Игорь Маслиев
Предел

ЛИМ

3 ЧАСТИ

Часть 1. Часть 2 – название:

«ЛИМ»

Часть 3

«Сделай, что хочешь»

Почти сценарий, с действующими лицами:

– Наталья Владимировна – продюсер;

– Андрей Анатольевич Корнилов – бывший военнослужащий, офицер запаса, исполняет роль подпоручика Бурмина А.Н.;

– Аня – актриса, сыгравшая роль княжны Татьяны;

– Илья Яковлевич – режиссёр;

– подпоручик Бурмин Александр Николаевич – муж княжны Татьяны, он же – красноармеец, командир, военачальник Советской армии;

– князь Григорьев Аполлон Владимирович – отец Татьяны;

– Павел Андреевич – начальник штаба полка, в котором служил Бурмин А.Н.;

– генерал Бурмин Николай Михайлович – отец Александра Николаевича;

– Николаев Григорий Константинович – кулак, погиб;

– Николаева Алина Святославовна – жена кулака, так сказать вторая жена Бурмина А.Н. (Николаева Г.К.).

Место действия: провинциальный городок, усадьба, хутор, Париж, место боевых действий, Москва.

ЧАСТЬ 1

глава 1

1996 год

«Чувство невыразимой благодарности переполняло их сердца. Они благодарили. Кого? Таинственную бесконечность. Чувствовать благодарность – вполне достаточно. У благодарности есть крылья, и она несется туда, куда нужно. Ваша молитва лучше вас знает, куда ей устремиться. Сколько людей, думая, что молятся Юпитеру, молились Иегове! Скольким верующим в амулеты внимает бесконечность! Сколько атеистов не замечает того, что их доброта и грусть – та же молитва, обращенная к богу».

В. Гюго «Человек, который смеётся»

«Когда перед нашим взором смутно возникают тайны бытия – небо, бездна, жизнь, могила, вечность, – в такие мгновения все ощущается нами, как нечто недоступное, запретное, огражденное от нас стеной. Когда разверзается бесконечность, все двери в мир оказываются запертыми».

Э. Ремарк «Тени в раю»

«Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота. Это занятие для спокойных эпох».

Э. Ремарк «Тени в раю»

«Местным торговцам он говорил приблизительно так: «Отберите мне двух самых глупых из вас»; судейским: «Назовите мне двух самых больших невежд»; лекарям: «Назовите мне двух самых больших шарлатанов». Набрав от каждого рода занятий самых больших наглецов, он предложил им: «Давайте царствовать вместе».

Стендаль «Красное и черное»

Машина блестела. От нечего делать, Андрей тщательно протер даже покрышки автомобиля. Единственное теплое чувство к чему-то – к машине – за последнее время. Это была не радость – все-таки взял машину. Нет. Просто какой-то всплеск положительных эмоций на уровне холодной отрешенности от действительных событий последних дней.

Ехать не хотелось, да и некуда, не к кому, ни к чему. Так бывает, – подумал Андрей, тридцати пяти летний отставной офицер. Какой день подряд в голове прокручиваются и первые дни службы в отдаленных гарнизонах, затем академия – уютные и огромные аудитории, залы, современные тренажерные комплексы; общение с несравненным профессорско-преподавательским составом. Опять гарнизоны, куда добираются только на самолете и то очень долго. «Велика страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…», – Андрей положил тряпку, помыл руки, переоделся, обошел машину. Так! – подумал он. – Ну и воспоминания! Года за два до увольнения из рядов Вооруженных сил, в разгаре этой чехарды, жена решительно помахала ручкой. Да нет, обижаться на неё было грешно! Сколько она с ним перевидала. Девчонка из благополучной семьи с нормальным достатком, моталась с ним и по местам завоеваний Ермака и по местам завоеваний Фрунзе. Потом новое место службы – ни денег, ни квартиры. Офицер, твою мать! На одной любви далеко не уедешь! Любовь – это удел нищих. Так получается? А когда в голове одна служба – тогда совсем: пиши – пропало.

«Да ладно, чего там! Жена ушла», – внутри себя рассуждал Андрей. – «А ведь любимая! И любовь, какая была! Умники с большими звездами на погонах учили: Раз ушла, значит так и надо, не любила тебя. Вот «моя» со мной и в палатку, и в разведку. А присмотришься: жена – или слабое сравнение с лучшими представителями от подопечных Дарвина, или – все это сказки про белого бычка, или уж такое, о чём лучше промолчать! Были исключения… Моя жена ни как все! Любовь берегли, жизнь понимали. Обсуждали ни раз: Рыночная экономика – нужно мыслить по-новому, как на рынке. Давай оставим службу. Откроем дело. Получится! У меня «плешка» – Плехановский значит, ты – хваткий…, давай! Ответ был один: Я – кадровый военный, мечтаю о карьере, а не о том, как стать барыгой. Да и не верил, что о военных при рыночной экономике забудут. Ведь вся наука благодаря военной промышленности развилась. И ежу понятно! Нет, забыли. Не поверили в военным… и забыли! А зря. Никто не предвидел и не понимал ход событий так, как военные. Выходит опять: игра в «кошки – мышки». Развиваться надо было, а не стоять на месте. Вот и ушла жена, – до сих пор сильно скучаю по ней. Как люди живут? – по пять раз женятся и ничего! Вот хамелеоны толстокожие! Устала, наверное, от неустроенности. Поняла: ловить с ним нечего! Только проблемы, перспектив никаких. Звонил ей: Как дела? Давай встретимся. В ответ: «Не питай иллюзий, я выхожу замуж!». Да и пошло все лесом», – тут Андрей встрепенулся, как бы отойдя от навязчивых воспоминаний, но тут же увяз в них, как муха в сиропе, – «так, хорошо! Эмоции есть, значит, еще не совсем пропал». – Снова воспоминания: « Служил во «Тмутаракани» лучшие годы жизни. Да нет, и на эти годы он не в обиде. Что обижаться – хотел романтики – получай. Хорошо, т.е. много, поездил по бывшему Советскому Союзу – посмотрел мир. Где только не был! На заводах видел, как делают «Калашникова», как выпускают машины, мотоциклы, пушки, самолеты. Ленинград, Москва, Одесса, Кишинёв, Ижевск, Казань, Вильнюс, Чита, Улан-Удэ, Андижан, Иркутск, Ташкент, Новосибирск. Ой, ладно. Приятно вспомнить. По службе, если что–то было интересно, значит, добивался успехов. Служил по принципу: делай своё дело как надо, там как выйдет. И, на тебе: никому он не нужен. Служил Родине с рвением, да и для себя ничего не урвал. Думалось, что главное в жизни военного – это навык, мастерство. Профессия военный востребована вовсе времена. Так мыслил, а требовалось – другое…

