Владимир Поселягин
Спасти красноармейца Райнова. Книга седьмая. Пацифист.

Пролог.

Шёл я быстро, почти бежал. Если сведенья, что я от старого друга получил, верные, то у меня мало времени. Счёт шёл на часы. Скорее даже на минуты. Ну и вот пока двигался к знакомому сотруднику одного серьёзного отдела научной станции, где я работал, а он этим отделом и руководил, ну и при этом являлся теневым лидером Чёрного рынка на станции, то размышлял. А мне нужно купить запрещёнку, тогда шансы выжить будут высоки. У меня не было свободного разрешения покинуть станцию, всё что имел, квартиру в хорошем районе столицы планеты, глайдер, продал спешно, только что, и не за полную цену.

Разрешите представиться, Антонов Антон. Не хочу тянуть время, его у меня итак нет, но минут десять, пока не доберусь до кого нужно, меня уже ждут, предупредил, имеется. Я всю жизнь мечтал стать военным, мечты детства, родители, а родственников у меня хватает, поддержали, тем более отец был полковником Звёздной Академии. Преподавал военное право. Закончил Академию, и вот так молодым лейтенантом прибыл на флот, командовал артиллерией целого крейсера. О да, тут давно нет морских кораблей и флотов, просто не нужны, вывели в космос. Дослужился я до капитана второго ранга, последняя должность, командовал крылом истребителей на большом носителе. Ну там так вышло, довёл один мажорчик, что уже полковник, хотя по возрасту на пять лет младше меня, сын адмирала, тупой как пробка. На меня пытались повесить то, что он натворил. Я не дал, поднял средства массовой информации. А другого выхода не было, я не хотел на двадцать лет в военную тюрьму. Мажорчика выгнали со флота, но и меня списали. Флотские не любят, когда выносят сор из избы на всеобщее обозрение. Да и морду набил тому, за дело. Так что меня пусть и выгнали, но не по статье, в запас вышел, сохранив даже звание. Впрочем, не расстроился, тем более, как оказалось, детские мечты и реальная служба, это, как говорится, две большие разницы. Наивность детскую давно потерял. Да и то что со мной хотели сделать, чужую вину повесить, вызвало резкую антипатию к людям в погонах. До сих пор не прошла, хотя с той поры почти тридцать лет прошло. Мне сейчас шестьдесят семь. Так я и оказался на улице. Военным платят хорошо, а я ещё оказался недавно женат, две дочки, одной три, другой года нет, квартира, что взяли в ипотеку в дорогом жилищном комплексе, в столице, половину уже выплатил, а зарплата у меня была высока, особенно за боевые выходы.

В общем, месяца два поработал таксистом-каботажником, перенаселение, достойную работу найти сложно, а я опытный пилот, ну и меня нашёл один знакомый, предложил за хорошую сумму убрать… мажорчика. Не мне одному он ноги оттоптал. Я месяц думал, взял время. И согласился. Всё сам, под несчастный случай сработал, получив оплату за работу. Вот так тот тип и стал моим диспетчером. Находил заказы, и я отрабатывал. Да как-то пошло неплохо, и в душе ничего не дрогнуло. Закрыл ипотеку, а были ходы как деньги легализовать, катер свой купил, глайдер. Неплохо жили. Года два с момента как в запас вышел. Или выгнали. Ну не суть. Тут и произошло то, что изменило мою судьбу. Очередной заказ, и цель, на неуправляемом катере, тоже под несчастный случай работал, упал не в безопасном месте, как я рассчитывал, а рухнул, подбив опору метрополитена. А там как раз поезд. Шестнадцать вагонов с пассажирами рухнуло. И среди них моя жена и дочки. Не выжили. Понятно, что всё это цепь случайностей, их там вообще не должно было быть, но я замкнулся в себе. Поклялся не брать в руки оружия. Да и вообще серьёзно изменился. Меня даже пацифистом прозвали. Помог Артём Райнов. Мы в одном дворе жили, детство там прошло, взял меня к себе на станцию, как раз только развернули, когда первые успехи были. Ну я и загрузился в работу, это и помогло заполнить пустоту в душе, приглушить боль утраты. Диспетчер мои мотивы понял, так что вывел меня из игры, у него и другие работники были. Вот так почти тридцать лет я на станции проживаю, ни разу не покинул её. Квартиру сдаю, катер продал, глайдер даю возможность арендовать. Хоть какие-то деньги, родителям помогал, они совсем старенькими были, и дочке своей. Тут у научников отлично платили.

Время приглушило боль, но клятву я свою держу. Я действительно стал пацифистом. Правда, таким, несколько странным. Я не могу сам убить, оружие взять в руки. А приказать убить, могу. Ну и против войн был. В общем, жизнь на станции действительно увлекла, со временем стало легче. Уже не думал о суициде. Со временем даже сам себе поражался, как вообще такая мысль в голову приходила? А так о порталах я знал. Я хоть и завхоз на станции, все склады в моём виденье, включая особые, на мне все материалы, жилой модуль, я выдаю коменданту жилого модуля всё необходимое, учёным то, что им нужно. Но руку на пульсе держал. Так что о других мирах, магах, отлично знал. А тут мой старый знакомый, служили вместе, уже погоны адмирала носил, ну и шепнул о скорой заварухе и о странных движениях у нашей станции. Он знал где я работал. Тем более служил в контрразведке, замом, и к секретам доступ имел. Кое-что покупал через меня на Чёрном рынке нашей станции. А там всё можно было купить, артефакты из других миров, или изделия на магии. Последнее его и заинтересовало. И если он прав, то существовать нашей станции осталось недолго. Я уже шепнул Артёму, тот уже академиком стал, но он оказывается в курсе был, сам спешными сборами занимался. Хотя станцию не покинуть, стоял полный запрет на это. Так что я продал квартиру и глайдер, дистанционно, есть такие перекупщики, деньги капнули на счёт, и сразу вывел их на банковский чип. Я решил поставить себе аурные хранилища, уже известно, что именно они шанс на следующее перерождение. Давно хотел, но всё что-то отвлекало или мешало. И хорошо, что не успел, сутки назад начали вдруг проверки работников станции, и оказался почти у всех есть такие хранилища. А разрешения их иметь было всего у десятка. А тут почти тысяча работников. Начали удалять. Меня уже проверили, я чист.

– Привет, Мик, – сказал я, проходя в туалет, глава отдела тут назначил встречу, чтобы безопасники не засекли, тут чисто. Он австралиец, если что.

– Привет, Антон, – моя руки над раковиной, кивнул тот не оборачиваясь. – Что ты хотел? Рынок лихорадит, сам видишь, что происходит в последние сутки.

– Мне срочно нужно поставить максимально количество аурных хранилищ, и не пустых, а с амулетами. Деньги при мне.

– Что, тоже хочешь на перерождение уйти, как те три десятка, что покончили с собой? Хитрецы.

– Мне нужны хранилища, и нужны уже сейчас. Причём, чтобы через час уже открытое хранилище было на мне.

– Даже так? Сначала нужно проверить тебя, сколько аура может держать свёрнутых хранилищ, у всех по-разному. Но обычно пять-шесть, а потом поставлю. Есть одна проблема, с амулетами нет, в запасе обычные хранилища, десятка два, открываются на две тонны через двое суток после перерождения. Это всё.

– Мик, очень надо. Даже пустые пойдут, главное, чтобы первое открылось и могло меня через час на перерождение отправить.

– Ну и идём в нашу тайную лабораторию. Через час ты будешь всё иметь. Хотя насчёт хранилищ есть идея. Озвучу на месте.

Мы покинули санузел, он для начальства, и направились в жилую часть станции. А там зашли в одну из квартир, где Мик открыл ложную панель, открывая новый коридор, и мы прошли в другую квартиру, что на балансе, а я точно знаю, но числится как законсервированная и не жилая. Там было двое сотрудников Мика, оба маги. Нас проверили приборами. Жучков или каких электронных устройств не было. При мне только чип с деньгами, всё остальное оставил на своём рабочем месте, в офисе большого склада. И дальше Мик наконец взял слово, до этого всё молча было:

– Есть амулет хранилища, из старых. Самые первые, с опциями управления големами.

– Это те, что владельцев психами делают?

– Да, они. Но мы только недавно выяснили, что они многоразовые при перерождении, а не одноразовые, что сейчас используем. А как отключать усилитель эмоций я опишу. К тому же опция создания и управления големами сохраняется и также после перерождения будет доступна. Не сразу, подождать придётся, но всё же будет.

– Заинтересовал, – сказал я, стараясь не двигаться, оба мага уже устанавливали на ауру одно из хранилищ, простейшее, Мик сразу приказал, как мы зашли в помещение, им ещё за час его развернуть нужно. – Тогда почему мне не его ставят, а простое?

– В том и дело. У нас его нет, – развёл тот руками.

– Не понял?

– Оно находится в свёрнутом хранилище. При перерождении получишь к нему доступ и сам поставишь.

– Ты же говорил, что у тебя имеются только пустые хранилища, простейшие?

– Это не выданный заказ, но есть время создать новое. Как и ту подборку амулетов, что находится в хранилище.

– Понял, его первым, а остальные простейшие.

– А зачем простейшие? Двух тебе хватит. Одно сейчас ставим, через час сможешь его использовать, на две тонны размером. И после перерождения второе. Проглотишь амулет, и он установит тебе на ауру хранилище. Дальше будут перерождения идти.

– На авось не хочу. Пусть простейшие будут, если вдруг амулет не сработает или какой форс-мажор. У них конфликта нет?

– Да нет, – пожал тот плечами. – Ставили совместно, нормально было. Но не активными. То есть, кто откроется первым, хранилища с опцией големов или простейшие, я не знаю. Рискованно. Кстати, Мраг, сколько он может аурных хранилищ держать?

Маг, который со мной работал, и которому был задан вопрос, не отвлекаясь, ответил:

– Одно активное и четыре свёрнутых.

– Нормально, – кивнул Мик, говоря. – Значит, покупаешь у нас четыре простейших и одно особое, с амулетами.

Я передал чип, почти всё уходило, это всё не дёшево, за установку тоже я платил, но главное хватало, это и радовало. Пока же уточнил:

– Что там с хранилищем, какие амулеты?

– Само хранилище стандарт, открывается в ноль, кач идёт по десять килограмм. Особенность тех хранилищ, где амулеты можем вложить. Получишь к ним доступ, когда пятьдесят килограмм накачается. Семь амулетов. Личной защиты, лекарский с опцией диагноста, зарядки, ночного и дальнего виденья, сканера, на пять километров, без опций поиска драгметаллов. Самый мощный сканер, что я знаю. Установочный амулет аурного хранилища с опцией големов, и амулет безразмерного хранилища в виде медальона. Размер в тысячу шестьсот пятьдесят тонн. Новинка, недавно начали выпускать. Такую подборку заказал чел. У него задержка с оплатой, взял время чтобы деньги найти. Половина суммы, что ты принёс, уходит в оплату за это хранилище с амулетами. Как привязывать амулеты знаешь?

– Да. Ролики видел с десантниками, что и как делать. Интересно же.

– Это да.

Вот так мы и общались, деньги выплачены, так что я спокойно стоял, изредка переминаясь на ногах, сесть не разрешили, но первое хранилище мне развернули, Мик кинул мне армейский паёк, и я убрал его в хранилище, быстро поставив настройки как мне удобно, кач запустил, пока маги размещали свёрнутые хранилища на ауре. Первым то, что с амулетами, остальные три простейшие. Три успели поставить, тут тревога, заревели сигналы, станция сотрясаться начала. Мик вскочил, велев магам продолжать, открыл фальш-панель, и убежал, тут связи не было, секретность навели лютую, вот и побежал узнать, что там и как. Я же был спокоен, сразу понял, что происходит, есть шанс погибнуть при штурме и надеюсь я его не упущу, уже можно было. Маги закончили, там на каждое хранилище минут по десять, подтвердили. Так что велели мне сесть на диванчик, будем ждать Мика. Он подтвердит, что работа выполнена, хотя маги я видел тоже настороже были, их явно взволновало, что это такое происходит. Лет десять они уже на станции работают, а подобного не было. Я же спокойно сидел и ждал, зная военных и секретчиков, вполне возможно, что они взорвут станцию со всеми на ней. Вполне в их духе. Так что, когда станция начала содрогаться от взрывов и распадаться на части, я встретил это с улыбкой. Люблю быть правым. И окончательно погибнет при этом не так и много людей. Большинство пойдёт на перерождение, а вот кому успели удалить аурные хранилища, у них такого шанса уже нет. Эти два мага, тот же Мик, или Артём, у них шансы точно были. Вот так меня и поглотила тьма. И ведь успел всё сделать, дал себе шанс. Забавно, но при проверке, хотя и не успели проверить всех, выяснилось, что из пяти сотен тех, что через это прошли, я один имел чистую ауру. Меня даже дважды проверили, думая, что оборудование засбоило или под маскировкой там что, но отпустили.

***

Пришёл я в себя не сразу, кажется меня куда-то волоком тащили. Сначала причитания услышал, пока наконец не смог открыть глаза, изучая голубое небо, рядом что-то дымило, и вдруг рассмотрел усатого старшину, что начал помогать мне. Похоже начало сорок первого, звания ещё в петлицах, старшинская «пила» была. Фуражка или пилотка отсутствовали, по правой щеке у того стекали капли крови. У меня у самого, точнее у моего нового тела, частокол зубов другой, немел лоб и саднил висок, и кажется кровь стекала по лицу. Десантники попадали в основном в это время, так что войну эту я знал наизусть, историки всё переврали, несколько десантников прошли их от начала и до конца, и я с ними. Моя отдушина и развлечение. Ещё и петлицы у старшины были голубого цвета, по эмблемам из ВВС.

– Товарищ генерал, как вы? – спросил старшина.

– Жив старшина, уже хорошо, – пробормотал я, заодно беря голосовые связки под контроль.

Я приподнялся на локтях, смог собраться с силами, рассмотрел лежавшую на боку «эмку», что чадила, с разбитой мордой. И «полуторку», тоже передок в хлам. Похоже произошло ДТП, лоб в лоб сошлись на лесной дороге. Водила грузовичка сидел на подножке, ему женщина голову перевязывала, а вот у легковой машины лежало двое в военной форме. Без движения, не хорошо. Вокруг шелестел листвой лес.

– Проверь остальных и помоги им, – приказал я и сел, вытянув ноги. О, а лампасы синие.

Старшина рванул к тем двоим у машины, один был в красноармейской форме, другой в командирской, и стал оттаскивать от «эмки». Там уже открытое пламя, начало ярко полыхать. Я же ощупал петлицы, да, две генеральские звёздочки, генерал-майор. Нащупав в карманах документы, достал и изучил.

– Шевченко, Владимир Илларионович. Генерал-майор авиации. Командир Шестнадцатой смешенной авиационной дивизии. Как интересно. И перспективы открывает непростые. Можно серьёзно будет повоевать. Тем более карьера мне не интересна, и надавить на меня нечем, даже если у Вована есть семья. Буду воевать как нужно. Кстати, а какой день? Небо чистое. Уже война идёт или нет?

Открыл партбилет и узнал, что судя по дате, Владимиру было всего тридцать три года. Возраст Христа. Если сейчас сорок первый. Похоже из молодых да ранних. Из тех, которые в генералы прыгнули из старших лейтенантов. За личную доблесть повысили. Вот только управлять войсками доблесть не помогает, знания нужны, и заваливали те дела, не имея нужных знаний и опыта. Да, наград на кителе хватало, даже Золотая Звезда была. Хороший воин был, надеюсь я буду не хуже, даже лучше. И всё же, какой сегодня день? А месяц? Сейчас узнаю. Пока же стал ощупывать себя на предмет повреждений. Коснулся головы и чуть не взвыл от боли. Тут ещё шум моторов стал слышен.

– Вам плохо? – услышал я женский голос.

Убрав руки от головы, обнаружил ту женщину, что ранее перевязывала шофёра. У неё кстати тоже солидного вида шишка наливалась на лбу. Похоже та ехала в кабине «полуторки». Вот так закончив шипеть от боли, да и та медленно уходила, глянул на испачканные в крови ладони и пальцы, и ответил:

– Ничего серьёзного, врачи разберутся. Кстати, а что случилось? Я спал и не видел.

– Дорогу не поделили, – вздохнула та, наблюдая как я осторожно встаю на ноги.

Да тело без травм обошлось, кроме головы, чуть колени ныли, скорее всего синяки получил при ударе, но голове больше всего досталось. Немного шатало, но осмотрелся, стараясь чтобы кровь на китель не капала. Да и женщина стала помогать, протирала платком, вслух прикидывая чем голову перевязать, кровь остановить. Судя по уверенным движениям, та из медиков. Лет сорока примерно. Уточнил, и подтвердил догадку. Та сельский фельдшер, от больного из деревни ехала на попутке, а тут авария. Один бинт был при ней, уже использовала. Пока была возможность, осторожно задавал вопросы, мол, ещё не проснулся окончательно. Вот и узнал, что это дорога на Тернополь, до города километров сорок было, рядом село, куда ехала фельдшер. Она оттуда. И сегодня первое июня тысяча девятьсот сорок первого, до войны ещё двадцать дней. Тут и колонна грузовиков показалась, вырулили из-за поворота. До этого только шум двигателей было слышно. Это были армейцы, не от ВВС, но помогли, и бинты нашлись. Пострадали водитель «эмки», красноармеец, и мой теперь адъютант, слышал, как старшина старшему колонны докладывал, травмированы, но живы. А старшина вообще левый пассажир. Отпускник, возвращался из отпуска, и генерал его подвезти решил, тот служил техником в одном из его полков. Так что нам выделили машину, и в Тернополь, в госпиталь. Тут и штаб моей дивизии находился. По пути узнал. Потом была палата, генеральская, отдельная, врачи со мной работали, двое. Рентген сделали, обнаружив трещину в черепе, зашили рану, рваная рана на виске, на лбу лишь шишак выскочил, и решили лечить тут, травмы мои серьёзными не признали.

Про потерю памяти я ничего не стал говорить, надеюсь смогу сохранить свою тайну. И за следующие пять дней мою палату посетило изрядно народу. Особенно командиры штаба дивизии, коей я теперь командую. Были и представители от командующего ВВС нашего округа, дивизия прямого подчинения была. Из Киева прилетели. Более того, я просил держать меня в курсе дел, сводки читал, информацию. Специальный посыльный доставлял, даже некоторые распоряжения отдавал, однако пока в дела дивизии не лез. Но уже по одним сводкам видел, в полках если не бардак, то близко, и чтобы привести их в порядок, нужно немало времени. Хотя бы начну, хоть что-то успею к началу войны. Кстати, в дивизии было пять полков, три бомбардировочных и два истребительных. Солидно. Я уже планы строил. Из комы водитель вышел, ему больше всего досталось, адъютант уже сам на костылях бегал, перелом ноги, в гипсе, ещё повязка на груди, но рёбра целые. Просто ушиб грудной клетки. В разных палатах мы лежали. Общался я немало, хотя врачи требовали покоя, и старался не демонстрировать потерю памяти. Почти всегда говорили о чём-то, о чём я не знаю, но знал генерал, а я кивал, запоминая информацию. За пять дней много что произошло. Два дня и заработало хранилище, с нуля, я уже запустил кач, тридцать килограмм пока имею, ещё два и будут доступны амулеты. Также выяснял всё по бывшему хозяину тела. Воевал в Испании, с японцами, финнами. Имеет медаль Золотая Звезда Героя, орден «Ленина», три ордена «Боевого Красного Знамени», причём один монгольский, и орден «Красной Звезды». До начала скорой войны, уже очень даже прилично.

