Владимир Сединкин
Пенсионер

ПЕНСИОНЕР

– Александр Петрович, давайте ещё раз и по порядку.  

– Нет, Мишенька. Ты меня, конечно, извини, но я уже устал талдычить одно и то же, к тому же я видел, ты всё записал правильно. Давай подпишу, – сказал сидящий напротив молодого следователя седоволосый пожилой мужчина с грустными зелёными глазами в чёрном старомодном пальто с поднятым воротником.

Виновато взглянув на своего бывшего учителя, следователь протянул задержанному ручку, но на полпути рука его замерла.

– И как там Александр Петрович?

Улыбнувшись, старик ответил мягким, немного с хрипотцой, голосом:

– По-другому.

– У нас ещё есть пятнадцать минут, если вам не трудно расскажите. Мне-то там бывать не приходилось, – захлопнув пухлую папку и отложив в сторону, сказал следователь. – Да и вряд ли придётся.

Положив ногу на ногу Александр Петрович по отечески улыбнулся.

– Это словно другая страна и другие люди. Оказавшись там однажды, погрузившись в атмосферу их жизни, их проблем, желаний, влюбляешься во всё это навсегда.

Оперевшись локтями на стол, следователь, внимательно слушал старика, одновременно вспоминая его лекции в институте. Как же они его уважали. Нет, это не правильное слово – восхищались. Да, да восхищались и гордились учиться у настоящего… аса, легенды, профессионала своего дела.

– Я слышал там очень странные понятия о морали и чести?

– Странные? Для кого? Для нас?

Старик подмигнул собеседнику и, подняв указательный палец правой руки вверх продолжил:

– Если бы мы следовали их принципам, понятию чести и служению родине мы бы добились куда большего.

– Вроде и так есть чем гордиться.

– Спорный вопрос. НАША цивилизация стала идеальной средой для потребителей, что год за годом уничтожает в людях стремление искать, бороться и открывать.

– А женщины там и в правду такие…, такие…

– Загадочные?

– Да.

– Они восхитительны и удивительны. Сумели совместить в себе нежность и красоту с отвагой и упорством. Они ангелы и музы, матери и героини. И в то же время они не изменились.

– А учёные, писатели, поэты и правда, имеются в таком количестве?

– Имеются. Время им досталось такое. На изломе всегда сочинителей целая уйма. Бездарности быстро угасают, зато истинные самоцветы остаются в памяти народной.

– Мне говорили, что транспорт там настолько примитивный, что пользоваться им просто опасно.

– Пугают. Принцип действия тот же, мой друг, просто современная наука шагнула далеко вперёд.

– А что там…, – следователь хотел задать ещё много вопросов, но вспомнил для чего здесь находится, и смущённо кашлянув, снова положил перед собой папку с делом Александра Петровича.

Встретившись взглядом с глазами учителя, он вскочил на ноги. Размазня, соберись.

– И всё же Александр Петрович я не пойму что вас толкнуло на убийство? В деле уже шестьсот сорок страниц, имеется подробный план ваших действий в тот день, опрошены все свидетели, а мне до сих пор не понятны причины. Зачем, зачем вы оборвали жизнь этой девушки?

– Всё просто, Миша. Я посчитал это необходимым.

Следователь не мог в это поверить. Никитин был эталоном "ИПИС". Сорок лет беспорочной службы, сотни открытий и десятки научных трудов, армия поклонников и почитателей, преподавание в институте, награды, почёт, звания, выход на пенсию и вдруг… самоволка и убийство.

– Ты же наверняка знаешь моё мнение о личности в истории?

– Конечно. Пассионарность, качества лидера влияющего вольно или невольно на массы, приводящие в движение историю. Идея Льва Гумилёва кажется?

– Ты всегда был большим умницей Миша только вот почему не пошёл работать по своему профилю?

Смущённо почесав переносицу следователь тихо сказал:

– Меня медицинская комиссия не пропустила.

– Понятно. Так вот, отвечая на твой вопрос. Ты не думай, эту идею я носил несколько лет. Я посчитал. проанализировал, снова посчитал и снова проанализировал и пришёл к выводу, что Засулич Вера Ивановна своим поступком 5 февраля 1878 года привела в движения силы о которых даже не представляла. Она словно костяшка домино, опрокидывающая ряд за рядом подобных ей, не только переписала историю Российской империи, но и ввергла в хаос трёх мировых войн другие страны.

– Цифры, анализ, но ведь это же человеческая жизнь! – ударил кулаком по столу следователь.

Тяжело вздохнув Александр Петрович сгорбился от чего сразу стало видно его преклонный возраст.

– Да, человеческая жизнь Миша и не одна – десятки миллионов, сотни. Я думаю теперь, в той России всё будет по-другому. Не идеально конечно, но по-другому. Не может быть, чтобы история допустила пару подобных сбоев подряд.

Еле сдерживая гнев и одновременно жалость, следователь опрокинул в горло стакан холодной воды и поправив сбившийся на бок галстук протокольным голосом произнёс:

– Гражданин Никитин Александр Петрович, я Трубачёв Михаил Алексеевич – старший следователь Седьмого отдела Института прогрессивной истории официально уведомляю, что ваши преступные действия квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 8, 11 и 34 УИПИС и подлежат рассмотрению военного трибунала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.