать контакт с учителями и директором. Удобно, когда посылать уведомления о том, что ученики отправляются на спортивный выезд, приходится в одну школу, а не в десяток разных.

В субботу у всей команды был единственный в этом месяце выходной. В конце сезона такой подарок – настоящее чудо, и все ему радовались. Все, кроме Василисы. Настроение было безнадежно испорчено, и даже плещущая через край энергия Пети не могла исправить ситуацию.

Погрузившись в мрачные мысли и про себя ругая Петю за звонок маме (если бы не это, от тусовки удалось бы отвертеться), Василиса плелась к автобусной остановке, сосредоточенно разглядывая трещины на сером асфальте. Мышцы начинали ныть, растянутый голеностоп вновь напомнил о себе. Болтовня Пети, раздававшаяся где-то справа, смешивалась с шумом улицы, растворялась в шелесте колес проезжающих машин, счастливых детских возгласах с площадки и обрывках разговоров случайных прохожих. Но все, происходившее вокруг, было совершенно неважно. Она проиграла.

Петя резко дернул Василису за локоть, вынуждая остановиться.

– Эй, ты куда прешь как танк? Я уже три раза повторил, что нам не к автобусу!

– А куда? – недовольно проворчала Василиса, выдергивая руку.

– Во-он туда, – Петя указал рукой в другую сторону.

Там стоял один-единственный автомобиль, и Василиса прекрасно знала, кому он принадлежит. Черный мерседес S-класса с тонированными стеклами замер на парковке.

– Ты что, издеваешься?! – рявкнула Василиса. – Я к Лебедеву в тачку не сяду. Вы, может, и друзья, но притворяться, что он мне нравится, не буду.

– Отказываться поздно, – пожал плечами Петя и снова схватил Василису за руку. – Если бы ты не витала в облаках, то услышала бы, что его водитель отвезет нас ко мне домой.

– Водитель?

– Ну да.

– И только?

– Клянусь! – кивнул Петя и потащил ее за собой.

Василиса снова поплелась за ним. В конце концов, что плохого, если водитель Лебедевых их отвезет? Если представить, что это бесплатное такси, затея уже не кажется такой плохой. Простреливающая боль в голеностопе усиливалась с каждым шагом. Василиса поморщилась. Они подошли к блестящей черной машине, и Петя галантным жестом распахнул перед Василисой дверь. Она скорчила ему рожу и молча плюхнулась на кожаное сиденье. Петя попытался забрать у нее сумку с формой и кроссовками, но она не отдала. Он захлопнул дверь, обошел машину и уселся рядом.

– Добрый вечер, Аркадий, – широко улыбнулся он, здороваясь с водителем.

– Добрый вечер, Петр, – негромко ответил тот, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Василиса видела только профиль водителя, но вся его фигура, казалось, выражала недовольство ее присутствием.

– Добрый вечер, – выдавила она и отвернулась к окну.

«Интересно, это все тот же водитель, что и пять лет назад?» – подумала она.

Щелкнули замки, блокирующие двери, и автомобиль тронулся. Василиса откинулась на спинку сиденья, провела ладонью по прохладной и гладкой бежевой коже обшивки. В салоне приятно пахло чем-то древесным и свежим. Чем-то роскошным.

– В духе Лебедевых, – негромко сказала Василиса, не удержавшись.

– Что-что? – переспросил Петя.

– Говорю, дорогая машина. Показушная. В духе Лебедевых.

Петя округлил глаза, уставившись в спинку переднего сиденья. Только теперь Василиса заметила, что место рядом с водителем занято.

– Еще что скажешь, Ветрова? – послышался знакомый голос.

– Краснов! – взвизгнула Василиса и со всей силы стукнула друга. – Ты же сказал, только водитель! Ты сказал: «Клянусь!»

– Я скрестил пальцы, – обезоруживающе усмехнулся Петя.

– Идиот! Ты же знаешь, я его ненавижу! – бушевала Василиса.

– Продолжишь делать вид, что меня тут нет, Ветрова? – Никита Лебедев повернулся к ним.

Его светлая голова показалась из-за спинки сиденья. Серые глаза, холодные, словно льдины в Северном Ледовитом океане, пристально смотрели на Василису.

– Отвали, Лебедев! Машину остановите, я выйду!

– И куда? – Никита поднял бровь. – Прямо на дорогу? Валяй. Я на это посмотрю.

– Да пошел ты! – взвилась Василиса.

Скрестив руки на груди, она отвернулась и уставилась в темное стекло. Мимо пролетали машины, разрезая светом фар опустившиеся на город сумерки. Все молчали. Василиса чувствовала, что вот-вот лопнет от злости. Еще пара секунд, и, если придурок Лебедев не отвернется, она врежет по его идеально ровному носу.

– Осторожно, Ветрова, сейчас взорвешься, – фыркнул тот.

– Я что, непонятно выразилась, когда попросила остановиться? – не выдержала Василиса.

– Вась, правда, успокойся… – По испуганным глазам Пети было понятно, что он не ожидал такой бурной реакции.

Но как еще Василиса должна была себя вести, если после провальной игры, когда она потеряла шанс попасть в «Атлантов», он запихал ее в машину к человеку, которого она с детства на дух не выносила?

– Ветрова, если ты пять лет копила обиду из-за шрама на лбу, можешь ударить меня, разрешаю. Буду только рад, если тебе полегчает и ты перестанешь вести себя как взбесившаяся морская свинка, – проговорил Никита.

– Что ты сказал? – взвилась Василиса.

– Не, ну, Вась, ты правда похожа немного: волосы такого же цвета, как у этих… У свинок… – решил беззлобно пошутить Петя.

Но это оказалось фатальной ошибкой.

Чувствуя, как пылают ее щеки, Василиса повернулась к другу и, размахнувшись, вмазала ему кулаком в плечо. Удар получился сильным, резкая боль прострелила кисть.

– Я же просто пошутил! – завопил Петя.

– Ветрова, да ты настоящая фурия! – расхохотался Никита.

– Сейчас и тебе достанется! – Василиса вытянула длинную ногу и от души пнула спинку переднего сиденья.

– А вот портить имущество Михаила Дмитриевича не нужно, – неожиданно подал голос водитель.

– Пошли вы оба! – рявкнула Василиса.

Остаток дороги они провели в молчании. Петя неловко ерзал, то и дело поглядывая в смартфон. Несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но, перехватив взгляд Василисы, останавливался.

2
Никита

5 лет назад

– Девчонки не могут играть в баскет, вали отсюда! – Женька, товарищ Никиты по команде, а также его сосед, толкнул в плечо девчонку со злыми черными глазами.

– Не трогай ее, – велел Никита.

Он был негласным лидером их компании. В свободное от школы и тренировок время ребята собирались поиграть на площадке во дворе. Вот и сегодня, в жаркий августовский день, за две недели до начала учебного года и баскетбольного сезона, пятеро мальчишек тренировались здесь забрасывать трехочковые.

Но все пошло не по плану, когда появилась она – красивая темноволосая девчонка в черной баскетбольной форме. Под мышкой она держала кирпично-оранжевый мяч.

– Ты кто? – спросил Никита.

– Василиса, – угрюмо буркнула девчонка.

– Хочешь играть с нами?

– Хочу.

– Тогда покажи, что умеешь. – Никита указал в сторону площадки.

Девчонка молча кивнула и перекинула мяч из одной руки в другую. Проходя мимо Женьки, она толкнула его – так же, как он ее минуту назад. Дерзкая. Женька шумно выдохнул, сделал шаг в сторону Василисы, но Никита удержал его за футболку. Ему вдруг захотелось посмотреть, что она может.

Мальчишки отошли в сторону. Никита стоял чуть впереди, показывая, кто здесь главный. Он во всем старался подражать отцу и сейчас тоже копировал его, расставив ноги и скрестив руки на груди.

Василиса с вызовом посмотрела на ребят и… побежала. Быстро, поразительно быстро она вела мяч к кольцу, а затем, ловко подпрыгнув, забросила двухочковый.

– Треху давай! – заорал Леша, долговязый веснушчатый пацан. – Ты еще под кольцо встань и забрось! Так любой дурак сможет!

Никита кивнул. Василиса, поймав его взгляд, сдвинула брови и вновь побежала. Оказавшись в центре, она взмыла в воздух, вскинув руку с мячом, и запустила его через всю площадку. Пролетев несколько метров, мяч пару раз ударился о кольцо, провалился в сетку и отскочил от прорезиненной поверхности площадки.

– Красава! – захлопал Дима, тоже тренировавшийся в «Ониксе». – Круто!

Никита не спешил с восторгами. Он старался не проявлять излишних чувств и не показывать эмоций. Отец учил, что настоящие мужчины ведут себя сдержанно. Приблизившись к Василисе, он протянул ей руку. Она коснулась ее своей вспотевшей прохладной ладошкой и крепко сжала.

– Можешь играть с нами, – склонив голову набок, сказал Никита. – Но учти, мы тут серьезно тренируемся, так что будем на равных. Девчонкам никаких поблажек.

– А мне поблажки не нужны.

– Кто твой любимый баскетболист? – прищурившись и все так же неприязненно спросил Женька.

– Это что, вступительные экзамены? – съязвила Василиса, но ответила: – Клей Томпсон из «Даллас Маверик».

Никита одобрительно кивнул, но Женьку ответ не устроил.

– Отстой! – скривился он. – Из легких форвардов лучший – Леброн из «Лос-Анджелес Лейкерс».

– Банальщина, – фыркнула Василиса.

– Эй, слышишь… – раскраснелся Женька и снова сделал шаг в сторону Василисы.

На этот раз его перехватил Леня, удерживая за предплечье.

– Может, лучше сыграем? – предложил он.

– Три на три, – скомандовал Никита, наблюдавший за перепалкой. – Мы с Леней и Антохой против Лехи, Женьки и… Василисы.

– Я с девчонкой в одной команде играть не буду! – задохнулся от возмущения Женя.

– Тогда вали с площадки, – пожал плечами Никита.

Два года тренировок в «Ониксе» научили его не только базовым приемам игры, выносливости, терпению, но и тому, что ничего так не сближает, как игра в одной команде. Он надеялся, что Женька невольно примет Василису, сыграв с ней на одной стороне.

Набычившись, тот взглянул на Василису и молча, отвернувшись от Никиты, прошагал к центру поля и встал у нарисованного посредине круга. Он был самым рослым и крепким из ребят и мечтал стать центровым. Остальные присоединились к нему. Мяч в руках держал Никита.

– На какой позиции хочешь играть, когда вырастешь? – спросил Никита, останавливаясь напротив Василисы.

– Я буду разыгрывающей, – серьезно ответила она.

– Будешь раздавать ассисты[2] или набирать очки?

– Буду руководить игрой.

– А я буду скорером[3]: нет ничего зрелищнее забитых очков, – хмыкнул Никита.

Леня бросил мяч в центр, и борьба началась. Все ребята были знакомы со стандартными баскетбольными правилами. Они даже старались правильно распределиться по площадке: Женька и Антон под кольца – центровые, Василиса с Никитой за трехочковой линией – разыгрывающие, а Леня и Леха в углу – защитники.

Между Никитой и Василисой завязалась настоящая битва. Сначала Никита, схватив мяч, повел его на сторону соперников. Женька защищал кольцо, но Никита умело обошел его, ускользнув и от Василисы с Лехой, и открыл счет, забив двухочковый. Обычно они играли до двадцати очков. Затем Василиса, перехватив мяч, прорвалась на сторону Никиты и тоже забила несколько очков.

Все относились к игре предельно серьезно, не давая ни себе, ни соперникам спуску. Вокруг площадки уже собрались зрители. Счет был 18:18, когда Никита решился на рискованный шаг. Когда Василиса в очередной раз перехватила мяч, устремилась к кольцу, уклонившись от Лени и проскользнув под рукой Антона, он метнулся к ней, пытаясь преградить путь. Но затормозить не успел и врезался в Василису. Несмотря на то что Василиса была довольно рослой для своего возраста, мальчишкам она все же уступала и потому, не удержавшись на ногах, полетела лицом вниз. Падая, она вскинула руки, надеясь смягчить падение, но не успела и с глухим стуком приложилась лбом о поверхность площадки.