Жена у Владимира имеется, теперь я точно знаю. К адъютанту моему, лейтенанту Левченко, быстро супруга прискакала, молодая совсем девчонка, ухаживал за ним, а ко мне никто не пришёл, только ординарец, пожилой ефрейтор, которому я вздохнул: мол, плохо без жены. Тот и ворчал потом почти час, что супруга Владимира, Ирина, с двумя детьми, отбыла к родственникам неделю назад и вернётся только через месяц. А так Шевченко имел приятную наружность, молодой, генерал с наградами, женщины должны были вешаться на него, неудивительно что женат, хотя что за жена мне по наследству достанется от прежнего хозяина, ещё предстоит узнать. В госпитале было две врачихи, ну прям в моём вкусе, стойку от одного вида делал, но обе замужем, к сожалению. Медсёстры не мой теперь формат, если так, развлечься, но с моей раной напрягаться нельзя, отдаёт. И да, я не жил на станции монахом, завёл интрижку, с одним научным сотрудником, у нас даже дочка родилась, я её признал. Так что ещё и ей помогал, квартиру купил, на момент моей гибели та университет заканчивала, в направлении по биотехнологиям. Интересна ей эта тема. Думаете что-то ещё? Да только это и выяснил, даже как детей зовут, не знаю. И главное, особо не дал понять, что ничего о генерале не знаю. Просто держал дистанцию. Этого оказалось достаточно. А на пятый день, по моим настойчивым просьбам, меня выписали, теперь только посещать лечащего врача один раз за два дня. Вот так меня на штабной машине, тоже «эмка», на квартиру, что выделена в городе была Шевченко. А там в тени ивы припаркована ещё одна машина, такая же модель, чёрная. Стёкла уже пыльные, видно, что давно не пользовались. И только сейчас от водителя я и узнал, что машина теперь моя, ею наградили Владимира ещё три года назад, шофёр так и сказал:

– Товарищ генерал, вашу машину помыть?

Ну а дальше, пока водитель осматривал автомобиль, запускал двигатель, ординарец, что меня сопровождал, ключи принёс из квартиры, наводящими вопросами всё и выяснял. Да и дарственная табличка была на панели. Сталин наградил ею. Накачается полторы тонны, это полгода, первым делом уберу. Хорошо не на ней был, когда автоавария произошла. Всё же я собственник, и иметь свою легальную машину, хочу. Так что обслужили. А вообще убрать её отсюда надо, чтобы под охраной была. Я что-нибудь придумаю. Ну и после обеда, ординарец приготовил, в штаб дивизии, тут отдельное здание для неё было. И сразу в дело, то что повязка на голове и два синяка как у панды под глазами, меня не смущало. И первым делом выяснив, как выполнялись мои распоряжения, устроил настоящий разнос начальнику штаба дивизии, полковнику Далич. Их вообще не выполняли. И всего лишь приказал поднять два связных самолёта и облететь наши тылы, подобрать полевые площадки для бомбардировщиков и истребителей. Не все подойдут. Я собирался перегнать полки на такие площадки, чтобы те не были разбиты первым ударом в начале войны. А там и конь не валялся. Так что взял этот приказ под свой контроль. Ранее сонное управление штаба дивизии, сразу забегало. У них было пять «У-2» и два «Р-5», есть кого посылать. Сегодня пятница была, шестое число, к понедельнику полная информация по площадкам, включая наземный осмотр, должна быть у меня на столе. Иначе кое-кто попрощаются со своими местами. Так и пообещал. Ну а сам выехал в сторону аэродрома, тут под городом, где два моих полка стояло, проведу внезапную инспекцию. Комиссар со мной поехал, тот о чём-то поговорить хотел. Кстати, что за полки и чем я смогу оперировать, когда начнётся война. И вполне солидно, через полгода такую массу самолётов и авиационному корпусу иметь будет не зазорно. Больше двухсот машин, двести пятьдесят почти. А на самом деле больше трёхсот, часть просто неисправны и выведены за штаты. Сам удивился, узнав. Это же какой ресурс и запас.

Подборка интересная. У меня было два истребительных полка, 87-й и 92-й. Вооружены один истребителями «И-16», и есть немного «Миг-3», а точнее шесть штук. Прислали на переучивание. Всего самолётов в полку шестьдесят девять, неисправных посчитал, летать из них могут пятьдесят четыре. А лётчиков в полку всего пятьдесят два. Это 87-й полк. Что с 92-ым, то у него сорок восемь «И-16», и двадцать два «И-153». Последние, это бипланы. Неисправны двенадцать «ишачков» и пять бипланов. Причина банальна, нет запчастей и не хватает технического состава. По техникам чуть позже, интересная информация была. Теперь три скоростных бомбардировочных полка. Начну с 86-го, у него на вооружении пятьдесят четыре «СБ», и десять «Пе-2». На последние полк и переучивали, новейшие машины, но пока освоили два экипажа. Сложная машина. Два других полка, это 226-й и 227-й, вооружены лёгкими бомбардировщиками «Су-2». В первом полку сорок три машины, во втором полку пятьдесят одна. По четыре эскадрильи. Лётчики активно осваивают эти новейшие машины, причём настолько новейшие, что наши лётчики-истребители даже не знают их силуэтов. Несколько машин уже было повреждено или неисправно, техники пытаются восстановить, но запчастей как не было, так и нет. Также связная эскадрилья управления дивизии имеется, из семи машин, «У-2» и «Р-5». Это всё. Наземные службы, батальоны аэродромного обслуживания, немного зенитных подразделений, вот охрана аэродромов не наша, выделенная, это тоже имеется.

Теперь что по техническому составу. Кому-то в гениальную голову пришла идея, что много механиков у нас, много денег на зарплаты уходит, и сократили их. Один механик на звено, а это три самолёта. В мирное время схема ещё работает, в военное точно нет. Работы предстоит много, но пока меня отвлёк комиссар. Заговорил о краже материальных ценностей. Вела дело военная прокуратура. Я об этом уже знал, как и о том, что виновные найдены, уже всё оформляется. Да те спирт воровали, две бочки увели. Вот комиссар и просил за одного из своих. Да, удивительное и редкое дело, но там прицепом пошёл один из политработников, что комиссару не понравилось. Тот видимо уже все свои рычаги что мог использовал, решил через меня. Или на шару, не трогая свои контакты использовать дурачка-Шевченко. Что-то такое проскальзывало в глазах комиссара. Обещал разобраться в этом деле. Мне действительно было интересно. А так изучал что происходит на аэродроме, со свитой из командиров двух полков всё изучил. Даже зашёл в коморку техников. Грязь и не обустроенность. В общем, разнос я устроил серьёзный. Да, к вечеру, перед отъездом, поговорил с командиром истребительного полка. Майор Сульдин внимательно выслушал меня. В виде эксперимента приказал ему, письменный будет чуть позже, сформировать звенья не трёхсамолётного состава, а четырёх, по две пары, и начать тренировки. Формировать за счёт четвёртой эскадрильи. А вот четвёртую оставить, в ней будут только «миги», из этой эскадрильи я планирую развернуть подразделение асов, на которых будет чисто охота на самолёты противника. Только это. Пока всё отрабатывать на земле, теория, потом в воздухе. Бензин для этого я обещал раздобыть. Работать теперь парами. Через два дня проверю как идёт наработка, ну и пообщаюсь с лётчиками, дав несколько интересных наработок в планах использования истребительной авиации. А у меня их было много.

Два дня я вот так мотался по аэродромам, пока в понедельник к обеду не появились амулеты в хранилище. Первым делом приписан на кровь амулет хранилища. Тот самый, на жука похожий, и проглотил. Я в курсе, Мик пояснил, если на ауре уже есть действующее хранилище, то плетение перейдёт в свёрнутое состояние и развернётся только в следующей жизни, задавив те свёрнутые хранилища, что ранее мне поставили. Да, опция големов мне будет доступна только в следующей жизни, и точно не в этой. Плетение-то не активно. В теории, на практике это пока не проверяли. Также приписал на кровь и остальные амулеты, привязав к себе. Наконец голову подлечил, а то постоянные головные боли, мучили. Я их скрывал. Заживил трещину. Опустошил накопитель полностью, но излечил себя. Синяки и рану только не трогал, сами пройдут. Врача же посещаю, он удивится если всё исчезнет. Сразу на зарядку поставил. Ну и убрал личное авто в медальон-хранилища. Буду я ждать, когда аурное накачается, да я просто забыл про медальон. А вообще Шевченко страстный рыболов, любит отдыхать на природе. Шикарная коллекция удочек, из Испании привёз, палатка на четырёх человек, сборная жаровня, казан и шампуры с мангалом. Шевченко в выходные проводил на природе. Понял это из ворчания ефрейтора, тот видимо сопровождал. А у меня эти выходные по полкам прошли, объезжал, втык давал. Было за что. Так вот, в понедельник, после обеда приписал к себе амулеты, а когда стемнело, и машину убрал, ну и оснащение для отдыха на природе. Вот только до наступления темноты, вдруг приехала супруга Ирина, с детьми. Ей оказывается сообщили про аварию, и та заторопилась обратно, только что прибыла. На штабной машине привезли, мой новый шофёр. И ведь не сказали мне ничего. Так себе сюрприз.

Пришлось изобразить радость, детей наверх, квартира на втором этаже, купать, воду ефрейтор грел. Ирина, жена Шевченко, вообще не мой формат. Однако соответствовала всем эталонам красоты, что приняты сейчас, и вполне возможно, что Владимир её даже любил. А мне что делать? Об этом и размышлял, заодно заполняя хранилище, как аурное, туда припасы свежие, так и медальон. Когда стемнело, вышел и убрал машину. Открыл её, ключи при мне, как и документы, даже завёл. Так и убрал тарахтящую. К счастью, свидетелей не было, сканер не показал. Да, в этот понедельник пошли доклады по моим задачам, весь день работали. Наши несколько площадок, уже осмотрели, выезжая на машинах, подойдут для двух бомбардировочных полков, ещё четыре площадки для истребительных. Велел направить часть подразделений БАО, готовить их. Рыть капониры, полуземлянки, да взять под охрану. Сам же прикидывая где тыловой аэродром устроить, обустроив там тыловую ремонтную базу дивизии и все неисправные машины туда отправить, на грузовиках буксируя. Выделю техников, будут восстанавливать, и как пойдут потери, за счёт этих машин держать полки в полной боевой. Лётчиков не хватило, это ясно, но ничего, что-нибудь придумаем. Главное, дела пошли, движуха серьёзная. Причём, похоже это привлекло внимание начальства, позвонили из штаба округа, завтра ждать командующего ВВС, генерала Птухина. Тем более его командиры тут в городе стали часто мелькать, похоже управление ВВС сюда в Тернополь собирается перебазироваться. Слухи ходят.

Что делать с Ириной и детьми, я не их муж и отец, а жить с теми, кто мне безразличен, не хочу, решение оставил на завтра. Скорее всего отошлю подальше в тыл к родне. Объясню это скорой войной, не стоит ей под бомбами бывать. Надавлю со стороны детей, мол, их пожалей. Ну а дальше война, четыре года идти будет. Может что придумаю, или свяжусь с Ириной и дальше с ней буду жить. В общем, сам не знаю. Ну а с утра, поговорил серьёзно с Ириной. Мол, война начнётся в воскресенье, двадцать второго. Мне нужно дивизию готовить, времени нет совсем. Поэтому пусть забирает и уезжает в тыл. Та не стала отказываться, мы ещё обсудили где ей лучше устроиться. Оказалось, у семьи Шевченко была квартира в Москве, выделили как Герою. Так что дал добро, немцы Москву не возьмут. Ну а завтра те отбывают, так договорились. И да, секс у нас был, вчера вечером и сегодня утром. Да женщина как женщина, но той изюминки, чтобы меня привлекла в ней, не было. Однако, сам похоже впечатлил. Ирина на меня задумчиво поглядывала. Да и я доволен был, сбросил напряжение. А сам в штаб, машина уже ждала. Когда общее собрание закончилось, распустил командиров, и велел остаться четверым. Это были начальник штаба дивизии, комиссар, или правильно, начальник Политуправления дивизии, и особист. Плюс один капитан, армеец, что только сегодня прибыл к нам, его пока оформляют. Выпросил у командира одного из стрелковых корпусов. Лучший разведчик, но характер сложный. Может всё высказать в лицо и генералам. Мне как раз такой и нужен. Только и успел с ним познакомится, с интересом разглядывая. Тут ещё генерал Птухин со свитой зашёл в кабинет.

– Так, – сказал я, и смотревшись, сообщил. – Сейчас здесь будет проходить особое секретное совещание. Охрана под окна, лишние люди, прошу выйти.

Я указал кто тут лишний. Почти вся свита, держа лицо, хотя недовольство чувствовалось, покинула кабинет, нас осталось семеро. Я, Птухин с своим комиссаром, и мои люди, кои я озвучил ранее. Проверил окна, закрыты, бойцы сторожат, снаружи за дверью тоже двое, с командиром. Особиста посадил за свой стол, у него красивый почерк, выдал бумагу и перо, тот будет писать письмо. Я уже видел, как он пишет, чётко и красиво, то что надо. Остальных усадил, Андреев, это капитан-разведчик, скромно устроился в углу. На него с недоумением поглядывали, но молчали. Вот так прогуливаясь на свободном месте в кабинете, я и сообщил:

– Информация, что тут будет озвучена, мной получена из достоверного источника и она не подлежит сомнению. Сам узнал несколько дней назад, готовлю дивизию, как вы уже поняли. Что именно, вы услышите по моей диктовке, прошу до конца не вмешиваться, все вопросы, когда письмо будет написано. Письмо товарищу Сталину. Информация горящая, срочно нужно ему на стол. Я лично вылечу в Москву, доставлю. Это не терпит отлагательств…

Я на несколько секунд замер, под внимательными взглядами командиров, собираясь с мыслями. Да, собирался сообщить о скорой войне, с подробностями. Потому что готовить дивизию это одно, а не сообщить, чтобы армия не встретила противника как надо, это хуже предательства. Я как бывший военный, отлично это понимал. Как и понимал всю опасность этого. Меня могут стереть. И вот так собравшись с мыслями, продолжил:

– В верхнем правом углу листа. Пишите. Совершенно секретно, лично в руки товарищу Сталину. От командира дивизии, генерала Шевченко. Ну и шапку с моими данными…

Особист писал быстро, и аккуратно, только перо скрипело по бумаге. Не самый приятный звук. Я читал такие документы, схожие, и как они оформляются, уже знал. Как тот закончил, продолжил:

– Ниже и в центре страницы, пишите: Извещение. С новой строки. Я генерал-майор Шевченко, извещаю Вас, товарищ Сталин, о поступившей мне информации из надёжных источников, контакт из Испании, которые не вызывают у меня сомнений или подозрений. Двадцать второго июня, в воскресенье, в три часа пятнадцать минут утра, без объявления войны, войска Германии вторгнутся на нашу землю. Удар будет сокрушающий. В первые два дня войны мы потеряем все подразделения, сосредоточенные у границы. В Генштабе Красной Армии, примерные сроки известны, и там были игры, как поведёт себя противник, и как будем обороняться мы. Было принято решение, что немцы будут наступать вперёд, чтобы захватить как можно больше территорий. Это мнение в корне ошибочное. Задача у офицеров противника стоит на первом этапе, полное уничтожение кадрового состава Красной Армии в приграничных сражениях, используя большие и малые котлы, переваривая окружённые войска. Это займёт месяц или полтора, после чего те свободно двинут дальше. Мобилизация, что по плану должна начаться, тут не поможет, потому что всё современное вооружение, запасённое для дивизий по мобилизации, сосредоточено у границ, и будет захвачено противником в первые дни войны. Вооружать мобилизованных придётся старым оружием, с Империалистической или даже Русско-Японской, что также скажется на качестве и боевых возможностях наших мобилизованных частей. Что это, предательство или дурость, решать не мне, но такое решение разместить это оружие у границы, мне кажется, мягко говоря, странным. Замечу, что немцы об этом знают, и понимают свои шансы, насколько они повышают успех их действий. Далее, крах кадровой армии РККА, по сути не остановить, можно лишь принизить потери. На Украине ещё более-менее, самое страшное произойдёт на территории Западного военного округа. Там военные не верят в скорую войну, массовые отпуска командиров, разоружение боевой техники под лозунгами, «чтобы не спровоцировать немцев». Всю авиацию округа сосредоточили на четырёх аэродромах в тесноте, а остальные площадки перекопали траншеями. Это действительно так. В одном истребительном полку сняли с машин всё вооружение, только чтобы те, кто находится за границей, не напал…

На этих моих словах, Птухин и его комиссар ошарашенно переглянулись. Даже для них это не просто невозможно, настоящее преступление. Хотя слушали те меня внимательно, где-то морщась, но тишина в помещении стояла абсолютная, только особист продолжал скрипеть пером.

–… и причина в таком крахе, их несколько. Первое, власть Политуправления, что вмешивается в дела командиров и не несёт в этом никакой ответственности. Второе, устав, старый устав, что для ведения маневренных боёв не годится никоем образом. Объясню подробнее. Немцы внимательно изучали как вела войны наша армия, особенно в Финскую, и знает все слабые и сильные стороны, собираясь использовать их себе на пользу. Например, ими прогнозируется, что мы будем нести потери шесть-семь солдат, на одного немца. Будучи в обороне, мы будем нести такие потери. Что станет долгим посмешищем для армий других стран. Виноват именно устав. В нём вписано контратаковать противника, что так любят именно наши комиссары. Не сидеть в обороне, выбивая его с минимальными потерями, как могло быть, а покинуть укрепления, и атаковать в штыки, что при наличии большого количества пулемётов у Вермахта, заранее обречено на провал. Первыми встают рядом со знаменосцами именно политруки. Их нельзя обвинить в трусости, смелые воины, но нужно отменить приказ на контратаки, и выдать его во все войска. Немцы об этом знают, и уже подготовлены приказы, переданы по войскам. При сближении с передовой, залечь, готовить пулемёты, нанести миномётный удар по русским и ждать контратаки. Причём, стоял запрет стрелять по комиссарам и знаменосцам. Если они упадут, бойцы залягут, что затруднит их уничтожение. Только за счёт одного этого приказа, мы по сути потеряем в приграничных боях наши армии. Однако это для наземных сил, хочу сообщить по ВВС. В моей дивизии к войне не готовы, из-за приказа «Не поддаваться на провокации». Уверен, что это придумали немцы и через своих агентов распространили у нас в форме приказа. Чтобы ослабить наши войска. И это у них получилось. Я приложу все силы чтобы дивизия встретила немцев как надо, распределив полки по разным площадкам. За счёт новейшей техники сформировав новые подразделения. Из «мигов», группы охотников, из «И-сто пятьдесят три» штурмовые эскадрильи, тут они покажут себя, как истребители, уже нет. Планирую использовать всю бомбардировочную авиацию, только ночью. После аварии у меня вдруг улучшилось зрение, ночью всё хорошо вижу. Буду вести ночную воздушную разведку, немцы будут думать, что ночь их скроет, а я передавать данные в штаб округа, где находятся наши части и где противника. Также находя вкусные цели, поведу лично туда целые полки, уничтожая личный состав и технику противника. Ночь, это наше время. Мой заместитель, будет управлять подразделениями днём. На нём истребители, и штурмовики, задача наносить удары по противнику по заявкам с передовой, прикрывать передовые войска, а также наши аэродромы. Кроме этого расширю некоторые подразделения. Я уже формирую подразделения «АСС», авиационная спасательная служба, которой будет командовать капитан Андреев. Он присутствует тут. Это не записывайте. Задача этой службы, спасание сбитых лётчиков, включая на территории противника, оказание медпомощи на месте, и вывоз на нашу территорию. Какой будет служба, решит сам товарищ Андреев, я же планирую выделить шесть самолётов, включая три транспортных. Будут к началу войны. То есть, моя дивизия будет готова к началу. Первый удар немцы всей своей авиацией планируют по нашим аэродромам чтобы получить полное господство в воздухе. Число и подпись.