– Надо что-то делать! Поеду в Москву – разгоню тоску. Посмотрим, что там скажут. Так, ладно… Нужно искупаться. Благо – речка Волга, пляжи, солнце, воздух, вода. Поехали…»

Андрей выгнал машину из гаража. Поставил в магнитофон кассету с С.С.Cat., и, что говорится – вперед. А мысли опять закрутились о бывшей жене: «Умная хорошая девушка. Вроде злиться бы на неё. Да нет. Вместе им было хорошо. Девушек до неё хватало. А вот жену родную удержать не смог. Да и не держал. Уехала и уехала. Потом звал, звонил. До сих пор заноза в сердце». Влюблялся Андрей по-настоящему всего три раза. Крепко. Иногда мечтал: «Была бы волшебная палочка – собрал бы троих вместе, и жил бы – как шах с гаремом. Светка – была бы самая любимая жена, Ирэн и Кира – шарм, да чего уж, всё не плохо, только, пожалуй, это глупость – видимо от одиночного плавания в поисках вчерашнего дня». Андрей подвел итог: « Итак, жены – нет, военной службы – нет. Нет смысла жизни – философ ошибся: теория – вредна. Плюс ко всему: квартиры нет – бомж с выслугой 20 лет, образование – высшее, русский. Эх, жизнь. Вот так. Литься ручейком не научился, теория Д. Карнеги – не его теория. Одним словом, опыта в жизни никакого. Выходит так, что в боевой обойме он сегодня патрон дефектный. Или патрон другого калибра? Как это классик сказал: «Не можешь изменить будущее – терпи его…» Терпи. Хорошо сказано. Выдержка – это понятно. А предел? Предел – стремится в бесконечность?».

Андрей остановил машину перед пляжем. Снял шорты. Пошел к речке. Приятно: тело крепкое, руки с мышцами упругими. Походка легкая. Идти – наслаждение. «Так, хватит Бога гневить – всё плохо, всё плохо! Парень-то, вроде, с руками, с ногами. Поэтому, нужно шевелиться: под лежащий камень даже коньяк не течет», – с этими мыслями Андрей подошёл к речке. Зашёл по колено в воду. Постоял. Набрал полные лёгкие воздуха. Нырнул. Под водой хорошо. Когда-то был первый разряд по нырянию – главное техника. Вынырнул. Несколько взмахов руками. Плавать приятно. Плавал Андрей не быстро, без техники, но, как все коренные волжане, долго. Плыл. Мысли опять откатывались в прошлое. Вспомнил почему-то роды жены. Тогда она очень хотела ему нравиться. Расстраивалась, что у неё большой живот. После родов, первое, что сделала – залезла на подоконник и крикнула в форточку: «Андрей, смотри», – обхватила руками талию. Да, он не ценил её. Думал, что так будет вечно. Думал, что его Светка «железная». Никогда не плакала, не жаловалась, как другие жёны, что тяжело на чужой сторонушке. Завидовали – какая семья. Светка стройная, красивая. Пара, да и только. А ведь, вот как получилось. Сколько раз сам себя спрашивал: «Света, ну почему, ну за что? Устала? Уехала и забыла. Замуж вышла и забыла. А он вот никак».

глава 2

«Завидую тем, кто подобно неунывающим муравьям, сразу же после грозы начинает строить заново, вить гнездышко, строить собственное дело, семью, будущее. Самой большой опасности подвергаются люди, которые ждут.

Э. Ремарк «Тени в раю»

Всё. В Москву! От себя скажу (примечание автора), если бы Андрей знал, что дела, по его восстановлению в Вооруженных силах примут такой оборот, то, конечно, не стал тратить время. Но тогда бы сомневался, что чего-то не предпринял. Действие – условие – результат. Об этом чуть позже. Пока же, что предлагали в Главке рода войск было унизительно, неинтересно, бесперспективно.

За четыре года, что не был Андрей в Москве, столица изменилась сильно: люди, жизнь – всё по-новому. «Секс-шоп», – так мысленно, необоснованно для себя, назвал мегаполис Андрей. (Пусть москвичи простят меня, провинциала, моей вины здесь нет – это всего лишь личное мнение героя данной истории). «На душе камень, всё, теперь с армией точно всё!. Подведём итоги: службы – нет, квартиры – нет, в душу наплевали. Надо же, как сказали: тебе место, с твоими мыслями о Вооружённых силах, только одно есть вакантное – в запасе», – Андрей шел по улице и с горечью вспоминал слова кадровика. А дело было так. Месяца три назад, Андрей, с отношением о возможном прохождении службы в N – ой части, обратился в отдел кадров N – го рода войск Вооружённых сил. Отношение приняли и вежливо попросили подождать. Прошёл месяц, Андрей позвонил в Москву, справился о решении. В ответ: «Да, да, о Вас помним, уже включили в приказ. Звони, получишь ответ». Месяц спустя Андрей позвонил вторично. Ответ: «Да ты уже в приказе – звони…». Позвонив через месяц, Андрей был досадно удивлён ответом: «Корнилов Андрей Анатольевич? А ты, куда у нас хотел попасть, в погранвойска?». Андрей понял – его просто-напросто «динамят»…