Никита бросился на колени рядом с ней, перевернул ее на спину. Девчонка не издала ни звука. Мальчишки обступили ее, раскрасневшиеся потные лица склонились над ней. Кожа на ее лбу была содрана так, будто ее стерли наждачной бумагой. На глазах выступили слезы, но она не издала ни звука. Сжав губы, Василиса смотрела на Никиту. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она оттолкнула ее и сказала:

– У вас фол. Бросаю два штрафных.

Остаток лета Василиса почти каждый день выходила играть на площадку. Оказалось, что она переехала в Волгоград из Ахтубинска, небольшого городка в ста пятидесяти километрах от Волгограда. Ее родители перебрались сюда, чтобы Василиса могла тренироваться в «Ониксе». Жила она теперь в соседнем доме, чему Никита был рад, хотя виду не подавал. Василиса сразу ему понравилась. Смешная, смелая, в баскет гоняет получше некоторых мальчишек и… красивая. Шрам, появившийся после их первой совместной игры, совсем ее не портил.

Начался учебный год, но они по-прежнему проводили вместе много времени. Учились они в разных параллелях, Никита – в «б», а Вася – в «в», но каждую перемену, встретившись в коридоре или в столовой, без умолку болтали, обсуждая баскетбол, видеоигры, комиксы и фильмы.

А однажды Никита пригласил Василису в кино – тогда как раз вышел «Бэтмен против Супермена». Денег он попросил у мамы. Отец считал, что Никите еще рано иметь собственные средства. Стараясь впечатлить Васю, Никита купил карамельный попкорн, колу и билеты на сеанс в 14:00, что в их двенадцать лет было верхом шика. После фильма они еще долго спорили, кто круче: Бэтмен или Супермен.

После школы и тренировок они часто зависали дома у Василисы. Ее родители с радостью принимали Никиту. Васина мама Елена Владимировна пекла вкуснейшую шарлотку, а папа Александр Юрьевич играл с ними в настольные игры. Иногда они часами просиживали за монополией, а потом вдвоем делали уроки.

Так прошло полгода, пока родители Никиты не заинтересовались, где это сын пропадает каждые выходные.

И дружбе пришел конец.

3
Никита

Апрель 2023

Он не раз задавался вопросом: «Что творится в голове у девчонок?», но ответа так и не нашел. Он и сейчас думал об этом, представляя, как насупившаяся Ветрова сидит на заднем сиденье отцовского «мерса» и едва не сверлит глазами подголовник его сиденья. Нет, серьезно, если бы Василиса обладала суперспособностью Циклопа из комиксов «Марвел», она бы прожгла лазерами его голову.

«Вот как знал! Никогда не соглашайся на тупые предложения Краснова», – мысленно ругал себя Никита. Петя был его лучшим другом с того дня, как родители привели их восьмилетних в спорткомплекс «Оникса». Играя в одной команде, мальчишки быстро подружились. А потом Петя подружился с Василисой. Сначала Никите не нравилось их общение, но со временем он привык. Они с Ветровой просто игнорировали друг друга, не вмешивая Петю в личные обиды. К тому же Никита больше не вспоминал об их детской ссоре, а вот Ветрова категорически отказывалась идти на примирение.

Когда Петя предложил поехать к нему с ночевкой, Никита сразу согласился, хотя было ясно, что Петя позовет и Василису тоже. Накануне вечером у женской юношеской команды должен был состояться матч с «Хромом». На нем присутствовал агент «Атлантов», и Петя был уверен, что Василиса получит на будущий сезон приглашение в высшую лигу, и они смогут это отметить. Она оставалась одной из немногих девчонок, кто еще не подписал контракт.

Но все пошло не по плану. Гнетущая тишина давила, и Никита с облегчением выдохнул, когда машина наконец подъехала к дому, где жил Краснов.

Василиса выскочила из салона как ошпаренная. Ее стремительно удаляющаяся фигура маячила за лобовым стеклом. Длинный темный хвост яростно метался из стороны в сторону.

Петя сыпал извинениями:

– Никитос, прости за это шоу! Я не ожидал, что так будет!..

– Все в порядке, – отмахнулся Никита. – Типичная Ветрова.

Они попрощались с водителем и синхронно вылезли из машины. Никита поправил ворот разноцветного бомбера, растирая затекшую после поездки шею. Петя понуро шагал рядом, засунув руки в карманы джинсов, едва достающих до щиколоток. Краснов играл на позиции центрового в мужской юношеской команде «Оникса» и был самым высоким из ребят. Петя потер щеку, и она тут же покрылась красными пятнами, веснушки ярче проступили на его бледном лице.

– Нет, правда извини, – продолжал он, – все из-за матча этого дурацкого…

– Петь, ты сам прекрасно знаешь, что мы с Васькой… – Никита так давно не называл ее Васькой, что даже остановился от неожиданности. Помолчав, он продолжил: – Что мы с ней давно не ладим.

– И это мои лучшие друзья, – возвел глаза к небу Петя.

Василиса стояла у подъездной двери, прислонившись к стене. Экран смартфона, по которому она быстро стучала пальцами, подсвечивал ее лицо. Делая вид, что не замечает ребят, Василиса продолжала с кем-то переписываться. Петя приложил к ключ к панели домофона и молча открыл дверь, пропуская ее вперед. Все так же не отрываясь от телефона, Василиса зашла в подъезд.

У лифта ребята переглянулись, наблюдая за ней. Никита не сдержался.

– С ухажерами переписываешься, Ветрова? – насмешливо спросил он.

– Не твое дело, – процедила сквозь зубы Василиса. – Я же у тебя не спрашиваю, кому ты на подготовке к ЕГЭ строчишь, вместо того чтобы задания выполнять.

– Так ты следишь за мной? – не унимался Никита.

Несмотря на беззвучные мольбы Пети, который активно жестикулировал за спиной у Василисы, призывая Никиту остановиться, тот не мог отказать себе в удовольствии подколоть ее. Она становилась такой смешной, когда злилась.

– Да, слежу и в блокнот всех твоих девушек записываю. – Василиса наконец оторвалась телефона. – Мне же больше нечем заняться. Кстати, напомни, на какой балл ты пробник по русскому написал? Вроде бы на сорок пять, да? Один из самых низких в классе.

Настроение у Никиты тут же ухудшилось. Василиса наступила на больную мозоль. Он сжал зубы, желваки на щеках напряглись. Василиса с вызовом смотрела него, ожидая реакции, но он молчал, не сводя с нее глаз. Пробный ЕГЭ был его личной головной болью. Для того чтобы играть в высшей лиге, куда Никита уже получил приглашение, результаты ЕГЭ были не важны. Московский клуб «Железные когти» ждал, когда Никите исполнится восемнадцать и он сможет сам подписать контракт. Вот только отец был против.

Не получив ответа, Василиса победно хмыкнула и вошла в лифт. Парни последовали за ней.

– Итак, сегодня в настолках звездный состав: я, вы, Катюха и Денис с Мишей. В программе – кола, пицца, монополия и плойка[4], – возвестил Петя.

Никита и Василиса хмуро смотрели друг на друга, прислонившись к противоположным стенам лифтам.

– Ребят, ну это ни в какие ворота уже! – разозлился Петя. – Я хочу отдохнуть с друзьями перед последним рывком в сезоне, а вы глотки друг другу перегрызть готовы…

– Да я-то тут при чем? – дернул плечом Никита. – Это ты Ветровой скажи, пусть остынет.

Василиса открыла рот, шумно втянула воздух, по-видимому, готовясь разразиться очередной тирадой, но в этот момент в кабине раздался мелодичный перезвон, лифт остановился. Двери открылись.

– Неженки вперед, – мотнула головой Василиса.

– Уступаю очередь злопамятным девчонкам, – тут же ответил Никита.

– Оба на выход! – рявкнул красный от злости Петя. – Достали!

Василиса, высоко подняв голову, вышла из лифта. Никита двинулся следом за ней. Петя отвесил ему шутливый подзатыльник.

Всунув ключ в замочную скважину, он провернул его несколько раз. С громким щелчком засов замка отодвинулся, и Петя отворил дверь.

В квартире было темно. Петя щелкнул выключателем, и огромная люстра залила светом большой коридор. Никита часто бывал здесь и знал квартиру Красновых так же хорошо, как собственную. Мраморный пол, светлые обои, пушистые ковры на полу – так выглядела пятикомнатная квартира родителей Пети. Одна из гостевых комнат, можно сказать, была закреплена за Никитой, так часто он оставался тут с ночевкой. Скинув бело-синие «Данки»[5], он прошел прямо в спальню и рухнул на кровать с высоты своих ста девяноста пяти сантиметров. Матрас скрипнул, пружиня под его весом. Закинув руки за голову, Никита уставился в потолок, прислушиваясь к голосам в коридоре.

Там происходил оживленный спор. Судя по всему, Ветрова порывалась уйти… Никита сам не знал, обрадует это его или нет. Они игнорировали друг друга уже давно, старались не пересекаться в школе, на подготовке к ЕГЭ садились на противоположных концах класса, а в «Ониксе» здоровались, только если Петя был рядом.

Но Никита иногда наблюдал за Ветровой. Приходил с Красновым посмотреть на ее матчи, только она об этом не знала. Они играли на одинаковых позициях – атакующего форварда, и Никите было интересно наблюдать за ней, сравнивать их приемы и ошибки. Ветрова хорошо играла, но на площадке была слишком агрессивной и дерзкой, и это всегда выходило ей боком. Если бы она попросила у него помощи, он бы ей подсказал. Но этого от нее ждать не приходилось.

– Здесь буду спать я! – выдернул его из раздумий звонкий голос Василисы.

Упираясь руками в бока, она хмуро стояла на пороге.

– А тебе хорошо с распущенными волосами. Не замечал, что они такие… длинные. Ходи так почаще, а не как обычно, с пучком или с хвостом, – подмигнул ей Никита.

– Лебедев, даже если бы ты остался последним парнем на планете, я бы не спросила твоего мнения.

– Мне нравится, что ты представляешь себе, как мы остаемся наедине…

– Идиот! – Стянув с руки резинку для волос, Василиса швырнула ее в Никиту.

– Ранила! – Никита схватился за сердце, когда резинка пролетела мимо его головы. – Но комнату я тебе не отдам. Здесь полно спальных мест, переночуете с Морозовой на диване. Или Краснов отобрал у тебя даже Катю? Опять осталась одна?

Тряхнув темными кудрями, Ветрова развернулась и выбежала из комнаты.

– Один-один, Ветрова! – крикнул Никита ей вслед.

4
Василиса

Василиса чувствовала, как злость закипает где-то в горле. Ее кулаки сжимались и разжимались. Она едва сдержалась, чтобы не влепить Лебедеву звонкую пощечину. Перед ее глазами застыло его ухмыляющееся лицо. Как он вообще посмел так с ней разговаривать?

Она влетела в ванную рядом с гостевой спальней. И все еще продолжала слышать, как Лебедев смеется ей вслед.

Единственное, что могло ее сейчас успокоить, – это контрастный душ. Включив воду, Василиса забралась в кабину. И наконец смогла дать волю своим чувствам, зная, что никто ее не увидит и не услышит. Сев на пол, она подтянула колени к груди и подставила голову под непрерывный поток воды. Зажмурилась, чувствуя подступающие слезы, закрыла лицо руками и зарыдала. Все навалилось сразу: сегодняшний провал, сообщения от мамы о том, что, может быть, пора подумать о чем-то, помимо баскетбола, а тут еще и Лебедев…

Через полчаса Василиса вышла из душа – в Петиной пижаме, которая была велика ей на несколько размеров.