Вот так я и загрузил командиров, ушли в тяжёлые мысли, размеры будущей катастрофы, если ничего не изменить, сумели оценить все, я же подошёл, и поставил свою подпись. Уже научился её копировать.

– Ну что, товарищи, – сказал я всем осведомлённым в эту тайну. – Дальше два пути, я встречусь с товарищем Сталиным, и информация пойдёт, войска начнут готовиться. Или немцы узнают через своих агентов о скором крахе своих планов и меня арестуют. Скорее всего ликвидируют на месте. Увидите, что будет дальше.

А пообщаться мне с командирами мало дали. Я с Андреевым поговорил, совместно с начштаба дивизии, пояснив что я хочу получить от новой службы, дальше, пока меня нет будет, совместно работать. Бойцов для своей службы капитан сам поищет. Нужны лихие парни. Ну и ещё там приказов нараздавал, назначив ответственных за выполнение командиров. Птухин торопил, вот и поспешал, даже домой не заехал. Начштаба обещал помочь отправить Ирину с детьми в Москву. В секретной части письмо, на шести листах, запечатали, переписывать не стали, информацию о нём и моём вылете, по своей линии, отправили в Москву, и я с ним, на связном «Р-5», вылетел в сторону Москвы. Дальности у машины не хватит, по пути заправимся. Жаль место пассажирское одно, семью не взять. Так и вылетел.

– Через два часа на посадку, – сообщил через переговорное устройство лётчик, мы как раз встали на высоту и пошли по маршруту. Температура комфортная, так что порядок. Вместо фуражки на голове шлемофон и лётные очки.

Подтвердив, что слышал, я стал размышлять, раз время появилось. Вылетел я не сразу, но всё же вот отправили, время одиннадцать часов дня было. Пообедаем с летчиком на аэродроме, где нас заправят. Нужный аэродром определили, связались, там уже подтвердили, ждут. Мне действительно было интересно, что дальше будет. Однако, и насчёт возможного ареста или ликвидации тоже помнил. Командирам сообщил, это одно, но и подготовиться нужно, мало ли что? Я командиру, что отвечает за охрану всех аэродромов, поставил задачу, найти мне «ППД», боеприпасов побольше, и перед вылетом успел получить, с дисковыми барабанами, причём в запасе два диска. Уже снаряжен, хоть сейчас стреляй. Ну и пять сотен патронов россыпью в вещмешке. Плюс пять противотанковых гранат, показали, как использовать, и два десятка «Ф-1». Ну эти я знаю. У меня у самого «ТТ» в кобуре, под один боезапас. Оружие и гранаты велел списать, уже не верну. Так что, если что, сдаваться я не собираюсь. Вон, как маршала Будённого пытались, тот из пулемёта отстреливался, и ничего. Вот и я отбиваться буду, добровольно на заклание не пойду. Также интендант со мной поработал. Лётный костюм добыл, сапоги, два комплекта нательного белья. Потом ящик тушёнки, макарон в пачках, сухарей. Тоже велел списать на меня. На этом всё, всё что успели. Мне ещё постараться пришлось, убирая всё в медальон незаметно. Оружие-то в аурном хранилище, туда же потом и медальон убрал. Сейчас при мне только три амулета, личной защиты, климата, и ночного и дальнего виденья. Работало дальнее, с интересом учился пользовался, изучая что вижу вокруг. Да, я пацифист, и о своей клятве помню, просто после долгих раздумий, я понял, что не останусь в стороне на этой войне, и чуть раздвинул клятву. В мирное время буду её придерживаться, а вот в военное снимаю с себя все запреты. Так что смогу я использовать оружие лично. Уже решил, осознал и принял.

Это конечно против моего характера, но эта война смывает большинство клятв. Да и не тот случай, чтобы такой запрет держать. Война страшная ожидается. Я против воины, но если её удастся избежать, только рад буду. Поэтому и решил приоткрыть завесу тайны, а вдруг получится. Сомневаюсь конечно, слишком много сил для подготовки задействовано, чтобы вот так просто отказаться. Но надежда теплилась. Об этом я и размышлял, всё переигрывая в голове. Пролетела мимо посадка на аэродроме, обед там, отличные щи были, со сметаной, и дальнейший полёт. Встряхнулся уже на столичном аэродроме. Меня ждала машина, и сразу в Кремль. Ждали. У Шевченко была возможность обратиться к Сталину на прямую, минуя все инстанции, всё же тот его креатура, и я воспользовался этим. Доставили, так что передал секретарю Сталина пакет лично, тот расписался в получении, но время для личной встречи мне не выделили, сказали, что сообщат позже, отвезли на квартиру, что была выдана генералу в Москве. Чуть пыльно, видно, что давно никто тут не был, но не страшно. Изучил квартиру, принял душ, через домоуправа вызвал горничную, благо та свободна, и та начала прибираться. Я снял форму, нашёл в шкафу лёгкую светлую летнюю одежду, так что пока в квартире прибирались, решил прогуляться. В арке незаметно достал свою «эмку» и покатил на рынок. Заодно изучал город, он мне не знаком. Время пять часов дня, вдруг ещё работает? Нашёл. Нет, закрыли, дворник на территории мёл мусор, после трудового дня всё подметая. Так что даже машину не покинул, изучил со стороны, притормозив, и проехал дальше. Заодно дорогу запомнил, где тот находится.

Денег немного было, я же не ношу с собой крупные суммы, поэтому приметив открытый магазин, притормозил, припарковав машину. Пройдя в продовольственный отдел, с интересом изучая что есть, купил три буханки ржаного, только привезли, хотя хлеб уже холодный. Взял десять консервных банок, с рыбой, больше в одни руки не давали, как и хлеб, не больше трёх, и два килограмма с гречкой. Ещё тут разливали подсолнечное масло, нерафинированное, но нужна своя тара. К счастью, продавщица разжалобилась и дала литровую стеклянную банку без крышки, я за неё заплатил, как и за содержимое. Налила под горлышко. Ну и пачку соли. Это всё, осталось мизер. Ещё хорошо перед уходом, уточнив у уборщицы сколько будут стоить её услуги, сразу заплатил. Жаль, что всё что имел, это для второго, для первого особо не было, но ничего, завтра с утра на рынок. И радует, что во мне не опознали известного генерала. В газетах фотографии Шевченко часто мелькали. Пока же вернулся обратно на квартиру, машину убрал в хранилище, ну и растопив печь, дом неплохой, с паровым отоплением, но плита для готовки на дровах, не на газу. Ничего, справился. Немного чая тут нашёл, поставил воду в чайнике разогреваться. И воду в большой кастрюле, литров на семь объёма. Две конфорки было. Как закипела, подсолил и бросил горсть макарон, немного, а чуть позже вывалил целую банку тушёнки. По сути мясной бульон и немного макарон. Вместо первого, и довольно сытно должно быть. Поел и убрал кастрюлю в хранилище. Также отварил гречки, я её промыл, рыбы пожарил на сковороде и туда гречку вывалил, перемешав. Тоже неплохо вышло, вот и убрал в большую тарелку, как раз с горкой вышло. Нашёл в подвесном ящике шкафа тарелку, и в хранилище её. А я воспользовался свободным временем и делал запасы готовой пищи. Когда ещё возможность будет? Ну завтра да, планировал закупиться на рынке.

Денег нет, я в курсе, но знаю как их добыть. Схроны с Гражданской. Я помню, что у меня сканер на дальность, а не на находки сделан, нет опции запомнить золото и искать вокруг. Но пустоты я с помощью него находить смогу. А там вскрою и как повезёт. Это по сканеру. Однако я смотрел жизнь десантников в таких мирах, и те находили схроны, когда бывали в Москве. Парочку запомнил хорошо, недавно смотрел, из памяти ещё не стёрлось, и в одном солидная сумма рублей, что сейчас в ходу. В другом ювелирка, в основном дворянские украшения и вроде «Наган» был. Так что, как стемнеет, иду на дело. Чай неплохой вышел. Кстати, вспомнил про утварь походную из запаса генерала. Достал и помыл, освободил кастрюлю, перелив суп в котелок и две глубокие тарелки. Как раз хватило. Чай в походный чайник, так что помыл посуду и убрал. Тут Ирина с детьми жить будет, не стоит её лишать посуды и утвари. Стемнело, я уже собирался выходить, лётный костюм надел, он плотнее и получше будет светлого летнего костюма. В шкафу ещё пиджачная пара, но его тем более брать не стал, хотя в аурное хранилище на будущее прибрал. Больше одежды моего размера не было. А тут стук в дверь, да требовательный такой. Проверив оружие, подошёл и спросил:

– Да, кто там?

– НКВД. Откройте.

Хмыкнув своим мыслям, уверен, что арестовывать пришли, открыл, держа у ноги пистолет, на мне личная защита. За дверью оказалось трое сотрудников, лейтенант НКВД и двое простых бойцов.

– Гражданин Шевченко, вы арестованы.

Вскинув руку с пистолетом, я выстрелил в грудь лейтенанта, и быстрыми выстрелами повалил на пол и обоих бойцов. Потом провёл контроль в голову.

– Арестовывать меня пришли, – ворчал я. – Я Шевченко.

Так что снял ремни со всех трёх, оттащив тела к перилам лестничной площадки. Оружие прибрал, документы не трогал, и заперев дверь, насвистывая, стал спускать со второго этажа вниз, а там выйдя во двор, мимо пустой машины сотрудников НКВД, если они настоящие, и поспешил прочь. Навестить схроны я не передумал. Планы ничего не нарушило. А из трофеев, «ТТ», и два карабина «Мосина». Нормально. Хотя, чего это я машину игнорирую? Тоже трофей. Вернулся, ключи в замке зажигания, такая же чёрная «эмка», как и у меня, только эта новее, запустил движок, развернулся, и покинув двор, покатил по первому адресу. Надеюсь в темноте не напутаю. С амулетами на руках, вряд ли.

– Не кочегары мы не плотники, но сожалений горьких нет… – мурлыкал я себе под нос, двигаясь по ночным улицам.

У меня было отличное настроение, враг сделал первый ход, неопределённость больше что давила на плечи, ушла, и теперь я был в полной боевой. Раз противник перешёл к таким методам, значит, я всё делаю правильно. Теперь буду ждать ответного хода. Свой я сделал, дав понять, что пойду до конца. Да, когда машину забирал, приметил как осторожно выглядывал из двери домоуправ, у меня амулет ночного виденья. Впрочем, я и шофёра машины также видел, боец НКВД, прятался дальше в третьем подъезде. Только сканером видел, не мешает и ладно. Я отлично управдома рассмотрел, а тот мой разве что силуэт, так что подошёл и сказал ему:

– Анатолий Семёнович, я там намусорил на площадке у своей квартиры. Три тела. Вы сообщите куда нужно, пусть их заберут. Диверсанты вражеские меня арестовать пришли. Я конечно не Будённый с пулемётом, но оружие тоже имею, и под топор палача идти добровольно не собираюсь. Боевой генерал, просто так не сдамся. Не знаю где меня планировали ликвидировать, в машине или в лесу, но я добровольно не дамся. Да, меня будут искать, сообщите что я вернусь на квартиру часам к одиннадцати дня. На ночную рыбалку пригласили, на неё время потрачу.

На этом и укатил. И кстати вполне нашёл первый дом. На чердаке схрон, сканер подтвердил, есть что-то, аккуратно вскрыл, аурным хранилищем кусок доски, потом руками убрал остатки скрывающей плашки и прибрал содержимое, килограмм семь будет, в основном ювелирка. Но и «Наган» с горстью патронов, офицерская модель, неплохо. На чердаке ещё два схрона, сканер пустоты показал. Один пуст, во втором «керенки». Эти деньги, вышедшие из оборота, мне не нужны. Оставил. Ну и по второму адресу. Вот тут изрядно покрутится пришлось, пока не убедился, что нашёл. По чердаку ступал осторожно, чтобы не насторожить жителей квартир внизу. Прибрал содержимое схрона, чуть больше тридцати тысяч рублей было, для меня очень даже солидно. Ну в моём сейчас положении. Так что вернулся к машине и уехал в городской парк. Машину прибрал, устроился в густом кустарнике, палатку поставил, комаров хватало, и уже вскоре спал в ней. Подстилки или спальника не хватает, а так нормально. Вскоре я уже спал. Будильника нет, но воды напился. Надеюсь поднимет вовремя. Древний будильник, но всегда работает без осечек.

Знаете, сработало. Время пять часов, по наручным часам определил, уже светало, когда вскочил из-за позывов. Сбегал в кустики, отлил, зарядка на десять минут, потом позавтракал гречкой с рыбой и чаем запил, свернул всё, переоделся в ту лёгкую светлую одежду, брюки и рубаху, на ноги коричневые лёгкие туфли, и пешком прогулялся до рынка. Тут минут двадцать неспешным шагом. А рынок Колхозный, там над входом так написано было.

Время шесть утра, а народу уже толпилось изрядно. Некоторые продавцы товар ещё раскладывали, но и покупатели уже были. Всего две старушки с деревянными ящиками у входа. На длинном ремне переносили. Внутри пирожки. То, что надо, это одно из того что меня интересует. Пока нет войны нужно набрать качественные продукты, из готового, я для того на рынок и прибыл. Позже, когда время на это будет? Да и что в тесто мешать начнут? Там если Ирину попросить печь пироги и пирожки, да забирать. Однако это вызовет вопросы. Тут же сделать запасы куда проще. Вот так подойдя, спросил у крайней:

– С чем пирожки, красавица?

Та от неожиданности захихикала, но вполне приветливо сообщила:

– С картошкой и жареным луком, с яйцом и зелёным луком, немного пермячей, и есть с рыбой и рисом.

– Отлично. Беру всё.

– Всё? – та даже растерялась.

– Бригаду нанял баню срубить, кормить надо.

Та засуетилась и начала паковать пирожки в газету, я же получал и убирал в армейский вещмешок, из имущества Шевченко, походный его. Расплатился. Не так и много. У второй тоже закупился. У неё к тому же были чебуреки, настоящие, ещё тёплые, пермячи, и плюс две крынки с мясным бульоном. Всё забрал, так что те свернулись, и направились домой. За следующей партией. Как раз ещё одна старушка подошла, у неё выкупил, и уже прошёл на территорию рынка. Все покупки понятно сразу отправлял в хранилище. Пока в аурное. Ну и на счёт того что на время войны нужно делать запасы. Это я несколько лукавил. Я вполне предполагал, что те трое убитых мной, всё же настоящие сотрудники и выполняли приказ. Могут быть последствия сделанного мной? Да, могут. Даже срок и зона. А на зоне что-то нужно иметь. Конечно такие последствия результата моих действий всё же мал, как я считаю, но всё же возможен. Поэтому и закупался, и чем больше наберу, тем лучше. Так что закончив с тремя старушками, направился в ряды. Приметив деда, тот из мешка вынимал куски солёного сала, свежайший, мягкий, с чесноком, рванул к нему. Первым успел. Аромат сбивал с ног, выкупил всё что есть. Видно, что кололи свинку недавно, сразу засолили, наисвежайшее. Также тот привёз мешок караваев, домашний хлеб, и флягу с молоком. Утренний надой. Молоко убрал в аурное хранилище, там можно самосливом, другие вещи не пострадают, а флягу вернул. Вынес в мешках покупки наружу, в неприметном месте прибрал, и дальше. Купил шесть вёдер оцинкованных и два эмалированных ведра с крышками. Отмыл на водопроводной колонке и стал покупать квашенную капусту, солёные огурцы и помидоры, грибы солёные. Солили в бочках, вот оттуда и перегружали черпаком, с рассолом.

Потом закупал сала солёного, копчёного, старался посвежее брать, хотя и старое попадалось. Хлеб брал, к старушкам снова на выход, за пирожками. Потом три мешка картошки. Перебирал, почти час потратил, и не зря, много гнилой. А картошку, жаренную, я люблю. Луку взял, капусты, много чеснока, аж мешок. Меня продавец солёных грибов учил, они тоже из бочек, описал как их правильно приготавливать к приёму. Промыть, дать в воде постоять с полчаса, залить подсолнечным маслом, кружочками лука и порезанным мелко чесноком, и дать настояться. Говорит, вкусно, не оторваться. Ещё северный способ, просто промыть грибы, полить сметаной, и сразу можно употреблять. Откуда мне было знать как грибы правильно приготавливать? Теперь знаю. Было два вида грибов, белые грузди, мелкие, с пятак, и агашки, чёрные. По два ведра взял, первую партию опустошил в хранилище и за второй сходил. Благо в медальоне стазис есть, я уточнял у Мика. Купил молочки. Шесть килограмм сливочного масла, домашнего изготовления, творога три кило, сметаны почти ведро набралось. Продали кровяных колбасок, шесть кругов. Крупы разной. Солёной рыбки. Консервы не брал, добуду трофеями у немцев. Я планировал добывать себе самолёты на брошенных аэродромах Западного военного округа, что немцы захватили, так что трофеи будут, брал именно домашнюю еду, варенья немало, специи восточные. Для плова тоже. И надо сказать, хоть за временем следил, но стало неприятной неожиданностью, когда увидел на часах, что уже пол одиннадцатого. Пешком точно не успею, машины светить не хочу, поймаю попутку. Поэтому я поспешил докупить нужное. Вряд ли у меня ещё будет такой шанс.