« Вот так. Ладно. Теперь домой. Съездил в Москву – тоску не разогнал», – Андрей вошёл в метро. – «Даже старина метрополитен изменился». Как его Андрей раньше любил: «Спускаешься под землю, и как будто все проблемы остаются там – наверху. А здесь, под землёй – покой и всегда одна температура. В электричке откроешь газету – полчаса, час – психологическая разгрузка. А сейчас в метро – суета. Народ спешит, лица раньше были озабоченные, уставшие, деловые – всё-таки ответственная работа в столице, сейчас же – злые или улыбающиеся, как Дон Педро! Девчонки, посмотришь, одежонка такая – только богатеньких импотентов возбуждать. Тёлки – класс. Да хрен с ними», – Андрей вышел из электрички, встал на подъёмник. Вверх. Опять мысли: «Нужно пересилить себя и подумать о чём-нибудь хорошем», – он автоматически пригладил мизинцем усы, усмехнулся, – «не отклеились. Так, расправить плечи, голову поставить гордо – ты ведь… бывший офицер. Осанку надо держать всегда. Наплевать на проблемы. Подстричься. Усы подправить. Руки-ноги – целы. Походка легкая. От ходьбы надо получать удовольствие. Так держать! Бог даст, что-нибудь придумаю».

Андрей решил сходить на Красную площадь. Времени до отправления поезда было достаточно, чтобы посетить святую реликвию России; на магазины же нет ни достаточного количества денег, ни коммерческого настроения. «Потом буду жалеть», – подумал Андрей. – «Что-то можно было б купить, чтобы потом продать в родном городе. Эх, гребаная рыночная экономика. Не хочется, да приходится этой шкурой заниматься. Ну не наше это, не наше».

Походка легкая, воздух свежий, дышится в удовольствие. Андрей мельком глянул на витрину: «Сам себя не уважаешь, сам себе не нравишься – тогда пропал точно». Настроение его улучшилось: что толку переживать. «Да, в Москве самые красивые женщины в мире. Даже, или особенно, кому за сорок. И как выглядят!», – Андрей метров за пятнадцать увидел женщину. – «Хотя бы вот эта. Какая чудесная ножка в туфельке. Юбочка чуть выше колен. Какие бедра! Женщина прелесть! Точно, как в песне: «… мне б такую! А какие глаза красивые! Умные». – Андрей всегда ценил в женщинах ум, именно с умными находил общий язык, с ними было интересно. Другую категорию он не воспринимал. И «другая категория» отвечала тем же. «Ах, как жаль, что прямо на улице не умею знакомиться, – подумал Андрей. – «Да и, наверное, у такой women есть свой men, который удовлетворяет её по всем параметрам… Всё-таки приятная женщина. Показалось или нет. Но, кажется, произвел… впечатление». Разминулись. Андрей немного прошёл вперед, в нем заговорил инстинкт голодного охотника: «Так, теперь оценить её сзади. Почему бы нет. Именно таких женщин и нужно оценивать. Это не девчонка на выданье. Те, как сестрёнки-близняшки: одни причёски, красятся одинаково, ноги и руки – как по шаблону. А шарма нет. Здесь – другое. Это настоящая женщина. Настоящая умница…», – Андрей, стараясь незаметно, сделал поворот корпусом, головой, как бы всматриваясь вдаль, сам же – вслед незнакомке. Но то, что увидел Андрей – заставило его поволноваться. Неопределённое чувство завладело им: эта самая женщина – предел мечтаний поэта – смотрела на него. Но как? Оценивающе? Да! И оценивала профессионально. Андрей немного смутился. Нет, он не потерял уверенности в себе, ему не хотелось общения: «Наверное, обозналась. Бывает…». Женщина делает шаг в сторону Андрея, протягивает руку. Смотрит глаза в глаза. «Глаза красивые, но взгляд сильный…, – отметил Андрей, – женщины с таким взглядом умеют заставить делать всё!.. Ладно, что ей надо? Объяснимся и разошлись. Надо ей сказать, что я не её знакомый, и мы не встречались…». Но женщина опередила его: «Наталья Владимировна, продюсер!» – представилась она. «Андрей, эм, директор свежего воздуха…», – моментально ответил он. Она взяла его руку, пожала, всматриваясь в глаза. Затем согнула его руку в локте. Взяв под руку, увлекла в сторону «Славянского базара»:

– У меня там машина, Андрей, – объяснила Наталья Владимировна. Неспешный поворот её головы указывал направление, – сейчас поедим на студию, к вам будет предложение. С ответом не торопитесь…, оплата хорошая. Даже за пробу заплатим. Все проблемы беру на себя. Ваши же условия рассмотрим позже. Люблю разговаривать на «ты»! Ну как, согласен?

– Ну, началось. По всей стране. Что за ересь!? Что за бред!? Что за сказка!», – опешивши, подумал Андрей.

А женщина смотрела на него. «Взгляд умный, – ещё раз отметил Андрей, – и так же чуть заметно и разочарование в её глазах».

Наталья Владимировна, словно опомнившись от первых минут общения с Андреем, его типаж очень здорово вписывался в её планы, спросила:

– Провинциал? Военный, то есть офицер? Ну, пожалуйста, не молчите, – затем добавила торопливо, – да, да понимаю…, вот документы. Идем. Вот машина, – и вышедшему на встречу из машины толстому мужчине сказала: «Познакомьтесь, Илья

Яковлевич, вот, на мой взгляд, «тот экземпляр», который мы искали. Срочно на пробу. Ну, садимся. Поехали», – последнии слова относились ко всем присутствующим.

Андрей, придя в себя, размышлял: «Хм, провинциал! Цивилизация тоже мне. Да ещё и экземпляром обозвала». Вслух произнёс:

– Извините, уважаемая…, – Андрей мягко, но настойчиво освободил руку, – у меня поезд, да, вообще, слишком всё неожиданно…

– Я же говорила, всё обсудим, все расходы мы берём на себя. Понимаете, – Наталья Владимировна снова перешла на «вы», – это уникальный должен быть фильм. Уникальный. Заказ, понимаете. Главное лицо, обязательное условие съемки, – непрофессиональный актер, не примелькавшийся, но подходящий под эту роль типаж, образ, если хотите! Его не должны знать массы, т. е. типаж – абсолютно новый, «не приевшийся», так сказать, но личность… Долго объяснять… Мы сделали уже много проб! Всё не то! Ну, я Вас очень прошу!..