В гостиной, объединенной с кухней, было шумно. На полу, заваленном подушками, сидели, обнявшись, Петя с Катериной, а рядом с ними растянулись три долговязых фигуры: Никита, Денис и Миша. В центре разложили «Монополию», вокруг стояли коробки с пиццей и банки с колой. Василиса босиком прошлепала к одной из подушек и села.

– О, Васька! – заулыбался Миша. – Присоединяйся! Мы только начали.

– Привет! – Денис протянул ей широко раскрытую пятерню.

Василиса «отбила» приветствие. Парни играли в юношеской команде «Оникса», и все друг друга знали.

С Катей Морозовой Петя познакомился в школе – она была одноклассницей Василисы и ее лучшей подругой. Катя потянулась к Василисе, они обнялись. Никита, катая игральный кубик в длинных пальцах, рассматривал ковер.

Василиса чувствовала, что глаза все еще щиплет от слез.

– Расстраиваешься из-за игры? – прямо спросил Миша.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась Василиса. – Я лучше поем.

– Это правильно! – хохотнул Денис. – Когда у нас еще будет читмил, или как там это у зожников называется? Меня вот мать заставляет каждый день куриную грудку есть, уже в горло не лезет! Еще и контейнеры с собой выдает, говорит: «Это важно для спортсмена». Я когда в Питер перееду, буду каждый день хот-доги есть.

– Тебя, если фастфудом питаться начнешь, из «Атлантов» тут же попрут, – заметил Петя.

– Тебя взяли в «Атланты»? – подняла голову Василиса.

– Ну… да. Просто не хотел при тебе говорить… – почесал голову Денис.

– Поздравляю!

– Спасибо! Надеюсь, что года через два попаду в основу.

Денис был самым взрослым из них, ему уже исполнилось восемнадцать.

– Ден, это здорово. Ты крутой защитник, – кивнула Василиса, протягивая Денису кулак, чтобы тот отбил.

– Ты сегодня тоже хорошо играла…

– Ой, не начинай, – отмахнулась она. – Бросайте уже кубик. Хочу увидеть, как Лебедев останется банкротом.

– Не дождешься, – тут же отреагировал Никита.

Василиса сама не знала, зачем задела его. Но это он нарушил сегодня их пятилетний взаимный игнор, вот пусть теперь и расхлебывает.

– Смотрю, ты принарядилась. – Он опять издевательски подмигнул.

Василиса стукнула его подушкой.

Утром Василиса проснулась в отвратительном настроении. Сначала она не поняла, где находится, и успела испугаться, но спустя несколько секунд вспомнила, что ночует у Пети Краснова. Катя с Никитой тоже остались, а Денис и Миша уехали. Василиса тоже порывалась покинуть хоромы Красновых, но Петя настоял, чтобы лучшая подруга осталась. На следующий день они собирались в боулинг, чтобы провести вместе хотя бы половину общего выходного.

В середине дня Петины родители должны были вернуться, а до тех пор квартира оставалась в его распоряжении.

Василиса пошарила под подушкой и свесилась с кровати в поисках смартфона, который ночью свалился на пол. Часы на экране показывали 12:30. В квартире царила звенящая тишина, и на горизонте забрезжила надежда незаметно улизнуть, чтобы избежать еще одного дня в компании Лебедева.

Василиса села и попыталась нашарить тапки ногами. Но она была не дома, поэтому двух зеленых и пушистых Майков Вазовски у кровати не оказалось. Схватив телефон, она проскользнула в ванную, чтобы привести себя в порядок. Педантичный Петя накануне вечером выдал всем по зубному набору (у его отца была стоматологическая клиника), а еще халат, пижаму и полотенце. Василиса называла это пятизвездочным сервисом.

Бесшумно пробраться на кухню, выпить стакан воды с лимоном и, возможно, найти остатки пиццы, затем вызвать такси и отправиться домой – таков был безупречный план.

Но едва войдя на кухню, Василиса поняла, что он провалился: на диване, стоящем посреди кухни-гостиной, валялся Лебедев. Лежа на животе, он сосредоточенно листал ленту соцсети. Он пока не обратил внимания на застывшую в дверном проеме Василису, так что возможность улизнуть незамеченной еще оставалась. Василиса осторожно сделала шаг назад, но тут Никита повернул голову.

– Ветрова, доброе утро, – пробормотал он, смерив ее взглядом.

– Было бы доброе, если бы тебя здесь не оказалось.

– Как всегда, дружелюбна, – заметил Никита. – Надеялась свалить, пока Петя не проснется?

– Читаешь мысли, – саркастично ответила Василиса.

– Если хочешь – уезжай, скажу, что не видел тебя.

– Что за внезапное благородство?

Василиса достала из холодильника небольшую гроздь винограда и, отрывая по одной ягоде, стала забрасывать их в рот.

– Ветрова, а кто сказал, что я тебя ненавижу?

Никита сел, откинувшись на спинку дивана. Взъерошенный, заспанный, он сверлил Василису серыми глазами.

– Кстати, ты и правда хорошо вчера играла. А если бы не зацикливалась на себе и вовремя сделала передачу, то команда бы выиграла.

– Что?! – задохнулась от возмущения Василиса. – Я разве спрашивала, что ты об этом думаешь?

– Ветрова, я просто сказал, что ты хорошо играла, и указал на ошибку. Чего ты взвилась-то? Если треху стабильно забивать научишься и отработаешь пару передач – цены тебе не будет.

– Это сеанс непрошенных советов? – выгнула бровь Василиса, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Перестань, – вздохнул Никита. – Нам сегодня еще полдня предстоит вместе провести. Я уже сделал шаг к примирению. Может, и ты перестанешь вести себя как настоящая…

Он запнулся на полуслове. Василиса прикусила щеку, чтобы не сорваться. Здравый смысл подсказывал ей, что в чем-то Никита был прав.

– Ладно, – сказала она, наливая в стакан воду из фильтра.

– Что – «ладно»?

– Ты прав. Я плохо играла и мало думала о команде.

– Нет, подожди!

Никита оживился и пересел на стул рядом с Василисой.

– Я сказал, что ты хорошо играла… И я знаю, ты ждешь, когда тебя пригласят в команду высшей лиги, но…

– А ты? – перебила его Василиса. – Ты ведь уже получил приглашение?

– Да.

– В «Железные когти»?

– Да.

– Ну так и чего ты ко мне лезешь со своими советами? – Упираясь руками в стол, Василиса нависла над Никитой.

– Послушай…

– А твой папаша? Отпустит тебя в Москву играть в баскетбол? Ты же во всем его слушаешься?

Никита с удивлением смотрел на Василису, как будто не понимал, что на нее нашло. Но она прекрасно знала, что он притворяется, только изображает сочувствие. Лебедеву нельзя доверять. Только не тому, кто предает друзей.

5
Василиса

5 лет назад

Родители не сразу согласились отпустить ее на дачу к Лебедевым, но убедившись, что они с Никитой будут под присмотром, сдались. К тому же за полгода они привыкли к Никите и доверяли ему. Лебедевы часто ездили на дачу, которая находилась всего в получасе езды от Волгограда. По рассказам Никиты, родители постоянно оставались там, особенно мать, на плечах которой лежали все домашние дела.

Лебедевы и Ветровы были соседями – многоквартирные дома, в которых они жили, стояли рядом, и дети познакомились на дворовой площадке. Однако родители Василисы и Никиты при редких встречах лишь сухо приветствовали друг друга. Мама Василисы пыталась словно бы невзначай расспросить Никиту о его отношениях с родителями, но тот сразу замыкался в себе, особенно если разговор заходил об отце.

Чтобы Васе не ехать в гости с пустыми руками, мама испекла фирменную шарлотку и положила ее в самый красивый контейнер, который нашелся дома. Она даже заставила Василису надеть джинсы вместо тренировочных штанов, в которых та ходила и дома, и на улице.

Когда к дому подъехал дорогой черный автомобиль, мама опешила.

– Мы, конечно, знали, что папа у Никиты серьезный человек, бизнесом занимается, но это как-то…

– Елена Владимировна! – приветствовал ее Никита, выскакивая из машины. – Вася! Садись скорее, родители уже заждались!

– Привет, Никита, – улыбнулась мама Василисы. – Обещай, что через три часа Василиса будет дома.

– Конечно!

Он выхватил из рук подруги пакет с контейнером. Водитель, выйдя из автомобиля, молча кивнул Елене Владимировне и открыл перед Василисой дверцу. Неуверенно оглядываясь, девочка залезла на заднее сиденье. Никита уселся рядом.

– Там такой ужин приготовили, ты будешь в восторге! – с горящими глазами заявил он. – Мама у плиты часа два провела, не меньше. Ты же любишь ризотто с морепродуктами?

– Ну… да… – пробормотала Василиса, чувствуя себя некомфортно. Она даже не знала, что такое «ризотто».

Машина плавно тронулась с места. В салоне негромко играла музыка, шум города не проникал внутрь, водитель невозмутимо рулил сквозь пробки, и в какой-то момент Василисе показалось, что она пассажир океанского лайнера. Она никогда не ездила на таких дорогих машинах. У папы в Ахтубинске, конечно, была машина, но сравнивать четырнадцатую «Ладу» с иномаркой, в которой они сейчас ехали, было просто смешно.

Никита без умолку трещал о том, как здорово у них дома и он наконец-то покажет Василисе мини-спортзал с беговой дорожкой и велотренажером. Чем дольше они ехали, тем сильнее нервничала Василиса. В какой-то момент она даже перестала отвечать Никите, но он этого, кажется, не заметил.

– Приехали! – воскликнул Никита, когда машина остановилась.

Василисе страшно было даже пошевелиться, не то что посмотреть в окно. Никита, схватив пакет с шарлоткой, выскочил на улицу. В три прыжка он оказался рядом с пассажирской дверцей и распахнул ее, как настоящий джентльмен.

– Вылезай скорее! Не терпится показать тебе нашу баскетбольную площадку!

Василиса медленно сползла с кожаного сиденья и выбралась из машины.

За низким забором высился трехэтажный коттедж с огромными окнами. Двор с ярко-зеленым газоном и баскетбольным кольцом тут же привлек внимание Василисы. Рядом с домом она увидела бассейн, а вокруг него – несколько шезлонгов. Вся эта роскошь вызывала лишь одно желание – развернуться и бежать без оглядки, пока не сведет мышцы в ногах. Если бы Василиса знала дорогу домой, так бы и поступила.

Никита схватил Василису за руку и нетерпеливо потянул к воротам. А она вдруг испугалась, что при встрече с родителями Никиты от волнения не сможет произнести ни слова.

– Проходи! – Никита распахнул дверь, пропуская ее вперед.

Внутри дом потрясал воображение не меньше, чем снаружи: высокие потолки, светлые стены, дорогая мебель, напольные вазы с сухими цветами, картины в позолоченных рамах, великолепные люстры…

Они с Никитой вошли в столовую. Родители Никиты, Ангелина Алексеевна и Михаил Дмитриевич, уже сидели за столом. Никита был почти точной копией отца, только моложе на тридцать лет: те же светлые волосы, серые глаза, прямой нос, квадратный подбородок и сжатые в узкую линию губы. Никита так же сжимал их, когда ему что-нибудь не нравилось. Михаил Дмитриевич был в светло-голубой рубашке и сером костюме, а Ангелина Алексеевна – в роскошном изумрудно-зеленом платье, обтягивавшем ее стройную фигуру. Золотые браслеты и колье дополняли ее наряд. Рыжие волосы рассыпались по ее плечам, она поправила их, и Василиса заметила кроваво-алый лак на ногтях.

Ее мать наряжалась только по праздникам…

– Василиса, здравствуй! – приветливо улыбнулась Ангелина Алексеевна.

– Здравствуйте, – ответила Василиса, глядя на нее как кролик на удава.

Она впервые чувствовала себя так скованно. Конечно, родителей Никиты она видела и раньше: на тренировках или возле дома. Теперь же предстояло поддерживать беседу. «И зачем только я согласилась», – корила себя Василиса.

Как ни странно, в этом прекрасном доме пахло чесноком и чем-то подгоревшим. От этот запаха Василису начло мутить.