Приобрёл керогаз, жаровня хороша, но керогаз тут в сырую погоду получше будет. Три бидона по десять литров керосина. Спички и бытовую мелочёвку уже взял, будильник. Шкуру волчью как подстилку, и наткнулся на дефицит, туалетную бумагу. Взял три рулона, больше не было, и поспешил к выходу. Вскоре поймал «полуторку», и водила подбросил меня до нужного перекрёстка. Там дальше сам дошёл. Надо сказать, ожидало меня немало народу. Хотя на виду у чёрной «эмки», стояло всего лишь двое сотрудников, и шофёр внутри. Ещё два десятка скрывались в разных квартирах и подъездах, отслеживали как я иду. Сканер их показал. Время ровно одиннадцать было, когда я через арку прошёл во внутренний двор, сюда четыре подъезда выходило, закрытый двор, с одним выходом. Что ж, повоюем, у меня всё наготове, накопитель у личной защиты полный. Кстати, амулет зарядки со мной был, когда вчера утром покидал квартиру, забрал. Пока в парке ночевал, тот рядом работал. Надо будет, сделать запас. Это вроде можно, десантники заказывали у ювелиров нужную огранку.

– И как рыбалка, товарищ генерал? – спросил знакомый капитан госбезопасности.

Я потому и вышел спокойно, когда опознал его. Тот из охраны Сталина, проверял меня вчера, когда со своим письмом прибыл, и машину выделил до квартиры довезти, да ещё со знающим шофёром. Мне-то адрес неизвестен был. Хорошо управдом ждал, его известили, своим ключом дверь квартиры открыл. Рядом с капитаном, фамилию не знаю, он не представлялся, стоял молодой сержант госбезопасности, лейтенант в армейских званиях, ну и шофёр в кабине машины. Так что подходя, с улыбкой ответил, раскинув руки на всю ширину:

– Во, такого сома ловил.

– И как, поймали?

– Ушёл, – с огорчением сказал я.

– Вас ждут, товарищ генерал. Товарищ Сталин, велел доставить как можно быстрее.

– Хорошо. Сейчас переоденусь, и выезжаем.

На удивление без проблем я поднялся в квартиру. Запасной ключ нашёл в прихожей, на вешалке висел, им я и пользовался. Форма была в хранилище, скинул летнюю одежду, замочил в тазике, из-под крана быстро ополоснулся, протеревшись полотенцем, немного испачкался, и при полном параде, фуражка на голове, к машине, а дальше выехали со двора и похоже действительно к Кремлю везли. А вопроса о вчерашнем инциденте так и не было задано. Да и на лестничной площадке порядок. Никаких потёков крови, следы от пуль, что через тела прошли, замазали. Свежий раствор, ещё не высох. В квартире думаю побывали, но следов не нашёл. Да и я не оставлял ничего важного. Похоже действительно инцидент останется без последствий. Ещё не уверен. Будущее покажет. Впрочем, сотрудники Лубянки мне убийство своих всё равно рано или поздно припомнят. Злопамятные, почти как я. Буду сторожиться. Мне ответить тоже не сложно. А так доставили в Кремль. Пистолет сдал, даже обыскали, и тщательно. Вчера такого не было, значит в курсе про стрельбу. Ну и стал ожидать в приёмной. Тут с десяток было посетителей, кто-то нервно вытирал платком лицо, я же подошёл к окну, и любовался видом. На стену другого здания. Сканер показал в кабинете Сталина шло совещание, большинство гражданских, с тубусами для бумаги. Инженера и директора заводов? Вполне может быть. Скорее всего оборонка.

Полчаса ждал, пока те не стали выходить. За это время подошли маршал Шапошников, мы с ним стали общаться у окна, я на словах описывал как у меня дела. Ну повязку на голове, видно под фуражкой, и синяки на лице, что к слову и позволило мне остаться не узнанным на рынке, его заинтересовали. Про аварию тот ничего не знал, вот и описал. Про дивизию молчок. Не при чужих ушах. Также зашёл Берия, его сразу в кабинет пропустили, и ещё один тип, с знакомым лицом, пока не вспомнил его из газет. Молотов. Он к нам подошёл. Вот так и общались пока кабинет не был освобождён, и негромко переговариваясь, инженера, а я не ошибся, это они, направились к выходу. А нас пригласили в кабинет. Меня тоже. Ждать не пришлось. Оказалось, все присутствующие в кабинете, четверо, Сталина посчитал, с моей докладной запиской ознакомлены. Поэтому сразу пошли с вопросов, и начал их не Шапошников, а Молотов:

– Скажите, почему немцы переносили сроки? Считается, что они специально нас так дезинформировали.

– Основная дата нападения, была выбрана как семнадцатое мая, и немцы действительно готовились в этот день напасть на нас, чтобы как можно больше тёплого времени у них было для наступления. Причина отказа от этого времени, было снято несколько дивизий и брошены в Югославию, боролись с партизанами. Также недостаточное количество снарядов для ствольной артиллерии запасли. Поэтому было выбрано двадцать второе июня, выходной, когда все командиры отдыхают, в частях только дежурные. Первый удар самый сокрушающий и чего он стоит, немцы понимают, поэтому и готовятся к нему. Бегающие в панике бойцы, среди разрывов снарядов или авиабомб, просто не смогут ничем ответить вторжению, и первые километры им дадутся без труда. Дальше удары моторизованных частей в глубину наших территорий, для окружения подразделений в тех районах. При полном господстве воздухе, где на любую колонну снабжения тут же будет налёт, немцы будут двигаться уверенно и быстро. Минск наши сдадут, по моим прикидкам, примерно через неделю, даже драться за него не будут, просто уйдут. Немного отвлекусь и добавлю. Эта война, ожидается не такой что была в Империалистическую. Мой контакт, Андерс, мы с ним в Испании воевали, я против него, он против меня, но должок за ним остался, я ему жизнь спас, вот он и вернул. Разведкой у нас занимался под видом похоронной команды. Немцы сейчас пропагандируют чистоту расы, они истинные арийцы, остальные унтерменши. Вроде правильно сказал. То есть, все русские для них неполноценные люди, особенно представители Азии, и подлежат уничтожению, для этого был создан план «Ост». Начали формирование особых команд, «Зондеркоманды», Андерс их курирует, поэтому в курсе. Задача уничтожение населения на оккупированных территориях. В основном набирают из поляков, они такой работе всегда рады. Патроны тратить им не дадут, немцы прагматичные, будут загонять в амбары, обкладывать дровами и заживо сжигать. Это дешевле чем тратить патроны. И в будущем сюда приедут бюргеры из Германии и заселят эти земли, удобренные пеплом наших людей. Особенно Украину за её чернозём любят. Солдатам, что будут против нас воевать, для поднятия духа, обещаны земельные наделы на оккупированных землях. И чем лучше солдат воюет и больше храбрости проявляет, тем больше надел и в лучшем месте. По сути, против нас собираются устроить полноценный геноцид. И за спиной Германии вся Европа, все их промышленные мощности и добровольцы, что будут воевать в рядах дивизий СС. По причине того, что Советский Союз не подписал или не вступил, в женевскую конвекцию, немцы считают себя в праве поступать с пленными так как они пожелают. Нечеловеческие пытки, подопытными в лабораториях, откачка крови для раненых солдат Вермахта, расстрелы, испытания нового оружия или отравляющих веществ. Всё это ждёт тех, кто поднимет руки. Это страшная война, но победа будет за нами, в этом сомневаться не приходится. Я понимаю, в первые месяцы войны ряд крупных поражений наших армий, это будет, но победить нас, когда вся страна встанет против врага? Нет, мы возьмём Берлин, через три-четыре года после начала войны, но возьмём. И самое горькое для меня лично, те страны Европы, как только мы начнём побеждать, сразу переметнутся на нашу сторону, забыв, что на них тоже кровь нашего народа, и потребуют свою долю при контрибуции с Германии. На это скажу так, у победы много отцов, а поражение – сирота. Это всё что я хотел с казать.

– Как называется план нападения на Советский Союз? – спросил Шапошников.

– План «Барбаросса», вроде.

Надо сказать, вопросы посыпались со всех сторон, на которые я отвечал, даже на карте показывал, места основных ударов, на что-то затруднялся ответить, но общение шло явно регулятивно. Надеюсь я заставил задуматься руководство, хотя сомнение в лицах у некоторых всё ещё было. А на этом всё, меня отвезли на аэродром, и я на своём же самолёте, лётчик тут ожидал, в общежитии для командиров проживал, вылетел обратно. Время уже было, четыре часа дня. А я даже не обедал. Ничего, поел пирожков пока летел. Кстати, сильный гастрит был, как заряжу накопитель, уберу его, подлечу желудок. Я люблю вкусно покушать и не собираюсь ни в чём себе отказывать. Вот так с дозаправкой и вернулся. Даже ещё засветло меня доставили на квартиру. Ирины не было, ефрейтор, что меня встречал, сообщил, что сам её на поезд посадил, на Москву. Сегодня отбыла с детьми. Я же принял душ, воду нагрел ефрейтор, и тот отправился в казарму, утром вернётся, а я вскоре уснул. Ужином меня уже покормили. Кстати, насчёт тех троих в форме НКВД, так вопроса и не услышал. Где оружие, где машина? Тишина. Я же говорил, надо как Будённый, стрелять, а потом разбираться. У меня даже до разборов не дошло. Впрочем, новых приказов я не получил, готовлю дивизию к войне, ну и готовь дальше. Хоть не мешают. Завтра с утра доложится Птухину, ждать будет, собрать командиров полков после обеда, поставить задачи, ну и готовиться, изыскивать резервы. Чёрт, где же мне столько механиков набрать, чтобы на каждый самолёт были? Придётся что-то придумать. Не ждать же когда война начнётся и те по призыву прибудут в дивизию. Ничего, я что-нибудь придумаю.

С утра, позавтракав, сразу к командующему вылетал. А в Киев. Его тут в Тернополе не было. Кстати, штаб ВВС округа действительно перебирается сюда. К нам в Тернополь. Видимо удобное место расположения, но для меня не особо. Не люблю начальство под боком. Посетил генерала, описал что было у Сталина, с меня подписок не брали. В общем, информацию передал главе государства, и тем, кто такие вопросы решает, дальше будем смотреть сделают из этого выводы или нет. Ну и пока в штабе был, смог себе выпросить транспортники. Дали два «ПС-84» и три «К-5». Пока не передумали, быстро всё оформил, самолёты с лётчиками переводятся в мою связную эскадрилью управления дивизии. На самом деле все пять машин пойдут в службу АСС. Просто числится будут за эскадрильей. Даже успел вовремя вернутся. Сначала посыпались доклады, я слушал, и читал подаваемые приказы, на создание службы АСС, тоже было, назначить командиром капитана Андреева, это тоже есть. Читал и подписывал, всего несколько отправил на доработку, указав что поправить. Ну и сообщил о новых машинах, будут завтра, встретить, принять, ввести в штат новой службы. Да, я подтвердил, верха экспериментом нашим заинтересовались, будут следить, как пойдёт. А немало работы было проведено. Андреев уже сманил два десятка разведчиков, и двух лейтенантов, несколько сержантов, сейчас формировали штаты новой службы. Что примерно делать, тот представлял, да и я описал чего от него жду, пусть дальше сам работает. Как раз и командиры полков начали прибывать со своими комиссарами.

Их завели в зал для совещания, вообще в штабе стояла плотная работа, это было видно, бегали все как ужаленные, охрану поставил, и дальше сообщил:

– Нами была получена достоверная информация. Немцы нападут без объявления войны двадцать второго июня. Две недели осталось. Брать с вас подписки не буду, надеюсь станете молчать. Теперь никаких кар не будет за аварийность, возможную гибель лётчиков, нужно усилить обучение лётчиков. Разбиваются, так выясните почему, ошибка пилота, или самолёт неисправен, нужно довести информацию до подразделений, чтобы такое не повторялось. Я в курсе, что топлива мало, топливо будет. НЗ что есть на аэродромах можете тратить без оглядки. Поэтому требуются максимальные тренировки. Постоянные. На земле в теории, и отработка на практике в воздухе. Я даю на это добро. Сейчас в штабе дивизии расписывают график тренировок. Также за счёт ваших полков будут сформированы отдельные подразделения, что будут числится за вами, но управляться будут напрямую штабом дивизии. Сейчас принесут списки, и начнём работу по переформированию полков, чего ожидать, и чего добиваться.

– А что с механиками? Один на звено, – спросил один из командиров полков.

– Вопрос решаю. Постараюсь через военкоматы повестками набрать нужное количество. Знаю, что власти и полномочий таких у меня нет заставить работать военкоматы, но договоримся. Хотя бы так. После начала войны, специалистов будет даже больше необходимого.

– Это как? – заинтересовался комиссар истребительного полка.

– Пока секретная информация.

Дальше начали работать по полкам, те узнали, что за служба такая АСС, заинтересовались, потому как с ней им придётся взаимодействовать вплотную. Да и их парней та будет спасать и вывозить. В общем, даже до криков доходило, но к позднему вечеру закончили, и со стопками приказов те отбыли. Дам им два дня разобраться с делами и нагряну с проверками. Выясню как дела идут. Лётчики тоже нужны, но пока не к спеху. Да, как я буду использовать бомбардировочные части, сообщил. Много новичков, днём-то летают тяжело, а уж ночью, так что разработали практику тренировок именно для ночных полётов. Как вести не подготовленные экипажи. Идеи были, будем реализовывать. Ну и начал создавать центр управления, им будет командовать штат командиров во главе с моим замом, подполковником Ермак. Именно он будет управлять днём штурмовыми и истребительными соединениями, будет на связи с наземными силами, которым нас передадут, а я ночью вести разведку и бомбить неприятеля. Мне не разорваться, потому и распределял обязанности, а Ермак вполне толковый тактик и вроде дельно действовал. Через несколько дней проведём первые тактические учения и посмотрим, как он справится на своём месте. Все уже устали, расходились по местам пребывания, я тоже вымотался, но на крыльце спросил у начштаба, что там по Ирине? Оказалось, всё оформлено, отправили на штабной машине, билеты добыли из резерва. Без пересадок, повезло, прямой на Москву шёл. Тут начштаба спросил, какую часть зарплаты я желаю отдавать семье, он оформит, и та будет получать по месту жительства. Меня это заинтересовало, сам уже думал, как их содержать, генеральская зарплата солидная, как я выяснил. Велел оформить на девяносто процентов. На сто не стал, могут быть вопросы на что живу. На этом отдыхать.

С утра, продолжил заниматься делами. После утренней планёрки, подписал исправленные приказы, отчисления зарплаты жене, уже подготовили бумаги, проверил работу служб, и доехал до военкома, пообщались. Тот майор, встретил меня как надо, даже коньячку достал, неформальная обстановка, ну вот и описал ему что мне нужно. А точнее кто. Списки приготовлены, даже Андреев вписал некоторые позиции. Изучив этот список, военком покачал головой.

– Мне нужен приказ, товарищ генерал, а вы мне такой выдать не можете.

– Не могу, – легко согласился я. – Жду ваших предложений.

– Хм. Повестки я выслать им не могу, приказа нет, но дать адреса проживания нужных специалистов, и если ваши люди с ними поговорят, добровольно вернуться на службу, мы тут всё оформим, и выдадим направление прямо вам в дивизию. Как добровольцев. Только сразу скажу, у нас в области столько авиамехаников и техников точно не будет. А вам их почти две сотни нужно. У нас бы хотя бы пару десятков набрать. Оружейники вот. Другие военкоматы желательно посетить.

– Понял, сделаем. Когда адреса можно будет получить?

– Посажу несколько своих подчинённых в архиве, к вечеру можете присылать посыльного, первые адреса будут. Завтра остальное передадим.

– Отлично, – сказал я, вставая, и положил на столик коробочку. – Презент.

Внутри наручные часы, купил на рынке. Новые. За получение специалистов, цена мизерная, уже поверьте. Военком же удивился, даже начал отказываться, но я убедил, так что похоже списки у меня будут, и уже сегодня все. Так что пожали друг другу руки, и я направился к входу. Другие военкоматы посещать я не планировал, остальную недостачу механиков и нужных специалистов добуду из лагерей военнопленных. Просто и эти два десятка механиков, если согласятся, найду опытного переговорщика, что и мёртвого уговорит, уже серьёзно поднимут возможности дивизии в технической и ремонтной сфере. А так я с бойцами АСС, для этого и хочу хорошо их снарядить, слетаем в Белоруссию, через несколько дней с начала войны, и освободим несколько лагерей с военнопленными. Андрееву я уже описал такие задачи, к чему бойцов готовить, и он начал готовить и формировать второй взвод. Одного будет мало. Много специфичного вооружения нужно, бесшумное оружие. Вот тот и стал добывать. Кстати, Андреев уже носил голубые петлицы и эмблемы ВВС, всё оформлен, служит, как и положено. Всё это конечно проведено на соплях, в виде эксперимента, и я точно знал, что все мои действия отслеживаются. Главный особист это особо и не скрывал. Так что пошло дело. К вечеру я действительно получил полный список тех, кто проживал в области. Сам я только вернулся из-под Белой Церкви. Там моя воздушная разведка, что облетала район, нашла отличную площадку. Тяжелые самолёты, я про бомбардировщики с полной бомбовой загрузкой, вполне может принимать. Рядом опушка леса, где можно замаскировать самолёты, а чуть глубже в лес, и жилые землянки. Со мной летал один из заместителей Андреева, глянуть на предмет охраны будущего тылового аэродрома. База А, по документам теперь та так проходить будет. Транспортные самолёты мы уже получили, оформили, вот на одном «К-5» и слетали. А тут и списки пришли. Я сразу вызвал одного из командиров Политуправления, и озадачил его. Завтра с утра начнёт объезд будущих добровольцев. Ещё утром задачу поставил комиссару, найти переговорщика и тот без раздумий назвал старшего политрука Ларина.

В общем, ту площадку в десяти километрах от города мы застолбили. Туда сразу выехали часть тылов дивизии. Бойцам придётся много копать, землянки, капониры. Попробую туда направить строительный батальон, но это выходить на штаб округа. Палево. Может местных деревенских попросить? Нанять? Подумаю. Я уже назначил начальника Базы А, вот он пусть и договаривается. Пока же оформили бумаги, выделили топливо, и первые грузовики, где в кузовах закреплены были хвосты разных самолётов, у некоторых сняты крылья, там же в кузовах были, начали буксировать к Базе. Думаю, сегодня не успеют, почти четыреста километров по дорогам крутиться им. Завтра будут на месте, переночевав где в пути. Разработкой маршрута штаб занимался, подготовив и место для ночёвки. Да, База далековато, но зато до окружения Киева в сентябре, ею можно спокойно пользоваться, не перенося. Колонна вышла в полтора десятка машин, но только на семи буксировали самолёты, на остальных имущество. Это те, повреждённые, что не на лету, так туда отправляем. А вот «Пе-2», перелетят своим ходом. Да они мне на начальном периоде просто не нужны. Буду формировать экипажи и два опытных инструктора пусть там в тылу их обучают, машина сложная в управлении. Однако, людей в экипажи пока нет. С людьми проблема.