Эти глаза. Они и властные. Они и такие манящие. За один только такой взгляд мужчина готов пойти в огонь и в воду.

Наталья Владимировна продолжала:

– Это должен быть фильм – всё во имя женщины, всё – ради женщины! Это фильм – непростительная история нашей страны.

Андрей молча размышлял: «Почему бы и нет. Что меня ждёт дома. Пустота. Пусть…, соглашусь». И вслух добавил:

– Наталья Владимировна, а где гарантия, что если я не пройду пробу, мне компенсируют затраченное время, – Андрей улыбнулся, прищурил глаза, слегка шевельнул усами. В ответ услышал:

– Гарантия!? Садись (снова на «ты» и властно). Гарантию обсудим в дороге. Поехали. Поехали, – и подумала: «Внешность – обманчива…?!».

«Поехали…», – подумал Андрей. Далее события развивались динамично, но как в тумане:

– Варианты одежды – всё в прикидку. И, пройди туда. Пройди сюда. Подними бровь. Усы сбрить! – Наталья Владимировна диктовала условия отбора пригодности кандидата к съёмкам.

– Усы!? Ну, уж это слишком! – сбрили, – чего уж там, – приклеили новые. Андрей усмехнулся: « Теперь точно придётся проверять – отклеились или нет!»

–Так… Теперь вот так… Лицо расслабьте… На глаза туман…, – Наталья Владимировна всматривалась в игру Андрея, но, на самом же деле, старалась уловить незримые черты актёра, называемые скрытым обаянием.

– Да как это туман!?

– Руки за спину…

Да ещё много всяких наставлений и требований и просьб.

Андрей вспомнил только одно – как смотрела Наталья Владимировна, и её крайний вопрос: «Присядь. Голову чуть в сторону… Глаза сощурь… Взгляд открытый, чуть-чуть исподлобья, с достоинством и усмешкой. Представь себе подобную ситуацию… Сможешь так?»

– Как это, сочетать в одном? – Андрей застыл в недоумении. Ухмылялся он всегда, когда чувствовал превосходство, почти так же, сощурив глаза и чуть с улыбкой в усы. На щеке появлялась ямочка. Так и сейчас получилось именно то, что требовалось. Наталья Владимировна тут же отметила:

– Стоп. Еще раз. Ещё. Ещё, – закрыла глаза. Секунды…, – все свободны. Андрей, будем пробовать…, – добавила задумчиво, – подойди ко мне. Будем работать. Работы много. Так, к кому тебя прикрепить? Кто меня с полуслова понимает? Начало съёмок

будет с Анютой. Она умница. Вот и знакомьтесь. Эх! – Наталья Владимировна снова прикрыла глаза и сказала. – Мой сценарий. Сама бы сыграла роль. Ведь своё. Да уже отыграла такие роли, – а про себя подумала: « Андрей, а знаешь, мы с тобой ведь родственные души. Поэзию изнутри чувствуем. Когда ты вот так… усмехнулся – поняла: от души у тебя получилось, нутром сыграл роль – даже мурашки по коже.… Это выше. Это от природы. Это от Бога!» И в слух тут же добавила:

– Яковлевич! Устрой Андрея. Суточные определи. Объясни порядок съёмок, всё, что потребуется. Анютку предупреди. Пусть познакомятся поближе. Играть им вместе долго. Пусть учит Андрюшу. (Андрей усмехнулся). Андрей, отдыхай! Учись работать и расслабляться. На съемках – все проблемы в сторону – ты актёр. Учись! Сценарий будет завтра. И завтра мужи великие тебя оценят! Буду тебя отстаивать! До свидания!

Андрей всегда с уважением относился к людям, умеющим руководить правильно, быстро, но без суеты, с энтузиазмом. Наташа ему понравилась именно этим. На прощанье он хотел ей улыбнуться. Она же опередила его, холодно распрощавшись. Она умела быть и близкой и держать дистанцию (особенно с теми, кто зависел от неё). Ух, какую роль сыграет эта женщина в его судьбе!..

глава 3

«1737 г. навсегда останется памятен для России – в этом году Москва от свечки сгорела».

В. Пикуль «Слово и дело»

«Это и есть те радости, на которые господь бог в качестве старого философа взирает с улыбкой».

В. Гюго «Человек, который смеётся»

«Политика среди вымыслов – всё равно, что выстрел из пистолета во время концерта. Этот звук режет слух, но это не сильный звук».

Стендаль «Красное и чёрное»

1916 год. Пожалуй, это время не назовёшь удачным в истории государства Российского. Политическая неразбериха, экономический хаос, умственное обнищание нации. Необходимо разрождение «младенца», зачатого неопытными, беспробудно пьющими дурными родителями. Чтобы всколыхнуть землю – разбудить сонное царство – необходимо расшевелить медведя и, погоняя его вилами, заставить валить всё, что попадётся на пути. Дрессировщиков с вилами много, медведь – один. Ну, не буду развивать тему, «раскручиваться»… Предшественники и историки значительно интереснее изложили этот период, подробно и со знанием дела поворачивая факты в разных ракурсах, в зависимости от интересов заказчика, создавая историю нашего государства в зависимости от замысла и стиля работы. Нет. Я не историк, но, уважая старушку историю, заранее приношу извинения в её адрес – где и что не так написал. Но, придерживаясь того времени, основную свою цель вижу лишь в изложении вымысла, как мне кажется, свойственного каждому характеру, ещё раз желая показать, что самое прекрасное в жизни – это жизнь. И, как бы ни затуманивались наши головы насилием, есть на свете что-то святое, хорошее, нежное, правильное, человеческое, детское и логичное. Ради чего стоит жить, т. е. наконец-то расслабиться и просто жить.