– Садитесь, пожалуйста, – Ангелина Алексеевна сделала приглашающий жест.

Массивный стол из темного дерева и стулья с резными спинками и гобеленовой обивкой было не отличить от тех, что украшают залы Мраморного дворца в Санкт-Петербурге.

Василиса уселась, с ужасом думая, что вряд ли ей удастся проглотить хоть крошку. Никита, сидевший справа от нее, деловито накладывал себе на тарелку рис в соусе с осьминогами, креветками и мидиями (Василиса удивилась, увидев у него в тарелке ракушки). Ангелина Алексеевна изображала гостеприимство, постоянно спрашивала у Василисы, не хочет ли та еще салата и не подлить ли ей сока в стакан. Михаил Дмитриевич молчал и сосредоточенно жевал, глядя в тарелку, а когда поднимал голову, то окидывал Василису таким угрюмым взглядом, что ей хотелось съежиться. Не так она себе представляла эту встречу.

Когда с ризотто было покончено, наступило молчание, нарушаемое лишь тиканьем больших, размером с фитбол[6], часов. Ангелина Алексеевна вышла, чтобы подать чай. Василиса удивилась, неужели эта изящная женщина сама занимается домашними хлопотами? Представить, как она чистит картошку холеными руками или орудует шваброй, было решительно невозможно. Весь вечер женщина казалась напряженной, как будто боялась сделать неверное движение или сказать лишнее слово.

Скомкав салфетку и бросив ее рядом с тарелкой, Михаил Дмитриевич откинулся на спинку стула. Сложив руки на груди, он переводил тяжелый взгляд с Никиты на Василису и обратно.

– Ты ведь тоже играешь в «Ониксе»? – наконец спросил он, обращаясь к подруге сына.

– Пап, ну конечно, – закатил глаза Никита. – Ты же сто раз видел Василису, когда приезжал забирать меня после игры.

– Извини, не запомнил, – пожал плечами Михаил Дмитриевич. – И давно играешь?

– Нет, мы ведь здесь живем только с этого года… Раньше я играла в родном городе. В Ахтубинске. Родители специально переехали, чтобы я могла заниматься в «Ониксе».

– Ахтубинск… Интересно, – Михаил Дмитриевич поскреб подбородок. – А кем работают твои родители?

– Ну… мама в школе преподает, поэтому она быстро нашла тут новую работу. А папа – инженер-конструктор на заводе тракторных деталей.

– Любопытно. То есть никто в семье в баскетбол не играл?

– Нет. Но когда я в восемь лет пришла в наш местный клуб, поняла, что это мое! – Когда речь заходила о баскетболе, Василиса всегда оживлялась. – Я посмотрела записи почти всех матчей «Голден Стэйт Уорриорз» и «Оклахома-Сити», это мои любимые команды! Еще мне очень нравится «Милуоки». Никита говорит, что ему тоже!

Михаил Дмитриевич вздохнул так, словно был готов умереть от скуки. Он обернулся к двери, ведущей на кухню. В этот момент Ангелина Алексеевна вышла оттуда, с трудом удерживая в хрупких руках большой медный поднос, на котором стояли фарфоровый заварочный чайник, сахарница и четыре чашки. Вслед за посудой он принесла конфеты и тарелку с печеньем – кажется, тоже домашним.

Чашки позвякивали о блюдца, когда Ангелина Алексеевна расставляла их на столе, слегка дрожащими руками. Василиса спохватилась и предложила помочь ей, но та, обезоруживающе улыбнувшись, отказалась. Разложив ложки и льняные салфетки, Ангелина Алексеевна несколько раз передвинула их и продолжала поправлять, пока не добилась идеальной симметрии. Она так суетилась, что хотелось остановить ее и спросить, все ли у нее в порядке. В семье Василисы сервировке стола уделяли гораздо меньше внимания. Все просто вместе садились за стол, ели, а потом убирали посуду. Никому и в голову бы не пришло думать о том, идеальным ли треугольником свернута салфетка.

Наконец Ангелина Алексеевна перестала мельтешить, села и беззвучно отпила из чашки… И тут Василиса заметила, что на столе нет маминой шарлотки.

– Извините, – растерянно сказала она, – мама там передала к чаю…

– Да-да, дорогая, я видела, – прощебетала Ангелина Алексеевна. – Но Михаил ест только то, что приготовлено мной. Но маме передай нашу благодарность.

– Хорошо, – смутилась Василиса.

Настроение Никиты тоже заметно испортилось. Помрачнев, он угрюмо смотрел в чашку, будто пытался вскипятить чай взглядом.

– Василиса, – подал голос Михаил Дмитриевич, отправляя конфету в рот, – а знала ли ты, что дедушка Никиты тоже был баскетболистом?

– Нет, – ответила она.

– Мой отец и дедушка Никиты, Дмитрий Лебедев, играл в баскетбол еще в Советском Союзе. Позже он стал тренировать команду в Нижнем Новгороде. Можно сказать, я вырос на баскетбольной площадке, – усмехнулся Михаил Дмитриевич. – Отец брал меня с собой на тренировки, пытался научить играть. Получалось у меня скверно, и, когда я стал старше, отец решил, что лучше мне прекратить тренировки и заняться чем-то по-настоящему важным – экономикой. А вот Никиту он тем не менее отдал в «Оникс», хотя я и возражал. Отец считал, что у него большое будущее. И вот сейчас, подводя своего покойного деда, Никита почти забросил баскетбол, стал меньше тренироваться…

У Никиты дернулась щека.

– Пап, не начинай.

– Но это ведь правда, сынок. Тренер говорит, что твои результаты ухудшились. И ты знаешь, в чем причина. Тренировок в клубе недостаточно, нужно и самому заниматься.

– Да мы с Васей почти каждый день занимаемся! – возмутился Никита. – И ребята из «Оникса» к нам приходят!

– Ты знаешь, о чем я, Никита, – тихо сказал Михаил Дмитриевич, но в его негромком голосе отчетливо слышалась угроза.

– Миша… – Ангелина Алексеевна несмело потянулась к руке мужа, но тот сделал резкое движение.

Она вздрогнула, смутилась и обхватила пальцами чашку. Михаил Дмитриевич начал размеренно постукивать ребром чайной ложки о фарфор.

Все это пугало Василису.

– Ну, раз ты так беспокоишься о том, что я плохо играю, нам с Васей лучше пойти на площадку! – выпалил Никита.

И крепко взяв Василису за руку, потащил ее к выходу.

– Извините… – пробормотала она.

Два часа они с Никитой играли в баскетбол, и это было лучшее время за целый день. Вдвоем они всегда играли до пяти очков – кто быстрее наберет, тот и выигрывает. Цель: защищаясь и одновременно атакуя, не позволить сопернику забросить мяч в кольцо. Обычно игра заканчивались тем, что они без сил валились на резиновое покрытие площадки и хохотали.

Во время игры Василиса краем глаза заметила в одном из окон крупную фигуру: Дмитрий Михайлович наблюдал за ними.

Когда ей настало время уезжать домой, он попрощаться не вышел. Ангелина Алексеевна усадила Василису в машину, позвонила ее родителям и сообщила, что девочка скоро будет. Никита, широко улыбаясь, махал ей вслед, рука матери лежала у него на плече.

Это был первый и последний раз, когда Василиса ездила в гости к Лебедевым.

6
Никита

Апрель 2023

Поход в боулинг оказался сущим наказанием. Утром они с Ветровой поцапались, и настроение было безнадежно испорчено. Даже Петя не смог разрядить обстановку своими бесконечными шутками. В конце концов, тот сдался и все свое внимание переключил на Катерину.

Ветрова демонстративно игнорировала Никиту, делая вид, что его не существует. В боулинг она играла так же хорошо, как в баскетбол, и к концу игры оказалась первой в таблице. Никита занял второе место, Петя – третье, а Катерина – четвертое. Во время игры они выпили по стакану такого сладкого лимонада, что аж зубы сводило, и заказали картошку фри. «Обед чемпионов», – усмехнулся про себя Никита.

Он давно уже перестал следить за тем, что ест. В начале года мать окончательно перебралась в загородный дом, а отец лишь изредка наведывался в городскую квартиру – только для того, чтобы прочитать ему нотацию или выразить свое недовольство. Так что Никита жил один, и это его вполне устраивало. Ежедневные скандалы родителей раздражали его не меньше, чем удушающая забота матери. Она заставляла его есть по шесть раз в день, готовила все на пару, без соли, как для язвенников, и собирала ему в школу контейнер с обедом. Радовались этому только местные собаки, которые каждое утро поджидали Никиту у подъезда, твердо зная, что он их покормит.

Дома царил идеальный порядок, а если что-нибудь оказывалось не на своем месте, мать закатывала истерику. Поэтому, оставшись один, Никита почувствовал только облегчение.

Сегодня домой не хотелось, и после боулинга он решил прогуляться. Ветрова с кислой миной уехала домой на автобусе. Петя и Катерина звали Никиту с ними в кафе, но он отказался. Не станет же он мешать лучшему другу проводить время с девушкой.

На улице в этот субботний день было тепло – температура поднялась выше пятнадцати градусов. Ветерок забирался под расстегнутый бомбер, солнце светило в лицо, и было слышно, как рядом плещется Волга. Никита вдыхал свежий воздух полной грудью. Проходившие мимо девушки с интересом поглядывали на него и улыбались, но ему не было до них никакого дела. Впереди показался «танцующий» мост – одна из самых известных достопримечательностей Волгограда. Если бы уже стемнело, он переливался бы множеством разноцветных огней, Свернув с набережной, Никита прошел через парк мимо Центрального концертного зала и свернул на одну из аллей, ведущих к фонтану «Искусство». Он хотел еще пройтись, а потом сесть на автобус, который привезет его домой.

Никита был уверен, что они прекрасно могут обойтись без личного водителя, но отец считал, что его наличие подчеркивает положение их семьи, поэтому Аркадий работал почти без выходных, ведь на тренировки в «Оникс» Никита ездил каждый день.

…Никита вышел на остановке «Школа № 152». От остановки до дома было всего триста метров. Открыв дверь в подъезд с помощью кода (магнитный ключ он давно потерял), Никита, как всегда, пешком поднялся на восьмой этаж. Сунул ключ в замок, но открыть почему-то не смог. Прокрутив ключ в обе стороны, Никита понял, что дверь уже открыта.

Свет в квартире горел, но царила полная тишина. Значит, отец приехал. Сбросив в коридоре бомбер и сунув кроссовки в шкафчик для обуви, Никита направился в гостиную. Отец, развалившись на диване, что-то быстро печатал на ноутбуке. Голову он поднял, лишь когда сын уселся в кресло напротив.

– Что на этот раз? – спросил Никита, не здороваясь.

– Я что, не могу проведать сына? В конце концов, восемнадцать тебе исполнится только через месяц, ты пока несовершеннолетний, и я несу за тебя ответственность.

– Понятно. Приехал зачем?

– Ты невыносим.

– Весь в тебя, пап.

Отношения с отцом уже давно были натянутыми. Тот с головой погрузился в дела и почти все время был занят, а если у него появлялось немного свободного времени, тут же начинал воспитывать сына. Когда Никита был младше, иногда в выходные отец вдруг решал проверить у него уроки (до которых ему неделями не было дела) и обязательно находил за что отчитать. А если разговор заходил о баскетболе, начинался настоящий скандал. Как и сейчас.

– Я сегодня заезжал в твою школу. Пообщался с директором насчет экзаменов. Никита, ты должен срочно заняться учебой. С такими результатами, как сейчас, тебя ни в один приличный вуз запихнуть не удастся.

– Ты шутишь?! – взвился Никита. – Какой вуз? Мне уже поступило предложение от «Железных когтей»! В августе я еду к ним играть в молодежке.

– Никита, пойми, баскетбол – это… временно. Да и с твоими способностями особых высот в спорте не достигнешь. Я твержу это тебе последние два года, но ты упрям как баран и отказываешься слушать.