Под вечер, когда я вышел на крыльцо, тут несколько командиров курило, глядя в небо, сам глянул. Там шесть «мигов», что теперь в отдельной эскадрильи 87-го истребительного полка, отрабатывали воздушный бой, причём, работали парами. Как я понял, одна пара изображала противника, две других атаковали. Высота шесть километров где-то. М-да, сырая работа. Много предстоит сделать. Ну пусть учатся. Уже вон темнело, но те ещё отрабатывали заход. Командир эскадрильи, а я назначил на эту должность капитана Евсеева, тоже явно это видел и заставлял отрабатывать один и тот же заход, пока не начало получаться. А ведь в эскадрилью мы отбирали опытных пилотов, никаких сержантов, некоторые имели боевой опыт и награды. Ниже лейтенанта никого. В будущем за счёт этой эскадрильи я планировал развернуть полк асов. Сейчас те набирались опыта. И ничего что в эскадрильи всего шесть машин, больше «мигов» у меня не было, будут, добуду в Белоруссии и технику и людей. Там и разверну всё до штата. Тогда и «пешки» можно будет для ночных налётов в тыл противника задействовать. Планов много, вот и выполняю. Так что поглядев за учениями, странно что над городом вели, в стороне же специальная площадка для отработки разных манёвров и тактических схем. Скорее всего площадка занята, узнаю утром, вот те у города бой и вели, сместившись в азарте на город. Так что сел в машину и доехал до квартиры. Ну и вскоре, после душа, а уже жарко, спать.

Да, днём прибыло семь сержантов, молодые лётчики, только из училищ, первое назначение. Двое пилоты бомбардировщиков, и пятеро истребители. Ну тех, что бомбардировщики, отправил в полк на «СБ», свободные машины там были, у них опыта мало, и лучше пока там на знакомых аппаратах набираться его. С истребителями сложнее. Четырёх я направил в эскадрилью штурмовиков, а то сформировали две эскадрильи, а летать некому. А одного на «ишачок», в 92-й полк. По лётчикам всё. Был ещё молодой воентехник второго ранга, тоже только из училища, звание соответствует армейскому лейтенанту. Что важно, он отлично знал «миги», практика на заводе и аэродроме, где их выпускают и испытывают, была. Так что назначил старшим техником в эскадрилью «мигов», пусть принимает под командование технический состав подразделения. Вот теперь точно всё.

Так время и покатилось, пролетела неделя, даже не заметил, я крутился как белка в колесе, и надо сказать, даже сам замечал, что полки уже не та аморфная масса, что была раньше. Добровольцев мы набирали, как пополнение шло. Политуправление предложило кликнуть клич комсомольцам, и те потянулись к военкоматам. Учить их с нуля, создавать младших специалистов, но главное появлялись рабочие руки. Практики им сразу много было. Проблему с нехваткой радистов решили. Много девушек просилось к нам, и брали. Тот военком легко шёл на встречу. Связистки, укладчицы парашютов, официантки, прачки, даже несколько зенитчиц, и шло пополнение. Прибывали молодые лётчики, хотя мало, несколько лётчиков опытных, их перевели из Центральных округов. Всю неисправную технику, и ту эскадрилью «пешек», перегнали на Базу А. Тут тоже всё создавали с нуля. Охрану с трудом выбил, получили взвод стрелков, и одну пулемётную зенитную установку. Ничего, механиками пополнили, возвращали в строй часть самолётов, за счёт соседних, которые как доноры выступают. Начнутся бои, наши самолёты будут падать сбитые, садиться на вынужденную, вот и доноры, восстановим самолёты и будем перегонять по полкам и восполнять потери. Для чего База нужна, все уже в курсе и понимали её нужность.

Всё хорошо, но бензин закончился. Да, были аварии, разбили «миг», лётчик с серьёзными травмами был отправлен в госпиталь, ещё у одного поломали стойку, но уже вернули в строй. Разбитый «миг» разобрали на запчасти как будущий донор. Потом ещё несколько машин в других полках повредили, в основном при посадках, тоже в ремонт. Продолжали летать. Я делал заявки на новые машины, но пока отказывали, что имеете, вам, мол, хватит. Так что осваивались. АСС заработал, бойцы уже пять-шесть прыжков с парашютами совершили, также был учебный вылет бомбардировочных полков на СБ и «Су-2», всем составом, да ночью. Сначала взлетали звеньями, отрабатывали это, успели сделать по вылету. Потом два взлёта полками было, светлым днём, причём, без боевой загрузки в первый раз. Отработали общий взлёт, сбор в небе и полёт по маршруту, командиры полков следили, как наши держат строй. Полки «Су-2» летали, наши истребители хоть теперь знают силуэт этой машины. Потом второй вылет, уже с загрузкой, мешки с песком. А тут ночью провели. У ведущих сигнальные фонари в хвосте, чтобы лётчики ориентировались во тьме. Взлетали с бомбовой нагрузкой, я кстати участвовал, по рации управлял с места стрелка-радиста, указал кто оторвался, велел нагонять, и вот так тройками вёл полк к полигону, где мы отбомбились. К слову, настоящими бомбами. Сотки были, по макетам.

Кстати, этот вылет был согласован с штабом ВВС округа, и в защищённых землянках были наблюдатели от штаба. Вылет признали как отличный, все цели были накрыты точно. А я ещё удивлялся, чего это на мой запрос по учебному вылет с боевым сбросом легко согласились. Меня проверяли. Правда, пусть на аэродроме жгли костры, всё же два самолёта неопытные лётчики, они и днём-то летают с трудом, что уж про ночь говорить, всё же поломали. Хорошо без травм обошлось, синяки и ссадины только. Ну там шасси, винты погнули. Механиков у нас прибавилось, почти три десятка, распределили по полкам, какие машины кто знают, тем более комсомольский набор, а у тех энтузиазм прёт, вот и начали восстановление. Хотя много комсомольцев, почти пять десятков, после ускоренного пятидневного обучения военной науке, и присяги, никто же не служил, да несколько опытных техников, отправил на Базу А. Два механика и десяток комсомольцев в эскадрилью «пешек», всё. Они за ней числятся, учатся обслуживать машины, остальные на восстановление, в ремонтное подразделение. Дело пока идёт.

Да, с бензином засада. Если запасные моторы мы получили, особенно для «мигов», у них ресурс мигом вылетает, то насчёт бензина отказали. Самим мало. Впрочем, всё же какие-то телодвижения пошли, начали распределять самолёты, полевые площадки, маскировать, войска в движение пришли, но не так как я рассчитывал. Похоже всё делают на отъ*бись, выполняя спущенные сверху директивы и приказы. Нам они тоже приходили. Поэтому вот что я сделал, велел пока переходить к теории, тем более я дал немало наработок в тактических приёмах, несколько уже отработали в воздухе. Вот пока пусть на земле отрабатывают, обслуживают машины, через три дня топливо будет, да много, приказал пустые бочки из-под бензина вывезти в лесок, выгрузить аккуратно, я оттуда все бочки незаметно и прибрал. Поначалу к немцам хотел слетать, но я пообщался со старшим инженером дивизии, задал вопрос по типу: сможем ли трофейное немецкое топливо использовать в будущем? Вот и получил ответ. Топливо у немцев конечно хорошее, но очень высокий октан, не для наших моторов. Поэтому решил лететь в Африку, у англичан и увести топливо. А так как те используют другие ёмкости, и набрал бочек, больше пяти сотен. Так что сам за штурвалом «К-5», в одиночестве, я и вылетел в сторону Африки, за два часа до темноты. Мне ещё до Крыма долететь нужно, дозаправлюсь, и дальше ночью. Запасы бензина имею, две бочки, в один конец, а там наберу. А что делать? Учиться надо, а без топлива это невозможно. Вот и буду добываться, благо в медальоне-хранилище занято всего на четыре тонны, и плюс бочки, есть куда убирать. Себе я командировку оформил на четыре дня, что делать мой зам знает, проследит за выполнением.

Машина была хорошо обслужена, поэтому я не ожидал особых проблем. Добрался до Турции, сел у Стамбула. Летел до предела. К чёрту Крым, это крюк какой. Напрямую, через Румынию и Болгарию. Дальность у машины чуть-чуть не доставало до тысячи километров, как раз до турок и долетел. Хорошо темнеть начало, когда я к границе приближался, темнота скрыла. Да и летел большую часть на бреющем, чтобы наше ПВО не отследило мой маршрут. То, что я посещаю заграницу, никто не должен знать. Кстати, приметил большие цистерны в Румынии. Стоило бы глянуть что там, может когда война начнётся тут и буду пополнять запасы? Выясню позже. А так, после дозаправки, полетел на Крит. Там тоже сел благополучно, дозаправился, через Средиземное море я с тем запасом что в баках был, не долечу, ну и дальше. Когда светать начало, я как раз пересёк береговую черту. Недалеко от Александрии, крупной военно-морской базы Англии. В газетах советских об этом писали. Я сразу пошёл на посадку, не хватало ещё засветить тут самолёт с тактическими знаками ВВС РККА. Посадка прошла неплохо, заправил самолёт, топлива ещё хватало, я даже думаю наполовину маршрута обратно хватит. Пока же убрал в медальон, переоделся, лётный костюм сменил на брюки от пиджачной пары, и белую рубаху. Тут жара, пиджак одевать не стал. Пригодилась бы та одежда, что замочил в тазике в квартире, но меня сразу на аэродром, и обратно. Надеюсь Ирина постирает. Если одежда после стольких дней не превратится в тряпьё в воде. Кстати, я успел отправить пару писем Ирине, сообщил, что ей будет уходить девяносто процентов зарплаты. Ну и получил ответное письмо от неё. Пока короткое. Добрались хорошо, обустраиваются на квартире, решила устроить детей в садике. Про одежду в тазике не написала.

Кстати, пока вот иду быстрым шагом к окраинам Александрии, тут километров десять будет, ближе не подлетал из-за зениток, вышел на дорогу, может кто подвезёт, ну и прикидывал возможность приобрести тут драгоценные камни. А что, в Тернополе я нашёл ювелира, даже купил у него два изумруда, довольно крупные. И тот начал их гранить. Как должно быть, показал на пример камня-накопителя от лекарского амулета. Это не совсем его специфика, но за работу взялся, я хорошо платил. Просто на это уйдёт порядочно времени, а запасные камни уже нужны, осознал это. Вон, зарядил накопитель, и снова опустошил, приводя тело в порядок, убрал зарождавшуюся язву, прочистил кишечник, убрал следы двух переломов, почистил суставы. Это всё что успел, пока не разрядился. Нет, запасные камни точно иметь стоит. Тут мои размышления прервал рёв движка, меня нагонял внедорожник. Кажется, этот «Додж-три четверти». Может и не он, но очень похож. В машине четверо солдат, при сержанте, и крупнокалиберный зенитный пулемёт «М2». Похоже патруль. Так и есть стали притормаживать и остановились рядом. Английский я знал, отлично им владел, как и немецким, и китайским. Может хранилища я и не покупал ранее, до гибели, но амулеты обучения, всё же не обошли меня стороной. Впрочем, изучил я английский и немецкий, китайский итак знал, изучил, начал сначала в Академии, потом на службе, и владел им хорошо.

– Сэр, кто вы? – спросил сержант, покидая машину.

Я же заговорил на русском, делая вид, что не понимаю его. Так что долго не думали, руки спереди связали, обыскав, в машину, тут боковые лавки сзади, двое солдат сторожили, один за пулемётом, и покатили в город. Как раз то что я и хотел. А на улочках, я убрал в аурное хранилище верёвки с рук и быстрыми касаниями, отправил всех солдат в медальон-хранилище. Да, это их убьёт, но особо я в этом негатива не видел. Ну не люблю я их. Это ещё со службы идёт. А тут настоящие британцы, из Метрополии. Ухватившись за руль, чуть не задавил двух местных жителей, убрал скорость, запрыгнув на место водителя, и остановил машину. Не обращая внимания на свидетелей, десятка полтора, свернул в узкий проулок, и там убрал машину в медальон, поправил одежду и уверенным шагом двинул в сторону рынка. Шум от него был изрядный. Вряд ли ошибусь. И оказалось, ошибся. А это рыбный рынок в порту, продавали даже вяленную, ну и свежую, только выловили. Покупать не стал, денег у меня нет, поэтому поискав, нашёл полуразрушенную хибару, судя по воронке, авиабомба сработала, внутри никто не жил, стал доставать по одному солдат, полностью раздевать, снимая с них всё ценное, ну и по деньгам прикинул. Не так и много, однако рыбы свежей, и вяленной, закупил. Да на все деньги, убирая в медальон. Тела оставил в том полуразрушенном доме. В принципе, я сюда и прибыл что найти ювелиров. Ну а что, я спать хочу, сутки на ногах, ушёл бы от города, нашёл место и поспал, пока день, а с утра пошёл на дело. Однако у меня тут интерес не только к добыче запасов топлива, но и вот к ювелирам. Нашёл, подсказали где они, а общался на английском, и посетил. Продал ювелирку, что в схроне Москвы нашёл, местных денег заимел. Но главное ювелир согласился огранить один алмаз, огранка – это его специализация, у него же камень и купил, образец показал. Сообщил что сутки ему потребуется, завтра к обеду приду, получу.

Вот так с отличным настроением провёл разведку, выяснив где британцы держат запасы топлива. Причём, мне нужно именно авиационное, а его держат отдельно. Взял двух языков, вот последний, офицер-интендант, и сообщил, где подземные хранилища и неплохие запасы. Плюс несколько баз хранения, включая у аэродромов. Их координаты тоже получил. Дальше, банально переплатил портье и мне выдали лучший номер. Искали ли того, кто побил патруль, не знаю, но я выспался отлично, даже не мешали заунывные мотивы с мечети рядом, хотя окна были открыты.

Разбудили меня вовремя, я попросил это сделать, когда темнеть начнёт. Дальше поужинал в столовой зале внизу, сидя на коврике. Скрестив ноги с удовольствием поел глазуньи, да с морепродуктами. Никогда ничего подобного не пробовал, и ведь понравилось.

После этого покинув гостиницу, я ещё возможно сюда вернусь, хотя и не уверен, и побежал по первому адресу, амулет ночного виденья, отлично помогал ориентироваться. Дальше в порт. Тут разные военные базы тылового обеспечения, мне нужна топливная. Ну судя по запаху, когда я добрался до подземного хранилища, это то, что нужно, хорошо работал мощный генератор, энергия была, в стороне заполняли одну подземную цистерну, вот я запустил насос у своей, и из трубы, к которой ничего не было присоединено, хлынул пенистый поток топлива. До утрамбованного пропитанного разным ГСМ песка, тот не достигал, а исчезал в медальоне-хранилище. Подземное хранилище оказалось всего на пятьсот тонн. Пришлось поискать местного рабочего, но новой информации тот не дал. Для самолётов топливо было всего одно, и я его уже опустошил. Так что пяток шашек динамита на крышку люка, шнур горел, я не хочу, чтобы кто-то узнал о пропаже бензина, и покинул базу, и на «Додже» звук этого двигателя местным должен быть знаком, погнал к ближайшей топливной базе. Вспышка взрыва сзади, осветила всё на многие километры вокруг порт и город, хорошо я этого ожидал. Амулет ночного и дальнего виденья снял, отключив. На новой базе тоже был бензин, но всего восемьдесят бочек. Прямо в бочках и прибрал. Базу сжёг, заметал следы. Потом, уже перемещаясь на самолёте, тут расстояние большое, добрался до второй топливной базы, ещё увёл около сотни бочек, плюс самосливом слил топливо с бензовоза. Да, забирал и моторное масло в бочках, а оно тут неплохое. Также огнём заметая следы кражи. Ну и успел посетить места хранения у двух аэродромов. И что? У меня даже девятьсот тонн не набралось. Вот так повздыхав, вернулся в город, как раз светало, и успел убрать в медальон неплохой самолёт. Десантники очень уважали его, гидролодка «Каталина», в патрульной версии. Вполне новая машина. Пригодится. И дальность очень солидная.

«Додж» я тоже собирался оставить, новая машина. Будут поставки по ленд-лизу, тогда достану, перекрасив, смогу использовать. А может вообще оставлю себе. Видно будет. В общем, я на местном базаре закупался до обеда свежими фруктами, и разной готовой едой. Плова целый казан, только с огня сняли. Сладости восточные брал в больших объемах. Деньги закончились на чае. Нашёл отличный чёрный чай, а тут он просто восхитительный, купил два вида. Очень дорогой, его мало было, и тоже неплохой, но продавали уже мешками. Всё это относил за территорию базара и незаметно прибирал. Так время до обеда и прошло. Посетил ювелира, и надо же, камень полностью готов, тот занялся вторым, мало ли успеет? Пусть делает, я заплатил, снова продав ювелирки ему, и спать в гостиницу. Рядом поставил амулет зарядки, пусть заряжает новый накопитель. Вообще хотел этой ночью улететь, ещё топливо добыл бы в Румынии, но услышал информацию, два офицера обсуждали на улице, что танкер пришёл в порт, а там разное топливо, надеюсь, и авиационное есть.

Моторы «Каталины» гудели ровно, я поднял самолёт на высоту трёх тысяч метров, и поставив на автопилот, будильник рядом тикал, банально уснул, лёжа на полу. Ну шкура волчья лежит, подстилка, и всё. Семь часов полёта, над Турцией и до Одессы, я высчитал время, определив скорость полёта, мне этого вполне хватило выспаться. Проснулся вовремя, и завтракая, пошёл на посадку, определившись уже, где нахожусь. Да и береговая черта впереди видна. А так я закончил, как и планировал, проснулся в отеле, меня вовремя подняли, поиски диверсантов, что взорвали топливные базы, велись, но искать в дорогом отеле видимо и не подумали. Так что пошёл на дело. Самое интересное, на одном транспорте, на палубе, увидел несколько рядов новеньких «Доджей», вроде того что у меня был, патрульный. Тут были такие же, один в один, даже пулемёты установлены, пока на крепежах. Новенькие машины, двадцать две. Я увёл катерок моторный, с закрытой кабиной, две с половиной тонны, свежий, морской тот, себе заберу, и добрался до танкера. Тот на якоре стоял. Грузовое судно рядом. После устроенного мной пожара береговые хранилища и сейчас горели, в порту светло. Там сгорели и другие, хороший взрыв был от паров бензина пустого хранилища. В общем, я сначала поднялся на палубу танкера. Вахтенный матрос сообщил где авиационное. Убил его, свидетель. Тут трюмы разделены на большие цистерны, так что и тут запустил топлива откачку, насосы заработали. А с другой стороны судна стоял лихтер, куда также сливали топливо, в его цистерны, шум работ заглушил мою кражу. Оставил пятьдесят тонн свободного в медальоне, но топлива у меня запаса теперь изрядно. Месяца на два активных боевых действий хватит. Ну и на учёбу тоже.

Заминировав бочки на палубе танкера, в коробке шашки, чтобы отсветов горевшего шнура не было видно, я прыгнул за борт, достал катер и до того грузового судна с автомобилями. В трюме оказались снаряды и авиабомбы. Ничего, заложил динамит, кстати, не покупал его, а в ящике был, в патрульном «Додже», вот и пригодился. Так что заложив взрывчатку, шнур на пять минут, чтобы с танкером вместе рванул, быстро прибрал ящики с патронами для крупнокалиберного пулемёта «М2», все машины следом, и прыгнув за борт, поплыл к берегу под водой, активно загребая. Да метров на сто отплыл, как так рвануло, что я потерялся. Ночь стала днём. А тут повторно рвануло, и сильнее. Снаряды грузового судна постарались. Чёрт, да я так утону, реально контузию получил. Пришлось доставать лекарский амулет и убирать её. Накопитель итак на половину полон был, снова опустошил. Зато смог добраться до берега, поиски диверсантов уже шли, поняли, что это они, и скрылся постройках. Дальше убежал на другую сторону города, на «Дожде» уехал в пустыню, и до рассвета занимался топливом. А доставал пустые бочки, что мне мои интенданты выдали, выстроил в ряд, открывая пробки, и пока одна заполнялась, второй, свободной рукой, закрывал крышки уже полных, и вот так медленно двигался, заполняя бочки, сливая топливо. Причём так навострился, что не проливал мимо ни капли, до полного. Заполнялись те быстро, напор мощный, и через два часа как рассвело, заполнил последнюю бочку. По пятьдесят штук доставал, заполнял и убирал. Порядок. До этого у меня было полторы тонны свободного, и так и осталось.