Итак, 1916 год.

Когда тебе чуть-чуть до двадцати – чувствуешь себя кумом королю – весь мир у твоих ног.

… «О, как прекрасна юная княжна!» – была первая мысль проснувшегося подпоручика Бурмина, – «какие ручки! Манеры искренние и правильные! Непременно нужно посетить усадьбу». Александр Николаевич первый раз в жизни ощутил прилив нежности – он влюбился. Хотелось сделать что-нибудь хорошее. «Да у меня оказывается и сердце есть! А ведь она ещё совсем ребёнок. По-моему и я произвел на неё впечатление… Непременно визит и сегодня же… Ах, как хочется петь..! Х-м, да что же это со мною. Я же военный. Пора и о службе подумать. Думать, а зачем!? Всё давно продумано. Папа уже всё продумал, на десять лет вперёд», – мысли Александра Николаевича перескакивали одна на другую, – «а мама всё сделала, чтобы её любимое единственное чадо поменьше знало забот. Нет, баловнем меня не назовешь. Цену себе знаю… Папа спал и видел сына великим полководцем. Это у нас семейное… Мужчины – властные, а женщины – нежные. Такое сочетание. Но одно дело на службе, другое – дома. Метаморфоза. И как папа изо льва на службе становится пушистым дымчатым котиком дома». Тут Александр прервал свои способные размышления, и голосом, в котором начали прорезаться басы, вызвал человека: «Антон, быстро сюда! Завтрак, умываться, одеваться… Да, нарочного пошли к князю Григорьеву Аполлону Владимировичу засвидетельствовать моё почтение и с просьбой посетить их… хм, цель? Так, так! Ну, хотя бы просмотр его конезавода. Он большой знаток в этом деле. А мне подготовь книгу о лошадях. Всё понял? Подавай обмундирование, снаряжение. Крека подготовь, как положено, к службе.

Антон тут же ответил: «Слушаюсь, барин!»

«…Но юности пора, ты власть имеешь над любым здоровым телом». – Александр Николаевич тешил свое сознание, – «сегодня вечером… я не дождусь… О чём мы беседовали? Её интересует буквально всё. Очень начитана. Поэзию любит. Да, и как умеет декламировать. А какая у неё ручка!.. Как она опиралась на его руку, когда спускались в залу!.. Показалось!? Нет! Как медленно идёт время… когда же вечер!? Мила. Умна. Нежна…». – Вдруг, опомнившись, крикнул слуге:

– Антон! Буду к вечеру. Всё подготовь, что потребуется на учениях от меня: наставление по тактике наступления войск (использование рельефа местности, внезапность – этот раздел выдели ляссе) – нарочным отправь мне, штабную документацию сам сопроводи. Ух, круто господа! Папенька опять проявил заботу – на службе дел «по горло», – ход мыслей молодого человека постепенно входил в нужное русло, – Павел Андреевич, начальник штаба части – умница! Строг, пунктуален до педантичности, но по службе – работать с ним легко и интересно. Такие служаки в армии от бога. Да, мало таких! Всё больше воюют на балах, да изящно ручки целуют дамам. Павел Андреевич – настоящий офицер во всём. С ним повезло. Опять же забота папеньки. Всё. Возьму отпуск, съезжу в усадьбу – с папенькой будет серьёзный разговор. Хватит за меня думать. У меня своя голова на плечах. Я на хорошем счету. Да и уже почти двадцать…, через восемь месяцев. Что там папенька поговаривал? – «Неспокойно кругом. Повнимательней будь! Верой и правдой служи царю и отечеству, верой и правдой!». Антон! Да узнай, чем сегодня занята княжна Григорьева. Как? Да через дворню. Узнай, любит ли верховую езду. Всё узнай. И я сегодня узнаю…, – последняя фраза произнесена была шепотом.

Так в думках и в мечтаниях начался и пролетел день подпоручика Бурмина. Вечером новость – князь Григорьев отбыл в Санкт–Петербург, по хозяйственным вопросам. Но княжна изъявила желание показать конный завод сама. Она, оказывается, знаток в этой области (воспитание родителя) отменный. Всю эту информацию с гордостью и плутовской искоркой в глазах предоставил верный слуга. За что младший Бурмин отблагодарил его улыбкой и дружеским похлопыванием по плечу. И уже чуть позже стоя в дверях, Антон, наблюдая, как торопится на встречу Александр Николаевич, с иронией произнес:

– Барин, твой ужин. Крек под седлом.

– Антон, дорогой, ужинать будем завтра – я спешу.

– Александр Николаевич, так…, маменька ваша заругают…

– Всё! И подготовь на завтра, что я тебе наказал…

«О, как прекрасны эти встречи,

О, как прекрасна жизнь сама!

О, как прекрасны эти плечи! -

Я от княжны схожу с ума…», – напевал подпоручик Бурмин лихо выбегая из помещения, любезно предоставленного знатью города военным.

Имение князя.

Влюблённых выдают их глаза. Влюбленные ещё порой и не догадываются о самом тайном в мире чуде, случившемся с ними. Взаимные чувства скрыть невозможно. Милая юная княжна – само совершенство. Сколько нежности в её глазах! А молодой человек – просто само благородство. Изящные манеры, и как он старается показать, что дела конезавода ему очень интересны. А впрочем, может быть так оно и есть. Однако, просмотр завершён. Княжна предлагает совершить прогулку верхом – на деле убедиться в чистоте кровей орловских скакунов – особой гордости Григорьевых. Она уверенно отклоняет тревогу слуг о приближающейся ночи, сказав что-то на подобии – «мы не долго». Кони готовы. Молодые люди в пути. Порою, от бабушек, мы слышим о долгих ухаживаниях молодого человека, о проверке чувств любовных друг к другу, о вздохах-ахах и т.п. Но сегодня, может быть именно сегодня, своду законов, которые природа выдвигает человеку, было суждено сделать исключение…

Разгорячённые кони шли галопом, нет, слово шли в данном случае не подходит, они летели быстрее ветра. Их наездники пытались догнать время, идти вровень с ним, в бесконечность. Бурмин лишь удивлялся умению княжны держаться в седле. Но пора, уже пора было возвращаться домой. Коней повернули в обратную сторону, перевели на шаг. В сумерках, лошадь княжны вдруг споткнулась. Княжна чуть покачнулась в седле. Саша тут же (излишняя забота!) успевает поддержать её. Их взгляды встретились. И время остановилось… Эйнштейн, с его детско-научным описанием временных параметров теории относительности, даже и он не сможет дать определение этому явлению. Княжна предлагает заехать на пасеку, отведать меда: «Здесь рядом папенька держит пасеку… место восхитительное… опушка леса, густые травы, полевые цветы, рубленые улюшки, рядом родник. Хотя уже поздно, всей красоты природы не увидишь», – опустив глаза, но без тени смущения, предложила она.