– Твой отец был баскетболистом! Как у тебя язык поворачивается говорить такое?! Ты же сам знаешь, что такое страсть к спорту!

– Вот именно! Поэтому я прекрасно понимаю, что всю так называемую баскетбольную карьеру ты просидишь на скамейке запасных. Или, как твой дед, станешь тренером второсортной детской команды. Хочешь потратить следующие пятнадцать лет впустую? Стать посредственностью? Или все-таки займешься семейным бизнесом, начнешь зарабатывать деньги и строить достойное будущее?

– Достойное кого? Тебя и твоих снобских замашек? Я и так всю жизнь только и делаю, что подчиняюсь твоим глупым правилам!

Никита вскочил. Лицо его покраснело, вены на шее вздулись. Если отец не замолчит, он просто взорвется.

Отец далеко не в первый раз заводил этот разговор. Пока Никите не исполнилось пятнадцать лет, тот действительно был его кумиром, примером для подражания, тем, кого Никита беспрекословно слушался и чьи слова никогда не подвергал сомнению. Но чем старше он становился, тем отчетливее понимал: не все, что отец говорит, – истина. Между ними начался почти открытый конфликт, и Никита почти все делал наперекор отцу.

Баскетбол оставался единственным, что доставляло ему удовольствие, мотивировало двигаться дальше. Он не откажется от него лишь потому, что отец считает его, Никиту, бездарностью или боится, что тот, как его дед, не добьется особых высот. Приглашение в «Железные когти» доказывало, что отец ошибается, и отступать Никита не собирался.

– Послушай, я твой отец и желаю тебе только лучшего, – Михаил Дмитриевич говорил медленно, но твердо. – Ты должен хорошо сдать экзамены, потому что когда через год ты прибежишь жаловаться, что устал сидеть на скамейке запасных, разбираться с этой проблемой придется мне.

– Не прибегу, – процедил Никита.

– Я не собираюсь с тобой спорить, это бессмысленно, – отец закрыл ноутбук и встал. – Повторяю, экзамены ты должен сдать хорошо. Не меньше семидесяти баллов на ЕГЭ по русскому языку. С ним у тебя, как мне сказали, хуже всего.

– Какой ЕГЭ? Какие семьдесят баллов? У меня конец сезона, который нужно достойно закрыть и выиграть у «Запада»!

– Если через две недели ты не сдашь пробный экзамен на семьдесят баллов, сезон доигрывать не будешь. Я заберу твои документы из «Оникса». Тебе пока еще семнадцать. И решения принимаю я. Если у меня не будет уверенности, что ты не завалишь итоговый экзамен, сезон для тебя закончится раньше времени.

– Но если я не доиграю сезон, «Железные когти» могут отозвать приглашение! Ты хочешь сломать мне жизнь?

– Нет, Никита. Наоборот.

– Но…

– Разговор закончен! – прорычал отец, окончательно выходя из себя.

Никита со злостью ударил кулаком в стену. Костяшки обожгло болью, но он даже не поморщился. Бросившись в коридор, натянул кроссовки, схватил мяч, который всегда лежал у входа, и, громко хлопнув дверью, выскочил из квартиры.

7
Василиса

Слеза скатилась по ее щеке, и она тут же стерла ее тыльной стороной ладони.

Василиса уже час сидела на баскетбольной площадке, привалившись спиной к сетке. Одной рукой она лениво стучала мячом по бордовому покрытию.

После неприятной беседы с родителями она вышла, чтобы потренироваться, но так и не начала, погрузившись в мысли о будущем. Родители всегда и во всем ее поддерживали, но сегодня завели речь о том, что, возможно, пришла пора подумать о чем-то еще, кроме баскетбола, И о том, что она будет делать, если за оставшиеся в сезоне два матча так и не получит приглашение. Это было правильно, это было честно… Но Василиса не могла представить себе будущее без баскетбола.

Мама мягко сказала, что перед ней открыты все двери: она отличница, пробные экзамены по математике, русскому языку и обществознанию написаны минимум на восемьдесят баллов, ей действительно нравится учиться, но… Баскетбол был делом всей ее жизни. Она не могла так просто от него отказаться.

Высокая фигура Лебедева была заметна издалека. Он направлялся к площадке размашистым, стремительным шагом. Через несколько секунд он рванул сетчатую дверь так, что едва не сорвал ее с петель, и швырнул мяч на прорезиненное покрытие. Стянул с себя худи, не глядя бросил его на землю и одернул задравшуюся футболку. Все еще не замечая Василису, трусцой побежал за мячом.

Он быстро привел мяч к кольцу, схватил его и мощным данком[7] запустил в корзину, повис, держась за кольцо руками. Затем повторил. И еще раз. Он делал это с такой яростью, словно корзина чем-то перед ним провинилась.

Василиса не выдержала:

– Эй, если продолжишь так данчить, через пару бросков от корзины ничего не останется. А я хотела еще потренироваться.

– Ветрова… – шумно выдохнул Лебедев, останавливаясь.

Взяв мяч под мышку, подошел к ней. Его волосы растрепались, глаза блестели в свете фонарей.

– Ты что тут делаешь? – спросил он.

– Пришла побросать мяч, что же еще? Эта площадка не твоя собственность, Лебедев.

– Ты хоть когда-нибудь режим стервы отключаешь? Например, когда спишь? Или он в настройках по умолчанию?

– Не смешно.

– Раз пришла на тренировку, чего сидишь?

– Тобой любуюсь, – съязвила Василиса.

– Так и знал! От ненависти до любви один шаг, слышала?

– Ага. Но это не твой случай, в таких идиотов не влюбляются. Два-два, Лебедев.

– Так мы все-таки ведем счет? Тогда в следующий раз я придумаю что-нибудь более остроумное.

Василиса не ответила. Согнув колено, она положила на него руку.

Лебедев тоже замер. Склонив голову набок, он внимательно смотрел на Василису.

– Все еще расстроена из-за игры? – внезапно спросил он.

– Да, – ответила она.

Сил огрызаться больше не осталось. На улице не было ни души, только где-то вдалеке слышался лай собак, которых вывели на вечернюю прогулку. Хотелось просто закрыть глаза и неподвижно просидеть до самого утра.

Никита отбросил мяч и, не спрашивая разрешения, уселся рядом с Василисой и тоже привалился к сетке. Несколько минут они сидели молча.

– Если меня никуда не пригласят… Не знаю даже, что тогда будет, – вдруг сказала Василиса.

– Пригласят.

– Откуда ты знаешь? – покачала она головой. – Легко говорить, что все будет хорошо, если это не тебя касается.

– Но ты правда хорошо играешь. Осталось лишь исправить некоторые моменты. Говорю как непрофессионал, которым меня считает отец.

Василиса повернула голову к Никите. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в темноту. Выглядел он предельно усталым.

С трудом сглотнув, Никита продолжил:

– Отец хочет, чтобы я бросил баскетбол.

– Ты же не серьезно? – Василиса повернулась к нему.

– Еще как серьезно. Он считает, что я должен заняться бизнесом. Уверен, что если я приму приглашение «Железных когтей», то буду только сидеть на скамейке запасных. Так что, если ты вдруг решила считать себя неудачницей, давай кулак, я отобью.

Не глядя на нее, он протянул ей руку, сжатую в кулак. Василиса не пошевелилась, и он безвольно уронил руку на землю.

– Мои тоже считают, что я должна рассмотреть другие варианты, – отозвалась Василиса. – Они просто не могут понять, что баскетбол…

– …это вся моя жизнь, – подхватил Никита, и последние слова они произнесли хором.

Он грустно усмехнулся.

– Я отцу то же самое твержу.

– А я думала, тебе нравится во всем его слушаться, – не удержалась и съязвила Василиса.

Никита наконец посмотрел на нее.

– До сих пор носишься с этой детской обидой?

– Ничего себе детская обида! – вспылила Василиса. – Ты был моим единственным другом в новом городе! И ты бросил меня, потому что так велел твой чокнутый папаша. Да он даже моим родителям звонил и требовал, чтобы я к тебе и на метр не приближалась!..

– Василиса…

– Просто замолчи сейчас! Ты отворачивался от меня в школе! Когда я хотела поговорить, уходил с площадки! Я хотела играть, но из-за тебя меня выгнали из дворовой команды, я осталась совсем одна, плакала по ночам в подушку!..

– Прости…

– Смешно слышать это «прости» спустя пять лет. Я же была совсем ребенком, думала, что нашла настоящего друга, а ты отказался от меня, потому что я не понравилась твоей богатенькой семейке.

– Я тоже был ребенком, – серьезно сказал Никита. – В таком возрасте сложно самому разобраться, что хорошо, а что плохо. Отец всегда был для меня авторитетом…

– И что же теперь случилось? – сердито спросила Василиса.

– Я вырос. И начал принимать собственные решения и делать собственные выводы.

– Рада за тебя.

– Послушай, мне правда жаль, что тогда все так… вышло. И я прошу прощения. Но пора отпустить эту детскую ненависть. Теперь мы взрослые, и все совсем по-другому. Та история давно в прошлом. Тебе не кажется, что, если подумать о наших сегодняшних проблемах, она уже не стоит такого пристального внимания?

– Нет, не кажется. Но я…

Василиса вдруг замолчала.

Никита был прав. Да, в детстве они дружили, а потом перестали. Этот разрыв причинил ей боль. Но отравлять свою жизнь ненавистью и дальше не имело никакого смысла. Его родители по-прежнему оставались для нее глупыми и заносчивыми людьми, которые разрушили их дружбу. Но, возможно, Лебедев и правда вырос и изменился.

– Хорошо, Лебедев, ты прощен, – сказала Василиса.

Она вдруг почувствовала смертельную усталость.

– Рад слышать!

– Особо не радуйся – мне просто надоело тебя ненавидеть.

– Тоже неплохо, – пожал плечами Никита.

– А что не так с твоей игрой? Почему отец считает, что ты должен заниматься бизнесом?

– Ему кажется, что я никудышный баскетболист и больше пользы будет, если я пойду в экономический вуз, а потом займусь семейным бизнесом.

– Но ты ведь можешь доказать, что он неправ, когда уедешь в молодежку к «Железным когтям».

– Похоже, не уеду…

– В смысле?

– Отец сказал: если я не сдам пробник по русскому минимум на семьдесят баллов, он заберет мои документы из «Оникса» и не даст доиграть сезон. Ты же понимаешь, что тогда «Когти» запросто отзовут приглашение.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Василисы.

– Согласен, – Никита задумался на мгновение и вдруг оживился: – Слушай, Ветрова! Ты же лучшая ученица в своем классе, директор тебя даже на линейке в начале года хвалил, и на дополнительных говорили, что ты лучше всех сдала пробник…

– И что?

– Предлагаю обмен! – Никита так вдохновился своей идеей, что даже вскочил. – Значит, так: ты поможешь мне с русским, а я… Я буду играть с тобой в баскетбол! Научу бросать стабильные трехочковые, а не как обычно у тебя получается: раз через раз… Покажу, как правильно атаковать, защищать кольцо, и вообще, прокачаем твою технику.

– О нет… – Василиса тоже вскочила. – Нет-нет-нет, Лебедев, идея полный отстой! Я, конечно, тебя простила и все такое, но я не собираюсь с тобой заниматься. Попроси кого-нибудь другого.

– Ну, Василиса… – заныл он.

– Я же сказала: нет. Это полная глупость. Любая девчонка согласится тебе помочь, но только не я.

Никита пнул резиновое покрытие, запустил пятерню в свои золотистые волосы, взъерошил их. Внезапно глаза его расширились, а лицо озарила улыбка.

– Очередная гениальная идея? – спросила Василиса, закатив глаза.

– Лучше! Предлагаю пари!

8
Никита

Он был уверен: игра, которая сейчас начнется, будет не такой, как в детстве. Василиса стояла напротив, решительно глядя на него. Тело напряжено, губы сжаты. Открытый вызов – вот что видел Никита в ее глазах.