В город вернулся с группой бедуинов на верблюдах, меня и одели под них. Там расстались. На базаре тратя деньги, те что у ювелира получил, заполнил оставшиеся полторы тонны фруктами тропическими. Ну и к ювелиру. Пришлось подождать около часа, он не закончил, но получил второй накопитель. Расплатился, и в отель, снова сняв тот же дорогой номер, благо он был свободен. А вечером, за час до наступления темноты, как подняли, душ принял, позавтракал в едальном зале, покинул город незаметно, там до пустынного побережья на «Додже», сменил его на катер, и отойдя километров на пять, достал «Каталину». Вот так взлетев, добрался до Одессы. Ну почти, берег между Одессой и Херсоном. Так что обслужил, заправил и убрал «Каталину», и вплавь до берега. А светало, пограничники катер увидят. Ничего, вода заметно прохладная, но доплыл нормально, и без свидетелей выбравшись на берег, сканер это подтвердил, оделся, и ушёл в глубь побережья. А вскоре мой «К-5», набирая высоту, направился к Тернополю. Вполне успел. Добрался вскоре, но заходить на посадку на аэродром не стал, сделал круг над лесом, где бочки пустые получил, и сел на опушке. Сканер показал, что чисто, рядом никого. Ушёл чуть в лес, и стал доставать бочки. Даже ставил друг на друга, в два ряда, но все пять сотен выложил. После этого взлетел, опознавшись на подходе по рации, и совершил посадку. Да меньше пяти минут летел, только взлетел, и сразу вот он аэродром и город рядом. Так что загнал самолёт на место его стоянки. Уже пилот прибежал, начал принимать, внимательно изучая, но машина в порядке. Дальше механик стал обслуживать, как раз моя машина подъехала, и из здания штаба связался с управлением дивизии в городе, велел поднимать всех снабженцев, все свободные грузовые машины, и ждать на перекрёстке дорог. Место известное. Ну и сам туда.

Пришлось подождать запаздывающих, потом привёл колонну к лесу, дальше снабженцы принимали бензин, я выдал также два десятка бочек с моторным маслом. А бочки может с виду и чуть другие, но особо это не видно. Глянем что механики по качеству скажут, пойдёт в дело или нет? Так что взяли склад под охрану, и по доскам, бойцы начали закатывать бочки в кузова, ставя на попа. Вскоре первые грузовики покатили по полкам. Всё же те разбросаны по разным местам. Так что уже сегодня в график включили первые тренировочные полёты, и когда я вернулся в штаб дивизии, вскоре над городом зазвенели моторы. Пошла учёба. Кстати, тех запасов что я передал, хватит до начала войны, при активной эксплуатации техники. Да, будут, аварии, будут погибать лётчики и разбивать машины, как тот случай перед моим вылетом, два «Су-2» столкнулись в воздухе, экипажи погибли, ошибка пилотирования, было и есть, но без тренировок хороших лётчиков не получить, а мне нужно чтобы противника встретили не зелёные юнцы, а у меня почти половина пилотов именно салаги, а крепко сбитые на совместные действия подразделения, и всё к этому шло. Где я был эти четверо суток, особо не интересовались, а вот неучтённым бензином вполне. Тут распределение шло чуть ли не по весу, и такой объём вызвал заинтересованность. Особист сообщил по своей линии и вот разошлось. Просто не нам одним недостаток топлива перекрывал кислород. Даже Птухин прилетел на следующий день. Я поделился, сливал в бочки, понятно без свидетелей, почти сто тонн ушло, за это моей дивизии передали десять «Ил-2», и восемь «Миг-3». Довели всё же эскадрилью до штата. Одна машина лишняя, но не страшно, будет запасной на выбытие. Зато все лётчики стремились попасть к асам, добровольцев хватало.

Новую эскадрилью штурмовиков сформировали. Снова лётчиков пришлось тасовать. Мы посчитали по всем полкам, у нас двадцать восемь машин не имеют пилотов, эти машины стоят в капонирах. Почти полк, машина есть, а за штурвал некого сажать. Есть штурманы, есть стрелки-радисты, но не лётчики. Даже двух девушек взяли, одна в связной эскадрилье теперь летает, на «У-2», и вторая, опытнее, «Су-2» осваивала. Из добровольцев обе. Я запросы слал, даже бензином подкупал, прислали двенадцать лётчиков и всё. Не у меня одного кадровый голод. Итак ворчали что нахапал себе самолётов, теперь ещё лётчиков требует. Ну до начала войны хватит, а там за счёт освобождённых пленных пополню дивизию. Кстати, «илы» были одноместные, там не было места для стрелка-радиста. Смертники. Те, кто выпускал эти машины, считали, что их будут сопровождать истребители и никто на хвост не выйдет. Ну-ну. Впрочем, я включил в эскадрилью «илов», три пары «ишачков», именно для их охраны и сопровождения. Что могу. Так время и летело. Я даже сам за штурвалом «мига» посидел, пусть Шевченко чисто лётчик бомбардировочной авиации, неплохо провёл бой. Выиграл, один против звена. Троим из четырёх в хвост вышел. Штаб ВВС всё же перебрался в Тернополь, разворачивались, переезжали. Причём, успели к двадцатому июня, знали, что в воскресенье будет. Двадцать первого я все полки рассредоточил не на стационарных аэродромах, а по полевым площадкам, всё имущество туда уже было вывезено, зенитные части, хотя бы по паре стволов на аэродром, были выделены. Мы были готовы, и я это видел. Знаете, даже какая-то гордость была. Справился, смог. А вечером я на шашлыки командиров своего штаба пригласил, почти пять десятков было, хорошо отдохнули, последний день без войны, водка и коньяк лились рекой, а там все отправились отдыхать. Ждём. Одно удивило, утром двадцать первого сняли с должности Птухина, и тот вылетел в Москву. Без командира остались, замены нет, не хорошо.

Когда пришло сообщение на узел связи дивизии, от постов наблюдения, что границу массово пересекли немецкие самолёты, я даже выдохнул с облегчением. Уже час тут, жду. Все подняты были, ждали. Я ведь всё поставил на кон, карьеру, авторитет. У Шевченко он был серьёзный, а я поднял ещё больше. Особенно среди истребителей. Я кстати собираюсь личный счёт открыть, тот одиночный «миг» себе забрал. Управление дивизией переехало на аэродром в Тернополе, освободив здание, так что под рукой. Я же посмотрел на вопросительные взгляды командиров вокруг, и кивнул, говоря:

– Начинаем. Мы атеисты, но скажу так, с богом, мужики. Ермак, командуй, тебе открывать бал.

Подполковник кивнул, и на общем столе начали отмечать маршруты движения вражеских самолётов, по докладам постов, их скорость и направление. Сейчас на связи наши истребительные полки, их поднимали в воздух. Да что это, даже «илы» поднимут. Это в первый день войны такое, пока от нас такой наглости не ждут, пустые, только боезапас к пушкам и пулемётам. Задача перехватывать вражеские бомбардировщики, что зачастую шли без истребительного сопровождения, и сшибать, а я на бегу надевая шлемофон, побежал к капониру со своим «мигом», сейчас я особо и не нужен, всё налажено. Уже взлетели три тройки «мигов», пока остальные разгонялись и взлетали, и направлялись по своим задачам, там у каждого звена своя цели, у аэродрома разделились. Ну и я поднялся в воздух, и нагнал одно из звеньев, но подниматься стал выше, надев маску, и начал подавать воздух из баллона. Тут уже без него никак. Восемь тысяч метров. Кстати, у меня машина с тремя крупнокалиберными пулемётам и двумя пулемётами винтовочного калибра. Так себе вооружение, слабовато, но будем воевать с тем что есть. К слову, мы немало радиолюбителей призвали, также добровольно или по комсомольскому набору, все штатные места заняли, сформировали ремонтную бригаду, и те смогли добиться отличной связи, без тех помех, что были раньше, когда так шумит в наушниках, что даже своих мыслей не слышишь. Так что управление сразу поднялось на ступень выше, это отмечали все лётчики и командиры. Всем радистам были вынесены благодарности, некоторые повышены в звании. Были бы у меня награды, медали бы точно выдал.

Я довольно мурлыкал себе под нос, сканер работает, в хвост внезапно не выйдут, поэтому особо не крутил головой. Это звено, к которому я присоединился, направили на перехват девятки «Дорнье», что летели как раз на Тернополь, да без прикрытия. Вполне нам по силам. Вообще немцев хватало, почти все воздушные силы задействовали. А ведь встречаем не только нашей дивизией, были полки и других частей нашего округа. Так что я тут и там замечал поднимающиеся истребители, даже видел шестёрку «СБ», куда-то направились. Обрушились мы на немцев с высоты, те на трёх тысячах метрах шли. Я в стороне крутился, наблюдал и оценивал, как мои лучшие лётчики работали. Отлично сработали, ведущие пар сразу сбили по бомбардировщику, разбив строй, отметив, что один откололся, уходил, сбрасывая груз в поле, я кинул машину вниз, и короткой очередью поразил кабину. Есть, неупрямый бомбардировщик устремился к земле. Я же снова стал набирать высоту.

– База Четыре, – стал вызывать я штаб дивизии. – Как слышите? Приём?

– Слышим хорошо, товарищ Андрей, – сразу отозвался радист, озвучив мой позывной.

– Противника встретили. Звеном Кукушки сбито уже пять бомбардировщиков, гоняют остальных. Два с дымами уходят. Ну и я открыл счёт, свалил одного. Примите подтверждение сбитых. Мой упал на окраине деревни Птаха. Рядом со Львовом.

– Принято, товарищ Андрей.

Вот так выдав информацию, я направился дальше. Оставив «миги» добивать бомбардировщики, полетел к Львову. А тут на встречу шесть «мессеров». Похоже пилоты «Дорнье» так орали в эфире, что им на помощь послали вот эту группу, видимо, что ближе было. Причём, мы вышли лоб в лоб, благодаря сканеру что предупредил, и я успел подготовиться. Высота четыре тысячи метров, принял в лоб первого немца, успев прострочить ему крыло, когда тот отвернул почти вплотную, тут же речитативом забормотал по рации:

– База Четыре, я товарищ Андрей. Нарвался на шесть «мессеров». Веду бой, повторяю, веду бой на южной окраине Львова… Есть, один горит, сбил, продолжаю бой.

– Я база Четыре, – заволновался радист, видимо передавая слова Ермака. – Товарищ Андрей, уходите.

– Поздно, меня зажали, принял бой. Похоже это эксперты, очень опытные… Есть, срезал второго… Третий уходит с дымом к своим.

Радист передавал другим «мигарям» мои координаты, направляя ближайших. Я слышал это. Да, не совсем удобная схема. В штабе управления, восемь радистов, у каждого своя волна. Один на волне штурмовиков. Двое на волнах истребителей, в основном «ишачки», у «мигарей» свой радист. Неудобство заключаться в том, что если группа бомбардировщиков попадёт под удар истребителей противника, то наши не смогут дозваться до своих истребителей. Даже если те будут пролетать в пределах видимости. Время теряется, пока передаёшь своему радисту, а тот радисту истребителей. Правда, радисты соседи, сначала старшему командиру передаст, а тот решает кого послать, у кого есть топливо и боезапас. Также стоят громкоговорители на всех рабочих волнах, чтобы присутствующие могли слышать переговоры. Так что я с трудом сдерживал мат, хотя он заметно облегчает ситуацию, только шипел, да бормотал, помогая себе заходить в хвост очередному «мессеру». Или сбросить с хвоста атакующего. Я опытный пилот, но космических истребителей, однако опыт мой и тут сказывался. Не скажу, что я выше немцев на голову, но дрался на равных, и сканер здорово помогал, я видел куда и когда нужно уходить, именно это и не давало немцам паритет, я выигрывал.

– Есть, сбил четвёртого… Чёрт! Горю, машина повреждена, прыгаю.

Что там бормотал радист, уже не слышал, отстегнул ремни, и перевернул машину, успел открыть ранее фонарь, благо повезло, открылся без проблем, и под силой тяжести, я выпал. Затяжным прыжком начал падение к земле, пытаясь сбить пламя с ног. Ещё и лицо опалило, похоже ожоги будут. Шестой «мессер», что и поджёг меня, не ушёл, Кукушка появился, и в две пары загоняли его, вогнав в землю, так что я открыл парашют, мощный рывок и вот повис на стропах, опускаясь на засеянное пшеницей поле. На котором в двух разных местах дымили сбитые «мессеры. Хм, ну и мой аппарат к ним присоединился. В километре от места скорого приземления грохнул. Вот так принял на ноги землю, перекат, встал, отстёгивая ремни, помахал рукой Кукушке, что крутился прямо над головой, остальные его прикрывали, тот сейчас передавал мои координаты и сюда вышлют самолёт АСС, забрать меня. Такую практику внедрил, не знал, что на мне первом её и испытают. Результат боя, пять «мессеров» сбито, один ушёл с дымом. Размен один на пять, вполне приемлем. От дороги, где стояли грузовики, бежали бойцы, видимо помощь оказать, так что свернув парашют, запихал в сумку, потом укладчицы сделают как надо, и направился навстречу, бойцам. А я в лётном комбинезоне был, не в форме, под комбезом нательное бельё, не узнали меня сразу, стали обнимать, хлопать по плечам, когда подошли несколько командиров, один из них, майор-стрелок, представился, козырнув:

– Майор Шерстнёв, командир стрелкового полка.

– Генерал-майор Шевченко. Комдив.

Бойцы сразу подтянулись, командиры тоже, вот майор и спросил:

– Выделить вам машину, товарищ генерал? Отправить на аэродром?

– Не нужно. Пусть лучше медик осмотрит, опалило огнём. А за мной должны прилететь.

– Ясно, товарищ генерал.

Так совместно группой бойцов и дошли до дороги, Шерстнёв расспрашивал подробности боя. То, что я сбил четверых, тот видел своими глазами. Кстати, попросил оформить справку, с подписями командиров полка, раз штаб тут рядом. Оформили быстро. Ну и медик, старший военфельдшер, осмотрел меня, смазал чем-то шею, сказал есть покраснения, похоже могут быть волдыри на шее. Лицо опалило, тоже возможно будут следы ожогов. Блин, полетал. Первый бой. Полк дальше двинул, он пеший, это штаб на машинах был, со мной пару бойцов осталось для охраны. Отдыхал в тени деревьев посадки, пока наконец тарахтение движка «У-2» не услышал. Достав из кармана ракетницу, такие теперь у всех лётчиков имеются, пустил сигнальную, и самолёт сделав вираж, полетел ко мне, сев вскоре на дорогу, свернув на обочину, чтобы не мешать движению. Машина Звягинцевой оказалась, девушки-пилота, её за мной направили. Так что парашют в грузовой отсек за местом пассажира, сам устроился, и вот так взлетев, направился обратно. Встретили как героя. Надо сказать, парашют сдал, справку я передал, в мою лётную учётную книжицу все пять самолётов официально внесли, первый подтвердили, Кукушка в рапорте указал, видел, как я его сбил и тот врезался в землю. Кстати, Кукушка сегодня тоже четверых сбил, приказал к наградам всё его звено представить. Меня же повторно обработали врачи, пока я устно описывал оба боя, рапорты с моих слов писали, наложили на шею бинты, покрытые мазью, на ноги, тут тоже есть, а лицо я почистил пока летел, лекарским амулетом. Сказал, что закрыл рукой лицо от огня, что врывался в кабину.

Пока же всё идёт неплохо, это всё отработано, командиры действуют уверенно, зная свой манёвр, всё это в теории отрабатывалось не раз, теперь на практике немцы принимали экзамен. Ну а я поехал в штаб ВВС округа, потому как там конь не валялся, сонное царство. А время уже одиннадцать дня было. Пройдя в штаб, там совещание шло, и сказал, заходя в зал, хмуро изучая присутствующих:

– До назначения нового командующего, временно принимаю на себя командование. Итак, что по сводкам? Докладывайте.

***

Мощный рывок вернул меня в сознание. Стараясь не трясти головой, именно ей досталось больше всего, я осмотрелся, наблюдая как опускаюсь на парашюте на тёмный лес. М-да, всё же подловили. Месяц мои бомбардировщики бесчинствуют ночами на Юго-Западном фронте, уже две недели как немцы сюда перегнали всех возможных истребителей-ночников, уходили и отбивались уверенно, а сбила нас зенитка. Детонация бомб в бомбовом отсеке моей «пешки», как я понял, защита помогла, меня просто вышвырнуло из самолёта, из того что от него осталось, но всё же не до конца прикрыла, повреждения имею. Кажется, нога правая и голова. Дальше вижу отсвет пожара. Догорают обломки «пешки», пилот и стрелок-радист явно погибли, ну а у меня шанс есть. Остальные бомбардировщики, оставшиеся без ведущего, летели дальше на цель, это несколько крупных складов за Бугом. Вчера лично выявил в дальнем ночном разведывательном вылете. Сейчас командование принял следующий по старшинству командир, мы это обговаривали, зенитки ещё хлопали им вслед, но звук моторов удалялся.

Время есть, я достал запасной накопитель, и сменил в амулете личной защиты. Уф, снова под защитой, мало ли что? Дальше лекарский достал, и проведя диагностику, стал восстанавливать голову первым делом. Перелом ноги тут не так важен. Чёрт, у меня обломок куска обшивки «пешки» в черепе торчал. Как я жив ещё? Вот так, когда комбинезон зашуршал о листву, и мне повезло не напороться ни на что, а повиснуть на стропах, купол за верхушку высокого дерева зацепился, я уже обезболил места травмы, и аккуратно выдернул железку. Ну не так и глубоко та была. Хотя кость пробита. Впрочем, это всё что успел. От рывка я потерял сознание, один вернул в него, другой снова выбил. Так что повис на стропах. Очнулся видимо не сразу, уже рассвело. Ну похоже утро, часов пять прошло. Обшарил себя, я не нашёл амулета, хотя значок на сетчатке левого глаза показал, что тот активен. Глянул на листву внизу, похоже там лежит, в двух метрах под ногами. Выронил, когда вырубило. Осмотревшись, сканнер при мне, как и защита с ночным и дальним виденьем, в двух километрах прочёсывание идёт в эту сторону, тут немцы, а сбили меня, помниться, в районе границы Львова. Между ним и Бугом нахожусь, где уже неделю как немцы хозяйничают. Они кстати и Львов тут взяли, четырнадцатого июля. Сейчас двадцать второе наступило. Не знаю, тут быстрее или нет с настоящей историей и сильно ли изменилось она из-за моих вмешательства? Главное надо валить, и поскорее.