…Молодые люди спешились. На пасеке – никого (то ли пасечник ушёл в деревню, то ли разгулялся по лесу дотемна). Вошли в дом. На столе мёд, соты. Настоящий пасечник щедр, он всегда оставит лакомство на столе: для друга, зашедшего не в то время, для путника. Бурмин сначала даёт попробовать мёд княжне, затем пробует сам. Вкусно! Сладость тает во рту, уста слипаются. Выходят к родничку. Княжна набирает в ладошки воду и медленно протягивает Бурмину. Александр пьёт воду, держа ладони своими руками, и, когда вода в них заканчивается, нежно целует ладошки княжны. Она прижимается к нему. Первый поцелуй, он чист и свеж как роса. Сладкий плен обстоятельств теснее сжимает круг их действий, и, словно по мановению волшебной палочки, судьба разрешает перейти все, ранее затуманенные границы; пожалуй, именно это, мы и называем подарком судьбы. Пошел летний теплый шустрый дождик. Промокшие, но счастливые молодые люди забегают в домик пасечника… Жарко горят дрова в печке. Сохнет одежда. Юная княжна в объятиях молодого человека. Александр до глубины души тронут, не известным ранее, притяжением любимого тела. Кто бы подумал, что их чувства так быстро найдут выход друг в друге. Хрупкое нежное тело Татьяны доверчиво открывалось навстречу Саше. Их мысли, их руки, их тела сплетались воедино. Их глаза светились величием страсти и восхищения. Их губы готовы были наслаждаться вечно. И в этот момент Александр знал, что он будет любить Татьяну всегда, до той самой черты, после которой власть созидания заменится властью созерцания. Первой вернулась к необходимой действительности Татьяна: Александр!.. Сашенька! Люди обыскались меня. Милый! Родной. Ты для меня самый милый, родной и любимый человек на свете! Когда я увидела тебя в первый раз – поняла – это судьба…, знала – ты… мой, я – твоя. Мы не должны мучиться в ожиданиях, томиться в длительных беседах, вести себя, скрывая чувства любви друг к другу. Мы любим, я буду любить тебя вечно, мой рыцарь. И если сегодня это не случилось, значит, ты бы никогда не доказал, что любишь меня! Александр попытался ответить, но Таня закрыла ему рот ладошкой: Молчи, Сашенька, миленький!.. Нам пора, – и, теперь уже сама, закрыла его губы поцелуем.

… Александр сначала помог Татьяне, затем сам оседлал коня. Долгие летние сумерки окончательно сгустились и звездной ночью опустились на землю, когда молодая пара вернулась в усадьбу. Спешившись возле конюшни, они еще немного постояли в тени своих лошадей, не смея сделать первое движение, головы их одинаково кружилась хмелем, который назывался испытанием новых чувств, чувства любви. Здесь их и нашли взволнованные слуги.

Отказавшись от ужина у Григорьевых, объясняя сие действие как занятость по службе, Бурмин вернулся домой. Ожидавший его Антон, встревоженным голосом сообщил: «Александр Николаевич, посыльные были-с, тревога в части». Затем, по просьбе Александра, подал ему обмундирование, снаряжение со словами: «Ваши доспехи, мин герц! Сегодня я с Вами. Возможны-с сборы. Виноват-с», – Антон всегда добавлял «с» и извинялся, когда сообщал неприятную, как ему казалось, новость.

Александр, переодеваясь, вспоминал возлюбленную, мысленно называл её имя. Когда же с одеждой было закончено – придирчиво оглядел себя в зеркале, улыбнулся, представив, как они с Татьяной будут смотреться в нарядах для венчания, и, вздохнув, произнёс: «Антон, в часть!»

В части царила атмосфера напряженности. Офицеры стояли в стороне от солдат. Подчинённые как-то особо свободно чувствовали себя в присутствии отцов-командиров. Отдав честь и кивнув друзьям, Александр Николаевич легко поднялся по ступенькам и вошёл в штаб. Докладывая начальнику штаба о своём прибытии, встретился с его взглядом. Что-то новое проявилось во внешнем облике этого человека: на благородное лицо Павла Андреевича легла печать заботы и грусти. Казалось, этот человек знает гораздо больше…

Офицерское собрание.

Полковник Орехов В. Г., волевой, требовательный командир части, доводил требования Временного правительства, политическую обстановку внутри страны. В каждом слове чувствовалась личная искренняя боль за происходящее в России. В конце доклада полковник Орехов призвал: «Господа офицеры, я попрошу, я требую ужесточить контроль над своими подразделениями. Как можно чаще присутствовать в среде починённых вам солдат. Докладывать обо всех происшествиях мне лично. Штабу взять под жесткий контроль вольнодумцев. Мы имеем отборные войска. Но нельзя допустить искажения фактов. Со следующего дня штабу отработать график, доложить новый