Уверенность в том, что она согласится на дружеский матч до пяти очков – как много их сыграли они на этой самой площадке! – была почти стопроцентной. Небольшое сомнение все же оставалось, но Никита хорошо помнил, что Ветрова не умеет отступать, особенно когда ее берут на слабо. А еще она была слишком самоуверенной, что обычно ей и мешало.

– Можешь сразу сдаться, – подмигнул Никита, крутанув мяч на пальце.

– Боишься проиграть?

– Я в любом случае выиграю, и тогда ты согласишься подготовить меня к пробнику, а я помогу тебе с баскетболом.

– А если выиграю я, ты от меня отстанешь. Не забывай, Лебедев, я согласилась, только чтобы от тебя избавиться.

Никита хмыкнул. Василиса выглядела такой уверенной в победе, что это даже было забавно. И чем больше она храбрилась, тем сильнее ему хотелось победить. Он убеждал себя, что это лишь потому, что ему действительно необходима помощь в подготовке к экзамену.

Ни один мускул на лице Ветровой не дрогнул. Собранная и сосредоточенная, как будто от этой игры зависела ее жизнь, она готовилась к броску.

– Готова?

– Давай уже начнем, Лебедев! Резину не тяни! – Василиса нетерпеливо хлопнула руками по коленям.

Никита сбросил мяч Василисе, чтобы та начала атаку. Василиса, приняв мяч, устремилась к кольцу, в попытке обыграть его, но Никита не позволил ей, и мяч оказался у него. Она попыталась толкнуть Никиту, но тот ловко увернулся. Не дав Василисе среагировать, перехватил мяч и, добежав до трехсекундной зоны, подпрыгнул и бросил его в корзину.

– Первое очко мое! – крикнул Никита.

Он довольно улыбался, разведя руки в стороны, чем Василиса и воспользовалась. И вот мяч уже у нее в руках. Для Никиты это было всего лишь разминкой, но в ее глазах загорелся огонь настоящего соперничества. Сделав несколько шагов, она попыталась провести свой бросок.

– Ворон меньше считай, Лебедев!

Ее движение было быстрым, она подпрыгнула в трехочковой зоне, чтобы забросить мяч, и Никите пришлось напрячься, чтобы ей помешать. Он оказался рядом, когда мяч полетел в сторону кольца, и, повторив ее движение, ловко прыгнул и задел мяч. Описав дугу, тот оказался в штрафной зоне.

– Не так быстро, Ветрова, – Никита вытер вспотевшее лицо футболкой.

Василиса шагнула навстречу мячу. Тот отскочил от резинового покрытия ей в руки. Два шага, два звонких удара о землю, прыжок и полет. Никита не успел поставить блок-шот[8], и, прокатившись по кольцу, мяч упал в сетку.

Василиса кинулась вперед и схватила мяч, но Никита резким движением вырвал его у нее из рук. Между ними завязалась короткая, но яростная борьба. Никита планировал играть вполсилы, ведь он был уверен, что легко справится с Василисой, но та выкладывалась на полную. Она пыталась вытолкнуть Никиту за линию и отобрать мяч. Но он не поддался. Отпихнул Василису в сторону и снова рванул к трехочковой линии. Никита знал, что его сильная сторона – это стабильные трехи, и, не напрягаясь, забил очередную.

– Все еще хочешь продолжать? – спросил он, не дав Василисе завладеть мячом.

Ее лицо находилось так близко, что можно было рассмотреть капельку пота, стекавшую по виску, темную радужку глаз и длинные ресницы. Никита ловко перебросил мяч из одной руки в другую и, сделав финт, обошел ее слева.

Василиса зарычала и попыталась схватить его за футболку. Никита побежал, Василиса бросилась следом. Он знал, что без труда мог бы за несколько минут закончить игру. Но решил поддаться, ведь если Ветрова проиграет почти всухую, победа вряд ли принесет ему удовольствие. Позволив себя догнать, он обернулся. Василиса тут же перехватила мяч. Видимо, решив не рисковать, она в несколько шагов оказалась рядом с кольцом и, выпрыгнув вверх, забила правым полукрюком[9].

– Красиво! – Никита хлопнул пару раз в ладони.

– Смотри и учись, – фыркнула она.

Не успел Никита к ней подойти, как она выставила руку вперед, препятствуя его перемещению.

Василиса схватила мяч и вновь атаковала. Она пыталась обыграть его, но Никита и не думал поддаваться – ставил блоки и не пускал ее к кольцу. Он выталкивал ее к ауту, а когда она отвлеклась, перехватил мяч. Оказавшись в двухочковой зоне, он оттолкнул плечом нагнавшую его Василису и забил еще одно очко.

Она встала в защитную стойку. Никита остановился на секунду, дав ей передышку, а затем, сделав агрессивный проход, увернулся от атаки и забил слэм-данк[10]. Столб, на котором держалось кольцо, содрогнулся под его весом.

– Смотри и учись, – повторил он ее фразу, спрыгивая.

Ветрова уже стояла на линии, готовясь к очередной защите. Когда она бросила ему мяч, Никита тут же ударил по нему и повел справа. Василиса выругалась, кинулась вперед, но не успела. Никита вновь забил очко.

– Не сегодня, Лебедев! – крикнула она, выхватывая мяч из-под кольца.

В этот раз она не дала ему возможность прорваться. Выхватив мяч, Ветрова остервенело неслась по краске[11]. Со злостью она швырнула мяч в кольцо, но тот, ударившись о его край, отскочил, не коснувшись щита.

– Вась, ну это кирпич[12]! – хохотнул Никита.

Василиса не сдавалась, пытаясь отыграться. Когда Никита упустил мяч и тот отлетел в сторону, она бросилась за ним, в надежде отыграться. Но Никита оказался быстрее. Совершив подбор, он отбился от очередной атаки и забросил еще один мяч. Следующий розыгрыш станет решающим. Ветрова побежала к нему, несмотря на то, что должна была оставаться в защите, – пошла в атаку, стараясь завладеть мячом. Он не уступал, и под кольцом завязалась ожесточенная борьба. Василиса повернулась к нему спиной, в попытках заблокировать, но лишь перекатывалась из стороны в сторону по груди и плечам Никиты. Твердо упираясь в резиновое покрытие, она навалилась на него всем весом. Он раздраженно тряхнул головой. Длинные волосы Василисы лезли в лицо, щекотали нос. Прорываясь вперед, он оттолкнул ее. От резкого движения она пошатнулась, но устояла на ногах и ринулась вслед за ним. Но было поздно. Последний мяч угодил в корзину.

– 5:2, Ветрова! – торжествующе провозгласил Никита.

Уперев руки в колени, Василиса тяжело дышала.

– Отстой, – проворчала она. – Теперь возиться с тобой…

– А мне – с тобой, – усмехнулся Никита.

9
Василиса

Прихрамывая, она подошла к краю площадки и села на землю. Повертела ступней, морщась от боли. Раньше голеностоп болел гораздо меньше – только после интенсивных тренировок и изредка после игр. Теперь же боли участились, но Василиса продолжала не обращать на них внимания.

– Что с ногой? – спросил Никита.

– Нормально все, – буркнула Василиса.

– Как знаешь, – пожал плечами тот, – но, если что-то беспокоит, лучше обратиться к врачу. Спортивные травмы – дело такое…

– Я же сказала: нормально все, – огрызнулась Василиса. – Через пару часов пройдет. С эластичным бинтом завтра потренируюсь, и порядок.

– Сходила бы к нашему врачу. Ты же знаешь, у нас в «Ониксе» один из лучших…

– Лебедев, отвали уже со своей заботой, – простонала Василиса, – лучше скажи, когда начнем занятия. И где. Не представляю, сколько придется заниматься с таким идиотом, как ты, чтобы набрать семьдесят баллов…

– Эй, полегче, Ветрова. Я, вообще-то, очень способный и сообразительный. И красивый.

– От скромности ты точно не помрешь.

Никита, стащив насквозь промокшую футболку, бросил ее себе под ноги. Василиса едва не поперхнулась.

– Ты что делаешь?!

– Как – «что»? Переодеваюсь, – невозмутимо ответил он.

Никита остался в серых шортах, его влажная кожа блестела. Нескольких секунд Василисе хватило, чтобы оценить рельефные мышцы его торса. Никита наклонился за валявшимся у сетки свитшотом, встряхнул его и вывернул на лицевую сторону. Василиса мысленно поблагодарила ночную темноту за то, что она скрывает ее зардевшиеся щеки. Если бы Лебедев заметил, что она покраснела, подколок избежать не удалось бы. Никита все же заметил, как она на него смотрит. Не торопясь натягивать кофту, он повернулся к ней.

– Так лучше видно? Или поближе подойти? – усмехнулся он.

Василиса изменилась в лице. От возмущения все слова будто испарились из ее головы, она могла только открывать рот, хватая воздух как рыба.

Никита с усмешкой смотрел на нее. Эта неловкая ситуация его забавляла.

– Лебедев… ты…

– Необыкновенно красив, – кивнул он и быстрым движением натянул свитшот.

– Придурок, – скрипнула зубами Василиса.

Утро понедельника выдалось отвратительным: мама зачем-то вновь завела разговор о прошедшей игре с «Хромом», и Василиса, схватив с тумбочки ключи, выскочила из квартиры в домашнем костюме и куртке, бросив на ходу, что отправляется на пробежку. Беговые кроссовки она, конечно же, не надевала, но прогулка с любимыми песнями в наушниках определенно успокоила расшалившиеся нервы. Когда она вернулась, в квартире уже никого не было. Родители уехали на работу, оставив Василисе завтрак на столе, а рядом с тарелкой – розовый стикер с пожеланием хорошего дня. Записки в семье Ветровых были традицией. Мама оставляла их то на холодильнике, прижав магнитом, привезенным из очередной поездки, то на столе, то на зеркале в прихожей.

– «Васек, не вешай нос, все наладится. Мама и папа», – прочитала вслух Василиса и ответила сама себе: – Ну да, наверно… Но что-то не верится.

Приложив немало усилий, чтобы запихнуть в себя тарелку овсянки и апельсиновый сок, Василиса начала собираться в школу. Предстоял тяжелый день: шесть уроков, дополнительные по обществознанию, а вечером – тренировка в «Ониксе». Она с трудом затолкала перебинтованную ногу в кроссовок. После вчерашней игры с Лебедевым боль так и не прошла, хотя была уже не такой острой. «Обычное растяжение, ничего особенного», – успокаивала себя Василиса.

Телефон звякнул, пришло сообщение.

– Ну, Лебедев… – пробормотала Василиса, захлопывая за собой дверь квартиры.

Она была уверена, что он специально расспрашивал Петю, наверняка еще и при всех. Надежда на то, что их договоренность останется в тайне, таяла, как мороженое на солнце. Василиса стала быстро набирать ответ.

В школьном коридоре царили шум и суета. Василиса с рюкзаком на плече пробиралась сквозь весь этот хаос к кабинету русского языка и кипела от раздражения. Катя, почувствовав настроение подруги, молча шла рядом. Подойдя к классу, Василиса остановилась.

В школе у Никиты была своя компания, они с Петей, конечно, пересекались на переменах, но вместе тусовались в основном вне школы.

Лебедев, обычно окруженный толпой одноклассников (и, конечно же, одноклассниц), сегодня все утро таскался за ними. Донимал Петю разговорами, бросал на Василису заговорщические взгляды, от которых ей хотелось исчезнуть, подмигивал младшеклассникам, которые тоже мечтали играть в «Ониксе», – в общем, привлекал к себе внимание как мог.

Василиса все больше начинала жалеть, что согласилась на предложение Никиты. Она убеждала себя, что Лебедеву ее помощь с русским нужна больше, чем ей с баскетболом, но оценивая ситуацию трезво, она понимала, что оба оказались в незавидном положении. Лебедев может лишиться контракта со столичным клубом, а она – так и не получить предложения из высшей лиги.

Помня об этом, Василиса старалась не замечать поведения Лебедева, но получалось плохо. Секунды до звонка тянулись предательски медленно. Катерина, прикусив губу, боролась с желанием задать Василисе вопрос, мучивший ее последние десять минут. Но едва она открыла рот, как на ее плечо легла огромная пятерня Лебедева.