Достав из аурного хранилища нож, начал резать стропы, особенно те, что сильно натянуты, отчего провисал на остальных ниже, зависнув в метре над землёй. Тут уже перерезал остальные, приняв землю на не травмированную ногу, заваливаясь на бок. Чуть сознание не потерял, но к счастью обошлось. Пошарив в листве, не сразу, но нашёл амулет, и оставшиеся шестьдесят процентов маны, потратил на удаление травмы, зарастил полностью кость и убрал внечерепные повреждения. Маны на лечение повреждение кожи уже не хватило. Там ещё текла сукровица. Сменив накопитель, рядом уже работал амулет зарядки, тот камень что с личной защиты, заряжал, я начал сращивать кость на ноге, мне подвижность нужна, и срочно. От немцев побегать придётся. Похоже плотно ищут. А это значит одно, купол парашюта в темноте, кто-то рассмотрел и знали, что есть спасшийся с уничтоженного самолёта. Это не очень хорошо. Это ещё не знают кого те сбили. Накопитель улетал влёт, но кость срастил на девяносто процентов. Вставил следующий накопитель, и продолжил. Закончил полностью с ногой. А я ещё активно жевал, пополняя материалом желудок, для лечения. Ну и с головой закончил. Нет, у меня хватало синяков и травм, чёрт, да моё тело сплошной синяк, но самое сложное и важное убрал, так что встал на ноги, прихватив амулет зарядки, и быстрым шагом направился прочь. В той стороне чисто, сканер показал, что солдат нет. Ну и вот пока иду, опишу что было за этот месяц. А рассказывать есть что.

Надо сказать, передали мне командование с заметным облегчением, не знали, что делать и ждали приказов сверху, хотя несколько генералов были выше по должности, но так рисковать карьерой те не хотели. Около часа я входил в курс дела, распространяя вонь горелой плоти, от меня несло. Я хоть и переоделся в форму генерала, но не мылся, врачи запретили, бинты на шее, так что попахивало от меня заметно. И кстати, на это не обращали внимания, и вообще поглядывали с заметным уважением. То, что я утром сбил пять самолётов противника, и сам горел в кабине своей машины, уже было хорошо известно. К тому же Политуправление штаба округа, в газете об этом дало статью. Так что разобравшись что происходит, от меня посыпались приказы и неповоротливая махина управления ВВС округа, начала работать. Убедившись, что всё заработало, связь с частями есть, посыпались доклады, передавались приказы, я проверил что у меня там в дивизии происходит, вот там порядок, ну и по ВЧ-связи, вышел на Москву. На Шапошникова, соединили быстро:

– Добрый день, Борис Михайлович. Генерал Шевченко беспокоит. Птухина с командования сняли, управление парализовано, я принял командование ВВС Киевского округа, пока замены нет. И верните Птухина, нормальный же командир. А то что аварийность высокая, значит, учил лётчиков. Без учёбы такого бы не было. Вон, время два часа дня, а по последним данным, авиация округа уже сбила сто тридцать шесть самолётов противника. Из них сорок восемь моя дивизия. Нанесли два удара по вражеским аэродромам. Это что-то да значит.

– Понял вас, Владимир Илларионович. Что смогу, постараюсь сделать. Пока же добро, согласен на временную замену. Командуйте. Есть какие свежие новости?

– Нет, всё штатно, истребительные части осуществляют прикрытие передовых подразделений, там похоже каша, хотя кое-где отбивают атаки противника. Я выслал три высотных разведчика, опытные лётчики на «мигах». Надеюсь скоро будут свежие данные. Да, есть личная просьба, думаю вы сможете её решить.

– Говорите, слушаю.

– У меня знакомец, в наркомате иностранных дел, и я через него сделал заказ, купить внедорожные легковые машины, раз наша промышленность никак не разродиться. Для дивизии нужны. Тот потратил деньги, деньги народные, я ничего не говорю, и приобрёл двадцать два «Доджа», новые, причём в патрульных версиях, с радиостанциями и крупнокалиберными зенитными пулемётами. Технику я уже получил, она тут в лесу укрыта, под охраной. Проблема в том, что сделка насквозь незаконная, подкупили майора британской армии и тот списал их как уничтоженные, и продал нам. Техника до сих пор носит тактические знаки британской армии, я не перекрашивал. Личный гешефт майора, это понятно, но мне как их в свою дивизию вводить? Как трофеи с немцев? А тут стал временным исполняющим обязанности командующего, и понял. Эти машины отличное средство для наших постов наблюдения на передовой. И рации, и мобильность, и пулемёты, отбиться от противника. Я желаю пяток передать своей дивизии. Остальные именно постам наблюдения. Вот и хочу попросить вашего разрешения этого сделать. Чтобы мне потом по шее не надавали за такую аферу. А это афера, глупо отрицать очевидное. Деньги народные, так и машины в армию идут. Мы же тоже народ.

– Да, я вас понял, Владимир Илларионович. По «Доджам» пока ничего не скажу. Нужно поинтересоваться у профильных специалистов, вечером с вами свяжусь, там всё и решим. Пока же командуйте дальше. Любая важная информация, немедленно доклад к нам.

– Полные сводки вечерами так и так будем отправлять. Однако если что важное, сразу сообщим.

– Отлично. Кстати, поздравляю с пятью сбитыми за один вылет.

– И вы уже знаете? – вздохнул я. – Спасибо.

– Знаем. Отбой.

На этом мы наше общение и прекратили. Ну а дальше я управлял войсками ВВС округа. Вечером маршал связался со мной лично. Велел передать две машины майор Круглову, завтра прибудет ко мне, насчёт остальных получил добро, можно перекашивать и использовать. Ввести в штат подразделений. Да, посоветовал ему, если будут англичане из посольства возбухать, скажите им что машины взяты у немцев в приграничных боях, а те трофеями в Африке. Так что я вызвал начальника штаба своей дивизии, приказ письменный уже есть, и шесть «Доджей» передал своей дивизии. Пять, это командирам полков, чтобы всегда на связи были, и шестая в штаб дивизии. Для меня, чтобы я на связи был, но ездить и дальше стану на своей «эмке», на «Додже» охрана и мой связист. Остальные четырнадцать оформили, их сразу начали перекрашивать и наносить тактические знаки ВВС РККА, а там набрав радистов, бойцов в охрану и командиров, передали постам ВНОС. И надо сказать, не пожалели, перехват вражеских самолётов стал осуществляться проще и легче, это заметили. Правда, за месяц боёв уже шесть машин потеряли, в основном от ударов авиации, тем более внедорожники примелькались в наших войсках у передовой, и командиры требовали себе такие же. Генералы особенно. Есть, раз лётчики пользуются. А командовал я до первого июля, без нареканий, даже благодарности шли от войск. Кстати, из штаба фронта, что переформировали из округа, приказали передать в войска авиадивизии. Моя теперь поддерживает напрямую, Пятнадцатый механизированный корпус генерала Карпезо. Представители штаба дивизии уже там, взаимодействие наладили. А передал я управление ВВС округа, генерал-лейтенанту Астахову, что за два часа принял всё, и отбыл в дивизию. О как я рад был.

А я неделю не спал, усталость снимал амулетом лекарским, потому как днём управляю авиацией и ночью провожу разведку, кстати, разведданные добытые мной, очень ценились, и навожу свои бомбардировочные части. Потери немцы несли тяжёлые. А тут Ермак дивизией днём управляет, я выспался наконец, а ночью веду разведку, и бомблю крупные скопления противника. Ковровые бомбардировки, иногда сразу три полка использовал. Обычно по два вылета за ночь. Немцы если не выли, то сильно злы на нас были. То-то ловили меня так с прочёсыванием, им нужен пленный из тех, что совершает такие налёты. О да, за месяц потерь мы не понесли. Кроме аварий при ночных посадках. Да и было это всего три раза. И так всё длилось до вот этой ночи, пока мой самолёт не уничтожили. Золотое попадание.

– Это ещё кто? – остановившись, я прислушался, но сканер уже показал точно, что над лесом летал немецкий самолёт-разведчик, да «Шторьх», и купол моего парашюта, бросил как есть, там уже заметили.

Сейчас воздушный наблюдатель стал наворачивать круги, так что выбежав на полянку, я достал последний «Додж», тот самый, что с патрульными взял, привёл пулемёт к готовности, и как самолёт показался, срезал его кроткой очередью, разбив кабину. Тот и рухнул в лес. Будет он тут ещё летать. Да, эту машину я нашим не передавал. Оставил себе в запас. Всё патроны к пулемётам передал, а его нет. Так что пополнив боезапас, тут под скамейками были ленты, я направился дальше. Понятно, что я не всё описал, поэтому пока иду к озеру, закончу начатое. Для начала за тот бой с пятью сбитыми, меня наградили орденом «Боевого Красного Знамени». Через неделю, как раз сдал командование, летал в Москву. В Кремле получил, Ирина присутствовала, жаль сразу обратно, задержаться не дали. Да и моих лётчиков тоже осыпали наградами. Чёрт, да двое моих лётчиков уже Героев по сбитым получили, у одного уже семнадцать, а у другого тринадцать. Ещё трое лётчиков посмертно, за проявленное геройство. Наградами осыпали и бомбардировочных полков лётчиков. И истребительных. Дело делаем. Я пока командующим был, начал формировать службу АСС и по другим частям, Астахов, не стал менять, тем более служба нужная, даже поддержал. И да, ко мне бравые парни из АСС не прилетят, наверняка списали как погибшего. Так вот, сам я воевал, и воевал хорошо, благодарности часто получал. В газетах про меня только и писали, про моих лётчиков. Ещё трижды по заявкам Генштаба на «СБ», у него дальность выше, облетал передовую от Чёрного моря, до Балтики. Дозаправку делал на наших фронтовых аэродромах. Это чтобы те владели свежей информацией, её сразу в Москву, и такая разведка ценилась. Ну и для штаба фронта каждый день свежая разведывательная информация. Я поэтому не всегда водил полки в бой, там командиры полков по разведанной мной информации сами водили, скидывали осветительную бомбу и дальше бомбили. Тоже в опыт. За месяц, все три полка получили изрядный боевой опыт ночных бомбардировок. Да всё, мы столько летаем, у меня запасы топлива к концу подошли, пятьдесят тонн НЗ, и всё.

А сколько я отбивался от попыток забрать у меня полки и выдать другие, сильно потрёпанные? И горжусь тем, что смог это сделать. Все пять полков, с которыми начал войну, до сих пор в моей дивизии. Поэтому я и торопился к озеру, достану «Каталину» и свяжусь с нашими. Там рация мощнее, по сравнению с «Доджем». Могу не докричаться, дальность великовата. Нужно сообщить, что я жив, и вызвать бойцов АСС, для вывоза, иначе мою дивизию, в которую я столько сил вложил, раздёргают по частям. Это факт. Да, ещё скажу, что никуда я не летал, в Белоруссию тоже. Да мне охрану прислали из Москвы, и та постоянно при мне. Кроме вот таких вылетов. А была попытка нападения диверсантов на штаб ВВС, это было двадцать седьмого июня, я ещё командовал, вот и озаботились. Шапошников приказал. Да и не нужны нам самолёты пока, своими силами справлялись, хотя все запасы, в основном в истребительной технике, уже ввёл в дело. Сейчас бы рванул за добычей, но чую дивизии без меня хана. Итак ворчат, что три бомбардировочных полка только ночами летают, днём не задействуют, а надо. Ничего, от нас немцы несут огромные потери, это уже и наши признают. А там где мы наносим удары, скидывают одного-двух бойцов АСС, те или собирают информацию, или берут пленного. Особенно через два-три дня, когда немцы, а бывало и румыны, сами подсчитают потери. Вызывают самолёт, и доставляют пленного в штаб дивизии. А это уже источники информации. У меня два командира полка к Героям представлены. Как и ещё два десятка лётчиков. Там такие потери немцы несут, и есть подтверждение этому, живые источники информации. Правда, звание или наград, я больше не получал. Не знаю почему. Сейчас бы в Белоруссию рвануть, набрать там добра нужного, есть куда убирать, но из-за беспокойства о своих полках, и желаю вернуться побыстрее.

Вскоре вышел на берег лесного озера, и осмотревшись, разделся, скинул себя комбинезон, что превратился в тряпьё, да он на брюках по шву лопнул, со стонами блаженства войдя в воду. Тело оплывало, опухало, синяки раскрашивали его. Вот так отплыл, и достал в центре «Каталину», переждал мощную волну, и через боковой люк, он открыт, поднялся на борт. Дальше наушники на голову, голышом на сиденье сидел, и вспомнив свой позывной на сегодня, он новый, стал вызывать штаб своей дивизии:

– Гнездо Восемь, ответьте Чижу, приём. Повторяю, Гнездо Восемь, ответьте Чижу, приём… – покрутив штурвал настройки, вроде волна верная, слал я запрос, и почти сразу уловил ответ радиста.

– Неизвестный, покиньте эту волну.

– Степанов, ты охренел?! Два наряда вне очереди, и не на кухне, как ты любишь, а у Михайлова.

– Товарищ комдив. То есть, товарищ Чиж, вы живы?! – радостно затараторил радист, вот теперь узнал, паршивец.

– Жив. Весь в синяках. Два часа назад очнулся, на стропах висел в лесу. Ничего не помню, что произошло. Узнаю, как вернусь. Нашёл тут наш сбитый «СБ», смог рацию реанимировать и вот вышел на вас. Лови координаты… Как стемнеет, пусть бойцы меня подберут.

– Принял координаты, товарищ Чиж. Всё будет сделано.

– Добро, и передай там, я жив, и пусть только попробуют что в моей дивизии натворить или какой из полков забрать. Я их не для того создавал, чтобы у меня их отбирали. Тому, кто приказ отдаст, руку в задницу засуну и выверну наизнанку.

– Есть, товарищ Чиж, мы вас ждём. Всех известим.

– Отбой.

Ну вот, своим отправил послание, так что проверил сам самолёт, и прыгнул за борт. Ух, хороша водичка. Машину убрал обратно, и доплыл до берега. Через камыши выбрался, тут заросло всё. Натянул горелое и рваное тряпьё, что ранее носил, в этом виде и вернусь к своим, и поспешил дальше. Нужно покинуть лес, в полночь на дороге между двумя деревнями. Эти координаты дал, меня и подберут. Скорее всего «К-5» будет. И да, тут не только в лесу немцы были, несколько групп окруженцев, как я думаю, вот и направился к одной, трое было взрослых и двое детей. Добрался быстро, обнаружив что у костра сидели люди, двое в военной форме, девушки, медички, судя по званиям, сержанты. Потом молодая женщина, к которой жались двое белобрысых детишек, мальчик и девочка. Вот и вышел к ним. Женщина ахнула, а сержанты с удивлением смотрели на меня, онемев. Ну да, лицо ещё то, мало того, что опухло, расцветало синяками так, я бы сказал, диагноз, синяк всего тела, поэтому пришлось мне всё брать в свои руки.

– Генерал Шевченко. Кто такие?

Ух те и обрадовались своему. Мне ещё и кормить их, те вторые сутки на подножном корму, дал десяток пирожков, мол, поделился грибник, встретил недавно. Так что выяснив кто такие, сержанты из медсанбата стрелковой дивизии, что попала в окружение, женщина и дети, из семьи командира РККА, не успели эвакуироваться. Ну я семьи своих бойцов и командиров давно эвакуировал, в первые дни войны, Политуправление этим занималось. Так что забрав с собой, так до опушки и дошли, обойдя очередную цепь прочёсывания. Там на опушке и устроились. Как стемнеет, двинем дальше. Назначил одного сержанта на часы, велел не спать, остальные тоже набирались сил. Ну а я сразу уснул.

Возвращение моё было встречено с фурором. Командиры переставали улыбаться, когда я выходил на свет. Кто-то изумлённо присвистывал. Тут и Астахов был, командующий ВВС, известили что я жив, скоро вернусь. Ошарашенно на меня смотрел. Кстати, с этим проблем не было, мы свои координаты используем, если немцы нас и слушали, то не поняли. Так что, когда темнеть начало, меня разбудили, пробежка на восемь километров, и стали ждать. Сканер показал, что опасности рядом нет. Когда шум моторов появился, прилетели те на «ПС», я пустил ракету. Так выпрыгнул боец с парашютом, тот меня опознал и дал сигнал фонариком остальным. Ничего, сели на дорогу. Бойцы высыпались, проверили меня, тут сам майор Андреев был, недавно повысили в звании, за месяц тот уже орден «Красной Звезды» заработал. Лично прилетел за мной, с десятком бойцов. Предполагали радиоигру немцев. Ничего, забрали всех, на взлёт, и вот вернулись к своим. Меня вообще по голосу только и узнавали. Ещё и Астахов тут с некоторыми генералами. Убедившись, что я это я, выслушали мой доклад, как самолёт погиб сказал, что не помню, просто темнота, очнулся висевшим на стропах в лесу. Меня счастливчиком посчитали, что есть, то есть, сам согласен. Без амулетов бы мне не жить, как экипажу. Политуправление про этот необычный случай со мной решило в газетах осветить. Я публичная личность, не отказал. Тех девчат, что со мной прилетели, на проверку. Ну и определят куда-то. Семью командира в тыл, известив главу семейства. Если он жив. Узнал по полку, который я вёл. Пусть те были подавлены моей гибелью, но нашли цель, и точно отбомбившись, благополучно вернувшись. Даже вылетели и разбомбили вторую цель, согласно полётному графику. Повреждений самолёты от взрыва моей «пешки» не получили, я летел чуть впереди, вёл за собой, хотя тряхнуло всех.

В дивизии порядок. Нет, уже подбирали нового командира, когда узнали, что я погиб, это тоже оформляли, Ирине собирались сообщить, но по счастью я вовремя вышел, ничего сделать не успели. И дивизию по частям раздёргать тоже. А вот что дальше было, мне жуть как не понравилось. Я уже у медиков был, в санчасти аэродрома, голышом стоял, медики меня осматривали, врач и медсестра. Только головами качали. Моя шутка стала пророческой, действительно ушиб всего тела. Астахов с нами был, один, без свиты. Вот так изучив как я выгляжу, приказал отправить в госпиталь. В таком состоянии, управлять дивизией, и уж тем более командовать и летать, мне нельзя. И медики, гады такие, подтвердили. Нет, я рассчитывал на передышку, но что меня снимут с дивизии… Хотя нет, ошибся. Не снимали, Ермак, так и будет командовать дальше, тем более вполне неплохо справлялся, получая дополнительный опыт. То есть, он будет замещать меня, пока я лечусь. А как врачи скажут, что готов, вернусь обратно. В принципе, приемлемо, тем более готовили самолёт, в сопровождении врача меня в Москву, в кремлёвскую больницу, Астахов уже связался, договорился, будут ждать. Я успел пообщаться с Ермаком, теперь он будет всем командовать, Астахов обещал его к званию полковника представить. Тем более я наградные уже на зама оформил. На орден «Ленина». Остальным штабным «Боевиков». Скоро должны получить. Велел днём посылать на разведку истребители, под вечер, опытных лётчиков, те будут искать цели, а ночные полки бомбардировщиков, им дали такие названия, станут бомбить. Опыт уже кое-какого набрались, справятся. Днём использовать не сметь. Ну и с Андреевым пошептался, под подозрительным взглядом Астахова, со стороны. Велел майору взять лучших бойцов, на «ПС» вылететь в Москву, через неделю, оформив командировочные, заберёт меня, и на дело. После этого меня отвезли на опушку леса, а мы так и базируемся у Тернополя, и я там незаметно достал и передал бочками сорок пять тонн топлива, теперь это НЗ дивизии, остальное пока оставил. Уже там на самолёт, вещи личные, и вот вылетели в сторону столицы.