порядок и обязанности офицеров, назначенных для суточного пребывания в казармах. Всё! Павел Андреевич, у Вас имеется что добавить?» Помещение офицерского собрания освобождалось медленно. В тревоге за будущее страны и при этом, ясно видя военную нестабильность в ней, но, еще не чуждаясь слова «голь» ибо в русском значении не было понятия: бедный русский – кровный враг богатому (обеспеченному) русскому, офицеры расходились по квартирам. Опытные воины усматривали искус, состряпанный чуждыми и грязными руками в начинающейся вражде между расслоениями, так сказать классами, общества. Молодые офицеры при этом, как всегда, держались отдельно. Их пока волновали только собственные проблемы. Вот и сейчас к Бурмину обратился поручик Андрющенко:

– Александр Николаевич! Друг, одолжи сто червонцев, не дотянул чуть-чуть до жалования! Понимаешь…

– И слушать не желаю! Надо, так надо! Держи!.. – Александр протянул деньги и в мыслях был уже с княжной. Пред глазами самопроизвольно всплывало её родное тело. «Как она хороша – мой маленький ангел!», – пылал он страстной любовью, ему поскорее хотелось остаться одному. Тут же он думал: «Завтра – сутки в обществе «братцев»… Ах, моя милая Таня! Как же я хочу быть сию минуту рядом с Вами… Завтра же отпишу мама и папа! Надо посвататься быстрее!.. Мы созданы друг для друга!..» – но тут Саша вспомнил, – «как было серьёзно сегодня командование части. По всей видимости, это последствия неопределённых взаимоотношений в эшелоне власть имущих…».

Временное правительство вело, однозначно, двойную политику. А в данный момент требовалось принятие решительных мер. Страна ввергнута в кризис. Национальность «русский» была, как min забыта Всевышним, как max отвергнута. И очень трудно сделать вывод что правильно, а что нет.

глава 4

Дни пролетали незаметно. Подпоручик Бурмин после службы, на крыльях любви мчался к родненькой Татьяне. В поведении княжны появилось что-то неуловимо новое. Наверное, это чувство испытывает любая дама, даже самая глупая и невзрачная – это чувство ответственности за судьбу другого человека. Татьяна любила и была любима. Александр стал смыслом её жизни. Встречая его, она не сдерживала страсть, она уже научилась понимать краткий миг реальной жизни.

Помолвка произошла в кругу родных и близких друзей Григорьевых и Бурминых. Князь вёл себя благородно и с достоинством, однако и ему импонировала будущая родственная связь с Бурмиными: «А что!?» – думал он. – «Люди порядочные, с хорошей репутацией. Семья дружная. В такой момент в беде не оставят. Да и что говорить, глаза моей единственной дочери красноречиво выражают любовь, и привязанность к молодому человеку… Мой котёночек повзрослел!» – взгляд князя остановился на Александре, – «Саша, уж позаботься о ней…». И, уже вслух, князь добавил: «Молодёжь, пойдите, прогуляйтесь… Танечка, душечка, покажи Александру Николаевичу библиотеку, мы же пока обсудим детали вашего венчания…». – И, прежде чем затронуть щепетильную тему, пригласил всех к столу.

…Татьяна прошлась рукой по книжным переплётам:

– А всё-таки странно, почему пииты так часто рассказывают нам трагедии о любви? Может быть, хотят научить нас не тратить времени попусту? Ах, Сашенька, миленький, я счастлива! Всё быстро-быстро решилось. Мы вместе, – княжна поднесла ладонь Александра к своим губам. – Милый, я люблю тебя, солнышко моё ненаглядное! – Татьяна рукой Саши провела по своей шее и остановила её на уровне груди. Сердечко билось часто-часто. Александр был восхищён любимой. Он, не отрываясь, смотрел на белую излучающую тепло грудь Тани. Она желанна была всем своим совершенством. – Я люблю тебя, мой дружочек! – Татьяна поцеловала Александра в губы. – Я буду с тобой

всегда…, пойду за тобой на край света…, буду ждать и любить тебя вечно…, буду верной женой. И первый малыш у нас будет, Сашенька, мальчик! Знаю. Родненький, поцелуй меня! – Татьяна говорила шепотом, часто прерываясь на поцелуи.

…Саша видел белые ноги княжны. Он был готов целовать их бесконечно. Он любил Таню. И любить её будет всегда! Стоя на коленях, перед сидевшей в кресле возлюбленной, он прижал свою голову к её груди, и, далее, изучая её тело, опустился ниже. Бёдра княжны чуть подались вперёд. Саша нежно коснулся губами кружева… Это была его любимая, его счастье! И он испытывал к ней чувства, ранее неизведанные.

глава 5

Усадьба Бурминых.

Наступила осень. Пушкинская пора. Стояли ещё чудесные солнечные денёчки. Перелетные птицы собирались в стаи. Делали облёт. Золотой лес манил грибами, ягодами. Охотники за дичью, испытывая потребность в трудностях, хозяйничали в личных угодьях.

Венчание прошло, как задумывали Григорьевы и Бурмины, в первую неделю осени. Медовый месяц молодая чета безвыездно проводила на усадьбе Бурминых. Запланированное путешествие по Италии срывалось: во-первых, Татьяна Аполлоновна, уже по известной причине, опасалась длительных поездок, во-вторых, тревожные вести страны…

Аполлон Владимирович, прощаясь, напутствовал Татьяну: «Котёнок, будьте осторожнее. Время для страны сейчас полно тревоги. Да, и чернь не требуйте без надобности. Будьте справедливы… Да, когда я так говорил!» – и, отозвав Александра Николаевича в сторону, добавил, – «Саша, береги Татьяну. И будьте готовы ко всему. Я имею информацию о кардинальных переменах, ожидающих отчизну. Если тебя отзовут из отпуска – возвращайтесь вместе. И потом: ты в ответе за двоих. Ну, давай я тебя обниму». Затем князь снова обратился к дочери: «Танечка, голубушка, поцелуй меня. Храни Вас бог!» – Аполлон Владимирович развернулся и пошёл в направлении к дому, не по тропинке, а прямо по зелёной траве, сшибая тростью васильки, попадавшиеся ему на пути. Завидев же Николая Михайловича, Бурмина-старшего, направился к нему в беседку.