– Катюх, дашь нам с Васькой минутку? – улыбнулся он.

– «Нам с Васькой»? – зашипела Василиса. – Лебедев, ты чего приперся? На нас теперь все пялятся…

– Мы же вчера так и не договорились, когда начнем заниматься. Ты так быстро убежала, после того как я…

– Замолчи сейчас же!

Василиса огляделась по сторонам. Одноклассницы с любопытством посматривали на них, и она уже предвкушала анонимные посты со сплетнями в соцсетях. Следующие несколько дней в школьной группе будут обсуждать их несуществующие взаимоотношения. Мужская баскетбольная команда в школе пользовалась популярностью.

– Понимаю, ты впечатлена моим сверхъестественным трехочковым, – сказал Никита.

– Да, Лебедев, ты был просто неотразим. Как будто ты единственный, кто когда-либо забивал трехочковый.

Никита рассмеялся и похлопал ее по плечу. Василиса сбросила его руку.

– Сегодня в восемь, после тренировок, в кофейне у спорткомплекса. Заметано?

– Заметано, – проворчала Василиса, – только больше внимания ко мне не привлекай. Не хочу, чтоб толпа твоих фанаток считала меня соперницей. Ясно?

– Ага, – Никита протянул ей телефон. – Забавно, что тебя беспокоит количество моих фанаток…

– А это еще зачем? – Василиса кивнула на телефон.

– Номер свой запиши, Ветрова.

– Мог бы и у Петьки спросить, – пробурчала она, но все-таки выхватила у него телефон и записала в него свой номер. Забрав телефон, Никита цокнул языком.

– А имя не указала. Значит, будешь… – Усмехаясь, он принялся что-то печатать.

Василиса вытянула шею, пытаясь увидеть, что именно, но Никита быстро поднял телефон вверх. Она дернула его за руку, но он ее так и не опустил.

– Лебедев! Что ты там строчишь? – воскликнула Василиса.

Она несколько раз подпрыгнула, пытаясь выхватить телефон, но Никита, в очередной раз увернувшись, попятился. Не выдержав, Василиса стукнула его по плечу. Ее карман завибрировал. Вытащив телефон, она уставилась на экран. Высветились цифры незнакомого номера.

– Запиши как Красавчик, не ошибешься.

Не дав ей времени опомниться и придумать остроумный ответ, он махнул рукой Пете и испарился. Василиса мстительно улыбаясь, записала его в телефонную книгу под именем Самовлюбленный идиот.

И в следующую секунду получила сообщение.

– Никитос написал? – спросил внезапно возникший рядом Петя.

– Нет, – отрезала Василиса и убрала телефон.

Катерина тактично молчала, что было ей совершенно несвойственно. Очевидно, она была слишком впечатлена выступлением Лебедева и в ее голове зрел план допроса с пристрастием, который она устроит Василисе после уроков.

– Да ну, Василий, нам-то ты можешь рассказать, что между вами происходит, – не унимался Краснов.

– Между нами? – возмущенно переспросила Василиса. – А что тебе Лебедев наплел? Я что-то не в курсе новых подробностей моей личной жизни.

– Да из него и слова не вытянешь! – с досадой произнес Петя. – Вся надежда на тебя.

– Ну так продолжай надеяться, – буркнула Василиса.

Благодаря высшие силы за прозвучавший звонок, она влетела в кабинет. Василиса уселась за последнюю парту и швырнула рюкзак на свободный стул. Катерина и Петя то и дело оборачивались к ней. Уверенность в том, что подруга устроит ей допрос, крепла.

В кабинете было шумно – 11-й класс галдел, смеялся, ронял учебники, но стоило в дверях появиться Марине Сергеевне, учительнице русского языка и литературы, как все моментально расселись по местам. Воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц.

– Добрый день, – Марина Сергеевна поправила очки. – Надеюсь, все готовы к сегодняшнему сочинению?

Поднялся недовольный гул и тут же стих.

– О том, что в понедельник мы пишем сочинение, я предупреждала за неделю, – отчеканила учительница. – Темы сейчас появятся на интерактивной доске. И все они – из предыдущих вариантов ЕГЭ.

Царапнув по столу ядовито-малиновыми ногтями, похожими на когти ведьмы, Марина Сергеевна взяла пульт. Щелчок – и проектор включился. На доске отобразился экран компьютера, и стрелка курсора поползла к файлу «Темы для сочинений».

– Достаем двойные листочки. В конце урока Лазарева соберет работы.

Черноволосая Полина Лазарева, сидевшая на первой парте, впритык к учительскому столу, кивнула.

– Вопросы есть? Нет? Тогда приступаем.

Василиса пробежала глазами строчки и закусила губу:

«Преступление и наказание – вечная тема».

«Можно ли быть независимым от общественного мнения?»

«Является ли разница характеров препятствием для дружбы?»

Она готовилась к экзаменам, и все эти темы были для нее не новыми – на каждую было написано даже не одно, а несколько сочинений. Но сегодня последняя тема казалась ей не самой удачной. «Или наоборот – тут уж как посмотреть», – мрачно подумала Василиса.

Что или кто становится препятствием для дружбы? Мысли об этом не давали ей спать всю ночь с воскресенья на понедельник. Именно поэтому Лебедев, с самого утра свалившийся ей на голову, пришелся так некстати. Василиса не представляла, как себя с ним вести. За пять лет, что они друг с другом не общались, они стали совершенно разными. Они стали другими. Все, что Василиса помнила о Никите, теперь не имело никакого значения. Она даже не знала, как с ним разговаривать. Кроме колкостей и сарказма, ничего в голову не лезло.

Мысли текли своим чередом, а текст на двойном листочке – своим. Заученная схема, заученные слова – Василиса писала автоматически. За двадцать пять минут работа была готова. Пока остальные продолжали корпеть над сочинением, Василиса отложила ручку и достала из кармана телефон. Вытянув длинные ноги так, что они едва не задевали стул сидящего впереди одноклассника, она открыла сообщение Лебедева.

«Два – один, Ветрова», – прочитала Василиса.

Она не могла позволить ему злорадствовать и чувствовать себя победителем в этой перепалке.

«Лебедев, ты приду…» – начала набирать она, но… остановилась и стерла.

«Отвали, Лебедев», – снова стерла.

«Посмотрим, как ты справишься с тестом…» – не успели на экране появиться последние буквы, как телефон завибрировал. От неожиданности она подпрыгнула и ударилась коленкой о парту.

– Ветрова, все в порядке? – поинтересовалась Марина Сергеевна, оторвавшись от проверки тетрадей.

– Д-да, – ответила Василиса, пряча телефон.

Учительница подозрительно посмотрела на нее, но потом вновь опустила голову и принялась энергично черкать ручкой в чьей-то тетради. С облегчением выдохнув, Василиса вновь уткнулась в телефон.

Теперь придется ему ответить. На экране появились три точки – кажется, Никита сказал еще не все, что хотел.

– Какая злая девочка… – прочитала вслух Марина Сергеевна.

Василиса оцепенела от ужаса. Подняв глаза от экрана, она поняла, что все в классе на нее смотрят – кто-то с недоумением, кто-то с усмешкой. Катерина застыла, повернувшись к ней вполоборота и прижав руку к губам, Петя вытаращил глаза и пробормотал:

– Да, Василиса, ты попала…

Ученики Марины Сергеевны знали: она ненавидит, когда на ее уроке пользуются мобильными телефонами. В последний раз, когда она засекла Саню Скворцова, который списывал на контрольной ответы из Интернета, тот не только получил двойку в тройном коэффициенте, но и лишился телефона, а его маму даже вызвали в школу. И это в одиннадцатом классе. Как доставалось младшеклассникам, представить было страшно.

– Ветрова, поделишься с нами подробностями переписки с Самовлюбленным идиотом? Кстати, кого это ты так величаешь, позволь спросить?

От громкого голоса учительницы у всех поджилки тряслись.

Василиса не боялась получить «неуд». Или того, что родителей вызовут в школу. Волновало ее лишь то, что Марина Сергеевна могла на весь класс зачитать их с Лебедевым переписку. Назревал скандал.

– Телефон, – потребовала учительница.

Василисе пришлось подчиниться. Марина Сергеевна, прищурившись, читала слова на экране. Дочитав, поправила очки и резюмировала:

– Это отвратительно. Ознакомлю с этой перепиской твою мать. Пусть знает, что ее дочь на уроках переписывается с Самовлюбленным идиотом.

Класс взорвался хохотом. Василиса почувствовала, что краснеет до корней волос. Она так сжала кулаки, что ногти вонзились в ладони. Не смеялись только Катерина и Петя.

Раздался зычный возглас Марины Сергеевны, призывающей к порядку:

– Тишина в классе!

Цокая каблуками, она вернулась к своему столу и со стуком бросила на него телефон.

– А что это все оживились? Готовы сдавать работы? Тогда, Полиночка, собери листочки.

Лазарева подскочила как ужаленная и под недовольный ропот одноклассников принялась обходить ряды. Когда она подошла к Василисе, учительница сказала:

– У Ветровой можешь не забирать. Ее работу я уже оценила.

Василиса стиснула зубы. До звонка оставалось пять минут, и пока Полина носилась по классу, все начали переговариваться.

– Самовлюбленный идиот? Это она Лебедева, наверное, так записала, – пискнула Ангелина Лимонова с третьей парты.

Ее соседка и подруга Кристина Исаева тихо и противно захихикала.

Василиса негромко застонала, зажав уголки глаз пальцами. Стать объектом насмешек и сплетен – только этого ей в конце учебного года не хватало.

От Лебедева, как всегда, были одни проблемы.

10
Никита

С чего ему вдруг захотелось дразнить Ветрову? Заранее составленного плана у него, конечно, не было – он вовсе не собирался обмениваться с ней номерами телефона в школьном коридоре у всех на виду. Ему хотелось лишь напомнить о себе через Петю – пусть она немного понервничает… Но когда Никита увидел прожигающий насквозь взгляд темных глаз Василисы, в нем проснулось отчаянное желание увидеть улыбку на ее вечно недовольном лице.

На подколки она реагировала смешно – злилась, но так мило, что это так и подталкивало Никиту продолжать. На первом уроке они обменялись несколькими сообщениями, и он все продолжал думать о ней. Мысль, что сегодня им предстоит несколько часов провести вдвоем, странно будоражила.

Никита не был наивен в отношении девушек. С девятого класса он оставался в одиночестве не больше двух недель. Все остальное время его окружали поклонницы. Ничего серьезного, прогулки, походы в кино и парк, поцелуи за школой – этого ему было более чем достаточно. Ни с кем он не оставался больше, чем на несколько месяцев. За исключением его одноклассницы Наташи Титовой.

Наташа перешла в 152-ю школу в начале десятого класса, и едва Никита ее увидел, как сразу решил: эта девушка должна быть с ним. Длинноногая блондинка с выразительными голубыми глазами, мечта любого парня, появилась первого сентября на пороге кабинета биологии. Черная юбка явно короче, чем положено, черный приталенный пиджак и ярко-розовая сумочка, глядя на которую трудно было представить, что в ней могут быть учебники. Выглядела Наташа как одно из воплощений Эль Вудс и, подобно главной героине «Блондинки в законе», глупой только казалась. Никита встречался с ней целый год и понял, что она самая властная, сообразительная, хитрая и изворотливая девушка из тех, с кем он был знаком. А еще Титова была безумно ревнива. Именно ревность заставила Никиту охладеть к ней, а одна из ее выходок поставила окончательную точку в их отношениях. Теперь Никита сомневался, что Наташа вообще испытывала к нему хоть какие-то чувства.

Очаровать ее получилось не сразу, это Никиту и заинтересовало. Она демонстративно игнорировала популярных парней из баскетбольной команды, никому из них не оставляла номер телефона, а Никиту и вовсе отшила, когда тот в свойственной ему развязной манере предложил ей стать его соседкой по парте. Позже он узнал, что эта неприступность была напускной. Фальшивой, как и сама Титова.