Забыл рассказать, что вообще в мире происходит, как сами боевые действия идут. В Белоруссии всё плохо. Минск сдали пятого июля, уже идут бои за Борисов, Могилёв и Жлобин. Рвутся к Смоленску. Вроде уже на окраинах его. В Прибалтике задница, уже к Риге подошли. На юге окружили Одессу, там ожесточённые бои идут. Флот вроде поддерживает. От Одессы те недалеко ушли, оборона наша трещит, но держит. Получается наш Юго-Западный фронт оказался выдвинут глубже к противнику. Огромная дуга. Да, у нас более-менее. Немцы тут кровью умылись, отойдя от границы где на сто, где на сто пятьдесят километров. Танковые бои у Ровно и Луцка и тут шли, бессмысленные и беспощадные. Там не моя дивизия работала, но слухи о боях страшные ходили. Такое впечатление что я как в колодец аукнул, описывая как немцы будут наступать и какие потери мы в бессмысленных контратаках будем нести. Ничего не изменилось, всё также идёт. Разве что немцы двигаются чуть медленнее и потери несут более существенные. Несколько котлов удалось избежать, но это не особо большие успехи. Зато моя дивизия выполняет свои задачи от и до. Воздушное прикрытие моторизованного корпуса, разведка. Его не дёргали бессмысленно, и парни-танкисты точно знали где противник, сколько у него сил и откуда лучше бить, поэтому приграничные бои шли жёстко, с потерями, но немцы умылись кровью, это факт. Прикрываем корпус истребителями, не всегда успеваем прибыть, немцы отбомбились, но такое бывало редко, и работаем по наземным силам штурмовой авиацией. Три эскадрильи было, почти сточились. Да, три бомбардировочного полка должны были работать по задачам корпуса, помогать ему. Ну в принципе так и есть. Хотя не всегда. В основном в дальнем тылу работаем. Например, обнаружу я пехотный полк, на полевой стоянке, ночует, и представляете, что такое ковровая бомбардировка целого полка «СБ»? «Су-2» тут пожиже будет, на то они и лёгкая авиация. Поэтому «СБ» я в основном использую по пехоте, а «сушки» по технике и артиллерии, штабам. То есть, если полк «СБ» двигаясь строем, отбомбиться, от полка Вермахта ничего не останется.

У меня как раз корреспондент столичной газеты брал интервью, за два дня до трагедии с «пешкой», так ему привели официальные данные нашего штаба. За месяц мы уничтожили порядка сорока тысяч солдат и офицеров противника. Правда, это цифры убитых и раненых, и подтверждённых свидетелями. Плюс уничтожено порядка двухсот орудий, в основном тяжёлые, около трёх тысяч грузовых автомобилей, порядка ста танков и других бронемашин. То есть, полк «СБ» у меня работал чисто по пехоте, штабам и складам, а «сушки» по технике и артиллерийским дивизионам. По передовым войскам где наш корпус воевал. Правда, не всегда летали, когда погода не позволяла, когда обслуживание шло, или бомб не завезли. Но вот столько набили. Не зря же нас считали самой результативной дивизией. О нас часто пишут, и вот столичная газета нами интересуется, это ли не результат? Астахов также понимал, насколько моя дивизия выбивалась из общего строя, подготовлена и уникальна, и сводки по нашим действиям внимательно читал, эти сводки в Москву уходили, я точно знал. Именно он, когда через его голову передавали мне приказ о переводе одного из полков, было разок сразу два полка, в другие дивизии, бил по рукам тем, кто это делал. Ну да, в других местах стачивали свои полки в ноль, оглянулись, у Шевченко потерь нет, а давайте отожмём какой полк, и его в ноль сточим? Так что с этой стороны я был прикрыт. Сразу Астахову звонил, когда такой приказ получал. А там уже он разбирался.

Ну и по Северу. Финляндия в войну тоже вступила, бои идут, будет тут блокада Ленинграда или нет, предсказать не могу, время покажет. Хотя я писал аналитические записки, их по секретной части отправляли в Генштаб, там о такой возможности описал. Как и о возможном большом голоде в городе с тысячами смертей гражданских. Ну в принципе всё. Хотелось бы снова посетить англичан в Африке, да в Белоруссии побывать, на захваченных бывших аэродромах ВВС РККА, на их складах и топливных базах, набрать нужного, пока немцы это всё не утилизировали, но пока не получается. Вот на этих мыслях и уснул, лёжа на носилках, врач так велел. Укачало.

А так, по прибытию в санитарную машину занесли, тут мой врач передал всё встречающим, тоже двое в халатах были, меня на носилках вынесли, как будто я присмерти и сам ходить не могу. Бойцы выносили, в машину и дальше около часа везли. Часто крутились по улочкам. Ну и наконец занесли в здание и в палату. Кстати, было уже светло. Шесть утра примерно. Действительно Кремлёвская больница, одноместная генеральская палата. Ирине сообщили, прибежала к одиннадцати дня, когда меня уже осмотрели врачи, и даже несколько снимков сделали, рентген. На предмет повреждений внутренних органов. Ну я понимаю их озабоченность, но мой диагност показал, что там всё в норме. Та только охнула, когда меня на койке увидела. Долго плакала. Пришлось успокаивать, говоря, что я в порядке. Это врачам просто мой вид не нравится. Та оставляла детей на соседке, и ухаживала за мной. Так потихоньку и восстанавливался, особо я лекарский амулет не использовал, зато за пять дней зарядил два накопителя, и третий пока на зарядке. За пять дней было немало новостей. Дивизию у меня всё же отобрали. А всё просто, представили к званию генерал-лейтенанта, и я был повышен в чине, а генерал-лейтенанты дивизиями не командуют. Ермак принял, ему полковника дали. Тот дивизию от и до знает, кому ещё как не ему? Ну и награда меня нашла. Вторая Золотая Звезда Героя, получу, когда восстановлюсь. А пока в резерве нахожусь, и куда назначат, когда из больницы выпустят врачи, пока не знаю.

В общем, я с Ириной под ручку гулял по парку в больничном халате, всё же свежий воздух, да и физически деградировать не хочу, пусть врачи и прописали постельный режим, когда сканер показал Андреева. Майор с одним бойцом, подходил к ограде. Я сделал вид что не вижу их, так майор, заметив меня через кованные прутья ограды, и явно обрадовался. Вряд ли у него вышло бы попасть в больницу через охрану, она тут серьёзная. Тот посвистел, а когда я обернулся, махнул рукой. Вот так с женой и подошёл к ограде, глянув на наручные часы, ношу на руке, сказал майору:

– Вовремя вы, молодцы.

– Здравия желаю, товарищ генерал. Прибыли согласно вашему приказу. Остальная группа на аэродроме. Полковник Ермак дал добро, в командировке мы.

– Отлично, этой ночью тогда и вылетаем. Идём ко входу, я выпишу пропуск. Да, вы без машины?

– На аэродроме получить не удалось, все в разгоне, добрались попутным транспортом.

– Понял. Во дворе больницы моё личное авто стоит, награждён был, пока будем использовать его. Ну и ко мне в палату. Сразу поставлю задачу, чтобы знали к чему готовиться.

Вот так и двинули к воротам на территорию, мы по тропинкам внутри, а те по тротуару снаружи. Кстати, машину я ещё позавчера достал, мне разрешили покидать территорию. Да и кто запретит генералу? Дважды на квартире бывал, душ принимал. Правда, детей напугал своим видом, синяки уже расцвели, скоро желтеть начнут. Хорошо опухоль спадать начала. Вот так пропустив своих людей на территорию, провёл Андреева, и сержанта Борисова, знаю его хорошо, лично награждал двумя медалями «За Отвагу», в палату. Кстати, я не ошибся, называя их своими людьми. Андреев службу наладил в дивизии как надо, заберу его, с теми, кого он хочет забрать. Один из его замов возглавит дивизионную службу АСС, а майора с собой, куда бы меня не направили. Вот так и прошли в мою палату. Вполне неплохая. Осмотревшись, попросил Ирину:

– Организуй нам чайку, и желательно побольше, придётся пообщаться.

Та вышла, где что уже знает, передаст персоналу, я же спросил у парней:

– Вы сами как, ели?

Время было полвторого, я вот после обеда прогуливался, так что спросить нужно. Майор кивнул, отвечая:

– На аэродроме покормили, пока я там своих людей устраивал в казарме. Лётчиков тоже.

– Хорошо. Да, я тут сейчас подумал, операция в тылу противника, дело серьёзное, как бы боком не вышло. Командованием не одобрено. Вот что, попробую вызвонить одного спеца, такая работа как раз его специализация. Да и знакомство нужное. Если получится, может присоединится, или что дельное посоветует. По самой операции, ваша задача, тихое и незаметное уничтожение охраны на захваченных наших аэродромах в районе Минска и вообще в Белоруссии, с целью вывоза всего что наши бросили. Вывозить не ваша задача, там другие будут этим заниматься, ваша чисто силовая акция. Также уничтожение охраны нескольких лагерей для военнопленных. Забираем лётный и технический состав, и тут уже вывозим сами. Остальные пусть своим ходом до наших идут. Пока ожидайте тут и прикиньте что вам нужно.

Я же вышел в приёмную, загрузив подчинённых довольно серьёзно. Там телефон есть, и попросил постовую медсестру позвонить дежурному НКВД, та без удивления, как будто у неё это просят по несколько раз на дню, сделала это. Вскоре ответил дежурный, выслушав, как тот представился, сообщил:

– Генерал Шевченко, кремлёвская больница. У вас там служит майор Судоплатов, прошу связать меня с ним.

– Сделаем, товарищ генерал.

Тут раздались щелчки переключений, и вскоре ответил другой абонемент.

– Судоплатов, слушаю.

– Здравствуйте, товарищ Судоплатов. Вас беспокоит генерал Шевченко. Сейчас на излечении в кремлёвской больнице нахожусь. Я тут со своими ребятами задумал одно дело, как раз по вашему профилю, и может что посоветуете? Ночью вылетаем. Сможете к нам прибыть?

– Через полчаса буду.

– Благодарю, буду ждать.

Вернув трубку на аппарат, я поблагодарил медсестру и вернулся в палату. Там Ирина уже чаёвничала с моими людьми. Ситуация из тех, когда присутствие жены нежелательно, поэтому попросил её съездить домой и проверить пока детей. Та внимательно на меня посмотрела, но ничего не сказала, так что обнял ту на выходе и проводил. А вернувшись, стал узнавать у Андреева как дела в дивизии, что за пять дней было. Ну и прямо сказал, что собираюсь забрать его с собой. Пусть думает кого оставит на своём месте и кого с собой заберёт. Так и общались, пока в палату не зашёл Судоплатов, в форме майора ГБ. Его сопровождала медсестра. Убедившись, что привела кого нужно и куда нужно, та вышла, я же встал с кровати, и под любопытным взглядом главного диверсанта страны, в будущем, пожал тому руку. Так и познакомились, заодно представил своих людей.

– АСС? Слышал, – кивнул тот, садясь на свободный стул, в палате у стола их всего два было, я попросил ещё два принести. – Лихие парни. Сколько вы уже вывезли сбитых лётчиков с вражеской территории? Больше ста?

– Уже за двести, – ответил Андреев. – В основном других дивизий, наших меньше сшибали, но и своих вытаскиваем. Троих парней в этих операциях потеряли. Мы даже отбивали лётчиков у немцев, проследили куда их, дважды так тихо снимали часовых и выпускали из сараев, где их держали, уводя к точкам эвакуации.

В общем, парни быстро познакомились, явно оценивая друг друга, я же расстелил на столе карту Белоруссии, да, у меня была, причём немецкая, с их обозначениями, вот и начал вводить всех в курс дела:

– Значит так, мне нужны данные по всем бывшим аэродромам что захватили немцы. Я уже отправил запрос, и вчера он прибыл. В этом пакете вся информация, включая какие части там дислоцировались, и какие самолёты имели. Задача зачистить охрану аэродромов, и вывести оттуда технику на нашу территорию, включая неисправную. Ваша задача, как я уже говорил, чисто уничтожение охраны, вывозом другие займутся. Также уничтожение охраны лагерей военнопленных, выпустим их, но заберём всех кто служил в ВВС, самолёты для вывоза будут. На всё про всё, даю две недели. А начнём с аэродрома у Минска, людей по вывозу я туда уже направил. Итак, готов выслушать вас, как специалистов в своём деле, что и как делать.

Те уже открыли пакет из Управления ВВС РККА, оттуда всё, доставая карты, листы с информацией, кстати, я ранее изучал, хорошая подборка, вот и стали прикидывать, причём, Судоплатов, покрутив головой в удивлении, активно включился в дело. Он действительно дал немало дельных советов, и обещал помочь с нужным снаряжением. Хотел своих людей нам подкинуть, но тут уже я отказался. Ну и пока те занимались делом, поясню, зачем мне это всё нужно. Да прикрыть появление множества техники из Белоруссии. Была проведена операция, и вот добыли. По мне так стоящая идея. Теперь самое сложное, отпроситься у врача на несколько дней.

– О, не бывалый случай, товарищ Шевченко решил отпроситься у врача, – с сарказмом, явно обиженно сказал мой лечащий врач.

– А что не так? Вы же разрешили, – не понял я.

– Гулять по парку. А не разъезжать в машине по всему городу. И мыться не разрешал, рано вам ещё.

– Да? – удивился я. – Я думал остальное включает в себя. Впрочем, справка, позволяющая мне лечиться на дому, все же нужна. Выпишите мне её.

– В принципе вам только покой и нужен, всё само пройдёт, главное не напрягайтесь, – вздохнул врач, но справку всё же выдал.

Вот так собрав вещи, я со своими людьми и Судоплатовым направился к выходу. Да, снял больничную пижаму, и надел свой мундир, мне пошили, со знаками различия генерал-лейтенанта, на днях получил. Награды все на положенных местах. Судоплатов на своей машине был, с шофёром та, а мы устроились на моей, и поехали за его «эмкой». Тот на базу осназа нас. Сам я сзади сидел, Борисова за руль. Андреев рядом с ним. Так и доехали. Да, Судоплатов здорово нам помог, погрузили в мою машину некоторое специфичное вооружение. Две винтовки «СВТ» с глушителями, патроны, револьверы с глушителями. Два специальных арбалета с болтами. Всё для тихого снятия часовых. И всё же всунул нам двух опытных бойцов, оба лейтенанты, и оба из осназа. Теперь операция приобретала совместные действия. Ну пусть будет, я особо не возражал. Нам ещё машину выделили, туда перегрузили добытое. Я себе два неплохих пятнистых комбинезона разведчика добыл, Судоплатов подарил, ну и на этом на аэродром. Оставил своих людей, отбой, нам всю ночь работать, а сам скатался обратно в Москву, посетил Ирину. Ничего, детей к соседке и хорошенько повалял её в кровати. Уже можно, а за два часа до наступления темноты вернулся на аэродром. Машину вызвал из гаража Генштаба, я им мог пользоваться, личная «эмка» уже в медальоне была. И через десять минут наш самолёт оторвался от полосы и потянул на Минск. Передовую пересечём уже когда стемнеет.

То, что власти знали о моей скорой афере в тылу врага, я уверен. Однако ничего предпринимать не стали. Что по двум бойцам осназа, то когда Судоплатов о них сообщил, я попросил тех, что отлично говорят на немецком, и нужна гражданская одежда для них. Уже тут, когда самолёт был в воздухе, старшему из бойцов, лейтенанту Карпову, я и поставил задачу. На ухо громко говорил, шумоизоляция в салоне была никакая. Так вот, задача в гражданской одежде посетить Минск, и пройдясь по цепочке интендантов, найти того что занимается трофейной авиацией. Знать должен где и что складировано. Найти и доставить его мне. Ну или записи, где что складировано, особенно из новейших самолётов. Тот покивал, и начал о чём-то шептаться с напарником. Возможно определяли, как действовать. Я же размышлял. Пока той катастрофы с авиацией у нашей армии, ещё нет, но мы на границе. Да почти перешли её. В зоне действий Западного фронта, у немцев полное господство в воздухе. На Южном фронте недавно переломили. У Ленинграда и у нас пока паритет, но он ненадолго. Дополнительные силы с группы армий «Север» перекинули к нам на Юго-Западный фронт, и давят. У нас самолёты быстро выбиваются и пополнение идёт меньше. Так что полное господство в воздухе и у нас не за горами, моя дивизия там не поможет, только оттягивает неизбежное. Хотя мы аэродромы противника, как выявляем их, бомбили, при мне, и часто. Так что скоро недостаток самолётов и опытных лётчиков с нашей стороны станет критическим, вот я и хотел добыть побольше машин, чтобы иметь запасы. Возможно меня куда-то направят. Неплохо было бы в командующие авиаций одного из фронтов, опыт есть, хотя и небольшой, но вряд ли, скорее всего в замы. Там посмотрим, сейчас-то чего гадать?

Вздремнуть не получилось, шумно и трясёт, так что на подлёте к Минску прошёл в кабину и заменил штурмана. В отличии от него, я ночью вижу отлично. Мы сделали несколько кругов, явно напрягли зенитные части немцев на окраине города. Но ушли в сторону, сканер показал отличную поляну в лесу, и нам хватит для посадки и взлёта. И почва подходит, так что пустили ракету вниз, и ориентируясь по ней, лётчик отлично посадил машину. Не удивительно, опыта таких посадок у него хватает. Потрясло чуть, но ревя движками мы подкатили к опушке. Тут бойцы и высыпали наружу. Для начала заглушив двигатели, он уже не полетит сегодня никуда, и закатили его, пусть и с трудом, народу маловато, под деревья, и замаскировали срезанными ветками. После этого оба осназовца, оставив оружие, переоделись, и убежали в сторону дороги, я показал где она, идёт на Минск. При них только пистолеты. Вернуться с информацией сюда же на поляну. Работать разрешил жёстко, мы тут ненадолго, и тщательно трупы можно не прятать. Быстро сделали своё дело, и вернулись. На выполнение задания дал им два дня. Остальные, оставив лётчиков одних, ничего, у них автоматы, теперь тут наша тыловая база, за мной цепочкой побежали по лесу прочь. Первым делом аэродром у Минска, очищу от всего ценного. На эту ночь задача, и если останется время, то освободим какой из лагерей. Да, один из бойцов отлично знал немецкий. Я свои знания не афишировал, Шевченко знал только русский. Вот и я также. Допросим пленных, выясним что и где рядом из лагерей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.