– Николай Михайлович, пригласите меня в дом на рюмочку крепкого вина, так сказать! – князь взял генерала под руку, – поговорить нам есть о чём. В рабочем кабинете генерала Аполлон Владимирович задал только один риторический вопрос-решение: « У наших детей есть деньги?! Я рекомендую все их сбережения отправить во французский банк «Западный Банк». Рано им о деньгах думать. В первое время мы им поможем. Что надо – всё приобретём. Завтра же Татьянину часть буду готовить к отправке. Уж не обижайтесь, уважаемый Николай Михайлович. Как Вы на это смотрите?»

– Что Вы, Аполлон Владимирович, доверяю Вам полностью. Не сочтите за труд – разумно определите в дело и Сашенькин капиталец. Мне же заниматься этим несподручно, да и нет времени. Считаю, более разумного варианта… на данный момент не придумаешь. Да и люди мы не бедные – вывоз капитала должен иметь место, – Николай Михайлович, как никто другой, понимал ход развития событий в России.

глава 6

«Нагая женщина – это женщина во всеоружии».

В. Гюго «Человек, который смеется»

Москва. Наше время.

… Андрей проснулся с чувством, что в комнате он не один. Номер, заботливо снятый Яковлевичем, смотрел окнами во двор, чтобы шум не мешал расслабиться – так он объяснил причину.

«Да что они все заладили: расслабиться, расслабиться – загруженные какие, можно подумать! Но момент, действительно, подходящий для отдыха. Ладно проехали… Что сейчас?.. Утро?.. Вечер? Голова болит как после пяти «соточек» «палёной» водки. Время?! …19.30 мск. Что сегодня было?.. Вот это номер – сниматься в фильме!» – последняя мысль как рукой сняла остатки сна Андрея. – «А с чего это вода в ванной хлещет?» – тут Андрей, покачиваясь, побрёл в ванную комнату. То, что он увидел под душем – заставило его открыть глаза на мир пошире. Сон как рукой сняло:«Мама дорогая!..» – вымолвил Андрей.

В ванной находилась девушка. Ничуть не смутившись, кивнув, она вначале представилась: «Анна!» – затем добавила, -«Жара на улице… Ты спал… Решила принять душ… Наталья Владимировна наказала быть твоей наставницей… Будем в первой части вместе сниматься, – и, выключив воду, эта наяда добавила, – подай полотенце…

Фигурка у девушки была первоклассная: стройное гибкое тело, томная устойчивая грудь, вздернутые соски. Выходя из ванной, она поворачивалась то одним, то другим боком, как бы демонстрируя себя. И говорила. Говорила, но волнения не подала. Ей хотелось показаться дерзкой и смелой. У Андрея же задержалось дыхание. Но тут Аня, без тени смущения, начала медленно возвращать его на землю:

– Да ты что так смотришь?! Пойдём, я оденусь. Ёщё насмотришься. По сценарию у нас «этого» предостаточно. Есть хочешь? Пойдём в супермаркет. Наберём продуктов деньков так на парочку, – Аня нежно погладила Андрея по щеке и, улыбаясь, добавила, – иди, Бурмин, умойся и приведи себя в порядок, да усы пригладь, которых нет. При этих словах она быстро оделась и уже из прихожей торопливо говорила: « Сколько можно ждать?! Хи-хи!»

«Какой же я всё-таки вилок капустный!» – Андрей мысленно ругал себя. – «У них всё словно «горит». А он ходит как дед – сто лет. Вперёд!» – он смотрел на себя в зеркале и не узнавал, – «Выпить бы сегодня! Голова-то совсем не соображает, я…буду сниматься! Девушка… сон?!.. Девушка, с неземной фигурой, раздета…, а он ничего не сделал – точно сон! Поздно. Улыбочку – готово». Прошу любить и жаловать!» – сказал он, выходя в прихожую. «Любить согласна. А вот жалование не у меня, у Яковлевича контора», – в тему добавила она.

… Прошлись по магазинам. Купили бутылочку коньяка «Айвенго», сыр, ветчину, кефир фруктовый (любимое блюдо Андрея: употреблял его немерено после занятий в спортзале в бытность учёбы в академии), хлеб, булочки…

Аня со словами: «с Москвой мы ещё пообщаемся, мы должны научиться общаться друг с другом. Знаешь, скажу откровенно – ты мне, кажется, подходишь!» – ограничила прогулку по Москве

глава 7

Утро. Спальня. Саша и Таня.

Княжна:

– Саша, Сашенька! Послушай, как он бьёт ножками… вот опять. Ну, посмотри же. Видел?!

– Танюша, как это загадочно! Слушай, а тебе не больно? – Александр аккуратно обвел пальцами руки вздутый упругий живот жены. Он уже был одет и терпеливо ждал, когда придет время вставать жене.

– Что ты, он же, родной, маленький! Сашенька, скоро я буду готова к завтраку. Скажи, пусть приготовят мне блинчики со сливками и чай с папенькиным мёдом.

– Танечка, я мёд тоже очень люблю. И себе закажу тоже самое. С каких-то пор у меня появились одинаковые с тобою вкусы. Пойду, поупражняюсь в стрельбе. Недолго, на завтрак буду вовремя. Всё скажу. Не торопись… осторожней веди себя. – говорил Бурмин, уже по дороге заряжая пистолеты.

Когда вышел муж, княжна нежно провела рукой по животу. Улыбнулась. Вдруг вспомнила вчерашнего посыльного к мужу: «Наказали: не отлучаться из усадьбы. Ох, что же за время, в котором мы живём… Кругом суета, кругом смута… Сашенька-то внешне спокоен, но подобрал из преданных слуг охрану – по ночам дежурят. Сам их проверяет, пытается всегда встать тихо, но я-то слышу! Как может будущая мама спать крепко! Уходит, возвращается. А утром, как ни в чём не бывало, говорит, что спал крепко всю ночь, – княжна берёт колокольчик: «Лукерья, одеваться!». Тут же, как будто ждала вызова, появилась служанка, улыбчивая и добрая помощница во всех делах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.