Их отношения от начала и до конца были самыми обсуждаемыми в школе. Наташа делилась в социальных сетях буквально всем. Прогулки, свидания, каждый романтический ужин – все было подробно задокументировано в ее блогах. Всем в 152-й школе и за ее пределами было известно, что именно Никита подарил Наташе на праздники, в каких парных образах они поедут к нему на дачу и какую собаку заведут, когда поженятся. У них появился даже свой хэштег #N&N, а в группе «Подслушано в школе» о них писали, например, так:

«Сегодня видела N&N в “Ворóнке”. Опять прогуливают школу в этой кофейне, но с такими богатенькими родителями об учебе можно не беспокоиться. Куда уж нам, крестьянам…»

«У N&N новые парные розовые свитшоты. Скиньте кто-нибудь в комменты ссылку на маркетплейс, если знаете, где взять такие же…»

«Эти N&N достали обжиматься в коридорах. Когда преподаватели обратят на них внимание? Или им все можно?»

К всеобщему вниманию Никите было не привыкать, и на увлечение Наташи блогами он смотрел со спокойной снисходительностью. Сообщения в школьных группах и сплетни его тоже не волновали. Первые несколько месяцев он был безумно влюблен и, несмотря на то что никогда подолгу не увлекался одной и той же девушкой, расстаться с Наташей не мог.

Однако через некоторое время первая страсть утихла, и Никита начал замечать недостатки возлюбленной. Вспыльчивость, требовательность, излишний контроль (свойственный и его матери) – все это постепенно начинало напрягать. Однако иллюзия взаимной любви, которую создала Наташа, не позволяла ему трезво посмотреть на их отношения.

Кроме того, Наташа давала ему главное, то, чего ему так не хватало, – поддержку. Всегда вставала на его сторону в разногласиях с отцом (потом, правда, оказалось, что своим родителям она говорила, как восхищается Михаилом Дмитриевичем), обещала, что, как только они окончат школу, сразу вдвоем уедут в Москву и все проблемы останутся позади. И пусть поддержка эта была ненастоящей, Никита в ней отчаянно нуждался. Наташа же оставалась с ним только из корыстных побуждений. Она хотела известности (ее блог, пока она была вместе с Никитой, стремительно развивался – людям действительно нравилось наблюдать за этой парочкой), ей нравился статус девушки одного из лучших баскетболистов «Оникса», а кроме того, родители вряд ли позволили бы ей встречаться с парнем из простой семьи.

В том, что Наташа стала первой девушкой, которая понравилась родителям Никиты, ничего удивительного не было. Ее мать, так же, как и отец Никиты, занималась бизнесом. Разница была лишь в том, что отец Никиты владел сетью магазинов спортивных товаров (не только в Волгограде, но и в ближайших городах), а мать Наташи занималась недвижимостью. Когда Наташа впервые оказалась дома у Лебедевых, отец Никиты начал задавать ей стандартные вопросы о родителях, о семье. После того как она уехала, Михаил Дмитриевич поделился с сыном своим невероятно важным мнением: «Наконец-то у тебя появилась достойная девушка», – сказал он. Уже тогда в голову Никиты начали закрадываться сомнения. Его отец мерил окружающих своей, весьма своеобразной, меркой, и чем больше какой-нибудь человек был похож на него самого, тем больше тот ему нравился.

Скандалы на пустом месте, постоянные сцены ревности, жизнь напоказ – все это изматывало Никиту. Но созданные Наташей «идеальные отношения» крепко держали его в тисках, не давая ни вздохнуть, ни дернуться. Как мог он расстаться с «идеальной» девушкой? Но все решил случай.

Розовые очки Никиты разбились в конце десятого класса, когда он узнал, что безудержно ревнивая Наташа, отчитывавшая его за каждое сообщение, полученное от девушки (даже если он на него не отвечал), днем и ночью проверявшая его переписку и установившая на его телефон приложения для отслеживания геопозиции, изменила ему с парнем из его команды. Их застали целующимися в одной из кофеен Волгограда. Фото появилось в школьной группе «Подслушано», и на несколько недель и так популярные N&N взлетели в топ обсуждаемых тем. Оставалось лишь благодарить высшие силы за то, что скандал разразился в конце учебного года. За три месяца летних каникул о нем почти все забыли.

Наташа долго пыталась восстановить отношения с Никитой, рыдала на пороге его квартиры и бесконечно названивала. Однако простить предательство он не мог. Кроме того, она опозорила его не только на всю школу – слухи о произошедшем добрались и до «Оникса»… Никита чувствовал себя униженным.

Первое время ему было особенно трудно. Лучшими его друзьями надолго стали диван, «плойка» и доставка еды. Сезон закончился, тренировок с командой не было. Никита целый день проводил в постели, отвлекаясь от игр только на то, чтобы полистать новостную ленту, не запоминая слова и картинки, мелькавшие перед глазами. Иногда приходил Краснов, не оставлявший попыток вытащить его на прогулку или заставить хотя бы принять душ. Но борьбу с почти девяносто килограммами уныния и апатии он неизменно проигрывал.

В один из таких паршивых дней, когда Никита, как всегда, валялся дома с ведром куриных крылышек и очередным сезоном сериала «Очень странные дела», он вдруг услышал ритмичный стук мяча о землю. Выглянув в окно, он увидел Ветрову на баскетбольной площадке. Она яростно лупила по мячу.

На следующий день Никита первый раз за целый месяц вышел на площадку. Так закончился его траур по разбитой личной жизни.

Видеться с Титовой ему все же приходилось. Они продолжали учиться в одном классе, и Наташа вела себя так, будто ничего не случилось. Некоторое время она встречалась с тем парнем из «Оникса», роман с которым и привел к катастрофе, а затем внезапно перешла к настойчивым попыткам вернуть Никиту. Одержимость идеей восстановить отношения с ним накрывала ее волнами продолжительностью от пары недель до месяца. Она начинала безудержно строчить ему сообщения, не пропускала ни одной игры с его участием и даже продолжала общаться с его мамой. Родители Никиты были уверены, что «дети, конечно же, помирятся», ведь Наташа «из хорошей семьи» и это «подходящий выбор». Когда мать в очередной раз спрашивала у Никиты, как у них с Наташенькой дела, он едва сдерживался, чтобы не нагрубить.

В марте и апреле ему показалось, что Титова наконец сняла осаду и переключилась на богатенького студента Волгоградского университета – в соцсетях ежедневно появлялись видео, которые она снимала из его «бэхи». Однажды этот парень даже приехал за ней к школе. В группе еще неделю появлялись посты со сплетнями о новом ухажере Титовой. Никита вздохнул с облегчением. Мысленно он праздновал избавление от назойливой бывшей, но, как оказалось, радовался он преждевременно.

Ввалившись в кабинет географии, Никита, как обычно, направился к задней парте – со зрением у него проблем не было, да и загораживать одноклассникам доску не хотелось. Преподавателя в классе еще не было. Вытянув длинные ноги, он развалился за столом, рисуя в тетради всякие загогулины. Смартфон, в котором появился номер Ветровой, жег карман. Желание еще что-нибудь написать ей было почти нестерпимым, и Никита уже нащупал пальцами прохладную поверхность гаджета, как вдруг на парту рядом с ним шлепнулась сумка. Он вздрогнул… потому что прекрасно знал, кому принадлежит коричневый кожаный тоут от «Ральф Лорен». Его рука, рисовавшая узоры, напряглась, ручка едва не прорвала бумагу.

Стул отодвинулся, и Наташа, изящно поправив короткую юбку, уселась рядом с Никитой. Закинув ногу на ногу, она принялась молча рыться в сумке. Книг она с собой никогда не носила, поэтому на парте появились только тонкая тетрадь и ручка с пушистым розовым наконечником.

Даже не поднимая головы, Никита чувствовал, что все на них смотрят.

– Что ты здесь забыла? – негромко спросил он, не поднимая головы от тетради.

В ноздри ударил приторный аромат ее ванильных духов. Наташа повернулась к нему.

– У нас, кажется, не запрещено сидеть где хочется, – ответила она.

– Сиди где хочешь, только не со мной.

– О, спасибо за ваш комментарий, обязательно никогда его не учту. – Она театрально вздохнула. – Кит, тебе не кажется, что уже хватит дуться?

Раздражение, поднимавшееся в душе Никиты, достигло пика, когда он услышал имя, которым она называла его, пока у них был роман. С досадой тряхнув головой, он наконец посмотрел на Наташу.

– Не смей меня так называть, – процедил он сквозь зубы. – Если тебе так нужно это место, уйду я.

Он уже собирался встать, но Наташа схватила его за рукав и потянула обратно. Он вырвался и решительно поднялся на ноги.

Дверь распахнулась, в кабинет вихрем ворвался Эдуард Константинович, учитель географии. Галстук съехал набок, белая рубашка вылезла из брюк, на сером в полоску пиджаке виднелось небольшое пятно от соуса. Географ был одним из самых молодых учителей в школе, кажется, ему было лет тридцать, не больше. Он постоянно опаздывал, и все знали: если первым уроком стоит география, можно не торопиться. Тем не менее опоздания учителя на качество преподавания не влияли. Эдуарда Константиновича все любили, а его уроки были одними из самых интересных.

С трудом удерживая в руках стопку из несколько учебников, он подбежал к своему столу. Класс встал, приветствуя преподавателя, он рухнул в кресло и махнул рукой, разрешая сесть. На ногах остался только Никита.

– Лебедев, очень приятно, что ты так рад меня видеть, но можешь тоже садиться.

– Да я вообще-то… пересесть хотел, – попытался объяснить Никита.

– У тебя было целых десять минут, чтобы это сделать. Будь добр, займи свое место.

Никита обреченно упал на стул. Наташа удовлетворенно хмыкнула. Покоя на этом уроке ждать точно не придется.

Сначала она сидела молча, но терпения ей, как всегда, хватило ненадолго.

– Птичка принесла на хвосте интересные новости, – начала она.

– Разве я давал понять, что хочу слушать твою болтовню? – бросил Никита, начиная разгадывать географический кроссворд повышенной сложности.

Эдуард Константинович подготовил для каждого свой вариант, но разрешил пользоваться учебниками и атласами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Скаутинг – глубокое исследование соперника, результатом которого является получение информации, обеспечивающей эффективную подготовку к игре (здесь и далее – примеч. автора).

Вернуться

2

Ассист (от англ. assist – результативная передача) – пас на игрока, впоследствии поразившего кольцо соперника.

Вернуться

3

Скорер (от англ. score – счет) – чаще всего атакующий легкий форвард, который имеет хороший бросок и набирает очки для команды.

Вернуться

4

Плойка – разговорное название игровых приставок Sony PlayStation.

Вернуться

5

«Данки» – сокращенное название кроссовок Nike Dunk.

Вернуться

6

Фитбол – упругий мяч для занятий аэробикой, от 45 до 95 см в диаметре.

Вернуться

7

Данк (от англ. dunk) – вид броска в баскетболе, при котором игрок выпрыгивает вверх и одной или двумя руками бросает мяч в кольцо.

Вернуться

8

Блок-шот (от англ. blocked shot – заблокированный бросок) – ситуация, когда игрок защиты блокирует бросок соперника.

Вернуться

9

Бросок полукрюком (англ. jump hook – крюк в прыжке) – бросок, совершаемый в прыжке полубоком к кольцу и представляющий собой упрощенный вариант броска крюком, т. е. броска, совершаемого боком к кольцу за счет вращательного движения руки и выпуска мяча над головой.

Вернуться

10

Слэм-данк – более эффектный вариант данка, который сопровождается сильным ударом мяча о доску или кольцо, часто игрок хватается за обод кольца.

Вернуться

11

Краска – трехсекундная зона вместе с полукругом на штрафной линии.

Вернуться

12

Кирпич – мяч, который попал по кольцу и отскочил без касания щита.

Вернуться